Последняя охота

Глава 1

Удар, далёкий, но сильный. Сердце словно забыло, что нужно делать и на секунду остановилось в раздумье. Вожак затормозил всеми четырьмя лапами, оставляя глубокие борозды на лесном дёрне.

Эхо от удара до сих пор вибрировало в груди. Случилось что-то плохое. Он чуял это всем своим естеством. Трое старших волчат, что были сейчас с ним, тоже остановились. Заняв свои места сзади и по бокам от Вожака, они заполошно озирались и шумно втягивали носами воздух. Тоже почуяли. Вот только они ещё молодые, слушать кровь научились, а понимать покуда нет.

Вожак развернулся и длинным прыжком рванул вперёд. Волчата последовали за ними. Команды и объяснения были не нужны, они не люди, хотя и умеют принимать человеческую форму, ровно как и притворяться двуногими.

И если своим чутьём они ещё учатся овладевать, то умение идти за Вожаком каждый волчонок впитывает вместе с молоком своей волчицы.

Вожак бежал вперёд, что есть сил, как будто что-то ещё можно было изменить. Он, в отличие от своих щенков, умел не только слышать кровь, но и понимать её. Десятки поколений его предков, что ушли в заповедную рощу и нашли покой подле трона их Великого Отца, сейчас говорили с ним через его сердце. И Вожак их прекрасно понимал. Понимал, что стаи больше нет. Он и трое его старших волчат, младшему из которых шло пятнадцатое лето, это все, кто остался в живых.

Вбежав на свою поляну, Вожак даже не сразу понял, что произошло. Всё пространство перед домом было изрыто глубоченными ямами. А дома и двора как такового уже не было. Постройки разлетелись тлеющими обломками по всей поляне.

Помогла память человеческой натуры. Огонь, люди столетиями его приручали. Медленно и осторожно, но очень усердно, пока не смогли заключить его в оболочку из стали, превратив древнюю сильнейшую стихию в цепного пса, что кусает по указке хозяина.

Вожак отправил волчат стеречь поляну. Им сейчас лучше заняться, пусть и ненужным, но зато привычным и понятным делом. Здесь же он всё сделает сам.

Он не стал оборачиваться в человека, а принял боевую форму. Так оно и быстрее, и сподручней. Сейчас ему была нужна сила и выносливость, а разговаривать здесь не с кем и не о чём.

Из обломков своего жилья он выложил основу для погребального костра. Потом бережно, словно боясь потревожить чужой сон, перенёс на него своих волчат, свою волчицу. Человеку никогда не понять как устроена стая, в ней каждый связан с каждым, и сейчас Вожак перекладывал частицу своей души на помост из обугленных брёвен.

Огонь взметнулся в небо, когда солнце стояло уже высоко. Что ж, пусть этот огонь осветит вашу дорогу в заповедную рощу.

Вожак вскинул морду к небу и завёл протяжную песню боли. Спустя пару ударов сердца нестройным хором её подхватили волчата. Но эта песня была не только о скорби, она была ещё и о том, что глупые люди не знали, стаю нужно убивать целиком, всех до последнего. Ни один волколак не боится смерти, нет ничего позорного в том, чтобы проиграть бой сильному противнику и отправиться в заповедную рощу к трону Великого Отца. Но нет большего позора, чем поджать хвост и сбежать, тем самым обречь себя, на мучительное ожидание, когда же голоса предков, требующие о возмездии, сведут с ума.

Вожак завершил песню, но не опустил голову. Теперь каждый, имеющий уши, услышал, что стая, да, именно стая выходит на охоту. И пусть это будет их последняя охота. Но за щенков, знающих лишь вкус молока и не ведавших вкус крови, и волчицу они поквитаются сполна.

Три раза солнце сменило Луну, прежде чем стая выследила своих убийц. Нет, они не прятались. Скорее всего, они вообще даже не помнили маленькое подворье, затерянное в лесах. Просто люди воевали. Это было их любимое занятие на протяжении всего существования. Даже много столетий назад, когда первый из рода вожака только-только народился на свет, люди с упоением придумывали себе новые распри.

Когда война докатилась до этих мест, Вожак хотел взять свою стаю и уйти, но ему стало жалко бросать места где родился ещё его дед и где он сам бегал лопоухим щенком. По наивности зверя он полагал, что если они не будут трогать людей то людям незачем будет трогать их. И вот теперь они вынуждены, словно воры, в третьи сутки проходить порядки человеческих армий. Сложнее всего было перейти полосу выжженной земли. Там, где люди стояли друг напротив друга. Они в изобилии запускали механических птиц, которые прекрасно видят тепло, и тут же бросаются на него в атаку. Но нет существа упорнее и терпеливее, чем волколак, идущий тропою отмщения, а ещё Великий Отец милостив. Он никогда не бросает своих детей.

На исходе третей ночи, в час когда мир замирает на границе темноты и света, начавшие тускнеть звёзды затянуло низкими, рыхлыми тучами, а пространство от земли до неба заполнил собой мелкий, но настырный дождь.

Стая одним рывком, не жалея сил, преодолела мёртвую землю и растворилась среди искорёженных и обгоревших деревьев. Лес, даже изуродованный человеком, политый огнём, изрубленный сталью, всегда останется древней стихией. И волки, вне зависимости от способности обращаться в людей, здесь всегда будут свои. Лес даст им пищу и кров, а если понадобится, то укроет. К ночи Вожак вывел своих волчат к месту, где укрылись люди, ради смерти которых они проделали весь этот путь.

Убийцы были совсем рядом. Вожак ощущал их всем своим естеством. Слышал биение их сердец, чувствовал их запах, отчего шерсть на холке сама по себе вставала дыбом. Щенки тоже чувствовали врагов. Они нетерпеливо переминались с лапы на лапу, шумно сопели. Вожак слышал их мысли.

Р-р-растер-р-рзать вр-р-рагов, пр-р-рольем их кр-р-ровь, им потр-р-ребно умер-р-реть.

Но как бы не была сильна жажда возмездия, они ждали не смея нарушить уклад и первыми броситься в битву.

Вожак ждал. Он прекрасно знал, что терпение – это самое важное на охоте. Он лежал на мокрой траве и изучал своих врагов. Люди были разные. У одного сердце билось быстро и часто. У другого, наоборот, размеренно и спокойно, короткими сильными ударами. У третьего по жилам вместе с кровью разливался азарт, он жаждал новой битвы и новой победы.

Если бы Вожак мог, то сейчас улыбнулся. Люди считают себя венцом творения. Думают, что они самые умные, самые хитрые. А ещё любят смотреть на себя со стороны и умиляться от своей пригожести. Для чего постоянно сами себя украшают. Вожак поднялся на четыре лапы.

Сейчас на рукавах у людей были черно-красные прямоугольники. Их назначение Вожак не знал. Но они были как нельзя кстати. Люди будут лежать на чёрной земле, залитые своей красной кровью.

Вожак, что было сил, оттолкнулся задними ногами и распрямился в длинном грациозном прыжке. Приземлился он уже на две конечности, приняв боевую форму.

В шаге от него стоял спокойный и уверенный человек. Его сердце ускорило свой бег, но не от захлестнувшего ужаса, так происходит у воинов, когда они готовятся к бою. Человеческий вожак был силён, и это было хорошо. Убивать достойного противника гораздо приятнее, чем напуганного слабосилка.

В замах лапы и когти погружаются в горячую плоть. Рывок на себя, клыки смыкаются на шее. В ноздри бьёт пряный запах свежей крови, которую продолжает гнать по венам сильное сердце человеческого вожака.

Человек, стоявший рядом со своим вожаком, оказался не таким храбрым. Издав тонкий протяжный вопль, он рванул прочь. Это было именно то, что требовалось Вожаку. Отличный сигнал его волчатам к началу большой охоты.

Тремя серыми росчерками они выпрыгнули из леса. Будь Вожак человеком, он бы наверняка сказал, что отмщение случилось. И теперь можно уходить. Нужно подумать о своих жизнях и о том, как жить дальше. Но поджать хвост и сбежать в самом начале битвы для волколака было бы немыслимо.

Всё окружающее пространство заполнилось заполошенными криками людей. Они беспорядочно метались в разные стороны, кричали, стреляли из своего оружия. Люди пытались спастись от волчат, но это было бесполезно. Когти и клыки находили свои цели. И тогда землю орошала горячая человеческая кровь.

Вожак ликовал. Даже если все они не доживут до сегодняшнего заката, эти мгновения того стоили. Ему будет, что рассказать своей волчице, когда он войдёт в заповедную рощу. Вожак вскинул морду к небу и пропел короткую песню о славной охоте и о том, что он дарует души этих людей Великому Отцу.

Закончив песню, вожак рванул в сторону группы людей, пытающихся встать в подобие круга. Навстречу ему ударил веер свинцовых ос, но все они прошли мимо. Вожак прыгнул в ноги людям, сбивая их на землю. Удар лапой, второй, и красная человеческая кровь окрашивает серую шерсть вожака. Клыки входят в мягкую человеческую плоть.

Один из людей оказался проворнее остальных. Он ужом крутанулся на земле и сумел развернуть своё оружие в сторону Вожака. Удар сердца и бок осыпает градом ударов, горячие свинцовые осы рвут шкуру, одна лапа подламывается.

Вожак броском накрывает собой человека. Клыки со скрежетом ломают кости, а по пищеводу устремляется потом горячей крови. Шкура на боку ещё саднит, но лапы уже слушаются, а значит нужно продолжать охоту, люди скоро опомнятся от первого шока и начнут обороняться с толком, а не изображать из себя перепуганных куриц.

Прыжок, удар, и ещё один человек остаётся лежать в красной крови на чёрной земле. Взгляд Вожака застилает багровая пелена. Небо, перекувыркнувшись через горизонт, меняется местами с землёй. Сознание рвут на части чужие образы. С каждой каплей человеческой крови он получает частицу души, а вместе с ней память и чувства. Мириады чужих образов проносятся в голове, волчицы, щенки разных возрастов, чей-то дом с разросшимся кустом сирени.

Наваждение смывает ледяной волной боли. Вожак, разворачивается всем телом, он видит, как младший волчонок подминает под себя человека, и в ту же секунду они оба исчезают в огненной вспышке. Второй, в бесполезной попытке помочь собрату бросается вперёд, но словно налетает на стену. Его догоняет рой свинцовых ос и буквально рвёт на части.

Схватка разгорается с новой силой. Люди, обрадованные своими победами, пытаются нападать. За спиной вожака вспухает ещё один огненный шар и последний волчонок валится на землю.

Что ж это была славная охота и славная битва. Именно так и должны умирать стая потомков древнего волчьего рода.

Сквозь рой свинцовых ос Вожак прыгает к ближайшей группе людей. Может быть он и остался один, но это не значит, что его клыки затупились. Ещё одну череду чужих образов разгоняет противное шипение сбоку.

Свою смерть всегда почувствуешь и бежать от неё бесполезно. Вожак развернулся всем корпусом, чтобы взглянуть ей в глаза и оскалился. В него, продираясь через кисель сгустившегося времени, летел металлический цилиндр с заострённым носом и дымным хвостом позади себя.

Встречай своего сына, Великий Отец!