Поцелуй против конца света

Глава 1

В первый раз Агнес Белл предложила Ричарду Уорду поцеловаться ради спасения мира во вторник, сразу после обеда.

Ричард поднял глаза от рукописи.

— Нет.

Агнес моргнула.

— Вы даже не спросили зачем.

— Если для ответа требуется уточнение, первоначальная формулировка уже вызывает достаточно оснований для отказа.

— А если это научная необходимость?

— Особенно нет.

Между ними лежал латинский трактат, две тетради и кусочек мела, который Агнес всё утро крутила в пальцах.

За окнами кафедры древних языков шёл дождь.

Аркхем мок под ним привычно и безропотно. Камень темнел, вода стекала с крыш Мискатоникского университета.

Ричард снова посмотрел в текст.

— Здесь ничего не сказано о поцелуе.

— Уверены?

— Я читаю строку третий раз.

— Может, четвёртый изменит смысл.

Он медленно поднял глаза.

Агнес улыбнулась.

— Здесь сказано: «Двое входят в круг. Стоят лицом друг к другу. Ладони соединены. Грудь близка к груди. Дыхание становится единым».

Она наклонилась над страницей.

— Подозрительно.

— Для средневековой защитной практики — вполне обычно.

— Для средневековой защитной практики у них были удивительно хорошие вечера.

— Мисс Белл.

— Доктор Уорд.

Агнес была хорошим исследователем. Она знала старые легенды Новой Англии лучше некоторых профессоров и однажды доказала, что проклятая колыбель из Данвича была обычной колыбелью с крайне неудачным владельцем.

Но рядом с Ричардом её научная добросовестность приобретала странные формы.

— Ритуал нужно проверить.

— Сначала перевод.

— Вы проверили.

— Дважды.

— Тогда ритуал.

Трактат нашли неделю назад в давно не открывавшейся коробке. На полях были записи четырёх исследователей.

Трое исчезли.

Четвёртый умер в лечебнице, утверждая, что ночью небо смотрит внутрь комнаты.

В Мискатонике подобные биографии встречались чаще, чем следовало бы университету с хорошей репутацией.

Но теперь три ночи подряд студенты видели один сон.

Чёрная аудитория.

Меловой круг.

И нечто за его пределами.

— Сегодня вечером, — сказал Ричард.

Агнес просияла.

— Значит, всё-таки свидание.

— Эксперимент.

— Я знала, что вы назовёте его именно так.

К девяти старый корпус опустел.

Ричард начертил круг сам.

Два кольца.

Четыре знака.

В центре — восьмиконечная фигура.

Агнес наблюдала с кафедры.

— Вы всегда так серьёзны с мелом?

— Расстояние между линиями должно быть одинаковым.

— Конечно.

— Вы можете хотя бы несколько минут не комментировать?

— Могу.

Она выдержала секунд десять.

— Просто не хочу.

Ричард закончил линию.

— Вставайте внутрь.

Агнес вошла первой.

Он последовал за ней и нахмурился.

Круг был слишком мал.

— Что?

— Размер.

— Вы сами его рассчитали.

— По инструкции.

Она посмотрела на пространство между ними.

— Возможно, средневековые маги были меньше ростом.

— Или лучше соблюдали дистанцию.

— В таком круге?

Она протянула руки.

— Дальше?

— Соединить ладони.

Агнес вложила пальцы в его.

Он чуть вздрогнул.

К сожалению, она заметила.

— Холодные?

— Нет.

— Тогда почему…

— Продолжим.

Он взял её вторую руку.

Тонкие пальцы.

Чернильное пятно у большого.

Маленькая царапина на костяшке.

Ричард зачем-то заметил всё.

— Теперь ближе.

— Так и написано?

— Да.

— Можно проверить?

— Нет. Вы выйдете из круга.

— Или обнаружу, что вы придумали.

— Мисс Белл.

Она улыбнулась и шагнула ближе.

Теперь он чувствовал её дыхание.

— Нужно синхронизировать вдох.

— Как?

— На четыре счёта.

— Вы собираетесь считать?

— Это самый простой способ.

— Разумеется.

Они вдохнули.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Ничего.

На третьей попытке Агнес начала улыбаться.

— Вы мешаете.

— Я дышу.

— Неправильно.

— Не знала, что и это можно делать не по регламенту.

Ричард хотел ответить.

Меловая линия вспыхнула.

Тонкий золотой свет пробежал по кругу, дошёл до третьего знака и погас.

Агнес замолчала.

— Получилось.

— Частично.

Она отпустила его слишком быстро и отвернулась, застёгивая манжету.

Пальцы дрожали.

— Вы испугались.

— Нет.

Ричард молчал.

— Хорошо. Немного.

— Почему не сказали?

— Вы бы остановили эксперимент.

— Возможно.

— Вот именно.

Она справилась с пуговицей.

— И я не хотела, чтобы вы уходили.

Пауза.

— В смысле — до завершения работы.

— Разумеется.

Она улыбнулась слишком быстро.

Ричард ничего не сказал.

Но запомнил.

На следующий день он зашёл на кафедру фольклора за её заметками.

Агнес разговаривала с двумя коллегами.

— Белл опять нашла деревенскую страшилку, способную уничтожить цивилизацию? — добродушно спросил один.

— Разумеется. Кто-то же должен поддерживать кафедральный уровень суеверий.

Все рассмеялись.

Агнес тоже.

Ричард положил на стол папку.

— Вообще-то мисс Белл первой заметила совпадение между шестью свидетельствами. Без её работы мы бы до сих пор считали случаи несвязанными.

Смех стих.

— Я ведь только пошутил.

— Я понял.

Когда коллеги ушли, Агнес посмотрела на Ричарда.

— Вы испортили мне репутацию.

— Какую?

— Безобидного человека.

— Сомневаюсь, что она когда-либо существовала.

Она улыбнулась.

Потом тише сказала:

— Спасибо.

И почему-то именно это слово осталось с ним до вечера.

Вторую попытку провели через два дня.

К тому времени одинаковый сон увидели ещё шесть студентов.

Один проснулся у запертой двери общежития.

Другой обнаружил под ногтями меловую пыль.

Ночные занятия запретили.

Ричард и Агнес начали эксперимент в половине десятого.

— Технически мы нарушаем распоряжение кафедры.

— Технически мы устраняем его причину.

— Восхищаюсь тем, как быстро мораль становится гибкой, если её правильно сформулировать.

На этот раз круг был больше.

Агнес заметила.

— Испугались?

— Исправил расчёт.

— Конечно.

Они соединили руки.

Начали дышать.

Ничего.

— Раз, два…

— Ричард.

— Что?

— Перестаньте считать.

— Это помогает.

— Нет.

Она приблизилась.

— Просто смотрите на меня.

Он посмотрел.

Это оказалось ошибкой.

У неё были тёмные глаза.

Ричард знал это и раньше, но до сих пор знание было таким же нейтральным, как цвет переплёта.

Теперь этого оказалось недостаточно.

Агнес тоже перестала улыбаться.

Они вдохнули.

Ещё раз.

Через несколько секунд ритм совпал сам.

Не потому, что Ричард считал.

Потому что они слышали друг друга.

Меловая линия загорелась.

Что-то ударило в окно.

За стеклом был только дождь.

Но на мгновение оно почернело, словно снаружи к нему прижалась огромная ладонь.

Агнес стала ближе.

Ричард чувствовал тепло её дыхания.

Её взгляд на секунду опустился к его губам.

Он увидел.

И отступил.

Пятка задела линию.

Свет погас.

Агнес медленно выпустила его руки.

— Понятно.

— Что?

— Ничего.

— Мисс Белл.

— Эксперимент завершён.

Она вышла из круга.

Ричард впервые не нашёл формулировки, которая могла бы всё исправить.

На следующий день они разговаривали исключительно о рукописи.

Это было невыносимо.

— Согласно четвёртому фрагменту, реакция была значительно стабильнее…

— Да.

— Возможно, синхронизация дыхания…

— Да.

— А разрыв контакта…

— Ричард.

Он замолчал.

— Если вы ещё раз назовёте произошедшее «неустойчивой реакцией ритуальной конструкции», я ударю вас книгой.

Он посмотрел на книгу.

— Она из закрытого фонда.

— Тогда другой.

— Агнес.

— Вот. Уже лучше.

Она помолчала.

— Вы правда думаете, что всё, что чувствуете, становится безопаснее, если подобрать этому латинское название?

Ричард ничего не ответил.

— Простите, — сказала она.

— Не нужно. Вы правы.

Он посмотрел на свои руки.

— Иногда неправильное слово стоит дорого. Когда я только начал здесь работать, мы переводили один текст. Я пропустил отрицание.

Очень маленькое слово.

Две буквы.

— Что произошло?

— Человек оказался в больнице.

Он не сказал, что тот человек был его другом.

Что после выздоровления они больше не разговаривали.

Агнес поняла достаточно.

— Поэтому вы всё проверяете.

— Да.

— Даже себя?

Ричард посмотрел на неё.

— Особенно себя.

За окном тихо шёл дождь.

— Это, должно быть, очень утомительно, — сказала она.

Без жалости.

Просто как факт.

От этого стало одновременно хуже и легче.

В ту ночь конец света всё-таки попытался начаться.

Без грома.

Без огня.

В половине второго Ричард проснулся от стука.

За дверью стояла Агнес.

В пальто поверх ночного платья.

— Оно уже там.

Через десять минут они были в университете.

Старый корпус оказался открыт.

На третьем этаже горел свет.

Только в одной аудитории.

Комната стала больше, чем должна.

Стены уходили дальше.

Окна вытянулись вверх.

За ними не было Аркхема.

Только чёрное небо.

И что-то огромное двигалось там, закрывая звёзды.

Меловой круг уже был на полу.

Хотя они его стёрли.

— Это плохо, — сказала Агнес.

— Да.

— Не люблю, когда вы соглашаетесь так быстро.

В дальнем углу темнота отделилась от стены.

Ричард взял её за руку.

— В круг.

Они встали внутрь.

Соединили ладони.

Ничего.

— Смотрите на меня.

Агнес пыталась дышать ровно.

— Я не могу.

— Можете.

— Очень убедительно.

Тьма приближалась без шагов.

Ричард притянул её ближе.

— Дышите со мной.

— Вы считаете?

— Нет.

— Хорошо.

Слабый свет прошёл по кругу.

Тьма остановилась.

А потом голос возник сразу внутри.

Ты можешь никогда больше не ошибаться.

Ричард замер.

Жизнь без страха сказать не то.

Без памяти о двух пропущенных буквах.

Без возможности снова причинить кому-нибудь вред.

Так заманчиво, что стало страшно.

Агнес тоже вздрогнула.

— Что оно говорит?

Она молчала.

— Агнес.

— Что мне больше не придётся быть той, кого выбирают только когда удобно.

Тьма приблизилась.

Тебе больше никогда не придётся ждать, станет ли кто-то относиться к тебе серьёзно.

Агнес закрыла глаза.

И Ричард понял.

Все её шутки.

Все улыбки раньше, чем кто-нибудь успеет усмехнуться первым.

Вся лёгкость, которую она носила как красивое пальто.

— Не слушайте.

Она коротко рассмеялась.

— Очень профессиональный совет.

— Агнес.

— Что?

Ричард не проверил слова.

— Я выбираю вас серьёзно.

Она открыла глаза.

Тьма дрогнула.

Не исчезла.

Но впервые отступила.

За чёрным окном на секунду проступили мокрые крыши Аркхема.

Круг вспыхнул ярче.

Свет держался уже не в меле.

Линия под ногами осыпалась.

А свет оставался между их руками.

Ты можешь никогда больше не ошибаться.

Ричард посмотрел на Агнес.

— Нет.

Ты знаешь цену ошибки.

— Знаю.

И всё равно?

Он сжал её пальцы.

— И всё равно.

Комната содрогнулась.

Агнес посмотрела на рукопись.

— Что дальше?

Ричард открыл её.

Строки бледнели.

Страницы становились пустыми.

Он искал последнее указание.

Последний пункт.

Что-нибудь.

— Что там?

Ричард закрыл книгу.

— Ничего.

— Что делать?

Он поднял глаза.

— Не знаю.

Агнес замерла.

Потом мягко улыбнулась.

— Наконец-то.

Последняя меловая линия рассыпалась.

Ричард ждал, что тьма войдёт внутрь.

Она не вошла.

За окнами один за другим вернулись огни Аркхема.

Стены стали стенами.

Снова появился дождь.

Обычный.

Холодный.

Живой.

Ричард всё ещё держал Агнес за руки.

Опасность уходила.

Значит, больше не оставалось ни одной причины делать то, чего ему хотелось.

Ни ритуала.

Ни инструкции.

Ни необходимости.

И это оказалось страшнее всего.

Он поднял ладонь.

Коснулся её щеки.

Остановился.

Оставил последнее расстояние ей.

Агнес посмотрела на него.

Чуть повернула голову.

Этого хватило.

Поцелуй был коротким.

Неловким.

Тёплым.

И совершенно ничего не спас.

Мир к этому моменту уже справился без него.

Утром Агнес сидела на кафедре, а Ричард собирал бумаги.

Слишком тщательно.

— Я должен уточнить одну вещь.

— Конечно.

— Поцелуй не был частью ритуала.

— Знаю.

Он замер.

— Что?

Она чуть виновато улыбнулась.

— Начала подозревать примерно с третьего перевода.

— Подозревать?

— Окончательно убедилась позже.

— И ничего не сказали?

Агнес отвела глаза на мгновение.

— Вы тоже много чего не говорили, доктор Уорд.

Ричард хотел возразить.

Не смог.

— Это крайне сомнительная исследовательская этика.

— Мир спасён.

— Не поцелуем.

— Тем более. Значит, претензий к методологии ещё меньше.

Она спрыгнула с кафедры.

Подошла ближе.

— Значит, первый поцелуй можно считать недействительным.

— Это не был эксперимент.

— Тем хуже для методологии.

Ричард посмотрел на неё.

На этот раз Агнес не шутила и ничего не просила.

Он сделал шаг первым.

Второй поцелуй ничего не спас.

Ни университет.

Ни Аркхем.

Ни мир.

И, наверное, именно поэтому Ричард впервые понял, насколько сильно хотел его сам.