Посмерты

Посмерты

Хлопнула дверь. Аня обернулась. Господи, бедная Ксюша! Как её подкосила смерть Игоря, смотреть страшно. И помочь ведь нечем, вот беда…

Анино сердце ныло и плакало, с Ксюшей они вместе росли, потом учились в школе, в институте, обе стали востребованными актрисами и периодически вместе снимались. И никогда никакой зависти, никакой конкуренции, подружки на всю жизнь. Обе были друг у друга свидетельницами на свадьбах, когда у Ксюши родилась Ульяна, Аня стала крёстной. Сама она с детьми не торопилась, но Ульку обожала. Молодые, красивые, счастливые – и такое горе. Игорь попал в аварию. Мгновенная смерть. И в Ксюшиных глазах словно погас свет… Она, конечно, держится. И снимается даже. Но чего ей это стоит…

Сегодня подруг гримировали в одном вагончике. Пока гримёрша колдовала над Аниным лицом, Ксюша, уже готовая к съемке, выдохнула тоскливо:

– Мало беды, теперь ещё и Уля с ума сходит. Мол, я виновата, что Игорь не согласился на цифровое посмертие. Хотя он же сто раз ей всё объяснял сам. Но вот… Рыдает. Говорит, что так бы она хоть как-то могла с папой увидеться и поговорить, а теперь без вариантов.

Аня вздрогнула. Цифровое посмертие – новый тренд. Как говорят, для модных и продвинутых. После смерти, если человек дал на это свое согласие, можно оцифровать всё, что от него осталось. И создать посмертную личность. Создать посмерта – так говорят. И общаться с этим посмертом. Он, якобы, абсолютно такой же, как и умерший близкий. Только живёт в планшете…

Посмерты появились недавно, но постепенно тренд набирал обороты. Уже даже появился так называемый «чёрный рынок». Оцифровать того, кто официально на это согласился, было довольно дорого, занимались этим две компании-конкурентки. Создавать цифровые личности тех, кто умер до изобретения новой технологии, вроде бы было не запрещено, но вроде и не разрешено. И этой невнятностью тут же воспользовались продуманные мелкие бизнесмены: стали делать посмертов хоть из тех, кто умер полвека назад, было бы что оцифровывать. Правда, говорили, что возникали сложности с общением – поставившие свою подпись в договоре хоть о методе знали, но и то не сразу понимали, что их оживили «в цифре». А те, кто о подобной возможности даже не подозревал, «оживлялись» с проблемами. Но толком никто ничего про это не знал. И разработчики молчали.

Ксюша с Игорем и Аня с мужем Ильёй сразу от подобной возможности отказались. Каждый по своим причинам, но даже вариант такой не рассматривали. В кругу их знакомых тоже не нашлось тех, кто сам хотел бы попасть после смерти в специальный планшет или пожелал бы поместить туда своего ушедшего близкого. И вот – погибший Игорь. И бунтующий двенадцатилетний подросток Уля, желающая хотя бы «цифрового папу»…

Аню передёрнуло. Страшно. И больно. И горько. Ксюша уже вышла – была её сцена. И вот как ей помочь, что сделать? И Ульке как помочь? Аня твёрдо знала, что ничего хорошего от создания посмерта не будет, но крестницу было жаль. В таких тоскливых мыслях Аня дождалась вызова на площадку и пошла работать.

***

– Ну мать же твою растак!

Ксюша так плюхнулась за столик в кафе, что чуть было не опрокинула Ане на колени чашку с кофе. Кофе удержался, а вот Аня изумилась: за годы она всего пару раз слышала, чтобы лучшая подруга бранилась.

– Ксюш?..

– Она оцифровала бабку!

– Что?!

– Аня! Улька оцифровала Амалию!

Анина челюсть с трудом удержалась на месте. Мозг, лихорадочно обработав поступившую информацию, выдал вердикт: Ульяна сделала посмерта из своей бабушки, а по совместительству – Ксюшиной свекрови Амалии Карповны. Аня изумлённо моргнула.

– Но зачем?! Амалия когда умерла? Ульке лет пять же было, да?

Ксюша залпом выпила подругин кофе и печально-злобно улыбнулась.

– Семь ей было. В школу как раз пошла. Ань, это просто бред какой-то, правда… Прихожу сегодня домой, а из Улькиной комнаты – голос. Знакомый, как ты понимаешь, до слёз. До трагических слёз. Я так и застыла на пороге. Стою, прикинь, и боюсь заходить. Прямо дежавю у меня. Словно двадцать лет назад, когда мы с Игорем пару месяцев у маменьки его жили. И каждый раз, когда я открывала дверь, слышала её голос. И всегда она кому-то рассказывала гадости про меня. Круг замкнулся.

Аня растерялась. Конечно, Ксюшину свекровь она прекрасно помнила – такую не забудешь. Не самая востребованная актриса, при этом сама себя считавшая великой. Просто якобы пожертвовавшей карьерой ради сына. Хотя Игорёк всегда рос как сорная трава, мама им особо не занималась. Счастье, что вырос умным, добрым и сильным.

Собственно, Ксюша с будущем мужем познакомилась как раз благодаря свекрови – хоть одно хорошее дело та в жизни сделала. Хотя и сама того не желая. Аню и Ксюшу тогда позвали на роли сестёр-близняшек в большой и дорогой проект. И слава, и гонорары, и поклонники у вчерашних студенток. А Амалия Карповна играла небольшую роль второго плана. И жутко девчонкам завидовала. В какой-то момент на площадке появился Игорь – привёз маме что-то. Увидел Ксюшу – и пропал. И Ксюша пропала. Такая любовь с первого взгляда. Амалия, впрочем, сделала всё, чтобы их разлучить, но не преуспела. Только смерти это удалось.

Свекровь невестку ненавидела люто и не считала нужным это даже скрывать. При этом всем кругом говорила, что Ксюша окрутила Игорька исключительно из-за денег. Хотя в тот момент деньги были как раз у невесты. Маменька за свои роли получала немного, а Игорь компанию только-только начал развивать. Но Амалию Карповну факты интересовали мало. Ксюша – расчётливая сучка. И точка. Игорь маму любил, но и Ксюшу любил. Поэтому мать к жене близко не подпускал. Но та прорывалась, порой с боями. Устраивала сцены, скандалила, обвиняла. И так – почти десять лет. Когда Амалия скоропостижно скончалась от инфаркта, Ане показалось, что даже родной сын выдохнул с облегчением. А вот Уля это чудище-юдище взяла и оживила. Пусть и в «цифре». Поэтому Аня Ксюшу очень хорошо понимала. А та продолжала устало:

– Главное – не только голос, тембр, тон, но и слова те же, представляешь? Типа, мамаша твоя, Уленька, хищная щука. И папу твоего она никогда не любила, замуж вышла по расчёту и за его деньги как сыр в масле каталась. Естественно, что теперь, когда он умер, она только рада. И наследство его начнёт тратить, а тебе ничего не достанется.

Официант принёс подругам десерты и ещё кофе. Аня задумчиво поковыряла ложечкой в пирожном:

– Ксюш, но зачем? Зачем Уля это сделала-то? Она как-то объяснила?

Ксюша прищурилась:

– Конечно. Сказала, что оцифровать папу у неё ни прав, ни денег нет. А ей, видите ли, нужен живой (живой, Аня!!!) человек, чтобы о папе разговаривать. Бабушка же её не обижала (ага, пофигу бабушке на неё было), поэтому она собрала её киноархив, письма, дневники и сделала посмерта. Чтобы о папе разговаривать. Раз уж злая щука-мама не может вернуть ей папу.

По Ксюшиным щекам потекли слёзы.

– Я, правда, пока не слышала, чтобы они Игоря обсуждали. Амалия только меня кроет. А Улька что-то попискивает. Что делать-то, Ань?.. Хоть вообще теперь домой не ходи. Мало того, что Игоря там нет, так ещё и Амалия есть… Но и Ульку одну не оставишь. Как жить, а?..

Аня тоже разревелась.

***

Осенний парк был почти пуст. Ксюша с Аней неторопливо шли по дорожке. Аня внимательно слушала, а Ксюша нервно рассказывала, подкрепляя свои слова активной жестикуляцией.

– Они с ума сошли, Аня. Люди сошли с ума, понимаешь? Я докопалась, почему Улька Амалию оцифровала. Это мода, прикинь? Модно теперь иметь дома посмерта. Причём – вот такого, старого, не знающего о цифровом оживлении.

Аня только рот открыла, но Ксюша не дала ей и слова сказать:

– Я всё стала у Ульки аккуратно так выспрашивать. Мол, а что ты бабушке сказала, как объяснила, что с ней? Та и говорит, сказала, что она в коме лежит. И придумали, как с коматозниками разговаривать. Но ты ж Улю знаешь, с фантазией у неё не ахти. Не могла она сама такого придумать. И я дальше расспрашиваю, дальше… И в итоге, Аня, выясняется такая дичь… Это модно!!! У Ульки в классе почти у каждого дома – посмерт. Причём, давний. Бабушки-дедушки, тётки-дядья. И они – не потому, что люди по ним скорбят, нет!

Тут Аня успела пискнуть своё «почему». А Ксюша рявкнула:

– Они с ними бухают, Аня. И песни поют. Под баян.

От изумления Аня споткнулась. И неловко, боком, проехалась по парковой скамейке. Потом встала, отряхнулась, уселась, усадила рядом трясущуюся Ксюшу и потребовала подробностей. А из той подробности лились потоком.

– Это вот знаешь, Ань, какие люди? Которые раньше на кладбище ездили с кучей жратвы и выпивки. И на могилах прям пикники устраивали. С песнями и чуть ли не плясками. А теперь и ехать им никуда не надо. Покойник, так сказать, с доставкой на дом. Они все им говорят, что те в коме, прикол такой. И общаются. Ругаются, мирятся, наследство обсуждают, обиды старые перетрясают. И да, песни поют. Когда напьются. Ну те, кто живые. А посмерты подпевают. Идиллия, твою мать.

Ане казалось, что подруга пересказывает ей какой-то сюрреалистический роман. Да, она была простив посмертов. Потому что никто толком не знал, что они из себя представляют. А это страшно. Потому что Аня искренне верила в Бога и полагала, что мёртвые должны идти по своему пути, а живые – их помнить и любить. А не ставить на стол в планшете. Но, в принципе, Аня абсолютно допускала глубину скорби, возможно, граничащую с безумием, когда человек до такой степени не готов отпустить близкого, что ему требуется такой суррогат, как посмерт. Да, не совсем нормально, да. Но, в конце концов, люди раньше и к медиумам ходили, и реальные трупы пытались оживлять. Всё – от тоски, любви и привязанности. Но «селить» в доме покойника, пусть и цифрового, чтобы с ним свариться и песни петь?.. Это было совсем за гранью.

– Это теперь как видик, Аня… Помнишь, раньше телевизоры покупали?.. Потом видики? Потом домашние кинотеатры и всякие караоке? А теперь – планшеты с посмертами. Чего такого-то, да?.. Прикольно же…

Ксюша выговорилась и перестала трястись. Теперь затряслась Аня. Ей было страшно. За подругу. За крестницу. И за мир, который стремительно поворачивался к ней какой-то совершенно неожиданной и дикой стороной.

***

– Мам…

Ксюша резко села в кровати. Дочь стояла рядом и тихо всхлипывала.

– Улечка, детка, что ты?.. Что случилось?

Уля зашептала:

– Мам, я боюсь… Мне кажется, что это не бабушка… Она стала говорить странные вещи. И всё время просит разомкнуть контур и выпустить её.

Так. Контур. Ксюша потрясла головой, окончательно просыпаясь. Планшеты с посмертами выпускались в специальной прозрачной оболочке в виде яйца. Никто толком не понимал, какую функцию этот контур выполняет, но, по технике безопасности, размыкать или ещё как-то нарушать его целостность было нельзя. Считалось, что иначе планшет просто перестанет работать, глубже никто не вникал.

– И ты?..

– Нет, мам, я ничего не делала, что ты! Но… Откуда бабушка вообще про этот контур знает? По моей версии же она в коме. Это раз. И два – видеть его она не может. Ты ей не говорила?

Ксюшу тряхнуло. За всё время «пребывания» в её доме Амалии она единожды заглянула в дочкину комнату. И тут же вылетела пулей, а вслед ей неслась отборная брань. Какие уж тут контуры…

– А ещё, мам, она стала мне петь. Странные такие песни. Говорит, что колыбельные. Я один раз почти уснула. Проснулась – а у меня молоток в руках. Вот этот…

В маленьких Улиных ладошках действительно был молоток для отбивания мяса. Ксюша вскочила. Одной рукой вырвала молоток, другой – схватила мобильник, нажимая на кнопку быстрого дозвона.

– Ань, у нас беда. Мы едем к тебе.

И тут из соседней комнаты раздалось пение… Ксюша почему-то подумала, что это варган. Только электронный. И сознание померкло.

***

– Анна Анатольевна, я всё понимаю. Очень вам сопереживаю. Но вы – главный свидетель. Пожалуйста, постарайтесь ответить на мои вопросы…

Голос следователя звучал, как через вату. Аня пыталась сосредоточиться, собраться. Но перед глазами стояло страшное. Уля с проломленным черепом в луже крови. И Ксюша, несущаяся на неё с молотком для отбивания мяса.

– Анна Анатольевна. Ксения Соколова введена в искусственную кому, она ещё долго не сможет нам ничего ответить. Вы – лучшая подруга. Вы первая оказались на месте преступления и чуть не стали второй жертвой. Что случилось? Что произошло с известной актрисой? Почему она убила дочь, разбила в труху планшет с посмертом и чуть было не убила вас? Анна Анатольевна!

Голос следователя сменился другим. Резким, отрывистым, высоким. Голосом Амалии Карповны. И слово. Никогда и ни от кого Аня, объехавшая массу российских городов и регионов, не слыхала ругательства «хныбь!». Так бранилась только Ксюшина свекровь. И именно с этим словом и молотком в занесённой руке к ней неслась сегодня Ксюша…

Аня разомкнула сухие губы и подняла на следователя опухшие от слёз глаза.

– А вы уверены, что меня чуть не убила именно Ксения Соколова?..

***

– Внимание-внимание! Экстренное сообщение для всех владельцев посмертов и их родных и близких! Изолируйте планшеты в отдельных помещениях, убавьте звук до минимума, по возможности отключите сами устройства. Если замечаете, что с вами или близкими что-то не так, срочно вызывайте цифровую полицию, короткий номер 888. Человека, который ведёт себя необычно, постарайтесь зафиксировать и запереть. При звуках музыки или пения уходите из квартиры и ждите помощи на лестничной клетке. Внимание-внимание…