Последние каникулы

Глава 1

I.

...

Полуденное солнце бликовало на ряби старицы. Казалось, что воздух похож на расплавленный мёд, и даже ловкие синие стрекозы двигались в нем медленно, часто зависая на месте. Лень разливалась всюду, не хотелось даже сделать несколько шагов, чтобы нырнуть в темную зеленоватую воду.

Раскрытая книга давно лежала забытой, а Юлька, разморенная долгим летним утром, бездумно валялась и смотрела наверх. Там в просветах ветвей и серебряных листьев старой ивы, голубело жаркое небо.

Юлька ненавидела ранние подъемы, но бабуля была беспощадна.

— Спит до свету, — ворчала она в шесть утра. — Куры не кормлены. Вставай, бедовая, огород полей, пока жар не хлынул.

И Юлька вставала, сонно плелась к старой раковине, плескала в лицо водой, вяло

махала рукой на завтрак. После ночной-то духоты какая еда? И также вяло плелась в огород, таскать тяжелую лейку и отбиваться от пока еще активных комаров.

Сбежать от бабули было возможно, только не переча ей и выполнив все поручения. Это Юлька просекла после двух недель безнадежной борьбы сразу по приезду.

— Вот, мать, тебе помощница. Научишь чему по хозяйству. Как нас учила, — хохотнул отец, хлопнул девушку по спине и умчал в город. А Юлька осталась наедине с бабушкой, которую и знала-то всего ничего. Они редко выбирались в такую глушь. И 800 км до дома делали побег обратно в комфортный и уютный город с кондиционерами и кофе на вынос совершенно невозможным.

— Ну, чего космы распустила, русалка? И не жарко тебе? — бабуля, крепкая женщина, с на удивление гладким лицом и грозным голосом, обвела внучку непонятным взглядом и... принялась учить.

Сослали Юльку в деревню потому, что она завалила сессию. И пересдачу тоже.

И теперь, когда вся семья, мать, отец, младший Дениска, плескались в прозрачном и ласковом море, ей досталось это. Тяжелая работа, жара, суровая бабка, бесконечные комары и тоска, тоска, тоска... Зеленая, как вода в поросшей тростниками старице.

Она перевела взгляд на воду и поморщилась от бликов. Да, это не море, и слепни размером с собаку... И интернета тоже нет.

Искупаться что ли? Со дна поднимется ил, брр... Не кстати бабкиным низким говорком прозвучало в голове "старица-русалица, омутом захомутает, не выберешься".

Внезапно раздался всплеск воды и маленькие капельки едва ощутимо долетели до девушки. Из-за дерева голос кого-то невидимого произнёс, едва чья-то макушка показалась над водой:

— Ну вот, а говорил купаться не хочешь!

Вслед за макушкой над водой показалась рука, отжимающая воду из волос.

— Дурной! Толкать-то зачем?! А ну, иди сюда!..

Парень развернулся, пробираясь в сторону берега, но стоило сделать всего шаг, перед его взором открылась скрытая до недавнего времени картина. Ох и стыдно, наверное... Лицо готово было то ли обратно под воду уйти, то ли вскипятить её вокруг. Но, ничего не сказав, он полез таки на берег, нести кару небесную смертному посмевшему толкнуть его в озерцо.

— Ну, Тоха, балбес, ну дурак! Да ещё и так опозорить, — недовольство водяного буквально сочилось в голосе.

— Да какой? Тут и нет никого. Воды что ли наглотался? — издевательский голос веселился. Что-то в нём сквозило мимолётно знакомое, интонации, не свойственные местным.

— Чёрт... — тихо прошипела Юлька, села на своем полотенце и попыталась быстро завязать распущенные было вольно лямки купальника.

"Вот позорище-то, — прокомментировала бабуля, когда девушка в первый раз вышла в огород в этом ярко-красном наряде. — Ну-ко, прикройся, бесстыжая."

"Да чего, бабуль! Никого ж нет!" — удивилась девушка. Но та только поджала губы, покачала головой и с ожесточением продолжила окучивать картошку. Она точно знала, что уже вечером ей кто-нибудь помянет внучку.

Но Юльке было невдомёк. Ведь купальник она собиралась демонстрировать у отельного бассейна. Ну а теперь, хоть тут...

Тем временем за широким стволом ивы разворачивалось действие, не сулящее ничего хорошего.

— Да ты чего так взвёлся?

— А ты за дерево загляни.

— И что? Девку какую увидел что ли?

Краткий миг красноречивого молчания и смешливый голос уже заинтересованно воскликнул:

— Да ну? А ну-ка, брысь в сторонку.

— Да перестань! От тебя и так шарахаются почти все, Казанова городской!

Но аргумент не повлиял на шутника и из-за дерева донёсся сдавленный вздох и шипение, больше подходящее на ругательство. И тут же появилась лохматая светловолосая голова с удивительно зелеными, как на картинке, глазами. Глаза насмешливо и оценивающе скользнули по девичьей фигурке.

— Привет, красавица! Меня Антоном звать, а тебя? Хорошее местечко, а?

Юлька видела только половину тела и улыбающуюся до ушей физиономию, как внезапно все тело обладателя липкого взгляда, вылетело целиком из-за ствола, повинуясь невидимой силе. Вылетело и навзничь повалилось в ноги девушке. Обернувшись и состроив зверскую гримасу, Тоха погрозил “водяному” кулаком, поспешил сесть и снова откровенно уставился на девушку.

Юлька подтянула к себе сарафан. Она прекрасно слышала и характеристику зеленоглазого шута и его нахальный самодовольный тон.

— Неплохое. Было...

Лень и неподвижность дня оказались испорчены. Как и ощущение нереальности. И ей внезапно стало жаль ушедшей меланхолии.

Однако комичный кульбит зеленоглазого заставил ее сдержанно хихикнуть, но вопрос об имени она проигнорировала.

Шут... И пялится. Может бабуля права и купальник правда слишком...

Руки торопливо нырнули в лямки сарафана, на миг скрыв от глаз неожиданного знакомца.

— Чего это "было"? Подожди, не уходи, со мной интересно! Я и историй много знаю!

Тохин смешливый голос разбавился шипением из-за дерева, на что тот лишь отмахнулся. Иди, мол, не мешай. И в самом деле, звук босоногих удаляющихся шагов не заставил себя ждать.

— Неужели? — отозвалась насмешливо Юлька и дернула собачку заевшей молнии... оставшуюся у нее в руке. Она закатила глаза. Ну вот... Как теперь вставать, поворачиваться спиной и гордо удаляться в заросли ивняка, через который бежала тропка в сторону деревни? Это ее рассмешило. И внезапно стало любопытно.

— Рассказчик? А как второго зовут, расскажешь? А то я сейчас его догоню, а как позвать не знаю, — она склонила голову набок, глядя чуточку высокомерно, с прищуром.

— Зазнайку-то? Да забудь о нём! Он нам точно не помешает.

На лице мелькнула ехидная улыбка, тут же сменившись насмешливой и при том доброжелательной. Или наигранно доброжелательной?

— Давай тебе с молнией помогу лучше?

Девушка встала, отряхнула сарафан и наклонилась за книгой, едва позолоченная солнцем спина мелькнула в разрезе ткани.

— Хм... А помоги, собачку заело.

Улыбка парня стала шире и он подошёл сзади. Коснулся спины. Даже отсутствующая собачка не стала поводом задать лишний вопрос.

— Тут ситуация... Пожалуй, придется снять, чтобы отремонтировать.

Голос стал сладким. Можно сказать, приторно сладким. И касание рук сместилось неторопясь выше.

Девушка тоже улыбнулась понимающе, дёрнула плечом. Не оборачиваясь, спросила таким же сладким голоском:

— М, быстрый, и не боишься?

Она не видела, но почувствовала его длинный выдох.

— А чего бояться, когда тут только ты, я и никого вокруг?

— А ну как, я полуденница или русалка... Жду вот таких ловких, как ты. Ведь и правда, никого нет... И друг тебя предупреждал. Неужели об этой старице историй не знаешь, хвастун?

Загорелая рука потянулась и вытащила длинную острую шпильку из узла. Каштановые волосы упали на спину, защекотав руку парня.

— Зачарую да под воду утяну... Поминай как звали... — она снова повела спиной. — Друг-то твой поумнее будет… Местные сюда не ходят.

Смех. Нет, хохоток был ответом.

— Ага, потому девственником и ходит! Да и, конечно, знаю. Про бармаглотов всяких, да, хе, духов полевых. Но мы-то не такие.

И вторая рука уже смелее присоединилась к первой, обе скользнули по плечам, норовя сбросить лямки сарафана. Голос становился ближе, будто парень нависал над ухом, презрев рассыпавшиеся волосы как преграду.

Его прикосновения волновали, но... Это просто жара. И гипноз бликов на воде.

Юлька вздохнула, прикинула разницу в росте.

Резкий удар пяткой по босой ступне, тычок локтя в живот, вывернуться, заломить запястье.

— Эх... Рассказчик. Одно разочарование. А застегнул бы как человек, я б еще подумала. А в полуденниц зря не веришь. И бабка у меня – ведьма.

Парень зашипел, будто задыхаясь. Удар пришелся в солнечное сплетение и едва девушка отпустила запястье, Тоха согнулся пополам.

Она отпустила руку парня. Перемахнула полотенце через плечо и пошла по тропинке в сторону деревни.

— Да и ты вся в бабку!

Не оборачиваясь, Юлька махнула книгой.

— Пока, Антош, приятно было познакомиться.

Но и в этот раз одиночество девушки было нарушено. На валуне у тропинки, прямо на выходе из тенистого ивняка, сидел “водяной”, облокотив на руки, что лежали на коленях, голову. Темное от загара лицо, и волосы, и глаза... Во взгляде – сочувствие и просьба простить, но он молча отвёл его.

Смуглый был интересный, девушке всегда такие нравились. Но... неужели не знал, чего ожидать от приятеля?

Поэтому Юлька только повела плечами и прошла мимо. Ну чего они, сплошное разочарование... Один приставучий шут, второй – марионетка шута. Можно же было нормально поболтать. А теперь ей нужно идти и бабка запряжет ее в работу, уж она найдет с пяток дел до самого вечера.

Насчет ведьмы Юлька не так и погорячилась, ну, может, не ведьма, но травница точно. Ох, этих пучков у нее на жарком чердаке! От запахов аж голова кругом. И рассказывает всякое, мороз по коже.

Она опять вздохнула, нужно искать новое местечко для уединения.

Из-за спины раздался голос.

— Погоди...

Шорох, звук шагов, будто несмелых.

Девушка обернулась, не пытаясь скрыть досаду на лице. Парень стоял на полпути от валуна.

— У тебя молния расстёгнута. Позволь?

Он подошёл ближе, но взгляд оставался тем же, как у виноватого щенка.

Юлька втянула губы и закрыла глаза, стараясь не рассмеяться, но... В глазах парня она очевидно выглядела полным психом, когда начала хохотать. Потом вытерла выступившую от смеха слезинку и, грозя ему книгой, проговорила:

— Ребят... ну это уж совсем... Нет, спасибо, мне уже предлагали помощь.

Махнула рукой и пошла дальше, все еще смеясь нелепости ситуации.

Невесело улыбнувшись, смуглый отступил.

— Да. Понимаю.

Недолго смотря вслед, он вернулся на валун.

— Эй, оруженосец! — крикнула она метров через пятьдесят. — Проводи меня.

Словно суслик, он обернулся на голос, вытянулся. Но карикатурность спала, стоило ему стечь с валуна. Полсотни метров были преодолены быстро.

— Хорошо.

И тишина. Ни лишних вопросов, ни уточнений.

Девушка дождалась его, но поправить застежку не дала.

— Держи, оруженосец, — в его руки ткнулась толстая книжка.

Некоторое время они шли молча, до деревни всего километр в обход рощицы, а напрямик и того короче.

Юлька не торопилась. Она разглядывала парня и только спустя время спросила:

— Как звать тебя?

Книжка отправилась под локоть. Громкий на контрасте с молчанием вопрос вывел парня из задумчивости и заставил посмотреть на девушку. На лице будто мелькнуло некое воспоминание, отчего парень снова отвёл взгляд.

— А как меня Тоха представил? — вопросом на вопрос явно болезненно отозвался он.

Не улыбнувшись, только прищурившись, Юлька показала кончик языка, коснувшийся верхней губы.

Она увела "смуглянку" из чистой девичьей

вредности, ей хотелось посмотреть, пойдет ли он на стон и ругательства Антона или предпочтет "замолить грешок".

Чуть поколебавшись, она всё же выбрала рощицу, хотя от тропинки там было одно название и высокая крапива по обочинам.

— О-ру-же-но-сец, — пропела девушка и добавила: — Зазнайка. Да. Кажется, так он сказал, тебя зовут. Я – Юля.

И протянула небольшую ладонь.

— Оруженосец–зазнайка... — скорее досадливо, чем удивлённо отозвался он. — Совсем у него фантазия перестала работать.

Он взглянул с грустью, но постарался улыбнуться и пожал руку в шутливой манере.

— Тогда зови меня зазнайкой, хотя на самом деле меня зовут Денис. Очень приятно. На самом деле ты первая, кто уходит в таком... Бодром расположении духа после знакомства с моим братом.

Руку он отпустил и взгляд больше упёрся в тропинку. Ему не очень хотелось объяснять, почему между ними такое разительное отличие, потому поспешил сменить тему.

— Я тебя раньше здесь не видел, хоть и приезжаю каждое лето.

— Денис... Моего брата так зовут.

Девушка отломила ветку и ею отводила крапиву от голых ног.

— Очевидно, я приезжаю не каждое лето, — язвительно заметила она. — И в принципе предпочла бы не приезжать. А братец твой... Шустрый...

Ее глаза сверкнули запоздавшим гневом.

— Вы тоже тут в Родионовке?

Он вздохнул.

— Да, тут, — на лице мелькнула и погасла улыбка. — Ага... Шустрый до жути. Сначала мы приезжали деду помогать, но потом помощь Тохи свелась к тому, чтобы пристать к каждой красивой девушке, которая тут живёт. А потом вообще к каждой. Меня он уже как не представлял им, потому я хожу под разными именами и больше являюсь предметом насмешек.

Снова повисла пауза. Долгая, вязкая. Будто слова просто кончились.

— Я тут никого не знаю, но может и к лучшему, что бабуля меня не выпускает даже в магазин, — в конце концов сказала девушка, раздумывая, как оценить неожиданную откровенность. Усмехнулась: — Все верно, оруженосцев не представляют прекрасным дамам.

Она мельком взглянула на томик Вальтера Скотта в оригинале подмышкой парня. Вздохнула. Все эти рыцарские романы ей ужасно не нравились, но пересдавать ИнЛит в сентябре все равно придется, родители договорились на кафедре...

— Да уж. Даже не знаю, кому не повезло, — на сей раз улыбка задержалась на лице парня. — То ли оруженосцу, что обречён здесь быть под присмотром, то ли прекрасной даме, запертой в четырёх стенах, словно в башне у дракона.

Из рощицы они вышли на дорогу вдоль поля. Юлька плохо разбиралась, рожь это, или пшеница, или овес. Но по извечной девчачьей взбалмошности дернула Дениса.

— Стой...

И нырнула в высокие стебли, охотясь на васильки. Ничего не ответив, он лишь проводил девушку взглядом, пытаясь разгадать её план.

— Если ты о моей бабуле, — отозвалась девушка из травы, — то она скорее колдунья, чем дракон. Ангелина Петровна. Если ты тут часто, то, наверное, слышал.

Едва заметный смешок прошелестел как трава.

— Хорошая бабушка, видел её не раз.

Волокнистые стебли поддавались плохо, но Юлька с остервенелым азартом продолжала их дёргать. Когда она выбралась на дорогу, руки были изрезаны зелеными полосами, но светло-серые прозрачные глаза смотрели весело, а широкая улыбка говорила, что она довольна. Синие васильки, белый сарафан...

"Кажется, я пытаюсь ему понравиться... Хм."

— Ну, идем. Только не до калитки или... через огород вернусь.

В самом деле, сложно было не залюбоваться девушкой. Но напоминание о том, что вскоре придется прощаться, вернуло парня к реальности, стерев улыбку с лица.

— Да, не до калитки. Пойдём.

С дороги, не доходя до окраинных домов, Юлька увлекла Дениса по дорожке мимо плетней, символически отделяющих огородные участки деревенских, эти эпические гряды картофеля, моркови, свеклы, капусты. Что-то ее насторожило, кольнуло тихонько и отпустило, но она не поняла, что не так. Да и смотрела то на свои цветы, то на парня... Будь она чуть внимательнее...

— Слушай... Ты скажи Тохе, пусть не сердится на меня. Он не рыцарь, а просто шут. Причем грубый. Не знаю, может, деревенским и нравится, — она дернула привычно плечиком. — А ты... раз уж оруженосец, возместишь мне моральный вред.

— Что я могу сделать для тебя?

Хоть он не ответил на счёт Тохи, но саркастически-печальная улыбка уголком рта, легко выдавала, что именно Денис думает про братово поведение.

— Показать местечки, где можно прятаться, и не просто прятаться, а чтобы красиво было! И тихо... И без Тохи, — она засмеялась, показав крупные зубы.

"Смуглянка" призадумался.

— Есть одно местечко. Не так уж близко, но там точно нет никого. Я там иногда прячусь от всех и вид открывается хороший.

— С комарами? — отчего-то зудящее беспокойство напомнило ей про мелких кровопийц. — Ох, мы пришли.

— Почти нет. До воды не так далеко, но рядом пещера. — Да и... Бабушка у тебя с характером, не будет ругать?

Глаза девушки округлились.

— Пещера? Рядом? Ого! Конечно будет, если ты станешь торчать тут, — засмеялась она. — Но если я буду тихой трудолюбивой паинькой и сделаю всю золушкину работу, то возможно удастся улизнуть. Значит договорились.

Дорожка была совсем как не хоженная, хотя Юлька точно помнила, что бежала по ней с утра. И такая тишина... Она тряхнула головой. Ну и что? Жарко, вот никого в огородах и нет, обычное дело…

За широкой полосой огорода виднелись приземистые сараюшки и дальше двускатная крыша с трубой. У бабули была печь, хотя в деревню уж пару лет как провели газ и сын сподобился купить ей современную плиту. Та смотрелась немного странно в деревенской кухне, но Ангелине Петровне такой знак внимания льстил.

Юлька не заметила, что плетень как-то опал, покосился. Точнее не придала этому значения, сосредоточившись на новом знакомом.

— Завтра в одиннадцать, хорошо?

Она протянула руку за книгой.

Парень взглянул на двускатную крышу, увенчанную трубой и, только погодя, перевёл взгляд на руку.

— Здесь же?

Только теперь он вспомнил, что тащил книгу и протянул, возвращая. Точно, оруженосец… В этот момент его чуткое ухо уловило едва слышимый шелест травы. И можно было бы спутать с ветром, но он точно знал, кто там.

— Да, только точно приходи. Прекрасная дама не терпит опозданий, — улыбнулась Юлька. И порывисто сунула один цветок за ухо парню, отметив, что голова его уже высохла после злополучного купания.

Перекинув ноги через плетень, спрыгнула и, махнув рукой, пошла к дому.

— Договорились... — почти прошептал он вслед девушке, будто упорхнувшей сквозь плетень. Цветок так и остался за ухом, когда он тихо двинулся по тропе обратно к дороге в деревню. Он не замечал ничего вокруг, все мысли были заняты новой знакомой, совершенно отодвинув обычную настороженность.

Глава 2

II.

...

Вся в мыслях о завтрашней встрече и возможном спасении от скуки Юлька бежала вверх по дорожке, пока какая-то колючка не хлестнула болью по ноге. Тут она всё же заметила, раздраженно выдохнула. Когда успели нарасти эти сорняки?! Ведь только вчера они с бабулей закончили прополку моркови! Это просто кошмар. Почему они такие...

Сердце забилось чаще. Высокие... И дорожка во двор заросла, и где Булат, пегий и хриплый бабкин пёс, где вездесущие куры?

Подожди, подожди.

— Бабуля! Ба-аб! — Юлька как дурная заорала во весь голос. — Бабуль!

Две ступеньки крыльца скрипнули, дверь в сенцы стукнула, распахнутая со всей силы. Влетев со света, девушка вдохнула привычный травяной запах. Ну вот же, вот и пучки душицы висят как висели, и пижма, хоть и сухая, но радостно желтая... И запыленные оконцы. Господи... Откуда пыль, тюлевые занавески выцвели.

Юлька бросилась в дом, все так же тщетно зовя бабушку. Но в светлых и прохладных комнатах все было так, словно тут прошлись мародёры. Лисы или какие-то другие зверьки, отпечатки лап на пыли, порванные коврики, разбитая посуда, и печать жуткого запустения...

Книга с оглушительным стуком упала на пол. Руки у Юльки затряслись, она молча со скривленными в ужасе губами осматривала раззор.

...

Из задумчивости Дениса вывел удар. Яркая вспышка в глазах, звон... Кажется, парень потерял равновесие.

— Что, приёмыш, думал, лучше меня девок охмуряешь?! Видел я вас. Даже не вспомнил обо мне. Меня эта ведьма не прибила, так пусть тебя прибьет, думать, поди, научишься!

Смачный плевок приземлился рядом. Денис понял, что всё-таки сидит, опираясь на ладонь, и пытается стереть выступившие слёзы ещё чистой рукой.

— Дурак ты, Тоша, — парень поспешил подняться. — Дурак и не лечишься. Вот зачем она тебе? Слишком умная для тебя.

— На себя посмотри, урод! — со смехом отозвался брательник. — Чмо такое, а решил, что красотку покорит.

Тон Тохи стал угрожающим, голос тихим:

— Увидишь ещё, эта тёлочка моей будет.

И снова голос стал беззаботным.

— Умная, говоришь? Посмотрим. Как всегда, дурочка купится на обещания хорошей жизни в городе, куда я её заберу, там немного самогончика, вечер, комната... И только попробуй деду что-то сказать, убью! И выкинь эту хрень, помоечник. Чего нацепил, как баба!

Тут Денис чуть ли не подпрыгнул. Цветок. Ага, сейчас!

— Не выкину. Ты, хрен городской, — он смотрел на более высокого и здорового братца исподлобья.

— Ещё в глаз захотел?!

...

Мысли лихорадочно метались в голове. Нужно бежать, кого-то позвать, соседей, полицию... Но... Она же ушла всего два часа назад! Как это могло произойти за два часа? За два часа огороды не зарастают. И дороги тоже. Но ведь там было поле и...

В кухне что-то звякнуло, Юлька застыла столбом, рефлекторно оглядывая комнату в поисках предмета покрепче. Несколько приемов самообороны, вот и все, что она знала. Сегодня ей пригодился один, может и сейчас? Она подняла "Квентина Дорварда" с пола, очень-очень тихо переступила на другую половицу. Сердце грохотало в тишине, а на кухне кто-то шуршал.

Стекло модной духовки было разбито. На Юльку из глубины глянули круглые огромные глаза. Она перевела дух, зверек вроде маленький, что он ей сделает?

Глаза бросились вперед, налетели с такой силой, что девушка упала. Она почувствовала прикосновение чего-то невероятно мерзкого, не похожего ни на что...

— Господи... Денис! Денис! — забыв о колючках она неслась через огород к плетню, совершенно не думая, что парень мог уже давно уйти.

...

Истошный вопль девушки заставил парней обернуться.

— Денис, значит? — недовольный тон не предвещал ничего хорошего. — Сиди тут, братишка, и смотри, как надо.

Рука Тохи многотонным прессом вдавила парня в землю. Нет, на самом деле он просто плюхнулся на мягкую часть и осоловело смотрел вслед брату, взявшему нужный курс.

— Стой! Она не тебя зовёт!

— Ты что, козявка, не уловил? Сиди и смотри, как старшой легко бабские проблемы решает! Глядишь, научишься чему. Кстати, как её там?

Денис было налетел сзади, но одним неуловимым движением снова оказался в траве.

— Тупой, что ли? Короче, хрен с тобой, сам узнаю.

И Антон ушел на призыв о помощи.

"Вот так и будешь, сидеть и смотреть? Чёрта с два." Денис снова вскочил на ноги, не обращая внимания на крапиву и приставшие репьи. Встал и рванул к плетню, не сильно заботясь о том, что сделает Антон. Вот он, уже впереди и почти видна тропинка в огороде. Чуть осталось.

Снова жесткое приземление заставило зажмуриться. И ведь у самого плетня. Сквозь зубы раздалось сдавленное едва слышное шипение:

— С-сука...

Но Антон уже махал бегущей девушке.

— Я здесь! — крикнул он и перемахнул через невысокий заборчик.

Юлька не сразу разобрала, кто это, просто влетела в парня, но когда разобрала, ее как пощечиной отбросило. Она застыла на месте, и только тут почувствовала как горят красные полосы на голом плече, оставленные длинными когтями отвратительной твари. Ее трясло, но она попробовала взять себя в руки и отпрянуть.

— Ты... — Тоха был ничем не лучше той зверушки. Сердце никак не желало приходить в норму. И Юлька ловила ртом воздух.

— Ага, твой спаситель уже здесь, — довольно отозвался светловолосый, не выпуская девушку из внезапных объятий.

— Не трогай её.

Денис перепрыгнул через плетень. Вид его

был жалок, синяк под глазом, потрёпанная футболка и шорты. Но в глазах кипела ярость. Парень подошёл ближе и тут же получил ладонью в лицо, отталкивающей подальше.

— Не лезь, говорю... Прыгай козликом, Серёжа.

Антон даже не взглянул, слишком легко разделавшись с братом. Только крепче прижал к себе девушку.

Юлька забилась в его руках внезапно сильно, выйдя наконец из ступора.

— Отпусти, сволочь, — прошипела сквозь зубы. — Закричу. Мало было у озера?

Ногти попытались полоснуть по щеке.

— Отпусти, говорю! Тут хрень какая-то! — в ее голосе прорвались таки истеричные нотки.

Тоха, словно издеваясь, отпустил, поднял руки.

— Вот психованная. Ладно-ладно, девица. Ну погорячился у пруда, не злись.

Денис, обойдя его, оказался рядом с Юлькой и спросил:

— Что случилось?

Еле сдерживаясь от того, чтобы не разрыдаться, Юлька быстро и довольно сумбурно объяснила, что она видела.

— Такого не может быть! Не может! Понимаешь! Это хрень какая-то! — она потрясла Дениса за плечи, словно от этого могло что-то измениться. — Бабули нет, собаки... Никого! И этот дохлый... заяц на меня прыгнул... и я... Смотри! Трава какая! Я же вчера тут полола!

Она сунула ладошки в нос Тохе.

Волосы ее растрепались, сарафан, уже не прикрытый потерянным полотенцем все еще был расстегнут, на плече алели царапины.

Резко как-то устав, Юлька села на землю и закрыла руками лицо.

"Не реветь. Не реветь. Не реветь..."

Оба парня стояли в некотором ступоре после ее рассказа. Денис вышел из этого состояния первым, чем снова спровоцировал брата.

— Ну-ка, Серый, иди, глянь, что там.

Парень только выдохнул.

— Только не тро...

— Иди давай! — прикрикнул негромко Тоха и сел рядом с девушкой. — Не ссы, сейчас мы всё порешаем.

Денису ничего не оставалось. Слишком велика вероятность очередного нагоняя, ещё больше позора. Да, с таким внешним видом, действительно лучше скрыться из виду. Тем более, что Антон снова будет обнимать... А, уже обнимает.

Парень отвернулся и зашагал к дому, пытаясь подавить огненную волну негодования и досады. Не может же быть, что враз всё так поменялось... Но и приведённые факты говорят о том, что девушка говорит правду.

— Ты порешаешь, да, — у девушки не было сил отодвинуться, и голос из под рук прозвучал глухо. — Что я теперь делать буду?

Она отняла ладони от лица.

— Мобильник есть?

— Э, не. Дома забыл. Тут же почти не ловит. Но номерок и так оставлю. Сейчас что-нибудь придумаем.

Тоха был только рад, снова прижав к себе девушку, натянуть улыбку на и без того довольное лицо.

— Дурак... — вяло отозвалась девушка. — Родителям звонить надо. В полицию.

Попыталась освободиться, хотя нахальная и незамысловатая поддержка Антона была приятна.

…

Денис увидел практически то же самое, что и Юлька, но его выдержки хватило, чтобы заглянуть в две другие комнаты и сунуть нос на чердак.

Тишина, все разгромлено, но... Ничего особенного, кроме ощущения, словно тут не два часа, а года два никто не жил.

В маленькой спальне он увидел яркий красный чемодан, наверное, девушки. Тот был открыт, тряпки валялись по полу, порванные тетради, книги, но раскидали их давно. Возле тумбочки на полу лежал телефон. Он попробовал включить. Дорогая, но мертвая игрушка.

Денис поискал зарядное устройство в чемодане, которое должно бы оживить игрушку. Но только копаясь в чемодане, он осознал абсурдность ситуации. В чужом доме, в чужих женских вещах он ищет, опять таки, чужую вещь. Хорошо, что его не видят.

Однако он зря шерудил в тряпках и тетрадях, покрытых пылью.

— Ага... — тихо сказал он сам себе, открыв старую прикроватную тумбочку. — Вот и зарядка.

В целом, то, что телефон остался мертв при включении в розетку Дениса уже почти не озадачило. Что-то такое он ожидал и убедился на всякий случай, щелкнув выключателем. Светильник тоже остался мертв. Парень вздохнул и принялся собирать в чемодан относительно хорошие вещи, что больше всего подходили под описание "это может ей пригодиться". "Согласно званию..." — саркастично ухмыльнулся он. Денис еще раз огляделся и только сейчас позволил атмосфере дома надавить на себя и желание покинуть помещение как можно скорее так же взяло верх.

— А чемоданчик увесистым вышел... — пробормотал он, в тишине дома звук показался лишним.

…

— Не такой уж и дурак. Вот сейчас Серый вернётся, пойдём к нам. Оттуда и позвоним.

Тоха оглянулся на дом, не выпуская девушку из рук и гладя её по здоровому плечу.

— Где его там носит?

— Да прекрати, — Юлька раздраженно скинула руку с плеча, самообладание начало потихоньку возвращаться и глупые мысли, что подумает Денис, когда она позволяет себя лапать самопровозглашенному Аполлону, тоже.

Она встала и быстро скрутила волосы в узел.

Выдохнула с облегчением, когда из-за сарая показался Денис с ее чемоданом. Оруженосец.

— Собственно, почему Серый? — спросила она Антона. Когда он не строил из себя невесть что, казался почти нормальным.

Тоха поднялся, ехидно улыбаясь, но его глаза выдавали не очень скорую работу мысли.

— А ты думала, его Денисом зовут? Хе. Да он тебя обманул, чтоб подозрений в бабских блужданиях не вызывать.

Речь сопровождалась неопределёнными жестами в сторону парня с чемоданом и куда-то за спину. Однако, сам говоривший остался вполне доволен таким объяснением.

Чемодан был хорошим подспорьем, чтобы не давать сорнякам царапать ноги, но парень усердно тащил его, приподняв, напротив, не давая непослушной траве дотянуться до всё ещё целых, хоть и пыльных, но и на вид мягких боков. И так до самого плетня.

— Там погром... — сказал он, едва дойдя. — Давно никем не тронутый.

— И что? Ты прибрался, теперь мусор выносишь? — заржал Антон.

Парень помолчал, сверля взглядом брата и, выдохнув, сказал:

— Возьми, я перелезу.

Тоха взял, но чемодан сразу же приземлился в пыльную траву у тропинки.

— Лезь давай.

Девушка от такого диалога снова напряглась. Нет. Он нормальный только когда молчит, а так придурок придурком. Да и Денис-не-Денис теперь непонятно кто.

Однако, сказанное парнем немного ее успокоило в мысли, что она не сошла с ума и все действительно происходит как происходит. С другой стороны, абсурд и нереальность зашкаливали.

Так. Сейчас они пойдут в деревню и все прояснится. “Что, блин, прояснится, Юль?” Дом открыт, разграблен, бабули нет.

Она снуло брела за парнями по тропинке.

— Стойте. Стойте. Почему мы здесь пошли, а не по улице? Так. Погодите.

Она забрала у Дениса ручку чемодана и села над ним, копаясь в вещах. Так. Паспорт в секретном кармашке, немного денег, телефон.

— Отвернитесь оба.

Она достала мятую рубашку и длинные спортивные штаны, поморщилась от застарелого запаха ткани. Несмотря на жару изрезанные травой ноги саднило и хотелось это прекратить.

Отвернулись оба, хотя Тоха не сразу, а после упрекающего "тебя ж как человека просили".

Однако вопрос по поводу выбора окольного пути повис в воздухе.

— Тох, а и правда. Почему?

— Да кто ж лишних вопросов не задаст? — тихо вопросом на вопрос ответил тот и дернул брата чуть вперед по тропе. — Ведём девчонку, всю в ссадинах, с чемоданом. А расскажи кому, хрен поверят же!

— Но нам... Ей смогут помочь. Давно бы уже позвонили в полицию!

— Ш-ш-ш... — голос стал совсем тихим, чтобы до девушки не доносился. — Не надо нам никуда звонить. Я ж тебе говорил, заткнуться и наблюдать? Вот то-то.

— Идиот, — сухо, сквозь зубы процедил Денис. — Тебе не помочь, а <...> думать только!

— Ш-ш-ш!

И чтобы подкрепить "Ш-ш-ш", Тоха, мельком обернувшись на девушку, убедиться, не смотрит ли, приложил кулак к лицу брата так, чтобы у последнего отбило любое желание спорить.

Юлька уже поддела штаны и поспешно выворачивалась из сарафана, плечо болело и прикосновения лямки заставляли шипеть и не торопиться.

Повышенные тона совпали с моментом, когда она уже почти выпростала руки из ткани. Она обернулась и застыла, глядя на отшатнувшегося Дениса и ухмыляющегося Тоху.

Парень так и остался спиной к девушке, не выражая реакции на ситуацию. Но судя по сжатым кулакам внутри кипело.

— Ты как хочешь, но я сворачиваю на улицу. Не время для твоих... Изысканий.

— Прибью нахрен.

— Плевать.

Тоха снова обернулся, отвлекаясь от перешёптываний.

В два шага девушка подскочила и развернула Дениса к себе, осмотрела.

— Господи... Больно? — кончики пальцев потянулись к незамеченному раньше синяку на скуле, но не дотронулись. — У тебя тут ссадина, кровь засохла. Погоди, вот. Держи.

Она приложила белую ткань к ране и в ярости обернулась к Антону.

— Чего ты бьешь его все время?! Самооценка низкая? Или... <...> короткий? — потом снова повернулась к Денису. — А ты?! Да ответь ему, оруженосец хренов! Знаете, что...

Она оттолкнула Антона, вернулась к чемодану, подняла рубашку.

— Идите вы лесом оба. Придурки. Сама разберусь.

Растолкав по карманам ценное, она прихватила еще толстовку, пнула раздраженно чемодан и мимо парней скользнула по тропе, благо дорога вот она, рукой подать. Ей сейчас не до того, чтобы разбираться в их идиотизме. Видимо, это у них семейное.

Вслед девушке могло донестись разве что злобное "Доволен?!"

Но ударов больше слышно не было. Удара...

Глава 3

III.

...

Чёрт с ними, пусть там сами. Юлька шла по дороге быстро, но при подходе к домам ее шаг замедлился, она оглянулась на огороды, сбегающие вниз. А потом снова на улицу, единственную асфальтированную в энном году, еще до ее рождения. И спина взопрела мгновенно. На улице не было никого. Ни кур, ни гусей, не лежал в тени единственный на всю деревню мерин Обелиск... Окна домов слепо и безразлично смотрели на девушку.

— Это какой-то сон... Я сплю. Ну да, там на берегу, меня разморило, тепловой удар и я сплю.

Однако и плечо и ноги саднило вполне натурально, а не как во сне.

Юлька медленно двинулась вперед как зачарованная. Она не позвонит родителям... Здесь нет полиции... Здесь только она и два придурка, один озабоченный, второй заторможенный.

Подожди, Юль, ведь тут же есть соседняя деревня. Но под ложечкой сосало предчувствие, что...

...

Тоха завалился домой в явно нетрезвом состоянии. Со стандартным "Я дома" сразу полез на чердак, не задаваясь лишними вопросами. Здесь, на чердаке, было его, лично его, логово.

— Опять этот придурок вещи покидал мои!

Он стянул футболку и, вытерев о нее руки и лицо, бросил в корзину. Точнее, в то, что от неё осталось. Зрелище казалось со стороны постапокалиптической картиной, но белокурый привык к таким условиям. Тем более, что выбор был невелик – либо пускать брата, чтобы прибирался, либо убираться самому. А Денису сюда нельзя.

— Сука! Ничего, я ее еще поймаю.

В тихом доме его болтовня тонула в безмолвии стен. Но парень решил, что сейчас дед снова подкатится на коляске и будет долбить клюкой в потолок, потому на опережение промысла, как ему казалось, громко:

— Звиняй, дед, я не... Это... Не специально, короче.

За пыльным, тысячи лет, наверное, не видавшем тряпки окном шарик солнца не торопясь скатывался за крыши домов и кроны деревьев. И вскоре единственным звуковым сопровождением на захламленном чердаке остался ужасный храп. Ни пения птиц, ни других привычных для этого места звуков. Только храп.

...

Юлька бездумно бродила по деревне, заглянула в несколько домов. Никого, ни одной живой души. Ей стало жутко и во всех следах она видела только ту облезлую неприятно пахнущую тварь. Поэтому она вооружилась подобранной в одном из дворов ржавой железякой.

Теперь она жалела, что бросила парней, но и возвращаться было страшно и скорее всего бесполезно.

А вооружившись, она пошла к приземистому домику сельсовета, утопленному в высоких голубых елях. То, что электричества нигде нет, она уже поняла, но может у них есть... что? Стационарный телефон с диском? Господи.

Сельсовет, как ни странно, был заперт на засов, решетки на окнах не оставляли шанса пробраться внутрь.

И что делать?

В ветвях ели что-то застрекотало и Юлька громко вскрикнула. Ей показалось, что там мелькнули круглые глаза.

Солнце уже давно перекатило за полдень, скорее было ближе к четырём.

Девушка опустилась на скамейку перед сельсоветом и тупо смотрела на улицу, на старую "Волгу"... Как ей раньше в голову не пришло, но надежда погасла так же быстро как и появилась. Изодранные в клочья шины не оставляли шансов.

...

Существо сидело в углу за корзиной и, не мигая, принюхивалось. Не заяц, скорее уродливая обезьяна. Человек на раскладушке был большой и пах невыразимо сладостно. Через минуту за корзиной никого не было.

...

Про таких, как Денис говорят "в рубашке родился". На улице давно стемнело и парень сразу не понял, что его глаза уже достаточно широко открыты. Голова невыносимо кружилась, звенела. Он нащупал рукой бок и пожалел о содеянном мгновенно. Боль яркой алой вспышкой ослепила глаза и парень едва сдержался, чтобы не заорать. Зато теперь он вспомнил, как здесь оказался.

...

Нож-бабочка, что всегда был у Тохи с собой мелькнул невообразимо быстро и Денис отчётливо слышал, как лезвие царапает кость, уже разорвав мягкие ткани. Боль была адской, невыносимой и последнее, что успел подумать парень, теряя сознание это всего два слова – "Прости, Юля".

Тоха смотрел за действием словно во сне, с туповатой улыбкой, что ещё не успела стереться с лица. Когда же брат упал, Антон вытер лезвие ножа и, сложив, засунул обратно. Оглянувшись на безмолвье, светловолосый встал, почесал затылок и, не долго думая, отволок брата в заросли травы. К утру следов точно никто не найдёт, а единственный возможный свидетель давно ушёл.

— Я ж тебя предупредил, приёмыш. А ты не слушал. Вот и лежи теперь. Всем селом тебя поищем и не найдём.

Дурацкий смешок подвёл черту к содеянному и Антон отправился в своё секретное место. Кто подумает что-либо искать у окаменевшего дуба, да ещё глубоко в дупле?

— А у меня там дедов самогон.

Сам с собой разговор не клеился, потому, приняв более непринуждённый вид, парень пошёл напевая “Сектор Газа”.

— Кровь, кровь, моя грязная кровь, напившись крови моей, дохнет комар! Грязная кровь, откуда чистой ей быть, ведь сорок лет я каждый вечер бухал...

...

Денису едва удалось подняться. Его колотил озноб несмотря на теплый вечер и немели руки, губы, ноги. Ну конечно, крови-то потерял… Нужно было что-то делать, но... Так. Перво-наперво рана. Промыть нечем... Хорошо, что лезвие короткое оказалось, нож скользнул по ребрам.

Футболка из грязной тряпки превратилась в не менее "чистый" бандаж. Благо, в техникуме их учили накладывать повязки правильно, а не как в автошколе. Через время и палец, искусанный ради тишины, повязка была на месте. Звон в голове, увы, никуда не делся, но к этому всему добавилось ещё одно — во рту была пустыня. Жутко. Жутко хотелось пить.

На пошатывающихся ногах он двинулся в сторону фельдшерского пункта. Жаль, что тот находился относительно далековато от этого места. Денис так и подумал, издеваясь над собой: “Относительно далековато…” А с его состоянием... Смешно было измерять расстояние своим состоянием. Зато можно быть уверенным, что Антон сейчас точно не появится в округе. Если у него хоть капля мозгов осталась. Заявить на него? Родителей жалко… Сволочь…

...

Вечерело. Солнце еще не совсем упало за дальний лесок на пригорке, росший по другую сторону реки, что огибала деревушку чуть ли не полным кругом. Но свет уже был рассеянный, приятный, каким бывает он летними теплыми вечерами после схлынувшей жары.

В грязные стекла билась назойливо жирная муха и внезапно замолкла, схваченная молниеносной лапой.

Они сидели вокруг раскладушки и глядели, то на храпящего Антона, то друг на друга. Серые, скользко блестящие, с выпирающими уродливым каркасом суставчатых рёбер. Передние длинные резцы, из-за чего Юлька сравнила существо с дохлым зайцем, выпирали под углом к челюсти. Нижняя была шире, массивнее. Круглые блюдцевидные глаза чуть мерцали как у кошек. Отвратительного вида передние лапки напоминали карикатурные человеческие руки, если бы не лезвия когтей.

Одно из существ потянулось медленно, поводя носом, к грязной пятке.

...

Она впадала в панику. Запрещала себе, но не могла перестать дрожать внутри. Рассудок говорил, что нужно успокоиться, сосредоточиться, рот требовал хоть глотка воды, постоянно пересыхая. А тело продолжало дрожать крупной дрожью несмотря на тепло и накинутую толстовку.

Юлька давно перебралась в стоящее неподалеку бетонное зданьице магазина. Однако ничего путевого там не нашла. Вид валяющихся повсюду купюр и монет отчего-то подействовал на нее еще более угнетающе. Продуктов не было совсем, а валяющиеся тут банки из под консервов были вскрыты самым варварским способом. Она не хотела думать, что теми же когтями, что оставили отметины у нее на плече. Если это так, то...

Плечо горело нестерпимо, наверное туда попала инфекция и девушка безнадежно искала хоть что-то, напоминающее антисептик.

...

Дениса почуяли не сразу. Ветер был в другую сторону, но разведчик, маленький, тот самый, спугнутый Юлькой, теперь с наслаждением лизал место, где лежал парень, запоминая запах и вкус.

Денис уже брел по центральной дороге, когда со стороны огородов раздалось странное прерывистое верещание.

...

Почувствовав сквозь сон щекотку, Тоха рефлекторно, со всей силы пнул пяткой другой ноги и прошипел полусонное "пшлнх". Но глаза понемногу начали открываться от вяло текущих мыслей.

— Денис? Дед?

Пьяный взгляд искал в темноте, но видел мало.

Вместо ответа в икру впились острые зубы, и в руку повыше локтя, и скользнули по другой, промахнувшись, когда Тоха рефлекторно дернулся сбивая ногой неведомого врага.

Одна из тварей прерывисто заверещала.

...

Денис встрепенулся, чуть не свалился с ног, услышав верещание.

— Ать...Чьорт...

Неужто та жуть, о которой говорила Юля вчера? Вчера ли? А ведь у меня даже палки нет! Взгляд встревоженно заметался в поисках укрытия или оружия. И, если с первым мог справится любой дом, то со вторым было проблематичнее... Парень решил ускорить шаг, подобрав первую попавшуюся занозистую палку. Недалеко от сельсовета находилась заветная цель, а там ему помогут. Ну или вызовут полицию, пока он будет ломиться в двери к фельдшеру. Хоть рану-то обработать должны?..

И тут до Дениса начало доходить, что света нет нигде, хотя полоска зари еще мелькала между домами. Вечер? Ночь? Раннее утро? Но ни одной собаки, ни петуха, ни мычания, ни пьяной песни. Тишина как на кладбище. Только еще тише, на кладбище хоть птички поют.

Они уже взяли след, твари покрупнее, и разведчик вел их уверенно по свежему запаху. Они скоро догонят. Существа скользили по обочинам в траве, вдоль заборов, не показываясь на глаза человеку.

...

Стемнело, а девушка сидела в углу магазина, прижав к себе железяку. Она боялась пошевелиться, хотя и заперла дверь, а на окнах красовались все те же решетки, Юлька не чувствовала себя в безопасности. Она слышала далекое стрекотание где-то на улице...

Боль мало способствовала здравым и собранным мыслям. И, что было хуже всего, у девушки поднималась температура.

...

Денис пытался идти быстрее. Но ключевое слово здесь – пытался. Атмосфера угнетала и не добавляла надежды на помощь в конце пути, потому он свернул в первое попавшееся здание.

— Закрыто! — слабый удар по двери и не слабое разочарование. Ну да, а чего он ещё хотел?

...

Антон заверещал в ответ и принялся размахивать схваченным с "прикроватного столика", коим служила табуретка, ножом-бабочкой. Наугад, наотмашь и стараясь быстро дойти до заваленной хламом дверцы напротив окошка. Он мучительно пытался вспомнить, видел ли на ней засов снаружи.

Вцепившаяся в плечо тварь повисла тряпкой на руке, но весомой, килограммов на шесть-семь. И она крайне затрудняла продвижение. Тоху обдало мерзкой слизью, от запаха которой заслезились глаза, обожгло кожу, и это сделало его гораздо трезвее, чем он был.

Твари кидались все вместе, будто повинуясь единой команде, и отлетали, стрекоча, мелькали фосфорические глаза отражая заглянувшую в мутное оконце полную луну.

Теперь Тоха видел силуэты, но все еще не мог понять, что это, однако животный инстинкт требовал бежать, а не разбираться.

...

Они понемногу подбирались к Денису, почти бесшумно перемещаясь по ветвям елей у сельсовета, и дальше по ясеням.

Однако разведчик учуял еще кое-что... Дневной запах. Он спрыгнул с дерева, и, держась в тенях пошел за ним. Маленький и любопытный.

...

Лунный свет делал ночь снаружи еще более жуткой, и в этом свете Юлька сначала услышала скрежет когтей по металлу, а потом в прутьях решетки появилось оно.

...

Площадь между сельсоветом и магазином прорезал пронзительный женский вопль. Раздался звук металла о металл, с елей схлынуло не менее десятка тварей, помчавшихся на крик.

...

И инстинкту он повиновался, как позволяло едва поднявшееся тело. Волны адреналина били в голову, а сам Тоха – ножом. В тварь, повисшую на руке и в тех, что пытались его настигнуть. До тех пор, пока хлипкая преграда за спиной не вывалилась во двор и белокурый с грохотом приземлился на спину. Хорошо, что Денис сена заготовил как раз под этим местом. Как чуял, гад. Теперь задача была выбраться и бежать...

...

— Дьявол... Юля!

Денис был уверен в том, что это именно она, ведь никого больше в округе не было. В руках появился какой-то камень, а ноги уже несли полуживое тело на звуки. Только на пути он задался вопросом, что делать дальше. Но магазин был уже близко, а тварей много. Камень полетел в их сторону, а парень двинулся к черному выходу, надеясь, что он будет открыт.

— Эй, скоты! А ну, поймайте!

Крик вышел больше как жалоба и деловое предложение, нежели угроза и попытка привлечь внимание. Но вот уже дверь и сейчас он узнает, закроется он за ней или она для него...

...

Арматурина продолжала бить и бить о решётку, хотя существо уже не дергалось так мерзко, а просто повисло между прутьями.

И девушка, опустив свое оружие, невольно глянула на улицу.

Они бежали на звуки борьбы, и их было слишком много. Решетки при разбитых стеклах никак не могли задержать тварей.

Снова ощущая нехватку кислорода, с пламенеющей головой, Юлька перехватила железку и начала отступать в свой угол.

Главное не садится. Пока она не садится, они до нее не доберутся. Ей показалось, что она услышала чей-то голос. Несколько тварей спрыгнули с окон обратно на улицу, но другие...Юлька выставила арматурину вперёд.

Господи... это просто сон, пожалуйста, пусть это будет только сон.

...

За Денисом сорвались и те, кто еще прятался в тенях. В лунном свете мелькали быстрые прыгающие силуэты.

Они были уже совсем рядом, когда парень рванул на себя дверь подсобки и та, скрипнув петлями тяжело поддалась навстречу.

Первый атакующий полетел на спину парня, когти вонзились в плечи.

...

Тоха с отвращением оторвал от руки склизкую, холодную как лягушка, гадину. Остальные твари не решились прыгнуть за ним, однако ждать, пока они спустятся, не имело смысла.

Икру и руку жгло огнем, но они пока не онемели и на том спасибо. Луна высветила силуэты курятника и забора. Из-за дома послышался призывный стрекот.

...

Зашипев, Денис захлопнул с грохотом дверь, на автомате защелкнул щеколду и тут же стащил вперёд, бросил перед собой зловонную тварь, втоптав то ли её хребет, то ли шею в пол. До хруста. Адреналин бил в уши и не время было останавливаться. У замка двери было не много шансов, а был бы ключ, можно было запереть. Но дверь в складском помещении, как успел он заметить в отблесках сумрака со двора, уже имела более надёжный и в то же время простой замок. Пока его не беспокоило даже жжение в плечах, он рванул к двери и провернул замок несколько раз для надежности. По другую сторону он заметил ещё одну дверь, видимо, в "торговый зал", и за ней слышалась возня. Там точно Юля!

Наугад, в полном мраке, натыкаясь на мусор и ящики, Денис уперся в стену, нашел ручку. Дверь распахнулась вместе со звуком его голоса.

— Юля! Сюда!

Глава 4

IV.

...

— Это чё ещё за <...>?! — в ответ на стрекот возмутился Антон. — Ну вас всех, я сваливаю.

Куда сваливать, он ещё не решил. Однако немалое количество знакомых давало надежду, что его приютят где-нибудь, защитив от нападок деда. Или брата. Кто знает, кто хотел на него расправу напустить?

Мысли быстро мелькали в голове, но Тоха был быстрее. Ноги несли его к Алёнке – местной блондинистой красотке, которой не повезло с ним встретиться поздно вечером недели три назад. И даже в этот момент в памяти парня всплыли её аппетитные...

Улица вокруг была темна и нема. А где все электричество? Опять на ночь отключили что ли?

...

Юлька была зажата в углу между стеной и окном. Ей это давало некоторое преимущество в том, чтобы видеть нападающих, и ее железка то и дело задевала решетку. Она не столько била, сколько суматошно махала перед собой, и твари опасались подходить слишком близко, но медленно продолжали наступать.

Пока кто-то из них не догадался, взобравшись по решетке, фантастическим образом ловко зацепиться за подвес для штор. Самих полотнищ не было, но расстояние от края металлической перекладины, как назло старой и прочной, оказалось невелико для прыжка твари сверху.

И пусть ее нанизало на арматуру, но Юлька подняла руки, чем воспользовались остальные. Она дико и коротко закричала, когда дверь в подсобку распахнулась.

— По...моги...

...

Антон своим звериным чутьем, какое часто бывает у примитивных мерзавцев, ощущал погоню за спиной. Он бежал, петляя как заяц, перепрыгивая невысокие заборчики из штакетника, краем сознания отмечая, что собак-то тоже нет.

Алёнкин дом, большой и кирпичный, стоял посреди деревни. Ее отец как раз и держал тот самый сельский магазин и, скупая излишки овощей у соседей, возил продавать их в город. Купец жил широко, основательно, и жена, и дочь тоже подходили под эти характеристики. Состоятельная семья, хоть и не слишком радовалась внезапному дочкиному кавалеру, но всё ж не мешала. А ну как и правда в город возьмет замуж?

Теперь этот дом за высоким забором был так же тих и тёмен как остальные.

Ворота распахнуты настежь, будто кто-то покидал его в спешке.

...

Парень, не глядя, сорвал едва державшуюся перекладину разбитой витрины и двинулся навстречу, то ли спасая от жути девушку, то ли решив оказаться под напором чудищ вместе с ней. Первые пару ударов перекладина выдержала, стойко откинув тварей в сторону, но не нанеся особого вреда, но на третьей выяснилось, что железка не особенно прочная. Зато теперь ею можно было проткнуть кого угодно. До Юльки оставалось всего несколько шагов...

...

Антон, не оглядываясь, на полном ходу влетел в закрытую к его удивлению дверь. Но, на счастье, тут же вспомнил, что по ночам проникал в дом и так, через открытый гараж, где так же была дверь в дом. Рванув туда, чуть ли не снеся плечом ворота, он с остервенением дёрнул дверь на себя и закрыл за собой.

— Алёна, там <...>! Тащи ружьё, на <...>!

Но дом ответил мертвенной тишиной. Даже вечное тиканье старых часов не нарушало тишину. Тут и у разошедшегося было в раже погони Антона ухнуло сердце. Что делать? Ружье же! Её батя хранил ствол у себя в кабинете, а там же и патроны. Нужно туда! Заперев за собой, он с трудом оторвался от дверной ручки и двинулся во тьму дома...

...

Перед глазами девушки плыли алые пятна, руки с отягщенным оружием упали и, пока Денис отфутболивал отвлекшихся тварей, она слабеющими руками пыталась освободить арматурину от тяжелой тушки. В нос ударило зловоние, но она умудрилась вытянуть свою железку и тут же ткнуть в морду с ощеренной пастью.

— Денис! — Юлька взвизгнула и чуть не заехала парню по плечу, толкая очередного хищника.

А на оконную решетку с улицы заползали следующие каким-то нескончаемым потоком.

Скользнуть вдоль стены, к прилавку, дальше в спасительную дверь, откуда появился Денис. Еще шаг, и еще...

...

Под ногами валялся какой-то мусор, шмотье, посуда. Икра начала гореть так, что Антон уже не мог игнорировать боль и сдавленно с силой выдыхал.

В кабинете везде были разбросаны бумаги, он это видел в лунном свете, падающем косо на пол, видел разодранную когтями мягкую мебель.

Ружьё, обычно хранившееся в шкафу нашлось не сразу, оно валялось под диваном, на удивление – целое.

За окном мелькнула тень и Антон услышал приглушенное верещание во дворе.

Твари снова собрались в круг, словно обсуждая план его поимки. Они раскачивались, приподнимаясь на задних лапах и в один момент прыснули в стороны, растворившись в тенях.

Сердце стукнуло, замерло, и где-то в темноте дома тоже что-то стукнуло и покатилось по полу.

...

Денис, не жалея сил и оружия, не подпускал к ним странную животину. Ещё шаг и парочка оказалась в относительно надёжном укрытии, куда тварям попасть, казалось, много крат сложнее.

Он тяжело дышал, сползая по двери.

— Как ты? Ранена?

...

— Ш-ш-ш, с-сука! — через зубы цедил Антон при каждом шаге, но теперь он чувствовал себя властителем мира. Держа в руках и поглаживая ствол ружья, он искал глазами патроны. Судорожно, стараясь не обращать внимания на шумы в доме, шарил в полках стола. В распахнутом сейфе в коробке оставалось два патрона. Смех! Для восьмизарядного ружья два патрона – пыль. Но делать нечего, на безрыбье и рак рыба, Антон загнал находку в продольный магазин и взвёл затвор.

— Ну иди сюда, козлина, я тебя со свинцом познакомлю!

...

В подсобке было темно, хоть глаз выколи. Снаружи слышалось цоканье и царапанье когтей.

Юлька дрожа приникла к парню, не понимая, что делает ему больно, и разрыдалась.

— Что это, блин, такое?! Где все-е-е...

Руки у нее тряслись и даже через одежду Денис мог чувствовать жар.

— Плечо... — она безуспешно пыталась показать в полной темноте воспаленные царапины. — Господи... Денис... Никого нет...

И дыхание ее тоже обожгло парня лихорадочно горячим.

...

Отступая к окну, он наткнулся на что-то...

Длинный охотничий нож Алёнкиного отца, которым тот вскрывал корреспонденцию, полагая, что это придает ему хищного шика.

Когти скользили по дереву перил и ступеням, еле слышно цокали по полу. Твари знали, где он прячется.

Антон выглянул осторожно во двор. Никого. Окно было расположено на высоте полутора метров от земли, но под ним буйствовал давно никем не обрезаемый шиповник.

Стук когтей раздался совсем близко и две твари медленно просочились в кабинет, застыли, поводя безобразными мятыми ноздрями.

...

Превозмогая боль, Денис приобнял Юлю.

— Никого... Тише, всё в порядке... Будет.

Свободной рукой оторвав неровный лоскут ткани от своей футболки, он вложил его девушке в руку, едва нащупав.

— Надо замотать... Может, здесь ещё есть водка? Мотай, я попробую нащупать.

Понимая, что у девушки жар и медлить нельзя, он встал и принялся двигаться вдоль стен, стараясь нащупать стеллажи или коробки, а затем, если попадётся, содержимое.

— Не будет... — Юлька мотнула головой.

Пальцы парня нащупывали какие-то смятые упаковки, консервные банки, коробки, всё пустое, абсолютно всё. И это было странно и непонятно. Под ногами хрустнуло. Осколки банок, бутылок... Пустые.

Юлька сидела, привалившись к двери, не замечая уже скребущих по ту сторону лап. Боль в руке и голове пульсировала и было даже отчасти приятно сидеть вот так, неподвижно прислонясь к прохладной поверхности. Лоскут так и остался в руке.

— Не надо, — сказала она сиплым после плача голосом. — Ты не найдёшь.

И она попыталась рассказать, что днем, заходя в дома, обнаружила одну странность: отсутствие продуктов, даже сыпучих, вроде соли. И множество пустой тары.

— Посмотреть бы еще бабкин погреб, — слабо усмехнулась девушка. — Но, думаю, и там пусто…

...

— О, ништяк! — Довольно воскликнул Антон, но тут же осадил свой пыл. Две морды в дверном проёме тут же встретились с дулом гладкоствола.

— Ща вы сдохнет, мрази! — прошипел, одновременно нажимая на курок.

Но... Щелчок сухо отозвался в тишине. Отсыревший порох не загорелся и положение резко ухудшилось.

— <...>!

В сердцах он дёрнул затвор и бесполезный патрон клацнул о пол, откатившись в сторону.

Раздавшийся звук был отдаленно похож на смех, так смеется наверное гиена, созывая родичей на пир.

Тоха даже не понял, что это он смеется, а твари тихо верещат и сверлят его глазами-блюдцами. Они как по команде разделились и пошли широкой дугой к вжавшемуся в стену возле окна парню. Стреляй он, нужно было бы выбрать только одну.

В их неторопливом перемещении было что-то жуткое и гипнотизирующее.

С проема двери свесилась еще одна морда, шлепнулась на пол, за ней другая.

Тоха уже чувствовал их омерзительный запах.

...

Денис вздохнул. Тяжело, глубоко выдохнул и так же, на ощупь, двинулся в обратный путь, ближе к девушке. Сел, приник к прохладной двери.

— Проклятье... Ничего, мы живы, выберемся. Там, глядишь, чего придумаем, — нарочито твердым и утвердительным голосом сказал он, чувствуя, как адреналин отпускает и силы стремительно покидают его.

...

Но нож, практически под рукой ещё давал надежды. Выбрав одну тварь, вжав курок, он тут же бросил ружьё во вторую и поднял нож, отходя ближе к окну.

В воздухе повисли клубы дыма, в ушах зазвенело, ружьё, звякнув, упало рядом с той тварью. Что же теперь? Даже если нога была в порядке, приземление в кусты шиповника не сулило ничего хорошего. В окно и выше? А потом? Мысли ворохом клубились, словно пороховой дым, но ни одной верной не находилось.

...

Некоторое время они сидели молча, слушая звуки за обеими дверями. Те становились тише. Рука Юльки нашла пальцы парня и слабо их пожала, осталась там же.

— Если выживем... Они боятся солнца, — в горле совсем пересохло и девушка закашлялась. — Если выживем до утра. У меня... сепсис от тех царапин. Не знаю, сколько я продержусь. Даже если до утра, вряд ли смогу выйти отсюда. Меня сожрут уже дохлой...

Она было засмеялась, но тут же снова поперхнулась, повернулась неловко, задев повязку на Денисе. Он зашипел и Юлька отдернула руку.

— Это... что? — кончики пальцев ее были влажными. — Ты...

...

Это были последние секунды медлительности существ. Вопль той, которой оторвало конечность выстрелом, словно разбудил их.

На Тоху бросились сразу несколько зверюг. Кто-то напоролся на нож, а кто-то впился лезвиями когтей в бок.

...

—Тоха, — глухо отозвался парень. — Не падай духом, выживем. И сепсис сможем одолеть. Никто тебя не сожрёт.

Хоть он и старался выглядеть убедительным, сохранять твердость в голосе, но губы слушались всё хуже, немели пальцы, жутко хотелось пить и спать.

— Нельзя сдаваться.

...

— А, с-сука! — заорал как резанный Антон и моментально ответил уже своим лезвием, чуть ли не отсекая голову твари. Он едва устоял, качаясь от боли и ещё не до конца выветрившегося хмеля. Бежать отсюда было поздно.

— <...> вам, а не я, уроды!

И со звоном стекла он приземлился пятой точкой на подоконник. Окно оказалось много крепче, чем рассчитывал Антон.

Пропуская через зубы весь матерный запас, не такой уж многообразный, он повторял попытки, размахивая перед собой ножом, пока не вывалился как мешок из окна.

...

Это ему только казалось, что он говорит твердо и убедительно, но девушка уже едва различала его слова. В темноте не было видно, но она отчетливо представляла себе каким жалким зрелищем они оба сейчас являются.

— Это... из-за меня? Прости, — прозвучало смешно и глупо, неуместно, но она цеплялась за крохотные искорки разума, утопая в алых кругах перед глазами. — Не засыпай, Денис... Не оставляй меня. Ну же...

Юлька попыталась сесть удобнее, но тело уже становилось ватным.

— Почему он тебя так ненавидит?

...

Вопль, который огласил окрестности, наверное был слышен до самой реки, если бы было кому услышать.

Шиповник вонзился в тело сотнями жал.

Одна из тварей, самая крупная, сидела и смотрела на корчащегося Антона, не торопясь прыгать за ним. И если бы он что-то сейчас соображал, то содрогнулся бы от оскала, смахивающего на чудовищную гротескную улыбку.

...

Денису хотелось улыбнуться. Но получилось или нет, он и сам не понял.

— Брось. Ты не при чём. Ненавидит... Потому, что я приемный? Он думает, что родители его порицают на моём фоне... Но это не так...

Парень делал ощутимые перерывы между словами, но старался не замолкать, делая следующий вдох.

— Нас отправляют сюда каждое лето, чтобы мы помогали дедушке на каникулах, но. Да. Тоха только отдыхает и пьет, пока нет контроля. А дед — инвалид, не знает, что творится на чердаке, где брат устроил свою комнату...

Юлька не уловила логики, но в ее состоянии это и не требовалось.

— Отправляли, оруженосец... И меня... как видишь... один раз. Ну... инлит не придется пересдавать, — Юлька снова попыталась смеяться.

Плечо горело, но боли уже почти не осталось, и почему-то начало зудеть. Она поднесла руку и неосознанно почесала, толстовка моментально промокла и девушка задушено вскрикнула. Ей показалось... ну да, наверное там просто нарыв лопнул, ей показалось, что от плеча отделился кусок плоти и скользнул в рукав, потом полилось что-то липкое теплое...

От ужаса в мозгу все прояснилось, отодвинув на мгновение бешеную температуру.

...

Но Антон пока не замечал опасности, матерясь от боли. Ещё несколько движений, парню удалось встать и с некоторым облегчением обнаружить, что нож остался в руках.

Они провожали взглядом парня, отступающего обратно к воротам. Лишь чуть привставая на задних лапах, но не бросаясь в погоню, сидели на окне, на крыльце, на крыше.

Укушенные нога и рука пылали и отекли, бок, разодранный когтями, кровил.

Но парень отступал, огрызаясь лезвием ножа. Стиснув зубы, шипя то ли на тварей, то ли от боли, то ли всё вместе. Оставалось одно место, где был шанс на что-то надеяться. Знакомый, один из участковых, точно должен быть на месте. Точно поможет. Только бы до участка дойти бы.

...

— Что случилось?

Скорее почувствовав, чем поняв, обеспокоился Денис.

Юлька попыталась отодвинуться. К общему хреновому состоянию добавилась тошнота.

— Не... не трогай меня... — пробормотала она.

Вспышками в голове отдавались образы заброшенных со всем добром домов, огородов, сараев, покореженных машин. Ни следа засохшей крови, ни одной косточки...

Ужас теперь захлестывал ее полностью. Где-то глубоко внутри она уже осознала...

Рука шарила по полу вокруг, ища арматурину. Найдя, она вцепилась в нее изо всех сил и попыталась поднять ставшую стокилограммовой железяку. Та противно проскользила по полу.

Денис почувствовал как Юлька слабо пихает ему это орудие в руку.

— Ору... жено... сец... — слова выходили плохо, девушка поднесла руку ко лбу и почувствовала липкую испарину или... — Они... все... здесь. И я... тоже скоро... Ты должен... Я не хочу. Не хочу быть...

Истерическое рыдание сотрясло девушку. А потом ее скрутил приступ кашля. Денис не мог видеть в полной темноте, и это было сейчас благословением.

...

Твари шли осторожно, не приближались, но сопровождали, скользя вдоль заборов.

Луна скатилась за дальний лесок, но звезды все еще мерцали, наверное время было уже часа три–полчетвертого. Скоро должны заорать первые петухи.

Тоха подволакивал ногу и плелся. Благо идти всего ничего, три дома до поворота, и вот он сельмаг, администрация, фельдшерский пункт и полицейский участок рядом с ним.

...

— Не думай даже...

Арматурина же переползла за спину, когда до парня дошло, о чём говорит Юля. Нет уж.

— У меня никого, кроме тебя не осталось, а ты хочешь... Такое...

Адреналин снова ударился в виски. Он пнул железку куда-то в невидимую тьму и нащупал руки девушки, сжал ладони. Если она права, то это ждёт их обоих и он не намерен остаться тем, кто будет в бессознательном состоянии... Стоп, нет. Не думать об этом.

...

Попутно Тоха осыпал тварей матом, даже не замечая, что их пыл спал. Шаг за шагом он приближался к цели. К закрытому на все замки участку, к новым проблемам. Жгучие раны только усугубили восприятие реальности и Тоха просто сел. Сел у закрытой в небольшом углублении двери и выставил нож вперёд, готовясь принять любое нападение.

Но твари были не слишком аккуратны. Настолько, что шуршание в сельмаге стало явным даже для него.

Метнувшиеся было к нему от магазина мелкие чудища замерли, принюхиваясь к тяжелому запаху крови и еще чему-то.

Дверь за спиной невежливо напомнила обо всех застрявших в теле занозах.

Икра опухла так, словно Тоха вколол туда литр синтола. Он взопрел и пот тек с него градом, застилая глаза. В голове горячо пульсировало. Твари сели буквально в метре, полукругом.

...

— Меня недолго... осталось, — резко обессилев, прошептала она. — Тебя успели?..

Думать о том, что и почему случилось в Родионовке не было ни сил ни смысла.

Рука ее была горячей и липкой.

— Тоже... — почти шёпотом отозвался парень. Он не отпускал рук девушки, едва дышал.

— Горячая... Компресс бы...

Но где его взять, конечно, не понятно. Хоть чем-нибудь желая помочь, он дул на неё при каждом выдохе. Не зная, куда, но в надежде, что это поможет.

— Мы же спим, Денис? — вяло спросила. — Почему мы?

Возня за дверями вовсе прекратилась и это пугало еще больше. Ребята не могли определить, сколько они тут сидят, полчаса, час, два?

Девушка закрыла глаза и ушей Дениса достиг шепот, похожий на заунывную песенку:

— В полдень к речке не ходи,

Лихо в речке не буди...

Солнце в очи не пускай,

В зелен омут не ныряй...

В вечеру в избе сиди,

На гулянье не ходи...

Водяницы-водянки,

В ночь выходят из реки.

Ловят глупых там и тут,

В омут темный волокут...

Солнца круг и круг луны,

Станешь скоро как они...

Юльке трудно было говорить, горло отекло и она дышала едва-едва. Ее ладонь в руках Дениса становилась словно пухлее от застоя жидкости. А у него самого продранную спину начало покалывать и опираться на нее стало больно.

Губы девушки шевельнулись.

— Да...вай... выйдем... Уже... не... не трон... ут...

Под толстовкой плечо расползалось, и это было совсем не больно, мертвая отжившая плоть. Гораздо больнее были спазмы внутри, словно внутренности скручивали в жгут, и жуткая ломота в уплотняющихся костях.

...

Антон, шипя, что-то бурча, угрожающе тыкал в сторону каждой твари, словно представляя, что уже поразил каждую ещё до подхода.

Твари не пугались, знали, что успеют удрать, если Тоха вдруг соберется броситься на них. Они чего-то ждали, собираясь на площади.

Покусанная рука висела плетью вдоль тела. И уже почти ничего не чувствовала, хотя Антон попытался выдергивать из нее шипы. Делал он это потому, что в голову накатывало безумное желание свалиться и заснуть несмотря на опасность.

...

Денис отозвался не сразу, внезапно распознав слова припевки, замер, прислушался.

— Да... Выйдем.

Одна рука осталась держать руку Юли, второй он нащупывал щеколду.

Дверь открылась, впуская сумрак, озаряя бумажно-белое лицо Дениса и...

...

Но помогало это слабо. Глаза закрывались и все перед ними плыло. Тогда Тоха встал. Осмелев, начал приближаться к тварям, выставив перед собой нож.

— Брысссь, тваррри!

…

Воздух, пахнувший снаружи, показался сладким после духоты подсобки. Помещение было пустым.

Юлька, вставая, сильно потянула Дениса, что оба чуть не упали. Ноги почти не слушались, она их не чувствовала, только то, что они стали неподъемными.

Правый рукав промок полностью, опал, и она старалась не задевать парня. Девушка, казалось, уже взяла себя в руки.

Они доковыляли до окон.

Все твари, множество их, сидели на площади и смотрели на белеющую на фоне стены здания наискосок через площадь фигуру. Часть из них коротко застрекотала. И все обернулись к магазину, но ни одна не сдвинулась с места. Кроме тех, что уступали дорогу шатающейся фигуре с ножом в руке.

— Мне... нам... нужно... к реке. До света, — просипела Юлька, отрешенно глядя на улицу.

— Тогда... Стоит поспешить...

Парень заметил фигуру, но не разбирал очертаний. Прищурившись, почти не удивился, лишь хрипло уронил:

— Тоха...

Антон плелся. Еле-еле. Твари почтительно пропускали его. И, чувствуя себя лидером ситуации, он пытался улыбаться.

Юлька выглядела плохо, бледная, а скорее уже серая, со слипшимися сосульками волос, в пошедшей пятнами мокрой одежде. Щеки ее будто стекли вниз к шее, но глаза... Прозрачные огромные глаза смотрели ясно.

— Он... тоже. Нам всем.

Она, цепляясь за решётку, потом за небольшой простенок, добралась до двери. Засов не поддавался одной руке, а вторая... Юлька держала рукав изнутри.

— Помоги.

Денис помог, не ответив ничего. Шевелить губами было уже совсем неохота. Щеколда поддалась и открыла бесполезную преграду.

Непонятно, куда он направлялся. Тело немело и палило жаром. Однако твари расступались и снова смыкались за спиной, очевидно ожидая, когда наконец он ослабеет и уронит оружие.

Но, настырный, Тоха продолжал шагать, словно зомби.

Дверь магазина открылась. Девушка шагнула наружу.

Некоторые из тварей, рванули было к Денису, но она загородила, глядя им в глаза. Они почти не отступили, ноздри их жадно трепетали.

Юлька сильно сутулилась. Твари протянули к ней лапы и нетерпеливо стали дергать за собой. Расстегнув толстовку, Юлька дала лапам содрать ее и рубашку с себя, и звери набросились на одежду, отталкивая друг друга, пытаясь что-то оттуда выудить.

Девушка еле устояла на ногах.

Взгляд Дениса был прикован к ее правому плечу и руке. Почти сошедшая плоть обнажала... тонкую бледную карикатурную конечность, с массивным локтем и уродливо изогнутыми пальцами. В чуть мерцающих глазах отразились страдание и смирение.

— Прости... лучше бы ты меня там...

Влажная жаркая ладонь выскользнула из руки парня. И фигуру, что еще недавно была девушкой, затянула толпа алчущих тварей где-то на полпути между Денисом и Антоном.

— Нет... — только и смог из себя выдавить Денис. "Солнца круг и круг луны, станешь скоро как они..."

Нет, не для того он выжил, чтобы видеть это. И теперь уж лучше твари, чем снова возвращаться к этому... Брату. Он закрыл глаза и тоже шагнул в толпу тварей.

Его повалили, впивая зубы в тело, возможно он кричал, а может быть и сжимал зубы, терпя невыносимую боль. Дениса драли когтями, но он все еще был жив, когда его куда-то поволокли. Как ему удавалось оставаться в сознании - совсем неясно, но боль больше не чувствовалась. Будто нерв отключили.

"Нам нужно к реке. До света."

Твари волокли бесчувственное, но все еще живое тело именно туда. И светлая неуклюжая, еще не такая ловкая как другие, бежала рядом. Все время рядом.

А потом отключили и сознание.

...

Антон сразу не понял, что ему довелось увидеть. Но понимал, что нужно держаться, пока ещё есть хоть какие-то силы.

Нога, горячая и воспаленная, ничего не чувствующая, внезапно начала зудеть, мерзко, будто изнутри. Антона пронзила боль, пробежавшая по всему телу, заставившая его скрючиться.

Он ногтями рванул саднящий укус, кусок кожи остался в руке. Рефлекторно, явно уже ничего не понимая, он отбросил кожу в тварей. Они забавно сцепились за добычу. Антону показалось, что он смеется.

Он обошёл эту свору, ничего не испытав. Ничего. Ему нужна вода. Мысль всплыла в голове и он не стал думать, откуда она взялась. Осталось одно место, где всё было нормально. То место у озера. Там есть вода.

Удивительно, но содранное место не болело, Антон приободрился и шел, как ему казалось, быстро на отекших ногах. Вот он миновал сельсовет, вот...

Звери принюхивались и неотступно следовали за ним, медленно, очень медленно. Рука парня безвольно болталась. Но пальцы другой все еще сжимали рукоять ножа.

В его представлении он почти бежал, сильный, свободный, но по факту воспаленный мозг уже выдавал желаемое за действительное.

Он почти не почувствовал как его повалили, не почувствовал еще нескольких укусов.

...

Лес на другом берегу скрывал рассвет. Хотя небо уже окрасилось едва-едва разливающейся зарёй. Он тоже кругом тянулся вдоль реки, заключающей мертвую Родионовку в почти полную петлю, еще больше отгораживая ее от остального мира.

Два тела лежали на илистом песке отмели, омываемые тихим течением.

Одна из тварей, с прозрачными блюдцеобразными глазами гладила по голове темноволосого, лежащего недвижно. Второй же метался в бреду, слабо размахивая рукой с несуществующим оружием. Его кожа натягивалась, пузырясь.

Твари ждали.

...

Солнце озарило пустую отмель. Грязные окровавленные тряпки давно унесла река, как и стрекот жутких созданий, как и следы их пиршества.

Лучи наконец скользнули по макушкам деревьев и вскоре заплясали бликами по спокойной глади заводей и длинной, поросшей рогозом старицы. Где-то далеко послышался крик первого петуха.