Последнее желание

Пролог. Цветы ночью.

Сеул. 3 часа ночи.

Город спал. Она – нет.

Белая прядь скользит по щеке, когда Та Сом перемахивает через ограду старого кладбища. Берцы глухо стучат на землю. Серебряные браслеты мелькают в лунном свете, словно живущие своей жизнью.

Она не нуждается в фонарике. Глаза сами нашли его – дедушку, сидящего напротив могилы. От него исходит аура.

Синий. Значит, застрял. Не опасен, но что-то его держит в мире живых. Он умер ещё три года назад от сердечного приступа. Тихо сидит и что-то шепчет сам себе. Ведь никто его больше не услышит и не увидит.

Та Сом подходит к нему.

Старик сжимает колени и шепчет:

- Каждое воскресенье я брал у тётушки Ми цветы. Её дети давно выросли, а муж умер. Я хотел лишь поддержать её снова, чтобы она не была одна. Но вот я здесь. Умер. Кто же теперь купит ее цветы? Кто поддержит добрым словом? Кто?

Та Сом садится рядом с ним на корточки.

- Тётушка Ми, - тихо говорит она. – Так зовут твою подругу?

Старик поднимает голову. Глаза расширились.

- Ты… ты видишь меня?

- И вижу и слышу. Ты боишься, что она осталась одна?

Он вздыхает и смотрит на свои руки.

- Каждое воскресенье. Я обещал себе. А теперь не могу.

Та Сом встаёт.

- Завтра ведь воскресенье? Я схожу к ней за тебя и куплю её цветы.

Старик замер.

- Ты… ты, правда, сделаешь это?

- Правда. Жди меня.

Утро следующего дня.

Та Сом находит ту самую лавку с цветами. Рынок у станции метро. Старушка за прилавком с цветами. Одна. Покупателей сейчас мало утром.

Девушка выбирает самый простенький букет и подходит к женщине.

- Сколько стоят?

- 5 тысяч, дочка.

Та Сом достает 10 тысяч и кладёт перед женщиной.

- Сдачи не нужно. Это…от одного старика. Говорил, что хочет снова купить ваши цветы. И просил передать, что с ним всё хорошо.

Тётушка замирает. Глаза щиплет.

- Старый грешник, - говорит она дрожащим голосом. – Три года не появлялся и вдруг послал гонца?

- Он не мог прийти раньше, - тихо отвечает Та Сом. – Но он не забывал вас и вашу лавку. Вспоминал каждое воскресенье.

Тётушка отворачивается, вытирает слёзы. Та Сом берёт цветы, и уходит.

Ночь. Кладбище.

Старик сидит напротив могилы. Он замечает девушку и смотрит на нее. Он замер, видя цветы в её руках – и плачет без слёз.

- Она…она в порядке?

- Да. Сказала «Старый грешник прислал гонца».

Дедушка смеётся. Его аура постепенно становится серой.

- Вот как. Теперь чувствую, что могу не переживать за неё, - шепчет он. – Спасибо, дочка. Спасибо, что помнишь.

Он готов.

Та Сом достаёт свой кинжал «Плач земли». Древнее оружие, требующее крови для обряда. Режет палец, пропитывая лезвие кровью. Кинжал стонет.

- Прощай, дедуль.

Касается лезвием его груди.

Тихий треск. Белая вспышка. Пустота.

Та Сом убирает кинжал, а цветы кладёт на могилку.

- Воскресенье, дедушка. Ты не пропустил.

Глава 1. Синяя

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Люди думают, что смерть – это конец.

Это не так.

Смерть – это дверь. Но некоторые забывают, как её открыть.

АКТ 1. Правило.

На дворе XXI век. Люди спешат по своим делам. Ссорятся из-за ерунды. Мирятся в кабине лифта. Влюбляются не в тех. Трудятся на нелюбимой работе. В общем, обычная жизнь – скучная и безопасная. Я даже завидую их спокойствию. Мир им кажется простым и понятным.

Но нет.

Они не видят главного. Смерть. Она рядом. Всегда. Тень на асфальте. Холодок по спине в пустой комнате. Странная тоска на перекрестке, где кто-то когда-то не успел перейти дорогу.

Призраки.

Остатки тех, кто застрял у закрытой двери. Ни живой. Ни мёртвый. Просто…есть. Словно пластинка заела на последней ноте. Иголка скользит по одной и той же бороздке, а музыка не кончается. Но не начинается заново.

Люди их не видят, не слышат. Могут лишь гадать, отчего вдруг становится страшно.

Призраки бывают разными. Четыре типа – как по учебнику. Серые – безопасные. Они готовы упокоиться, нужен лишь толчок. Синие – мирные, но не могут покинуть мир. Что-то удерживает их. Боль. Любовь. Глупая привычка. Красные – опасны. Они могут навредить человеку. Болезни. Страх. Подтолкнуть к смерти. И чёрные – самые опасные. Агрессивны и смертельны. Хитры и сильны. Не уничтожишь ты – убьют тебя. Прямо и без колебаний.

И возникает вопрос. В случае опасности, кто поможет обычному человеку?

Экзорцисты.

Это люди, которым дан особый дар. Видят то, что сокрыто. Чувствуют чужую тоску. Уничтожают тьму. У каждого свои методы. Через жестокость, быстро уничтожая призрака. Через молитвы и ритуальные танцы. Или жертвуют свою кровь, помогая вспомнить якорь и разрубить.

Я одна из экзорцистов. То Та Сом.

Мой дар – чуть отличается. Помимо ауры, я вижу призраков, словно живых людей. Их лица. Голоса. Чувства.

Каждую ночь я выхожу одна. Без какой-либо поддержки. Нахожу призраков и помогаю упокоить их души. Но только синим. Красные слишком опасные, чтобы идти на них в одиночку. Я не самоубийца.

За последнее время я упокоила сорок семь душ. Для экзорциста, что справляется с этим в одиночку, неплохо. И сегодня будет сорок восьмая.

Но достаточно слов. Пора работать.

АКТ 2. Мост.

Та Сом идёт к мосту. Небо чистое, и лунный свет отражается в воде. Берцы стучат по слегка влажному асфальту. Ни души.

Кроме одной.

В её глазах – едва заметная серебряная искра.

Синяя аура. Видно, что она умерла совсем недавно. Ярко светится в темноте.

«Слишком молодая. Сколько их ещё будет?»

На перилах сидит девушка. Потёртые джинсы и свободная толстовка. От лёгкого ветра волосы слегка растрёпаны. Смотрит в воду, возможно пытаясь найти ответ. Даже не оборачивается, когда Та Сом подходит всё ближе.

Та Сом останавливается в паре метров.

– Ты слышишь меня?

Девушка чуть вздрагивает. Медленно поворачивается.

– Ты…ты видишь…меня?

«Ещё как вижу»

– Вижу. Работа такая, куда деваться.

Та Сом больше ничего не говорит. Садится рядом. Призрак смотрит на неё – рассеянно, а может с надеждой.

– Помнишь, что с тобой произошло?

Девушка молчит, чуть сжимая перила. И качает головой.

– Я не помню, как и почему… – голос тихий. – Я понимаю, что умерла, но больше ничего…

Она замолкает, сжимая губы. Они чуть дрожат.

– Хотя…я помню маму. Мы поругались с ней…я сказала, что ненавижу её. И сбежала.

Та Сом внимательно слушает, смотря в воду. Вспоминает. Как это, похоже. Другая ссора. Другая дверь.

– Сожалеешь?

– Очень… – голос ломается. – Я так хочу сказать ей…прости. Я очень люблю её. Всегда любила.

Слез нет. Призраки не могут плакать. Но видно, как сильно она страдает и винит себя. Даже после смерти. Та Сом понимает.

– Я помогу тебе.

Девушка замирает. Смотрит на Та Сом. В глазах смесь удивления и недоверия.

– Что?.. Но как?.. Почему?

Та Сом вздыхает.

– Потому что могу.

Лёгкая пауза.

– Что ты помнишь о матери? Я найду её и передам всё, что ты хотела сказать.

Призрак замолкает, вспоминает.

– Я помню…её нежный и мягкий голос…нашу небольшую квартиру в восточном районе города…возле рынка. Когда-то я подарила ей на день рождение серебряную подвеску с маленьким зелёным камнем…как её глаза. Она никогда его не снимала.

Та Сом задумалась. Запоминает информацию. Кивает.

– Этого достаточно. Жди здесь. Я приду.

Поднимается. Поправляет кинжал на поясе. Один короткий взгляд на девушку – и разворачивается. Берцы стучат по асфальту. Громче. Быстрее. Потом – тишина.

Девушка остается одна. Смотрит в воду. Луна всё так же отражается в чёрной воде.

Наступает рассвет. Та Сом идёт по пустынным улицам. Город просыпается, но не везде. Зажигается свет пекарни. Проезжает первая машина.

Она не знает ни адреса, ни имени женщины. Дар здесь бесполезен. Нужно искать живого человека.

Та Сом сворачивает к рынку. Торговцы понемногу раскладывают товар, готовятся к предстоящей работе. Пахнет хлебом, рыбой и мокрым деревом.

– Вы знаете женщину с серебряной подвеской? – спрашивает Та Сом у продавщицы. – У неё ещё зелёные глаза.

Пожилая женщина качает головой. Идёт дальше – старушка, парень с ящиками, продавец тофу. Никто не знает.

Она уже хочет уйти, когда продавщица зелени окликает её:

– Постой. Ты зачем её ищешь?

– У меня к ней разговор, – коротко отвечает. – Вы её знаете?

Продавщица вздыхает.

– Мы давние знакомые. Бедная женщина, недавно потеряла дочь. Одна осталась. Я иногда видела их вместе. Такая улыбчивая девчушка была.

Кивает в сторону серой пятиэтажки:

– Вон тот дом. Третий этаж, первая дверь справа. Она почти не выходит сейчас оттуда.

Та Сом кивает, благодарит продавщицу. И уходит в сторону здания.

Дверь старой пятиэтажки. Та Сом стучит. Долго. Тишина. Уже думает – никого нет. Но за дверью слышны тихие шаги. Дверь приоткрывается.

Женщина. Бледная, с глубокими грустными зелёными глазами, чуть покрасневшими – видимо от слёз или бессонной ночи. Одета в старый халат. На шее – серебряная подвеска с зелёным камушком.

– Вы…из полиции? – голос сухой, тихий.

– Нет.

Та Сом делает короткую паузу. Женщина смотрит на неё с усталым недоверием.

– Я знала вашу дочь. Мы виделись незадолго до аварии.

Ложь. Та Сом ненавидит ложь. Но, правда, куда страшнее.

– Она говорила о вас. Сказала, что очень вас любит. И хотела попросить прощения. Она вас не ненавидит.

Женщина замирает. Губы дрожат. Проводит рукой по подвеске на шее, чуть сжимая её.

– Доченька… – голос ломается. – Спасибо тебе…но почему ты говоришь мне это?

Та Сом смотрит на неё. Несколько секунд. Её пальцы чуть сжимают браслет на левой руке.

– Просто понимаю – вам это нужно.

Женщина закрывает лицо руками. Плечи трясутся. Беззвучно.

Та Сом не выносит чужих слёз. Разворачивается. И уходит. Не оглядываясь.

Мост. Небо всё светлее, облака плывут мягко с лёгким розовым оттенком. Город давно проснулся. Бесконечные голоса людей на фоне. Машины спешат по своим делам. Жизнь течёт в своем ритме.

Девушка всё так же – сидит на перилах, смотрит в воду. Замечает Та Сом и оборачивается.

– Ты…видела её?

– Да. Она простила. Отпустила.

Девушка улыбается. Аура вокруг становится бледнее. Наконец-то свободна.

– Спасибо тебе…теперь я чувствую, что могу идти.

Та Сом молчит. Достаёт «Плач земли». Короткий порез – кровь пропитывает лезвие. Кинжал издаёт низкий стон. Будто сама земля прощается с душой.

Девушка не боится – она готова.

Та Сом делает шаг. Проводит лезвием по её груди – там, где сердце раньше дрожало жизнью.

Тихий треск. Белая вспышка. Пустота.

Та Сом опускает руку. Кинжал будто тяжелеет – или так ей кажется.

– Прощай, – шепчет она.

Но никто больше не отвечает. Та Сом убирает кинжал. Смотрит на свои руки. На браслеты. Потом разворачивается и идёт прочь. Лёгкий стук берцев по асфальту. Всё тише. И замолкает. Мост пустеет.

АКТ 3. Сон.

Та Сом вернулась в поместье. Двор гудит. Кто-то отрабатывает удары по манекену. Старшие ругают новичков. Звон металла, хриплые команды, топот ног. Обычный день клана То.

Она проходит через двор. Прямо к комнате. Никто не кричит. Никто не смотрит. Идеально.

По коридору витает запах ладана и старого дерева. Здесь тише, но всё равно слышны голоса экзорцистов. Споры и смех заполняют поместье жизнью.

Та Сом заходит в комнату. В углу – две циновки рядом. На одной из них – мама. Она лежит тихо и спокойно. Спит или же нет. Та Сом не задаётся вопросом. Мать всегда такая с тех пор, как отец покинул мир живых.

Она снимает берцы и убирает их в сторону. Ложится на циновку и тихо вздыхает.

«Сорок восьмая»

Браслет на левой руке холодит запястье. Проводит по нему пальцами, не глядя. Знает каждую царапину и потёртость.

«Отец не смог…но я не он. Я справлюсь»

Короткая мысль. Без боли. Как факт.

Та Сом закрывает глаза. Сон не идёт сразу. Просто лежит. Дышит. Свет за окном становится ярче. День в самом разгаре.

Где-то вдалеке сирена. Чья-то боль. Чья-то жизнь. Не её. Сейчас – не её.

Тишина и покой.

Сон.