Последний день Аркадия Петровича

Глава 1

… мертвым не приснится

Ни грусть, ни радость прошлых дней.

М. Лермонтов, «Демон»

Вот уже сорок минут ангел Авариил смотрел, как Аркадий Петрович ест. Мужчина с хрустом вгрызался в куриные бёдра, с наслаждением отрывая от кости шматы розоватого мяса, причмокивал, мычал от удовольствия, обсасывая покрытые жирной плёнкой пальцы.

— Омерзительно, — пробормотал ангел. — Ты только глянь на это, Ави́т!

— Вижу, — лениво отозвался бес.

Развалившись на левом плече Аркадия Петровича в вольготной и расслабленной позе, Авит больше напоминал разожравшегося клеща, чем злого духа. Авариил смерил его холодным взглядом и поджал губы.

— Подумать только! Один из первых в легионе маркиза Аамона ныне превращён в полный жира бурдюк.

— Сам-то недалеко от меня ушёл, так что помалкивал бы, — неприязненно покосился на него Авит.

Худой как жердь Авариил принял вид оскорблённого достоинства.

— Знаешь, что!..

— Ой-ой, всё, Ава, — бес поморщился и махнул пухлой ручкой. — Не начинай.

Аркадий тем временем доел курятину, промокнул салфеткой губы, сыто вздохнул и присосался к банке пива. Денёк у него выдался тот ещё. С самого утра три выезда на адреса, потом перерыв, а после обеда — ещё два вызова, причём последний пришёлся на Ленина 14Б, к широко известной в узких кругах старой грымзе, которая вечно была всем недовольна. Аркадий Петрович каждый раз ей говорил «Всё сделаем, мать, не переживай». И всегда делал нормально, а бабка всё равно его костерила на чём свет стоит. Их электрику тоже от неё доставалось, да и вообще она всех кругом задалбывала.

Трудился Аркадий Петрович сантехником управляющей компании «Жилсервис-2». Чинил текущие бачки, менял трубы, прочищал засоры и ползал по мокрым подвалам. Оттрубил уже двадцать восемь лет, из них последние двенадцать — на одном участке. Семь пятиэтажек, три девятиэтажные панельки и детсад. Пришёл туда молодым, после армии, думал — временно. «Вот подкоплю, потом...» — а потом, как водится, так и не наступило.

Он допил пиво, смял банку и полулежал в кресле ещё минут десять, глядя в потолок, где расплылось пятно от протечки. Пятно он собирался закрасить уже года три, ещё с тех пор, как дура с верхнего этажа их затопила. Времени прошло достаточно, чтобы пятно стало частью интерьера, и глаз перестал его замечать.

— Что мы сидим, Аркаша, — всплеснул руками Авариил. — Спать давай!

— Да ну, какое спать? — протянул с ленцой Авит, сам уже осоловелый. — Время детское.

— Второй час уже! Если сейчас не ляжем, то утром не проснёмся!

— Глупости!

Аркадий Петрович невольно прервал их спор. Вздохнув, он с некоторым трудом встал с кресла и побрёл в санузел. Справив нужду, мужчина умылся, провёл мокрой пятернёй по волосам, всё ещё густым и тёмным несмотря на его пятьдесят два, и поглядел на своё отражение в зеркале. Потом отвернулся и пошёл спать.

Аркадий Петрович давно уже храпел, уткнувшись лицом в подушку, его храпу вторило похрюкивание спящего беса. Авариилу же не спалось. Приняв обычные свои размеры, то есть, став чуть выше стандартного человеческого роста, ангел убирал с журнального столика крошки панировочных сухарей и лужицы пива, оставленные его подопечным.

Вообще-то вмешиваться в людские жизни им было запрещено, но, с другой стороны, правила эти были не самыми строгими, за исполнением их особо никто не следил, и их многие нарушали. Сам Авариил не видел ничего дурного в том, чтобы просто смахнуть со стола сор. После того, как шесть лет назад умерла Тамара, жена Аркадия, квартира сразу стала холодной, неприветливой и бесприютной. Аркадий Петрович на быт в собственном жилье обращал мало внимания. Авариилу же покрытый крошками стол был настолько же невыносим, как полная раковина немытой посуды и уже три пары несвежих носков, что накопились под стулом, который заменял Аркадию прикроватную тумбочку. Терпение его вовсе не было таким уж ангельским.

Извещение он получил примерно в семь утра. Аркадий Петрович как раз брился в ванной, радио что-то неразборчиво бормотало, на столе в кухне остывал чай. Они с демоном сидели за столом, невыспавшиеся, и зевали. За окном было пасмурно и не по-июльски прохладно. Авариил вздрогнул, когда золотой свиток соткался из пустоты и завис в воздухе. Раскрыв его не без опаски, ангел вчитался в изящные письмена. Дочитав до конца, он резко выпрямился.

— Что там? — поинтересовался бес, но в это время перед ним возник лист пергамента, чуть обгоревший по краям и покрытый плотной вязью древнего наречия.

Схватив послание, бес пробежался по нему глазами, а потом взглянул на ангела. На его лице читалась та же смесь недоумения и лёгкой растерянности.

Наконец бес откашлялся:

— У тебя… То же самое?

— Полагаю, да, — суховато ответил ангел.

И оба снова умолкли, каждый глядя на своё послание.

— И что, — опять подал голос Авит, — это всё? Вот так вот просто?

— А ты как хотел? Чтобы всё сложно было?

— Нет, но… Так банально… Инфаркт…

Ангел не ответил. Опустив свиток, он устремил взор за окно, где ветер гнул верхушки тополей.

Аркадий Петрович брился, не зная о том, что жить ему осталось всего сутки. Без десяти семь утра следующего дня ему предстояло скончаться вследствие инфаркта миокарда.

— Обидно-то как, Авит, — проронил ангел, глядя, как Аркадий ходит по квартире, собираясь на работу, пьёт чай.

— М-да… — бес снова уменьшился и уселся на человеческом плече, — действительно. Впрочем, мне-то что? Я с ним скоро встречусь.

— Это ещё почему?

— Так он же, считай, наш клиент.

Перья на крыльях Авариила возмущённо встопорщились.

— С чего это ты взял?!

— А как иначе? — удивился бес. — Ава, ты его знаешь не меньше моего, две недели до крещения не в счёт. Мы с ним всю его жизнь. Признай, что райские кущи Аркашу ну никак не ждут.

— Ну, знаешь! — окрысился Авариил. — Он не грешник! Не убивал, не воровал, не прелюбодействовал! Жену ближнего своего не желал!

Авит вскинул руки в примирительном жесте:

— Ава, Ава, я тебя умоляю, давай без вот этого вот всего. Посмотри же ты правде в глаза. У нашего парня мелких грехов на вагон и маленькую тележку. Не убивал, да, но смирения в нём нет. Осуждение, ропот. Бабку ту же взять — он же её считает старой стервой, мужикам вечно ноет, как она его достала, как в печёнках уже сидит. Кстати, о печёнке! Обжорство и неумеренность в распитии, так сказать, алкогольных напитков. Чревоугодие, Ава, серьёзный грех. А? А? Скажешь, неправ я? Прав. И ты знаешь, что я прав!

— Не такой уж и серьёзный, — неуверенно возразил ангел.

— Ха, вот это поворот! Ну, пусть так. Возьми тогда лень. Разве не лень зовут матерью всех пороков? Да он же тебя самого бесит этим.

— Вовсе нет, — пробормотал Авариил, пряча глаза.

Авит усмехнулся.

— Есть ещё многое. Могу перечислить. Неблагодарность: жену-то свою не ценил при жизни. Мелкая зависть: у соседа машина лучше. А ложь? О, её наберётся много. «Да-да, уже выехал», — пропел бес с интонациями Аркадия Петровича, — а сам ещё в трусах по дому бродит, яйца чешет. А потом заливает, что опоздал, потому что в пробку попал, хотя сам же знает прекрасно, что в городской приложухе никаких пробок и в помине не было и все это видят. Но врёт на голубом глазу! К чужим слабостям нетерпим. Вот когда Сёма пришёл к ним, тот студент, как Аркаша на него бесился? «Тупит! Тормозной жидкости выпил!» — снова передразнил бес человека. — Считает себя вправе судить других, хотя сам далеко не идеален! Это называется двуличием, Ава. И самое главное!

Авит поднял вверх палец и сделал драматическую паузу, вовсю наслаждаясь молчанием ангела.

— Самое главное, друг мой, это небрежение собственной жизнью. Вечно всё на «потом». И вот пришло это «потом», а у него не жизнь, а пустота. Ничто!

— Ты всё равно не знаешь, куда он попадёт. Пути Господни…

— Неисповедимы, да, — кивнул бес. — Но я знаю. Более того: уверен. Практически на все сто.

Крылья ангела опустились. Он сел на табуретку, понуро глядя в пол.

Аркадий Петрович допил чай, поставил чашку в раковину и с утробным вздохом пошёл в прихожую обуваться. Ангел смотрел на него с глубокой печалью и думал: неужели вот так всё и закончится?

— А ведь это его последний день, — прошептал Авариил, сглотнув комок в горле.

— Хорош уже, — раздражённо сказал сидящий на плече бес, хотя видно было, что ему тоже не по себе. — Давай, запрыгивай.

Замешкавшись на секунду, Авариил в последний момент присоединился к Авиту, заняв своё законное место на человеческом плече.

Аркадий спустился вниз на лифте («Вот, вот она, лень-матушка», довольно прокомментировал Авит). Вышел из подъезда, дотопал до своего Ланоса, припаркованного у мусорных баков. Завёлся автомобиль не сразу, и Аркадий Петрович успел изрыгнуть пару непечатных выражений. «А это гнев», — с улыбкой развёл руками бес.

— «Исчезни, мрачный дух сомненья», — прошептал Авариил себе под нос.

— Чё сказал?!

— Да я не тебе, — поморщился ангел. — Это я так. Просто.

Наконец заведя машину, Аркадий довольно крякнул и сразу включил магнитолу. Под хрипловатое мурлыканье Шклярского он выехал с парковки и направился в сторону проспекта.

Авариил тихо сидел на плече Аркадия Петровича. Когда его подопечный был ещё молод, он вёл ожесточённую схватку за его душу с Авитом. Авит, в свою очередь, не особо напрягался, вёл дела лениво и спустя рукава. Люди, говорил он, по природе своей более склонны ко злу, причём злу не великому, а мелкому, противному, но ощутимому, как мелкие, но ощутимые укусы блохи. Для этого даже напрягаться не надо. А вот ради добра необходимо делать усилие. А людям лень.

— Лень ведь сама по себе уже порок, — самодовольно рассуждал Авит, заложив за голову руки. — А тут ещё равнодушие. Жалость к себе. Сплетни! Сплетни вообще все любят, это очень легко и приятно — чужие кости перемывать. Понимаешь, Ава? Человек, он тяготеет к тому, что не требует усилий. Вот взять, например, малодушие. Людям проще промолчать, чем за кого-то вступиться или там за правое дело выступить. Моя хата с краю, слыхал такую поговорку? Наши СММщики придумали!

— А добрые люди? — спросил ангел.

— А что добрые?

— Они ведь тоже существуют.

— Конечно.

— И что с ними?

— С ними сложнее, — признался честно бес. — Но наш Аркаша — идеальный случай. Ничего плохого не делает. Но ничего хорошего не делает тоже. Живёт себе.

— Да, — тихо сказал ангел. — В этом и беда.

Мимо проплывали высотки, зелёные улицы, полные гуляющей ребятни. Аркадий Петрович неторопливо крутил баранку, вполголоса подпевая:

«Кто вы — черти, демоны? Не знаю. Струн не будет — Всё равно сыграю…»

— А может, ну её, эту работу? — вдруг сказал Авариил.

— А? — Бес захлопал глазами. — В смысле?

— В смысле, не поедем сегодня никуда.

— Это ещё почему?

Ангел помолчал, подбирая слова.

— Потому что… Потому что это его последний день. Ты реально хочешь, чтобы он ехал к чёрту на рога кран протекающий чинить?

— Про чёрта щас лишнее было, — обиделся Авит по привычке. Потом спросил: — Если не на работу, то что тогда? И зачем вообще?

— Не знаю.

Прильнув к уху Аркадия Петровича, ангел заговорил:

— Не едь на работу. Не хочется тебе. Психани. Тебе надоело. Обрыдло.

Аркадий Петрович тяжело вздохнул. Вздох этот вырвался из его груди резко, и был полон такой усталости и тоски, что он сам на мгновение удивился.

Авариил же продолжал шептать ему на ухо: — Из года в год одно и то же… Лямку тянешь. Не ценит никто. Один день пропустить — не беда. Другие, вон, сутками бухают, синие ползают. И чё? Ничё. А ты на хорошем счету. Простят. Спустят с рук.

Авит смотрел на это во все глаза, разинув рот.

Стоящий на перекрёстке с включённым поворотником, чтобы свернуть к конторе, Аркадий Петрович медленно и осторожно, как во сне, выключил поворотник. В этот момент зажёгся зелёный. Старенький Ланос поехал прямо.

— Ава, я не понял. Ты что… Искушаешь моего клиента? — очнулся наконец бес.

— Н-нет. Я лишь, так сказать, расширяю окно возможностей для моего подопечного.

— Да ты охуел, — помолчав, заявил Авит.

Он наклонился к другому уху:

— А ну-ка, Аркаша. Не слушай этого придурка. Едь на работу. Вон там разворот впереди как раз. Отработаешь — и домой. Пивка возьмёшь по акции. Ляжешь. Завтра снова на работу. Всё нормально. Всё как всегда.

Аркадий Петрович снова вздохнул. Рука его неуверенно потянулась к поворотнику. Но тут взгляд его упал на рекламный щит с огромной надписью: ОТДЫХ У МОРЯ.

Вцепившись в неё глазами, он проехал мимо, точно загипнотизированный, и долго ещё смотрел на неё в зеркало заднего вида.

— Ты куда едешь? — шёпотом почему-то спросил бес, но человек его, конечно, не слышал, а потому не мог и ответить.

— Ава! — крикнул бес с ноткой истерики в голосе.

— Что?

— Куда он едет?!

Ангел неотрывно глядел на дорогу, что лежала перед машиной длинной серой лентой.

— Понятия не имею, — ответил он.

Авит смотрел на него так, как смотрят на сошедший в рельсов поезд.

Аркадий Петрович нервно барабанил пальцами по рулю. Он сам не знал, что делает. Но и останавливаться ему не хотелось.

Вскоре он уже выехал за пределы города. Машин стало меньше. Сначала вокруг тянулась унылая промзона, потом она сменилась полями, дачными посёлками, лесополосами. Распогодилось, и очистившееся небо радовало голубизной.

Зазвенел мобильный. Аркадий хмуро глянул на него: разумеется, звонило начальство. «Узнать хотят, где меня черти носят», подумал Аркадий. Он сжал телефон в руке. Подавив невесть откуда взявшийся порыв вышвырнуть его в открытое окно, Аркадий просто нажал на сенсорном экране кнопку отбоя, а потом отключил телефон вообще.

Его с шумом обогнала здоровенная фура. Аркадий провёл её взглядом. В юности он хотел стать дальнобойщиком. Вообще-то у него и права соответствующие имелись: в армии получил. Но Тома была против такой профессии супруга.

Через сорок минут Аркадий обнаружил, что бензина у него осталось меньше половины бака. Ещё минут через пятнадцать он доехал до заправки, при которой работала небольшая видавшая виды кафешка. Вывеска с облупленными буквами сообщала, что кафе называется «Рандеву».

Других клиентов не было, и обслужили Аркадия быстро. Он заказал два пирожка и чай, купил пару пачек сырных «Лэйс» и большую бутылку «Фанты». В это время долговязый парень в зелёном комбинезоне заправлял его Ланос.

В помещении сидеть не хотелось. Забрав покупки, он забросил газировку и чипсы на заднее сиденье, отъехал на парковку и прикончил пирожки, прислонившись к капоту машины и глядя на проезжающие мимо авто.

Допив чай, Аркадий выбросил стаканчик и поехал дальше.

В городок он въехал через полтора часа.

— А тут симпатично, — заметил Авариил.

Надувшийся Авит промолчал, скрестив руки на груди.

Немного покрутившись в спальных районах, они выехали в центр. Когда они проезжали мимо ветхого здания с небольшой табличкой «Комиссионный магазин», ангел неожиданно сказал:

— А не хочешь зайти туда?

Задумчиво хмыкнув, Аркадий притормозил. Постоял немного, включив аварийку. Ангел и бес сидели тихо, пока он думал. Решившись, наконец, Аркадий подъехал поближе к обочине и вышел из машины.

Звякнул висящий над дверью магазина колокольчик. Внутри было очень тихо, сумрачно и пустынно: ни души. Потом откуда-то из глубины помещения донёсся голос:

— Иду! Иду-иду!

Аркадий озирался по сторонам.

— Воняет старой рухлядью, — прокомментировал Авит, зажав нос.

— А мне нравится, — возразил ангел.

Бес закатил глаза:

— Ну кто бы сомневался. Что мы тут забыли, позволь спросить?

— Кто знает… — пробормотал Авариил.

Он усмехнулся. Неудивительно, что бес не оценил местные запахи: в ароматах старых книг, пыльного дерева и кожи проступала отчётливая нота ладана.

Аркадий топтался посреди скудно освещённого магазина, разглядывая массу вещей вокруг. В передней части помещения стояла мебель, относящаяся в основном к советской эпохе. Стулья с гнутыми спинками, комоды с облупленным лаком, раскладные столики, покрытые старыми кружевными скатертями. На стенах висели более или менее безвкусные картины, хотя попадались среди них и неплохие репродукции классических работ.

Аркадий прошёл чуть дальше, скользя кончиками пальцев по поверхности шкафов и трельяжей, оставляя след в тонком слое пыли. Вокруг тянулись полки, уставленные статуэтками и вазочками, светильниками с тканевыми абажурами, потом пошли старые книги.

— Всё это было хламом ещё во времена моей бабули, — заявил Авит.

Ангел удивлённо обернулся:

— У тебя была… Бабушка?!

— Ну да, — приподнял брови бес. — Чёртова бабушка. А что?

— Нет, — пробормотал растерянно Авариил. — Ничего… Я просто не знал. Ты не рассказывал.

— А ты не спрашивал.

Ангел поджал губы, но замечание было справедливым.

К Аркадию тем временем подошёл мужчина лет тридцати.

— Добрый день! — сказал он жизнерадостно. — Вы что-то конкретное ищете?

— Да нет, я… Так. Осматриваюсь, — немного неловко ответил Аркадий. Вид у него был смущённый.

Продавец (или это был владелец?) широко улыбнулся:

— Конечно, конечно! Пожалуйста, можете смотреть, сколько угодно. Всё равно тут никого больше нет.

Бес закатил глаза, прохаживаясь меж полок:

— Вот весело! «Никого больше нет»! Ну, я не удивлён. Кому нужен этот хлам! За счёт чего вообще эта дыра на плаву держится, интересно?

Вдруг он понял, что его разглагольствования никто не слушает, потому что ни человека, ни ангела нет рядом, и поспешил на их поиски.

Нашлись они в отделе с приборами. Аркадий слонялся среди кофейников, допотопных пузатых телевизоров и радиол. У небольшого проигрывателя для винила он вдруг остановился.

— О, «Юность». Рабочий? — спросил он продавца.

— А как же! У нас тут всё в рабочем состоянии.

Аркадий хмыкнул, тронул кончиком пальца иглу.

— Головка новая, — торопливо сказал продавец. — Я сам менял. И не на Китай, между прочим, а на советский оригинал! Могу даже паспорт показать.

— Да не, не надо. А пластинки есть у вас?

— Конечно!

Через несколько минут запыхавшийся мужчина выставил перед Аркадием пыльноватую картонную коробку, забитую пластинками. Аркадий перебрал их пальцами, не замечая, что губы его тронула ностальгическая улыбка. Потом он выудил из коробки один из конвертов.

— О, Шклярский!

Любовно оглядев извелчённую из конверта пластинку, Аркадий положил её на место и повернулся к терпеливо ожидающему продавцу:

— Беру. И проигрыватель тоже.

— Аркаша! — всплеснул руками Авит. — Ну анекдот! Купил мужик Юность со скидкой! Зачем он тебе?! Ты его даже послушать не сможешь!

— Пусть берёт, — вступился за Аркадия ангел.

Расплатившись, Аркадий погрузил свои приобретения на заднее сиденье, сел за руль и покатил дальше.

Через несколько кварталов он увидел вывеску кинотеатра. Заметив замудчимый взгляд человека, Авит опять всполошился:

— А на этот раз что?

— Иди в кино! — сказал на ухо мужчине ангел. — Не сомневайся, Аркаша. Ты в кино лет десять не был, правда? Давай хотя бы глянешь, что там показывают.

— Езжай домой! — завопил бес, но Аркадий уже вышел из машины.

Кинотеатр оказался почти пустым. В фойе пахло попкорном. За стойкой сидела девушка с кучей серебряных колечек в ушах и листала телефон.

— На что билеты? — спросил у неё Аркадий.

Она с ленцой перечислила несколько названий. Ни одно из них ничего Аркадию не сказало.

— А сейчас что идёт?

— Ну-у-у-у… В малом зале только что начался «Катер Удача». Отечественный.

— Ну давайте на него.

Девушка протянула ему билет и сдачу, и её внимание тут же переключилось на новое сообщение, пиликнувшее в мессенджере.

Аркадий отошёл от кассы и посмотрел на бумажный билетик, зажатый между пальцами. Потом обернулся к девушке:

— А можно мне ещё попкорн?..

В полупустом зале было довольно светло, фильм уже начался. Авит вздыхал, насмешливо комментировал перипетии немудрёного сюжета, морщился на играющую за кадром губную гармошку. Через полчаса Авариил вдруг понял, что Авит молчит, и покосился на него. Положив подбородок на спинку переднего сиденья, бес не отрывался от экрана. Когда фильм подошёл в концу и пошли финальные титры, Аркадий Петрович вытер повлажневшие глаза и вышел из сумрака кинотеатра в свет летнего дня, унося с собой пустой бумажный пакетик, всё ещё пахнущий попкорном.

Сев за руль, он с первой попытки завёл Ланос и поехал дальше, выезжая на шоссе.

— Ты чувствуешь? — спросил Авит, потянув носом воздух.

— Что? — не понял ангел.

— Пахнет морем.

До приморского городка они добрались уже в сумерках. Он встретил их оживлённой вечерней жизнью, огнями и толпами отдыхающих. В тёплом воздухе разливались ароматы цветов, уличной еды и соли.

Аркадий припарковался на бесплатной стоянке, чудом найдя свободное место между двумя огромными внедорожниками. Он прошёлся по улочкам, дыша вечерней свежестью. Откуда-то издалека доносились звуки карнавальной музыки. На летней площадке какой-то кафешки курили молодые люди, и Аркадий обратился к ним:

— Не подскажете, как пройти к пляжу?

— О, вам далеко идти, — отозвался один из парней.

Но ему объяснили, и он пошёл. Ангел и бес неотступно следовали за ним.

— Ава.

— Что?

— Ты же понимаешь, что всё это не делает его праведником?

Авариил пожал плечами:

— Я и не пытаюсь его сделать праведником, Авит, да это и невозможно. Но ты, друг мой, неправ был.

— Насчёт чего? — насторожился бес.

— Того, что считаешь его участь предопределённой. Никто не знает, что его ждёт, Авит. Ни ты, ни я. Это известно лишь Отцу нашему. А я буду просить за него, буду свидетельствовать и молиться, и ты не заберёшь его.

Бес промолчал. Потом тихо сказал:

— Хорошо. Пусть так.

Когда они добрались до пляжа, уже окончательно стемнело. Ноги гудели после непривычно долгой прогулки. Аркадий снял ботинки, стянул носки и, пройдясь босиком по остывшему песку, вошёл в воду. Волны облизали его усталые ступни, и Аркадий издал глубокий, удовлетворённый вздох.

Он стоял по щиколотку в воде, глядя на ещё видимый горизонт, освещённый последним светом закатившегося солнца. Над головой же небо уже налилось чернотой, украшенной блеском звёзд.

Достав из кармана телефон, Аркадий Петрович включил его и открыл вкладку «Контакты». Нажал на кнопку вызова и приложил к уху, слушая гудки. Возьмёт, не возьмёт?..

— Алло, — раздался родной голос в трубке.

Аркадий Петрович расплылся в улыбке.

— Алло, Катюха. Привет!

— Привет, пап. Ты чего так поздно звонишь?

— Да я… Я на море.

— В смысле на море? — удивился голос.

Аркадий рассмеялся.

— А вот так вот! Представляешь? Чёрт меня дёрнул, я взял и поехал.

Девушке на другом конце тоже засмеялась.

— Ну молодец! Я тебе уже сколько раз говорила: отдохни! Съезди куда-нибудь! А ты всё «потом, потом». Ну молодец!

Аркадий улыбнулся. Он поговорил с дочерью ещё немного. Пообещал сфоткаться на пляже, и, попрощавшись, положил трубку. Подумал о том, что начальник его с говном и тапками сожрёт, а потом подумал: да и хрен на него. И снова засмеялся.

Море дышало вокруг него, обдавая солёными брызгами закатанные штанины брюк. Аркадий Петрович поднял голову к небу и долго стоял, глядя на звёзды.