Последняя остановка

Глава 1

Глава 1, Дорога

С тех пор, как старенький Пазик съехал с трассы и, покачиваясь на ухабах, пополз по проселочной дороге, Настя окончательно утратила всякое ощущение времени. Как-то незаметно бесконечные поля и вырубки закончились, и теперь за пыльным стеклом автобуса плотной стеной стоял лес. Наступающая осень еще практически не тронула листву, и деревья сливались в тусклую зелёную массу, темную и странно неподвижную.

Полузакрыв глаза, девушка рассеянно смотрела на проплывающий за окном унылый пейзаж, и чувствовала, как постепенно расслабляется тело и разжимается стальной обруч вокруг головы. "Все-таки спонтанное решение выбраться на несколько дней за город оказалось абсолютно правильным", - похвалила она себя. Хотя ещё вчера, впопыхах собирая сумку, сомневалась, что наутро действительно куда-то поедет - спонтанность никогда не входила в топ её личных качеств. Но, видимо, напряжение последних месяцев повлияло на неё гораздо сильнее, чем ей казалось, потому что, сонная и зевающая, без десяти семь она уже сидела в автобусе, не спеша покидающем вокзал.

"Сейчас приеду и опять завалюсь спать, - подумала Настя. - Надеюсь, там будет тихо, у.... Черт, забыла, как зовут хозяйку". Она полезла в кармашек сумки, куда сунула листочек с адресом и именем, но там его почему-то не оказалось. Не было его ни в основном отделении, ни в кошельке, ни в паспорте, ни в карманах. Настя попыталась вспомнить хотя бы то, что там было написано, но не сумела.

Занятно, ведь мысленно она отчётливо видела этот листочек, небрежно вырванный из блокнота. Помнила аккуратный почерк Лены, коллеги по офису, помнила цвет чернил - фиолетовый - но само написанное вспомнить не могла, хоть убей.

Вроде бы имя начиналось на букву М, довольно-таки необычное имя.. Как будто бы Мария, но как-то по-другому... Или нет? Странно, память на имена у неё всегда была отличная. Наверное, придётся всё-таки позвонить Ленусе и уточнить имя и адрес. "А может, я ей уже звонила, хозяйке? Вот только как теперь найти этот номер? - с этими мыслями Настя достала смартфон, и тут её ждал ещё один неприятный сюрприз - отсутствие сигнала. Нет, к тому, что не будет интернета, она была готова, но вот того, что не будет и связи, она никак не ожидала. - Ладно, не смертельно".

Её удивила собственная реакция - вместо паники или раздражения она просто пожала плечами и убрала бесполезный пока телефон обратно в сумку. Хорошо хоть, что зарядки пока достаточно. А в деревне по-любому должна быть связь.

Кроме того, сделать она все равно ничего не могла, да и спросить, когда появится сигнал, было не у кого. Остальные пассажиры давно вышли, и куда бы она сейчас ни ехала, она ехала туда одна.

Вот только когда они успели выйти? Она помнила, что при выезде из города людей в салоне было достаточно много - в основном дачники всех возрастов, нагруженные сумками и детьми. Впрочем, она почти сразу же провалилась в сон, не мешали ей ни разговоры, ни детский смех - настолько вымотали её последние бессонные ночи. И, выходит, проснулась только на проселочной дороге, уже в гордом одиночестве. "Похоже, деревенька-то моя - тот ещё медвежий угол,- вздохнула она про себя. - Интересно, далеко ещё ехать?"

И тут, словно кто-то её услышал, среди листвы внезапно появилась табличка - Чистое. 200 м. Деревья, наконец, расступились, автобус шустро проехал по деревенской улице, ничем, на взгляд Насти, не примечательной, и через несколько минут остановился на маленькой площади, окруженной двухэтажными домами. Она приехала.

Глава 2, Деревня

С шипением открылась пневматическая дверь, и Настя встала, держа в руке сумку. Из-за перегородки высунулась голова водителя:

- Эй, деваха, ты как? Не растрясло по ухабам? Живая? А то ведь у нас дороги такие - убиться можно за милую душу.

Он смотрел не неё с улыбкой, и Настя невольно улыбнулась в ответ. Хоть слова и не показались ей слишком забавными, но сам водитель невольно вызвал симпатию. Он напомнил ей актёра из советских фильмов, которые она часто смотрела с мамой. Особенно в последний год... Такой же кругленький, добродушный толстячок, лет, наверное, 60-ти - 65-ти, с ореолом седых волос вокруг приличной лысины. Только у шофера была ещё пушистая белая бородка, делавшая его похожим на мультяшного моряка на пенсии.

Она шутливо похлопала себя по бёдрами, плечам, груди:

- Вроде бы живая.

- Очень смешно, Харитон. Прямо усикаться можно, как смешно, - раздался вдруг откуда-то из-за спины язвительный женский голос, и Настя, вздрогнув от неожиданности, обернулась.

Возле открытой двери, сложив руки на внушительной груди, стояла суровая на вид дама примерно того же возраста, что и шофер, и, поджав губы, с явным осуждением смотрела на его улыбающееся лицо.

- Цербер тут как тут, - ухмыльнулся тот, и, открыв дверь, выбрался из кабины с неожиданным для человека его лет проворством.

Обойдя автобус, он подошел к женщине и отвесил ей дурашливый поклон, одновременно указывая рукой в сторону своей пассажирки:

- Вот, получите, распишитесь. Довёз в целости и сохранности. Живую.

В ответ женщина закатила глаза и, покачав головой, нарочито тяжело вздохнула, всем своим видом демонстрируя явное недовольство таким поведением.

- Да ладно тебе, Лизавета, шучу я. Ты же знаешь, в нашем деле без шуток нельзя, с ума можно сойти, - с этими словами он подошел к женщине, и, приобняв её за плечи, стал что-то нашептывать ей на ухо. Та сделала не очень убедительную попытку увернуться, но, впрочем, сопротивлялась недолго и, утратив всю свою строгость, вскоре уже смеялась вместе с весёлым шофером.

Про Настю они как будто забыли, а выйти из автобуса она не могла, так как парочка загораживала ей проход. Стоять и смотреть тоже было неловко и, в конце концов, она решила прервать их идиллию.

- Прошу прощения... - начала девушка.

И оба одновременно уставились на неё, словно вспоминая, кто она такая. Женщина опомнилась первой:

- Батюшки! Заболтал, старый греховодник. Уволят нас к чёртовой матери. - И легонько шлепнула его по плечу.

- Любовь моя, да кто ж посмеет нас уволить, мы же с тобой старая гвардия, на нас все и держится. Не будет нас - будет вестимо что - хаос, - развёл руками Харитон.

Лизавета в ответ только покачала головой и со слабой улыбкой поправила ему воротничок рубашки:

- Езжай уже. Гвардия....

Тот перехватил её руку и каким-то очень элегантным жестом поднёс к губам, целуя пальчики. Потом отстранился и шутливо отдал честь: -

- Слушаюсь, мадам.

"Какая необычная и трогательная пара", - умилилась Настя . Откуда возникла уверенность, что эти двое - пара, она не знала, но интуиции своей привыкла доверять. Её вдруг кольнуло чувство острой зависти. В свои 19 она ещё была, что называется, в поиске, и иногда ей казалось, что её половинки в принципе не существует.

Вздохнув, девушка повесила сумку на плечо, вышла из автобуса и огляделась. Стояла удивительная тишина, она уж и не помнила, когда слышала такую. В окнах домов, что стояли вокруг площади, кое-где уже зажегся свет, день клонился к вечеру.

Черт, а ведь ещё не был решён вопрос с этой, как её там... Марией?... Имя крутилось где-то в памяти, может, она бы и сама его вспомнила, но время поджимало, не хотелось ей остаться одной в незнакомом месте в темноте. "Может, эти двое знают, где её искать, эту Марию, деревня-то крохотная", - подумала Настя, но, прежде, чем успела что-то спросить, почувствовала, как на плечо легла чья-то рука. Душа у неё ушла в пятки, однако, резко обернувшись , она увидела, что это всего лишь Харитон.

- Напугал тебя, девонька? Прости старого дурака, не подумал. Вот, попрощаться с тобой хотел. Не поминай лихом, ежели что.

На этот раз он смотрел на неё без привычной уже улыбки, и во взгляде его было... сожаление? А может, ей показалось, потому что через мгновение он уже улыбнулся, кивнул и пошёл к своему автобусу.

- Зачем же прощаться? - вдруг вырвалось у Насти. - Мне ведь ещё назад ехать, может, снова встретимся.

Но он её, наверное, уже не услышал, потому что молча залез на водительское сиденье, помахал глядящим на него женщинам и уехал, поднимая клубы пыли.

Настя взглянула на Лизавету:

- А он единственный, кто сюда ездит?

- Харитон-то? Единственный. Да и кто сюда ещё поедет, кроме него?

- По-моему, он хороший, - сказала Настя задумчиво. - Только странный немного.

Лизавета вздохнула:

- Будешь странным, с такой работой... Ладно, надо тебя к Марии доставить, поздно уж, а мы тут рано ложимся.

Ошарашенная Настя на мгновение потеряла дар речи. Имя вспомнилось мгновенно. Мария. Точно. Но откуда...

- Откуда вы знаете, что я приехала к ней? Я вам не говорила, - она подозрительно взглянула на собеседницу.

- Эка невидаль, - усмехнулась та. - Сюда больше ни к кому и не ездят.

- Понятно, - ответила Настя, успокаиваясь.

Но вообще-то ей стало грустно от мысли, что деревенька настолько заброшена. Видимо, живут тут одни пенсионеры, и никто их не навещает. Печально. От невеселых мыслей её отвлек крик Лизаветы:

- Гера, Гера, куда ты запропастился? Гера!

Голос у Лизаветы оказался зычный и в деревенской тишине звучал как сирена. Неизвестный Гера не мог его не услышать, но, тем не менее, на зов никто не откликнулся.

- Вот ведь незадача, - ворчала Лизавета. - Куда его черт унёс? Скоро и солнце сядет.

- Простите, а зачем нам Гера? - осторожно поинтересовалась Настя.

- А кто тебя к Марии-то увезёт? - Увезёт? - Настя оглянулась на деревенскую улицу. - Может, я сама дойду?

- Мария в деревне не живёт. Она на хуторе. Километра 4.

Господи, ещё и не хуторе... Класс, просто класс. Её занесло не просто в медвежий угол, а прямо таки в какой-то самый дальний закоулок медвежьего угла. "Ну, спасибо тебе, Ленуся, настоящая, блин, подруга", - Настя почувствовала, что начинает злиться. Все же сказалось напряжение этого длинного странного дня.

- Ну, наконец-то, не прошло и года, - услышала она язвительный возглас Лизаветы, в котором явно слышалось облегчение. - Вон он идёт.

Глава 3, Герман

Обернувшись туда, куда указывала женщина, Настя сначала ничего не увидела. А потом застыла, зачарованная открывшейся картиной.

Заходящее солнце уже висело низко над горизонтом, и фигура человека, который не спеша шёл к ним через деревенскую площадь, была словно в коконе из струящегося оранжевого света. Он шёл не быстро и не медленно, расслабленно, но не вертляво, и если бы Насте предложили описать его походку одним словом, она бы сказала - идеальная.

Сдержанная сила, которая чувствовалась в каждом движении незнакомца, удивительным образом сочеталась с невероятной, какой-то балетной грацией. Как будто в маленькой всеми забытой деревеньке появился... кто? Бог? Слово взялось из ниоткуда и ударило в самое сердце, так, что оно пропустило удар.

Огромная тёплая волна накрыла её с головой и словно подняла высоко- высоко, грозя то ли утопить, то ли разбить о щербатый асфальт единственной деревенской дороги, но ей было все равно. Ужас и восторг смешались в одно целое, и она не понимала, где кончается одно и начинается другое.

А молодой человек (почему-то она сразу поняла, что он молод, хотя на таком расстоянии, да ещё против солнца, совсем не видела его лица), шёл и будто не шёл, не приближался ни на шаг, и она до рези в глазах вглядывалась в окруженный языками пламени силуэт, а в голове у неё, в такт гулким ударам пульса, крутилось одно и то же - молодой бог, это молодой бог, я действительно его вижу...

Тело вдруг стало невесомым, в ушах зазвенело. Нет, это не звон, это музыка. Флейта? Настолько далекая, что напоминает просто свист ветра...

Морок развеял негромкий и какой-то очень будничный голос Лизаветы:

- Явился, не запылился... Мотоцикл заводи, гостья у нас.

Настя тряхнула головой, прогоняя туман из головы. Реальность быстро возвращала себе свои позиции, и только флейта продолжала чуть слышно играть где-то далеко, или это уже и правда был ветер? И хотя сердце ещё билось где-то в горле, Настя чувствовала, что снова владеет собой.

Подошедший к ним высокий мужчина - он и правда был молодым, лет 22-х-23-х - хоть и вполне себе тянул на модель, но, определённо, ничего божественного в нем не было. Наоборот, он выглядел очень земным и настоящим. Тонкий трикотаж спортивной майки, намокшей от пота в районе груди, красиво обрисовывал торс, а отсутствие рукавов выгодно подчеркивало сильные, но не перекачанные бицепсы. Мускулы на ногах играли при каждом шаге, и было понятно, что молодой человек занимается спортом если не профессионально, то где-то очень близко к тому.

А когда юноша остановился на расстоянии вытянутой руки, стало понятно, что он ещё и красив: темные вьющиеся волосы, небрежно завязаные в хвост, слегка прищуренные глаза, улыбка, затаившаяся в уголках губ...

"Наверняка разбил сердце не одной девчонке. - хмыкнула про себя Настя. - Что такой красавчик делает в этой дыре? Скорее всего, это просто чей-то внук, может, даже Лизаветы. Наверное, приехал на несколько дней и скоро вернётся обратно в город. И хватит на него пялится".

Впрочем, и молодой человек, в свою очередь, изучал её, причём весьма бесцеремонно. Солнце по-прежнему светило у него из-за спины, и она не могла быть полностью уверена в выражении его лица, но почему-то поняла, что увиденным он остался доволен. И она покривила бы душой, если бы сказала себе, что ей это неприятно.

- Привет, - он улыбнулся, и от этой улыбки что то шевельнулось у неё внутри. - Я Герман. Можно просто Гера.

- Привет, - ответила она. - Я Настя.

За своей спиной она услышала лёгкое покашливание:

- Гера, время идёт.

Парень приложил два пальца к правому виску - слушаюсь - и, ещё раз улыбнувшись Насте, развернулся и ушёл куда-то за ближайший дом. Лизавета укоризненно покачала головой, на лице её отчётливо читалось - эх, молодёжь, что с вас взять.

"Цербер, - вдруг вспомнилось Насте. - Какое, однако, меткое прозвище... С такой не забалуешь. Уж этих двух мужчин она точно держит в ежовых рукавицах". Настя невольно улыбнулась, представив Лизавету а образе настоящего Цербера - мифического трехголового пса. Та, будто что-то почувствовав, покосилась на девушку, явно намереваясь высказаться, но тут, очень кстати, раздалось тарахтение мотора, и к женщинам подкатил мотоцикл с коляской.

Далеко не новый, и, как показалось Насте, не в самом лучшем состоянии. Впрочем, выбора у неё все равно не было, так что она молча взяла из рук Геры изрядно поцарапанный мотоциклетный шлем и попыталась его застегнуть.

- Разреши, я помогу.

Теперь, когда он стоял практически вплотную, повернувшись лицом к закату, она увидела его глаза. Зеленовато-коричневые, с крошечными золотистыми точками в темной глубине. Словно прохладная лесная чаща, пронизанная лучами солнца.

Да что с ней происходит, черт возьми? Никогда до этого вечера она не чувствовала, чтобы её так сильно и внезапно потянуло к кому-то. С трудом оторвав взгляд от этих невероятных глаз, она подошла к мотоциклу и взобралась на пассажирское сиденье.

"И я не собираюсь думать о том, почему не села в коляску, - решительно сказала она самой себе. - И вообще - надо же куда-то сумку положить. Вот как раз там ей самое место". Боковым зрением она увидела, как Герман показал Лизавете большой палец - все хорошо - и та кивнула в ответ. "Отчитался", - мелькнула ехидная мысль. Потом он уселся за руль, и они, наконец, поехали. Было уже почти совсем темно.

Саму поездку Настя почти не запомнила - в памяти осталась только темнота с запахами ночного леса. И ощущение полёта. Конечно, старая колымага, на которой они ехали, была тут не при чем. А вот её водитель - очень даже. Обхватив руками талию Германа и прижавшись к его тёплой спине, девушка почувствовала знакомую уже вибрацию во всем теле - будто её подхватил и понёс мощный поток воды (или воздуха?). Закрыв глаза, она отдалась этой нежной волне...

Глава 4, Дом

Описав крутую дугу, мотоцикл затормозил перед крыльцом утопавшего в темноте дома. На ступеньках, держа в руке древнего вида лампу, стояла высокая стройная женщина в светлом платье. Заплетенные в косу волосы отливали серебром.

Герман слез с мотоцикла, и, вытащив сумку из коляски, подал Насте руку. Голова у неё слегка кружилась, ноги не слушались. Тогда он приобнял её и повёл к дому по выложенной плиткой дорожке.

- Привет, - улыбаясь, произнесла женщина. - Я Мария. Мы ждали тебя.

Внутри было не совсем так, как представляла себе Настя. Ей почему-то казалось, что обстановка будет более архаичной, что ли, а комната, в которую её провели, была вполне современной, даже несколько стандартной: широкая кровать, шкаф-купе с зеркальными дверцами, комод в простенке между высокими окнами. На полу - ковёр с длинным ворсом. Все в светлых тонах.

Обстановка больше напоминала номер в гостинице среднего ценового сегмента, чем комнату в деревенском доме. "Впрочем, тут и правда ведь сдают комнаты", - напомнила себе девушка. Она села на кровать, ноги её не держали. В зеркале перехватила взгляд хозяйки дома и улыбнулась:

- Все хорошо, устала просто. День был тяжёлый.

- Да, я понимаю, - мягко ответила Мария. - Ничего, скоро это пройдёт. Хочешь чаю?

- Да, это было бы замечательно, - благодарно ответила Настя .

- Хорошо, я заварю свежий и позову тебя. Как выйдешь из комнаты - направо. Ванная в конце коридора, - Мария вышла, притворив за собой дверь. Они остались одни.

Повисло неловкое молчание, оба не знали, что сказать.

- Слушай, я.... - начал наконец Герман - Я не должен был... Прости меня.

- Нет, - перебила она его, - все хорошо. Я ни о чем не жалею.

- Правда? - он смотрел на неё недоверчиво, но явно хотел поверить.

- Конечно, - она встала, глядя ему в глаза. В них по-прежнему переливались золотые искры. Ей даже показалось, что их стало больше. Удивительные глаза, ни у кого она не видела таких. - И не важно, что будет потом.

- Потом.... - на лице молодого человека появилось странное выражение. Но Настя не успела понять, что оно означает, потому что тот шагнул к ней и молча обнял. Её руки обхватили его тело, и так они и стояли, пока Мария не крикнула из кухни, что чай готов.

Солнце просочилось сквозь неплотно задернутые шторы и разбудило девушку. В первые мгновения она не могла понять, где находится, и что это за комната. Потом события вчерашнего дня начали всплывать в памяти, но как-то неправильно.

Откуда-то взялась обочина на трассе, и она, стоящая на ней в ожидании.... чего? Автобуса с Харитоном за рулем? Чушь какая-то, не было никакой обочины, она села в автобус на городском вокзале и ни сделала потом ни одной пересадки. Наверное, это ложные воспоминания, подумала она. Мозг старается заполнить пробел - ведь она так и не вспомнила, когда вышли остальные пассажиры.

Внезапно это показалось ей очень важным. Изо всех сил она попыталась сосредоточиться, представить, как все было, но нет - в памяти зиял провал. Вздохнув, Настя выбралась их-под одеяла и направилась в ванную. Скорее всего, объяснение тут простое - хроническое недосыпание последних недель сыграло свою роль, и она просто отключилась, как лампочка. Совмещать учёбу и работу было непросто, но с тех пор, как не стало мамы, другого выхода не было. Мама... Настя замерла на полдороге. А ведь ночью ей приснилась мама - молодая и красивая, та стояла, прикрывая глаза козырьком руки, и смотрела, как пятилетняя дочка круг за кругом проезжает мимо неё на карусели. Настя хорошо помнила тот день - ясный, солнечный и полный простого детского счастья: от близости мамы, от клубничного мороженого, от городка аттракционов в парке...

Однако во сне все было совсем не так. Маленькая красная машинка, в которой она сидела, вскоре так нагрелась на солнце, что сиденье начало обжигать ноги. Насте захотелось уйти с карусели. Она закрутила головой, пытаясь отыскать взглядом маму, но не нашла её. Там, где та стояла ещё недавно, сбилась в кучку группа людей - несколько мужчин и женщина с ребёнком лет 10-ти. На фоне беззаботно фланирующей публики они смотрелись странно, как какой-то чужеродный элемент. Никто из них не смеялся. Не двигался. Не разговаривал. Люди просто стояли, глядя...на что? На неё? Толпа обтекала их, неподвижно стоящих, с обеих сторон, но никто не бросил на них ни одного взгляда, не выразил недовольства. Будто никого там и не было...

Жар между тем продолжал нарастать. На капоте машинки появилась сеть трещин - это начала отслаиваться краска. Настя попыталась поднять блокирующее устройство, но оно не поддалось. Ладони тут же прилипли к раскаленному металлу. Волосы затрещали и поднялись вверх. Странно, но ей не было больно, только нестерпимо жарко. Карусель продолжала вращаться, все вокруг качалось и плыло в знойном мареве, кто-то кричал, но она не расслышала - что. Она ещё успела увидеть, как женщина поднимает руки и своими ладонями закрывает мальчику глаза.

А потом наступила темнота...

Очнувшись, она увидела, что сидит за кухонным столом, в руках у неё кружка с чаем, а сама хозяйка стоит у окна, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдает за ней.

Кухня тоже была вполне современной, но, в отличие от Настиной спальни, производила впечатление уютной и обжитой. Возможно, дело было в солнечном свете? А может, в белых и сиреневых астрах, что стояли в стеклянной вазе посреди стола. Или в корзинке для рукоделия на подоконнике? Клубочки цветной пряжи, все разные по размеру и фактуре, выглядели очень мило и остро напомнили Насте давно умершую бабушку. Сбоку из корзинки торчали несколько бамбуковых спиц и ножницы - старинные или сделанные под старину. Растущий за окном кустарник преломлял солнечные лучи, и на отполированных до блеска ручках причудливой формы плясали свет и тени. На мгновение Насте даже показалось, что ножницы шевелятся, как живое существо.

Она моргнула, и иллюзия исчезла. "Интересно, кто тут рукодельница? - мелькнула мысль, - Скорее всего, Лизавета". Её легче было представить со спицами в руках, чем Марию.

Кстати, сейчас, днем, она смогла, наконец, как следует рассмотреть свою хозяйку. Волосы у той были не светлые, как вчера показалось девушке, а полностью седые - настолько безупречно белого цвета, что казались серебряными. Волосы контрастировали с молодым лицом Марии, (хотя Настя затруднилась бы определить ее точный возраст, потому

что было в этом лице что-то такое, отчего ей с равными успехом можно было дать и 25, и 40 лет), но диссонанса это не вызывало. Наоборот, во всем её облике присутствовала удивительная гармония. Так они разглядывали друг друга, пока Мария не нарушила молчание:

- Тебе лучше?

В её голосе прозвучала вроде бы искренняя забота.

- Я не понимаю, что со мной происходит, - честно ответила девушка. - Раньше такого никогда не было. Она отхлебнула из кружки и поморщилась:

- Что это?

- Всего лишь травяной чай. Успокаивающий.

- Гадость какая, - вздохнула Настя, но всё-таки заставила себя допить содержимое. Успокоиться ей точно не помешает.

- Мне приснился сон, - помолчав, начала она. - Кошмар, точнее. И мне приснилась мама, первый раз с тех пор, как... Она почувствовала, как глаза защипало от подступивших слез, и зажмурилась. Не хватало ещё разреветься.

- Твоя мама умерла?

- Да, зимой. Инсульт.

- А с кем ты живёшь, с отцом?

- Нет, его давно уже нет. Формально с тётей, но, в общем-то, одна. Зато она устроила меня к себе в офис, на неполный день. Так что я могу учиться и подрабатывать.

Мария кивнула. Во взгляде у опять было какое-то непонятное выражение, которое снова (да что означают все эти взгляды?) поставило Настю в тупик. И если девушка ждала расхожих слов сочувствия, призывов держаться и уверений, что все пройдёт, то их не последовало.

Вернувшись в комнату, она вдруг поняла, что совсем забыла про телефон. Надо бы проверить входящие сообщения, может, связь появилась. Выудив смартфон из сумки, она пролистнула экран. Увы, ничего не изменилось. Сети по прежнему не было.

А что, если прогуляться? И заодно попробовать поискать сигнал - Глянув на уровень заряда - 76%, и слабо удивившись - надо же, до сих пор держится - она сунула телефон в карман джинсов и вышла в коридор. Проходя мимо кухни, краем глаза заметила какое-то движение и, заглянув в дверной проём, увидела там Лизавету. Та стояла возле плиты, помешивая что-то в маленькой кастрюльке.

- Доброе утро, - улыбнулась она девушке. - Как спалось?

- Доброе утро. Да так, сны снились... Всякие, - неопределённо ответила Настя, решив, что не стоит посвящать в свои проблемы ещё и Лизавету.

- Да, сны тут снятся интересные. Живые, я бы сказала, - ответила та, продолжая свое занятие. Но смотрела при этом прямо на девушку.

Наверное, где-то открылось окно или дверь, потому что по спине вдруг пробежал холодок. Настя невольно поежилась.

- Завтрак скоро будет готов, - спокойно произнесла Лизавета, отворачиваюсь к плите.

- Извините, но я, наверное, прогуляюсь. Не хочется пока есть.

Уже взявшись за ручку входной двери, она снова услышала голос Лизаветы:

- Только далеко не уходи. Места у нас глухие. - Потеряешься - не найдут. "Весело", - подумала Настя. И внезапно решила спросить:

- А здесь есть телефон? В доме?

- Нет. Нам он ни к чему.

- А как же.... Как вы поддерживаете связь с... миром? - Слово прозвучало излишне пафосно, но другого девушке в голову не пришло. - Интернет? - спросила она со слабой надеждой.

Лизавета улыбнулась :

- Вроде того. Для служебного пользования. Да скоро сама увидишь.

"Не хочу я ничего видеть, - подумала вдруг Настя. - Совсем не хочу".

Глава 5, Лес

Выйдя на крыльцо, Настя увидела то, что, в общем-то, и ожидала увидеть - под деревом стоял потрепанный мотоцикл. Сейчас, при свете дня, он выглядел ещё хуже, чем ночью, и непонятно было, как он вообще может ездить. Хотя вчера она лично убедилась, что может... При воспоминании о поездке что-то сладко трепыхнулось у неё в животе. "Бабочки", - усмехнулась она про себя. Что на неё вчера нашло? Безумие какое-то... Вообще все с того момента, как она проснулась в автобусе Харитона, напоминало какой-то сюр. Как будто она была... под воздействием чего-то.

Настя замерла на ступеньках, обдумывая эту мысль. Может такое быть? Провалы в памяти, странные сны, внезапное, какое-то животное влечение к незнакомому парню... Нет, Герман, конечно, красавчик, но секс через полчаса после знакомства - это было против всех её правил. Впрочем, как ни странно, она действительно об этом не жалела. То, что произошло в лесу, и сейчас отзывалось в ней дрожью в коленях. Не удивительно, он же Бог, улыбнулась она. Античный. Может, даже языческий.

Однако, смех смехом, но то, что ей вчера померещилось, и в самом деле походило на галлюцинацию. "А ведь была ещё музыка, - подумала она. - И тогда, и потом, когда они уже ехали по лесу. Флейта? Или всё же это был ветер?"

Ступив на дорожку, она внезапно обернулась, повинуясь какому-то шестому чувству. Так и есть, и Лизавета, и Мария наблюдали за ней из окна кухни. Подозрения вернулись с удвоенной силой: "Неизвестно ещё, что за чай я пила вчера вечером. Да и сегодня утром. Были ли это и правда травы?" Погруженная в мысли, она не заметила, как добралась до первых деревьев и вошла в лес.

Там было намного темнее, чем казалось с опушки. Лучи солнца, косо падавшие откуда-то сбоку, с трудом пробивались сквозь густые кроны, и внизу царил сумрак. В редких полосах света плясали рои мошкары, наверняка, кусачей. А там, где на земле лежали тени, трава чуть заметно колыхалась, будто от легкого ветра. Или от того, что там позлал кто-то, невидимый глазу. "Места у нас глухие", - вспомнился ей голос Лизаветы.

Однако никакого страха Настя почему-то не испытывала. Как будто все это было... не по-настоящему. А что, если лес - это иллюзия? Дополненная реальность. И на самом деле его нет? "Наверное, так и сходят с ума", - спокойно подумала она. Тронула шершавый ствол ближайшего к ней дерева. Сорвала побег какого-то вьюнка, растерла между пальцами, вдохнула пряный свежий запах. Убедительно, но...

Стоп, у неё же есть телефон. Может, сеть он и не ловит, но там есть камера, а что может быть объективнее фотографии? Настя вытащила смартфон из кармана, глянула на экран. Антенны, естественно, не было. Не то чтобы она сильно на неё рассчитывала, но все же... Ладно, неважно. Держа телефон в вытянутой руке, девушка сделала несколько селфи. Отлично. Теперь ещё для верности пару цветочков... Есть. Быстро пролистала фото. Ничего, нормально. Хихикнула: - - "Даже лучше, чем в жизни". Сама не зная зачем, снова бросила взгляд на значок зарядки, и впервые ощутила смутное беспокойство по этому поводу. Всё те 76%. Прошло больше суток с тех пор, как она заряжала его в последний раз, как такое возможно?

Настя уже собралась захлопнуть чехол смартфона, когда увидела, что из кармашка торчит уголок сложенной в несколько раз белой бумаги. Вытащив её, она тотчас поняла, что это - тот самый листок с адресом, который она так и не смогла найти в автобусе. Вот, значит, где он был. И почему она его не заметила, ведь доставала же телефон.. . Впрочем, сейчас уже не важно, да и не нужен он больше. Без особого любопытства она развернула листочек. Что за ерунда? Аккуратным почерком Лены там было написано - село Вершинино, Меланья. И номер телефона.

Ничего не понимая, Настя смотрела на записку. Меланья? Из села Вершинино? Где-то в глубине памяти заворочалось воспоминание - наманикюренный пальчик Лены быстро пролистывает список контактов в телефоне:

- Ага, нашла, сейчас я тебе адрес запишу. Очень приятная женщина, на пенсии уже, сдаёт комнаты недорого, там у неё, конечно, все очень просто, но очень мило, такая, знаешь, идиллическая деревенька, и рядом ещё экоферма, ну, всякие там животные няшные, можно их гладить, кормить, в общем, полный релакс, просто чувствуешь слияние с природой, и, главное, очень недорого, как раз тебе подойдёт, отдохнёшь несколько дней, пока учёба не началась.

Продолжая болтать, Лена быстро пишет что-то своей фирменной гелевой ручкой. Трещит вырываемый из блокнота со спиралью листок:

- Вот, держи - адрес и телефон. Позвони ей сегодня же, а то, бывает, что мест уже нет. Много желающих.

Вся сценка вдруг ожила в её памяти так ясно, будто это было вчера. А когда это было? И было ли вообще? Может, и это ей мерещится? "Стоп, - сказала она себе. - Если есть номер телефона, то, скорее всего, я его набирала". Снова включила смартфон, просмотрела список исходящих. Да, вот он. Два дня назад, длительность 4,5 минуты. Значит, они разговаривали. Но почему она не помнит разговор? И если они договорились, то почему, черт возьми, она оказалась не у Меланьи, а у Марии? По ноге что-то скользнуло, но Настя не обратила на это внимания. Ей надо вспомнить....

Самое логичное, что можно предположить - это то, что у Меланьи, кто бы она не была, не оказалась свободных мест, и она просто отправила Настю к своей знакомой. Поэтому Мария и сказала, что они её ждали. Они? А кто они? "Все, хватит цепляться за слова", - сердито сказала себе Настя. И так понятно, что все они - одна команда. Мария - хозяйка, Харитон и Герман возят постояльцев, а Лизавета... С Лизаветой было непонятно, да и бог с ней. Может, просто подруга Марии.

Правда, оставалось неясным, куда делись пассажиры из автобуса. Но об этом она спросит у Харитона, когда поедет домой. Конечно, вопрос смешной и даже глупый, но почему-то ей хотелось знать на него ответ. А Харитон....

- Девонька, а я тебя как раз ищу.

Настя подскочила от неожиданности: - Вы?!

- Да ты чего напугалась-то? - Харитон стоял перед ней в точности такой, каким она его запомнила. Даже, вроде, в той же рубашке. Одна она у него, что ли?

- Да я просто не ожидала вас увидеть, - Настя все ещё чувствовала, как колотится сердце.

- Ты уж прости, если напугал. А меня Лизавета послала, поди, говорит, поищи нашу девчушку, а то заплутает.

- Она все держит под контролем, да?

- На то она и Цербер - вздохнул её спутник.

- Почему вы называете её Цербером?

- Так потому что она и есть Цербер. Ничего от неё не ускользнет, мышь, как говорится, не проскочит. Чисто собака, - развёл руками Харитон. - Но при ней - тссс, молчок. - Он приложил палец к губам. Очень уж она не любит, когда её так кличут.

Настя кивнула. Да ей и в голову бы не пришло назвать Лизавету Цербером. Как говорится, что позволено Юпитеру.... Тут она вспомнила, что хотела расспросить Харитона о пассажирах. Как раз и момент подходящий.

- Можно задать вам один вопрос?

- Конечно, милая, - улыбнулся он. - Когда мы выезжали из города, автобус был полный. А когда ехали по проселку, в салоне уже никого не было, кроме меня. Когда все успели выйти? "И почему я этого не помню?" - добавила она уже про себя.

Наверное, она ждала, что Харитон просто посмеется, отпустит пару шуточек про слишком крепкий сон молодых девиц, и на этом все закончится. Тот, однако, и не пытался шутить. Просто молча шёл рядом, засунув руки в карманы брюк. Пнул попавший под ноги камешек, с интересом проследил за его полетом. Но в конце концов вздохнул и остановился. Во взгляде его смешались сочувствие и - неожиданно - облегчение:

- Хорошо, что ты сама спросила. Значит, ты готова.

- Готова к чему?

- Узнать ответы.

Он смотрел на неё без обычной своей улыбки, и Настя поверила ему сразу и безоговорочно. Горло у неё перехватило, она смогла только молча

кивнуть. Харитон сделал приглашающий жест, словно любезный кавалер, пропускающий даму. Они двинулись к дому. Настя чуть впереди. И хотя она понимала, что причиной тому - достаточно узкая для двоих дорожка, все равно не могла избавиться от ощущения, будто идёт под конвоем.

Вся остальные были на улице. Ждали? Мария и Лизавета стояли на крыльце и курили, а Герман расположился под деревом - лежал, закинув руки за голову и, покусывая травинку, смотрел куда-то на облака. Настя поймала себя на неуместном желании вытащить эту травинку у него изо рта. Что бы там на неё вчера ни нашло, оно никуда не делось. Усилием воли оторвав взгляд от его тела, она пошла к крыльцу. И скорее почувствовала, чем услышала, как Герман за её спиной вскочил на ноги.

Мария и Лизавета как-то синхронно взглянули сначала на неё, потом на Харитона. Покосившись в сторону, Настя заметила, как тот кивнул.

Внезапно ею овладело страшное возбуждение. Сердце рванулось в галоп, а по спине прокатилась волна то ли жара, то ли холода. Да, конечно, она хочет, черт возьми, знать ответы. И она их узнает. А потом уедет отсюда (уедет?) и никогда больше не вспомнит ни Харитона, ни Марию, ни, прости Господи, Лизавету-Цербера. И даже, наверное, Германа... Хотя, насчёт последнего она не была так уж уверена.

Затушив сигарету в жестянке, заменявшей пепельницу, Мария спустилась с крыльца и протянула девушке руку :

- Не бойся. Уже почти все.

Они вошли в дом, следом гуськом потянулись остальные.

Глава 7, Ответы, часть 1

Комната, куда привела её Мария, выглядела как обычный рабочий кабинет: письменный стол, компьютер ("видимо, это и есть интернет для служебного пользования" - проскочила мысль), большой монитор. Во весь экран застыла картинка - заходящее солнце, низко нависшее над горизонтом. Настя уставилась на неё, как зачарованая, не сразу поняв - Мария что-то ей говорит.

- Прежде чем я тебе кое-что покажу, я должна убедиться - ты действительно хочешь знать ответы?

- Если я скажу "нет", что-то изменится?

- Я бы хотела сказать - да, но не могу. Для тебя не изменится ничего.

- Тогда в чем смысл вопроса?

- Формальность, - вздохнула Мария. - Мы обязаны много чего соблюдать.

- Раз ничего не изменится, я отвечаю "да". Хоть всё узнаю. Перед смертью, - и Настя решительно уселась в кресло перед монитором.

Откуда взялась последняя фраза, она и сама не поняла, но боковым зрением уловила, как Харитон пожал плечами в ответ на вопросительный жест Лизаветы. Любопытно... Впрочем, поразмышлять над этим девушка не успела, потому что Мариия, коротко кивнув, уже щелкнула мышью.

Место, появившееся на экране, Настя узнала сразу. Городской вокзал. Множество автобусов стояло возле остановочных платформ, два-три как раз отъезжали. Камера сфокусировалась на одном из них - в кадр попала табличка с номером и маршрутом. Почти без удивления Настя отметила две вещи: автобус явно не Пазик, конечный пункт - Вершинино. А вот и она сама - сидит у окна с сонным видом, что-то печатая в телефоне. "Конечно, - вдруг вспомнилось ей, - я же писала Меланье, что села в автобус и скоро буду у неё. И она ответила, что встретит меня на конечной".

Настя активировала экран и нашла чат с Меланьей. Да, вот он, на месте. Почему же в развалюшке Харитона она не только не смогла вспомнить, как зовут хозяйку, но более того - в голове у неё крутилось совсем другое имя? Откуда она ещё тогда могла знать про Марию? И что это вообще за видео? Совсем не похоже на те, что выдают камеры наружного наблюдения, больше напоминает кадры из художественного фильма. Интересно, кто это снимал? "Ладно, - подумала она,- я подожду. Мне же вроде как обещали ответы".

Автобус катил по городским улицам, за окном мелькали знакомые дома, где-то за её спиной две дачницы обсуждали сорта помидор. Смеялись дети. Настя- зритель, сидящая за экраном компьютера, увидела, как Настя-пассажирка начала клевать носом. Голова её прислонилась к стеклу, глаза закрылись. Автобус между тем уже ехал по окраинам.

Кадр сменился - неизвестный оператор теперь показывал бегущую под колеса ленту дороги. Внезапно автобус ощутимо вильнул, стоящие пассажиры качнулись в такт, кто-то начал возмущаться. Из под левого борта, чудом разминувшись со встречной легковушкой, вынырнул красный спортивный автомобиль и с ревом помчался дальше.

- Ездюк, блять, - выругался водитель, выравнивая автобус. - Кто вам только права даёт...

Девушка на экране открыла глаза, а та, что сидела перед монитором, почувствовала, как где-то на краю сознания замигал огонёк тревоги. Красная машина?... В памяти всплыл ночной кошмар - залитая горячим солнцем карусель, и группа людей, неподвижно стоящих посреди людского потока. Совпадение? И голос шофера. Разве он похож на...

Бросив быстрый взгляд за спину - ей не хотелось надолго отрываться от экрана - она увидела, что все старательно прячут глаза. Харитон делал вид, что разглядывает потолок, Мария изучала свой маникюр, а Герман, скрестив руки на груди, демонстративно смотрел в окно. Лизавета что-то говорила ему недовольным шёпотом, тот хмурился, но молчал. Они видели запись - это было совершенно очевидно.

"Ты точно хочешь знать?" - снова зазвучал в ушах вопрос хозяйки дома. Она буквально физически ощутила, как трусливая часть её натуры пискнула: "Нет, нет, я не хочу, скажи им, что я не хочу!" - Но Настя снова повернулась к монитору.

Камера показывала салон автобуса. Девушка на экране уже не спала - вместе с остальными пассажирами она пыталась рассмотреть что-то, что происходило впереди. Настя напрягла память, пытаясь вспомнить, что она там тогда увидела... Нет, бесполезно, не получается.

Словно услышав её мысли, камера рывком переместилась обратно к панораме дороги. Там, пока ещё довольно далеко (или ей так показалось), к небу поднимался клуб огня и дыма, а буквально через мгновение раздался грохот взрыва. Как в замедленной съёмке (или это и была замедленная съемка?) Настя отчётливо увидела силуэт бензовоза. Весь объятый пламенем, он скользил по дороге, как по льду, и было понятно, что им уже никто не управляет. Длинную оранжевую цистерну начало заносить и разворачивать поперёк обеих полос движения.

В ушах появился звон. А может, то был крик пассажиров, или её собственный крик. Но этого она уже не успела понять. Сознание девушки словно раздвоилось, она была одновременно и там, и здесь, с двух ракурсов наблюдая, как медленно (сколько это длилось на самом деле - секунды?) движется на неё многотонная масса огня. Наверное, в конце она все-таки отключилась, потому что ещё успела почувствовать толчок и почти нестерпимый жар, но и только. Последнее, что зафиксировала память - лязг металла о металл, будто щелкнули огромные ножницы (наверное, в этот момент произошло столкновение?) - и для девушки по ту сторону экрана всё закончилось.

Фильм (?), однако, продолжался, и Настя-в-комнате продолжала его смотреть - скорее, уже по инерции. Она слышала, как отчаянно визжат тормоза останавливающихся с обеих сторон машин, как завывают сигнализации припаркованных. Отовсюду бежали люди, но подойти близко никто не решался. "Наверное потому, что там уже некого спасать," - мелькнула мысль, тут же превратившаяся в уверенность.

И снова камера послушно развернулась в сторону ДТП. На дороге, сцепившись в одно целое, горели бензовоз и автобус. Красно-чёрное пламя длинными языками поднималось сквозь пустые оконные проёмы, хлопья сажи, как гигантские чёрные снежинки, кружилась в колеблющемся от жара воздухе и падали на асфальт. Где-то между колёс грузовика, расплющенное в лепешку лежало то, что осталось от красного автомобиля - виновника аварии.

Люди стояли, молча и сосредоточенно глядя на развернувшийся перед ними ад. Камера скользила по их лицам, выхватывая из толпы то одно, то другое, и Настя вдруг поняла, кого она сейчас увидит. Да, вот они - женщина и мальчик лет 10-ти. Точно таким же жестом, как и в её сне, женщина подняла руки и ладонями закрыла глаза ребёнку.

Экран погас...

Глава 7, Ответы, часть 2

В комнате повисла тишина, как будто никто не решался заговорить первым. В отражении монитора Настя видела себя - такую же, как всегда, (как такое может быть?) и остальных. Они молчали. Ждали её реакции?

Она вытащила из кармана смартфон и после секундного колебания активировала экран. Уровень заряда батареи, естественно, 76%. Дальше: список входящих, почта, сообщения... После 7.28 вчерашнего дня - ничего. Нет и фоток из леса. Да их и не могло быть. Ведь в тот момент, когда они были сделаны, никакого телефона уже не существовало. Потому что вчера около половины восьмого утра он сгорел на пригородном шоссе. Вместе со своей хозяйкой.

- Что ж, - протянула она, разглядывая солнце на экране, - многие вопросы отпали сами собой.

Четвёрка за её спиной зашевелилась, раздался голос Харитона:

- Ай да девонька, молодец, обычно смертные подольше соображают.

Тут же раздалось шиканье Лизаветы, и Настя увидела, как та пихнула водителя локтем:

- Не гони лошадей, дай ей все осознать.

- Да она и так все поняла, малышка - умница. Чего рассусоливать-то? - Харитон подошёл к Насте, положил руку ей на плечо. Рука у него была тёплая и тяжёлая. Как настоящая.

- Ты спрашивай, не стесняйся.

Настя взглянула на него, пытаясь собраться с мыслями. С чего же начать?...

- А где... остальные?

- В других местах. - Харитон неопределённо махнул рукой куда-то в сторону. - Нам было велено встретить только тебя.

- А вы - кто?

- Служба доставки, - засмеялся Харитон, и Лизавета возмущенно всплеснула руками:

- Ну, это уж совсем ни в какие ворота. Перевозчик он. А Гера ему помогает.

- Вот не понимаешь ты юмора, Лизавета, - покачал головой Харитон. И, повернувшись к Насте, добавил:

- Хорошая она баба, только серьёзная слишком. Ну, понятно, служба такая. И засмеялся, увернувшись от тычка разгневанной женщины.

Перевозчик... Слово зацепило. Что-то крутилось в подсознании, но не могло оформиться в мысль. Перевозчики перевозят... что? Или кого. Кого они вообще могут тут перевозить, в этой глуши. И куда? К Марии? Хоть бы подсказку какую дали, но нет, оба молчат: и Харитон, и Герман. Наверное, ждут, когда она сама додумается. Подождите-ка, Харитон и Герман?...

Догадка пришла так неожиданно и была настолько очевидной, что Настя ахнула - как она сразу этого не поняла. - Неужто догадалась? - подался вперёд Харитон.

- Вы ведь... Харон, да? А ты... - она перевела взгляд на Германа. - Вот почему мне показалось, что я вижу бога. Ты и есть бог. Гермес - помощник Харона.

Тот кивнул:

- Так совпало, - Левый уголок рта приподнялся в улыбке.

- Только вместо лодки и реки у вас сельская дорога, Пазик и древний мотоцикл, - добавила Настя, поднимаясь

из-за стола.

- Поправка на российскую действительность, - усмехнулся Харитон. - А вообще браво, ну просто браво, брависсимо. Я снимаю шляпу. Ай да девчонка!

Казалось, Харитон-Харон сейчас захлопает в ладоши, в глазах у него было искреннее восхищение. Настя невольно улыбнулась. По правде говоря, она была польщена такой оценкой. "Блин, сижу тут, непонятно в каком статусе, и веселюсь, - подумалось ей. - Может, мне должно быть грустно? Или страшно?" Но ничего подобного она не чувствовала. Наоборот, испытывала странное спокойствие - ведь самое плохое уже случилось, и этого не изменить. Так чего психовать?

- Радуешься, как мальчишка, - насмешливый голос Лизаветы перебил её мысли. Точно, есть ведь ещё Лизавета. Цербер. Боже...

- Ага, - довольно сказал Харон, - ну-ка, выкладывай, что ещё ты поняла? Похоже он получал от всего этого настоящее удовольствие.

- Да ничего я не поняла, - Насте вовсе не хотелось обижать женщину, она ведь прекрасно помнила, как та реагирует на Цербера.

Однако провести Лизавету ей не удалось. Кисло взглянув на девушку, та проворчала:

- А ты бы хотела, чтобы тебя называли собачьей кличкой? Тем более ники брать не запрещено, и вовсе не обязательно они должны быть созвучными. Вообще, между нами, это ненужное пижонство.

И она выразительно зыркнула на мужчин. Те дружно приняли равнодушный вид, будто не поняли, о чем речь. Видимо, тема поднималась не в первый раз. "Забавно, - подумала Настя, - все , как у людей".

Ненужный теперь телефон все ещё привычно лежал в руке. С чувством лёгкого сожаления она положила его на стол, и экран засветился, открывшись на галерее: они с Ленусей в офисе, корчат рожицы. Символично, что последней в её жизни фотографией оказалась фотография с человеком, который её сюда отправил... Господи, неужели и Ленуся? ...

- Нет, она не с нами, - голос Марии заставил её вздрогуть.

- Вы... можете читать мысли?

- Я просто вижу, на что ты смотришь, и делаю выводы, - Мария стояла спиной к окну, и Настя не могла рассмотреть выражение её лица.

- Значит, то, что она предложила мне поехать в деревню, - это просто совпадение? Случайность?

- Не бывает случайных случайностей. Все связано. Лена - одно из звеньев в цепи событий, которые привели тебя сюда. Хотя сама она об этом и не догадывается.

- А... вы... ?

- Можешь считать меня просто мелкой офисной крысой. Вот моя вотчина, - Мария окинула взглядом кабинет. - Кому-то же надо выполнять скучную работу.

- Мне кажется, вы кто угодно, только не мелкая офисная крыса, - задумчиво ответила Настя, и невольно сделала шаг назад, потому что не поняла, каким образом Мария вдруг оказалась рядом с ней.

В глазах хозяйки дома, как и в глазах того, кто вызвал в ней целую бурю не испытанных ранее эмоций, вспыхивали и переливались сотни крохотных искорок. Но их огонь был совсем другим. Если мягкое пламя золотисто-карего взгляда Гермеса окутывало, как теплое одеяло, обещая укрытие и защиту от всех напастей, то холод серо-голубых глаз Марии вызывал в памяти образ обоюдоострого клинка, мерцающего в лучах луны. Или ножниц с фигурными ручками, до поры до времени мирно лежащих в корзинке для рукоделия среди разноцветных мотков пряжи.

- Вы - Неотвратимая. - тихо произнесла Настя. - Некоторые вещи нужно просто принять, да? Но, наверное, не будь я уже мертва, сейчас точно умерла бы со страху.

Мария рассмеялась серебристым смехом - будто колокольчики упали в траву - сияние спряталось позади зрачков, глаза снова стали обычными. Ну, почти.

- Ты умная и храбрая девочка. У тебя все будет хорошо.

"Хорошо? Знать бы ещё, что это тут значит.... В этом Чистом". Точно, вот о чем она ещё не спросила:

- Чистое - это от слова Чистилище?

Она заметила, как все переглянулись. Лизавета в уже привычной для Насти манере закатила глаза и цокнула языком:

- А я говорила, что надо или название менять, или соответствовать. Но кто ж меня тут слушает...

- Да норм название. - вмешался Гермес. - Как раз соответствует. Люди начинают жизнь с чистого листа. Что не так?

- Ну-ну. И ты им в этом помогаешь, - язвительно поддела его Лизавета.

- Ага, помогаю. Некоторым, - улыбнулся Гермес и подмигнул Насте. Та невольно засмеялась - устоять перед его обаянием было невозможно.

- Между прочим - это нарушение. Связываться со смертными запрещено. Однажды я буду вынуждена...

- Мать, ну что ты опять начинаешь? - Харон выступил вперед. - Да просто молодой он ещё. Дай время - остепенится. Ты вспомни, какими мы были в его возрасте. Аль забыла? Так я напомню. С этими словами Харон взял Лизавету под локоток и стал нашептывать ей на ухо что-то, судя по всему, весьма фривольное, потому что та, как и ранее на деревенской площади, снова, почти против воли, начала хихикать, как девчонка. Харон над её плечом поднял вверх указательный палец - учитесь, молодёжь. И подмигнул обоим. "Я буду по ним скучать", - вдруг отчетливо поняла Настя. И это было единственное, что она знала точно.

Словно услышав ее мысли (а почему бы и нет?) вся команда переглянулась.

- Эх, - расстроенно произнес Харон, - не люблю я такие моменты... Я бы тебя, девонька, оставил, ей-богу, оставил, была бы моя воля. - Но...Он развел руками. - Ты уж прости старика, ежели что не так было.

Настя кивнула. На глаза вдруг навернулись слезы.

- Ты зачем её расстраиваешь? - напустилась на Харона Лизавета. - Придёт туда вся зареванная, выговор получим.

- Приду куда? - спросила девушка? - Туда, где начнется твоя новая

жизнь, - к ней подошла Мария.

- Жизнь? Но ведь я умерла?

- Ты завершила цикл, но будет новый.

- А я увижусь... с мамой? - Настя понимала, что вопрос наивный, но удержаться не смогла.

Мария улыбнулась:

- Помни главное - ничто и никогда не исчезает бесследно. Это закон. Тебя

ждет много удивительных встреч. И, легко коснувшись щеки девушки кончиками прохладных пальцев, добавила:

- Тебе пора. Ничего не бойся.

Она отступила, теперь перед Настей стоял только Гермес.

- А что это была за музыка? Флейта? - Она не стала уточнять, когда её слышала, но тот понял. Ещё бы.

- Сиринга - улыбнулся он, - флейта Пана. Ты её ещё услышишь. По дороге.

Он сделал шаг вперед, и в золотистых глазах она увидела все, чего хотела.

- Да - ответила она, - По дороге.

- Тогда пойдём? - он протянул ей руку.

- Да - кивнула она.

В дверях Настя обернулась:

- Прощайте. Спасибо, что были со мной.

И, улыбнувшись всем в последний раз, вышла вслед за Гермесом, тихо прикрыв за собой дверь.

Конец