Последний клиент «Касл-Рок Ойл»

Глава 1

На заправке «Касл-Рок Ойл» не было ничего живого, кроме жужжания старой люминесцентной лампы над кассой. Этот монотонный, зудящий звук въедался в барабанные перепонки, как зубная боль. За окном хлестал злой ноябрьский ливень, превращая старое шоссе №9 в бесконечную чёрную реку. Ветер с побережья Мэна с такой силой швырял капли в стекло, что казалось, оно вот-вот лопнет, засыпав меня острыми осколками.

Мне восемнадцать, и моя жизнь сузилась до размеров этой стеклянной будки три на три метра. Я сидела на высоком пластиковом стуле, зябко кутаясь в потрёпанную форменную куртку, которая пахла старым фритюром и дешёвым освежителем воздуха «Новая машина». На коленях лежал потрёпанный карманный детектив Ричарда Бахмана с загнутыми углами страниц. На столе остывала кружка с горьким, как желчь, растворимым кофе, а рядом на тарелке подсыхал кусок черничного пирога — мой праздничный ужин в эту хэллоуинскую ночь.

В Касл-Роке все знали: после полуночи на шоссе лучше не соваться. Местное радио час назад хрипело новостями о том, что в лесах округа Сент-Джон снова нашли пустой пикап с открытыми дверцами и работающим приёмником. Шериф просил всех закрыть замки.

Стрелка старых настенных часов со скрипом переползла на 03:14. В эту же секунду старенькое радио на полке захлебнулось статическими помехами, а неоновая вывеска над заправкой резко погасла, погрузив станцию в зловещую полутьму.

Моё сердце пропустило удар, а в животе скрутился тугой, холодный узел страха. По стеклу снаружи поползли клочья сизого, неестественно плотного тумана, который пах болотной гнилью и ржавым железом. А затем из этой мглы на заправочную полосу бесшумно, с выключенными фарами, выкатился огромный, угольно-чёрный Кадиллак-катафалк 1974 года. Его кузов был покрыт слоем старой, засохшей грязи, а ржавые крылья скрежетали на дорожных ухабах.

Машина замерла у второй колонки. Двигатель смолк без единого звука, словно под капотом не было никакого мотора.

Тяжёлая водительская дверь со скрипом отворилась. На асфальт, покрытый масляными разводами, ступила высокая, неестественно худая фигура в поношенном шерстяном пальто. Мужчина поднял голову, и у меня перехватило дыхание, а пальцы судорожно вцепились в края стола. Из-под глубоко надвинутой фетровой шляпы на меня смотрели абсолютно пустые, подёрнутые белёсой катарактой глаза. Его кожа была бледной, как брюхо мёртвой рыбы, а пальцы — длинные, узловатые — крупно, судорожно подёргивались.

Он пошёл к будке кассы. Его шаги не издавали звуков, хотя подошвы старых ботинок утопали в грязных лужах.

Стук-стук.

Тонкий, длинный палец незнакомца ударил в стекло прямо перед моим носом. Ноготь у него был чёрным и треснувшим до самого мяса. Через маленькое окошко для денег в будку ворвался ледяной сквозняк, который мгновенно уничтожил слабый запах черничного пирога.

— До полного, куколка, — его голос прозвучал как шорох сухих листьев, разгребаемых по кладбищенской земле. Из его рта пахнуло формалином и старой сыростью.

Я не могла пошевелиться. Мои ноги налились свинцом, а к горлу подступил тошнотворный комок паники. Металлическая ручка сейфа за моей спиной казалась сейчас единственным спасением, но я знала — от этого стены не защитят.

— Терминал не работает... связь пропала, — мой голос сорвался на жалкий писк. Я указала дрожащим пальцем на экран кассы, который светился мёртвым синим цветом.

Мужчина в шляпе медленно, криво усмехнулся, обнажив гнилые, серо-жёлтые зубы. Он засунул руку в карман пальто и вытащил оттуда старую, покрытую бурыми пятнами детскую заколку для волос с пластиковой коалой.

В ту же секунду в моей голове взорвалась лавина воспоминаний. Моя младшая сестра Сара. Десять лет назад она ушла гулять в леса за Касл-Роком и не вернулась. Всё, что от неё нашли — это точно такую же заколку на кромке болота. Отец тогда запил и через год застрелился в гараже из охотничьего ружья, а мама просто сошла с ума, превратившись в бледную тень.

— У неё было сладкое имя, — прошептал старик, и его белёсые глаза внезапно вспыхнули тусклым багровым светом. — Она очень просила передать это тебе. Воспоминания — лучшая валюта, Дженнифер. Твой страх согревает мою машину лучше любого бензина.

Из темноты за его спиной, прямо из салона катафалка, донёсся тихий, до боли знакомый детский плач. «Дженни... мне холодно... открой дверь...» — звал тонкий голосок сквозь шум дождя.

Ужас парализовал меня, но в следующую секунду внутри закипела дикая, первобытная ярость. Этот монстр питался нашей семейной трагедией десять лет. Он высосал жизнь из моего отца, свёл в могилу маму, а теперь пришёл за мной.

— Пошёл ты к чёрту! — закричала я, теряя рассудок от ярости.

Я схватила со стола тяжёлую кружку с горячим кофе и со всей силы плеснула её через окошко прямо в лицо твари. Старик взвыл — кипяток обжёг его мертвенную кожу, она начала пузыриться и сползать с лица серыми хлопьями. Не теряя ни секунды, я рванулась к панели управления заправкой и с силой ударила кулаком по красной кнопке аварийного сброса.

Раздался резкий, металлический щелчок.

Система экстренного тушения на полосе сработала с оглушительным шипением. Белая, густая пена под давлением ударила из форсунок под потолком, заливая Кадиллак и самого старика. Раздался пронзительный, потусторонний визг. Мужчина в шляпе зашатался, его фигура начала терять плотность, превращаясь в комья грязного серого дыма. Он бросился обратно к машине, катафалк взревел скрытым в тумане мотором и, оставляя на асфальте глубокие рваные следы от шин, на бешеной скорости скрылся в темноте шоссе.

К утру буря утихла. Касл-Рок встретил меня блёклым, ледяным солнцем, которое лениво пробивалось сквозь мокрые сосновые ветки.

Я стояла на крыльце заправки, кутаясь в куртку, и смотрела на пустую дорогу. Белая пена на асфальте уже растаяла, смытая дождём. Но прямо у второй колонки, в луже грязной воды, лежала маленькая пластиковая заколка с коалой.

Я подошла, подняла её и крепко сжала в кулаке. Металл заколол кожу, но мне больше не было страшно. Я посмотрела на чистое осеннее небо Мэна и впервые за десять лет улыбнулась. Этот монстр уехал ни с чем. Мои воспоминания о Саре и отце больше не принадлежали ему — они были моей силой. Наш кошмар на шоссе №9 закончился, и теперь я знала: мы больше никогда не будем бояться темноты.