Посёлок

Глава 1. Дорога.

Пятая заправка оказалась такой же дохлой, как и предыдущие четыре. Четверо друзей выбрались из машины под белёсое от зноя небо. Поля убегали к горизонту, сливаясь с лесом, а вдалеке темнел холм, окутанный полупрозрачной дымкой.

Анна обвела взглядом ржавые колонки без шлангов и заколоченное окошко операторской, скрестив тонкие руки на груди.

– Ну вот опять, – сказала она. – И ни одной машины за час. Родина-матушка, твою ж…

Игорь подошёл к одной из колонок и провёл пальцем по слою пыли, оставив тёмную борозду.

– Даже шланги скрутили. Санкции, что ли, добрались? – его шутка повисла в неподвижном воздухе.

– Санкции, – фыркнула Анна. – Игорь, тут по заводам который год прилетает. Бензина нет, и всё.

– Да просто не везёт нам, – Дмитрий прислонился к горячему боку машины, пригладил бороду.

– Пятая заправка, Дим. Это не невезение, это система.

Игорь собирался отойти от колонки, но его взгляд зацепился за что-то в борозде, которую он прочертил в пыли. Под грязью проступали глубокие царапины. Он вытер ладонью больший участок. Спираль, закручивающаяся внутрь.

– Опять, – пробормотал он. – Только эта... другая.

– Такая же, как на всех предыдущих заправках, – бросила Анна, даже не обернувшись. – Дети балуются.

– Нет. Эта… злее что ли, – Игорь не мог оторвать взгляд. Линии, казалось, впивались в металл. – И у меня такое чувство, что я видел её ещё до заправок...

Дмитрий оторвался от машины. Он подошёл и молча посмотрел на символ. Потом на Игоря.

– Ну, мало ли. Намалевал кто-то, пока нас не было.

Игорь с усилием отвёл взгляд от спирали и тряхнул головой.

Мария стояла чуть поодаль и смотрела на подёрнутый дымкой холм. Ветер шевелил её тёмные волосы.

– А вдруг это знак? – тихо проговорила она, скорее для себя, чем для остальных. – Может, мы зря вернулись?

– Опять твои предчувствия? – бросила Анна и тут же поморщилась, будто от собственного голоса. – Ладно, не злись.

Дмитрий вмешался:

– А может, это Морена воду мутит. Самое то перед её праздником, а? – Он потёр ладони. – Ничего, доберёмся — и спалим. Будет знать.

Анна изогнула бровь.

– Без бензина посреди поля — а ты про праздники. Утешил, Дим.

Игорь тем временем заглянул в салон машины, бросил взгляд на приборную панель.

– Короче, до Посёлка не дотянем. Лампочка горит уже давно. Нужен план Б.

– План Б очевиден, – сказал Дмитрий, забираясь в душную машину и приглашая остальных последовать его примеру. – Едем до ближайшей деревни. Может, хоть канистру найдём у местных.

Игорь сел за руль. Машина нехотя ожила. Они медленно откатились от заброшенной заправки, оставляя её ржаветь дальше под равнодушным солнцем.

***

Их путешествие оказалось недолгим. Километров через десять машина дважды судорожно дёрнулась и замерла на обочине. Игорь повернул ключ зажигания раз, другой – в ответ лишь мёртвое молчание.

– Приехали, – констатировал он с кривой усмешкой, выбираясь из салона. Воздух снаружи хлестнул жаром и запахом пыли. – Россия встречает своих блудных детей. Welcome back, так сказать.

Анна достала телефон, повертела его в руках и убрала обратно.

– Блин. У кого-нибудь интернет ловит? Такси бы вызвать, в такую жару пешком не хочется.

Игорь тоже проверил телефон и покачал головой.

– Всё как и раньше. Сеть есть, интернета нет.

– Глушат из-за дронов, – пробормотал Дмитрий. – Некоторые регионы неделями без связи сидят.

– Если это правда из-за дронов, – скептически протянула Анна. Она резко повернулась к Игорю. – И что ты предпринял, зная про это всё?

– А что я должен был предпринять? – огрызнулся Игорь. – Купить спутниковый телефон и провезти его через границу? Я, между прочим, офлайн-карту скачал.

– И она работает?

– Скачал же, – упрямо повторил Игорь.

Он ещё раз скользнул пальцем по экрану — быстро, будто не хотел задерживаться на нём взглядом, — и махнул рукой куда-то вперёд, за лесополосу.

– Посёлок где-то там.

Мария тихо подошла к краю дороги, туда, где асфальт крошился и переходил в сухую траву. Вдалеке, всё так же затянутый дымкой, виднелся знакомый холм.

– Это он? – спросила она тихо, почти благоговейно. – Так близко кажется…

– Не-а, – покачал головой Игорь. – Это первый холм. Нам за него, там ещё один. Но да, большую часть пути мы всё-таки проехали.

– И всё ради чего? – Анна стащила с заднего сиденья свой рюкзак. Её рыжие волосы вспыхнули на солнце, когда она резко мотнула головой. – Ради языческих плясок у костра? Серьёзно?

Дмитрий подошёл и положил ей руку на плечо.

– Это не просто пляски, Аня. Это… – он запнулся, подбирая слово, и не подобрал. – Ну, корни. Я плохо умею про это говорить. Просто мне важно, что вы со мной поехали. Вот и всё.

Анна молчала, глядя в сторону. Потом стряхнула его руку с плеча — несильно, скорее устало.

– Я просто хочу убедиться, что хоть что-то осталось прежним, – сказала она.

– А я, честно говоря, за столько лет жизни в Посёлке ни разу этот обряд сожжения Морены не видел, – признался Игорь, поправляя лямку рюкзака. – Хотя Дима мне, конечно, его много раз расписывал. Я всё путал его с Масленицей, думал, это зимой делают. Блины там всякие… которые я, кстати, не очень.

– Вот видишь! – оживился Дмитрий, тряхнув головой. – А у нас не так. Старики в Посёлке на это злились: нечего, говорят, старую веру с поповским календарём мешать. Масленица — это блины, проводы зимы, скукота. А Морену жгут не зимой. Летом. На самом пекле, когда солнце выше некуда.

Он говорил всё быстрее, словно сам грелся у этого костра.

– Понимаешь, зиму проводить — много ума не надо, она и так уйдёт. А Морена — это не зима. Это смерть. И жечь её надо тогда, когда у солнца больше всего силы — чтоб наверняка. Чтоб ничего от неё к осени не осталось.

Он замолчал. Игорь медленно кивнул. Даже Анна не нашлась с колкостью — смотрела на дорогу перед собой.

– Странно, – сказала она наконец, и непонятно было, о чём это — о Морене, о дороге или о чём-то своём. – Я ведь это всё уже почти забыла. А ты говоришь — и будто вчера.

– Мы все вернулись, – тихо отозвалась Мария. – Это уже кое-что.

– Ладно, туристы поневоле, – Игорь хлопнул в ладоши. – Похоже, дальше пешком. Весёлая прогулка предстоит.

Не сговариваясь, они принялись за дело. Стало ясно, что тяжёлые чемоданы придётся оставить. Быстро переложив самое необходимое – воду, остатки еды, смену белья, аптечку – в свои походные рюкзаки, они захлопнули дверцы машины.

Игорь запер машину, хотя смысла в этом было немного. Кто её тут тронет? Они остались одни на пыльной дороге с рюкзаками за плечами. Тишина давила, нарушаемая только их неуверенными шагами по гравию обочины да далёким, каркающим криком вороны. Дорога уходила вперёд, к туманному горизонту.

***

Они шли уже часа два, если не больше. Солнце в зените безжалостно выжигало остатки энтузиазма. Пыль оседала на коже и скрипела на зубах. Марево дрожало над дорогой.

– Пеший тур по родным просторам, – прокомментировала Анна, смахивая пот со лба. Под слоем пыли её лицо казалось ещё бледнее и тоньше. – Мечта любого туриста. Прекрасно!

– Зато материал для статьи какой, Ань, – Игорь перекинул рюкзак с плеча на плечо. – «Возвращение блудных релокантов: пешком к языческим корням».

Анна усмехнулась через силу. Лямка рюкзака сползла, врезалась ей в плечо, но Анна шла как шла. Игорь поравнялся, подцепил лямку, вернул на место.

– Носильщика бы тебе, – сказал он. – Где твой Макс, кстати? Отлынивает?

Анна коротко взглянула на него и отвернулась к дороге.

– Мы расстались, – сказала она ровно. – Весной.

– А-а. – Игорь сбился. – Прости. Не знал.

Анна не ответила. Они прошли ещё немного.

– Да всё равно бы он не поехал, – сказала она наконец. Покосилась на Игоря: – А ты чего так никого и не нашёл после отъезда?

– Не искал, – Игорь смотрел вперёд, на дрожащую от зноя дорогу.

Анна посмотрела на него сбоку, долго.

– А та твоя, – сказала она, – из Посёлка. Она-то ещё там, нет?

– Десять лет прошло, Ань. – Игорь прибавил шагу, и пыль поднялась из-под ботинок. – Откуда я знаю. Да и зачем. Я другой, она другая.

– Угу, – сказала Анна ему в спину. – Мы другие, страна другая. А всё равно припёрлись.

Дмитрий, коренастый и широкоплечий, шедший чуть впереди, замедлил шаг и прищурился.

– Ни одной машины за весь день, – проговорил он задумчиво. – Вообще ни одной. Странно это.

– Если это из-за дефицита бензина, как на тех заправках, то дело совсем плохо, – Игорь оглядел пустынное шоссе. – Значит, и в деревне можем ничего не найти.

И тут издалека донёсся рокот мотора. Сначала едва различимый, но быстро нарастающий. Анна шагнула к дороге, вскидывая руку.

– Эй! Стойте! Помогите! – закричала она, отчаянно махая.

Машина – тёмный силуэт в дрожащем мареве – неслась прямо на них, не сбавляя скорости. Игорь схватил Анну за талию и оттащил с дороги. Тяжёлый внедорожник пронёсся мимо, взметнув тучу пыли и гравия, обдав их горячим ветром и выхлопными газами. Он даже не притормозил.

Анна стояла, тяжело дыша, пыль оседала на её рыжих волосах и одежде.

– Что за псих! – выдохнула она сквозь зубы. – Я что-то совсем отвыкла от… от этого… – Она осеклась.

Они смотрели вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Потом пошли дальше, то и дело оглядываясь на пустую дорогу.

Глава 2. Гостиница.

К вечеру жара спала. Солнце клонилось к горизонту, и небо над дорогой медленно наливалось оранжево-лиловым. Впереди, за полем, показались крыши — небольшая деревня у обочины.

– Кто-нибудь помнит, – прохрипел Игорь, вытирая пот со лба, – как называется эта обитель скорби?

– Старая Вишня, – Дмитрий прищурился. – Точно она. Мы её проезжали в двадцать втором, когда уезжали, — там ещё указатель покосился.

– Тогда казалось, что уезжаем ненадолго, – тихо сказала Мария.

– Вот-вот. – Дмитрий помолчал. – Я этот указатель помню, как вчера. А посчитаешь годы — и не сходится. Будто кто-то лишку приписал.

– Посчитаешь потом, – отозвалась Анна. – Сейчас бы машину найти. Или хоть канистру. На худой конец — крышу, мои ноги отказываются идти дальше.

Они свернули с шоссе на деревенскую улицу. На секунду слуху почудилось живое — где-то скрипнула калитка, залаяла собака, — и тут же оборвалось, будто и не было. Дальше шли в тишине. Ни машин, ни голосов, ни дыма над трубами. Дома выглядели целыми и ухоженными: занавески на окнах, горшки с цветами на подоконниках. Только цветы давно засохли, а людей не было ни одного.

– Здесь как-то слишком тихо, – проговорила Мария, озираясь. – Будто все спят. Или…

– Или все уехали, – закончила Анна. – Декорации к фильму про конец света. Хотя чему тут удивляться.

Мария задержала взгляд на двухэтажном доме в конце улицы.

– Смотрите. Может, гостиница?

Над крыльцом висела выцветшая вывеска с полустёртыми буквами: «Дом колхозника».

– Надо же, – усмехнулся Дмитрий. – Машина времени. Привет из СССР.

На двери висел огромный ржавый замок. Игорь подёргал его — замок держал крепко.

– Старый, добротный, – он осмотрел дужку. – Но открыть можно. Не сложнее консервной банки.

– Ты предлагаешь взломать? – возмутилась Анна. – А если поймают?

Дмитрий обвёл взглядом пустую улицу.

– Кто, Ань? Кто нас тут поймает?

Никто не ответил.

– Я сейчас, – решительно сказал Игорь. Он оглядел территорию. У стены соседнего сарая громоздилась куча строительного хлама — битый кирпич, доски, ржавые трубы. Игорь выбрал кусок арматуры подлиннее и вернулся к двери.

– Отойдите.

Он завёл прут в дужку замка, упёрся и навалился всем весом. Металл заскрипел, поддаваясь медленно и неохотно. Потом раздался сухой щелчок, и эхо прокатилось по мёртвой улице неожиданно далеко — как камень, брошенный в колодец. Замок упал в пыль. Дверь скрипнула петлями и приоткрылась в тёмный холл. Войти никто не торопился.

***

Комната оказалась на удивление чистой и пахла чем-то казённым — хлоркой и старой побелкой. Четыре кровати с продавленными панцирными сетками, шаткий стол, пара стульев, облезлый шкаф — всё стояло по местам, будто ждало постояльцев. Тусклая лампочка под потолком роняла на стены желтоватый свет и кривые тени. За окном стояла глухая деревенская ночь — ни огонька, ни звука.

– Шикарные апартаменты, – протянула Анна и сбросила рюкзак на ближайшую кровать. Пружины протестующе взвыли. – Почти как дома. Не хватает только мини-бара. Ну и тараканов, но насчёт этих я бы не зарекалась.

Мария подошла к большому мутному зеркалу в растрескавшейся раме, провела пальцем по стеклу, снимая серый налёт. Из-под пальца проступило её отражение — чужое в этом свете.

– Будто время тут остановилось, – сказала она.

Игорь опустился на скрипучий стул, достал из рюкзака последний бутерброд.

– А может, сюда кто-то наведывается, – проговорил он с набитым ртом. – Прибрано же. Слишком обжито для заброшки.

– Никто сюда не наведывается, – Дмитрий не отрывал взгляда от чёрного окна. – С самой границы – будто всё вымерло. Или всех вывезли. Внезапно, по тревоге, как от заразы.

Мария вынула из рюкзака скетчбук, но открывать не стала — прижала к груди.

– Не говори так, – тихо сказала она Дмитрию. – Вот когда ты так говоришь — мне правда страшно становится.

Анна отодвинула ветхую занавеску, прижалась лбом к холодному стеклу. За стеклом не было ничего — ни огонька, ни движения.

– Да никто их не вывозил, Маш, – сказала она, и голос у неё смягчился. – Сейчас людей всех разом из домов не выгонишь — упрутся. Что-то тут случилось, кто-то съехал, кто-то сам потянулся следом. А остальные сидят себе по домам, носа не кажут. Завтра дойдём — постучимся, кто-нибудь да откроет.

Мария медленно кивнула — но скетчбук от груди не отняла. Посмотрела на отодвинутую занавеску, на чёрное стекло за ней, и помолчала.

– Помните, как в Посёлке зимой свет вырубали? – сказала Мария, и голос у неё потеплел. – Чуть не каждую неделю.

Дмитрий отвернулся от окна и улыбнулся.

– Ещё бы. Сидели при свечах, в карты резались. Или просто болтали.

– И Дима пугал нас байками про леших да домовых, – Анна тоже улыбнулась — впервые за день легко.

Дмитрий улыбнулся — глаза блеснули в полумраке.

– Кстати, о байках. Раз уж едем жечь Морену… знаете, что рассказывают про самые старые корни этого обряда? Наш праздник по сравнению с этим — детский утренник.

Игорь закатил глаза.

– Так. Началось. Ночное шоу «Страшилки от Димы».

– Да это правда интересно. – Дмитрий понизил голос. – Говорят, давно, ещё до всяких чучел, жертва была настоящая. Выбирали самую красивую девушку в селении. Целый год её холили — лучшая еда, лучшие одежды, кланялись, как богине. Чтобы жертва была самой чистой. Самой ценной.

Мария поёжилась. Анна хмыкнула, но слушала.

– А потом? – тихо спросила Мария.

– А потом… – Дмитрий помолчал. – Старые сказители про это говорили глухо. Что под конец её мучили. Будто слёзы её — это дождь, а крик — сила для урожая. А после — на костёр. Чтобы её смерть дала земле жизнь.

В комнате повисла тишина — Игорь перестал жевать, Мария сидела не двигаясь, обхватив колени.

– Жуть, – сказала она.

– Ты серьёзно? – Анна повернулась к Дмитрию. – У нас правда такое было?

Дмитрий поймал взгляд Марии, кашлянул, отвёл глаза.

– Дим, хватит, – сказал Игорь. – Видишь, Маша белая совсем. Прибереги это для костра, а сейчас давай просто спать ляжем.

– Да… перегнул, пожалуй. – Дмитрий потёр шею. – Это ж предания, седая древность. Сейчас в Посёлке от этого один символ остался. Огонь, очищение. Ничего такого.

Он снова посмотрел на Марию — та всё так же сидела, обхватив колени.

– Ладно. Зря я с этого начал. Есть байка попроще, тоже старьё, но без… вот этого. Рассказать?

Мария кивнула. Игорь пожал плечами — уступил, но видно было, что без охоты.

– Валяй, знаток. Что там ещё у нас в Посёлке творили.

– Так вот. Знаете, что у нас покойников никогда не выносили через дверь?

– Почему? – спросила Мария.

– Считалось: вынесешь через дверь — душа дорогу запомнит. Станет возвращаться, ходить к живым. Поэтому выносили через окно. А если окно мелкое — рубили в стене проём, нарочно, а после закладывали обратно. Чтоб не вернулась.

– Сколько возни, – фыркнула Анна. – Проще сразу строить дом с отдельной дверью для покойника.

Игорь криво усмехнулся, дожёвывая бутерброд.

– Всё, знаток фольклора, отбой. Утро вечера мудренее.

Спорить никто не стал. Они расстелили спальники поверх старых матрасов. Дмитрий взялся за выключатель у двери.

– Гашу? Никто не против?

– Только без лекций по некромантии на ночь, – отозвалась Анна, устраиваясь поудобнее.

Щёлкнул выключатель. Стало темно, но глаза скоро привыкли: в окно пробивался бледный лунный свет, падая на пол кривым прямоугольником. Стало слышно только дыхание — четыре человека в одной комнате.

Потом к стеклу что-то тихо толкнулось — лёгкое биение крыльев. В оконном проёме мелькнула крошечная тень.

– Слышали? – прошептала Мария.

Игорь прислушался.

– Мотылёк, наверное. Я тут одного видел, серого. Залетел, бедолага, и не выберется.

– Или чья-то душа ищет путь обратно, – тихо добавил Дмитрий из темноты.

Скрипнула панцирная сетка — Игорь рывком перевернулся, и через комнату полетела подушка, мягко шлёпнулась рядом с Дмитрием.

– Дима! – беззлобно сказала Анна.

В темноте прокатился смешок.

– Спокойной ночи, – сказала Мария.

– Спокойной, – отозвались остальные почти хором.

Лунный свет лежал на полу не двигаясь. За окном по-прежнему не было ни звука.

Глава 3. Магазин.

Утро встретило их ярким, почти полуденным солнцем и той же оглушающей тишиной. Когда они выбрались из душного сумрака «Дома колхозника» на крыльцо, пришлось зажмуриться. Солнце стояло высоко, отбрасывая короткие тени от кривых заборов и немых домов.

– Мы что, серьёзно всё проспали? – Анна зевнула, поправляя рюкзак на плече. – Почему никто будильник не поставил? Я же просила.

– Я ставил, – Игорь ковырялся в телефоне. Экран нехотя засветился. – Часы сбились. Интернета всё нет, вот и сбились.

– Великолепно, – фыркнула Анна, уже отворачиваясь. – Двадцать первый век. Без интернета даже время нормально не узнать. Не говоря уже о том, чтобы вызвать такси до Посёлка.

Дмитрий достал свой телефон, посмотрел на экран, потом на экран Игоря, сухо хмыкнул и сунул телефон обратно в карман.

– Ну, зато выспались как сурки, – Игорь тоже убрал телефон. – Никому, кстати, во сне димины мертвецы в окно не лезли?

Мария покачала головой, глядя куда-то поверх крыш.

– Мертвецы — нет. Мне другое снилось. Будто мы уже в Посёлке. Все ходят, что-то говорят мне, улыбаются, а я не понимаю. Ни слова. Будто я свой язык забыла. А они меня — понимают, только им всё равно. И только чучело Морены, его как раз готовили к сожжению, оно одно было живое. Огромное, молчаливое, из соломы и тряпок. И оно было... единственное родное во всём Посёлке. Мне не было страшно рядом с ним. Странно, да?

Никто не ответил сразу.

– А мне снилось место, – сказал Игорь, глядя в сторону. – Тоже под Посёлком. Старое. Неприятное.

Дмитрий повернулся к нему.

– Какое именно?

– Ерунда. Не помню толком.

Дмитрий смотрел на него ещё секунду. Игорь не поднял глаз.

– У меня тоже бывают сны про Посёлок, – сказала Анна. – Не только сейчас, вообще. Сколько всего было — переезды, страны, люди. А снится он. Улица наша, школа, овраг за домом.

– Прошлое цепкое, – тихо сказал Игорь.

– Ага. Только мне не снится ни Берлин, ни Тбилиси. Ни тем более Макс. А Посёлок — снится. Как будто часть меня там осталась и не уехала.

– Мне тоже часто снится, – кивнул Дмитрий. – Но только тот, из детства. Когда деревья были выше, а центральная улица — помните? — ещё не асфальтированная. Грунтовка. После дождя она превращалась в грязевое месиво.

Игорь усмехнулся, спускаясь с крыльца на пыльную дорогу.

– А мне снится, как я по этой самой грунтовке еду на своей новой машине. Той, что я там оставил. – Он помолчал. – Всё вокруг как было — дома, запахи. А я на этой тачке как инородное тело. Чужой.

Мария спустилась следом.

– Знаете, что обиднее всего? Во сне это прошлое — вот оно, рукой достать. А просыпаешься — и оно опять далеко. Как горизонт. Бежишь к нему, а он всё там же.

Анна замедлила шаг и посмотрела на свои пыльные кроссовки.

– Да, я понимаю... – проговорила она мягко, и в голосе прозвучала непривычная тоска. – Мне часто снится моя кошка. Василиса. Она умерла, когда мне было шестнадцать, сто лет прошло. А снится живая, маленькая, тёплая. Ластится, мурлычет в ухо. И так спокойно становится, как не было с тех пор. – Она глубоко вздохнула. – А потом просыпаешься — и от этого спокойствия такая дикая тоска, выть хочется.

– Ох, Ань… – Мария тронула её за плечо.

Помолчали и пошли дальше не торопясь.

– Смотрите, – Игорь указал на приземистое строение сбоку от дороги. – Магазин. И дверь не заколочена.

– Открыто? – Анна подошла ближе. – Ну вот. Что я вчера говорила.

Мария замедлила шаг.

– Я подожду снаружи.

– Маш, не дури. – Анна взяла её под локоть. – Заодно воды наберём.

Друзья подошли к неказистому строению. Над дверью магазина жалобно звякнул колокольчик — обыденный звук, неуместный в окружающей мёртвой тишине. Они вошли в полумрак и прохладу. Воздух был спёртый, пахло пылью, мышами, чем-то сладковато-гнилым. Полки вдоль стен были полны: консервы в тусклых банках, крупы, ряды бутылок с мутной жидкостью, слипшиеся карамельки в стеклянной вазе на прилавке. Прилавок был пуст, кассовый аппарат — ещё с кнопками — покрыт пылью. Никого.

Анна обвела взглядом полки, прилавок, пустой стул за ним и развела руками.

– Это уж как-то слишком.

– Может, просто возьмём, что нужно? – Игорь понизил голос. – Воду, печенье. Деньги оставим на прилавке.

– Нет. – Анна покачала головой. – Подождём. Кто-то же тут должен быть. Не сам же магазин товарами наполнился.

Она подошла к прилавку, постучала пальцами по липкой клеёнке. Игорь переминался у входа. Дмитрий разглядывал бутылки с самодельными напитками — этикетки выцвели. Мария стояла поодаль, у стеллажа с консервами, но смотрела не на них, а куда-то мимо. Пальцы её теребили ремешок сумки.

Слышно было только муху под потолком да собственное дыхание.

Мария напряглась, чуть наклонила голову набок, прислушиваясь, и шагнула назад, ближе к стеллажу.

Колокольчик снова звякнул. Дверь скрипнула, и в проёме появился старик — сгорбленный, высохший, в засаленной телогрейке поверх рубахи, несмотря на жару. Из-под старой кепки торчали седые лохмы. Лицо было изрезано глубокими морщинами, глаза маленькие, глубоко посаженные, с лукавым прищуром.

– Гости? – проскрипел он. – Надо же. Давненько гостей не было.

Больше он на них не смотрел. Прошаркал к полкам, медленно, но уверенно, взял буханку серого хлеба, пачку соли, банку консервов, сложил всё в авоську, которую достал из кармана, и прошёл мимо прилавка и застывших у него Анны с Игорем — к выходу.

– Извините! – Дмитрий шагнул следом. – А как тут платить? Кому?

Старик остановился, обернулся.

– Платить? – уголок губ дрогнул. – А зачем?

– Но нельзя же просто так брать продукты, – вмешалась Анна.

Старик перевёл взгляд на неё. Улыбка погасла.

– А кто вам сказал, – проговорил он, разделяя слова, – что вы можете что-то взять?

Они переглянулись. Мария шагнула ещё назад и прижалась спиной к холодным банкам.

Старик помолчал, разглядывая их по одному.

– А вы куда путь держите, мил люди? – спросил он вдруг обыкновенным голосом.

– В Посёлок, – ответил Дмитрий. – Тот, что на холме. Мы оттуда. Вернуться решили.

При слове «Посёлок» по лицу старика снова прошла та же кривая улыбка. Он кивнул сам себе.

– А-а. В Посёлок. Ну-ну. – Снова окинул их взглядом. – Удачи вам.

И, не сказав больше ничего, вышел. Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

– Знаете, – Игорь провёл рукой по лицу. – А я лучше потерплю до Посёлка. Что-то здесь всё… не так.

– И я. Аппетит пропал, – тихо сказала Мария. – Только что от голода умирала, а теперь…

Анна смотрела на дверь, потирая виски.

– Этот магазин уже внушает мне отвращение. Пойдёмте отсюда.

Они быстро вышли на залитую солнцем улицу. За спиной звякнул колокольчик — в последний раз.

Глава 4. Река.

Они снова шли по дороге. Пустой, раскалённой, бесконечной. Слева стеной подступал густой лес. Справа за обочиной раскинулись поля — пожухлая трава, редкие островки диких цветов и всё та же удушающая тишина. А впереди, теперь ясно видимый, возвышался холм с Посёлком. Утром, когда вышли из деревни, силуэт холма обнадёжил. Но друзья шли уже несколько часов, а он по-прежнему был мучительно далеко.

– Мы вообще к нему приближаемся? – Анна остановилась и упёрла руки в бока. – Кажется, он всё так же далеко, как и утром.

– Да ладно тебе, Ань. – Дмитрий тоже посмотрел на холм. – Полпути точно прошли. По моим прикидкам, скоро должны выйти к реке. Там мост, а за ним рукой подать.

Мария, шедшая чуть позади, вдруг улыбнулась. Дмитрий обернулся.

– Что?

– Я вспомнила, как эта река называется, – сказала Мария. – Забытица. Меня в детстве это название почему-то всегда так смешило. За-бы-ти-ца. Звучит как заклинание.

И тут же, словно её слова потревожили тишину, послышался звук. Сначала тихий, далёкий, но быстро нарастающий рокот мотора. Мощного, тяжёлого. Точно как вчера.

– Анна, осторожно! – Игорь схватил её за руку, оттаскивая с края дороги.

Они замерли, вслушиваясь. Звук нарастал, становился оглушительным, будто машина вот-вот вылетит из-за поворота, скрытого лесом. Но дорога оставалась пустой. Один только рёв мотора — близкий, тяжёлый, со всех сторон сразу. И вдруг звук оборвался. Их обдало горячим порывом ветра, который взметнул пыль и зашелестел сухой травой в поле. Потом снова стало тихо.

– Дим. – Игорь кивнул в сторону леса. – Там что, ещё одна дорога? Параллельная?

Дмитрий молча покачал головой. Лицо у него было хмурое.

Мария, отступившая от дороги, наклонилась. Что-то в траве у самой кромки леса привлекло её внимание. Она протянула руку и подняла небольшой предмет. Это была деревянная фигурка, грубо, но искусно вырезанная. Она изображала странное, причудливое существо — то ли человечка, то ли духа — с едва намеченными чертами лица и глазами, которые, казалось, смотрели сразу во все стороны. Дерево тёмное, гладкое, отполированное временем.

– Это что, сувенир какой-то? – Анна склонилась над фигуркой.

– Кажется, это Блуд, – проговорил Дмитрий, не сводя глаз с деревянного идола. – Дух такой.

– Блуд? – Анна расхохоталась коротко и зло. – Ну разумеется! Главный местный специалист по потрахушкам, значит?

– Я не про этот блуд, Аня! – огрызнулся Дмитрий. – Это дух, который с пути сбивает!

– Какая разница, Дим? – Анна усмехнулась. – И то, и другое — нас имеют, только он от этого тащится, а мы — нет.

– Никогда о таком не слышал, – хмыкнул Игорь. – У тебя там целый пантеон в голове, Димыч.

– Это мелкая нечисть. – Дмитрий говорил серьёзно. – Заставляет плутать, даже если дорога рядом. Говорят, особенно цепляется к уставшим и тем, кто сомневается.

Мария нервно улыбнулась.

– Как раз то, что нам сейчас совершенно не нужно. – Она повертела фигурку в руках. – Но он всё равно милый какой-то. Смотрите, как потерянно смотрит.

– Маша, лучше оставь его здесь, – Дмитрий сказал это резко. – Положи, где взяла.

– Почему? – Мария подняла на него удивлённый взгляд. – Он такой необычный. В нём что-то есть, разве ты не чувствуешь?

– Лучше не трогать непонятные вещи, – Дмитрий провёл рукой по волосам. – Тем более сейчас. Мало ли что.

Мария помедлила, потом пожала плечами и сунула фигурку в карман куртки. Дмитрий посмотрел на неё, но больше ничего не сказал.

Они пошли дальше. Лес слева стал реже, дорога делала плавный изгиб. И вдруг впереди, за полем, на солнце блеснула водная гладь.

Дмитрий показал рукой и заметно повеселел.

– Вот! Вот и река! Забытица! Я же говорил! Теперь точно скоро будем.

***

Они вышли к реке. Неширокой, но с быстрым течением и илистыми берегами, заросшими камышом. Вода тёмная, почти чёрная, белёсое небо отражалось в ней мутно. У самой кромки они остановились, глядя на то, что когда-то было мостом. Из воды торчали несколько покосившихся, обросших тиной бетонных опор. Целый пролёт отсутствовал.

Анна резко цокнула языком.

– Ну и?

Дмитрий посмотрел на обломки и потёр лоб.

– Чёрт. Я знаю этот мост. Точнее, то, что от него осталось. Это не тот, который нам нужен. Мы сильно южнее, чем я думал. Километров на пять, не меньше.

– Может, мы где-то не туда свернули? – неуверенно сказал Игорь.

Анна резко повернулась к нему.

– А ты чего по карте своей не следил?! Ты же сказал, у тебя скачалось!

Игорь отвёл глаза. Снова достал телефон, повертел его в руках.

– Да я… следил вроде. Просто… GPS-сигнал слабый, жрёт батарею, да и карта сама… будто глючит. Показывает не то.

Их перепалку прервало тихое поскрипывание. Метрах в двадцати от берега покачивалась на воде старая деревянная лодка с небольшим подвесным мотором. В ней сидел мужчина лет пятидесяти, в выцветшей тельняшке и брезентовых штанах. Обычный сельский мужик с обветренным лицом. Он методично работал одним веслом, двигаясь вдоль берега против течения.

– Эй! – крикнула Анна, махая рукой. – Сюда! Помогите переправиться!

Мужчина отозвался не сразу — грёб ещё несколько секунд, потом медленно повернул голову и посмотрел на них как на часть пейзажа.. После долгой паузы он крикнул в ответ:

– Я не за вами!

Он бросил весло и потянулся к мотору на корме. Дёрнул шнур стартера раз, другой. Мотор чихнул, но не завёлся.

– Постойте! – крикнул Дмитрий, делая шаг к воде. – Нам очень нужно на тот берег!

Мужчина выпрямился. Не говоря ни слова, он поднял руку ладонью вперёд – властный, останавливающий жест. Дмитрий замер. Мужчина опустил руку, снова взялся за шнур и дёрнул изо всех сил. Мотор взревел, окутав лодку сизым дымом. Лодка резко развернулась и быстро пошла прочь, оставляя за собой бурлящий пенный след. Через минуту она скрылась за изгибом реки.

– Да что это такое?! – Анна провожала лодку взглядом. – Почему все, кого мы встречаем, либо пытаются нас задавить, либо шарахаются, как от чумных?! Что с нами не так?

– Или с этим местом, – тихо отозвался Игорь.

Он огляделся.

– А где Мария?

Они одновременно обернулись. Марии рядом не было.

– Маш! – Анна резко шагнула вдоль берега. – Маша!

И тут они увидели её. Мария стояла по щиколотку в воде у полуразрушенной опоры моста. Она медленно шла вперёд, осторожно ступая по мелководью, протягивая руки, словно ощупывая что-то невидимое перед собой. Взгляд её был сосредоточен на пустоте.

– Маша, стой! – закричал Дмитрий и, не раздумывая, бросился к реке. На бегу скинул кроссовки, шагнул в холодную, вязкую воду, погружаясь по колено в ил.

Игорь и Анна подбежали к самому краю.

– Маша! Что ты делаешь?! – крикнула Анна.

Мария остановилась и повернула к ним голову. Лицо у неё было спокойное.

– А что вы так кричите? Я иду по мосту.

– Какому мосту?! – Анна указала на пустоту перед Марией. – Здесь нет моста!

– Я… не понимаю, – Мария слегка нахмурилась. – Я вижу его… прямо передо мной.

Дмитрий добрался до неё, осторожно взял за руку и повёл обратно к берегу, сам увязая в иле. Вывел её на сушу. Мария недоуменно смотрела на свои промокшие кроссовки.

– Маша, – Дмитрий заглянул ей в глаза. – Фигурка.

Мария полезла в карман куртки и достала деревянного Блуда. Удивлённо повертела в пальцах, будто видела впервые.

– Дай сюда.

Мария поколебалась, пальцы крепче сжали фигурку. Но Дмитрий смотрел настойчиво, и она с явной неохотой отдала ему деревянного идола. Дмитрий, не колеблясь, размахнулся и швырнул её далеко в реку. Блуд булькнул и исчез в тёмной воде Забытицы.

Они опустились на траву у берега. Мария достала из рюкзака сухие носки и сменную обувь и начала переобуваться.

– Может… вернёмся? – тихо предложил Игорь. – Туда, где была развилка? Попробуем другую дорогу?

Дмитрий покачал головой, отряхивая грязь с мокрых штанин.

– Нет смысла. Потеряем ещё полдня. Двинем на юг, вдоль берега. Ниже по течению должен быть ещё один мост, нормальный, автомобильный. Я помню его. А за ним деревни, надеюсь, живые. Авось там найдём помощь.

Он поднялся, подал руку Марии. Она встала, всё ещё бледная. Анна и Игорь переглянулись и тоже встали. Молча они тронулись в путь — теперь не по дороге, а по заросшему травой берегу реки.

Глава 5. Бар.

Они шли вдоль реки несколько часов, пока закатное солнце не залило небо золотом и багрянцем. Тропа вывела их к мосту и разбитой дороге за ним, которая привела к следующей деревне. Эта деревня была заметно крупнее Старой Вишни — больше домов, шире улицы, виднелась даже водонапорная башня и остов старой фермы на окраине. Издалека показалось, что в паре окон горит свет.

По мере приближения иллюзия рассеивалась. Окна были темны, деревня — такая же мёртвая и пустая, как предыдущая. Та же тишина, те же запертые калитки, те же заросшие бурьяном палисадники.

Они уже почти смирились с очередной ночёвкой во взломанном доме, когда впереди, в синих сумерках, что-то вспыхнуло. Два луча — фары — мазнули по стене дома и погасли. Все четверо остановились.

— Видели? — Анна вгляделась в темноту.

— Живые, — выдохнул Игорь. — Наконец-то.

Они свернули на боковую улицу, туда, где гас свет. Шли быстро, почти не разбирая дороги. Машины уже не было видно — но откуда-то, из глубины деревни, теперь долетало другое. Сначала тихо, потом всё отчётливее — музыка. Гитара, барабаны, накладывающиеся друг на друга ритмы. Затем добавились голоса — смех, обрывки разговоров, звон посуды.

— Туда, — Игорь кивнул на звук. — Там точно люди.

– Похоже на бар. – Дмитрий замедлил шаг, прислушиваясь к музыке за домами. – Только спросить — и сразу на выход. Я бы тут пить ничего не стал.

– С чего вдруг?

– Была история. Давно. Завезли в местную забегаловку какую-то палёнку, и народ потравился. Прямо там, в забегаловке, и нашли многих.

– А дальше что?

– Да закрыли её вроде. Потом не то сгорела, не то нет. Я не помню.

– Дим. – Анна оборвала. – Там люди. Идёмте уже.

Они пошли на звук, который становился всё громче. Музыка звучала странно — дикая смесь народных мотивов и чего-то незнакомого, с рваным ритмом. Звук вывел их к приземистому одноэтажному зданию. Над входом в сгущающихся сумерках тускло мерцала неоновая вывеска: «У Лешего». Неон мигал, то вспыхивая зелёным, то почти угасая. Тяжелая дубовая дверь была темной от времени и влаги. Прямо в её центре, словно выжженный, виднелся крупный символ: линии, закручивающиеся внутрь, к тёмной точке в середине.

– Хм, похоже на спираль? – пробормотал Дмитрий, всматриваясь в знак на двери.

– Скорее, на воронку, – Игорь остановился перед дверью, вглядываясь в знак, потом всё же отвернулся.

Шумное, почти буйное веселье доносилось изнутри. Звук резко контрастировал с мёртвой тишиной опустевшей деревни.

Переглянувшись, они вошли.

***

Бар «У Лешего» обрушился лавиной звуков, запахов, движения. Воздух был густым, пропитанным медовухой, табачным дымом, жареным луком и сухими травами. Громкая музыка с рваным ритмом разливалась по залу, под нее нестройно хлопали в ладоши. Народу было неожиданно много: посетители сидели за грубо сколоченными столами, толпились у стойки, громко смеялись и стучали деревянными кружками.

Стены украшали тёмные деревянные маски с пустыми глазницами и пучки сухих трав. В дальнем углу пылал камин из грубых камней, а рядом с ним на стене висела полка с небольшим алтарём: оплывшие свечи освещали странные фигурки и чашу с подношениями.

К ним протиснулся здоровенный бородатый мужик в кожаном жилете поверх клетчатой рубахи — явно хозяин или бармен. Лицо у него было красное, веселое, но глаза смотрели цепко.

– О, новенькие! – рявкнул он, перекрывая шум. – Добро пожаловать к Лешему! Заплутали? Ничего, у нас хорошо! Первая чарка медовухи – за счет заведения! Эй, народ, гости у нас!

Несколько человек обернулись. Кто-то поднял кружку. Бородатый дед у стойки приветственно качнул головой и спросил, не отрывая глаз:

– Издалека, что ли?

– За гостей! – крикнул кто-то.

– Присаживайтесь! – подмигнул щербатый с соседнего стола. – У нас и не такие отогревались.

Бармен скрылся за стойкой в глубине зала и почти сразу появился уже за ней с кружками. Дмитрий, не дожидаясь угощения, подошел к нему.

– Извините, – сказал он, стараясь перекричать музыку. – Мы в Посёлок идём, тот, что на холме. Может, кто согласится подвезти?

Бармен расхохотался, отчего его борода затряслась.

– В Посёлок? А зачем туда? Скукота. У нас веселее! Оставайтесь, отдохните с дороги. Медовуха знатная, силы придаст.

Он наполнил четыре глиняных чарки мутной янтарной жидкостью и поставил перед ними. Пахло мёдом и травами.

– Может, и правда передохнём? – Игорь оглядел зал. – Не с порога же о помощи просить. Хоть дух переведём.

Он уже потянулся к стойке за чаркой, когда от соседнего стола его окликнули.

— Эй. Земляки, что ли?

Грузный мужик в выцветшей куртке, немолодой, с тяжёлым обветренным лицом, смотрел на них поверх кружки.

— В Посёлок, говоришь, на холме? — Он отёр губы ладонью. — Так я сам оттуда. Сто лет не был. Всё собираюсь — и никак.

Игорь подался к нему.

— А доехать туда есть на чём?

— А то. Моя вон стоит. — Мужик неопределённо качнул головой куда-то в сторону двери. — Да тут и езды-то всего ничего, рукой подать. Каждый вечер собираюсь.

Он вдруг примолк, будто сам себя на секунду услышал. Поморгал. Потом махнул рукой.

— Сегодня вот точно поеду. Дай только с народом посижу.

— Сейчас бы и поехали, — сказал Игорь.

— Ну куда ты сейчас. — Мужик улыбнулся, тяжело, устало. — Посиди. Я недолго.

— Слышали? Он до Посёлка довезёт. — Что-то отпустило в груди, впервые за день. — Только дождёмся его.

— Серьёзно? — Анна повела взглядом по залу. — Ну хоть что-то.

Они нашли свободный столик в углу, недалеко от камина. Анна опустилась на скамью первой. Дмитрий поглядел на мужика, на его кружку, ничего не сказал, но сел рядом. Мария села с краю.

Медовуха ударила в голову быстро, тепло разлилось по телу.

Дмитрий держал чарку в руке, поднимал к лицу, нюхал — и опускал обратно, так и не отпивая.

– Дим, ну расслабься уже, – сказала Анна.

– Сейчас. Просто… – Дмитрий покрутил головой. – Странная тут атмосфера.

Анна пожала плечами. Игорь молчал, рассматривая зал.

Через минуту, сквозь хмельную задумчивость, он увидел, как к Анне подошёл мужчина лет пятидесяти, в простой рубашке навыпуск, и протянул ей руку.

Анна что-то ему сказала, покачав головой.

Мужчина держал руку, ждал.

Анна посмотрела на Игоря, на Диму через стол. Потом на руку. Подала свою. Мужчина повёл её в круг танцующих.

***

Мария поднялась и пошла к камину. Игорь проводил её взглядом — мимо лавки, мимо алтаря на стене с россыпью слегка знакомых деревянных фигурок (все разные: длинные, приземистые, гранёные, с едва намеченными лицами), мимо балки с прорезанным знаком — кажется, спираль, как на двери, — мимо старухи в углу, маленькой, в чёрном платке, смотревшей куда-то в свою кружку. Мария дошла, села на лавку у огня.

***

«…в этот год сразу четверо…»

Сквозь шум долетело — обрывками, из-за камина. Игорь перевёл взгляд: Дима сидел напротив, держал чарку, к губам не подносил. Смотрел через зал, поверх камина, на большой стол, за которым кучкой сидели местные. Кто-то из них говорил, остальные слушали. Взгляд Игоря скользнул дальше — мимо щербатого, мимо тонкой девушки с длинной тёмной косой, мимо стойки, где двое играли в кости.

***

– Ты на меня так смотрел, как будто видишь меня в первый раз, – сказал кто-то рядом.

Игорь вздрогнул: он не заметил, как тонкая девушка оказалась рядом на скамье — близко, плечом почти к плечу. Молодая, с яркими чуть раскосыми глазами. На шее массивный деревянный амулет в виде переплетённых корней.

– А я тебя и вижу в первый раз.

– Да? – Она наклонила голову. – А я тебя как будто давно знаю. Сидишь, а сам всё оглядываешься, в плечах напряжение. Давно так не сидел — чтоб никуда не нужно было?

– Слушай, – сказал Игорь. – Раз ты местная — у вас тут как с бензином? Может, кто-то…

Он замолчал. В её глазах всё ещё читался прошлый вопрос.

– Да, – сказал он. – Давно.

– Меня Инна зовут.

Она положила ладонь ему на запястье — мимолётно, как старая знакомая.

***

Игорь видел сквозь зал: Анна неловко переступала с ноги на ногу, по-городски, не попадая. Мужчина вёл её осторожно, как будто учил. И тут музыка переменилась — пошла медленней, плотнее, ниже. Анна на секунду замерла. Потом потекла за музыкой ровно, плавно — будто эта мелодия в ней всегда была. Мужчина двигался ровно, попадая в каждое её движение.

***

Игорь поглядел через зал на соседний стол. Мужик сидел, где сидел. Перед ним стояла уже не та кружка — полная. Он не торопился. Поймал взгляд Игоря, качнул кружкой: мол, сижу, сижу. Игорь кивнул в ответ и отвернулся.

***

«…А вы… откуда знаете?» — голос Димы, через зал.

Ответа Игорь не услышал. Дима уже сидел за тем столом.

***

– Расскажи. Что там, в большом мире, творится? Мы тут живём тихо.

– Война идёт. Уже давно.

– Война? – Инна повторила это слово, будто разбирая, что оно значит. – Как грустно.

В её голосе не было ни грусти, ни удивления. Она смотрела на Игоря — тёплым, спокойным, неотрывным взглядом.

– Из большого мира редко обратно возвращаются.

Игорь начал оправдываться: про друзей, про Диму, про праздник. Инна слушала, кивала. Но не вслушивалась — будто ждала, пока он сам услышит, что говорит.

***

В огне закручивались искры — мелкие воронки, спирали внутрь, гасли и закручивались снова. Мария сидела неподвижно, глядя в самое пламя. Чарку она поставила на лавку рядом, ладонь её так и осталась раскрытой возле неё — как будто Мария о чарке забыла. За её спиной кто-то засмеялся, кто-то крикнул, кто-то стукнул кружкой о стол. Мария продолжала смотреть. В огне всё крутились искры — медленно, плотно, узлом.

***

«…А про мар?»

«…Что про мар?»

«…Чучело сжечь — это только половина. Слуги-то её — мары — остаются. Болезни, тоска, кошмары. Жгите, не жгите. Только их и видишь».

Игорь хотел поймать ответ Димы — но рядом Инна что-то спросила, и он обернулся к ней. Когда снова посмотрел через зал, Дима уже наклонился ниже, и веснушчатый говорил что-то ему в ухо.

***

– …Ты что, всё время в дороге был? – спрашивала Инна. Она сняла с шеи деревянный амулет, повертела в пальцах. – На, потрогай. Тёплый. Это от тепла рук, не от тела. От рук тех, кто его держал. Их много было.

Она вложила амулет в его ладонь, накрыла своей сверху.

– Теперь и твоё тепло остаётся.

***

Мужик поднялся из-за стола. Грузно, опираясь о столешницу. Поймал взгляд Игоря, мотнул головой к двери — пора, мол.

Игорь поднялся. Тронул Инну за плечо.

— Народ. Едем.

Слова вышли тяжело, будто сквозь воду. Дима не обернулся — наклонился к местным, слушал. Анну танцевала в круге. Маша смотрела в огонь и на имя не отозвалась.

Игорь шагнул было к ним — и рука Инны легла ему на запястье.

— Да сядь. Видишь, никто не идёт.

Игорь оглянулся на мужика. Тот стоял, ждал. Постоял ещё. Потом вздохнул, махнул рукой и опустился обратно. Бармен поставил перед ним новую кружку.

Игорь сел.

***

«…не знаешь, кто перед тобой ходит. Может, мара, а может, и человек. По виду не отличишь».

Дима что-то ответил. Слов опять не было.

Игорь снова посмотрел через зал. Анна танцевала уже с другим. Кто-то у стены тихонько хлопал ей. Вокруг неё танцевали другие посетители, и казалось, что её движения расходились кругами по танцующим. Один из музыкантов наклонился вперёд, играя в её сторону.

***

Время после этого спуталось. Музыка то замедлялась, то рвалась вперёд скачками. Кто-то подливал в чарку Игоря. Кто-то поднимал тост. Дима смеялся в кругу — Игорь поймал его взгляд через зал, и Дима почти кивнул ему, почти что-то хотел сказать. Инна в этот момент положила ладонь Игорю на колено. Игорь остался сидеть.

***

«…а про вашего деда? Жив ещё?»

«…Жив».

***

Кто-то протянул Диме вторую чарку — не его, не ту, что он сам налил. Дима взял её. Поднёс к губам. Игорь увидел это уже сквозь муть, и сцена показалась ему дальше, чем была — будто Дима стоял в другом конце большой комнаты, и между ними плыл туман.

***

Инна прижалась к плечу Игоря, он ощущал её ровное дыхание.

Игорь пытался понять, сколько прошло времени, и поглядывал на дверь, но ни разу не мог поймать, чтобы кто-то входил или выходил.

***

Анна резко подняла голову со стола, на котором, видимо, и уснула. Холодный утренний свет, пробивающийся сквозь грязные окна, ударил по глазам. Голова гудела, во рту был отвратительный привкус вчерашней медовухи.

Бар выглядел как и вечером. Те же люди сидели за столами, пили, смеялись, музыка всё так же играла, хотя теперь казалась механической, заезженной. Игорь сидел рядом, уронив голову на руки, тёр виски. Мария хмуро смотрела на всё ещё горящий камин. Дмитрий сидел напротив, тупо уставившись в пустую кружку.

– Отличный «небольшой» перерыв получился, Игорь, – прошипела Анна. – Просто замечательный. Который час вообще?

– Я не… я не знаю… – пробормотал Игорь. – Как это… мы же только пришли вроде…

Мария впервые отвернулась от огня. Посмотрела в зал.

– Ой… – проговорила она тихо. – А ведь все до сих пор здесь.

Игорь обвёл зал глазами. Мужик был на том же месте, спал лицом в столешницу, рука на пустой кружке. Сквозь сон он шевельнул губами, не открывая глаз:

— …щас… рукой подать… поедем…

И затих.

Дмитрий тяжело поднялся.

– К чёрту это место. Уходим. Пешком надёжнее.

К столику снова подошёл бармен — бодрый и свежий, как будто и не было этой бесконечной ночи.

– Уходите уже? – сказал он. – А я думал, у нас вам понравилось. Может, ещё одну на дорожку — для опохмела?

– Нет, спасибо, мы уходим, – твердо сказал Дмитрий.

Они неуклюже поднялись. И в ту же секунду в баре наступила мёртвая тишина. Музыка оборвалась на полуслове. Разговоры и смех стихли. Все взгляды — десятки пар глаз, пустых, нечитаемых — устремились на них. Инна стояла, прислонившись к барной стойке, и наблюдала за ними со своей загадочной полуулыбкой.

Они быстро направились к выходу. Толкнули дверь и вывалились наружу, на яркий, слепящий солнечный свет. За их спинами дверь с глухим стуком захлопнулась, и шум бара — музыка, смех, голоса — мгновенно возобновился, словно ничего и не произошло.

Глава 6. Холм.

Подъём по бывшей асфальтовой дороге к Посёлку оказался тяжелее, чем они ожидали. Асфальт потрескался, местами вспучился корнями, а кое-где его почти полностью скрыли бурьян и наносная земля. Но это была та самая дорога — они узнавали её изгибы. Солнце палило нещадно, воздух стоял неподвижный, густой. Они шли молча и берегли силы — слышно было только их прерывистое дыхание, шуршание гравия под ногами и редкий крик птицы в небе.

– Вот этот поворот! – вдруг воскликнул Дмитрий, останавливаясь и указывая вперёд, где дорога делала знакомый поворот вокруг группы берёз. – Помню! Отсюда уже скоро должна быть видна водонапорка.

Все ускорили шаг, поддавшись его уверенности. Даже Анна выпрямилась, вглядываясь вперёд. Мария почти побежала.

Но за поворотом Посёлок не показался. Дорога продолжала упрямо ползти вверх, скрываясь за очередным гребнем, поросшим колючим кустарником. На лицах мелькнуло разочарование, но они упорно шли дальше.

Наконец, преодолев последний, самый крутой участок, они выбрались на вершину холма. Это была плоская площадка, поросшая редкой травой. Дорога здесь ещё угадывалась — тянулась несколько десятков метров и обрывалась у края плато, за которым начинался крутой спуск в долину.

Они остановились.

Анна тихо выругалась. Мария закрыла рот ладонью.

Вершина была пуста. Ни домов, ни улиц, ни даже намёка на фундаменты — только выжженная солнцем трава, камни и обрывок дороги, ведущей в никуда. А вдалеке, на соседнем холме, через широкую долину, виднелся тёмный силуэт Посёлка. Он стоял там, недостижимый, как и вчера. Будто они взошли не на тот холм.

Они стояли долго. Ветер пошевелил траву у обрыва, и снова стало тихо.

Дмитрий подошёл к самому краю и долго смотрел — вниз, в долину, на Посёлок на соседнем холме.

– Не может быть, – тихо проговорил он, ни к кому.

– Да что же это такое! – Игорь со злостью пнул камень. Тот отлетел, покатился вниз по склону, и эхо прокатилось над пустой вершиной.

Анна стояла, скрестив руки. На Посёлок смотрела как на мираж.

– Игорь, – сказала она ровно. – Ну что, карта всё так же глючит? Спутники хоть видит?

Игорь, чертыхнувшись, достал телефон. На дисплее были контуры холмов, но линии изгибались неестественно, а названия выглядели как бессмысленный набор символов. Точка их местоположения пульсировала посреди пустого пространства, не привязанная ни к одному объекту.

– Карта — дичь какая-то.

Он протянул телефон Дмитрию.

– Глянь, может, хоть координаты получится вытащить.

Дмитрий взял, всматривался несколько секунд, ткнул пару раз в экран.

– Тут даже непонятно, где их искать. Интерфейс весь перекорёжен.

Игорь сунул телефон в карман.

– Мой вообще сел окончательно, – сказал Дмитрий. – У кого-нибудь ещё пашет?

Анна и Мария покачали головами. Их телефоны тоже разрядились.

– Рукой подать, да? – тихо сказала Мария, указывая на далёкий силуэт.

– И ни на шаг ближе.

– Может, если мы спустимся и пойдём прямо через долину… – начал Дмитрий, вглядываясь вдаль.

– Что, Дима? – резко оборвал его Игорь. – Ещё гениальные идеи будут? Может, нам просто тут сесть и помолиться твоей Морене? Или Блуду этому? Может, они нам дорогу покажут?

Слова Игоря заглушил громкий треск из леска чуть ниже по склону. Звук был такой, будто сломалась толстая ветка или упало дерево.

Мария вскрикнула и схватила Дмитрия за руку.

– Медведь? – прошептала Анна, инстинктивно отступая.

Треск повторился. И ещё раз. Звук был ритмичный, методичный — словно кто-то рубил дрова.

Игорь приложил палец к губам. Дмитрий кивнул в сторону звука и осторожно двинулся вниз, к лесу. Остальные пошли за ним.

Пройдя между деревьями, они вышли на залитую солнцем поляну. С неё открывался вид на долину. На самой поляне полукругом стояли несколько походных палаток, а у одной из них, спиной к ним, мужчина колол дрова.

Мужчина услышал шаги и резко обернулся. Глаза его расширились, и он вскинул топор перед собой.

Игорь выставил руки, показывая мирные намерения, и попятился. Мария развернулась, собираясь бежать.

– Маша, стой! – вырвалось у мужчины с топором.

Мария застыла. Все посмотрели на незнакомца.

– Откуда вы знаете её имя? – осторожно спросил Дмитрий, делая шаг вперёд.

Мужчина опустил топор, всматриваясь в лицо Дмитрия. На лице у него медленно проступила улыбка узнавания.

– Дима? Димка, это правда ты?

Дмитрий вгляделся в обветренное, заросшее щетиной лицо.

– Витя? Ты?!

Виктор уронил топор, шагнул навстречу и крепко обнял Дмитрия.

– Вот так встреча, – проговорил он, отстранившись. – Я думал, вы все давно уехали.

– А мы думали то же самое о тебе.

Виктор обвёл взглядом остальных, узнавая по очереди, кивнул каждому, задержал взгляд на их пыльной одежде, на усталых лицах.

– М-да, видок у вас… – он покачал головой. – Идёмте к костру. Чай как раз закипел.

***

Виктор привёл их к центру поляны, где между камнями был устроен небольшой очаг. Над тлеющими углями висел закопчённый походный котелок, и от него поднимался пар, пахнущий чаем с лесными травами. Запах был домашний.

– Садитесь, располагайтесь, – Виктор махнул рукой на пару брёвен у костра. Сам присел на корточки, подбросил в огонь сухие ветки.

Игорь оглядел поляну. Палаток было пять или шесть — разного размера, расставленные полукругом, все одинаково потрёпанные временем.

– Ты здесь один живёшь?

Виктор кивнул, не поднимая головы.

– А это всё… – Игорь снова обвёл рукой палаточный городок. – Твоё хозяйство? Зачем тебе столько?

Виктор поднял глаза.

– Не. Не моё. Я набрёл на это место… пару дней назад. Или недель. – Он потёр лоб. – Честно говоря, уже счёт времени потерял. Пришёл — а тут вот так. Палатки, котелок, дрова нарублены. Никого. Пусто. Как везде.

Анна опустилась на бревно рядом с Марией, обвела взглядом поляну, аккуратные палатки, кострище.

– Красивое место, – проговорила она. – И вид отсюда хороший.

Все посмотрели туда, куда она указала — через долину, на соседний холм, где темнел силуэт Посёлка. Отсюда его очертания были различимы, но он по-прежнему казался недосягаемым.

Виктор снял котелок с огня, достал из палатки несколько металлических кружек и разлил дымящийся чай. Чай был горячий, чуть горьковатый, но невероятно вкусный после долгого пути.

– Витя, – Дмитрий сделал глоток, поморщился от жара. – А ты-то сам что здесь делаешь? Ты же вроде в Питере осел? Мы слышали…

Виктор поставил кружку на землю, горько усмехнулся.

– Да вот… пытаюсь вернуться. Домой. В Посёлок. – Он обвёл взглядом их удивлённые лица. – Как и вы, полагаю? Только…

Он замолчал, глядя в огонь.

– Только у тебя не получается? – тихо спросила Мария.

***

Вечер спустился незаметно. Небо на западе ещё хранило блеклые полосы заката, но над поляной сгущались сумерки. Костёр горел ярче, отбрасывая тени на их лица и стенки палаток. Старые знакомые сидели вокруг огня, допивая остывший чай. Виктор закончил свой рассказ о том, как он оказался здесь, и на минуту воцарилось молчание.

– А знаете, что самое чудное во всей этой истории? – проговорил Виктор после паузы, глядя в огонь. – Дороги. Они все будто Посёлок нарочно обходят. Словно он сам их отталкивает.

– Я сначала думал — заблудился, – продолжал он. – Машину бросил у заправки. Бензина не было. Пошёл пешком. По карте в телефоне — она врёт. Всё время врёт.

– У меня тоже, – сказал Игорь. – Какая-то абракадабра вместо названий.

– Да. По мху пробовал, по звёздам — тоже бесполезно.

Виктор замолчал, потёр виски.

– Так! – вырвалось у Дмитрия.

Он осёкся, отвёл глаза. Игорь повернулся к нему, но Дмитрий смотрел в огонь, как будто ничего не сказал. Виктор на секунду посмотрел на Дмитрия и продолжил.

– А самое жуткое другое. Идёшь — и узнаёшь места. Горбатый мостик через ручей. Ведьмина роща. Знаете, какие.

– Жгите, не жгите, – тихо проговорил Дмитрий, не отрывая глаз от огня. – Только их и видишь.

Виктор медленно повернул голову к Дмитрию.

– Ты о чём, Дим? – спросил Игорь.

– Про мар.

– Про что?

Дмитрий не ответил. Виктор смотрел на него ещё несколько секунд, потом перевёл взгляд обратно в огонь.

– Сердце ёкает — думаешь, почти дошёл, – продолжил Виктор, словно ничего не было. – А подходишь — и всё не так. Похожее. Но не оно. Будто отражение в кривом зеркале.

– Как подделка, – тихо сказала Мария, не отрывая глаз от скетчбука. Карандаш её шёл ровно, тонкими линиями она набрасывала их группу у костра.

– Подделка, – Виктор кивнул, и Мария снова опустила голову к листу. – Точное слово. И ведь не одна. Я нашёл ферму у развилки за болотами, где её быть не должно. Поплутал час — и снова она. Только уже сильнее покосилась. Стоит на краю оврага. – Виктор посмотрел на Дмитрия. – Понимаешь? Та же ферма. В разных местах.

Дмитрий ничего не сказал.

– И чем ближе к Посёлку — тем больше этих… подделок. А сам Посёлок — вот он. – Виктор устало махнул рукой на далёкий холм. – Смотрит. Не пускает. Я даже до его подделки ни разу не дошёл. Только до окраин. Кружу здесь, как проклятый.

Он замолчал, посмотрел через плечо в темнеющий лес. Потом опять в огонь.

– А в последний раз… – Виктор замялся. – У болота встретил кое-что. Похожее на старую корягу. Но… – он покачал головой. – Неважно. Главное — что оно сказало.

– Что сказало? – тихо спросила Анна.

– Что я всё не так делаю. Слишком громко иду. Слишком… упорно.

Дмитрий напрягся, что-то в словах Виктора явно задело его.

– И что это значит? – спросила Анна без своего обычного сарказма.

Виктор посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Машу. Несколько секунд смотрел на её работающий карандаш.

– А вот это, – он кивнул на её скетчбук, – это плохо.

Мария подняла голову.

– Что плохо?

– Ты рисуешь нас. Здесь. Сейчас. Делаешь это место крепче. – Виктор заговорил быстрее, сбивчиво. – А оно не хочет быть пойманным, понимаешь? Если хочешь помочь — рисуй не то, что видишь. Рисуй Посёлок. Не тот, что на холме. Тот, каким ты его помнишь. Рисуй его так, будто мы уже там.

– Витя, – осторожно сказала Анна. – Это просто рисунки.

Виктор дёрнулся, как от удара.

– Вы не понимаете.

Он резко поднялся, схватил котелок.

– Пустой. Схожу к ручью.

Он быстро пошел прочь от костра, растворяясь в сумерках. Звук его шагов затих.

Они остались вчетвером. Мария медленно закрыла скетчбук, и пальцы её дрожали.

– Похоже, одиночество не пошло ему на пользу, – проговорила Анна.

Игорь повернулся к Дмитрию.

– Дим, ты в этом разбираешься. Фольклор, вот это всё. Ты веришь в то, что он говорит?

Дмитрий долго смотрел в огонь.

– Верю — не верю… Я изучал это как теорию. Как культурный код. Никогда не думал, что эти сказки окажутся… не сказками.

Игорь нервно провёл рукой по волосам.

– Я всю жизнь находил объяснения. Наука, логика. Были знакомые, рассказывали всякое — я думал, домысливают. А теперь, – он обвёл рукой поляну, – теперь я не могу объяснить ничего. И его рассказ звучит как бред, но идеально ложится на всё, что мы видели.

– Может, мы просто спим? – тихо предположила Мария, обхватив колени. – И это всё — один долгий сон?

Дмитрий не ответил. Смотрел в огонь, не двигаясь.

– Хорошо бы, – так же тихо сказала Анна.

Дмитрий пошевелился на бревне.

– А что если… – он говорил тихо, глядя в огонь. – Что если дело не в месте? А в нас?

Анна резко повернулась к нему.

– В каком смысле — в нас? Ты на что намекаешь? Что мы умерли и это чистилище какое-нибудь?

Дмитрий вздрогнул.

Мария тихо ахнула.

– Умерли?..

– Маш, я не про это, – Дмитрий посмотрел на неё и быстро отвёл глаза.

– Но мы бы помнили, – Мария говорила почти шёпотом. – Если бы умерли. Должны же помнить?

– Слушайте. – Игорь подвинулся ближе к огню. – Все эти сказки про призраков, про живых мертвецов — они держатся на одном допущении. Что в голове после смерти ещё что-то происходит. А там нечему происходить. Нейронные связи распались, обратно не соберутся. Мозг — это и есть мы. Память, характер, страх, мысли. Уберите мозг — нет ничего. Не «оно перешло куда-то», а просто нет. Мы сейчас сидим и не понимаем, что с нами происходит — значит, мозг работает. Значит, мы живы.

Анна поморщилась, но кивнула.

– Ладно, убедил. Давайте только не будем больше о таком. И так тошно.

Снова стало тихо. Огонь потрескивал, искры взлетали в небо.

– Погодите-ка! – Дмитрий встрепенулся. – Мы ведь уехали. Все мы. Уехали из Посёлка, из страны… Получается, мы… отреклись?

– Не отрекались! – вспыхнула Анна. – Нас вытолкнули. Государство это чёртово.

– Вытолкнули или нет, – Дмитрий продолжал. – Но мы уехали. А Посёлок остался. И теперь мы для него — кто? Мы же не вернулись потом, не пытались. Жили там. Привыкли. А он нас всё ждал, наверное. И теперь не узнаёт. Вот и не пускает.

В костре что-то щёлкнуло. Огонь сильно вспыхнул — на секунду — и опал. В небо пошёл вихрь искр, закручиваясь спиралью, и медленно угас в темноте.

Все обернулись.

– Видели? – тихо спросила Мария.

Никто не ответил.

Дмитрий сидел, глядя в огонь, и лицо его было неподвижно.

– То есть, – проговорила Анна с горечью, – мы теперь чужаки в собственном доме? В родном Посёлке? Прекрасно.

Игорь было открыл рот, но тут же закрыл его. Посмотрел на утихшее пламя, потом на Дмитрия. И промолчал.

– А может… – Мария заговорила осторожно. – Может, это как в сказках? Чтобы вернуться домой, герой должен пройти испытание? Доказать, что он достоин?

Анна посмотрела на неё. Глаза её были усталые.

– Хорошо бы, Маш. Хорошо бы.

Никто больше не говорил. Тени удлинялись, искажались, превращая знакомые лица в маски.

Усталость гнала к палаткам. Игорь выбрал ту, что стояла чуть поодаль. Подошёл и в полумраке заметил у входа тёмное влажное пятно на земле и рядом — опрокинутый на бок котелок. Он недоуменно поднял голову и увидел Виктора.

Тот стоял в нескольких шагах, на границе света и тьмы, спиной к Игорю, лицом к лесу. Совершенно неподвижно. Все его внимание было устремлено во тьму перед ним, словно он, вслушиваясь, смотрел в одну точку в непроглядной чаще.

– Витя? – негромко позвал Игорь.

Виктор не шелохнулся, не обернулся, не издал ни звука. Игорь почувствовал, как по спине прошёл холодок. Постоял ещё секунду, глядя на застывшую тёмную фигуру, а потом быстро скользнул в свою палатку.

Глава 7. Лагерь.

Ночь на поляне была глубокой и тихой. Мария долго не могла уснуть, ворочаясь в чужом спальнике и прислушиваясь к ночным звукам — шелесту ветра, уханью совы, треску углей в костре. Постепенно усталость взяла своё.

Сквозь дремоту начал доноситься шорох снаружи — шаги по сухой траве. Мария повернулась на другой бок, но звук не пропадал, а становился громче, и это были уже не шаги, а приглушённые голоса, обрывки разговоров, тихий смех.

Сквозь ткань палатки пробивался свет — тёплый, подвижный, как отсвет костра. Далёкий смех становился громче, звонче. Мария открыла глаза.

Звуки нарастали: слышались шаги множества людей, оживлённые разговоры, кто-то запел нестройным хором, где-то заиграла гитара, подбирая знакомую мелодию. Свет за стенкой становился ярче, окрашивая палатку в оранжевые тона. По ткани заметались тени — силуэты людей, проходящих мимо.

Мария села в спальнике, огляделась — её рюкзак у входа, одежда сложена там, где она её оставила. Она выбралась из спальника, и босые ноги её коснулись холодного брезента. Натянув джинсы и куртку, она сунула руки в карманы.

Пальцы наткнулись на что-то небольшое, гладкое и прохладное, чего вчера там не было. Мария замерла на секунду, потом снова повернула голову к выходу.

Она подползла к выходу. Пальцы её слегка дрожали, когда она приподнимала край ткани, стараясь не зашуршать молнией, — медленно, на палец, на два. Тёплый свет ударил в глаза, и запах ударил в лицо — дым, жареное мясо, летние травы. Голоса, смех, музыка были совсем рядом.

Мария замерла, глядя на то, что было снаружи. Потом отпустила полог и расстегнула молнию доверху. Она вышла наружу.

***

Холодный предрассветный свет едва пробивался в палатку Игоря, когда его настойчиво потрясли за плечо.

– Игорь. Игорь, проснись! Быстро!

Анна шептала прямо над ухом.

– М-м? Что такое?

– Тихо. Просто выходи. Скорее. И тихо.

В её голосе было такое, что сонливость ушла мгновенно. Игорь выбрался из палатки в стылый, влажный воздух. Лагерь был тих, погружен в серые сумерки, ни следа ночного веселья, ни малейшего признака чьего-либо присутствия. Анна стояла снаружи, лицо бледное, глаза широко раскрыты. Она схватила его за руку и потянула к самому краю поляны, где начинался склон.

Они остановились у последнего дерева. Анна показала рукой на холм — туда, где сквозь утреннюю дымку проступал знакомый силуэт Посёлка.

Сначала Игорь не понял, на что смотреть. Холм был на месте. Туман между ним и поляной — на месте. Кусты ниже по склону — на месте. Анна молча держала его за рукав.

И тогда Игорь увидел.

Очертания холма не сходились сами с собой. Линии склона тянулись выше, чем должны были. Там, где должна была быть верхушка, что-то собиралось — клочьями, из тумана, из тёмных потёков теней, из контура деревьев. Не сразу. Как будто долго стояло там и только сейчас стало заметно. Над холмом — над лесом, над всем — поднималась тёмная фигура.

Игорь моргнул. Фигура не пропала.

– Морена, – сказал он, и сам не услышал своего голоса.

Анна сжала его рукав.

Фигура была выше холма. Голова шевельнулась — медленно, и Игорь почувствовал, что оба увидели одно и то же движение, потому что Анна тоже вздрогнула. И тогда фигура подалась вперёд — туман под ней сместился, и земля под их ногами едва дрогнула.

Анна рванула назад. Игорь отступил за ней — нога ударилась о камень в траве, боль пронзила лодыжку, он рухнул на землю. Анна схватила его под руку и упала вместе с ним.

Несколько секунд они возились. Когда поднялись и снова посмотрели на холм — там никого не было. Туман шёл сам по себе, между деревьями. Холм с Посёлком стоял на горизонте, как всегда.

Анна и Игорь стояли тяжело дыша, прижавшись друг к другу.

Анна нервно рассмеялась.

– Ну что, – сказала она, и голос её дрожал. – Шах и мат, атеист?

Игорь тоже издал смешок. Звук получился сухой и неровный.

***

Анна и Игорь вернулись в лагерь, изредка переглядываясь, словно проверяя, что оба видели одно и то же. Игорь прихрамывал.

Дмитрий уже был на ногах. Он ходил между кострищем и палатками, оборачивался, прислушивался. Услышал шаги, обернулся — и плечи его опустились. Он пошёл навстречу.

– Дим, послушай, – начал Игорь. – Мы тут такое…

– А где Маша?

– Что Маша? – Анна остановилась.

– Маши нет. – Дмитрий смотрел на них. – Она была с вами?

Игорь и Анна остановились и переглянулись.

– Маша? Нет… – пробормотала Анна. – Она не в палатке?

– Палатка пуста, – Дмитрий смотрел уже не на них.

– Может, она с Виктором? Отошли куда-нибудь? К ручью?

Дмитрий быстро прошёл к палатке Виктора, отдёрнул полог. Палатка была пуста. Спальник аккуратно свёрнут, рюкзака нет.

– Чёрт. – Дмитрий выпрямился. – Его вещей нет. Ушёл.

Игорь подошёл к палатке Марии, заглянул внутрь. Рюкзак у входа, спальник расстёгнут и смят. Самой Марии не было.

– Здесь всё на месте, – проговорил Игорь. – Только её нет.

Они стояли посреди лагеря и переглядывались.

– Так. – Анна выдохнула. – Без истерик. Давайте осмотримся. Может, она просто пошла прогуляться. Заблудилась.

Они обошли поляну, заглянули за каждую палатку, проверили тропинку к ручью. Звали её по имени, сначала тихо, потом громче: «Маша! Ма-а-аша!». В ответ — эхо, шелест листвы, пение птиц.

– Ладно. – Игорь остановился, морщась от боли в ноге, провёл рукой по волосам. – Так мы её не найдём. Нужно шире. Пойдём по тропам вокруг поляны. – Он посмотрел на Анну. – Аня, ты останешься здесь. В лагере. На всякий случай. Никуда не уходи, просто жди. Мы быстро.

Анна нахмурилась.

– Почему опять я должна ждать? Я тоже могу искать.

– Вдруг Маша сама вернётся? – Дмитрий смотрел ей в глаза. – А здесь никого. Она испугается, опять уйдёт. Кто-то должен остаться.

Анна посмотрела на него, потом на Игоря. Потом на лес. Тяжело вздохнула и кивнула.

– Ладно. Хорошо. Но вы — быстро, поняли? Не пропадайте на полдня.

– Постараемся, – кивнул Игорь.

Они с Дмитрием взяли бутылки с водой и пошли в лес. Дмитрий впереди, Игорь, хромая, за ним. Анна осталась стоять одна посреди лагеря, глядя им вслед, пока их фигуры не растворились между деревьями. Тишина снова сомкнулась вокруг неё.

Глава 8. Бункер.

Они прочёсывали лес по обе стороны от дороги, по которой ещё вчера шли к злополучному холму. Шли медленно, осматривая кусты и овражки, останавливались, окликали Марию. Её имя терялось в густой листве. Утреннее солнце поднималось выше, но под пологом деревьев был полумрак. Воздух пах прелой листвой и грибами.

– Дима, – Игорь остановился, перевёл дух. – Мы с Аней под утро кое-что видели. Перед рассветом.

Дмитрий обернулся. Лицо у него было напряжённое, но не удивлённое.

– Морену?

Игорь опешил.

– Ты… тоже видел?

– Не совсем. Потом расскажу. Сейчас главное — Машу найти. Маш! – крикнул он в сторону зарослей.

Тишина. Шелест листьев, постукивание дятла. Дмитрий двинулся дальше.

– Дим. – Игорь догнал его. – Слушай. Я давно хотел сказать. Она же тебя…

Дмитрий обернулся, не замедляя шага.

– Что?

– Сам видишь, наверное.

Дмитрий не ответил.

– Я к тому, что сама бы она от тебя не ушла. Она и шага без тебя не делает.

Дмитрий молчал. Потом снова крикнул:

– Маш!

Они прошли ещё немного, и тропа вывела их к небольшому просвету. В стороне, почти скрытый папоротником, стоял огромный валун из тёмного, почти чёрного камня, высотой в человеческий рост. Поверхность его была испещрена глубоко врезанными спиралями разной величины, переплетающимися друг с другом. Они ввинчивались в тёмный камень, как затягивающие воронки.

Игорь остановился. Подошёл к валуну. Медленно провёл рукой по холодной, шершавой поверхности — по одной спирали, потом по другой.

– Подожди, – сказал он тихо. – Я… я знаю это место.

Дмитрий повернулся.

– Был здесь? Дорогу помнишь? – Он помедлил. – Может… выведешь нас отсюда? К Посёлку?

Игорь покачал головой.

– Вывести не смогу. Но… кажется, я знаю, где Маша.

– Древнее капище, – проговорил Дмитрий, и его пальцы скользили по узорам. – Место силы.

Игорь посмотрел на него.

– Дим. Я говорю, что Маша здесь.

Дмитрий моргнул.

– Да… здесь. Я слышу.

За валуном, на месте едва заметной лесной тропинки, в земле зиял прямоугольный проём, уходивший в склон холма. Ржавые металлические створки, покорёженные временем, были распахнуты настежь. Вход в бункер. Из темноты тянуло холодом и затхлостью.

Дмитрий застыл.

– Что это, чёрт возьми, такое?

Игорь посмотрел на бункер. Потом на камень. Потом снова на бункер.

Прямо у входа, на сухих листьях, лежал скетчбук. Тот самый, с потёртой обложкой, который Мария всегда носила с собой.

– Это её! – Дмитрий бросился к находке.

– Стой.

Игорь шагнул первым, опередил его. Нагнулся, поднял скетчбук двумя пальцами. Осмотрел обложку.

– Не роняли. Положили.

Дмитрий нахмурился.

– Кто?

– Тот, кто увёл её. Или она сама — если её что-то позвало.

Дмитрий замолчал.

Игорь раскрыл скетчбук.

Узнаваемый почерк Марии — тонкие, уверенные линии. Заброшенная деревня, те самые дома с тёмными окнами, мимо которых они проходили. Трещины на штукатурке, провисшие ставни, заросшие бурьяном палисадники.

– Видишь? – Дмитрий указал на подпись в углу. – Это точно она. Как же она рисует…

Игорь перелистнул страницу. Интерьер гостиницы «Дом колхозника» — панцирные кровати, облезлый шкаф, мутное зеркало. Всё узнаваемо.

Следующая страница — их лагерь на поляне. Группа у костра, тёмные силуэты палаток, стена леса. И фигура Виктора, стоящего чуть поодаль, смотрящего куда-то в темноту.

– Это не последний, – проговорил Игорь и повёл пальцем под обложкой. – Ещё есть.

Игорь перелистнул дальше. Что-то изменилось. Линии стали жёстче, углы острее. На странице — тёмный валун, и сквозь него прорастало множество спиралей, гораздо больше, чем было на самом камне.

Следующая страница — одна огромная спираль на весь лист. Одна линия поверх другой, и снова, и ещё. Бумага была почти прорезана нажимом карандаша.

Игорь и Дмитрий переглянулись. Дмитрий взял скетчбук из рук Игоря и медленно перевернул страницу.

Последний рисунок был сделан торопливыми, размашистыми штрихами. Но изображение узнавалось — центральная площадь Посёлка. Дома по краям, старая водонапорная башня, ряды пустых ярмарочных палаток. И в центре — огромное чучело Морены, объятое пламенем.

В самом пламени проступали сквозь языки огня четыре человеческие фигуры. Их силуэты сливались с пламенем.

Дмитрий выронил скетчбук. Тот упал на листья с мягким шелестом, раскрывшись на той самой странице. Четыре фигуры в огне были теперь у их ног.

Игорь поднял скетчбук, и долго всматривался в рисунок. Закрыл. Положил обратно на листья — туда же, где лежал.

Дмитрий уже смотрел на бункер. Игорь подошёл к нему.

В глубине капала вода, звук эхом отдавался в бетонных стенах.

– Она там, – тихо сказал Игорь.

Дмитрий кивнул. Игорь достал телефон и с минуту ждал его включения. Глянул на заряд — осталось мало. Зажёг фонарик. Луч света вырвал из темноты влажные бетонные стены, покрытые разводами плесени. Они шагнули внутрь.

Длинный коридор шёл вниз, в глубь холма. Шаги гулко отдавались от стен. Минут через пять они вышли к основанию вертикальной шахты. Вверху, далеко над головами, виднелся тусклый дневной свет. Сбоку чернел горизонтальный проход.

– Наверх, – сказал Дмитрий. – К свету.

Игорь кивнул. Подошли ближе. В стену были вмонтированы металлические скобы — ржавые, но крепкие. Нижние две или три выломаны. Первая целая скоба — на высоте вытянутой руки. Слишком высоко, чтобы допрыгнуть.

Игорь подошёл к скобе, поднял руку, измерил расстояние. Прикинул, разбежался — и сразу остановился. Нога отозвалась болью.

– Одному не забраться. – Он повернулся к Дмитрию. – Давай я тебя подсажу. Ты заберёшься, посмотришь, что там. Найдёшь Машу — кричи. Я подожду здесь.

– А ты?

– А я пока в тот боковой проход загляну. Проверю и вернусь к лестнице.

Дмитрий кивнул.

– Только недолго. Если что не так — возвращайся сразу.

– Само собой.

Игорь упёрся спиной в холодную стену, сцепил руки в замок.

– Давай.

Дмитрий поставил ногу на его сцепленные ладони, оттолкнулся. Игорь с усилием поднял его вверх. Дмитрий потянулся, пальцы коснулись холодного металла скобы.

– Есть! Держу!

Он подтянулся, нашёл опору для ног, начал карабкаться. Ржавчина осыпалась вниз. Игорь отвернулся, защищая глаза. Звук шагов по металлу стих — Дмитрий добрался до верха.

***

Дмитрий с усилием выбрался из люка. Солнечный свет обрушился на него тёплой волной. Он зажмурился, вдыхая воздух, пахнущий мёдом и нагретой травой.

Когда глаза привыкли, перед ним было поле. Золотое, до самого горизонта. Травы шуршали, шли волнами.

Где-то в поле кто-то пел. Тихо, без слов. Печальная, но светлая мелодия. Дмитрий повернул голову. Голос казался смутно знакомым.

Он сделал несколько шагов вперёд, раздвигая траву.

И в поле, в нескольких шагах от него, стояла Маша.

Не та, с которой он шёл эти дни — усталая, в пыльной одежде. Перед ним стояла Маша, какой он её помнил до всего. До отъезда, до этих лет, до этой дороги.

– Маш…

Он пошёл к ней. Маша улыбнулась и сделала шаг навстречу. Положила ладонь ему на грудь.

– Тише. – Голос её был ровный, тихий. – Я ждала тебя.

– Маш… Я думал, я тебя потерял.

Маша смотрела ему в глаза, и слышала ли она, было непонятно.

Она взяла его за руку, переплела пальцы. Развернула его лицом к дороге, уходящей через поле.

– Смотри. Они уже идут.

По дороге, вдали, шли светлые фигуры. Двигались медленно, растворялись в мареве.

– Кто это?

– Все наши. Идут в Посёлок. – Маша сжала его руку чуть сильнее. – Я не могла уйти без тебя.

Где-то на краю сознания мелькнуло — Игорь там, в бункере. Анна в лагере. Но Маша держала его руку, и тёплое поле было вокруг, и идти было правильно.

– Пойдём, – сказала Маша. – Нас ждут.

Он пошёл за ней. Шаг. Другой. Третий. С каждым шагом становилось легче. Бункер, последние сутки, его страшное озарение на холме — всё уходило назад, тонуло в шуршащей траве. Маша вела его за руку, и дорога шла в Посёлок.

***

Игорь направил луч в боковой проход. Стены сужались, давили с обеих сторон, покрытые маслянистой плёнкой. Он быстро пошёл вперёд.

Коридор оборвался внезапно — ржавые перила, а за ними чернота. Игорь посветил телефоном. Шахта, похожая на первую, но уходящая вниз. На стенах — остатки скоб, ржавые крюки, сгнившие в местах слома. Спуститься по ним нельзя. Из глубины тянуло холодом и запахом железа.

Тупик. Игорь развернулся и поспешил обратно. У основания шахты было пусто. Он задрал голову вверх.

– Дима! Эй! Что там у тебя?

Тишина. Только далёкое эхо его собственного голоса.

– Дима! Отзовись!

Ничего.

Игорь отошёл на несколько шагов назад, разбежался и прыгнул, пытаясь дотянуться до скобы. Пальцы скользнули по мокрому бетону. Он рухнул, ушибленная нога с силой ударилась о выступ. Боль прошила до бедра. Игорь закричал.

Встал, опираясь о стену. Изучил каждую трещину. Начал карабкаться, используя малейшие неровности. Пальцы срывались, ногти ломались. Он лез вверх.

Дотянулся до скобы. Повис на руках, подтянулся, нашёл опору, начал карабкаться. Каждая скоба давалась с боем. Он поднимался, пока не выбрался на поверхность.

Яркий свет ударил в глаза. Игорь огляделся — и увидел их. Дмитрий и Маша шли по дороге прочь от бункера. Шли странно — синхронно, в одном шаге.

– Стойте! – заорал Игорь.

Они не обернулись. Он побежал, хромая, превозмогая боль. Расстояние не сокращалось. Они шли медленно, но с каждым шагом оказывались всё дальше.

Игорь рванул сильнее, нагнал и схватил Дмитрия за плечо. Развернул к себе — и увидел чужое, безмятежное лицо.

Пространство вокруг изменилось. Серый день стал золотым. Воздух наполнился теплом и светом. По дороге шли люди — десятки, в светлых одеждах, с улыбками. Они пели, и голоса сливались в одну долгую мелодию.

– Пойдём с нами, Игорь, – голос Дмитрия был ровным, спокойным. – Там наш дом. Нас ждут.

Так тепло, так правильно. Зачем сопротивляться.

Игорь обернулся. Вход в бункер, который должен был быть в нескольких метрах позади, отдалился на добрую сотню шагов. Чёрный прямоугольник в земле уменьшался на глазах. А они даже не двигались.

И тогда в сознании промелькнул образ — стылая пустота, где нет ничего живого.

– МАША! ДИМА! – заорал он что есть сил. – ЭТО ЛОВУШКА! ЭТО ОБМАН!

Свет стал обычным. Поющие фигуры растаяли. Остались только они трое на пустой серой дороге под хмурым небом.

Маша заморгала. Дмитрий пошатнулся, огляделся.

– Что… что это было? – прошептала Маша.

– Потом, – сказал Игорь. – Идёмте отсюда. Быстро.

Они побежали обратно. Маша то и дело оглядывалась. Дмитрий бежал, и лицо у него было землистого цвета.

Они спустились в бункер, прошли его насквозь и поднялись с другой стороны. У входа остановились. Игорь тяжело дышал, опираясь на здоровую ногу.

– Маша, что произошло? – спросил он. – Как ты здесь оказалась?

Маша посмотрела на свои руки. Грязные, с разводами от карандаша.

– Я… ночью. Я проснулась. Там были люди. Много. Они пели, смеялись… Я хотела вас разбудить, и… – Она опустила глаза. – Они сказали, что из Посёлка. Что пришли за нами. Простите. Они были такими… родными.

Маша посмотрела на Диму, потом на Игоря.

– Они обещали отвести домой. Я подумала — пойду посмотрю, какая разница, мы же и так туда идём. Мы шли лесом, и… – она остановилась. – А потом они пели у камня. И я начала рисовать. Не помню зачем. Это было… красиво. Я не могла остановиться.

– Маша, – Игорь смотрел на неё. – Ты помнишь свой последний рисунок? Четыре фигуры в огне?

Маша вздрогнула. Посмотрела на него.

– Что? Нет, я… я не помню. Только мелодию. И то, что должна была ждать вас.

Дмитрий нагнулся и поднял скетчбук, лежавший на сухих листьях.

– Маша, – повернулся он к ней. – Этот рисунок… Что ты видела, когда рисовала это?

Маша подняла на него глаза. И в этот момент Дмитрий резко втянул воздух. Его рука дёрнулась, указывая куда-то за их спины.

– Смотрите!

Игорь обернулся. Над верхушками деревьев, там, где должен был быть их лагерь, в небо поднимался столб густого чёрного дыма.

– Аня! – голос Игоря сорвался.

Они бросились бежать, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь кусты.

Глава 9. Пепелище.

Они вылетели на поляну — и замерли.

Лагерь был уничтожен. Там, где ещё час назад стояли палатки, теперь дымились чёрные ошмётки. Земля выжжена. Среди пепла валялись обгоревшие остатки вещей — оплавленная фляга, кусок рюкзака, обрывок ткани.

– Аня… – прошептала Маша.

– Аня! Ты здесь?! – голос Дмитрия сорвался на крик.

Ответом было потрескивание догорающих остатков.

Игорь шагнул на пепелище. Прошёл вглубь, между остатков. У уцелевшего куска брезента, колыхавшегося на верёвке, что-то двинулось. Игорь резко отдёрнул обгоревший тент.

Прямо перед ним стоял Виктор. Весь в саже, волосы всклокочены. В руке он держал топор — опущенный, лезвием к земле.

Маша вскрикнула.

– Витя! – Игорь шагнул вперёд, выставил руку, чтобы удержать Машу и Диму за спиной. – Витя, ты что? Где Аня? Ты её видел?

Виктор не сразу его увидел. Взгляд медленно прошёл по Игорю, потом мимо. Остановился на Маше. Виктор подался к ней — но не шагнул, только корпус наклонился.

– Вернулась, – сказал он сипло. – Зачем вернулась?

– Витя, где Аня?

Виктор посмотрел на Игоря — и тут же снова на Машу.

– Они тебя звали. Ты пошла. А меня не звали. – Он шагнул ближе. Топор приподнялся на несколько сантиметров. – Меня не звали столько… столько недель. И тебя сразу. И ты вернулась. Значит, знаешь.

Маша отступила к Диме, коснулась его рукава.

– Витя, – Игорь говорил ровно, насколько мог. – Я видел.

Виктор медленно повернул голову к нему.

– Что.

– Место, куда они тебя звали. Я видел.

– Видел? – осторожно переспросил Дмитрий. Посмотрел на Игоря. – Тот сон? В гостинице?

Игорь кивнул, не отводя глаз от Виктора.

– Витя. Послушай. Я видел место, куда ведут эти существа. Это не Посёлок. Это что-то другое. – Игорь замолчал на секунду. – Я не смогу рассказать. Слов нет таких. Но я помню. Это…

Голос его сорвался. Игорь закрыл глаза на мгновение. Когда открыл — смотрел уже не на Виктора, а сквозь него.

– Это самое страшное место, которое я видел. И оно настоящее. Оно ждёт тех, кого они туда заводят. – Игорь сглотнул. – Это место... Глубже, чем что бывает наяву. И не кончается. – Игорь выдохнул. – Витя. Ты не знаешь, как тебе повезло, что тебя не позвали.

Виктор смотрел на него. Топор в его руке слегка качнулся. Виктор разжал пальцы. Топор упал на пепелище с глухим стуком.

Виктор медленно осел на землю в пепел. Закрыл лицо руками. Издал звук — тихий, длинный, похожий на стон.

Дмитрий шагнул к нему. Игорь его остановил.

– Дим. Сейчас не до него. Аня.

Виктор не поднимал головы. Не глядя, махнул рукой в сторону леса.

– Ваш лагерь не этот. Этот я… подделка была. Я её. Чтобы её не было. Ваш — на той стороне. Я слышал её утром. Ваш не сгорел.

Игорь, Дима, Маша переглянулись.

– Идём, – сказал Игорь. – Быстро.

Они пошли по тропе. Дмитрий обернулся на ходу, на сидящего в пепле Витю. И пошёл дальше.

***

Они бежали, теперь уже узнавая тропу, которая вела к их собственному лагерю. Дыма здесь не было.

Они вышли на поляну, где стояли их целые палатки. Анна стояла спиной к ним у потухшего кострища и торопливо запихивала вещи в рюкзак. Услышав их шаги, она не обернулась.

– Аня! Слава богу! – выдохнул Игорь. – Мы нашли её. Маша нашлась.

Анна бросила короткий взгляд на Машу. Потом снова уставилась на свой рюкзак. Дёрнула молнию — та с резким щелчком закрылась.

– Аня, ты что делаешь? – Дмитрий шагнул к ней. – Куда ты?

– Я ухожу, – ответила она ровно, не глядя на них.

– Подожди! – Игорь сделал шаг вперёд. – Давай сначала разберёмся, что произошло.

Анна повернулась к ним. Лицо у неё было серое. Подняла глаза.

– Разберёмся? Вы оставили меня. Одну. Здесь. После того, как эта тварь встала с холма. Вы просто сбежали искать свою Машу. А если бы ОНО вернулось? Вы подумали?

– Мы Машу искали, – Игорь сделал ещё шаг. – Её чуть не утащили эти существа, мы не могли ждать. А потом ещё Витя…

– Витя сжёг лагерь, – сказал Дмитрий.

Анна посмотрела на него.

– Что за лагерь?

– Там был ещё один лагерь, как наш. Подделка. Витя её сжёг. Чуть не убил нас топором, мы оставили его там, на пепелище.

Анна посмотрела на него. Опустила рюкзак на землю.

– Прекрасно, – проговорила она. – Просто прекрасно.

Анна обвела рукой поляну, лес, далёкий холм.

– Это место нас убьёт по одному. Идите дальше, ищите ваш Посёлок. Я выбираюсь.

Она закинула рюкзак на плечо, шагнула к тропе.

– Аня, стой! – Игорь шагнул наперерез. – Куда ты одна? Ты видела, что с Машей? Слышала про Витю? Идти одной по этому лесу — это самоубийство.

– А оставаться — нет?! – Анна шагнула на него. – Игорь, посмотри вокруг! Посмотри на нас! Всё было зря. Всё. С самого начала. Эта поездка, этот Посёлок… Да и вообще вся моя жизнь.

Голос её дрогнул.

– Вечно я что-то планирую, чего-то жду, на что-то надеюсь. А потом всё рассыпается в один момент. Всё к чертям. Я больше не могу.

Она отвернулась. Плечи её дрогнули.

Маша, до этого молчавшая, сделала шаг к ней.

– Аня. Прости нас. – Маша посмотрела на Игоря и Диму. – Может, нам стоит уйти? Всем вместе? Обратно?

Дмитрий посмотрел на далёкий холм. Покачал головой.

– Нет, возвращаться уже поздно и бессмысленно. Только туда, мы почти дошли.

– Нет, Дима, – Анна обернулась к нему. – Хватит про твоё «почти».

Игорь провёл рукой по волосам.

– Послушайте. Мы все на нервах. Никто из нас ничего толком не понимает. Но есть одно место, где были… ну, относительно нормальные люди. Бар. «У Лешего». Помните? Та девушка, Инна. Может, она что-то знает. Или бармен. Это не так далеко. Узнаем, что сможем. А потом будем решать.

– Ага, – Анна усмехнулась. – Чтобы застрять там ещё на сутки под их музыку. Отличный план.

– Мы пропустим обряд, Игорь, – сказал Дмитрий. Голос его был тихим.

– А если кругами блуждать будем — не пропустим? Может, сначала надо понять, что тут вообще творится.

Дмитрий молчал. Анна посмотрела на Игоря, потом на тропу вниз.

– Ладно. Чёрт с вами. Пойдём в ваш бар. Это всё равно по пути. Но потом я двигаю дальше. Одна или с вами — мне всё равно.

– Делайте что хотите, – вдруг сказал Дмитрий. Он повернулся к ним спиной, глядя на далёкий холм. – А я к Посёлку пойду. Один.

– Дима, ты что? Один?

– Может, это и есть испытание, – тихо проговорил он, не оборачиваясь. – Дойти, несмотря ни на что. Доказать, что не всё предали и достойны вернуться. Или хотя бы… узнать.

– Что узнать, Дима?

– Есть вещи, которые я должен сам проверить.

– Дима! Нет! – Маша шагнула к нему, схватила за руку.

Дмитрий повернулся к ней. Посмотрел в глаза.

– Маш.

– Я с тобой. – Маша руки не отпустила.

– Маша, не надо, – голос его сел. – Мы можем не дойти.

– Тогда не дойдём вместе, – ровно ответила она.

Анна смотрела на них. На лице у неё прошла какая-то усмешка, тёплая и горькая разом.

– Знакомая история.

Она отвела взгляд.

– Вы уверены? – Игорь смотрел на них. – Вдруг это очередное наваждение?

Дмитрий и Маша переглянулись и одновременно покачали головами.

– Прости, Игорь, – не поднимая глаз, ответила Маша.

Анна шагнула к Маше. Обняла — сильно, обеими руками. Маша вцепилась в её куртку.

– Будь осторожна, – шепнула Анна ей на ухо.

– Обещаю.

Они стояли так несколько секунд. Маша уткнулась ей в плечо.

– Вы тоже берегите себя. Прости меня, Аня.

– Всё в порядке, Маш. Просто… не теряйся больше.

Анна отстранилась, посмотрела ей в глаза. Маша кивнула, отвернулась.

Игорь подошёл к Дмитрию. Постоял. Протянул руку. Дима пожал.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Береги её.

– И ты — Аню.

Игорь не отпускал его руку.

– Дим.

– Я знаю.

Они разжали руки.

– Может, ещё увидимся… там. В Посёлке.

Над поляной повисло молчание. Не глядя друг на друга, они разошлись по палаткам собирать вещи. Через несколько минут все четверо снова стояли у потухшего костра, с рюкзаками.

Прощаться второй раз не было сил.

Дмитрий взял Машу за руку. Они пошли по тропе к холму, на котором темнел силуэт Посёлка. Не оглядываясь.

Анна и Игорь смотрели им вслед, пока их фигуры не скрылись за деревьями. Потом переглянулись и медленно побрели в противоположном направлении — вниз, к дороге, ведущей к бару «У Лешего».

Глава 10. Топь.

Дмитрий и Мария шли по узкой, едва заметной тропе, которая вилась среди густых зарослей орешника и молодых елей. Лес здесь был другим — светлее, приветливее, чем тот, из которого они только что выбрались. Солнце пробивалось сквозь листву, играя золотыми пятнами на мягком ковре из мха и опавшей хвои. Тропа вывела их на небольшую поляну, дальше она расходилась надвое. Одна тропинка уходила влево, плавно спускаясь в лощину, другая — сворачивала направо, поднимаясь немного вверх и огибая склон.

Дмитрий остановился на развилке, переводя взгляд с одной тропы на другую.

– Налево или направо? – спросил он, глядя на Марию.

Мария посмотрела сначала налево, потом направо. Потом снова на Дмитрия. Слегка улыбнулась.

– А давай — куда сердце потянет?

Они пошли по левой тропе.

Поначалу идти было легко, тропа вилась под сенью деревьев, но вскоре начала спускаться всё круче, а почва под ногами становилась влажной, хлюпающей. Лес снова помрачнел, воздух стал тяжелым, запахло болотиной и гнилью. Жара ушла. Скоро они шли, увязая по щиколотку в топкой грязи, цепляясь за ветки, чтобы не упасть. Шли всё медленнее. Вокруг всё чаще попадались деревья со скрюченными, голыми ветвями, чернеющими рядом с зелёной листвой других.

– Маша, может, вернёмся? – Дмитрий с трудом вытаскивал ногу из вязкой жижи. Он переступил, оглянулся вперёд. – Это болото какое-то. Мы так до ночи будем выбираться, если вообще выберемся. И опоздаем окончательно.

Мария остановилась. Огляделась — на мертвенно-серые, облезлые стволы, торчащие из трясины, на голые ветви над головой.

– Дима, мы ведь уже опоздали, – сказала она. – Обряд… мы ведь все туда шли? Мы больше не вчетвером. Какой теперь смысл так торопиться?

Дмитрий резко обернулся. Несколько секунд смотрел на неё. Потом снова отвернулся.

– Может, дело уже не только в обряде, Маш, – голос его стал глуше. – Может, Посёлок… это единственный способ понять. Узнать правду. И времени может быть меньше, чем кажется.

Мария посмотрела назад, на едва различимую тропу, растворяющуюся в болотном сумраке, потом снова на Дмитрия. Сделала шаг к нему, положила руку на плечо.

– А разве назад будет легче, Дима? Или быстрее? Мы выбрали эту тропу. Или она выбрала нас. Возвращаться сейчас… это как снова сдаться. Не Посёлку, так самим себе.

Дмитрий стиснул зубы и пошёл дальше.

Час сменялся часом. Они прошли ещё несколько сотен мучительных метров и, наконец, выбрались из зарослей. Перед ними была дорога — широкая, укатанная грунтовка. Но между ними и дорогой чернела широкая канава с застойной водой и илом. За ней продолжался тот же пейзаж, что и в топи: деревья у дороги стояли такими же голыми, их чёрные ветви тянулись к серому небу. Ни одного зелёного листа. Вся трава под деревьями была жухлой, прошлогодней.

Дмитрий подошёл к краю канавы.

– Чёрт. Не перепрыгнуть просто так.

Он огляделся. Никакого моста поблизости не было.

– Придётся возвращаться. Идти назад через болото, искать обход. Это займёт часы.

Он посмотрел на дорогу, на холм вдали. Мария проследила за его взглядом. Потом снова посмотрела на канаву. На противоположном берегу, почти у самой дороги, из земли под углом торчал массивный кусок дерева, покрытый налипшей грязью и травой.

– Погоди, Дима. А если ты прыгнешь туда? – Она указала на деревяшку. – Ты сможешь. А потом… потом что-нибудь придумаем. Может, оттуда будет виднее, как мне перейти.

Дмитрий посмотрел на деревяшку, потом на Марию.

– Хорошо. План такой: я прыгну и попробую найти что-нибудь, что можно перекинуть через канаву. Ты жди здесь, никуда не двигайся. Я быстро.

Он отошёл, примерился. Разбег по скользкой земле, сильный толчок, полёт над чёрной водой. Приземление на деревяшку было твёрдым. Он устоял.

– Есть! – крикнул он Марии. – Нормально! Стой там!

Он быстро вскарабкался на дорогу и огляделся. Дорога уходила влево и вправо. Чистая, сухая, предательски нормальная. Он посмотрел направо, вверх по холму. Вгляделся в серую даль.

И застыл.

Дмитрий резко втянул воздух. Обернулся к Марии. Глаза его лихорадочно блестели.

– Маш… – голос его дрожал, срываясь. – Я знаю, как попасть в Посёлок.

– Что? Дима, что там?

– Мы шли не так. Все эти дни. Я только за поворот, один миг — убедиться. Жди!

И, не давая ей возможности ответить, он почти бегом устремился вверх по дороге. Его фигура вскоре скрылась за изгибом.

Мария осталась одна. Лес вокруг мрачнел, свет угасал, небо затягивала серая хмарь. Холодная капля дождя упала на щёку, за ней другая.

Она сунула озябшие руки в карманы куртки. Пальцы наткнулись на знакомую гладкую форму. Мария достала из кармана странный предмет. Фигурка Блуда. Холодное, чужое дерево. На мгновение ей показалось, что она всё ещё стоит у берега Забытицы, видя, как Дмитрий швыряет точно такую же фигурку в воду. Она спрятала фигурку обратно, поёжилась под начавшимся мелким, противным дождём.

Время шло. Дождь усиливался. Мария оглянулась на дорогу — пусто. Сделала шаг к канаве.

Взгляд упал на небольшой островок из спутанной прошлогодней травы и тёмного ила, выступавший из воды недалеко от её берега. Мария примерилась.

Короткий разбег по скользкой земле. Прыжок. В тот самый миг, когда её ноги оторвались от берега, фигурка Блуда выскользнула из кармана и с тихим «плюх» исчезла в чёрной воде.

Ноги коснулись островка. Трава и ил пружинисто подались, удержали.

Через секунду островок дрогнул и начал медленно, но неумолимо погружаться. Тонкая корка над бездонной трясиной. Мария вскрикнула — коротко, захлёбываясь. Попыталась оттолкнуться, но ноги мгновенно увязли по щиколотку в холодной, засасывающей жиже.

Она взмахнула руками, ища опору. Пальцы наткнулись на твёрдое — та самая покрытая грязью деревяшка на противоположном берегу, куда прыгнул Дмитрий. Мария вцепилась в неё.

Под её весом и резким рывком слой налипшей грязи и мокрой травы начал осыпаться, сползать с деревянной основы, обнажая скрытое под ним — переплетение тёмных, узловатых корней и гладкого, отполированного водой дерева. Форма была странной, причудливой. В изгибах дерева — очертания скрюченной человеческой фигуры, почти безликой.

Обнажившаяся поверхность дерева под её пальцами оказалась гладкой, скользкой от гнилой влаги и дождя. Хватка ослабела. Мария закричала снова, чувствуя, как холодная грязь облепляет ноги, утягивая вниз.

И сквозь собственный крик, сквозь шум дождя и чавканье трясины, она услышала… панический выкрик Дмитрия совсем рядом: «Маша! Держись!». Резкий треск веток у самого края канавы… и тяжёлый удар чего-то деревянного о топкий берег прямо перед ней, поднявший брызги грязи.

Но Мария не повернула головы. Она не моргая смотрела на корень, на тёмные впадины между ветвями. Грязь поднималась к груди.

Глава 11. Дорога.

Игорь и Анна шли по той же пустой дороге, но теперь в обратном направлении. Небо затянуло низкими серыми тучами, солнце исчезло, подул холодный, промозглый ветер. Вскоре начал накрапывать мелкий, нудный дождь. Быстро сгущались сумерки, превращая унылый пейзаж в мрачные декорации. Они шли молча.

– Может, зря мы так? – первым нарушил тишину Игорь, не поворачивая головы. – Оставили их… Вдруг что случится? Как мы их теперь найдем?

Анна остановилась, посмотрев на его ссутулившуюся спину.

– Ты жалеешь, что не пошёл с ними?

Игорь обернулся.

– Тогда казалось, что так правильно… но чем дальше идем, тем хуже. Возвращаться глупо, знаю. Но вдруг в баре… – он замялся, – вдруг Инна что-то подскажет? Как им помочь? Или как нам самим не пропасть?

– Игорь, не время понимать. Когда дом горит, ты бежишь, а не споришь о причинах пожара.

– Куда? Дойдёшь до машины, а дальше что? Сколько десятков километров назад мы в последний раз видели что-то нормальное? – Игорь потёр виски, оглядывая безрадостный пейзаж. – Помнишь, как тогда… когда началась война. Мы уехали, а многие остались. Они же научились как-то жить внутри пожара. Приспособились. Может, и здесь так?

Анна посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

– Приспособиться? К этим играм? Нет, Игорь. Здесь нет правил, кроме одного — это место издевается над нами. Оно всё искажает! Всё! – Голос её стал жёстче. – Вспомни Димину Морену! Летнее солнцестояние, пик силы? Чушь! У нас в Посёлке это делали весной, на равноденствие! Он не мог так перепутать! Это не тот обряд!

– Ну, я не спец по вашим обрядам, – Игорь пожал плечами. – Но если ты помнила, почему не сказала? Ещё тогда… когда Дима нас позвал?

Анна остановилась, уставившись на него.

– Позвал? Игорь, ты… ты помнишь, как он звал? Конкретно? Потому что я — нет. Пытаюсь вспомнить начало этой поездки — и пустота. Будто мы и не собирались сюда. Будто нас просто… притянуло. – Она потёрла виски. – Чёрт, похоже, память тут у всех барахлит, не только у Димы.

Дождь стих. Низкое серое небо висело над дорогой.

Игорь хотел что-то ответить, но не успел. Из-за спины донёсся знакомый, нарастающий рокот мотора. Анна обернулась. Лицо её изменилось.

– Слышишь? – бросила она Игорю. – Твои ответы едут. – Она криво усмехнулась. – Ладно. Ты хотел что-то предпринять? Сейчас предпримем.

Не давая Игорю опомниться, она вышла на середину мокрой, блестящей от дождя дороги и встала, широко расставив руки.

– Аня, нет! Ты с ума сошла?! – Игорь бросился к ней.

– Отстань! – Анна оттолкнула его руку.

Из-за поворота вылетел знакомый тёмный внедорожник. Он нёсся прямо на Анну. Игорь зажмурился. В последний момент раздался оглушительный визг тормозов. Шины заскользили по мокрому асфальту, вздымая тучи брызг. Машина замерла в метре от Анны, капот почти коснулся её куртки.

Тишина. Только двигатель на холостых и тяжёлое дыхание Анны.

Боковое стекло со стороны водителя медленно опустилось. В проёме — знакомое морщинистое лицо. Старик из магазина. Он спокойно посмотрел на Анну.

– Смелая, – проскрипел он. – Или глупая. Трудно разобрать.

Анна не отводила взгляда. Грудь её тяжело вздымалась.

– Что с вами такое?! – спросила она. – Почему вы не останавливаетесь?!

Старик не ответил сразу. Перевёл взгляд на Игоря, потом снова на Анну.

– А куда вам надо-то? – спросил он.

Анна и Игорь переглянулись. Старик заметил, криво хмыкнул, откинулся на спинку сиденья.

– Вот-вот. Сами не знаете. Одни места вам не по силам. – Он кивнул куда-то в сторону. – А другие мне не по душе.

Анна сжала кулаки.

– Да что это значит?! – выкрикнула она. – Почему здесь всё не так?! Почему всё вокруг пустое?! Где все люди?! Что случилось?!

Старик посмотрел на неё долгим, немигающим взглядом.

– Они забыли, – сказал он. – Сначала забыли свои мечты. Потом забыли себя. А потом… – он пожал костлявыми плечами, – …просто исчезли. Растаяли, как дым.

Игорь огляделся — на пустую дорогу, на темнеющий лес.

– А вы? – спросил он. – Вы почему здесь?

Старик отвернулся, глядя перед собой. Рука легла на ключ зажигания.

– А я помню свою цель.

В уголке губ мелькнула слабая улыбка. Он повернул ключ. Мотор завёлся с натугой, нарушив тишину.

– Да что здесь происходит?! – воскликнула Анна, делая шаг к машине.

Старик не ответил. Включил дальний свет. Два мощных луча прорезали сумрак, выхватив из темноты мокрую обочину, придорожные кусты с блестящими от влаги листьями. И почти сразу из мрака на свет начали слетаться ночные мотыльки. Десятки, сотни мотыльков — серых, невзрачных, с трепещущими крыльями. Они бились о мокрое лобовое стекло, о фары, кружили в ярких световых конусах.

Старик медленно повернул голову к Анне и Игорю.

– Чужие ответы — это ложный свет, – сказал он тихо, но отчётливо. – Мой свет может погубить.

Он резко выключил фары. Мотыльки мгновенно исчезли, растворились в темноте. Анна и Игорь остались посреди дороги почти в полной слепоте.

– Ищите свой, – донёсся до них голос старика из темноты.

Он снова включил фары. Машина плавно тронулась. Анна и Игорь молча смотрели ей вслед. Красные точки габаритных огней становились всё меньше и вскоре растворились в мгле.

– Ну что, – Игорь повернулся к Анне, жмурясь под снова начавшимся дождём. – Идём дальше?

Анна кивнула. Они продолжили путь по пустой, мокрой дороге.

Глава 12. Дом.

Дождь шёл, не переставая. Они шли молча, Игорь заметно прихрамывал, Анна брела рядом, ссутулившись под тяжестью рюкзака. Сгущались сумерки. Впереди тускло мерцал одинокий огонёк — бар «У Лешего».

Подойдя, они увидели знакомое приземистое здание. Тяжёлая дубовая дверь с выжженным в центре символом спирали, закручивающейся внутрь, молчаливо встречала их под мигающей вывеской. Игорь взялся за ручку и потянул. Дверь поддалась с глухим скрипом.

Из холодной сырости улицы они шагнули в тепло и полумрак. Воздух был густым, пахнущим сухими травами, мёдом, старым деревом. Горело лишь несколько ламп. Тихая, меланхоличная, знакомая до боли мелодия едва слышно лилась откуда-то из глубины. Посетители сидели неподвижно. Из-за стойки вышел знакомый бармен.

– Снова к нам? – сказал он негромко, без прежней показной радости. Шагнул к стойке, рука потянулась к знакомым глиняным кружкам.

– Нет, не нужно, – быстро остановил его Игорь, стряхивая капли дождя с куртки. – Мы ищем Инну.

– Я здесь, – голос Инны раздался из полумрака у соседнего столика. Она сидела там, почти невидимая, пока не поднялась им навстречу. Подошла ближе, свет лампы упал на её лицо. Она ждала их.

Анна шагнула к ней. Лицо было бледным, осунувшимся, мокрые пряди волос прилипли ко лбу.

– Инна, – голос её звучал хрипло, но в нём ещё слышались прежние требовательные нотки. – Что тут творится? Почему мы не смогли добраться до Посёлка?

Инна мягко улыбнулась. Улыбка была печальной.

– А что, если вам туда уже не нужно?

Игорь подошёл ближе, встал рядом с Анной.

– Инна, пожалуйста. Мы застряли здесь, видели… – он запнулся, – …чёрт знает что. Нам нужны хоть какие-то ответы. Помощь. Чтобы понять, что делать дальше.

Инна посмотрела на него долгим, тёплым взглядом, потом перевела его на Анну.

– Ответы не всегда помогают идти дальше, Игорь. Иногда важнее принять… то место, где ты оказался. – Она кивнула в сторону пустого столика под тусклой лампой в углу. – Может, присядем?

Они прошли к столику. Анна опустилась на скамью, по привычке выбрав место так, чтобы видеть выход. Игорь сел напротив. Бармен неслышно подошёл и поставил перед ними две тяжёлые глиняные кружки с дымящимся напитком. От него шёл густой аромат мёда и горьковатых трав.

Круг света от лампы выхватывал их лица из полумрака. Анна обвела взглядом зал. Застывшие фигуры посетителей, тени в углах, тихая, убаюкивающая музыка.

– Мы… мы не сможем вернуться в Посёлок, да? – спросила она тихо, глядя перед собой, в тёмное дерево стола.

Инна, сидевшая рядом с Игорем, мягко покачала головой.

– Как вы вернётесь туда, где вас больше нет?

Слова Инны повисли в воздухе. Анна опустила взгляд, пальцы нервно затеребили край рукава мокрой куртки.

– Дом — это не всегда то место, где ты родился, Анна, – проговорила Инна. – Иногда это там, где тебе позволено остаться.

Анна медленно подняла голову. Кривая, горькая усмешка тронула её губы.

– О, мне это прекрасно известно, Инна… – сказала она. – Терять дом. Война выгнала из одного, тот, кто был ближе всех — из другого. – Она невесело хмыкнула, обведя взглядом бар. – Так вот она, конечная остановка? Здесь?! Нет уж, спасибо. Я всегда находила выход. Даже когда казалось — всё. Конец.

В тот момент, когда её голос сорвался, музыка плавно затихла. Разговоры за другими столиками смолкли. На бар опустилась неестественная тишина. Анна и Игорь почувствовали на себе тяжесть внимания всего зала, хотя никто не повернулся в их сторону.

Мгновение — и так же плавно вернулась тихая мелодия, фоновый шум возобновился.

– Находила выход… – Инна посмотрела Анне в глаза. – Но всегда ли он вёл туда, Анна? Или просто… подальше?

Анна запнулась, отвела взгляд.

– Я… не знаю, – голос её стал тише. – Подальше от того, что больно.

– Бежать от боли… – Инна посмотрела на неё. – Может, уже хватит, Анна? Здесь… можно отдохнуть. Найти покой.

Анна опустила голову, глядя на свои руки на столе.

И тут что-то тёплое и мягкое потёрлось о её ногу.

Она вздрогнула, медленно опустила взгляд. На полу, глядя на неё умными зелёными глазами, сидела кошка. Серая, с белым пятнышком на груди.

Дыхание перехватило.

– Вася?.. – беззвучно прошептали её губы.

Кошка тихо мурлыкнула и легко запрыгнула ей на колени. Свернулась клубком, заурчала — глубоко, утробно, тем самым мурчанием, которое Анна помнила.

Анна начала гладить кошку. Шерстка была удивительно тёплой, живой. Пальцы тонули в мягкости. По щеке скатилась слеза, потом ещё одна. Она прижала кошку к себе, уткнулась лицом в её шерсть. Перестала смотреть на дверь.

Игорь смотрел на Анну. На её слёзы, на её внезапное умиротворение. Перевёл взгляд на Инну. Инна смотрела на него спокойно, как на старого знакомого. Игорь оглядел бар. Застывшие фигуры, приглушённый свет, убаюкивающая мелодия. Уютно до жути.

Анна подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Обвела взглядом бар — уже не как чужое место, а как данность. Взгляд её остановился на Игоре.

– Выходит… мы дома? – прошептала она. – Не там, где ожидали, но… дома.

Игорь посмотрел на неё, потом на свою нетронутую кружку. Медленно взял её. Тепло глины согрело пальцы.

Бармен неслышно подошёл к их столику, поднял свою кружку.

– За новый дом, – проговорил он негромко.

Анна подняла свою кружку. Игорь, помедлив секунду, последовал её примеру. Инна тоже подняла свою. Тихий стук глины о глину. Остальные посетители в полумраке бара повторили их жест.

Воцарилась тишина, густая и обволакивающая.

– Я… выйду на минуту, – сказал Игорь, поднимаясь.

Анна не подняла головы, продолжая гладить кошку. Инна слегка кивнула.

Игорь подошёл к двери, толкнул её и шагнул на крыльцо.

Ночной воздух был свежим и холодным после дождя. Игорь глубоко вдохнул… и замер.

Перед ним не было дороги. Не было деревни. Не было ничего. Бар стоял один, островом света и тепла, посреди безбрежного, клубящегося плотным белым туманом поля. Туман уходил во все стороны, сливаясь с низким, беззвёздным небом.

Ночь была странной. Сквозь туман пробивался ровный, призрачный свет, словно от невидимой луны, позволяя различать силуэты на удивление далеко. И там, на пределе видимости, сквозь рваные клочья тумана, угадывался тёмный силуэт Посёлка на холме — далёкий, призрачный, как насмешка над их путём.

Игорь шагнул вперёд. Туман шевельнулся.

Реальность поплыла. Перед ним возникла центральная площадь Посёлка — стылая, безлюдная. Дома вокруг глядели тёмными окнами, голые чёрные ветви деревьев темнели силуэтами над ними. Здесь не было лета — было что-то промозглое, безжизненное. По краям площади стояли ряды ярмарочных палаток, грубо сколоченных, с пустыми прилавками.

В центре — огромное чучело Морены. Она яростно пылала, но не сгорала. Соломенные руки извивались в огне. Тряпичное лицо под грубо намалёванной маской меняло выражение — от пустой кукольной улыбки до бездонной скорби и хищного голода. Искры кружили над огнём, закручиваясь в маленькие огненные спирали, прежде чем быть втянутыми обратно в пламя.

У самого огня стояли Дима и Маша. Их лица были измождёнными, одежда пропитана тёмной болотной грязью. Они смотрели на Морену не отрываясь, потом резко обернулись — не на Игоря, а на площадь позади себя, словно услышали что-то.

Пустое пространство начало наполняться. Из теней, из воздуха, из-под земли проступали фигуры людей. Множество людей с непроницаемыми лицами заполнили площадь, обтекая Диму и Машу, оказавшихся островком посреди этого моря.

Дима что-то отчаянно кричал им, Маша пыталась коснуться кого-то — толпа двигалась мимо. Некоторые фигуры замедляли шаг, поворачивали головы, указывали на Диму и Машу пальцами, обмениваясь тихими неразборчивыми словами.

Затем толпа двинулась к костру. Они не останавливались, входя прямо в пламя, вспыхивая на мгновение ярче огня и исчезая без следа. Поток теней тёк сквозь огонь, пока площадь не опустела.

Дима и Маша, оставшись одни, снова повернулись к огню.

Морена изменилась — огонь горел теперь ровнее, спокойнее, заливая площадь не багровым, а мягким, золотистым светом. Оплавленная маска чучела разгладилась, прежняя гримаса исчезла, и с высоты на них взирало нечто огромное, древнее и спокойное.

Дима и Маша смотрели на неё, и на их измождённых лицах появилось выражение тихого узнавания. Маша взяла Диму за руку и потянула за собой — к костру, к золотому сиянию изменившейся Морены. Они шли к огню, и жар не причинял им вреда. К стене золотого огня приближались без страха, как к открытой двери.

Игорь отвернулся, и взгляд метнулся к пустым тёмным окнам домов на краю площади — слепая чернота, стылый воздух.

Сухой треск и волна жара за спиной заставили его обернуться обратно. Морена ломалась, оседала, наконец поддаваясь огню. Золотое сияние исчезло. Чучело рушилось, испуская густые клубы белого дыма, который становился всё плотнее, белее, на глазах превращаясь в неподвижную гладь озера.

Бескрайняя, молочно-белая гладь воды уходила в такое же белое небо, граница между небом и водой едва угадывалась. По воде медленно, беззвучно скользила лодка. В ней сидел мужчина с реки с непроницаемым лицом. Рядом, сгорбившись, сидел Виктор — взгляд его был пуст, он смотрел в белую мглу, куда уносила их лодка, растворяясь без следа.

Образ исчез. Игорь снова стоял на крыльце, дрожа от холода, который шёл теперь не снаружи, а изнутри.

Назад? В огонь Морены, за Димой и Машей? Или туда, где Виктор, в безмолвное забвение? Нет.

Он посмотрел на далёкий, призрачный Посёлок, потом на белую, обволакивающую мглу вокруг. Потом обернулся. Из двери бара лился тёплый, медовый свет. В проёме он увидел спокойный силуэт Анны с кошкой на коленях. Рядом стояла Инна, она смотрела на него, ожидая. Её взгляд не обещал ответов — только тишину.

Игорь медленно выдохнул. Закрыл глаза на мгновение. Открыл. Повернулся и шагнул обратно в тепло. Дверь за ним тихо закрылась, отрезая его от холодной пустоты снаружи.