Посиделки у костра

Городская легенда

Демон шел по обочине дороги, проходящей через небольшой лесок в направлении ближайшего поселения. Как называется этот городок или деревенька, он не имел понятия, да и не важно это было Аркаиму. За одним из поворотов на противоположной обочине стояла машина с включенными фарами, возле которой стояла девушка.

«Как банально – сейчас появится монстр, или наоборот – сама девушка является маньяком», - он не так давно открыл для себя такое явление, как «кино», и довольно много времени проводил за просмотром самых различных фильмов, правда не всегда удерживая в памяти то, что это все выдумка. И даже успел создать себе облик, соединив нескольких монстров из различных фильмов или вселенных.

Так что пока он замер в тени, наблюдая за незнакомкой, что явно пыталась кому-то дозвониться, ходя вокруг авто и то там, то тут поднимая телефон в руке повыше.

«Может, ей помочь?» - Мысль про помощь не была для Аркаима чем-то необычным – все зависело от его настроения в данный момент, и он мог выступить как в роли спасителя или благодетеля, так и в роли жестокого монстра в одной и той же ситуации, просто потому что ему так захотелось.

Несколько мгновений размышлений – и демон двигается в направлении автомобиля, снимая с лица металлическую полумаску, закрывающую его часть. Это он использовал в более технологичных мирах, оставляя полумаску в виде черепа для классических «миров меча и магии». Удерживая слабо поблескивающий кусок металла с вставленным на месте глаза стеклом, и покрытый изнутри защитными рунами, молодой парень вышел на дорогу.

Этот предмет, как и маска-череп, были частью снаряжения одного из охотников, которые были посланы за демоном, но оказавшегося слабее. И в случае чего оправдывала «демонический запах» от парня.

О том, как будет выглядеть парень, вышедший на пустой дороге из леса, сжимающий что-то металлически поблескивающее руке, да еще и с лицом, украшенным несколькими шрамами, идущими от виска по щеке к шее, для посторонних, Аркаим, конечно же, не подумал.

Увидев, что его заметили, демон приветливо улыбнулся и махнул свободной рукой, с удивлением смотря, как девушка в панике выронила телефон, что упал на дорогу и погас, и принялась дергать дверь. Пока он прошел еще пару десятков шагов, незнакомка смогла не только открыть дверь, но и запрыгнуть в авто и закрыться в нем изнутри.

«Странно, что такое? Я же помочь хочу?» - Поднимая с земли телефон и с сожалением увидев, что его экран треснул, демон пару раз подбросил его на ладони, а потом положил на капот машины.

- Что случилось? – Оперевшись на крышу, он заглянул в окно, рассматривая испуганное лицо девушки, совсем еще юной. И такой аппетитной…

Смотря, как она дергает ключ в замке зажигания, уж о таком демон, даже с учетом его нелюбви и даже некоторого презрения к технике, которую он считал «совсем глупой», был в курсе. А презрение к технике имело под собой все основания – за свою жизнь демон обходил самые сложные системы охраны и распознавания личности, даже еще будучи демонической тварью. Всего-то надо было найти нужный образец, и дальше все было просто.

Увидев, что единственной реакцией на ее действия от авто был тускнеющий свет фар, он просто уселся на капот.

- Я, пожалуй, тут посижу, пока кто-то не появится.

В этот миг пленница начала что есть силы давить на кнопку сигнала, оглашая лес воем клаксона, от чего Аркаим поморщился. Звук ему не сильно нравился.

- Да не шуми ты так, - в этот момент он вспомнил, что в кармане куртки, в которую он был одет, лежит целый телефон, он потянулся за ним.

Откуда у демона куртка? Так нашел в этом же лесу. Правда, в этой куртке был человек, который был сильно против делиться своей одеждой с жутким крылатым монстром с черепом вместо головы, но Аркаим сумел его убедить, что сейчас ему вещи совсем не нужны. Как и все остальное. И даже почти не запачкал их кровью бывшего владельца – пара пятен на воротнике не в счет. Зато он разжился знанием местного языка, кое-какими воспоминаниями, и местной историей-страшилкой, что каждые тринадцать месяцев в этом лесу появляется маньяк, расправляющийся с одинокими путниками.

Незадачливый парень решил, что надо покончить с этой нехорошей традицией здешних мест и отправился в компании друзей в лес как раз в нужное время. Там они разделились, чтобы поскорее найти виновника этих событий, или наоборот – подтвердить, что это все выдумки. Только один из них встретил демона, на свою беду. Эта встреча и натолкнула демона на идею о маньяках в лесу, только себя он в этой роли совсем не видел, а посчитал как раз маньяком шастающего в ночном лесу парня. Так что и облик он не стал имитировать, ограничившись обликом Гелиодора.

Только к несчастью для всех, сигналы авто услышали остальные, бросившись из разных участков леса на звук.

- Стив, чего это ты? – Начал было первый, увидев в тусклой подсветке салона сначала знакомую одежду приятеля, и только подойдя ближе, заметил что в ней теперь странный незнакомец с шрамом на лице. И поудобнее перехватил биту, не дожидаясь подмоги, двинулся к машине

- Кто ты и где Стив?

- Ух ты, я угадал… - Демон был счастлив, что угадал про маньяков, а значит девушке и правда была необходима его помощь. Вскочив с капота, он осторожно положил на него маску, которая для него была самой ценной вещью в этом мире. И если он ее потеряет, придется искать еще одного демона-охотника, посланного за его головой, и расправляться с ним. Правда, это могло закончится печально и для него, так что таких встреч по возможность он избегал, или готовился к ним, созывая свою свиту из нескольких тварей.

- Это прямо как в кино, - доставая из кармана куртки самодельный кастет, отобранный у того же Стива, сделанный наверняка под влиянием старых боевиков. Ибо был он украшен небольшими, всего в пару сантиметров, когтями-шипами.

Короткий бой парня и демона нет смысла описывать – если ты был создан убивать, а потом становился только сильнее, справиться с обычным человеком, который еще и не имеет какой-то специальной подготовки, для тебя нет особой сложности. Но демон хотел узнать, сколько же в лесу сегодня маньяков, которые охотятся на случайных спутников.

Так что легко парню с битой отделаться не удалось – пара сильных, совсем не человеческих ударов, лишила его оружия, банально сломав руки. Сбив его с ног сильным ударом, демон наклонился над парнем.

- Так сколько вас тут?

- Больше, чем ты думаешь, гад! – буквально выплюнул в демона парень, из последних сил и на адреналине удерживаясь, чтобы не заорать.

- И вам совсем не жалко девушку?

- Девушку? Что ты…

- Билл? Стив? – Оклик с другой стороны нарушил «доверительный разговор» демона с жертвой, и Аркаим резко выпрямился, разворачиваясь к паре парней, что шли к нему из-за машины, один из них так же сжимал биту, а у второго в руке виднелся нож.

- Ты кто, где Стив? – выкрикнул один из них, когда в изрядно потускневшем свете фар мелькнуло лицо незнакомца со шрамами, и кинулся вперед.

И этот бой был коротким – демон не церемонился, несколькими мощными ударами выводя противников из боя. Все же умение менять не только облик, но и внутреннее устройство заставило выучить анатомию очень хорошо, в том числе и людей, которые были более-менее схожи во многих мирах.

Глядя на корчащиеся на дороге тела, он повернулся к машине, и увидел, что дверь открыта.

«А девушка, похоже, сбежала еще в момент первой схватки, и теперь убегала по дороге в сторону городка.»

- Вот как, плохо… Ну ладно… - Подумав, он просто затащил в машину пару из парней, а третьего запихнул в багажник. И, забрав маску, отправился обратно в лес, бормоча на ходу про неблагодарных людей, которые решают не ждать спасителя, а убегают от него.

- Ну вот, ты стоишь, дерешься с бандой маньяков, а от тебя сбегают, что за глупые люди… только и годны что на закуску… - Откусив кусок мяса гот оторванной у одного из парней руки, демон выкинул ее в сторону и вытер кровь с губ. Несколько минут превращения, стряхнуть с себя остатки чужой одежды и открыть портал…

Посиделки у костра

Именно такую историю, жалуясь на глупых людей, Аркаим рассказывал в небольшой компании, собравшейся на небольшой полянке у старинного особняка. Как положено для разных историй была темная ночь новолуния, и собравшихся освещал только костер, над которым висел котелок с травяным чаем.

— А зачем ты вообще в это полез? – Один из сидевший у костра блеснул в неверном свете комплектом заостренных зубов, что смотрелись на человеческом лице довольно странно. Ведь темные полосы на коже и короткие белые волосы можно было объяснить татуировками и какой-нибудь неформальной культурой. Как и зубы, кстати. Но вот периодически мелькавший между ними длинный и черный язык с раздвоенным кончиком так просто случайному гостю не объяснить.

— Но я же помочь хотел, — поскребя когтями по костяной маске-голове, немного обиженно ответил демон. – Зачем убегать?

— Потому что люди всегда убегают, - усмехнувшись, ответило четырехрукое существо, в чем-то похожее на черепоголового демона, разве что «узор из ребер» был у него лишь на груди и был оформлен в подобие «сердца» — Даже если пришли сами из любопытства.

Неожиданно вся компания повернула головы в сторону крыльца, за которым, скрючившись, пряталась молодая пара, прижав телефоны к щелям в перилах. Поняв, что монстры их заметили, они попытались сбежать, но неудачно. Перед ними из темноты выступило массивное существо, чем-то по манере передвижения похожее на гориллу. Но его небольшую, относительно мускулистого тела, голову венчали огромные рога, да и сама голова больше походила на драконью.

Все это получилось разглядеть в тусклом свете фонаря, которым осветило все еще одно существо, без особых проблем находившееся на вертикальной стене дома, во дворе которого и происходила вся эта картина. Это существо больше напоминало ксеноморфа из фильмов, которого кто-то по прихоти украсил листьями и венками из цветов.

— Но эти не убегут, да? – Четырехрукий не отрывал взгляда, и в неверном свете костра показалось, что на его теле открылись и закрылись несколько пастей.

— Куда они денутся? – Женский голос принадлежал темно-серому существу с несколькими рядами красных глаз на лице. И таким же треугольными острыми зубами, как у седовласого «человека».

— Ты предлагаешь с ними поиграть? – черепоголовый Аркаим и четырехрукий Аркаар явно оживились. Родом из одного мира, и созданные как живое оружие, они сумели освободиться от оков родного мира. И даже подняться от демонической твари до полноценного, пусть и слабого, демона. Необычным было то, что Аркаар был одним из тех, кого отправили выслеживать беглеца. Оказавшись в ином мире, он почти повторил судьбу черепоголового, лишившись вживленных артефактов и попав под покровительство местных демонов. И когда их пути пересеклись, выполнять приказ о поимке беглеца у него причин не было.

— Может быть потом… Напоследок… — Задумчиво протянула красноглазая Лерайе, прекрасно зная, что для ее подопечного означает «поиграть».

— А кто за вашими играми убирать будет? – Буркнул седовласый Шавил, тоже принадлежавший к свите красноглазой, и неплохо знакомый с «развлечениями» Аркаара. А вот свита Аркаима была более привычна ему по прошлому, и включала в себя несколько полуразумных демонических тварей, что охраняли территорию.

— А там будет что убирать? – хмыкнул Аркаим, снова поворачивая голову к пленникам. Повинуясь его неслышимому приказу, демоническая тварь скользнула вниз, без видимых проблем двигаясь по вертикальным стенам.

— Давайте еще немного подождем… Они же пришли послушать истории, и может сами что-то расскажут. – Красноглазая обвела взглядом шести красных глаз собравшуюся компанию, которая довольно улыбалась-скалилась.

Тихого, но низкого рыка рогатого монстра оказалось достаточно, чтобы парочка, решившая проверить легенду о том, что в безлунную ночь у стен заброшенного здания можно услышать «из ниоткуда» странные голоса, безропотно двинулась к костру. Красноглазая только усмехнулась, ведь те так и не выключили телефоны, надеясь, что они чем-то помогут.

— Итак, глупые-глупые людишки решили, что это все не менее глупая история, и пришли сюда уединиться, подальше от глаз строгих родителей и слишком языкатых приятелей, не так ли? – Издевательский тон Лерайе заставил подростков вздрогнуть, не решаясь заговорить.

— А такие же глупые монстры решили, что пугать людей – это их первейшая задача, — еще один женский голос, чуть хрипловатый, раздался из темноты, и к свету костра вышла ангел. А как еще назвать существо с тремя парами белоснежных крыльев?

— И даже не догадываются, что пугать будут сегодня их самих, не так ли, детишки? – Сбросив с себя оцепенение, пара подняла глаза, меняясь. За спиной девушки распахнулись серебристо-черные крылья, а вытянувшаяся ниже пояса коса парня словно зажила своей жизнью, заметно извиваясь.

— Решила померяться языками? – Только подобная демонстрация никого из сидящих у костра не впечатлила. Да и ангельская внешность никого не могла обмануть, все прекрасно ощущали, кто перед ними.

— А почему бы и нет, время и место самые подходящие, одна история уже прозвучала, — усаживаясь к костру ангел изменилась, превращаясь в монстра под стать остальным. Белоснежные крылья превратились в черные серпоподобные лезвия, а хвост стал костяной плетью.

— Скоро тут станет тесновато, — буркнул черепоголовый, наблюдая как принявшая облик монстров пара «хранителей» заняла почти все свободное место у костра.

— Так, только без твоего создания, — резко вкинула руки вверх бывшая ангел, но было поздно. Над крышей дома взметнулись три драконьих головы.

— Что, все по-честному, — с невинной мордой, хотя казалось странным что костяная маска-череп способна выражать эмоции, ответил Аркаим, когда из тени вышел еще один посетитель. Столь чужой в своем мире, и столь же пришедшийся ко двору сейчас. Потому что представить себе пони из мира счастья и дружбы в компании монстров было бы сложно, не украшай ее длинный хвост череп дракона с горящими глазами.

— Итак, кто начнет новую историю? – Должность организатора странного мероприятия негласно оказалась как раз у рассказавшего первую историю черепоголового. – Думаю, пытаться придумать какой-то жребий можно только шутки ради.

Каждый из собравшихся обладал своим средством влияния на реальность, который обычно называют «магией». А значит любая жеребьевка превратится в магический поединок. Аркаим с важным видом поднял руку и, бесцеремонно указывая пальцам, начал произносить считалочку:

— Раз-два, скачет Сорока,

Три-четыре, Паук у норы,

Пять-шесть, Белка на ветке,

Семь-восемь, Зайка в сети.

Сорока всем даёт подсказку:

Кому бежать, кому кружиться,

Кому стоять, кому играть,

А кому водить и ждать!

Палец указывал то на одно, то на другое существо, что собрались вокруг костра, перебирая их против часовой стрелки, пока на последнем слове не указал на монтсроангела.

— Итак, сама расскажешь историю, или передашь эту честь кому-то из твоих спутников?

— Я думаю, у меня есть что добавить, — отозвалась Лифнехна, чьем имя было всего лишь зеркальным прочтением названия ее мира. Если «ее миром» можно назвать ее саму, ведь это существо было своего рода аватаром разумного мира.

Созерцатель миров

Вначале была пустота. И в этой пустоте появилось первое существо, что задало извечный вопрос «кто я?». Так начинаются мириады историй о сотворении миров.

А кто-то задумывался, что в этот момент ощущает существо, задавшее первый в этой вселенной вопрос? Чей голос был первым голосом там, где не было понятия «звук». Что оно будет ощущать, наблюдая за развитием мира, созданного его словами, его мыслями?

Будет ли первый, осознавший себя, рад тому, что у него получилось? Если по законам мироздания воздействовать на прошлое невозможно, как и отменить уже сделанное. И каждое слово, каждая мысль, меняет будущее, оставляя из сотен вариантов только один. Уничтожается ли то, что никогда не существовало? Умирают ли те, кто никогда не жил?

Но после осознания себя возникает еще один вопрос, такой же естественный и простой, как первый. «Я один?»

И как искать на него ответ, если за пределами собственного мира не видно ничего. Точнее, если ты не отделим от созданного тобой мира, ты и сам являешься этим миром. И не можешь посмотреть, что там, за горизонтом, просто потому что ты и есть горизонт. Ты не можешь покинуть мир и отправиться в путешествие, потому что ты и есть мир, и покинув его, ты уничтожишь все, что только что сотворил.

И ты делаешь то, что можешь – создаешь иных. Тех, кто сможет путешествовать, тех, кто не знает о запретах, тех, кто сможет открывать в себе что-то новое. Но они не могут быть частью тебя, ведь тогда они не смогут делать то, для чего созданы, не смогут покинуть сами себя. И ты начинаешь отделать от себя части, даруя им свободу, волю делать то, что они захотят.

Но что в ответ получишь ты, кроме пустоты там, где только что была часть тебя? Только пустоту. Чтобы заполнить пустоту, ты создаешь еще больше пустоты. Пустота не может поглотить пустоту, но и вокруг нет ничего, чтобы заполнить ее. Отрывать от себя части чтобы создать новую пустоту? Но ты понимаешь, что это пусть в никуда, и от тебя скоро не останется ничего.

Но пока ты держишься, пересиливая себя, создавая все больше пустоты. Пока сам не превращаешься в пустоту. Пустоту, уже «с большой буквы», что будет одержима одним желанием – заполнить себя. Поглотить все вокруг, все то, что было создано тем, кем ты был до опустошения.

Ты раскинешься вокруг, в поисках чего-то. Ты поглотишь все, до чего сможешь дотянуться. Но это заполнит пустоту лишь немного. Ведь все, что ты только что поглотил, когда-то было частью тебя, которую ты вырвал из себя, чтобы узнать – что же там, за краем горизонта.

И вот ты снова тянешься туда. И утыкаешься в стену, в барьер, ведь ты не можешь выйти из себя. Чтобы сделать это, надо вывернуться наизнанку.

И вот ты делаешь это. Ты не понимаешь как, ты не можешь отдать себе отчет, что ты сделал, но теперь ты снаружи, и тебе открыто все, что вокруг. Но теперь внутри тебя пустота, которую надо заполнить. Ты тянешься, но натыкаешься на стены. Сотни стен, часть из которых просто не пускает тебя, а часть отрывает от тебя куски. Куски, вместо которых вновь остается пустота.

Тебя окутывает ярость. Ты еще не знаешь что это ярость, никто не произносил этого слова при тебе, никто не рассказывал про это. И ты рвешься вернуть то, что было твоим. Что отделил не ты сам, добровольно, а у тебя отняли. Пробивая стену, дотягиваясь до кусочков себя, ты возвращаешь их обратно.

Они снова становятся частью тебя, частью целого. Но они не ты. Они – нечто иное. Их воспоминания вливаются в тебя. Их эмоции становятся частью тебя. Их жизнь становится твоей. Ты познаешь, что такое жизнь и смерть, что такое радость и боль. Ты познаешь, что есть много того, о чем ты не имеешь понятия.

И желание заполучить это все становится частью тебя. Оно становится тобой, заполняя тебя, но не способное хоть немного заполнить ту Пустоту, что внутри тебя. Ту, что ты создал сам, в поисках ответов. Ты смотришь в себя и на себя. Ты видишь, как созданные ранее частички тебя существуют, как они живут. Ты начнешь их поглощать, желая объединиться, снова стать целы. Заполненным. Чтобы внутри не было пустоты.

Но не получается – они убегают, прячутся от тебя, скрываются за стенами, которые тебе не преодолеть. Но они все – часть тебя, и они знают, понимают чего хотят они. Чего хочешь ты. Ведь ваше желание одно.

Это понимают все твои части, ты не можешь получить то, что они видят-знают сейчас, но ты знаешь способ, как заполнить пустоту. В какой-то момент ты создаешь еще больше пустоты, снова отделяя от себя части, но уже не просто так. Они одержимы твоей тягой стать целым. Найти другие частички, поглотить их, вернуться назад. Части исчезают, растекаясь по чужим стенам, просачиваясь за них.

И вот спустя вечность и мгновение одновременно они возвращаются. Не все, единицы, но этого достаточно. То, что они видели, становится частью тебя. То, что видели их жертвы, становится частью тебя. И новые части отправляются в путешествие, уже с частичками этих знаний. И так снова и снова, вот только пустота внутри не уменьшается.

Ты ищешь ответы на эти вопрос, спрашиваешь сам у себя, у всех тех частичек, что внутри тебя и снаружи. Но никто не знает. Где-то проскальзывает тень ответа, но это лишь кусочки, осколки целого. Поглощая и разрывая на части чужие эмоции и воспоминания, ты оставлял от цельных витражей только стеклянную пыль.

Да, ты уже знаешь, что такое витраж, что такое пыль, что такое целое и разбитое. Ты пытаешься дать частичкам себя что-то большее, чем пустота или осколки. Ты начинаешь создавать не монстров, желающих пожрать все, чтобы заполнить себя, ты начинаешь создавать тех, кто найдет все твои прошлые создания. Кто вернет все то, что было разорвано тобой на части.

Они снова разбегаются от тебя, проскальзывая за стены там, где ощущают слабину. Но с каждым разом таких мест все меньше, а стены вокруг тебя стали настолько прочными, что не пропускают твои создания. Ты рвешься вперед, за пределы этих стен, раздвигая их, создавая себе проходы. К тем местам, где стены тоньше, где ты можешь найти что-то новое.

Поначалу это удается легко, но новые стены вырастают все быстрее, словно кто-то специально хочет остановить тебя. Ты не понимаешь зачем и почему. Ты же просто желаешь вернуть свое. То, что разбросал по мирам когда-то давно. Но никто не понимает этого, заковывая тебя в стены, не давая дотянуться до частиц себя.

Ты понимаешь – они сильнее, и ты снова ищешь щели, пути, слабину в стенах. Просто чтобы стать снова целым.

***

Разлившаяся вокруг костра тишина не прерывалась даже ветром, шелестом веток или скрипом старых конструкций дома. Исповедь существа, которого, чего скрывать, опасались даже божества, была неожиданной и пробирающей до костей.

Особенно хорошо это ощутили бывшие твари, проходившие через что-то подобное, когда рвалась их связь с родным миром.

— Похожая история, да, — невпопад ответил Аркаар, а потом, под вопросительными взглядами собравшихся и после разрешающего кивка красноглазой, заговорил сам.

Абонент недоступен

Широкая улица была залита переливающимися отблесками разноцветных реклам и вывесок различных ночных клубов и прочих увеселительных заведений. Скользящие по асфальту машины и толпящаяся у входов публика соответствовала показываемому настроению. Предвкушающая шоу, развлечение и отдых толпа бурлила положительными эмоциями, у некоторых уже не совсем искренними.

Просто потому, что среди гостей клубов скрывались обитатели иной стороны мира. Те, для кого жизненная сила и радость были аппетитным запахом, идущим от добычи. В обиходе называемые «демонами», хищники вышли на охоту, выбирая сейчас себе жертву поаппетитнее, и намеками, и не только, разогревая ее и готовя нужный спектр самых «вкусных» эмоций и энергии.

Не менее тайные силы, что старались защищать обычных жителей, и не допускать распространения информации о существах с иной грани реальности, часто просто не успевали. «Демоны» оказались хитрее и идеально встроились в индустрию развлечения, так что любая попытка вмешаться превращалась в освещаемый со всех сторон случай «жестокого нападения в ночном клубе». А при удачной охоте все списывалось на неумные развлечения.

На все это из темного переулка смотрели глаза совсем иного существа, незваного гостя в этом мире, что мог сломать все хрупкое равновесие, ведь ему нужны были не эмоции. Ему нужны были души. И плоть.

Внешне существо могло и не выделяться, скопировав чужой облик, но давящий изнутри голод не давал сейчас этого сделать. А разум не мог понять, что делать, и ожидал неминуемых последствий «предательства». Что могут сделать вживленные в плоть артефакты с теми, кто не оправдывал ожиданий Старших, знала любая тварь. Показательные казни как раз таким способом были популярны – зачем тратить силы и энергию, когда можно просто отдать приказ? И твое тело станет твоим врагом, уничтожая само себя.

А варианта не было – счетчик давно перешел нулевую отметку, и с каждым мгновением уходил все дальше «в минус». Анализировать свои поступки со стороны тварь не могла, и не знала, впала ли она в безумие, превратившись в монстра, которого уничтожат местные, или его собственное тело. Ведь первым признаком срабатывания защитной системы была утрата разума, постепенная и стремительная, превращающая хитрое существо-разведчика в монстра, жаждущего питания.

Аркаар не понимал сейчас, было ли его влечение к толпе обычным голодом или требованием артефактов. Но все еще сдерживался, вдалбливаемая в голову с момента создания верность приказу была сильнее. Желание выполнить приказ, найти беглеца, что посмел отбросить преданность, а не стать еще одним таким же, было натянутой струной, на которой еще держался разум.

Для демонических тварей Ранка похвала от Старших за выполненный приказ была самой высшей наградой, и их недовольство, даже если физического наказания в виде уничтожения не следовало, было худшим наказанием.

А четырехрукая тварь сейчас не то что не выполняла приказ, рыская по миру в поисках следов цели, так еще и желала потратить драгоценное время на насыщение, и наполнение накопителей. Чтобы потом, что ужасно, потратить собранные души на собственные нужды. А не принести их старшим. Необходимость поддерживать физическое тело и требование не использовать собранные души для себя не добавляли понятности будущему.

Ведь можно было выйти вперед, найти жертву, насытиться, и продолжить выполнять приказ. Потом сделать это снова, и снова, ускользая и прячась, как делал это множество раз до этого. Чтобы потом, вернувшись, получить похвалу за выполненный приказ и, возможно, поучаствовать в игре. Но для этого придется воспользоваться собранной до этого энергией, ведь способности ослабли, и так просто, как раньше, их использовать было нельзя. Это было еще одной ступенью, подтверждающей – он не справился с заданием, не выполнил приказ. Вживленные вы тело артефакты отказывали, саморазрушались, и скоро придет черед и самого тела.

Монстр посмотрел на скорчившееся на земле тело, что хрипло дышало, подтверждая, что жертва еще жива. Резким движением выдернув когти одной из четырех кур из раны, Аркаар облизал пальцы, считывая из крови все, что ему требовалось для превращения. Еще миг, и тело оказалось погребено под грудами мусора. Выживет или нет, тварь не волновало. А сам Аркаар превращался в обитателя этого мира. И внешне, и внутренне, так что даже самый придирчивый сканер не найдет отличий в ДНК или сетчатку, как и маг не увидит отличий в ауре.

«Надо найти… Но как…» - - монстр, что не отличался от некоего «мистера Андерсена», обычного офисного работника, что очень неудачно выбрал ночной клуб для развлечения, замер, не сделав ни одного шага. Самым простым было сделать еще несколько шагов, выйти на улицу, слиться с веселящейся толпой, а, может быть, даже войти в клуб. Но этого было делать нельзя, это портит драгоценное сейчас время.

— Какой вкусный мальчик, — раздался позади незнакомый голос.

Медленно обернувшись, Аркаан-Андерсен смотрел на весьма фигуристую девушку с темной кожей, загадочности которой добавляли красные линзы в глазах. К сожалению, полностью принимая чужой облик, твари теряли возможность пользоваться собственными способностями, иначе это нарушало магическую маскировку, демонстрируя чужую ауру наблюдателям. Так что определить, кто перед ним на самом деле, он не мог.

— Не хочешь расслабиться и немного развлечься? У меня как раз появилась новая игрушка… — Незнакомка улыбнулась, демонстрируя треугольные зубы, не свойственные местным жителям.

— Развлечься? – Переспросила тварь, делая шаг в сторону улицы.

— Нет, это нельзя, — покачав головой в отрицающем жесте, он сделал еще один шаг назад.

— Какая хмурая бука, как раз тебе развлечься и требуется, — красноглазая сделала шаг вперед, снова сокращая дистанцию. Отшатнуться тварь не успела, ощущая, как пальцы впились в плоть, легко пробивая и одежду, и маскировку.

— Спи, малыш, а завтра мы поговорим… — Последнее, что услышала тварь перед тем, как полностью потерять все свои силы и энергию, в том числе и заключенные в накопителях души.

— А он оказался и правда выгодным приобретением… Пожалуй, оставлю его себе, — Лерайе, сбрасывая человеческую личину, двинулась к заднему входу в ее ночной клуб, по пути достав небольшой телефон и отдавая приказ избавиться от тела и перенести новое приобретение в подвал. И если какая-то шавка блохастая перепутает, пожалеет, что на свет появилась, будет до конца дней козой в борделе для извращенцев.

Вернувшись в свой кабинет, она провела рукой по коллекции разноцветных бутылочек, стоящих на причудливых постаментах, которые вполне походили на творение «современного искусства», то есть что-то непонятное и запутанное. Но на самом деле каждая из них связывала ее пленника-раба с емкостью, куда поступала часть собранной суккубами энергии. В клубах они были самым выгодным средством добычи, и под ее контролем была целая «банда», что долго была неуловимой. Но теперь они служили ей и были под ее защитой, а для этого ей как раз и требовались такие существа, как только что пойманное. Жесткие, беспринципные, способные уничтожить не только человека, но и демона.

***

— Так вот как вы познакомились, — хрипло хихикнув, черепоголовый устроился поудобнее, длинной палкой снимая с костра котелок. Еще несколько мгновений – и его содержимое разливается по кружкам, которые расходятся по гостям. В этот раз без всякой магии, передаваясь из рук в руки. Словно тут и правда собрались не самые разные монстры, а обычная компания, травящая байки.

Даже возвышающийся над домом дракон присоединился к компании в более подходящем облике, пусть и ростом за три метра, за счет длинных шей, но уже двуного существа.

— Интересные истории, да? – Одна из голов повернулась в сторону черепоголового, который кивнул, словно что-то разрешая. Хотя всем уже было ясно, что.

Он живой!!!!

Мир, где в небе и на земле, а еще под водой, правят драконы. А люди прячутся, лишь изредка показываясь на глаза крылатым хищникам.

А еще там есть те, кто может изменять реальность по своему усмотрению, без всяких заклинаний и ритуалов. Им достаточно просто захотеть, пожелать - - и все изменится, сбудется. По легенде, за такие возможность они платят душой, за каждое желание – кусочек своей души. Но это неправда, и этому есть подтверждение.

Радужный дракон, точнее по внешнему виду, полукровка небесного и радужного, осматривал поле боя. Кроме не совсем обычного внешнего вида в глаза бросались и разные глаза дракона.

— Как нехорошо, — поле боя, где на небольшую группу драконов напала банда разбойников, явно не удовлетворило странного радужного. Точнее, ни одно из лежащих там тел, до того мига, пока он не услышал стон.

— Какая хорошая находка, — смотря на израненного земляного дракона, радужный облизнулся. – Ты же не хочешь закончить свои дни вот так, в груде отбросов и мяса? Ты же хочешь жить, в целом и здоровом теле?

Чуть наклонившись и всматриваясь в затуманенные глаза жертвы, демон ждал ответа. Всего формальность, для него, но таковы правила игры для подобных существ.

— Не хочу, — прохрипел дракон, пытаясь рассмотреть незнакомца, что явно не собирался ни добивать его, ни помогать сразу. И увидел лишь движение лапы, тихий шепот и свет дня сменился на темноту пещеры.

— Последний, — довольно хихикнув, радужный отправился по своим делам, и невезучий земляной пытался присмотреться к окружающим его предметам, что были так похожи на самые разные части драконов, иногда довольно характерные. Например, ядовито жало песчаных было трудно спутать с чем-то еще, а тут они висели едва ли не пучками.

В его голове сплыла страшилка-история про странного торговца, что иногда попадается на ярмарках, и предлагает весьма странные, но действенные амулеты, которые и правда помогают, словно сделаны дракомантом. Только если всматриваться в товары, становится видно, что сделаны они из других драконов. «Если ты ничего не купишь у торговца, зайдя в его шатер, тебя больше никто не увидит, разве что твои кусочки узнают среди его товаров на следующей ярмарке», — рассказывая это в темноте, жутким шепотом, драконятам пытались донести простую истину «не разговаривай с незнакомцами».

Это так бы и оставалось страшной сказкой для детей, если бы и правда на ярмарках не стали пропадать драконы, а в некоторых артефактах, найденных в самых разных местах, не узнавали кусочки пропавших. Так легенда стала былью, и теперь строчки «не заходите в шатер странного торговца» стала пугать и взрослых. И если бы не тот факт, что дракоманты потеряли свою силу, о котором знали все, в странного и жуткого торговца поверили все.

И вот теперь он сам оказался в его логове. В логове безумного дракоманта, что сохранил свою силу.

— Поменьше слушай разные сказочки, — словно подслушав его мысли, странный полукровка снова появился в его поле зрения. – Все намного проще – ваша «дракомантия» передается по наследству, а значит мне ее получить было просто. Просто найти вашего «мага» и получить его кровь. А так как я не был в вашем мире в тот момент, когда магия ушла из него, это странное проклятие на меня не действует. Почему я тебе это рассказываю? Потому что ты ничего не расскажешь… Если, конечно, у тебя мозги в голове, а не в заднице…

Хриплый смех безумца над понятной только ему шуткой – последнее, что услышал дракон.

— Прекрасно, — любуясь светящимся камнем, Киноварь, одна из масок черепоголового демона-мимика, осторожно уложил свое сокровище в массивный сундук, в котором уже лежало четырнадцать светящихся драгоценностей. Пятнадцать чужих душ.

И полтора десятка тел, что находились в этой пещере, защищенные от бега времени, собираемые демоном не один месяц. Даже в этом мире найти нужных драконов, в нужном состоянии, было непросто. Особенно непросто было найти троицу морских драконов, тогда как остальных видов требовалось меньше.

В главном зале пещеры на полу лежали пятнадцать тел, а в центре, на тщательно очищенной и выравненной каменной площадке, стоял сам демон-дракон. Повинуясь сего словам и движениям лап, тела драконов разделялись на части, и собирались снова, росли и уменьшались в размерах, от чего таяла или росла груда отходов за пределами освещенного круга.

Вот тело земляного выросло в два раза, обзаводясь новыми костями, мышцами, сосудами и органами. Анатомию демон знал прекрасно, и понимал что просто увеличить все в два раза это путь в никуда. Прошлые опыты показали — это было на самом деле так.

Куски тел, органы, кости, куски шкуры – все это кружилось в воздухе в безумном хаотичном танце, но демон видел в этом всем порядок. Вот хрустят тазовые кости, добавляются позвонки, делятся нервы, и вместо одного хвоста прикрепляются три. Вот у передней пары лап разрастаются кости и мышцы, под новые габариты ребер, вот то же самое происходит с крыльями, и у нового тела теперь две пары передних лап и две пары крыльев. Вот вместо одного позвоночника появляются три, сливаясь в один, но расходясь на концах. И три шеи стают на свои места. А за шеями на свои места стают и три головы. Ледяного, ночного, радужного.

— А теперь мы будем делать тебя живым… — Демон понял, что простого делания и дракомантии недостаточно, чтобы вернуть жизнь. Но если этого не мог сделать простой дракомант, то дракомант-демон, который знал что такое душа и как ее едят, мог это сделать. Совместить мертвое тело и живую душу. Совместить куски мертвых тел и их души. Именно для этого требовалось согласие.

Три камня с самыми сильными душами оказались на лбах голов, которым они принадлежали. Пусть их цвета не совпадали, но так было даже красивее. Остальные камни легли по кругу у основания шей, и, повинуясь словам, стали частью тела.

— Слейтесь воедино, — пафосно выкрикнул демон, и с поднятых лап сорвались молнии, что принялись биться по пещере, озаряя ее вспышками и заполняя грохотом. Просто потому, что именно так, по мнению Аркаима, должно выглядеть оживление мертвого тела. Пересмотрел демон старых фильмов, что поделать.

Самому дракону-демону это не мешало, он прекрасно видел, как души растекаются по телу, сливаясь воедино, сшивая в одно целое различные части тела, исправляя небольшие неточности, совмещая сосуды и нервы.

— Повинуйся и служи мне преданно, не думая навредить ни словом, ни делом, будь верным спутником а не бездумным рабом, будь живым а не вещью, овладей магией изменения тела и следуй за мной между мирами…

Повинуясь неведомому позыву, спонтанному порыву, дракон снова с пафосом изрек:

— Да будешь ты живым и невредимым до тех пор, пока вместилище души, эти камни, целы. Да станут они единым с твоим телом, да будут неотделимы отныне и впредь. Пусть это тело живет столько, сколько существует камень…

И весь пафос исчез, когда демон рухнул на пол, заходясь в кровавом кашле, ощущая как его душа рвется на части, на миг сливается с всеми душами, помещенным в только что созданное тело, и возвращается назад, возвращая всю ту боль что терпели сращиваемые заживо тела сейчас, когда по сосудам заструилась кровь, когда ударами тока пронеслись импульсы по нервам, когда три мозга в трех головах спорили за контроль над телом, пока их личности не были поглощены новой, сотканной из полутора десятков.

— Что… Откуда… Кто… Это сделал ТЫ!!!! – взревели три глотки, пока демон, заходясь в безумном хохоте, выплюнул из окровавленной пасти ту саму фразу…

— Он живой!!! ЖИВОЙ!!!!

***

— Это куда интереснее, чем я слышала, — жуткое существо, казалось, состоявшее из одних щупалец, в которое превратилась крылатая девушка, снова вернулось к своему «человеческому облику».

— Но до пафоса доктора Франкенштейна тебе далеко. Но я видела вещи и поинтереснее…

— Не торопись ты так, есть у меня одна история, которая продолжает это, — седовласый перебил крылатую Румон, вызвав несколько улыбок.

— О да, история про охотника на вампиров, доктора Франкештейна и оборотня уже была, — крылатая не осталась в долгу.

— О, эта история про вампиров, но вовсе не про тот глупый фильм – Безо всяких спецэффектов вроде ломающихся костей и вырастающей морды Шавил вдруг превратился в волка, с белой шерстью, украшенной черными полосами. – Правда, сам я там не был…

Оборотень в погонах

Небольшой городок у подножия Карпатских гор мало чем отличался от соседних. Разве что тем, что поблизости в горах был древний замок. А значит, историю легендарного графа-вампира можно было использовать максимально выгодно, и желательно подальше от реального исторического прототипа, графа Влада Цепеша.

И все было бы прекрасно, не устрой рабочие, при очередном ремонте, раскопки на месте разрушенного склепа. В засыпанном подвале обнаружили заколоченный гроб, который решили по-тихому вскрыть в поисках сокровищ. Говорят, что кроме иссушенной мумии и серебряного распятия, в гробу ничего не было. Осталась в документах только надпись на гробе «Привезен из Америки». Жаль только, подробности скоро узнать было не у кого – вся троица рабочих слегла от недомогания и довольно быстро перекочевала на два метра под землю.

Больше в городке ничего странного не происходило еще не один десяток лет. Разве что некоторые туристы настолько проникались историями и фильмами, когда ехали смотреть «вампирский замок», что делали себе на шее «следы вампирского укуса». И пытались доказать, что встретили возле замка настоящего вампира, что укусил их. Да, вампира, в саду замка, днем.

После каждого такого случая в город случалось нашествие сначала журналистов, а спустя годы, уже разных блогеров, что бегали по всем переулкам, выслушивали местных, пытались пролезть в закрытые подвалы и подземелья. Ради них власти городка даже сделали специальную выписку, где говорилось – за последний век никто от недомогания, потери крови, странных укусов и прочего в городе не умирал. Эпидемий загадочных смертей тоже не было. И копии всех этих бумаг можно было купить за весьма небольшую плату. Увидеть оригиналы тоже, но за сумму куда большую, все же исторические документы.

Наблюдая за всей этой суетой, старый сторож и садовник замка только усмехался, продолжая ухаживать за садом да периодически рассказывать гостям старые байки. Конечно же о живших в замке вампирах. Непременно красавцах, или красавицах, изнывающих от многовекового одиночества.

Спустя годы ничем не примечательный внешне немолодой мужчина, перед самым закрытием вошел во двор замка, поглядывая периодически на небо. На возмущенные оклики билетера он просто добавил пару купюр, на что паренек подал плечами. За пару лет работы он уже насмотрелся на подобных любителей легенд, что оставались в замке до тех пор, пока их сначала охрана не выведет из главных залов, а потом и со двора.

Мужчина не пошел смотреть экспозицию про историю замка, реальную и выдуманную, а направился в сторону террасы, что представляла собой выходящий к обрыву и оформленный кустами участок пологого склона. Скала снизу была обработана сотни лет назад, чтобы по ней нельзя было попасть в замок. Внимательно оглядывая деревья, он чуть заметно покачал головой – засаженный две сотни лет назад омелой сад был тщательно вычищен.

— И кто тут у нас? – Раздавшийся позади хриплый голос вынудил мужчину медленно обернуться, и пристально вглядеться в старика. Время до заката еще было, а ведь вампиры спят не по ночам, как рассказывают фильмы и книги. Время, которое они вынуждены проводить в своих гробах – это рассвет и закат. Стоящий перед ним высокий крепкий старик с горбатым носом смотрел на гостя с превосходством.

— А вы местный сторож? – Словно ничего не было, уточнил мужчина, движения и манера держаться которого выдавали в нем военное прошлое.

— Можно и так сказать, — Улыбнулся старик, словно принюхиваясь. – Иногда меня так и называют, «старый хозяин».

— Это очень хорошо, похоже, с вами мне поговорить и требуется. По поводу жемчужного ожерелья с застежкой в виде змеи.

Было заметно, как вздрогнул старик при этих словах, видимо вспоминая что-то, связанное именно с этим предметом. Но сделал приглашающий жест, направляясь в сторону скрытой среди сада сторожки, возле которой возвышался заново отстроенный склеп. Этот склеп привлекал больше туристов, чем вся история замка, ведь по легенде, именно там покоился гроб «того самого графа Дракулы».

— И где же теперь то ожерелье? – усаживаясь на скрипнувший стул и не отводя взгляда от медленно ползущих по полу пятен света от кона, уточнил сторож, не предложив ни чаю, ни чего еще. Да и сама сторожка, при всей чистоте, производила впечатление нежилой. Слишком все было прибрано, нигде ни крошки, ни забытой чашки или стопки.

— Там же где и была последние две стони лет – в Америке. А как к вам обращаться? Может сразу… Граф Дракула?

— А ты смышленый, поэтому и сидишь тут. Слышал я о вас, но дел никогда не имел. И сколько же хотите за возвращение… Семейной реликвии?

— Ожерелья Марии Дракулы, что сейчас хранится у ее родственников по родовой линии Карди? – Похоже, новость что перед ним и правда сидит древний вампир, не поразила мужчину. – Да, можете звать меня сейчас Джон. Джон Доу.

Насмешливый фырк вампира подтвердил – он был в курсе, что это за имя. Но переплел пальцы, положив локти на стол, терпеливо ожидая предложения от курьера. Курьера организации, что занимается перевозкой различных магических артефактов и прочего особого груза. Именно они более двух сотен лет назад доставили в этот замок тот самый гроб. И теперь явились снова.

— Да, мы можем его доставить, и вопрос лишь в финансах. Владением этим замком было довольно накладным, и он давно был передан местному муниципалитету. Но вот дела семьи, финансовые, так и не поправились. Так что за относительно небольшую сумму они готовы даже лишиться древней мистической реликвии рода.

— Это очень интересное предложение, от которого Рита будет в восторге.

— Значит, все же отбили невесту у своего потомка, — Джон улыбнулся, и в усмешке блеснули клыки. Не вампирские, а больше подходящие хищному зверю. И протянул графу книгу, с простым названием «Вампиры» на обложке.

— О, знаете сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы она вышла, даже псевдоним придумывать… И это еще что лет назад.

— Значит та история с гробом на месте нынешнего склепа?

— Правда, но мой гроб выкопали намного раньше. А потом они нашли Риту, и мне пришлось вернуться. Издалека…

— Индия, — понятливо кивнул мужчина, непроизвольно касаясь левого плеча.

— Да, и именно по этой причине отправили именно вас… Джон. Или лучше называть вас «мистер Райт»?

— Можете называть и так. С прошлой встречи прошло две сотни лет.

— Вам повезло, что вы под защитой намного более древнего и сильного вампира, чем любой кого вы встретите в этих землях.

— И это очень хороший козырь, не так ли? Так каков ваш ответ по поводу ожерелья, граф? Времени у вас почти нет. – Указав взглядом на окно, где солнце скрывалось уже за стенами замка.

— Я согласен, — выдохнул старик и, не скрываясь, открыл замаскированный люк в полу, спускаясь в склеп. В глубине которого кошачье зрение гостя позволяло разглядеть все еще крепкий гроб.

***

— Забавная история, только эту книгу автора с псевдонимом «большеври» я читала, — чернокрылая улыбнулась, и продолжила.

— Но раз настала пора совсем не выдуманных историй, следующую расскажу я, такую же правдивую, как история графа Дракулы.

Дух заброшенных строек

Во многих местах есть недострои. Начатые годы, а то и десятилетия, назад, и брошенные, где-то в самом начале, а где-то оставалось буквально «перерезать ленточку».

Когда-то на этих строительных площадках кипела жизнь, слышался гул работающей техники, перекрикивания строителей. Теперь там слышно только завывание ветра, да изредка крики пробравшихся туда подростков. Или бормотание ищущих приют бездомных, да прочих не сильно приятных личностей, которым требуется укромное местечко.

Давно уже отсюда вывезена в лом вся техника, а часто даже спилено и вырвано все, что можно и нельзя, и только забор иногда обновляется – деревянные доски заменяются металлической сеткой, которая латается пока есть возможность, а в последние годы вместо нее появляются глухи листы профнастила, уже видавшие виды, но еще целые.

Только никто из любителей побывать на заброшках не расскажет вам, почему такие недострои не привлекают их внимание. А если и привлекают – то только те, где есть пусть и формальная, но охрана, или те, что уже облюбованные маргиналами и прочими личностями. Вам ответят, что снимать и показывать, да даже просто смотреть и исследовать то, что есть буквально в каждом городе, просто неинтересно, что там показывать – разрисованные стены да пустые бутылки по углам? И умолчат про то, что иногда там видят странную фигуру, похожую на уставшего сгорбленного человека в драной одежде и с головой, укрытой капюшоном.

И это будет не бездомный или местный алкаш, который надеется найти тут пару кусков металла и сдать их в лом. Молчаливая фигура бродит по стройке, иногда касаясь стен, или обходя только ей видимые преграды. Иногда словно замирает, смотря в одну точку, и если приблизиться, можно услышать тихий шепот, будто незнакомец кому-то что-то рассказывает, советует. А иногда и короткие, словно рубленные фразы указаний.

Но, прежде чем подшутить или жестоко разыграть того, кто кажется вам безумцем, взгляните на те места, которых он касался. Вглядитесь в то, что он обходил. Заметьте свежие царапины на бетоне или кирпичной кладке. Всмотритесь в проржавевший остов когда-то стоящего на том месте механизма. И замрите на месте, так как бежать уже поздно.

Незнакомец, движения которого вблизи окажется дергаными и рваными, как у заедающего механизма, окажется уже около вас. Из-под капюшона на вас со стеклянным отблеском смотрят не глаза из-за очков, а потрескавшиеся разноцветные сигнальные индикаторы. А из рукавов, позвякивая при каждом движении, видны старые, ржавые крючья от строповочных пауков.

Любая попытка бежать прервется резким движением и показавшимся из рукава переплетением тросов или цепей, заканчивающихся крюками, которые сходятся в один толстый трос, а из груди незнакомца послышится гул работающей лебедки.

Тросы обовьют руки-ноги незадачливого исследователя заброшек и подтащат его ближе. Если удастся – он заметит, что вместо ботинок или иной обуви из старых, драных штанин торчат крановые тележки, только опирающиеся на голые подшипники.

И не надо пытаться ударить или вырваться – ветхая одежда разоврется быстро, обнажив тело, состоящее из перекрученных тросов, деталей механизмов, кусков арматуры и прочего строительного мусора. Части кажутся игрушечными, но они настоящие. Как и экскаваторный ковш, заменяющий ему нижнюю челюсть. Как и массивный когтистый захват, которым в фильмах ловко сминают мусор и машины. Только теперь он медленно показывается из того места, где у обычных людей живот, и тянется к тебе, расставляя в стороны когти-ковши.

Приближается, постепенно увеличивая все части тела до своего нормального размера, и теперь уже невезучий исследователь может ощутить себя мелкой игрушкой на пути огромного самосвала. Лязг металла, секунда тьмы…

И вот все вокруг заполняет гул. Гомон голосов, шум работающих механизмов, по закрытым глазам скользнет тень, а позади раздастся не самый цензурный оклик, смысл которого будет прост. «Что стал, заснул что ли? А работать кто будет?»

Если открыть глаза, то вокруг будет кипеть жизнь – кто-то занимается работами в здании, которое теперь не выглядит таким заброшенным. А вокруг него снуют прочие рабочие, техника, при помощи кранов наверх взлетают плиты и поддоны с кирпичами. А вот взмыла ввысь бадья с раствором, едва не попав в тебя сорвавшейся каплей цемента.

Еще несколько секунд потребуется, чтобы осознать неправильность происходящего, и чуть больше времени – чтобы понять, что именно неправильно. Вот плиту цепляют к крюку, вот кран ее поднимает вверх, и плита остается на земле, раздвоившись. И то же самое со всем, что стоит вокруг. Рабочие бегают, как заведенные, никто не думает сделать перекур, или просто остановиться поболтать – весь гомон подчинен только работе, стройке.

Да и сами строители выглядят странно – все в разномастной одежде, почти у всех нет даже каски, не говоря про всякие спецовки или страховочные ремни для высотных работ. Кто-то в спортивном костюме, кто-то в рваном пальто. Кто-то седовласый старик, а кто-то совсем подросток. Но рассматривать больше времени нет – спину обжигает болью, и новичок, то есть ты, падает на землю.

«Закончи стройку», - голос, хриплый и прерывающийся треском и помехами, как из старого динамика, переходит в скрежет несмазанного механизма, и все вокруг замирают. И, кажется, смотрят исключительно на тебя, не отводя взгляда. Не только люди – техника, механизмы тоже. Смотрят пустыми кабинами, мигающими индикаторами, разбитыми фарами.

А тебя уже подхватывает, дергает вверх, закидывая на самый верхний этаж, где рядом оказывается ведро раствора да стопка кирпичей. И снова испытывать боль впивающихся в спину крючьев совсем не охота. Остается только схватить мастерок и начать выкладывать стенку, ряд за рядом, этаж за этажом. Руки знают свое дело, словно ты это делал уже не раз. Раз за разом зачерпывая раствор из не пустеющей бадьи, что иногда кажется проржавевшей до дыр ржавой лоханью. Беря с неуменьшающейся стопки кирпич за кирпичом, иногда видя краем глаза вместо нее лишь небольшую грудку раздробленных в пыль кирпичей. Надеясь, что все закончится, и ты просто очнешься там, на заброшенной строке. А не пополнишь своим портретом доску объявлений о пропавших в этом районе.

Тут не будет перерыва, не будет перекура. Не будет ночи и дня - - будет только лязг работающих механизмов, которые давно сломаны, силуэты людей, которых давно потеряли надежду найти. Нет времени на разговор, на обсуждение планов побега, как в фильмах, где такое обсуждается прямо под носом у охраны. Тут за твоей работой следит сама стройка. Словно каждый кирпич, что задержится в твоей руке на секунду, тут же прокричит про это.

И ты снова увидишь этого странного человека с крюками-пальцами, с тросами-руками. Снова услышишь одну и ту же фразу.

«Закончи стройку»

Словно он и не знает других слов, а может и правда не знает. Странный дух, созданный энтузиазмом и задором работников прошлого, что сгинули в водах времени, пытающийся выполнить то, чего хотели его невольные создатели. В чем смысл его не-жизни. Смысл его самого, ведь не станет заброшки-недостроя – и исчезнет он сам.

И костер затух...

— Очень интересно, — посмотрев на светлеющий восток, произнесла красноглазая Лерайе. – Но нам пора заканчивать посиделки.

— О да, страшная ночь заканчивается, монстрам пора разбредаться по своим норам, — хихикнул черепоголовый Аркаим, отбрасывая в сторону пустую кружку.

— О, все намного проще, — ангел-монстр Лифнехна тоже поднялась на ноги, потягиваясь. – просто наступает утро, время развлечений кончилось, и у многих есть дела. Смертные, кажется, зовут это работой…

— Работа это так скуууучно, — чуть капризно протянул демон, но тоже поднялся на ноги.

Прибирать за собой они не собирались – если местные найдут следы посиделок у костра, с котелком и чашками, то точно не подумают о собрании монстров из иных миров, что рассказывали истории из своей жизни.

Через несколько минут только следы когтистых лап на земле напоминали, что тут собирались вовсе не люди.