Потеряшка

Глава 1

Потеряшка

Паника отступила на второй день и больше не возвращалась. Она сменилась глухим отчаянием. Надежда постепенно угасала. Человек блуждал в лесах Карелии уже почти месяц и точно знал, что спасти его теперь может только чудо.

Нельзя сказать, что он ничего не ел все это время. В первые сутки была дешевая колбаса с хлебом. Потом иногда попадались ягоды, пару раз, несмотря на опасения, человек отправлял в рот подмерзшее плодовое тело гриба, в съедобности которого не сомневался. Пил воду, стараясь набрать впрок не болотную. Но в этих местах граница между бесконечно впадающими друг в друга водоемами настолько стерта, что ориентироваться проще по вкусу и цвету жидкости.

Начинало смеркаться. Ковер из мха пружинил под ногами, чавкая влагой. Человек почему-то вспомнил, как одиннадцать месяцев назад его провожали на пенсию. Коллеги по последней работе ели торт и желали ему удачи. И первые несколько пенсионных месяцев действительно были хороши. Потом накопления закончились, стало тяжелее.

Отдаленный шум поезда, который удавалось услышать в некоторые ночи, трясясь от холода под мокрой еловой хвоей, больше не радовал человека. Каждая попытка выйти к железной дороге заканчивалась новыми блужданиями и, в итоге, ничем. Человек слышал, что в этих местах поезд может быть слышно за десятки километров. Наверное, звуки отражаются от сопок или небольших мраморных и гранитных скал, здесь и там встречающихся в местных лесах. Господи, почему он не остался у найденной на четвертый день закрытой на замок охотничьей избушки, что стояла у той мелкой речки? Подумал, что к ней долго еще никто не вернется и решил вместо этого идти по течению. А потом, когда хотел вернуться, не смог больше найти ее. Как давно это было! Где теперь эта избушка или хотя бы та речка? Где примерно он сейчас находится? Единственное, в чем человек был уверен, так это в том, что не пересекал Октябрьскую железную дорогу.

Экран разрядившегося еще в первые часы лесных плутаний мобильного телефона использовался им теперь как плохонькое зеркальце. Человек поймал в него обросшее длинной щетиной лицо и, чуть повернув аппарат в руке, украдкой заглянул себе за спину. Нет, в этот раз ничего. Слава Богу! Да, теперь человек, молился почти каждый день, хотя раньше был безразличен к религии. О, если Бог выведет его к людям, он станет ходить в церковь! Он сделает все, что угодно.

То, из-за чего человек боялся иногда резко оборачиваться, прицепилось к нему у огромного расколотого надвое валуна, где он провел ночь неделю или чуть больше недели назад. Оно присутствовало сзади не постоянно, чаще ближе к вечеру, держась на некотором отдалении. Увидеть удалось всего пару раз мельком и увиденное очень не понравилось человеку. А ведь если бы он смог вернуться в цивилизацию, в рассказ об этом точно никто не поверит. Скажут, всему виной галлюцинации от недоедания. И холода. Постоянный холод гораздо хуже голода. Тот со временем притупляется, перестает грызть люто, как в первые дни. Даже ягоды, когда их удается найти, не слишком радуют. Просто срываешь их и ешь, потому что нужно. А вот холод… Он выматывает и не дает отдохнуть даже ночью. Сначала человек разводил костры и даже пытался привлечь к себе внимание, подавая сигналы дымом. Но в зажигалке давно кончился газ. Теперь она могла дать только бледную короткую искру, на миг освещавшую ближайшие пару метров пространства. Эта искра ничего уже не способна была поджечь, хотя человек ночами снова и снова пробовал воспламенить с ее помощью кусочек сбереженной от сырости под одеждой сухой бересты. Наверное, он еще жив только благодаря хорошей куртке. Весной дочь привезла ее отцу из Финляндии. Как она сейчас? Организованы ли поиски и где именно? Какой же он дурак, что никому не сказал, что пойдет в этот раз за грибами не на четвертый километр, как обычно, а по лесовозной дороге, уходящей от поселка на север. Вертолетов не было слышно ни разу, да и не слишком помогут в таких густых лесах вертолеты.

Сердце снова кольнуло болью. Человек остановился, с шуршанием выдавил из блистера предпоследнюю таблетку нитроглицерина и запил ее остатками хорошей воды, набранной в бутылку из ручья, около которого он ночевал в последний раз. Убрав пустую бутылку обратно в рюкзак, он хотел продолжить идти, но земля потянула к себе, заставила сесть у корней дерева, привалившись спиной к его стволу. Яркая как северный попугайчик синица чирикнула и слетела с ветки на землю, подпрыгнув несколько раз у вытянутых ног человека. Она покрутилась заинтересованно, пискнула и снова улетела по каким-то своим делам.

Вечерело. Вокруг шумел старый сосновый лес, чужой и недобрый.