Последний гопник

Глава 1

ПОСЛЕДНИЙ ГОПНИК.

В тот год исчезли последние гопники. Никто поначалу не заметил.

Ну, почти никто.

Первой забила тревогу Зинаида Петровна Кулакова — учительница русского языка и литературы средней школы №7 города Верхнетагильска.

— Они ушли, — сказала она за завтраком мужу.

— Кто ушёл? — спросил Виктор Павлович, не отрываясь от смартфона.

— Они, — повторила Зинаида Петровна, и Виктор Павлович понял, что дело скверное.

Гопник — Homo gopnikus, если угодно — это был не просто парень в спортивных штанах с тремя полосками адидас, сидящий на корточках у подъезда. Нет. Это был механизм. Часть экосистемы. Как волки в лесу, без которых олени жиреют, размножаются и в итоге мрут от голода, сожрав всю растительность.

Гопник выполнял в социальной экологии города функцию, которую никто не хотел признавать, но без которой всё — всё — начинало разваливаться.

Он был проверкой.

Он сидел на корточках у входа в подъезд. И он был тем самым драконом, которого должен был преодолеть каждый четырнадцатилетний пацан, возвращающийся из школы.

Тебе говорили: «Э, пацан, иди сюда. Сигарета есть? …Нет? А если найду? В натуре нет? Ты чо, спортсмен? …

В общем вся логическая цепочка вела к отжатию у тебя имеющейся наличности.

И вот в этот момент, в этот самый момент, ты решал.

Кем ты будешь.

Вариантов было немного. Ты мог отдать деньги — и это был один путь. Мог сказать «нет» — и это был другой.

Но в любом случае ты чувствовал древний ужас. Он-то и делал из мальчика мужчину. Или не делал. Но тогда ты хотя бы знал. Знал – КТО ТЫ!

А потом гопники исчезли.

Не сразу. Сначала их стало меньше. Перестали сидеть на корточках у подъездов — подъезды оборудовали домофонами и камерами, а гопник был теневым зверем, не выносящим присмотра.

Потом исчезли подвальные посиделки. Подвалы закрыли. Потом — школьные туалеты, где гопник младшего возраста — гопёнок — вымогал у третьеклассников деньги на «Сникерс». Деньги стали безналичными. Гопёнок, стоящий перед тобой с QR-кодом на телефоне — «скинь мне пятьдесят рублей, э» — это было уже не то. В этом не было надрыва. Не было древнего, пещерного ужаса.

QR-код всё это убил.

Пацаны — четырнадцатилетние, пятнадцатилетние — перестали бояться. Казалось бы: отлично! Прекрасно! Но учительница Зинаида Петровна знала о человеческой природе больше, чем психотерапевты. Она смотрела на это не бояться и ей самой становилось страшно.

Потому что не бояться — это не то же самое, что быть смелым.

Смелость — это когда ты боишься, но идёшь вперёд.

А теперь им никто не говорил: «Э, пацан, стой». Им было не перед кем устоять. Некого было бояться, а значит — некем было стать.

Раньше мальчишка, прошедший через гопника, выходил из этого испытания с чем-то. С фингалом, разбитой губой, обидой, злостью.

С пониманием, что должен — что-то с этим делать. Убегать. Драться. Договариваться. Жаловаться. Самому стать гопником. Но что-то делать.

А теперь?

Пацаны перестали быть пацанами. А девушки перестали быть девушками.

Пацан в сакральном смысле означает того, кто проходит инициацию.

Юноши перестали проходить инициацию.

А девушки… Они раньше формулировали свои представления о юноше, отталкиваясь от гопника как от антипода. Теперь девушки уже не формулировали эти представления о юношах вообще.

Зинаида Петровна написала статью. Она отправила её в «Учительскую газету».

Статья называлась «Куда ушли гопники?».

Первым прочитал статью Артём Владимирович Дроздов. Ему было сорок три года, и он был «бывшим». Бывшим гопником.

Он прочитал статью в три часа ночи, сидя на кухне, и горько заплакал. Нет, не от жалости к себе. Гопники не умеют себя жалеть.

Они встретились в кафе «Уют».

— Вы прочитали? — спросила Зинаида Петровна.

— Прочитал, — ответил Артём.

— И?

— И я не знаю, что делать.

Зинаида Петровна кивнула.

— Я знаю, что делать. Нужно вернуться. Во дворы. В подъезды. Всем вам.

Артём посмотрел Зинаиде Петровне в глаза. В отражении ее глаз Артём увидел себя – существо, которое хочет присесть на корточки возле подъезда.

В тот же вечер Артём Владимирович Дроздов вышел из квартиры в спортивных штанах с тремя полосками.

Он вышел во двор. Камеры видеонаблюдения зло смотрели на него с потолка подъезда.

Но он упрямо сел на корточки.

Мимо шёл мальчик четырнадцати лет. В наушниках. Он шёл из школы и смотрел в телефон. Мир для него был этим дисплеем телефона.

Мальчик шёл мимо Артёма, и Артём, собрав волю в кулак, сказал:

— Ээээ, пацан. Иди сюда.

Мальчик остановился. Вынул наушник. Отвел взгляд от дисплея. Посмотрел на мужика, сидящего на корточках.

- Ээээ, пацан. Иди сюда, - повторил Артем, преодолевая волнение.

И вдруг мальчик почувствовал. Он почувствовал древний ужас, прятавшийся доселе в эволюционных структурах его психики.

И мальчик понял. Он должен что-то сделать.

И МАЛЬЧИК СДЕЛАЛ ВЫБОР.

— ЧЁ? — сказал в ответ мальчик. – ЧЁ ТЕ НАДА? А?

И это «ЧЁ ТЕ НАДА? А?» прозвучало как долгожданные первый вдох и первый удар сердца после клинической смерти.

Эпилог

Гопники вернулись. Они снова сидят возле подъездов. Снова курят. Снова говорят: «Эээ, пацан. Иди сюда».

Это — инструкция для бывших гопников.

Найдите подъезд. Присядьте на корточки. Закурите. Скажите первому встречному пацану: «Ээээ, пацан. Иди сюда».

Дождитесь «ЧЁ ТЕ НАДА?А?»

Ваша миссия выполнена.

Вы нужны.

Без вас — мы обречены.

Спасите нас!!!