Последняя сделка

Глава 1

Илья ненавидел людей. Его раздражало их постоянное нытье и недовольство жизнью. Если подумать, он вообще не понимал, зачем те рождаются? Будь у него особые полномочия, запретил бы им плодиться. Динозавры же вымерли, почему с людьми так нельзя? Ненависть Ильи могла показаться оправданной, если бы сам он не был бы человеком, но Илья был. Оттого всякий раз, как Асмодей намекал о его происхождении, Илья закипал, словно чайник, а потом долго не мог остыть. Из-за взрывного характера у Ильи не получалось продвинуться по службе выше старшего менеджера, несмотря на самые высокие показатели среди продажников. Больше, разве что, у Асмодея, но тот обслуживает випов, где одна сделка приносит доход, ради которого Илья пашет, как проклятый три-четыре месяца.

Он задрал манжету идеально выглаженной белоснежной рубашки и постучал по циферблату наручных часов. Секундная стрелка дернулась, отсчитала два деления и снова остановилась. В очередной раз Илья оказался прав. Не стоит доверять людям, особенно тем, кто отчаялся. В таком состоянии человек забывает о совести и готов продать всё, что угодно, даже душу. Собственно говоря, именно этим Илья и занимается. Покупает и продаёт души.

Когда он только пришёл в агентство, брался за любые контракты, но со временем понял, ничто не ценится выше, чем душа и решил сосредоточиться именно на этом. Он даже добровольно отправился в ад на стажировку. А когда вернулся, опубликовал революционное для своего времени «Руководство оценщика». Тысячелетиями сделки заключались без должной экспертизы приобретаемого товара, спустя рукава. Из-за чего сотрудник мог приобрести душу, которая в последствии оказывалась гнилой. Так как контракт не предусматривал возврат товара ненадлежащего качества, гнильё отправляли на склад, дожидаться судного дня, а агентству приходилось списывать расходы на убытки. Если сотрудник умудрялся заключить убыточную сделку больше трёх раз, генеральный увольнял его одним днём без всякого выходного пособия и отправлял обратно в преисподнюю.

***

– Илья! – дверь кабинета распахнулась и на пороге возник до боли знакомый силуэт.

– Лилит, чем обязан? – он свернул на ноуте рабочее окно и постарался не выдать раздражение.

– Неужели, не рад меня видеть? – фыркнула демонесса и присела на край стола, выставив в разрез юбки длинные стройные ноги.

Илья откинулся на спинку кресла и, заложив руки за голову, заставил себя сосчитать до десяти. Лилит улыбнулась почти дружелюбно и потянулась к нему.

– Я не в настроении играть, – бросил он и резко встал. – Зачем пришла?

– Есть один клиент, хочу чтоб ты раскрутил его на сделку, – она говорила спокойно, но выражение лица не соответствовало интонации.

– Вот как? – удивился Илья. – Не доверяешь Велиалу, а что случилось? Неужели, он тебе изменил?

– Для человека ты слишком дерзок, – вздёрнув подбородок, ответила Лилит. – Думаешь, раз любимчик генерального можешь вести себя, как демон?

– Не боишься, что Люцифер тебя услышит? – вернул шпильку Илья.

Лилит спрыгнула со стола, расправила плечи и посмотрела так, словно ей наплевать. Она подчинялась Люциферу, как правителю ада, и как наёмный сотрудник агентства, где он занимал должность генерального директора. А ещё боялась, хоть и не любила об этом говорить. Но в одном Лилит права, Илья действительно нравился Люциферу. Непонятно, чем заслужил особое к себе отношение, но он единственный, кого не наказали за три убыточные сделки.

– Давай не будем ссориться? – Лилит потянулась к черной волнистой пряди у лица и заправила за ухо. – Я лишь прошу помочь мне с монахом…

– Стоп, – перебил Илья. – Человек, о котором ты говорила, монах?

Неожиданно. Илья всегда относился к церкви с недоверием, а её служителей и вовсе предпочитал обходить стороной. Противостояние началось задолго до того, как Илья появился на свет и вряд ли прекратится после. Сколько бы церковь не обратила людей в свою веру, всегда найдётся тот, кто предложит за неё лучшую цену.

– Я тебя умоляю, – она закатила глаза. – Думаешь те, кто служат Богу, сплошь безгрешные праведники?

– Нет, конечно. Я не настолько наивен, – хмыкнул Илья. – Иначе бы не стирали колени в попытках отмолить грехи.

Лилит провела пальцем по столу, будто бы хотела убедиться, что в кабинете убираются регулярно и добросовестно.

– Этот монах, – она принялась рассматривать несуществующую пыль, – сложный случай. Но, если всё получится, и ты и я озолотимся. Сможем, например, отправиться в путешествие вместе. Что скажешь?

Лилит снова потянулась к волосам. Вытащила прядь и принялась накручивать на палец.

– Веришь или нет, но я по тебе скучала.

– Веришь? – Илья ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Вера всего лишь товар, к тому же не самый дорогой.

– Допустим, – кивнула демонесса. – Но ты не можешь отрицать, что нам было хорошо вместе?

– К сожалению, – Илья сжал кулаки и глубоко вдохнул.

От Лилит исходил пьянящий аромат, сладкий и горький одновременно. Она источала силу, способную подчинить любого мужчину, если пожелает. Илья вспомнил, как повстречал её впервые. Как сходил с ума, касаясь изгибов идеального, словно выточенного из мрамора тела, как в пылком бреду шептал её имя и терял рассудок от ревности. Жалел ли он потом, что позволил Лилит отравить сердце и разум любовью? Безусловно. Но кто же знал, что такой человек, как Илья способен на чувства? Его душа очерствела задолго до встречи с демонессой, поэтому не переживал. Кто-то, вроде Лилит, попросту не способен причинить ему боль. Так он думал… Ошибся.

– Почему бы нам не повторить? – она сделала шаг навстречу, Илья отступил.

– Значит, Велиал всё-таки впал в немилость? Или дело не в нём? – Илья нервно рассмеялся. – Неужели, Асмодей снова тебе отказал?

В глазах Лилит вспыхнул не иллюзорный, а самый настоящий огонь и, если бы не правила пожарной безопасности, которые должны соблюдать все сотрудники агентства, она оставила бы от него горстку пепла за считанные секунды. Но вместо этого, заставила себя улыбнуться. Глаза снова приобрели почти нормальный цвет – лишь красная кромка вокруг тёмной радужки напоминала о недавнем желании сжечь Илью – Лилит взяла его за галстук и подступилась, давая почувствовать жар собственного тела.

– Душа этого монаха стоит, как двадцать, а может и тридцать самых обычных. Её одной достаточно, чтоб принять человеческий облик. Только представь, сколько за неё отвалят бабла!

Илье не надо представлять, он и так это знает. В отличие от высших демонов, обычным приходиться поглощать души десятками. Только так они могут принять человеческий облик и, проникнув в мир людей, жить, словно у себя дома.

– Есть идея! – Лилит оставила в покое галстук и, покачивая бёдрами, принялась мерить шагами кабинет. – Давай устроим аукцион? Правда, придётся потратиться на рекламу, зато привлечёт в пять раз больше клиентов, чем обычная торговля. Согласен?

– А ты не слишком торопишься? Для начала, получи товар, а потом строй планы, как повыгоднее продать.

Илья не сомневался, что душа, о которой говорит Лилит, действительно соответствует самому высокому рейтингу по таблице оценщика, иначе демонесса не пришла бы к нему за помощью. Но довериться ей снова Илья не мог. Одного раза достаточно.

– Послушай, – Лилит понизила голос, отчего тот зазвучал глубоко и бархатисто, – если кто и сможет её получить, так это ты.

– Сомневаюсь, – Илья провёл рукой по волосам, зачёсывая назад, – я не работаю с религиозным сегментом. Обратись к Верье. Склонять к непослушанию его специализация.

– Он, как и я, демон, – фыркнула Лилит. – Ты прекрасно знаешь, в монастырь нам не попасть. Вот ты – другое дело. Разве не поэтому Люцифер тебя нанял?

Илья не раз слышал шепотки за спиной о том, как генеральный к нему относится, по-особенному. Он и сам не прочь узнать, почему? Спросить напрямую духу не хватает, а ломать голову, пытаясь угадать – пустая трата времени, несмотря на то, что у Ильи в запасе целая вечность.

– Хорошо, выкладывай, что там за история с монахом?

– Знаешь, в чём ваша проблема? – Лилит взяла со стола пачку и достала сигарету. – Человек творит всякую дичь и даже не допускает мысли, что его настигнет божья кара. Как думаешь, почему?

Демонесса щёлкнула пальцами и на кончиках появился огонь. Прикурив, выпустила облако дыма и продолжила:

– Правильно, – кивнула она, хотя Илья не произнёс ни слова. – Люди сомневаются, что Бог накажет их при жизни, ведь они думают, каждому человеку воздастся по заслугам только после смерти. Но вот в чём ирония, лишь пять процентов верят в ад. Тогда, как существование рая не отрицает семьдесят. Лично я считаю, это не справедливым.

– К чему ты клонишь? – Илья тоже закурил.

– Грешник надеется получить прощение Отца вашего, просто, покаявшись в грехах. – Лилит ухмыльнулась. – Будто бы исповедь гарантирует билет в рай.

– Не знаю, – пожал плечами Илья, – я даже не крещенный.

Лилит сузила глаза и посмотрела на него. Илья ожидал очередной колкости, но вместо этого она стряхнула пепел и снова затянулась.

– У монаха есть секрет. Не спрашивай, откуда знаю, но каждый день он молится об одной и той же душе, – Лилит затушила сигарету и встала перед зеркалом, поправляя макияж, – которая угадай где?

– В аду, я полагаю?

– Бинго! – демонесса лучезарно улыбнулась. – Отправляйся монастырь и предложи ему сделку.

– Какую? – Илья прикинулся, будто не понимает.

– Душа монаха в обмен на ту, грешную, которую он так отчаянно пытается отмолить.

– Вряд ли он согласится.

– Ты помнишь, что случилось, когда ты умер?

Илья помнил. Всё выглядело так, словно он родился заново. Но сразу тридцати восьмилетним мужчиной, успешным адвокатом в дорогом брендовом костюме. За спиной стоял Люцифер и, положив руку на плечо, вкрадчивым голосом рассказывал, что у Ильи есть выбор. Он может прямиком отправиться в ад, а может поступить на службу в агентство и продлить пребывание в мире людей, сколь угодно долго, пока не надоест. А приятным бонусом станет смягчение наказания, когда Илья решит оставить работу в агентстве.

– Мне предложили сделать выбор.

– Верно. И ты сделал! Так устроены люди, во всём ищут выгоду.

– Допустим. И что, по-твоему, я должен предложить этому монаху?

Лилит впервые улыбнулась искренне, так Илье показалось.

– В нашем мире искупление невозможно, только возмездие. Ежедневной молитвы недостаточно, чтобы вывести душу из ада. Может, другую при должном усердии и можно отмолить, только не ту, за которую просит монах. Предложи ему выбрать. Либо интересующая его душа будет вечно слушать плач и стоны таких же грешников, мучиться от невыносимой боли и одиночества, страдать, либо покинет ад и отправится на небеса. Полагаю, монах тебя прогонит, но визитку и рекламный буклет всё же оставь. Пусть подумает.

– А, что Люцифер? Реально отпустит душу из ада? – засомневался Илья.

Предположим, монах согласится. Но, если агентство не выполнит свою часть сделки и обмен не состоится – повлиять на решение правителя ада ни Лилит, ни тем более Илья не могут – контракт автоматически аннулируется, а это опять же убытки. Рискованно.

– Подпишешь и отпустит. Сделка есть сделка. Для этого Люцифер и создавал своё агентство. Сам подумай, чем больше демонов появится среди людей, тем выше шанс на победу. Потеря одного грешника – мелочь в сравнение с конечной целью.

***

Монастырь, где служил монах, располагался в тридцати километрах от города. Илья быстро добрался на личном автомобиле и никто не заподозрил в нём сотрудника агентства, что неудивительно. Нет силы, способной удержать и не дать человеку войти в святыню, даже если этот человек вернулся к жизни стараниями тех, кому быть там не положено.

Илья представился адвокатом, визиткой обзавёлся заранее. Он спросил настоятеля, где найти монаха по имени Памфил, но тот ответил, что в монастыре его нет. Монах ушёл в скит, который располагается в глухой деревне в ста пятидесяти километрах от монастыря и покинутой жителями лет десять назад. Второй неприятной новостью стало, что добраться туда на автомобиле затруднительно, понадобиться вездеход. Дорогу размыло паводком три весны назад и от ближайшего районного центра придётся идти пешком, примерно, около сорока километров. Илья поблагодарил настоятеля и мысленно проклял Лилит, которой уступил.

Когда он садился в машину, заметил, точнее почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Игумен стоял за кованными воротами, которые не помешало бы обновить, и смотрел прямо на него. Илья отчетливо уловил, как губы настоятеля шевелились. Читал ли он молитву или говорил с кем-то, не понятно, но по спине пробежал неприятный холодок, лизнул в затылок и скользнул за пазуху.

Пока Илья ехал в посёлок, откуда предстояло идти пешком до скита, сделал несколько звонков, чтоб найти возможность арендовать хотя бы квадроцикл. Повезло. На сайте администрации посёлка наткнулся на рекламу туристической фирмы, организующей активный отдых с возможностью проката лодок, квадроциклов и даже лошадей. Теперь Илье не придётся потерять уйму времени на дорогу.

Гостиница, в которой он решил заночевать, представляла нечто среднее между общежитием и бараком для командировочных. В ней останавливались, преимущественно, дальнобойщики. Номер такой же отвратительный, как и вид снаружи. Тусклый маслянистый свет освещал середину, оставляя темными углы. В номере стояла кровать с промятым матрасом, тумба с перекособоченной дверцей, узкий шкаф с зеркалом и стул. Туалет и душевая располагались в конце коридора. Выругавшись, Илья снял пиджак, но не рискнул повесить в шкаф, оставил на спинке стула, развязал галстук и прилёг на кровать. Спасибо, хоть белье свежее застелили. Илье не давала покоя одна мысль: Лилит не предупредила, что монах покинул монастырь и ушёл в скит. Наверняка демонесса знала, но почему-то скрыла. Вопрос, почему? Что, если Лилит намеренно избавилась от Ильи? Замышляет ли она очередную интригу, а может, просто, хочет устранить конкурента? Ведь до того, как Илья стал работать в Отделе покупки-продажи душ, лучшие показатели всегда были у Отдела, которым заведовала Лилит. Несложно догадаться, каким товаром она занималась, любовь. Значит ли это, что демонесса намерена вернуть себе лидирующую позицию, убрав из агентства, пусть на короткое время, главного конкурента? Пока Илья ищет монаха – а экспедиция, скорее всего, не увенчается успехом и Лилит это понимает – он потеряет около двадцати контрактов, которые мог бы заключить за это время. Неприятно признавать, но похоже демонессе снова удалось обвести его вокруг пальца. Что ж, остаётся только один выход, Илья во что бы то ни стало обязан заключить сделку! И Лилит ему не нужна.

Ночь выдалась беспокойной. Снилось, как здоровые мозолистые руки с грязью под ногтями душат и, как бы Илья не старался, вырваться из мёртвой хватки убийцы, сил не хватало. Илья спал урывками и крайне редко. Сон, всегда один и тот же, преследовал его годами. Илья до мельчащих подробностей помнил сюжет, но по-прежнему просыпался в холодном поту. Была ли это фантазия или злая шутка собственного воображения, или же причина, по которой Илья оказался наёмным сотрудником Люцифера, он не знал. Но сон возвращался раз за разом, стоило закрыть глаза. Илья вообще мало, что помнил о прошлой жизни. Странно, что лица близких всплывали в памяти, как помутневшие фотографии, зато клиентов он помнил отчетливо, в том числе и преступления, в которых их обвиняли. Илья не считал себя ханжой. Он старался поступать по совести. Просто, не всегда получалось. После университета пять лет отработал в районной юридической консультации, частенько оказывался назначенным бесплатным адвокатом. Денег это не приносило, зато опыта набрался. Потом влюбился, как это иногда случается, в клиентку, добился для неё оправдательного приговора и уже начал строить планы их совместного светлого будущего, но любовь оказалась односторонней. А ведь из-за неё Илья впервые наплевал на честь и достоинство, подкупил парочку свидетелей, чтоб спасти возлюбленную от тюрьмы, подменил результаты медицинской экспертизы, а она отвергла его прямо в зале суда. Отец погибшего мальчика, которого сбила клиентка на своём новеньком авто, пригрозил поквитаться с Ильёй, но он не обратил тогда внимания. Илье часто угрожали после оправдательных приговоров. Считали, что по вине адвоката преступникам удалось избежать наказания. Несмотря ни на что, Илья гордился своими навыками и способностями. Он находил лазейки там, где сдавались другие. Его красноречие, умение держаться в суде и настойчивость обеспечивали пятнадцать процентов успеха. Остального адвокат добивался упорным трудом. Чем выше поднимался по карьерной лестнице, тем популярнее и богаче становился. Он брался за заведомо проигрышные дела и если не побеждал, то по крайней мере добивался минимального приговора. Лилит часто спрашивала, помнит ли Илья момент, когда его сердце перестало биться? Но Илья не мог ответить с уверенностью. Жизнь словно разделилась на до и после. Вчера он был успешным адвокатом, с активом в сто миллионов, загородным домом, коллекцией дорогих брендовых часов и костюмов, владельцем двух неприлично дорогих автомобилей и контрольного пакета акций частной юридической фирмы, а сегодня от него осталось лишь надгробие на кладбище. Он часто смотрелся в зеркало, пытаясь вспомнить, как выглядел до работы в агентстве, но не мог. В зеркале на Илью смотрел незнакомец. Красивый и подтянутый. Стильная стрижка, накаченный торс и ухоженные руки. Но ощущение, что это всего лишь оболочка, созданная Люцифером, не отпускало. И все-таки, можно ли считать сон той самой гранью, за которую Илья шагнул и родился другим человеком? Если так, то кому принадлежат руки, что его душат?

Утром, едва пробило десять, Илья заявился в офис туристической фирмы. Подписал бумаги, выслушал инструктаж и получил, наконец, ключи от квадроцикла. Перед тем, как отправится в заброшенную деревню, заехал на поселковый рынок, купил рюкзак, джинсы, футболку и спортивную куртку, не ехать же в костюме. Машину оставил на парковке возле гостиницы. Прихватил кое-какие вещи, проложил маршрут в навигаторе и отправился в лес. Дороги, как таковой, действительно не было. Приходилось объезжать по оврагам, пересекать вброд реку и форсировать крутой песчаный берег. Сорок километров превратились, по ощущениям Ильи, в четыреста. Его так измотало, что он почти бредил деревенской избой, где можно просто развалиться на кровати и дать телу расслабиться. Чем ближе он подбирался к скиту монахов, тем активнее пропадала сотовая связь. Спасибо, навигатор использует сигнал спутника GPS, иначе, кто знает, где Илья окажется к вечеру?

Деревня неожиданно вынырнула из-за деревьев. Илья так обрадовался, что чуть не влетел в сосну, едва успев увильнуть. Всего шесть домов, покосившихся и почерневших от времени, с заколоченными крест-накрест окнами и птичьими гнездами на печных трубах. Деревенские дворы не отделить друг от друга. Они плотно заросли сорняком и только крыши напоминали, что когда-то тут жили люди.

Монахи не стали занимать чужие дома, построили новые. Точнее, Илья не назвал бы хлипкие лачуги полноценным домом, но из каждой торчал металлический дымоход «буржуйки». Лачуг насчитал три, а чуть в стороне заприметил бревенчатую часовню, возле которой собрались монахи.

Солнце медленно опускалось к горизонту, окрасив воду стоялой реки в тёплый оранжевый. В траве трещали кузнечики, в воздухе жужжали насекомые, а в кронах деревьев заливались птицы. Впервые за десять лет Илья почувствовал давящую боль в груди. Будто давно мёртвое сердце стало таким большим и тяжелым, что больше не помещалось за рёбрами и грозило их сломать.

Он помахал монахам. Один из затворников поднял руку в ответ. Илья заглушил двигатель и слез с квадроцикла. Никто не двинулся ему навстречу.

– Ладно, не гордый, – пробурчал под нос Илья, – сам подойду.

Быстрыми шагами он сократил расстояние между ними и заметил, как один из монахов резко побледнел, словно увидел призрака.

– Брат, что с тобой, – вскинулся самый молодой и тронул побледневшего за плечо.

– Добрый вечер, отцы, – поприветствовал их Илья и все трое уставились на него с выражением явного недовольства.

– Здравствуйте, что вас привело в скит? – поинтересовался молодой и, видимо, самый разговорчивый.

– Я ищу монаха по имени Памфил, – не расшаркиваясь на любезности, ответил Илья.

– Это я, – выступил вперёд побледневший.

– Отлично! Прошу вас уделить мне немного времени. Наедине, если это возможно?

Двое монахов за спиной Памфила переглянулись.

– Хорошо, – кивнул он. – Но только после вечерней молитвы. Можете подождать меня там, – Памфил указал на крайнюю лачугу от часовни.

Есть дела, которые невозможно прервать. Можно уговаривать, угрожать, предлагать деньги, но так ничего и не добиться. Здесь именно такой случай. Ради беседы с чужаком, явившимся без приглашения, ни один из затворников не откажется от установленного порядка. Придётся ждать.

У входа в лачугу Илья обернулся. Пятачок перед часовней опустел. Илья снял куртку и растёр грудь. Тупая боль продолжала сверлить под лопаткой, отдавая в левое подреберье. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. В единственной комнатушке Илья заприметил цинковое ведро, которое стояло на наспех сколоченной табуретке, а сверху на гвозде висела эмалированная кружка. Взял её, зачерпнул воды и выпил залпом. Вытер рот тыльной стороной ладони, вернул кружку на место и направился к широкой лавке, служившей, судя по свернутому одеялу, кроватью. Убранство лачуги оказалось скуднее, чем Илья себе представлял. Он, конечно, подозревал, что монахи ведут аскетический образ жизни, но не предполагал, что настолько. Хорошо, что Илья прихватил портативное зарядное устройства для смартфона. Электричества, судя по огарку свечи, в деревне нет.

Он не следил за временем, но когда дверь отворилась, в лачуге с трудом угадывались очертания предметов. Очевидно он задремал и, проснувшись от скрипа петель, поймал себя на мысли, что впервые спал без сновидений. Монах тихо подошёл к столу и зажег свечу.

– Отец Памфил, – Илья приподнялся с лавки, – прошу, выслушайте прежде, чем отказаться.

– Вы голодны? – неожиданно спросил монах. – Пища скудная, хлеб вода, зелень и овощи, утром могу наловить рыбы…

– Спасибо, пожалуй, откажусь, – перебил Илья. – Я бы хотел вернуться в гостиницу.

– Исключено, – замотал головой Памфил, – ночью в лесу опасно, шею можно свернуть.

– И всё же я рискну.

Илья хотел добавить, что умершему однажды вряд ли стоит бояться смерти, но промолчал. Не стоит пугать монаха раньше времени.

– Вы сказали у вас ко мне разговор? Могу я узнать, какой?

Илья поднялся с лавки, встряхнулся и огляделся в поисках второго стула. Но его не оказалось, поэтому сел обратно на лавку. Он много раз прокручивал в голове разговор, пытаясь понять, с чего лучше начать, но так и не решил. С какой стороны не зайди, по-любому будет выглядеть странно и Илья решил начать с главного.

– Я могу устроить так, что душа, которую вы пытаетесь отмолить, покинет ад и вознесется в рай.

Монах никак не отреагировал. Он сложил руки перед собой и тяжело вздохнул.

– Отец Памфил? – позвал Илья. – Вы слышали, что я сказал?

– Позвольте, расскажу историю. Много лет назад у меня были жена и ребёнок. Мальчик. Смышлёный пацан. В семь лет рисовал так, как иные не смогут и в двадцать. Очень талантливый.

Пламя свечи качнулось и лицо Памфила разрезали острые тени, отчего он стал похож на глубокого старика, хотя на первый взгляд Илья не дал бы монаху больше сорока пяти.

– А когда ему исполнилось двенадцать, его сбила машина. Насмерть. Жена к тому времени серьёзно болела. Гибель сына подкосила её, она перестала бороться. Не подумайте, что я рассказываю вам эту историю, чтобы разжалобить. Просто, хочу, чтоб вы поняли, почему я это делаю.

– Что именно? – спросил Илья.

Он думал, что монах примет его за сумасшедшего, не поверит и прогонит, но тот начал предаваться воспоминаниям, что сбило Илью с толку.

– Молюсь. Каждый день прошу о милосердии Божьем. Чтоб Господь простил душе грехи, спас и даровал покой. Чтоб не оставил в аду на вечные муки.

– Разве подобное в Его власти? – не сдержался Илья. – Верно, вы что-то путаете. В аду другой распорядитель.

Памфил поднял голову и посмотрел на Илью. Взгляд монаха уколол в солнечное сплетение, сбив дыхание. Илья скривился от резкой боли.

– Только Бог может оценить душу и принять решение о её участи. Также он может помиловать и вызволить из ада. При определённых условиях, разумеется.

– Чья она? – внезапно задал вопрос Илья. – Душа, которую вы пытаетесь спасти?

– Человека, которого я убил.

Илья решил, что ослышался. Убил? Монах? Разве такое возможно? Памфил продолжил:

– Я ворвался к нему в офис и задушил голыми руками. Не заявил в полицию, просто сбежал. Долго прятался, боялся, что поймают и посадят в тюрьму. Но муки содеянного, в конце концов, прогрызли в душе дыру, – монах плеснул такой тоской, что Илья чуть не задохнулся. – До сих пор помню его испуганное лицо. Помню, как дрыгались ноги, как руки, обхватившие мои запястья, отчаянно пытались помешать убийству. Помню, как покраснело лицо и вздулись вены, как он хрипел, не в силах наполнить легкие.

Чем дольше Илья слушал, тем больше злился. Неужели Лилит ошиблась в оценке?

– Я много каялся и молился. И наконец понял, в чём моё предназначение. Поэтому, решил стать монахом и каждый день, неважно, сколько мне отпущено, год два или тридцать два, буду молиться о спасение души человека, которого, убил.

– Может, есть смысл помолиться о своей? Ваши братья в курсе, что рядом с ними убийца?

Монах замолчал.

– Нет? Я так и думал! – вскинулся Илья. – Вот поэтому, ненавижу людей. Невозможно доверять. Они постоянно говорят одно, а делают совсем другое. С чего вы взяли, что душа человека, чью жизнь вы отняли, нуждается в ваших молитвах?

– Для меня это единственный способ попросить прощенье. Я не имел права судить.

– А вы готовы отправиться в ад вместо него? – Илья почувствовал облегченье, кажется, сегодня он не уйдёт без контракта.

– Готов, – тихо произнёс Памфил.

– Отлично! – Илья щёлкнул пальцами и потянулся к рюкзаку. – Оформим сделку? Ваша душа в обмен на ту, за которую молитесь.

Он положил перед монахом папку с бумагами.

– Изучите внимательно, возникнут вопросы, задавайте.

Монах посмотрел на свои руки, будто увидел впервые, покрутил, несколько раз сжал и разжал пальцы.

– Где подписать?

Илья напрягся, слишком уж быстро монах согласился и, что ещё удивительнее, поверил. Но всё же достал ручку и передал. На лице монаха мелькнуло удивление.

– Обычные чернила? – спросил он.

– Не совсем. Это кровь.

Илья не стал уточнять, чья именно. Люциферу бы это не понравилось.

– Логично, – согласился монах и оставил размашистую подпись на титульном листе.

Замысловатые закорючки вспыхнули и исчезли. А через секунду в руках Ильи появилась прозрачная сфера, похожая на стеклянный шар. Он бережно её упаковал в специальный контейнер и сунул в рюкзак. Сделка состоялась. Дальнейшая судьба монаха Илью не волновала. Останется тот в затворниках или сбежит ещё куда-нибудь, его не касается. Илья вернётся в агентство, отчитается о сделке и объявит аукцион. И с Лилит, к слову, делится он не намерен.

Вечером следующего дня Илья стоял в кабинете генерального с контрактом в руках. Люцифер сидел за столом, слегка покачиваясь в большом кожаном кресле. Илья не мог понять, доволен ли генеральный сделкой или злится, глаза всегда прожигали насквозь, независимо от расположения духа их хозяина.

– Не думал, что так скоро расстанемся, – неожиданно выдал Люцифер. – Но, сделка есть сделка. Придётся выполнить свою часть обязательств.

– Надеюсь, – робко начал Илья, – потеря для вас будет несущественной?

– Отнюдь. – Люцифер принялся ритмично отстукивать пальцами по столешнице. – Я потеряю не просто грешника, я лишусь лучшего сотрудника.

Он встал и подошёл к Илье.

– Ты готов?

– К чему? – слова давались с трудом.

– Отправиться на небеса? – внезапно Люцифер расхохотался. – Не перестаю удивляться её исключительной способности плести интриги.

Это он о Лилит, догадался Илья.

– Постойте, – он вдруг оторопел. – Куда отправиться? – выдавил с трудом.

– В рай, куда же ещё? – ухмыльнулся Люцифер. – Место полное любви и благодати.

– Зачем? – Илья почувствовал, как затряслись руки.

– Затем, что Памфил обменял свою душу на твою. Неужели не понял? Ты и есть тот, за кого он просил.

Внезапная вспышка ослепила Илью, явив следом утраченные воспоминания. Монах был отцом того самого мальчика, который погиб под колёсами автомобиля девушки, вскружившей Илье голову. Именно тогда он впервые пошёл на должностное преступление, лишь бы добиться для клиентки оправдательного приговора. Первый раз самый трудной. Во второй, Илья сомневался меньше. Потом понял, как легко на этом можно заработать и понеслась. Ради тех, кто мог оплатить дорогие услуги, Илья из кожи вон лез, лишь бы победить в суде, остальных игнорировал.

Но однажды в кабинет – теперь он отчётливо это вспомнил – ворвался мужчина, отец погибшего мальчика, и задушил Илью голыми руками. Он посмотрел на сферу, которая всё ещё лежала у него на ладони. Внутри – он впервые почувствовал нечто подобное –скручивали спираль, сразу за солнечным сплетением, голова шла кругом, а в ногах ощущалась слабость. Или это лёгкость? Значит, монах узнал Илью? Вот почему он так побледнел. Наверное решил, что к нему пожаловал призрак или галлюцинация? Но Памфил ни секунды не колебался, принимая решение. А что Илья? Теперь, когда знает. Как он должен поступить? Может ли отказаться от предложенного трансфера до рая?

Он повертел в руках стеклянный шар, затем улыбнулся и запустил в стену. Сфера разбилась и разлетелась на сотни крошечных осколков. Эфирная субстанция вырвалась на свободу и, приняла облик монаха, склонившего голову. Люцифер сел обратно в кресло и устало прикрыл веки.

– Как же с вами сложно, – произнёс он. – С демонами намного проще. Пожалуй, не стоило идти на этот эксперимент. Нужно было оставить твою душу в аду, изводиться вечными муками.

В интонации Люцифера чувствовалось раздражение.

– Самопожертвование, – он поднял веки и ожог Илью взглядом. – Люди такие скучные.

Набрал номер, а когда ответили, бросил короткое:

– Зайди.

Меньше, чем через минуту, появилась Лилит. Она прошла мимо Ильи, не удостоив даже приветственного кивка.

– Я же говорила, – широко улыбнулась Люциферу.

– Признаю поражение, – злобно оскалился генеральный. – Ты выиграла пари.

– Пари? – опешил Илья. – Вы спорили на меня?

– Не на тебя, – огрызнулась Лилит, – на твою бесхребетную и слабую душу. Я не сомневалась, что узнав правду, ты уничтожишь контракт. Жаль, что теперь придётся отпустить вас обоих, хотя, как по мне, и монах, и ты заслуживаете наказания. Но Люцифер, пусть и падший, всё же ангел, – Лилит облизнула губы и расхохоталась.

Люцифер не стал дожидаться, пока она отсмеётся, щелкнул пальцами и Илья растворился, словно его и не было.

Он мчался по тоннелю, в котором забыли включить освещение. Впереди маячило светлое пятно, которое постоянно увеличивалось и когда превратилось в огромное поле, Илью бросило на траву. Он с трудом открыл глаза, прикрываясь рукой от яркого солнца. Когда поднялся, заметил неподалёку мальчишку, лет двенадцати. Он улыбнулся и сказал:

– Я вас ждал, – подошёл и вложил ладонь в руку Ильи. – Идёмте?