Последнее желание

Глава 1

Сол успел проскользнуть в лифт в последнюю секунду — как раз перед тем, как створки сомкнулись за его спиной. Не глядя, он нажал кнопку с номером «36».

Из скрытого динамика мягко полились первые такты ноктюрна Шопена № 2. Сол провёл ладонями по длинным полам плаща, убеждаясь, что двери не задели его и не прихватили край ткани. Убедившись, что всё в порядке, он устало прислонился к стене, запрокинул голову и закрыл глаза.

Прозрачная капсула лифта бесшумно и неторопливо поплыла вверх. Закатное солнце, пробиваясь сквозь стеклянные панели, залило кабину тёплым золотым светом. Сол невольно зажмурился: свет был почти ласковым, но всё же слишком ярким для уставших глаз.

— «Ну вот и всё, — подумал он. — Осталось забрать кое-какие вещи из кабинета, и об этой чёртовой работе можно забыть. Сдам оружие, жетон — и на все четыре стороны…»

Лифт мелодично звякнул, и двери разъехались в стороны. Прямо напротив, в глубине коридора, его встретила та самая дверь с надписью, которую он видел слишком много раз: «Детектив Сол Хоуп».

Когда Сол вошёл в свой кабинет, духота обрушилась на него плотной, удушающей стеной. Воздух был тяжёлым, застоявшимся, будто помещение не проветривали годами.

— Включить кондиционер! — резко приказал он.

Где-то под потолком глухо щёлкнуло, затем система охлаждения ожила. Сол поморщился, расстегнул ворот рубашки и провёл ладонью по влажному лбу.

— Так… Пожалуй, надо собрать вещи и валить отсюда как можно скорее. Духота невыносимая, но сначала надо умыться, — сказал он вслух и скрылся в крошечной уборной.

Холодная вода на несколько секунд вернула ясность, но, когда Сол вернулся в кабинет, стало очевидно: прохлады не прибавилось ни на йоту. Кондиционер шумел впустую, гоняя по комнате спёртый воздух.

Сол поставил сумку на диван и принялся торопливо собирать вещи. Папки, бумаги, старые отчёты — всё летело внутрь без разбора, словно он хотел не просто уехать, а стереть это место из своей жизни одним резким движением.

Когда стол наконец опустел, на его поверхности осталась только фотография. С небольшого снимка на него смотрела молодая женщина. Он медленно взял фотографию, будто боялся повредить её прикосновением, и опустился на диван. Плечи его заметно осели. В глазах блеснула влага, а к горлу подкатил тяжёлый ком — такой плотный, что Солу пришлось с усилием проглотить его.

— Эх, дорогая Лола… — тихо произнёс он, обхватывая фотографию обеими руками. — Уже шестой год, как ты пропала. Шесть лет я только и делал, что работал. Ловил мелких жуликов, брался за любые дела, лишь бы не думать о тебе каждую минуту. Поначалу это даже помогало. Казалось увлекательным. Казалось, что я ещё кому-то нужен.

Сол провёл правой рукой по небритому подбородку и горько усмехнулся.

— Но в последнее время без тебя стало совсем плохо. Всё чаще накатывает какая-то пустота… такая глубокая, что я уже не понимаю, ради чего всё это продолжать.

Он опустил взгляд на фотографию. Большой палец медленно скользнул по выцветшему краю снимка.

— Странно, правда? Прошло всего шесть лет, а я будто начинаю забывать твоё лицо. Твои черты. Голос. То, как ты улыбалась.

Он сжал фотографию чуть крепче. — Ты стираешься из моей памяти, Лола. Словно тебя никогда и не было.

Закатное солнце окончательно скрылось за горизонтом, и комната начала медленно погружаться в темноту. Сумрак пополз вдоль стен, сгущаясь, наливаясь чернотой, пока кабинет не стал казаться теснее.

Неожиданно в груди сжалось. Будто кто-то положил на неё тяжёлую каменную плиту и давил всё сильнее. Воздуха стало не хватать. Каждый вдох давался с усилием.

«Надо выйти. Подышать свежим воздухом», — подумал Сол.

— Включить свет! — приказал он.

В ответ — тишина. Сол нахмурился и поднял голову к потолку, где обычно тихо мурчала система управления.

— Твою мать… Что с ней не так? Никогда же раньше сбоев не было. — Он повысил голос: — Включить свет! — Снова ничего.

— Наверное, отключили электричество, — пробормотал он, сам не веря в сказанное. Ведь если бы питание действительно пропало, давно включились бы запасные генераторы. Загудели бы двигатели, за стенами послышались бы голоса, шаги, суета охраны или техников. А вокруг стояла гробовая тишина. Не обычная ночная тишина офиса, а какая-то мёртвая. Тишина, в которой казалось невозможным даже эхо.

И тогда из уборной донёсся звук. Сначала едва различимый. Тонкий, протяжный, похожий то ли на свист, то ли на чей-то далёкий стон.

Сол застыл, медленно повернул голову к двери уборной и прислушался. Звук тянулся оттуда неровным, дрожащим стоном. На мгновение можно было бы решить, что где-то прорвало трубу или начал сочиться газ. Но Сол знал, что в офисах полицейского управления газовых труб быть не может. Да и никакая труба не могла замолкать, чтобы затем вновь издать этот звук, похожий на глубокий вдох.

По спине побежали мурашки. Ладони стали влажными. Звук оборвался.

В ту же секунду уши заложило, словно кабинет резко погрузился на огромную глубину. Сол сглотнул, но это не помогло. Давление только усиливалось.

Потом скрипнула дверь. Медленно. Осторожно. Она начала открываться сама.

Сол вжался спиной в диван. Сердце забилось часто, болезненно, глухо ударяя куда-то в горло. Из тёмного проёма уборной пополз дым. Чёрный и густой. Он не рассеивался в воздухе, не поднимался лёгкими струями, как обычный дым. Он вытекал наружу клубами — тяжёлый и блестящий, будто живая слизь. Медленно перетекал через порог, расползался по полу и заполнял кабинет.

Лицо Сола перекосило от ужаса. По спине потёк холодный пот. Дым поднимался.

Сначала он стелился у самых ботинок. Потом дошёл до щиколоток. До колен. Он прибывал, как вода в запертой комнате, только вместо влажного плеска стояла мёртвая тишина.

Сол вскочил с дивана и бросился к окну. Пальцы дрожали так сильно, что он не сразу нащупал ручку. Дёрнул. Ещё раз. Сильнее. Окно не поддавалось.

— Давай же… — прохрипел он.

Дым уже поднялся выше колен и продолжал набухать, тяжело ворочаясь у его ног. Сол метнулся к столу, потом к дивану, судорожно ощупывая карманы.

Ключ-карта! Единственный способ выйти из кабинета.

Пальцы наконец наткнулись на тонкий пластик. Сол выхватил карточку и рванул к двери. Приложил её к считывателю. Ничего. На панели не загорелась даже тусклая красная точка. Питания не было.

— Нет… Нет, нет, нет!

Он ударил дверь плечом, потом ногой. Раз. Другой. Третий. Металл глухо содрогался, но не уступал. Сол бил всё сильнее, уже не чувствуя боли в ступне, захлёбываясь собственным дыханием.

Дым дошёл до груди. Он был ледяным и в то же время обжигающе тяжёлым. Воздух над ним становился густым, непригодным для дыхания. Сол закашлялся, схватился за горло.

— Помогите! — вырвалось у него хрипло и жалко. — Кто-нибудь!

Дым поднялся к шее. Сол понял, что через несколько секунд уже не сможет вдохнуть. Взгляд метнулся к окну. Выбора не оставалось.

Он отступил на несколько шагов и с коротким, сорванным криком разбежался. Стекло разлетелось от удара. На миг Сол почувствовал холодный воздух на лице. А затем детектив полетел вниз головой — с тридцать шестого этажа в ночную тьму большого города.

Сол резко вздрогнул. Фотография выскользнула из пальцев и упала на пол.

— Господи… — он судорожно вдохнул, приходя в себя. — Это был сон. Просто сон… Слава богу.

Но облегчение не пришло. В комнате стояла удушающая жара. Пот мгновенно выступил на лбу и покатился по лицу крупными каплями. Голова раскалывалась, от боли сводило зубы.

— Включить свет! — крикнул он.

Лампы вспыхнули сразу, но слишком ярко, заставив его поморщиться. Сол опустил взгляд и увидел фотографию, лежавшую у его ног. Она лежала обратной стороной вверх. И на ней что-то было написано. Он нахмурился. Несколько секунд просто смотрел на фотографию, не решаясь её поднять. Потом медленно наклонился и взял снимок в руки.

На пожелтевшей бумаге проступали строки. Неровные, чуть расплывшиеся, написанные чернилами, которые давно высохли и впитались в волокна так глубоко, будто пролежали там не один год. Как будто надпись появилась очень давно.

Вот только это было невозможно. Сол точно знал: на обратной стороне этой фотографии никогда ничего не было написано. Он держал её в руках сотни раз. Разглядывал до боли в глазах. Проверял каждый изгиб, каждую царапину, каждый след времени.

На обороте было написано:

«Когда наш мир закончится,

Когда придёт зима,

Войдёт в дом полуночница,

Собою быть осуждена.

Не обижай девицу,

Не говори грубых слов,

Ведь она для тебя царица

Ныне и присно и во веки веков».

Под этими строками виднелся ещё один фрагмент — цифры. Точнее, координаты.

Он резко поднялся, едва не опрокинув стул, включил компьютер и вбил цифры в поисковую строку карты.

Система думала несколько секунд. На экране появилась серая сетка пустошей: линии старых дорог, давно занесённых пылью, мёртвые зоны без связи, отметки разрушенных поселений. И красная точка — далеко за пределами безопасного периметра, там, куда не совались даже вооружённые патрули.

Каждый житель укреплённых городов знал: пустоши не прощают самонадеянности. Там исчезали караваны, пропадали поисковые группы, глохла связь, а иногда возвращались люди, которые уже не могли объяснить, что с ними случилось.

Самовольный выход за стены был преступлением. Выход с табельным оружием — ещё хуже. Если офицер службы безопасности покидал город больше чем на сутки без разрешения, его ждал трибунал. В лучшем случае — разжалование и тюрьма. В худшем — статус дезертира и приказ на задержание любыми средствами.

Сол смотрел на красную точку. Разум говорил ему остановиться.

«Но если есть хоть малейший шанс, что Лола там… Если она жива… — подумал он, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость.

— Я должен рискнуть. Терять мне уже нечего».

***

С первыми лучами солнца машина детектива покинула городские стены. Одинокий автомобиль мчался по единственной асфальтированной дороге на многие километры вокруг, рассекая безжизненную пустошь.

.

Утреннее солнце пока грело слабо, но Сол знал: к полудню жара станет невыносимой. В городах от неё спасали фильтры, купола и охлаждающие системы. Здесь, за стенами, оставалось полагаться только на себя.

Сол ввёл координаты в карту портативного компьютера и перевёл машину в режим автопилота. Откинулся на сиденье, потянулся, с хрустом размял пальцы и спросил:

— Есть какая-нибудь информация по региону, куда мы едем? Радиус — два-три километра.

Компьютер несколько секунд обрабатывал запрос, затем заговорил синтетическим голосом:

— Да. Точка прибытия расположена на территории кукурузной фермы. До апокалипсиса объект находился в частной собственности. На данный момент ферма заброшена. Расположена в неблагоприятной зоне: окружена болотами, почва заражена. Также имеются сведения о множественных случаях исчезновения людей в радиусе десяти километров.

— Отличные новости, — тяжело вздохнул Сол. — Хорошо, что взял табельное.

Он машинально коснулся кобуры на поясе.

— Патронов, конечно, немного. Всего один магазин. Но надеюсь, они мне не пригодятся.

— Что-нибудь известно о пропавших?

— Извините. Для получения личной информации необходим более высокий допуск.

— Может, хотя бы известно, есть ли среди них женщина лет двадцати пяти?

— Все пропавшие в этом регионе — мужчины, — равнодушно ответил компьютер.

Некоторое время Сол молчал, глядя на дорогу впереди. Асфальт дрожал в утреннем мареве, а за ним тянулась мёртвая пустошь.

Он резко выпрямился в кресле. — Переключить в ручной режим! — сказал он уверенно. Автопилот коротко пискнул, передавая управление.

— Нет. Я знаю: она там. Я её найду. — Сол крепко обхватил руль обеими руками и напряжённо всмотрелся вдаль.

Машина неслась вперёд, к месту, куда, судя по всему, не стоило ехать никому.

К вечеру раскаленный дневным солнцем автомобиль добрался до фермы. Становилось прохладно. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в тускло-ржавые тона.

Фермерского дома видно не было: его скрывал бескрайний океан мёртвой кукурузы. Высокие сухие стебли стояли плотной стеной, неподвижные и чёрные на фоне заката.

У края поля возвышались ворота — странная деревянная конструкция, похожая на тории у входа в синтоистское святилище. Рядом с ними стоял грубо вырезанный истукан неизвестного божества. Сол подошёл ближе и заметил надпись, вырезанную ножом прямо на тёмном дереве: «Приди и упокойся в ней. Только она утрёт твои слёзы».

Сол судорожно огляделся и положил руку на кобуру.

— Значит так, — пробормотал он себе под нос. — Нужно сделать всё быстро. Осмотреть ферму, дом — и сразу назад. Если я задержусь, придётся ночевать прямо в поле.

Он снова взглянул на статую. — А если это местные психи-культисты, после такой ночёвки я могу уже не проснуться.

Сол прошёл через ворота. Сразу за ними воздух будто стал гуще. Стебли кукурузы нависали над тропой с обеих сторон, склоняясь к нему, словно хотели обнять. Под ногами хлюпала грязь. Она цеплялась за подошвы и тянула вниз, будто пыталась засосать его, как болотная трясина.

Очень быстро стало тихо. Слишком тихо.

Сол шёл вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Но через несколько минут ему показалось, что его шаги больше не одиноки. Где-то рядом, метрах в пяти, кто-то двигался в том же ритме.

Сол резко остановился, выхватил пистолет и замер, вслушиваясь.

Ничего.

Ни шороха листьев. Ни крика птицы. Только глухая, мёртвая тишина. От неё становилось ещё хуже.

Сол опустил пистолет чуть ниже и ускорил шаг. Теперь он уже не сомневался: рядом кто-то был. Сначала слева. Потом справа. А затем — позади.

Шаги множились, приближались, окружали его невидимым кольцом.

Сол не выдержал и сорвался на бег. Он нёсся по узкой тропе между стенами кукурузы, спотыкаясь в грязи, несколько раз падал, поднимался и снова бежал. Стебли хлестали его по лицу и рукам. Земля чавкала под ногами. За спиной, казалось, бежали уже десятки.

И вдруг поле расступилось. Сол вылетел на открытую площадку и остановился, тяжело дыша.

Перед ним стоял фермерский дом. Простой, двухэтажный, частично обугленный, с тёмными провалами окон. Он находился в центре идеально ровного круга, словно кто-то специально вырезал это место из кукурузного поля.

От дома уходила единственная дорога. Она вела в лес.

Шагов преследователей больше не было слышно, и Сол занялся изучением дома. Обходя его, он заметил могилу у самой границы выжженного круга. Земля на ней была свежей и рыхлой, будто яму засыпали совсем недавно.

В изголовье стояло каменное надгробие — грубое, бесформенное, похожее скорее на обломок скалы или метеорита. Сол направил на него фонарик. Луч скользнул по неровной поверхности, выхватил трещины и следы мха. Но сколько Сол ни вглядывался, надписи он так не нашёл.

Сол обошёл дом и поднялся на крыльцо. Старые доски жалобно скрипнули под его весом. Он постучал в дверь — сначала спокойно, потом сильнее.

— Меня зовут Сол Хоуп, — громко произнёс он. — Я детектив города CR506. Мне нужно задать вам несколько вопросов о человеке, который пропал в районе вашей фермы.

Он сделал паузу и прислушался.

— Есть кто-нибудь дома?

Ответа не последовало. За дверью не было слышно ни шагов, ни движения. Сол заглянул в окна. Изнутри на него смотрела густая, непроницаемая темнота. Стёкла покрывал толстый слой пыли, и даже в свете фонарика за ними ничего нельзя было разглядеть.

Он постоял ещё немного, затем медленно отступил от двери.

«Я не могу вернуться ни с чем, — Она была здесь. Я должен выяснить правду. Других вариантов нет».

Он снова оглянулся на поле. Кукуруза стояла неподвижно, чёрной стеной окружая дом. — «Буду ждать. Рано или поздно хозяева вернутся».

Сол спустился с крыльца и спрятался в зарослях у края поля. Оттуда хорошо просматривались и входная дверь, и окна, и часть дороги, уходившей к лесу. Он присел в тени сухих стеблей, положил пистолет на колено и начал наблюдать.

К ночи заметно похолодало. Дневной жар ушёл быстро, будто его выключили.

Сол прислонился спиной к стеблям кукурузы и обхватил себя руками, пытаясь согреться. В животе неприятно заурчало. Он мельком подумал о кукурузе, но тут же отбросил эту мысль: початки выглядели мёртвыми, будто высосанными изнутри.

Время тянулось медленно. Темнота сгущалась. Глаза начали тяжелеть. Сол несколько раз моргнул, тряхнул головой, но усталость брала своё. Дремота уже подступила вплотную, когда в одном из окон дома вдруг вспыхнул неоновый свет.

Красный отблеск сменился синим. Потом снова красным. Загорелось второе окно. Третье. Через несколько секунд весь дом переливался красно-синим сиянием, будто внутри шла безумная дискотека — только без музыки и голосов.

Свет пульсировал всё быстрее. Затем из дымохода вверх ударил длинный узкий луч. Он рассёк ночное небо и исчез так же внезапно, как появился.

Дом снова погрузился во тьму. Несколько секунд ничего не происходило.

Потом внутри послышались шаги.

Сол выхватил пистолет и, пригнувшись, быстро переместился к углу дома. Он прижался спиной к обугленной стене и осторожно выглянул.

Дверь открылась. На крыльцо вышел старик. Невысокий, сухой, в потрёпанной телогрейке. Его лицо почти полностью скрывала тень, но Сол успел заметить впалые щёки и седую щетину. За поясом у старика висело мачете. Через плечо было перекинуто двуствольное ружьё, а в руках он держал пустой мешок.

Старик постоял на крыльце, словно прислушиваясь к тишине, затем спустился по ступеням и направился к дороге, ведущей в лес.

Сол проводил его взглядом. — Вот ты и появился… Что же ты забыл в лесу посреди ночи?

Он выждал несколько секунд, убрал палец со спускового крючка и бесшумно двинулся следом.

Старик шёл в лес. И Солу ничего не оставалось, кроме как проследить за ним.

Они долго пробирались сквозь заросли ночного леса — так долго, что Сол потерял счёт времени. Луна освещала им путь и с каждым шагом казалась всё больше и ярче. Наконец старик вышел на небольшую поляну, остановился, достал мачете и внимательно огляделся.

У его ног росло множество светящихся лунных цветков. Они впитывали холодное сияние луны и сами излучали мягкий, нежный свет. Старик принялся собирать их, осторожно срезая каждый цветок неудобным лезвием. Когда букет был готов, он спрятал цветы в мешок и снова направился вглубь леса.

Минут через сорок впереди послышалось журчание воды. Шум постепенно усиливался, становился всё громче, пока перед ними не открылись небольшой водопад и тёмное озеро у его подножия. Влажный воздух обволакивал кожу, оседая на ней мелкими прохладными каплями.

Старик подошёл к берегу озера и осторожно положил цветы у самой воды. Затем отошёл, сел на скамейку неподалёку и замер в ожидании.

Сол сидел в кустах метрах в десяти от него. Одной рукой он сжимал пистолет, то наблюдая за стариком, то всматриваясь в тёмную гладь озера. Он никак не мог понять, чего тот ждёт. Сообщников? Или людей, которых держит где-то здесь?

На воде вдруг появились пузырьки. Сначала редкие, едва заметные, потом их стало всё больше. Поверхность озера дрогнула, и из глубины показалась чья-то голова. Затем плечи, грудь, тонкая талия — пока из воды не вышла вся фигура.

Это была молодая женщина. Её мокрые длинные волосы спускались почти до голеней, а лунный свет придавал коже мягкий молочный оттенок. Она была совершенно нагая, будто только что родилась из морской пены.

Девушка наклонилась и взяла цветы, словно принимая некий дар. Несколько мгновений она держала их в руках, затем бросила в воду и принялась плескаться, умывая лицо и плечи.

Старик не двигался. Он лишь пристально смотрел на неё. Сол заметил, что в его взгляде было что-то странное — одновременно умиление и глубокая, безнадёжная печаль.

Закончив купание, девушка вышла из воды и направилась к старику. Она обошла его, встала за спиной и медленно провела руками по его груди. Затем склонилась к его уху и заговорила.

Сол вздрогнул.

Голос прозвучал прямо у него в голове — так ясно, будто девушка стояла рядом с ним.

— Дорогой… Ты наконец вспомнил обо мне. Наконец решил прийти, потому что понял: больше не можешь жить без меня. Встречаться только во снах стало уже недостаточно? Так и есть. Я ждала тебя здесь всю твою жизнь.

Сол схватился за голову.

— Кто ты? — прошептал он, а затем выкрикнул: — Почему я слышу твой голос у себя в голове? Где моя жена? Где ты её держишь?!

Девушка медленно повернула голову в его сторону.

— Ты ещё не понял, да? — мягко сказала она. — Тогда я помогу тебе понять.

Она отошла от старика, вернулась к воде и нырнула. На поверхности разошлись круги — и больше она не появилась.

Сол поднялся на ноги. Его глаза нервно метались по озеру, выискивая хоть какое-то движение.

Вдруг старик вскочил со скамейки, схватил ружьё и бросился прямо к нему.

— Стой, или я выстрелю! — крикнул Сол.

Старик остановился, но ружья не опустил. И в тот же миг вокруг них зазвучал шёпот. Сначала тихий, едва различимый, он быстро множился, приближался со всех сторон. Казалось, десятки невидимых людей крадутся сквозь лес, переговариваясь между собой.

Сол резко водил пистолетом из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда исходят голоса. Но шёпот был повсюду.

Наконец Сол не выдержал, сорвался с места и побежал. Старик бросился за ним с неожиданной для своего возраста прытью — быстро, почти по-звериному. За спиной Сола свистели пули.

Он уже ничего не видел и не слышал, кроме собственного дыхания и бешеного стука сердца. Он бежал, спотыкаясь о корни, раздирая одежду о ветки, не разбирая дороги. Выстрелы давно стихли, но Сол всё равно не останавливался. Он мчался вперёд, не оглядываясь, пока наконец не выбежал обратно к ферме.

Не раздумывая, он ворвался в дом и запер дверь. Затем стал заставлять её всем, что попадалось под руку: стульями, ящиками, а напоследок задвинул старым комодом.

Отступив на несколько шагов, Сол направил пистолет на вход.

Он не мог отдышаться. Сердце колотилось так сильно, что отзывалось болью в груди.

Лишь спустя несколько минут ему удалось хоть немного прийти в себя. Осторожно, стараясь не шуметь, он подошёл к окну и выглянул наружу.

Во дворе никого не было.

Сол был один.

Один в чужом доме.

Когда дыхание наконец выровнялось, он начал понемногу осматриваться. И почти сразу заметил странности. Изнутри дом был покрыт сажей и паутиной, будто когда-то выгорел дотла, а потом простоял заброшенным много лет. Снаружи ничего подобного не было видно, но здесь, внутри, всё говорило о давнем пожаре. Немногочисленная мебель почернела и обуглилась. Паутины было неестественно много — она свисала с потолка тяжёлыми клочьями, тянулась от стены к стене, оплетала углы так густо, будто её сплёл не обычный паук, а какое-то огромное существо.

Единственным предметом, которого огонь словно не коснулся, было кресло-качалка. Сол подошёл к нему, осторожно дотронулся до спинки и слегка качнул. Кресло тихо скрипнуло. Подняв глаза к окну, он увидел ту самую безымянную могилу во дворе.

«Похоже, здесь старик проводит свой досуг, — подумал Сол. — Пялится весь день на могилу. Вот и сошел с ума. Хм! Интересно кто там похоронен? Может, его жена?»

Задумавшись, он опустился на старый диван. Тот в ответ жалобно скрипнул.

За окном стояла глубокая ночь. Чёрные стены ещё сильнее сгущали мрак.

Сол поспешно включил фонарик, чтобы прогнать неприятное ощущение слепоты.

Постепенно напряжение начало отпускать. На Сола накатила усталость, веки потяжелели, мысли стали путаться. Но вдруг где-то в другой части комнаты послышался скрежет. Будто по дереву провели лезвием или когтями.

Сол резко вскочил и, не сводя взгляда с темноты, стал боком пятиться к двери.

— Кто там? — крикнул он. — Эй! Я тебя слышу! Старик, это ты?

Скрежет оборвался. В комнате снова воцарилась тишина. Сол замер, пытаясь прислушаться. Затем медленно подошёл к окну и попытался что-нибудь разглядеть снаружи, но увидел лишь непроглядную тьму.

— Так, без паники, — прошептал он, стараясь успокоить себя. — Нужно выбираться отсюда. Ночью в поле выходить опасно. Значит, придётся дождаться рассвета. А пока надо обыскать комнаты. Может, здесь есть хоть что-то что поможет найти Лолу.

В этот момент из-под входной двери донеслось тихое шипение.

Сол резко повернул фонарик к прихожей.

Из щели под дверью сочился чёрный дым. Густой и вязкий, он медленно расползался по полу, заполняя комнату. Потом потянулся к нему — словно хотел ухватить за ногу.

Сол попятился. Дым двигался всё быстрее. Он выскочил из прихожей в коридор и судорожно стал дёргать ручки ближайших дверей. Ни одна не поддавалась. Чёрная масса уже обволакивала его ноги до колен. Холодная, липкая, она сжималась вокруг голеней, мешая двигаться.

Наконец одна из дверей распахнулась. Сол ввалился внутрь и захлопнул её за собой. Несколько секунд он стоял, прижавшись спиной к дереву, тяжело дыша и вслушиваясь в шипение за дверью. Потом направил фонарик вперёд.

Перед ним уходили вниз узкие ступени. Стало понятно: это была дверь в подвал.

Сол включил фонарик. Луч света скользнул по мокрым стенам, покрытым тёмными разводами. От них тянуло сыростью и холодом. Впереди уходила вниз узкая лестница.

— Как такое вообще возможно? — пробормотал Сол. — Откуда под фермерским домом может быть бункер? Этот старик бывший военный, что ли? Или какой-нибудь выживальщик? Господи, во что я себя втянул…

Он нерешительно поставил ногу на первую ступень и начал спускаться. Лестница была влажной, скользкой, и каждый его шаг отдавался глухим эхом. Сол миновал несколько пролётов, прежде чем ступени наконец закончились.

Перед ним оказалась массивная двустворчатая дверь. Из-за неё доносилась приглушённая музыка, словно по ту сторону находился ночной клуб. В узкой щели у пола мерцал неоновый свет.

Сол осторожно взялся за ручку и потянул дверь на себя. Но не успел он приоткрыть её даже на несколько сантиметров, как кто-то резко дёрнул створку с другой стороны.

На пороге стоял человек с планшетом в руках. Он выглядел так спокойно и приветливо, будто встречал гостей на закрытой вечеринке, а не в подземелье под заброшенной фермой.

— Добрый вечер, сэр, — вежливо сказал он. — Вы в списке?

Сол на мгновение растерялся.

— А-а… Что это за место?

Мужчина чуть склонил голову и улыбнулся. — Сэр, если вы здесь оказались, значит, знаете, что это за место. Сюда не попадают случайно. Назовите, пожалуйста, ваше имя.

— Сол Хоуп, — неуверенно сказал он.

— Угу… Сол Хоуп… — Мужчина провёл пальцем по экрану планшета, сверяясь со списком. — Так… ага. — Он снова посмотрел на Сола.

— Господин Хоуп, проходите, пожалуйста. Вас ожидают в VIP-ложе. Лестница в конце зала, налево.

Сол недоверчиво указал на себя раскрытой ладонью. — Меня? В VIP-ложе?

Но кто?

Мужчина лишь поджал губы в любезной улыбке и сделал приглашающий жест, призывая войти.

Попасть в ложу можно было только через танцпол, и он шагнул в клубный дым. Вокруг, растворяясь в музыке, двигались десятки фигур. Люди были одеты в яркие спортивные костюмы кислотных цветов — по моде давно ушедших лет.

Сол пытался разглядеть ложу сквозь марево света и пара. Наконец ему удалось заметить тёмный силуэт, стоящий на балконе. Он выбрался из толпы и поспешил к лестнице.

Ложа оказалась почти пустой. Только одинокая фигура стояла у ограждения, оперевшись ладонями на поручни, и смотрела вниз — на танцующих.

Сол приблизился. — Здравствуйте. Я Сол Хоуп. Охранник сказал, что я есть в списке… и что вы меня ждали. Мы с вами знакомы?

— Я ждала тебя, Сол, — ответила женщина. — Как будто прошла целая вечность. Так долго здесь тянется время…

Последние слова она произнесла нарочито медленно, растягивая каждый звук.

— Я не знаю, кто вы, леди, но я ищу свою жену. Мне сказали, что она может находиться где-то в районе этой фермы. Возможно, её похитили.

— Разве похоже, что мы на ферме? — спросила она и повернулась.

— Лола? Это ты? — выдохнул он.

— Конечно я. Кто же ещё? — сказала она с улыбкой.

Сол бросился к ней и крепко обнял.

— Где ты была? Тебя здесь держали? — Он отстранился, заглядывая ей в глаза.

— Нет, нет, дорогой, всё хорошо. Давай потанцуем.

Она положила руки ему на плечи. Он обнял её за талию — осторожно, будто хрупкую вазу.

Через мгновение они уже кружились на танцполе среди таких же пар. Цветные квадраты под ногами переливались красным и синим. Клубы густого пара обволакивали их, оставляя на губах сладковатый привкус.

— Знаешь, — сказал Сол, — если бы я мог остановить время, я бы сделал это сейчас. Продлил бы этот момент настолько, насколько возможно. Я даже не знаю, как это выразить.

— Это называется счастье, Сол.

— Счастье, — повторил он. — Пожалуй, ты права. Но если мы были счастливы… почему ты тогда не возвращалась?

Лола посмотрела на него мягко, почти с жалостью.

— Я всегда была рядом. Ты просто не замечал. Ушёл с головой в работу, в какие-то бессмысленные занятия, которые заполняли тебя лишь на время. А потом снова оставалась пустота и чувство, будто вся жизнь лишена смысла. Всё потому, что ты постоянно к чему-то стремился, что на самом деле не имело смысла, и забыл о самом главном в жизни.

Сол смущённо нахмурился. — Откуда ты знаешь, что я чувствую, так точно? Неужели это было настолько заметно?

— Нет, — ответила она. — Мортимер рассказывал мне. Когда по ночам приносил цветы.

Сол отстранился и сделал шаг назад. Вокруг больше никого не было. Музыка стихла. На танцполе остались только они вдвоём.

— Что ты такое говоришь? — Голос Сола дрогнул. — Старик? Как он мог знать обо мне такие вещи?

— Сол, послушай. Ты говоришь, что тебе хорошо со мной. Если ты хочешь, чтобы мы были вот так вместе, тебе нужно вернуться назад, в дом, и поговорить с ним. Поверь, вам есть что обсудить.

— По-моему, это не лучшая идея. Последний раз, когда мы встречались, он пытался меня убить. Думаю, что он не самый разговорчивый тип!

— Он не пытался тебя убить. Он направлял тебя. Чтобы мы встретились.

— Ты всё ещё не понял, зачем ты здесь и что это за место. Беги, Сол, поторопись! Старик слишком стар, ты должен успеть!

Она толкнула его в грудь. И он, немного помешкав, побежал.

Знакомый свист газа, вырывающегося из трубы, на этот раз звучал оглушительно громко. Он полз повсюду — по стенам и потолку.

Сол не считал этажи. Он просто бежал вверх, а пролёты всё сменялись и сменялись. Их было явно больше, чем тогда, когда он спускался. Звук быстрых шагов и хлюпанье воды под ногами эхом уносились далеко вверх по лестничному колодцу.

Наконец Сол остановился, чтобы перевести дыхание. Опёрся рукой о стену — и ладонь соскользнула. На коже осталась липкая слизь. Он поднял глаза. Стена была каменной и влажной.

— Похоже на пещеру, — прошептал он.

Снизу по ступеням уже полз дым. Сол снова побежал. Он мчался, не оглядываясь, вверх по скользкой лестнице, пока наконец не достиг последнего пролёта.

Дверь преградила ему путь. Сол ударил в неё плечом — раз, другой — и выбил её, вывалившись в коридор дома.

Захлопнув дверь, запер её и подпер тяжёлой тумбой. Потом отступил к стене, прислонился к ней и медленно сполз на пол, сжав голову руками.

Некоторое время он просто сидел так, пытаясь прийти в себя. Потом поднял взгляд и начал осматриваться.

Из гостиной донёсся скрип.

Сол осторожно поднялся, крадучись подошёл к двери и выглянул. В своём кресле сидел Мортимер. Старик медленно раскачивался — ровно, мерно, как старый метроном, — и смотрел в окно. Ружьё спокойно лежало у него на коленях, будто он баюкал его.

— Выходи, Сол, — произнёс он тихо. — Не бойся. Нам нужно поговорить.

Сол осторожно вошёл и остановился в нескольких шагах от него.

— Что это за место, Мортимер? Кто эти люди? Если они удерживают вас здесь, я могу помочь. Только скажите.

Старик усмехнулся, не отрывая взгляда от окна. — Ты и себя-то спасти не смог. Кого ты собираешься спасать, дурачок?

Кресло перестало скрипеть. Мортимер опустил глаза и обхватил ствол ружья обеими руками.

— Лолы здесь никогда не было, — сказал он. — Я искал её много лет. Сначала там, где она пропала. Потом — по всему лесу. Поискам я посвятил всю оставшуюся жизнь. Я искал, пока не встретил Её.

— Девушку из озера? — перебил Сол.

— Она не девушка. Даже не человек. Она рассказала, что нашла меня, когда умерла мама, и с тех пор приходила ко мне во снах…

— Играть, — перебил Сол. — Приходила во сне играть и рассказывала весёлые истории. Утешала как мать. Потом, в шестнадцать лет, у нас были романтические встречи.

— А в двадцать три она стала Лолитой, — перебил старик.

Он сделал паузу. — Но она дала мне то, чего у меня никогда не было.

— Дала что, Мортимер? — Сол осторожно заглянул через его плечо.

Старик повернулся. В его глазах было что-то усталое и безумное одновременно.

— Ты знаешь что, Сол! Всё ты знаешь и понимаешь. Ты должен пойти к ней в лес и сделать то, что она скажет. Это наша единственная возможность закончить этот кошмар. Освободи нас, — прошептал Мортимер.

Он снова отвернулся к окну и уставился на могилу. На минуту в комнате повисла тишина. Они оба смотрели туда, за стекло.

А через пару минут Сол уже шёл в лес.

Тени окружили его, выстроившись по обе стороны дороги. Они образовали живой коридор, не позволяя сбиться с пути.

Вдалеке замерцали факелы. Тропа становилась всё уже. Вскоре она вывела его к большому плоскому камню. Рядом с ним возвышался деревянный трон, по бокам стояли два языческих истукана. А на самом троне восседала беловолосая нимфа.

— Теперь ты понял, дорогой? — Её голос прозвучал мягко, почти ласково.

— Ты здесь для того, чтобы принять самое важное решение в своей жизни.

— Кто ты? — крикнул Сол. — Богиня? Ангел? Дьявол? Зачем ты всё это делаешь? Зачем мучаешь меня?

Она чуть склонила голову. — Это ты мучаешь себя, Сол. Каждый раз, когда пытаешься убежать от меня. Ты несчастный человек, который никогда не жил по-настоящему. Без меня твоя жизнь закончилась бы намного раньше. Поэтому я опекала тебя. И вот теперь мы наконец встретились. Теперь мы вместе.

— Ты использовала меня! — озлобленно крикнул Сол. — Зачем тебе это нужно?

Она поднялась с трона и медленно спустилась к камню.

— Послушай меня. Я тебя не держу. Ты свободен выбирать.

Можешь уйти — вернуться домой, к своей прежней жизни, тем же путём, которым приехал сюда. Или можешь остаться со мной. Навсегда. Ты больше никогда не будешь одинок. Мы будем счастливы вместе. Вспомни свою жалкую жизнь и представь, что я могу тебе дать.

Она взошла на камень и села на него, будто на алтарь.

— Мы будем вместе вечно. Это время никогда не закончится. Но есть одно условие.

Сол молчал.

— Ты отдашь мне свою душу, — сказала она, — и уже никогда не сможешь вернуться обратно.

По щеке Сола скатилась слеза. Мысли заметались, обгоняя одна другую. Обрывки воспоминаний вспыхивали и гасли: детство, пустые комнаты, Лола, её голос, её смех, долгие вечера в одиночестве, бессмысленные дни, тишина квартиры, в которой больше никто не ждал.

Он смотрел на неё пустыми глазами. В них уже почти невозможно было различить, какие чувства он испытывает.

— Там у меня ничего не осталось, — тихо произнёс он. — Только пустые дни в пустой квартире. Постоянное прокручивание фантазий по кругу. Планы, которые никогда не сбудутся. Получается, единственное, что у меня было и есть, — это ты. Моя Лола.

Сол взобрался на камень и лёг, положив голову ей на колени. Она склонилась над ним и обняла.

Тени в виде человеческих фигур стали смыкаться вокруг них. Они начали водить хоровод — сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее, пока не поглотили их полностью.

***

Девушка, одетая в яркую красно-синюю куртку, стояла у могилы. В руках она держала лунные цветы. Возложив их на землю, она задержалась на мгновение, а потом пошла через поле к выходу. Машина Сола всё ещё стояла там.

Девушка подошла к ней, присела на бампер и не спеша достала пачку сигарет. Щёлкнула зажигалкой, глубоко затянулась и довольно ухмыльнулась, глядя на старый дом.

Докурив, она бросила сигарету на землю и села в автомобиль — на пассажирское сиденье. Огонь тонкой струйкой побежал по сухой траве к дому.

Через мгновение дом вспыхнул, как спичка, а затем загорелись кукурузные поля.

Девушка повернулась к водителю и нежно улыбнулась ему. Он улыбнулся ей в ответ.

Из динамиков зазвучал ноктюрн Шопена № 2. Они одновременно положили руки на рычаг переключения передач. Пальцы легли друг на друга, и рычаг мягко перешёл в положение «Drive».

Машина тронулась с места и поехала в сторону закатного солнца, пока не исчезла в его свете.

***

На обгоревшем памятнике появилась надпись:

В твоих объятьях лежу,

Как агнец на алтаре.

Последнюю волю мою

Сложу аккурат в тропаре.

Я уплыл глубоко,

Камень — моя кровать.

Прошу у судьбы одного:

Из объятий твоих не встать.