Потоп

Глава 1

На стол перед кассиром упала пара монет в довесок к двумстам рублей:

– Один билет на "Человек №217".

Женщина покосилась на иностранца с ярко выраженным русским акцентом и протянула чек с намерением побыстрее отойти по своим делам. Спрятав синеватую бумажку в карман, я направился к столику, где меня довольно долго ждали. Старый школьный друг Виталька что-то увлечённо рассказывал сидевшему напротив Марку, а старший брат Дима иногда вставлял что-то своё. Будучи старше меня на 3 с половиной года, Дима окончил институт быстрее меня и сейчас всё, чем он был одержим – это написанием каких-то диссертаций.

– Сашка, ты где бродил? – больше для вежливости спросил Виталий, и тут же вернулся к разговору, вставив что-то свое.

Ничего не ответив, я плюхнулся на стул близ огромных окон, протянутых на всём втором этаже торгово-развлекательного центра. Мне, как закоренелому математику, стали неинтересны разговоры друзей программистов, и, уставившись вдаль, с ленцой скользя взглядом по высоким зданиям. Тут же в голове всплыли строки четверостишья:

Сидим мы все в своём болоте,

Не зная, ждём последний час земной.

И да погубит всё по божьей воле

Глас неба, да воды мрачной немотой.

Огромные многоэтажные не то жилые здания, не то офисные сооружения, напоминали болото, отражая суматошную жизнь людского муравейника. Погружённый в свои мысли, я не сразу заметил, как люди схватились за головы, принявшись массировать виски. Несколько женщин истошно вскричали, словно их ударило током, а молодой парень позади нас мешком свалился со стула. Поднялся шум, на помощь к некоторым поспешили их друзья, пытаясь привести в чувства. Разговор сам собой прекратился, и мы некоторое время пытались понять, что происходит. Разговоры на английском о возникшей головной боли не прекращались, и Марк спросил:

– У всех в ухе стреляет?

Худощавый Виталий, поправив очки с темной оправой, пожал плечами:

– Нет, только голова побаливает.

О том, что голова у меня разболелась уже давно, я решил промолчать. Разом у человек десяти зазвонили телефоны, затем откуда-то из-под земли последовал толчок, словно автобус на большой кочке подпрыгнул. Звонков становилось всё больше и больше, а паника только усиливалась. Кто-то, послушав собеседника, смеялся, кто-то срывался на крик, а некоторые бежали к выходу, забыв про вещи. Что-то привлекло внимание, и я перевёл взгляд на многоэтажки.

– Ребят, смотрите, –ткнул я пальцем чуть выше зданий, над которыми что-то сверкало в ясный знойный день, – Это что, звёзды?

Марка что-то отвлекло, и он отвернулся. Димка ничего не ответил, а Виталька буркнул:

– Круто.

Бегущих куда-то людей на улице я заметил на сразу. Неожиданно шатнуло так, что стул подо мной пропал и меня сильно ударило спиной об стену. Друзья тоже оправлялись, поспешно поднимаясь на ноги. Отовсюду раздавались крики "Earthquake!!!!", и люди принимались давить друг друга в узких дверях и на ступеньках. И тут боковым зрением я заметил что-то... что-то невообразимое, что-то невозможное и невероятное. Проследив за моим взглядом, ребята тоже посмотрели в окно. Шестидесятиметровую многоэтажку, доселе возвышающуюся посреди города, накрыла невероятной высоты волна. Стоял неимоверный грохот, что-то ломалось, но разобрать звуки складывающихся зданий можно было не напрягаясь. Не думая больше ни секунды, мы ринулись прочь. Не помню, как добрался до выхода целым и невредимым, но друзей в давке потерял сразу же.

Сквозь толпу бегущих неведомо куда людей, я не понимал ничего, всё так же тщетно пытаясь найти друзей. Благообразное солнечное утро сменилось шумом воды, грохотом падающих зданий и криками людей. Сквозь весь этот скрежет лишь краем уха можно было услышать завывающую сигнализацию и звуки сирены. Всё это пронеслось в голове за долю секунды, и я рванулся прочь от здания. Но не успел пробежать и пары десятков метров, как чудовищная сила смела, выбивая опору из-под ног. Никогда бы не подумал, что тело человека способно на такие кульбиты. Солёная вода проникла в рот, провалившись в желудок, а спустя секунду что-то очень твёрдое познакомилось с моим затылком. Не имею представления, через сколько я очнулся, но, судя по урчанию живота, прошло очень много времени. Ноги болтались в воде, задевая стаи рыбёшек. Изодранные в кровь пальцы судорожно вцепились в деревянный плот, и только благодаря им я ещё не плыл ко дну. Догадка о том, что меня довольно долгое время качает на волнах в открытом океане, пришла неожиданно. Уставшее тело находит в себе силы барахтать ослабевшими ногами и подтягиваться сведёнными судорогой пальцами, зарабатывая новые занозы и царапины. Казалось, прежде, чем я смог забраться, прошла вечность. Боль блуждала где-то рядом, то взрываясь в голове, то царапая по сломанным рёбрам, то выкручивая суставы. Даже не сразу вспомнил, что с детства боюсь глубокой воды, и поэтому с такой скоростью карабкался на плот. Зная, кто мог скрываться под водой, мне совсем не хотелось остаться без пятки, или ноги. Эта мысль оказалась последней прежде, чем я отключился. Неспокойный сон отличался дерзостью, вырывая из дрёмы при любом всплеске спокойного моря.

Свесившаяся с плота правая рука коснулась мокрого песка, и пальцы стали медленно шевелиться, загребая не только песок, но и грязь. Боль снова царапнула рёбра, заставив закашляться. Голова раскалывалась, превратившись в тамбурин. Лицо чудовищно зудело от ссадин и царапин, посыпанных морской солью. Его хотелось расчесать до крови. Живот присосался к позвоночнику и вообще не подавал признаков жизни. Новый вдох принёс запах гнили, запёкшейся крови, мокрого дерева и вонючей резины. Слабые тонкие руки пытались приподнять, но удавалось пока с трудом. Пузырьки на обгоревшей спине лопнули, а попавшая в них грязь и соль сильно раздражали. Руки слушались плохо, стреляя болью в суставах почти при любом движении. Сделав шаг по песку, я рухнул на колени, порезав ступню обо что-то острое. Обильно потекла кровь, впитываясь в раскалённый песок в то время, пока я сквозь зубы вдыхал воздух, стараясь унять боль. Накатила очередная волна, выбросив на берег какие-то обломки с тряпками и обрывками вещей. Жизнь продолжала идти своим чередом, не замечая вопросов человека, обращавшегося к небесам:

– За что?..