Последний сеанс доктора Варвика

Глава 1

Лондон, март 1912 года

Вечер был таким, каким его любят описывать дешёвые романисты: туман, вздымаясь с набережной, стелился по брусчатке между домами, а уличные газовые фонари вдоль Сент-Джеймс-стрит горели так тускло, что скорее очерчивали мрак, чем рассеивали его.

В кабинете психиатра Эдгара Варвика на втором этаже массивного кирпичного дома уличный сумрак тонул в плотной ткани тяжёлых бордовых портьер. Воздух здесь был пропитан стойкими запахами сигарного дыма, кожи старых потёртых кресел и аптечных настоев; часы на стене отсчитывали ритм вечера равномерно и невозмутимо.

Доктор Варвик, мужчина лет пятидесяти, гладко выбритый, с седеющими висками, в очках — только что закончил свой рабочий день и уже тянулся к серебряному портсигару, когда раздался осторожный стук. В дверях показался слуга Рейнс.

— Прошу прощения, сэр, — произнёс он с заминкой, — но к вам настойчиво просятся.

В проёме появились двое — бледный, костлявый мужчина в старомодном сюртуке и полная женщина с красными от слёз глазами. Между ними, удерживаемая за локти, шла молодая девушка.

— Доктор, — начал мужчина глухим, выдохшимся голосом, — это мисс Арден… моя племянница. Мы… очень надеемся на вашу помощь.

Варвик кивнул и перевёл взгляд на девушку. Её красота была из разряда тревожных: белая кожа, словно никогда не знавшая солнца, губы, бледные почти до прозрачности, и глаза — не чёрные, не серые, а цвета мокрого камня, в которых не отражался ни свет, ни жизнь. При этом спина её была выпрямлена так строго, будто невидимая сила держала её за плечи.

Она не поднимала взгляда, но в каждом её шаге чувствовалась тугая, едва заметная напряжённость — как в струне, натянутой до предела.

— Доктор, — вновь обратился бледный мужчина, удерживая девушку за локоть, — нам нужна… ваша помощь.

Голос его был сухим, как потрескавшийся лист бумаги, а взгляд избегал встречи с Варвиком. Полная женщина рядом прерывисто вздохнула и тихо шмыгнула носом, но ничего не сказала.

Варвик поднялся из кресла, чувствуя, как внутреннее раздражение — столь свойственное ему к концу рабочего дня — сменяется свойственным его профессии вниманием. Его взгляд скользнул по девушке ещё раз: кожа — безупречно ровная, почти болезненно матовая; зрачки — чуть расширены, как у человека, вышедшего из тёмного подвала на свет.

— Что с ней? — тихо спросил он, делая шаг вперёд.

Вместо ответа девушка повернула к нему лицо. Губы её дрогнули, и Варвик уже приготовился услышать обыденную речь, но вместо слов послышалось что-то вроде тихого, расплывчатого шёпота, в котором были чуждые, зазубренные звуки, напоминавшие одновременно и шорох листвы, и скрежет льда.

Полная женщина невольно отпрянула и с новой силой сжала платок в руках. Бледный мужчина, словно оправдываясь, бросил:

— Она так говорит уже три дня. Мы… мы боимся, что с ней что-то случилось.

Варвик молча кивнул и сделал приглашающий жест к креслу у своего стола.

— Проходите, мисс Арден, — произнёс он, глядя прямо в её глаза, пытаясь уловить хоть отблеск понимания.

Но глаза цвета мокрого камня остались безжизненными, и в этом безднеобразном взгляде отражалась лишь мутная, неподвижная тьма.

Девушка присела в кресло бесшумно, опустив руки на колени. Движение было настолько отточенным, что у Варвика возникла странная мысль: будто она не села, а «была посажена» — какой-то невидимой волей, чьё присутствие, хоть и неощутимое физически, давило на воздух вокруг.

— Мисс Арден, — произнёс он размеренно, доставая блокнот и перо, — вы меня понимаете?

Она не ответила. Лишь лёгкое, едва заметное движение век, словно тень от крыльев птицы, скользнуло по её лицу.

Бледный мужчина и женщина, остававшиеся стоять сбоку, наблюдали с видом, в котором смешались тревога и усталость. Девушка внезапно заговорила. Её речь напоминала ритмичное бормотание молитвы, слова которой не принадлежали ни одному известному Варвику языку: резкие, «ломаные» сочетания звуков сменялись шипящими паузами, и в этих паузах, казалось, звучало что-то ещё — как эхо далёкого и глубокого колодца.

Доктор почувствовал — и это было странно — лёгкую вибрацию в полу, под ногами, ровную и едва уловимую, будто тяжёлое сердце медленно билось где-то глубоко под зданием. Он подался вперёд.

— Что вы говорите, мисс Арден? — спросил он тоном, в котором уже сквозила настороженность.

В этот миг её взгляд, до того рассеянный и как будто смотревший сквозь людей, резко сфокусировался на нём. И тогда он заметил — зрачки её были непривычно округлые, словно чернильные капли, в которых таилась глубина, куда человеческому взору лучше не заглядывать.

— Я… не одна, — произнесла она уже по-английски, но её голос был чужим — низким, хриплым и совсем не женским.

Варвик ощутил, как комнату, полную тёплого жёлтого света, будто бы сдавливает холодная невидимая оболочка. Он впервые за много лет поймал себя на желании снять очки, протереть стекла и убедиться, что всё это он действительно видит в реальности.

Несколько секунд в комнате царила тишина, в которой даже размеренный ход часов почему-то стих, уступив место какой-то глухой, едва слышной пульсации.

— Что значит — «не одна»? — спросил Варвик уже строже, и тут же заметил, что бледный мужчина и женщина переглянулись, будто опасаясь продолжения разговора.

Девушка чуть повернула к ним голову. На секунду показалось, что сейчас она заговорит снова — на том чужом языке, — но вместо этого она лишь медленно выдохнула и замерла.

— Мы… не понимаем, сэр, — торопливо проговорил мужчина, опуская глаза. — Она может часами молчать, а потом… вот так. И глядит на нас как...

Он не договорил. Полная женщина шагнула вперёд, понизив голос:

— Иногда… когда она так говорит… нам кажется, что она стала выше. Не ростом, а… — она запнулась, теребя в пальцах намокший от слёз платок.

Варвик, не отводя взгляда от мисс Арден, протянул руку к столу и нажал на звонок.

Через мгновение в дверях появился слуга Рейнс.

— Проведите, пожалуйста, родственников вниз, — сухо и решительно сказал доктор.

Рейнс поклонился и направился к двери. Вслед за ним Варвик обратился к мужчине и женщине:

— Прошу вас подождать внизу.

Мужчина и женщина переглянулись, затем мужчина коротко кивнул, и они зашагали вслед за слугой по коридору вниз.

Когда звук их шагов затих, доктор повернулся к Рейнсу:

— Вы можете идти домой. Сеанс займёт некоторое время, я сам спущусь к ним, когда закончу.

— Да, сэр, — ответил слуга, облегчённо кивнул и покинул кабинет, закрыв за собой дверь.

Комната погрузилась в тишину, только тихое тиканье часов отслеживало течение времени.

Девушка сидела всё так же ровно, но теперь смотрела прямо на него. Под этим взглядом Варвик заметил, что тени в углах комнаты стали плотнее, а пламя лампы — чуть ниже, как будто свету стало тесно.

Он придвинул к себе блокнот, поправил очки и нарочно спокойно произнёс:

— Мисс Арден, я задам вам несколько вопросов. Вы можете отвечать… или просто смотреть на меня.

Её губы медленно дрогнули, и уголки рта приподнялись в тени, больше похожей на усталую ухмылку, чем на улыбку.

— Смотри… глубже, — прошептала она тем же чужим голосом, и Варвик ощутил, как холодный ток пробежал ему по позвоночнику.

Он знал, что это начало — момент, когда либо он возьмёт ситуацию под контроль, либо позволит ей — или тому, что в ней — вести дальше. И впервые за долгие годы работы он выбрал второе.

— Позвольте мне помочь вам, — сказал он негромко, опуская ладонь на стол, — через гипноз.

Она кивнула едва заметно — и в этот момент за тяжёлыми портьерами вдруг тихо шевельнулся воздух, как если бы кто-то невидимый прошёл мимо окна.

Доктор опустил взгляд на свои руки, чтобы не встречаться с её глазами дольше, чем необходимо, и достал из ящика небольшой металлический маятник — латунную каплю на цепочке.

— Смотрите сюда, — мягко произнёс он, позволяя маятнику качнуться в воздухе. — Только сюда.

Её взгляд сразу зацепился за блеск металла, и доктор отметил, как напряжение в плечах едва заметно ослабло.

— Дышите медленно… всё глубже… и глубже… — слова ложились отмеренными, почти сонными ударами метронома.

Маятник описывал ровные дуги, и с каждой новой дугой окружающий свет будто становился тише и плотнее. Лампа не гасла, но её пламя потеряло чёткий контур, расплывалось. Казалось, стены отступают в сторону, и комната расширяется в невидимую тьму.

— Ваши веки тяжелеют… — голос Варвика был ровным и глубоким. — Мы здесь вдвоём… здесь только вы и я.

Она вдохнула и выдохнула чуть тише, и Варвик почувствовал: граница сознания податлива. В тот момент, когда её зрачки стали чуть шире, он произнёс:

— Кто ты?

Ответ пришёл без промедления:

— Я — тот, кто ждёт.

Пауза.

— А ты — тот, кто идёт навстречу.

Варвик задохнулся от внезапного холода, словно открылась дверь в пространство без воздуха.

— Что это значит? — спросил доктор, но вопрос прозвучал уже неуверенно.

Тогда голос начал говорить. Неторопливо, размеренно, словно читая из книги: о таинственных знаках, вырезанных на камне, о неких древних ритуалах в местах, которых нет на карте; о сделках, заключённых за тысячи лет до того, как человек научился произносить своё имя...

Слова текли, как густая смола, обволакивая его разум. Он уже не фиксировал, где сидит, не помнил, когда отпустил маятник. Варвик смотрел на губы мисс Арден, затем — в глаза, затем куда-то глубже, туда, откуда шёл этот голос, и чем дольше он слушал, тем труднее было понять, кому он принадлежит — ей, ему самому или пустоте между ними.

Он не заметил, как мысли начали повторять за этим голосом фразы на непонятном языке. Каждое слово отзывалось эхом не в ушах, а в груди и в висках. Там больше не было мисс Арден и доктора Варвика — было только медленно сомкнувшееся пространство, в котором он растворился, как капля в чёрной воде.

Утро оставалось таким же блеклым и серым. Слуга Рейнс осторожно поднялся по ступеням второго этажа, держа в руках поднос с чашкой крепкого чая. За дверью кабинета царила непривычная тишина — ни привычного шелеста бумаги, ни каких-либо других звуков.

Рейнс медленно вошёл. В кресле у письменного стола он увидел доктора Варвика. Тот сидел неподвижно, его взгляд был устремлён вперёд — в одну точку, лишённый признаков всякого внимания, только губы беззвучно шевелились, словно пытаясь вымолвить невысказанные слова, застрявшие где-то внутри.

— Сэр? — осторожно позвал Рейнс, но ответа не последовало.

Тишина снова заполнила комнату, и только старинный механизм часов продолжал чуть слышно кряхтеть, медленно качаясь туда-сюда.

Рейнс подошёл к врачу и заметил раскрытый журнал на столе. Страница была помечена свежей записью, написанной аккуратным, но дрожащим почерком:

«Это не болезнь. Это обмен. »