Яценко Андрей Викторович

Портреты в романе "Мастер и Маргарита" Михаила Булгакова

Предисловие 1

Уважаемый читатель, автор продолжает исследования литературных произведений, начатые в анализе рассказов «Дачники» и «Человек в футляре» А. П. Чехова, «Мистификации истории с куклой Франца Кафки» и в «Анализе сказки Красная Шапочка». Своей очереди ждут «Вий» Н. В. Гоголя, «Государство» Платона, «Одиссея» Рафаэля Сабатини, «Хоббит или Туда и обратно» Д. Р. Р. Толкиена, «Герой нашего времени» М.Ю.Лермонтова.

Эпиграф-предостережение неслучайно предваряет анализ портретов из романа. Набив руку на исследовании школьных и вузовских учебников по истории и обществоведению, автор вновь обратился спустя несколько десятилетий к анализу литературных произведений.

Заглянуть в содержание имен, отчеств и фамилий персонажей романа автора сподвигла реплика читателя:

«Похоже, у Латунского есть свои козыри в рукавах, незримые читателю. Верно, даже не фокусируясь на деталях, представляешь его весьма импозантным и холёным господином... не вполне советского формата, так сказать. Да и фамилия ему подобрана отменно. Непростой персонаж». «Я имею в виду общее впечатление, составленное из всех упоминаний персонажа. Его внешность, квартира, поступки — образ формирует это всё». «Для меня Латунский — не патер. Это одно слово не перекрывает для меня все остальные слова, создающие образ. Даже звучание его имени и то становится мазком кисти, который довершает портрет». (RhiSh)

Наше исследование было подкреплено тем, что в русской литературе говорящие имена не редкость. Вот только, почему-то, взгляд с этой точки зрения очень редко применяется к роману «Мастер и Маргарита». Абсолютное большинство исследователей так и тянет найти прототипы персонажей и на этом успокоиться. А ведь среди этих филологов есть писатели, которые не понаслышке знают, что персонаж имеет собирательный образ (с каждой твари по черточке), исходя из его роли и задач в произведении. Так что процедура нахождения прототипов никак не сможет объяснить, почему в этом романе герой назван и поступает совершенно отлично от реального прототипа.

Классификация имен персонажей в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Во-первых, в романе можно выделить несколько групп имен персонажей по их значению.

К первой группе относятся имена, которые соответствуют качествам персонажей: мастер, Иван Николаевич Бездомный (Понырев), Латунский, Фагот, Михаил Александрович Берлиоз, Фока, Амвросий, Андрей Фокич Соков, Александр Николаевич Стравинский, Иван Савельевич Варенуха, Милица Андреевна Покобатько, Ида Геркулановна Ворс, Прасковья Федоровна, Григорий Данилович Римский, Аркадий Аполлонович Семплеяров, Тимофей Кондратьевич Квасцов, Хустов, Алоизий Могарыч, барон Майгель.

Ко второй группе относятся имена, которые имеют понижающую оценку, в то время когда она не соответствует качествам персонажа: Степан Богданович Лиходеев, Тузбубен, Марк Крысобой, Коровьев.

К третьей группе относятся имена с завышенной оценкой: Воланд, Азазелло, Банга, Гелла, Максимилиан Андреевич Поплавский.

К четвертой группе относятся имена, соответствующие ситуации, месту, но не качествам персонажей: Жорж Бенгальский, Анна Францевна де Фужере.

К пятой группе относятся имена, которые явно иные нежели персонаж — Низа.

Во-вторых, в романе можно выделить несколько групп имен персонажей по роду деятельности и месту нахождения.

Первая группа — представители нечистой силы: Воланд, Коровьев Фагот, Бегемот, Азазелло, Гелла, Абадона, Фрида.

Вторая группа — персонажи ершалаимской истории: Понтий Пилат, Афраний, Марк Крысобой, Низа, Иешуа Га-Ноцри, Левий Матвей, Иосиф Каифа, Иуда из Кириафа, Вар-равван, Гестас, Дисмас.

Третья группа — литераторы и их половины, родственники: мастер и Маргарита, Михаил Александрович Берлиоз и Максимилиан Андреевич Поплавский, Иван Николаевич Бездомный.

О.Латунский и Дуся, Ариман, Мстислав Лаврович, Лапшенникова.

Абабков, Амвросий, Бескудников, Денискин, Загривов, Квант, Желдыбин, Боба Кандалупский, Витя Куфтик, Настасья Лукинишна Непременова, Петраков-Суховей и Антонида Порфирьевна Петракова, Тамара Полумесяц, Иероним Поприхин, Александр Рюхин, Семейкина-Галл, Хустов.

Четвертая группа — сотрудники театра Варьете: Степан Богданович Лиходеев, Григорий Данилович Римский, Иван Савельевич Варенуха, Жорж Бенгальский, Андрей Фокич Соков, Василий Степанович Ласточкин. Зрители: Парчевский и Зелькова.

Пятая группа — театр из сна Никанора Босого: Ида Геркулановна Ворс, Сергей Герардович Дунчиль, Николай Канавкин, Клавдия Ильинична Пороховникова, Савва Потапович Куролесов, Милица Андреевна Покобатько.

Шестая группа — сотрудники ресторана Грибоедов: Арчибальд Арчибальдович, Софья Павловна, Николай, Пантелей.

Седьмая группа — врачи и медсестры: Александр Николаевич Стравинский, Федор Васильевич, Прасковья Федоровна, Кузьмин и Ксения Никитишна, Бернадский, Буре.

Восьмая группа — сотрудники советских учреждений: Прохор Петрович и Анна Ричардовна, Китайцев, барон Майгель, Аркадий Аполлонович Семплеяров, Фанов, Косарчук.

Девятая группа — жители дома 302-бис по Садовой улице: Босой, Пролежнев, Пятнажко, Пелагея Антоновна Босая, Анна Францевна де Фужере и Анфиса, Груня, Аннушка, Тимофей Кондратьевич Квасцов.

Десятая группа — жильцы готического дома: Маргарита Николаевна, Наташа (Наталья Прокофьевна), Николай Иванович и Клавдия Петровна.

Одиннадцатая группа — собаки: Тузбубен, Банга.

Двенадцатая группа — Алоизий Могарыч, Марья Александровна, Павел Иосифович, Пелагея Петровна.

Предисловие 2 Вопрос читательницы

Что в имени тебе моем?

или «говорящие имена»

О.Латунский

А чем вас не устраивает, что под этим именем выведен в романе реальный человек — Осаф Литовский? Зачем натягивать сову на глобус, когда ответы уже есть.

Юлия Бондаренко

Ну, во-первых, литературоведение как часть филологии относится к области науки, а не искусства. Поэтому перед каждым новым исследователем стоит задача перепроверки результатов, полученных предшественниками, с позиции нового знания. Если старые результаты выдержат проверку на аргументированность — хорошо, нет — будут заменены на новые. Потому что целью науки является получение истины, как подтверждаемого знания.

Во-вторых, поиск прототипов уводит исследователей в противоположную сторону. Писатель в своем произведении не всегда описывает своих знакомых в случившихся с ними ситуациях. Следовательно, прототип не может дать объяснение причин поведения героя в произведении. Эти причины задает автор, как творец. Прототип, скорее всего, выступает в роли донора наименования, внешних черт, деталей характера, случившихся с ним историй. Странно, что даже те литературоведы, кто пишет или писал художественные произведения, т.е. придумывал героев и сюжет, при анализе других произведений почему-то полагают, что если они найдут прототипов героев, то сразу поймут причины поведения персонажа в романе.

Можно предположить, что тяга к поиску прототипов объясняется следующим. Биографии прототипов известны, а вот в роли персонажа в художественном произведении еще нужно разобраться, чтобы внести ясность. Но не всегда просто понять авторский замысел. Вот и обращаются литературоведы к биографиям прототипов, как к более легкому варианту объяснения поведения персонажа в художественном произведении.

В-третьих, в каком случае происходит «натягивание совы на глобус»? Когда детали прототипа не совпадают с деталями персонажа. Разве, например, Елена Сергеевна посещала прием в американском посольстве в неглиже, или летала когда-нибудь на метле, или была бездетной? Нет, нет и нет. И вот тогда исследователь говорит, что в образе Маргариты присутствуют черты всех трех жен Булгакова. Первая была бездетна, встреча со второй была как удар финским ножом и сила духа от третьей. Или возьмем мастера. Не Мастера, а мастера. Разве Булгаков написал только один роман, как мастер? Нет. Намного больше. Разве Булгаков был психически болен? Нет. Его болезнь была телесной. Разве Булгаков был слабовольным? Нет. В Гражданскую он воевал на стороне белых как врач. Так что же общего между автором и персонажем, чтобы утверждать, что Булгаков был прототипом мастера? Мастер написал великолепный роман о Понтии Пилате и Булгаков великий писатель — и этого аргумента почему-то полагают достаточным, чтобы считать Булгакова прототипом.

Теперь рассмотрим фигуру Осафа Семёновича Литовского (первоначальная фамилия Каган) как полагаемого прототипа литературного критика О.Латунского в романе «Мастер и Маргарита». Он советский драматург, журналист, редактор, критик и писатель. Известен как критик творчества Михаила Булгакова, в произведениях которого, по мнению некоторых литературоведов, был возможным прототипом литдеятеля Латунского (вместе с А. Р. Орлинским).

«Произведения Булгакова, начиная от его откровенно контрреволюционной прозы и кончая „Мольером“, занимают место не в художественной, а в политической истории нашей страны, как наиболее яркое и выразительное проявление внутренней эмиграции, хорошо известной под нарицательным именем „булгаковщины“».

История взаимоотношений Осафа Литовского с Михаилом Булгаковым началась в 1926 году (когда будучи членом редколлегии газеты «Беднота» в Москве Литовский опубликовал уничижительную статью о пьесе «Дни Турбиных», определив её как «вишнёвый сад «белого движения»), продолжалась в течение дальнейшей жизни и завершилась после смерти писателя: в начале 1960-х критик написал «сомнительную в отношении достоверности» книгу «Глазами современников», в которой пытался объяснить, чем вызвано его «пристрастное отношение» к Булгакову.

В 1930-х годах жил в «писательском доме» в Лаврушинском переулке, 17. Считается, что именно этот дом стал знаменитым «Драмлитом» в романе «Мастер и Маргарита», где в кв. 84 проживал ненавистный Маргарите критик Латунский, сгубивший мастера, в которой Маргарита учинила погром.

Можно согласиться, что совпадения между Латунским и Литовским присутствуют.

Во-первых, совпадают первые буквы имен.

Во-вторых, оба имели худые фигуры. Правда, Литовский был брюнет, а Латунский имел пепельные волосы.

В-третьих, оба были литературными критиками. Правда, Литовский был еще драматургом, журналистом, редактором и писателем.

В-четвертых, оба писали критические статьи: Литовский о «Днях Турбиных» Булгакова, Латунский о романе мастера о Понтии Пилате. Правда, эти статьи вызвали негативные эмоции у разных персон. Статья Латунского у Маргариты, а статья Литовского у Булгакова.

В-пятых, оба жили в «писательских домах».

Но есть и отличия кроме уже указанных: цвет волос, профессии, реакции разных персон на их статьи.

Во-первых, Литовский имел жену и ребенка, а Латунский был холост и имел домработницу.

Во-вторых, в романе подчеркивается, что в глазах других (Маргариты и Азазелло) он выглядит как патер.

В-третьих, Латунский предпочитал радикальные позиции не только во взглядах, но и в местоположении: в похоронной процессии, квартира в доме.

И теперь вопрос: что нам дает информация о возможном прототипе персонажа Латунского в лице Осафа Литовского? Что нам дает эта информация для более объемного и глубокого понимания героя романа критика Латунского?

Таким образом, мы видим, что между Латунским и Литовским есть как общее, так и различия. Поэтому отождествление их будет как раз «натягиванием совы на глобус».

А вот взгляд на прототипа как на донора деталей для писателя, по нашему мнению, более аргументирован. Булгаков, создавая образ Латунского, мог в качестве эмоции использовать свои чувства в отношении критика Осафа Литовского. Только вот профессий того поубавил, изменил цвет его волос, лишил жены и сына, но добавил домработницу, изменил внешность, чтобы походил на патера. Но никто из исследователей не указывал, что Литовский был фальшив. А Булгаков наделил своего персонажа Латунского этим качеством.

А теперь обратимся к утверждению, что ответы уже есть.

Из биографии Литовского мы узнаем, что персонаж Латунский фальшив? Что лишь внешне он представляется человеком коммунистических взглядов, а внутри остается мещанином? Нет. Булгаков же представил в персонаже цельный образ, в котором все детали согласуются друг с другом, чтобы показать фальшивость героя. На это указывает как его фамилия Латунский, происходящая от латуни — металла, имеющего цвет похожий на золото, но золотом не являющийся. Так на это указывает и мещанский образ жизни в престижном «Драмлите» в большой квартире с прислугой.

Так что же нам тогда дает поиск прототипов для более объемного и глубокого понимания персонажа в художественном произведении? Что нам дает поиск полена, из которого папа Карло смастерил Буратино? Мы же знаем, что автор свободен в своем творчестве, а не связан биографиями реальных людей по рукам и ногам.

Глава 1 О. Латунский и Дуся

О.Латунский — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Литературный критик, член редколлегии толстого художественного журнала. Фамилия указывает на фальшивость героя.

Описание персонажа дано в четырех главах: 13-й («Явление героя»), 19-й («Маргарита»), 21 («Полет»), 24-й («Извлечение мастера»). Анализ описания героя представлен в статье «Критик Латунский» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/).

Какие факты приводятся в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова о критике О.Латунском, который сыграл большую роль в судьбе мастера — автора романа о Понтии Пилата?

Во-первых, мы знаем фамилию критика — Латунский, но только первую букву его имени — О.

С чем же может ассоциироваться фамилия критика?

Металл латунь при ударе издает звонкий звук. Его цвет напоминает золото. Существуют различные виды латуни (более золотистая, с зеленоватым оттенком, классическая желтая). Она проявляет стойкость к коррозии. Металл устойчив к появлению ржавчины, к химическим (соли, кислоты) и механическим воздействиям. Латунь используется при изготовлении труб в органе, например, горизонтальных.

Регистр-символ Fratelli Ruffatti — красивейшие горизонтальные латунные трубы «Tromba Orizzontale» с резонаторами в форме настоящих оркестровых труб.

Возможно, что персонаж с такой фамилией может указывать на связь с металлом, издающим при ударе высокий звук, внешне напоминающим золото, но им не являющийся, стойким к внешним воздействиям, участвующим в коллективном исполнении (орган состоит из множества элементов) произведения с определенной композицией.

Во-вторых, у него пепельные волосы.

Пепел — прах земной, из которого создан человек (Адам) и в него он превращается после смерти. Поэтому посыпание пеплом головы означает самоуничижение человека перед лицом Бога и напоминание самому себе о том недостоинстве и безобразии, в котором пребывает грешник. Так что это действие выражает крайнюю степень покаяния древнего человека.

В-третьих, он закатывает глаза.

«Он знал множество молитв, и в особенности отлично изучил технику молитвенного стояния. То есть знал, когда нужно шевелить губами и закатывать глаза, когда следует складывать руки ладонями внутрь и когда держать их воздетыми, когда надлежит умиляться и когда стоять чинно, творя умеренные крестные знамения». М. Е. Салтыков-Щедрин, «Господа Головлевы», 1875—1880 г.

В-четвертых, у Маргариты Николаевны и Азазелло он ассоциируется с патером.

Патер — в римско-католических монастырях монах в сане диакона или иерея. В широком смысле — католический священник, ксёндз. Ожидаемый образ для патера, т.е. человека, посвятившего жизнь служению Богу и отринувшего земские блага, — это наличие худобы, ведь он измождает свою плоть постом и молитвами, чтобы ослабить ее влияние на бессмертную душу.

Второй и третий факты согласуются с ассоциацией Латунского с католическим священником или монахом — патером. А при добавлении первого факта — критик становится похож на органиста, тоже участника церковных богослужений.

В-пятых, его статья против романа о Понтии Пилате называлась «Воинствующий старообрядец». И по жесткости ее содержание превосходило статьи критика Аримана и литератора Лавровича.

К взглядам старообрядцев высказывания Иешуа Га-Ноцри, конечно же, нельзя было отнести, а вот, например, к сектам толстовцев и духоборов — да. Однако, любопытна направленность взгляда критика, увидевшего в романе апологетику (оправдание) христианства и его желание бескомпромиссно отстаивать атеизм.

Вероятно, наличие способностей и решимость в действиях позволили Латунскому войти в узкий состав редакционного совета толстого литературного журнала, возглавляемого Берлиозом.

В-шестых, он предпочитал радикальные позиции не только во взглядах, но и в местоположении.

В похоронной процессии, тянущейся за гробом Берлиоза, он шел с краю.

«— Скажите, — заговорила Маргарита, и голос ее стал глух, — среди них нету критика Латунского?

— Как же его не может быть? — ответил рыжий (Азазелло — А.Я.), — вон он с краю в четвертом ряду». (Глава 19 «Маргарита»)

Кроме того, критик проживал на последнем восьмом этаже в квартире, чьи пять окон располагались на углу здания.

«Тогда во весь мах Маргарита понеслась вниз, отсчитывая этажи, долетела донизу, вырвалась на улицу и, глядя вверх, отсчитала и проверила этажи снаружи, соображая, какие именно окна квартиры Латунского. Несомненно, что это были пять темных окон на углу здания, в восьмом этаже». (Глава 21 «Полет»)

В-седьмых, по ощущению мастера статьи, в том числе и Латунского, были фальшивы. Их авторы писали не то, что они думали на самом деле.

«Второй стадией была стадия удивления. Что-то на редкость фальшивое и неуверенное чувствовалось буквально в каждой строчке этих статей, несмотря на их грозный и уверенный тон. Мне все казалось, – и я не мог от этого отделаться, – что авторы этих статей говорят не то, что они хотят сказать, и что их ярость вызывается именно этим». (Глава 13 «Явление героя»)

В-восьмых, вероятнее всего, он был холост, ибо о жене и детях ни разу не упоминается в романе. Но в главе 21-й («Полет») указывается, что в спальне у критика находилась «пышно взбитая двуспальная кровать».

В романе приводятся только четыре имени домработниц: Наташа у Маргариты Николаевны, Анфиса у Анны Францевны де Фужере, постоянно с ней проживающая, приходящая Груня у Берлиоза и Лиходеева и Дуся у критика Латунского.

Дуся — это уменьшительная форма женских имён Евдокия, Ида и Ядвига. Евдокия (из др.-греч. Εὐδοκία, от εὐδοκία — «благоволение, любовь») — женское имя греческого происхождения. К этому следует учесть, что именно в обязанности домработницы входило каждое утро пышно взбивать хозяйскую постель. Наконец, домработница Анфиса проживала вместе хозяйкой, а Груня была приходящей. Маргарита Николаевна громила квартиру Латунского после десяти вечера. В это время домработница жильцов под критиком звонила в дверь Латунскому и звала Дусю. Если бы Дуся была приходящей, то, конечно же, в столь позднее время ее бы не было в квартире Латунского, и домработница снизу знала бы об этом. Следовательно, Дуся постоянно находилась в квартире критика, но в данный момент ни ее, ни хозяина не было дома. Кроме того, при описании погрома в квартире Латунского другой кровати кроме двуспальной не упоминалось. Поэтому можно предположить, что выглядящий внешне как патер (католический монах или священник) критик Латунский и вел себя подобным образом, т.е. сожительствовал с домработницей, что в католическом мире, где запрещен брак священникам, называется конкубинатом.

Таким образом, подытожим как указанные факты, так и возможные их значения. Образ критика Латунского в романе представляется нам цельным.

С одной стороны, факты указывают на его приверженность крайним взглядам и позициям и решительность в их отстаивании. Его фамилия (указывающая на свойства латуни), его внешность (пепельные волосы, закатывание глаз, похож на патера), его образ жизни (холостяк, посвящающий всего себя работе), его предпочтение крайностей в местоположении (в процессии, на последнем этаже) и во взглядах (ярый атеист) — все согласуется с вызываемым им у других впечатления как идеологически заточенного персонажа или религиозного деятеля — патера.

С иной стороны, ощущение мастером фальшивости статей критика. Его проживание в «Доме драматурга и литератора» демонстрирует роскошь, как самого здания, так и содержания квартиры критика, т.е. приверженность Латунского мещанству. А пышно взбитая двуспальная кровать в холостяцкой квартире и значение имени домработницы может указывать на сожительство, т.е. скрытность в личной жизни. На публике — холостяк, но состоит в отношениях с домработницей.

Именно это несоответствие между внешней кажущейся идейностью и внутренним обывательством вызывает сомнение в искренности взглядов критика.

Правда, в душе даже у такого фальшивого атеиста, как Латунский, оказывается, есть светлая черта — благодарность. Хотя потом тот же повествователь будет утверждать, что все уже давно позабыли Берлиоза. Нет, повествователь не прав. Критик Латунский помнит и с благоговением произносит имя бывшего редактора. Автор, Михаил Булгаков, осознанно выбрал именно это слово. Благоговение — это чувство глубокого уважения, любви и преданности Богу. Многие церковные руководители говорят, что благоговение — одно из величайших качеств души, поскольку оно отражает истинную веру в Бога, высокую культуру и любовь к самому прекрасному в жизни. Следовательно, критик Латунский с чувством глубокого уважения произносит имя Берлиоза.

«Да, говорят, что и до сих пор критик Латунский бледнеет, вспоминая этот страшный вечер, и до сих пор с благоговением произносит имя Берлиоза». (Глава 21 «Полет»)

«Придя под липы, он (Понырев — А.Я.) всегда садится на ту самую скамейку, на которой сидел в тот вечер, когда давно позабытый всеми Берлиоз в последний раз в своей жизни видел разваливающуюся на куски луну». (Эпилог)

И если хотя бы один человек спустя годы с благоговением произносит имя человека, то Берлиоз не канул в небытие, как утверждал Воланд, а продолжает существовать, он продолжает быть в памяти.

Справедливость наказания

Все говорят: нет правды на земле.

Но правды нет — и выше. Для меня

Так это ясно, как простая гамма.

А. С. Пушкин «Моцарт и Сальери»

Иносказательно Сальери говорит о разочаровании в «высшей» справедливости.

По мнению Маргариты Николаевны, высказанному в главе 24-й («Извлечение мастера»), критик погубил мастера своими статьями на публикацию отрывка романа.

«— Что это за критик Латунский? — спросил Воланд, прищурившись на Маргариту.

Азазелло, Коровьев и Бегемот как-то стыдливо потупились, а Маргарита ответила, краснея:

— Есть такой один критик. Я сегодня вечером разнесла всю его квартиру.

— Вот тебе раз! А зачем же?

— Он, мессир, — объяснила Маргарита, — погубил одного мастера».

Она была тверда в своем убеждении и высказывала его еще раньше в главе 21-й («Полет»).

«Венчающая список надпись «Дом драматурга и литератора» заставила Маргариту испустить хищный задушенный вопль. Поднявшись в воздух повыше, она жадно начала читать фамилии: Хустов, Двубратский, Квант, Бескудников, Латунский...

— Латунский! — завизжала Маргарита. — Латунский! Да ведь это же он! Это он погубил мастера».

По правде говоря, к критике романа приложили руки многие, как минимум все члены редакционной коллегии толстого художественного журнала во главе с редактором Берлиозом: критики Латунский и Ариман и литератор Мстислав Лаврович.

Сначала со статьей «Враг под крылом редактора» выступил Ариман. Критик обличал попытку мастера протащить в печать апологию Иисуса Христа. Затем вышла статья Мстислава Лавровича. Литератора предполагал крепко ударить по Пилатчине и тому богомазу, который вздумал протащить ее в печать. Далее последовала безымянная статья автора с инициалами «Н. Э.». И, наконец, самой последней — статья Латунского «Воинствующий старообрядец».

Авторы всех статей, вероятно, соглашались с мнением Михаила Берлиоза о фигуре Иисуса Христа. «И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. <…> Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем — простые выдумки, самый обыкновенный миф». (Глава 1-я «Никогда не разговаривайте с неизвестными»)

Мастер же, как и поэт Бездомный, изобразил Иешуа живым человеком. Только у Ивана Николаевича «Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж». А мастер, наоборот, изобразил Иешуа достаточно привлекательным. Это могут подтвердить авторы глав о романе во всех школьных учебниках.

Тем не менее, Маргарита Николаевна с самого начала сосредоточилась лишь на одном из критиков — на Латунском. «Я так увлекся чтением статей о себе, что не заметил, как она (дверь я забыл закрыть) предстала предо мною с мокрым зонтиком в руках и мокрыми же газетами. Глаза ее источали огонь, руки дрожали и были холодны. Сперва она бросилась меня целовать, затем, хриплым голосом и, стуча рукою по столу, сказала, что она отравит Латунского».

Мастер соглашался с возлюбленной и нисколько не сожалел бы о трагической смерти критика.

«Описание ужасной смерти Берлиоза слушающий сопроводил загадочным замечанием, причем глаза его вспыхнули злобой:

— Об одном жалею, что на месте этого Берлиоза не было критика Латунского или литератора Мстислава Лавровича, — и исступленно, но беззвучно вскричал: — Дальше!» (Глава 13-я «Явление героя»)

Критические статьи не закончились на четырех вышеназванных. Над первыми мастер смеялся. Второй его стадией была стадия удивления. Наконец, наступила третья стадия — страха. У мастера наступила стадия психического заболевания, он стал бояться темноты. В середине октября заболевание перешло в болезнь.

Негативные чувства к критику Маргарита Николаевна сохранила и спустя полгода. Это видно по ее ответу Азазелло на скамейке у Кремлевской стены.

«— А вы, как я вижу, — улыбаясь, заговорил рыжий, — ненавидите этого Латунского.

— Я еще кой-кого ненавижу, — сквозь зубы ответила Маргарита, — но об этом неинтересно говорить». (Глава 19-я «Маргарита»)

Таким образом, Маргарита Николаевна была твердо убеждена, что критика именно Латунского погубила мастера как человека и писателя. По словам самого же мастера, над первыми статьями он смеялся, следовательно, в том числе и над статьей Латунского. Если же критик продолжал выпускать новые статьи против романа, то вот они уже могли оказать пагубное воздействие на психику мастера. Но все равно нужно учитывать, что вина критика в психической болезни мастера будет не индивидуальной, а коллективной. Как же оценивает последствия для Латунского УК РСФСР от 1926 года? Согласно статье 142 УК РСФСР от 1926 года, в случае доказанности вины критика, он мог получить наказание в виде лишения свободы на срок до восьми лет[1].

Теперь рассмотрим, какое наказание получил Латунский от Маргариты Николаевны как ведьмы, т.е. представительницы нечистой силы. Намазавшись кремом от Азазелло и став невидимой, она первым делом попыталась свести счеты с ненавистным критиком. Латунскому повезло дважды. Маргарита не застала его дома и поэтому разгромила только квартиру[2]. И после бала у сатаны она попросила Воланда не убивать критика.

«— Нет! — воскликнула Маргарита, — нет, умоляю вас, мессир, не надо этого.

— Как угодно, как угодно, — ответил Воланд, а Азазелло сел на свое место».

В Эпилоге о Латунском автор не вспоминает. Последствия для него указаны в главе 21-й («Полет»). «Да, говорят, что и до сих пор критик Латунский бледнеет, вспоминая этот страшный вечер, и до сих пор с благоговением произносит имя Берлиоза. Совершенно неизвестно, какою темной и гнусной уголовщиной ознаменовался бы этот вечер, — по возвращении из кухни Маргариты в руках у нее оказался тяжелый молоток».

Таким образом, из четырех членов редакционной коллегии толстого художественного журнала, которые яростно критиковали роман мастера о Понтии Пилате, пострадали только двое: Михаил Берлиоз[3] и О. Латунский. Критик Ариман и литератор Лаврович ничуть не пострадали: ни потерей жизни, как редактор, ни утратой имущества, как Латунский. Получается, что Ариман и Лаврович вообще не понесли никакого наказания, а не то чтобы справедливого.

Во-вторых, за неприятную, но открытую критику романа мастера Маргарита Николаевна мечтала, чтобы Латунский заплатил жизнью, но критик поплатился только утратой имущества и испугом. Сравнение последствий для персонажей показывает, что из-за критики мастер сошел с ума и попал клинику для душевнобольных, а вот Латунский только лишился имущества и спустя годы бледнеет, вспоминая тот страшный вечер. Как мы уже указали, согласно статье 142 УК РСФСР от 1926 года, в случае доказанности вины критика, он мог получить наказание в виде лишения свободы на срок до восьми лет[4]. Вот это с точки зрения государства было бы справедливым наказанием, а не убийство Латунского или уничтожение его имущества. Первое, с точки зрения права, было бы чрезмерным, а второе — недостаточным.

Конечно, некоторые полагают, что лучше хоть что-то чем ничего. Однако, «хоть что-то» никак не соответствует понятию справедливого наказания. Оно должно быть соразмерно той вине и вреду, которое причинил виновный. А «хоть что-то» как раз и указывает явно, что наказание несправедливо, и заявлять иное было бы ошибкой.

Так что, во-первых, нельзя полагать наказание Берлиоза (от Воланда) и Латунского (от Маргариты) справедливым, и, во-вторых, следует учитывать, что Ариман и Лаврович ни с точки зрения права, ни с точки зрения морали — никак не были наказаны.

[1] 142. Умышленное тяжкое телесное повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо иного органа, неизгладимое обезображение лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности, — лишение свободы на срок до восьми лет.

[2] «Да, по гроб жизни должен быть благодарен покойному Берлиозу обитатель квартиры N 84 в восьмом этаже за то, что председатель МАССОЛИТа попал под трамвай, и за то, что траурное заседание назначили как раз на этот вечер». (Глава 19-я «Маргарита»)

[3] Это если мы полагаем, что редактор погиб не из-за атеизма, т.е. отрицание существование бога, Иисуса и дьявола, а вследствие отказа мастеру в публикации его романа в своем журнале.

[4] 142. Умышленное тяжкое телесное повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо иного органа, неизгладимое обезображение лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности, — лишение свободы на срок до восьми лет.

Глава 4 Фока и Амвросий

Описание персонажей дано в главе 5-й («Было дело в Грибоедове). Так как герои носят только имена, поэтому понимание общего образа — внешности, характера и имени — будет делом более легким, чем когда персонажи обладают именем, фамилией и отчеством.

Между поэтом Амвросием и литератором Фокой состоялся разговор на тротуаре у резной чугунной решетки Грибоедова на Садовом кольце.

Поэт Амвросий предстает громкоголосым холостяком, румяногубым гигантом, золотистоволосым и пышнощеким. Он как гастроном планировал поужинать в ресторане Грибоедова и оправдывался, обыкновенным желанием жить по-человечески — вкусно, доступно и безопасно.

Одно из значений слова гастроном — знаток и любитель вкусной еды, т.е. гурман (Малый академический словарь).

Желание Амвросия полностью удовлетворялось в ресторане Грибоедов. Во-первых, там было безопасно «туда не мог проникнуть первый попавшийся человек с улицы». Во-вторых, там вкусно готовили «качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве». И, в-третьих, там можно было покушать по доступной цене «эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене».

Имя поэта происходит от греческого слова амвросия (ambrosia, ἀμβροσία из ἀ-μ-βροτός, sc. ἐδωδή или то же, что ἀθανασία) пища бессмертия, пища богов, тогда как нектар, νέκταρ, означает напиток богов. Оба эти средства поддерживают бессмертие и вечную юность богов и производят кровь богов, ίχώρ. Il. (Словарь классических древностей)

Мужское имя Амвросий (от греч. ambrosios) означает принадлежащий бессмертным, божественный (Словарь личных имен).

Таким образом, имя поэта и гурмана Амвросия, как божественного, благодаря вкушению пищи бессмертия, полностью согласуется с его описанием — румяногубый и пышнощекий гигант с золотистыми волосами.

Литератор Фока будет ему явной противоположностью. Он тощий, запущенный, с писклявым голосом и карбункулом на шее, вместе с женой проживал в коммунальной квартире. Ограниченность в средствах не позволяла ему ужинать в ресторане, о чем он отрыто завидовал поэту Амвросию.

Внешность и характер литератора тоже как и у поэта соответствует его имени — Фока (др.-греч. Φωκάς — тюлень) — мужское имя греческого происхождения. А тюленем иносказательно прозывают неуклюжего, неповоротливого, нерасторопного, ленивого человека (Малый академический словарь).

Полагают, что тюлень происходит от древнерусского слова «теля» со значением «теленок» (Этимологический словарь Семёнова). Как теленок неуклюж и неповоротлив, так и тюлень тоже неуклюж и неповоротлив. Словом тот, кто не умеет жить, как, например, литератор Фока: «Умеешь ты жить, Амвросий! — со вздохом отвечал <…> Фока».

Неуклюжесть персонажа могла проявиться и в том, что он первый завел разговор с поэтому о том, где Амвросий сегодня ужинает. Возможно, Фока имел намерение пригласить коллегу в гости на ужин. Услышав, что в Грибоедове, но никак не в «Колизее», он попытался неуклюже продолжить: «Дома можно поужинать». На что получил категорический отказ от гурмана.

Глава 5 Петраковы и Боба Кандалупский

Петраков-Суховей, Антонида Порфирьевна Петракова и Боба Кандалупский — второстепенные персонажи романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Описание персонажей дано в главе 28-й («Последние похождения Коровьева и Бегемота»). Анализ описания героини представлен в статье «Антонида Порфирьевна Петракова» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/).

Наименование персонажей

1. Петраков-Суховей

Суховей— сухой горячий ветер, приносящий продолжительную засуху.

Одна из версий связывает фамилию Петраков с греческим происхождением. Слово «петра» в греческом языке означает «камень», а окончание «ков» может указывать на профессию или принадлежность к определенной группе людей.

Другая версия относит фамилию Петраков к русскому происхождению. В этом случае, корень «петр» может быть связан с именем «Петр», которое известно в России с давних времен. Фамилия Петраков могла возникнуть как прозвище или фамильное образование, указывающее на принадлежность к кому-то по имени Петр или на их родство с Петром.

Третья версия связывает фамилию Петраков с еврейским происхождением. В этом случае, имя «Петрак» или «Петракель» имеет иудейское происхождение и может трактоваться как «камень Бога» или «каменный ангел».

Как видно из фамилий писателя, из-под его пера должна бы выходить изящная словесность, но, скорее всего, автора продолжительное время не посещает вдохновение (засуха), а если что и пишется, то оно отнюдь не изящно, а напротив твердо, каменно.

2. Боба Кандалупский

Bob (Боб) — имя, сокращение от Роберт (англ. Robert).

Роберт (нем. Robert) — мужское имя германского происхождения. Произошло от древнегерманского (H)rod-berht (Hrōðberχt), означающего в переводе «блестящий от славы». Вариантом этого имени может быть Руб и Роб, а также Боб иРобин.

КАНТАЛУПА ы, ж. cantaloupm., ит. cantaluppi. Сорт дыни круглой и немного приплюснутой формы с бородавчатой поверхностью. Канталупамосковская. БАС-1. Канталупка, Особыйсортдыньсшороховатойбородавчатойкожейичрезвычайносочным, нежнымисладкиммясом.

Можно предположить, что свою минуту славы хроникер, известный в Москве своим поразительным всеведением, получил, судя по бурной реакции мадам Петраковой. А фамилия персонажа указывает на форму его головы — круглой и немного приплюснутой формы с бородавчатой поверхностью.

3. Антонида Порфирьевна Петракова

Антонина — женское русское личное имя латинского происхождения; образовано от прилагательного лат. Antoninus («Антониев», «принадлежащий Антонию»). Последнее восходит к древнеримскому родовому имени Antonius (см. Антонии); происхождение которого неизвестно и соотносится, по одной из версий, с этрусским языком.

Другая версия связывает Antonius с заимствованием из древнегреческого: возможно, оно происходит от др.-греч. ἀντέω, ἀντάω («состязаться», «вступать в бой») — одного из эпитетов Диониса. Известна народная форма имени, получившая распространение — Антони́да. Мужское парное имя — Антонин.

Иной версией можно назвать происхождение имени Антонина от слова ἄνθος (а́нтос), что в переводе с греческого означает «цветок». Так согласно этой версии, имя Антонина означает «цветок».

Из эпизода в романе видно, что у Антониды Порфирьевны боевой характер. Она убеждена что «врунов, которые распространяют гадкие слухи», их разъяснят и приведут в порядок.

Порфи́рий (греч. Πορφύριος — «багряный») — мужское имя греческого происхождения. Указывает на принадлежность к императору, например, в качестве супруги. И надменность присутствует в характере мадам Петраковой.

Описание персонажей

Беллетрист Петраков-Суховей со свойственной всем писателям наблюдательностью заметил ухаживания Арчибальда Арчибальдовича за Коровьевым и Бегемотом и очень удивился.

Беллетристика — это старинное название всей художественной литературы. В наши дни этим словом обозначают легкую и занимательную художественную прозу, а также — в уничижительном значении — сочинения-однодневки, чтиво. Французский термин belles lettres — «изящная словесность» — появился в XVII веке.

Как указывают значения фамилий писателя, он подолгу остается без вдохновения и то, что выходит из-под его пера отнюдь не изящно, а наоборот твердо, каменно.

Кроме того, раз его супруга имеет фамилию Петракова, следовательно, она ее не меняла на мужнюю. Наоборот, беллетрист Суховей взял по какой-то причине фамилию жены Петракова и более того поставил ее впереди своей. Так он стал Петраков-Суховей. Можно предположить, что тесть желал продолжения фамилии и был влиятелен или состоятелен, чтобы будущий зять согласился взять фамилию будущей жены.

Хроникер Боба Кандалупский возможно имел круглую и немного приплюснутую голову с множеством бородавок, а также пухлые масленые губы. Он был известен в Москве своим поразительным всеведением. Вероятно, это подтверждал его разбухший портфель.

Хроникёр — это сотрудник газеты, журнала, дающий материал для хроники информацию о текущих событиях; синоним: репортер, корреспондент.

В разговоре с четой Петраковых Боба сначала шептал, затем еще больше снизил голос, потом воскликнул и далее свистел и шипел.

Можно предположить, что свою минуту славы хроникер, судя по бурной реакции мадам Петраковой.

Антонида Порфирьевна Петракова — супруга беллетриста Петракова-Суховея обладала контральтовым голосом. Контральто — это самый низкий женский голос в опере, самый редкий вид тембра.

Почтенная дама сначала приревновала Арчибальда Арчибальдовича к Коровьеву, а затем выказала надменность (отчество) и неудовольствие тем, как столик перед двумя одетыми какими-то шутами гороховыми как бы по волшебству обрастает яствами. В то же время изнывала от любопытства по городским сплетням, и одновременно громко негодовала о распространении гадких слухов (имя). Таким образом, имя, отчество и фамилия героини соответствуют ее характеру.

В ресторане Грибоедов она после свиного эскалопа заказала сливочное мороженое.

Эскалоп из свинины — это аккуратные, нарезанные вручную кусочки мяса из поясничной части туши. Это мясо обладает нежной и сочной текстурой и насыщенным вкусом. Сила этого блюда в его простоте — мясо, минимум специй и хорошая прожарка.

Само название эскалоп обозначает кожуру грецкого ореха, казалось бы, при чем же здесь мясо, но дело в том, что когда тонкий кусок мяса обжаривается при высокой температуре, он начинает сворачиваться и своими очертаниями напоминает ореховую скорлупу.

В качестве гарнира к эскалопу хорошо подходит приготовленный любым способом картофель, спагетти или вареные овощи, особенно спаржа и стручковая фасоль. Подается сочный эскалоп сразу после обжарки с бокалом французского красного вина и никогда не готовится впрок.

Роли в сюжете

Впечатлением четы Петраковых отражен прием Арчибальдом Арчибальдовичем странных гостей. Если Петраков-Суховей удивился ухаживанию заведующего ресторана, а его супруга испытала ревность и выказала неудовольствие. А шопот Бобы Кандалупского поведал о попытке ареста и затем о пожаре в нехорошей квартире на Садовой.

«Боба шипел, не подозревая того, что те, о ком он рассказывает, сидят рядом с ним, наслаждаясь его свистом».

Можно предположить, что контральтовый голос Антониды Порфирьевны Петраковой не зря гудел до прибытия милиции. Контральто — это самый низкий женский голос в опере, также как у мужчин бас, которым говорил Воланд. Так неизвестный бас гудел в ресторане при появлении Ивана Бездомного. «Бас сказал безжалостно: — Готово дело. Белая горячка». Или поддержал заявление Коровьева, что червонцы настоящие. «— Браво! — отрывисто рявкнул бас где-то в высоте».

Кроме того, ранее в Торгсине звучал патефон, а в романе из патефона звучит только «Аллилуйя» — богохульное произведение. Убийство Иуды окаймлено соловьиным пением. В переулке, где находился «Дом литераторов», звучала радиомузыка. Патефон звучал накануне встречи Степана Лиходеева с Воландом. После звучания фокстрота «Аллилуйя» в кабинете профессора Кузьмина появился сначала паскудный воробышек, припадавшим на левую лапку, который приплясывал фокстрот, нагадил в чернильницу и разбил стекло на фотографии. А затем за профессорским столом оказывается сестра милосердия с мертвыми глазами в косынке и с сумочкой, с кривым мужским ртом до ушей и одним клыком, а также с птичьей лапой. Говорила она мужским басом.

Глава 6 Александр Рюхин

Александр (Сашка) Рюхин — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Поэт, член МАССОЛИТа.

Описание персонажа дано в двух главах: 5-й («Было дело в Грибоедове») и 6-й («Шизофрения, как и было сказано»).

Анализ героя представлен в статьях «Александр Рюхин» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/), в Булгаковской энциклопедии и в Википедии.

Наименование персонажа

«Сашка» — сниженное от Александр, пародийное к Александру Пушкину, как и повторение Рюхиным в грузовике образа чугунного памятника[1]. Сознательное принижение стихов поэта Рюхина по сравшению со стихами Пушкина.

Александр — это греческое имя, состоящее из двух корней: «защитник» и «муж, мужчина». Таким образом, имя Александр часто переводят как «защитник людей», «воин», «мужественный».

В романе же мы видим расхождение между значением имени персонажа (мужественный) и его характером (робкий), и полагаем такое расхождение очередной демонстрацией комического в произведении.

Рюхин — от слова «рюха», со значениями «свинья» или «засада», например: попа́л в рю́ху «попал в беду»[2].

Первоначально бросается в глаза нарочитое сравнение поэтического уровня стихов Александра Рюхина и Александра Пушкина. Фамилия же Рюхин происходит от слова «рюха», которое в самом распространенном значение указывает на свинью. Получается, что в романе обыгрывается очередная поговорка. «Со свиным рылом да в калачный ряд» — так говорят о человеке, пытающемся незаслуженно занять высокое положение, проникнуть в более высокое общество. Возможно, что стихи Рюхина не столь гениальны как у Пушкина, в то же время нельзя согласиться с общей оценкой Ивана Бездомного, что Сашка Рюхин бездарен. Сам же Бездомный определяет его стихи как «звучные», что означает звонкие, громко и чисто звучащие. Подчеркнем — чисто звучащие, значит без фальши. Бездомный в своей оценке исходит из заблуждения, что качество стихов определяется верой поэта в то, о чем он пишет. Но верить Рюхин не может, по мнению Бездомного, потому что он не пролетарий. Подобные обвинения со стороны пролетарских поэтов предъявлялись в 20-е годы, например, Владимиру Маяковскому. Таким образом, видя ошибки у Ивана Бездомного в критерии оценки, следует воспринимать качество стихов Александра Рюхина как звонкие, громко и чисто звучащие, т.е. без фальши.

Если же рассматривать состояние Рюхина в клинике, то можно согласиться, что он оказался в беде, попав в засаду. Действительно Александр Рюхин, пусть и не искренне пытавшийся посодействовать Ивану Бездомному, все-таки не ожидал от того болезненных оскорблений и обвинений.

«Рюхин тяжело дышал, был красен и думал только об одном, что он отогрел у себя на груди змею, что он принял участие в том, кто оказался на поверку злобным врагом. И главное, и поделать ничего нельзя было: не ругаться же с душевнобольным?!» (Глава 6-я «Шизофрения, как и было сказано»)

Описание персонажа

«…Ему — тридцать два года!..»

По отзыву Ивана Бездомного к первому числу Александр Рюхин сочинил звучные стихи. Это положительный отзыв со стороны известного поэта, т.к. прилагательное «звучные» означает, что стихи звонкие, громко и чисто звучащие, т.е. в них нет фальши.

Для Рюхина характерно притворное неравнодушие к собрату по перу. Во время инцидента в ресторане Грибоедова Рюхин оказывается единственным из многих литераторов, согласившийся сопровождать Бездомного в клинику.

Рюхин же, в представлении Бездомного, — «идиот», «балбес и бездарность… Типичный кулачок по своей психологии… и притом кулачок, тщательно маскирующийся под пролетария. Посмотрите на его постную физиономию и сличите с теми звучными стихами, которые он сочинил к первому числу! Хе-хе-хе… „Взвейтесь!“ да „развейтесь“… а вы загляните к нему вовнутрь — что он там думает… вы ахнете!»

Оскорбления, с которыми обрушился на Рюхина Бездомный, оказались для того полной неожиданностью. Своей внезапностью они полностью выбили Рюхина из колеи.

«Тот вспыхнул от негодования.

„Это он мне вместо спасибо! — горько подумал он, — за то, что я принял в нем участие! Вот уж, действительно, дрянь!“»

На самом деле Александр Рюхин вызвался сопровождать Ивана Бездомного в клинику для душевнобольных, чтобы позже иметь, о чем посплетничать, посудачить об «известном поэте Иване Бездомном». «Не будь Рюхин так истерзан в клинике и на грузовике, он, наверно, получил бы удовольствие, рассказывая о том, как все было в лечебнице, и украшая этот рассказ выдуманными подробностями».

По описанию поведения Рюхина в клинике можно сказать, что он человек робкий: «Рюхин побледнел, кашлянул и робко сказал», «вздрогнув», «пугливо озираясь», «сконфузился до того, что не посмел поднять глаза», «похолодел», «испуганно подумал», «вспыхнул от негодования», «тяжело дышал, был красен», «испуганно ответил», «задрожал», «опять вздрогнул», «робко спросил»…

Судя по размышлениям Рюхина, его представление о поэзии Пушкина было весьма примитивным («Но что он сделал? Я не постигаю… Не понимаю! Повезло, повезло!»).

Оценка стихов

Известный поэт Иван Бездомный негативно оценивал способности собрата по перу, как в общем: «…среди идиотов, из которых первый — балбес и бездарность Сашка!», так и недавние стихи Александра Рюхина:

«— Типичный кулачок по своей психологии, — заговорил Иван Николаевич, которому, очевидно, приспичило обличать Рюхина, — и притом кулачок, тщательно маскирующийся под пролетария. Посмотрите на его постную физиономию и сличите с теми звучными стихами, который он сочинил к первому числу! Хе-хе-хе... «Взвейтесь!» да «развейтесь!»... А вы загляните к нему внутрь — что он там думает... вы ахнете! — и Иван Николаевич зловеще рассмеялся».

Обратим внимание, что здесь пусть и в негативной форме дается положительная оценка качества стихов Александра Рюхина. Прилагательное «звучные» означает, что стихи звонкие, громко и чисто звучащие, т.е. в них нет фальши.

Да, Александр Рюхин вроде бы признает правоту Ивана Бездомного:

«Никогда слава не придет к тому, кто сочиняет дурные стихи. Отчего они дурные? Правду, правду сказал! — безжалостно обращался к самому себе Рюхин, — не верю я ни во что из того, что пишу!..»

Тем не менее, следует проверить настолько ли его стихи «дурны» и они никогда не принесут славы, как соглашается Александр Рюхин. Из всего стихотворения поэт Иван Бездомный указал только два слова: «Взвейтесь!» да «развейтесь!»

Со слова «взвейтесь» начинается советская пионерская песня «Взве́йтесь костра́ми, си́ние но́чи», написанная в 1922 году. Автор слов — поэт Александр Алексеевич Жаров, автор музыки — пианист Сергей Фёдорович Кайдан-Дёшкин. Да и слово «развейтесь» можно предположить из первой строчки последнего четверостишия: «Мы поднимаем алое знамя». Поднятое же знамя на ветру колышется, а под сильным ветром развевается.

Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионеры — дети рабочих.

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

Радостным шагом с песней веселой

Мы выступаем за комсомолом.

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

Грянем мы дружно песнь удалую

За пионеров семью мировую,

Будем примером борьбы и трудов.

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

Мы поднимаем алое знамя.

Дети рабочих, смело за нами!

Близится эра светлых годов.

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

В мае 1922 года на одном из совещаний в Центральном комитете комсомола присутствовала жена Ленина Надежда Крупская, которая предложила идею создания пионерской песни. Специальным решением Бюро ЦК РКСМ «предлагалось написать пионерскую песню — марш». Александру Жарову было поручено в двухнедельный срок написать песню. «За советом пришлось пойти к старшему товарищу — Д. А. Фурманову. «Положение безвыходное!» — сказал я ему чуть ли не со слезами на глазах. «У большевиков безвыходного положения не бывает!» — ответил Фурманов. Совет был такой: оттолкнуться от чего-нибудь уже известного. Целой компанией отправились в Большой театр на Фауста, и там кто-то обратил внимание на марш солдат: «Башни с зубцами, / Нам покоритесь! / Гордые девы, / Нам улыбнитесь!». Несколько дней ходил я, скандируя это четверостишие. Повторял его до тех пор, пока не написал другого — в том же размере: «Взвейтесь кострами…» и т. д. Я позаимствовал, следовательно, в «Фаусте» только ритмический ход для своего текста. А комсомолец Сергей Дёшкин, ученик музыкального техникума <…> конечно, позаимствовал там же музыкальный ход для мелодии, написанной им на мои слова. Так рождалась первая песня юных пионеров нашей страны»[3].

Таким образом, во-первых, «Хор солдат» из оперы «Фауст» Шарля Гуно был взят за основу марша советских пионеров. А для романа «Мастер и Маргарита» характерно отсылать как к трагедии Иоганна Вольфганга фон Гёте, так и к опере Шарля Гуно. Во-вторых, автора текста зовут Александр, как и поэта Александра Рюхина. В-третьих, персонаж и реальный поэт имеют общую черту характера — робость. «“Положение безвыходное!“ — сказал я (Жаров — А.Я.) ему (Фурманову — А.Я.) чуть ли не со слезами на глазах».

А теперь вернемся к согласию Александра Рюхина, что его «дурные стихи» никогда не принесут ему славы, потому что он в них не верит. Если стихи, на которые указывает Иван Бездомный, это слова марша советских пионеров, то они принесли славу Александру Жарову. Марш семдесят лет пели все пионеры Советского Союза и его исполняли на всех торжественных мероприятиях, посвященных пионерии.

В статье «Жаров, Александр Алексеевич» в Википедии подтверждается ошибочность, как обвинений Ивана Бездомного, так и самооговора Александра Рюхина.

«В 1920-е годы, огромную популярность получила написанная на слова его раннего стихотворения песня «Взвейтесь кострами, синие ночи» (муз. С. Ф. Кайдана-Дёшкина). Язвительный намёк на неё был приведён в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Анализируя события, описанные в романе, и связи в реальной жизни, Эдуард Кузнецов высказал в журнале «Вопросы литературы» мнение, что прототипом поэта Рюхина в романе мог послужить именно Александр Жаров (Жаров — Жарюхин — Рюхин)»[4].

Роль в сюжете

Впервые читатель узнает о нем в сцене появления Бездомного в писательском ресторане Грибоедова, где Иван пытается задержать профессора черной магии, а в результате оказывается в клинике для душевнобольных. Туда и сопровождает его вместе с милиционером и «Пантелеем из буфетной» собрат по пиитическому цеху Александр Рюхин.

В клинике Стравинского новоявленный пациент, сильно разозлившись на окружающих, вымещает злобу на Рюхине, обзывая его идиотом, балбесом и бездарностью с попутными обвинениями в массе прегрешений: «Типичный кулачок по своей психологии <…> и притом кулачок, тщательно маскирующийся под пролетария. Посмотрите на его постную физиономию и сличите с теми звучными стихами, которые он сочинил к первому числу! Хе-хе-хе… «Взвейтесь!» да «развейтесь»… а вы загляните к нему вовнутрь — что он там думает… вы ахнете!» Ошеломленный Рюхин «думал только об одном, что он отогрел у себя на груди змею, что он принял участие в том, кто оказался на поверку злобным врагом».

Ругань Бездомного, как и все случившееся с ним, угнетающе влияет на Рюхина. В расстроенных чувствах возвращаясь из клиники, он задумывается о своем настоящем и будущем, внезапно ощущая себя скверным поэтом.

Возвратившись в Москву в кузове грузовика, Рюхин попадает в затор рядом с памятником Пушкину на Тверской («застрявши в колонне других машин у поворота на бульвар»). Вот тут автора «звучных стихов к первому числу» и прорывает. Он поднимается во весь рост и обращается к памятнику с обличающей речью, обвиняя Пушкина в том, что тот не создал ничего стоящего, а стал знаменит лишь благодаря тому, что его застрелил Дантес: «Вот пример настоящей удачливости... — тут Рюхин встал во весь рост на платформе грузовика и руку поднял, нападая зачем-то на никого не трогающего чугунного человека, — какой бы шаг он ни сделал в жизни, что бы ни случилось с ним, все шло ему на пользу, все обращалось к его славе! Но что он сделал? Я не постигаю... Что-нибудь особенное есть в этих словах. «Буря мглою...»? Не понимаю!.. Повезло, повезло! — вдруг ядовито заключил Рюхин и почувствовал, что грузовик под ним шевельнулся, — стрелял, стрелял в него этот белогвардеец Дантес и раздробил бедро и обеспечил бессмертие...».

Явившись в ресторан, Рюхин окончательно впадает в депрессию и напивается. На этом его история в романе заканчивается.

Общие черты

Во-первых, двусмысленность фамилий сближает персонажи Рюхина и Лиходеева. Фамилия Рюхина сначала указывает на свинью, т.е. что-то непристойное, а уже затем на «засаду», «попасть в беду». Фамилия Лиходеева также сначала указывает на преступника, и лишь потом на удалого молодца. Кроме того, положительная оценка персонажей дается в негативной форме. Иван Бездомный ругает Рюхина за «звучные стихи», т.е. чистые, не фальшивые, а Григорий Римский ругает Лиходеева за креативность: «всегда он придумает что-нибудь такое!»

Во-вторых, самооговор сближает персонажи Александра Рюхина и Понтия Пилата. Поэт признал, что его стихи дурны и никогда не принесут ему славы. А на деле его стихи недурны и принесут ему всесоюзную славу. Прокуратор же признал, что струсил и отправил на казнь невинного человека. На самом же деле Иешуа Га-Ноцри был виновен в нарушении римского закона. Dura lex sed lex — «Закон суров, но это закон». Трусость же проявил Понтий Пилат позже, когда не желал признавать факт, что казнь состоялась.

В-третьих, сплетничество сближает Александра Рюхина с персонажами Тимофеем Кондратьевичем Квасцовым, Антонидой Порфирьевной Петраковой и Аннушкой.

«В это время Тимофей Кондратьевич Квасцов на площадке лестницы припадал к замочной скважине в дверях квартиры председателя то ухом, то глазом, изнывая от любопытства.

Через пять минут жильцы дома, находившиеся во дворе, видели, как председатель в сопровождении ещё двух лиц проследовал прямо к воротам дома. Рассказывали, что на Никаноре Ивановиче лица не было, что он пошатывался, проходя, как пьяный, и что-то бормотал.

А ещё через час неизвестный гражданин явился в квартиру номер одиннадцать, как раз в то время, когда Тимофей Кондратьевич рассказывал другим жильцам, захлебываясь от удовольствия, о том, как замели председателя, пальцем выманил из кухни Тимофея Кондратьевича в переднюю, что-то ему сказал и вместе с ним пропал». (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

«К чести Аннушки надо сказать, что она была любознательна и решила еще подождать, не будет ли каких новых чудес. <…> Аннушка отбежала от окна, спустилась вниз к своей двери, быстрехонько открыла ее, спряталась за нею, и в оставленной ею щелке замерцал ее исступленный от любопытства глаз. <…>

В душе у Аннушки все пело от предвкушения того, что она будет завтра рассказывать соседям». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

«В то время как Коровьев и Бегемот чокались второй рюмкой прекрасной холодной московской двойной очистки водки, появился на веранде потный и взволнованный хроникер Боба Кандалупский, известный в Москве своим поразительным всеведением, и сейчас же подсел к Петраковым. Положив свой разбухший портфель на столик, Боба немедленно всунул свои губы в ухо Петракову и зашептал в него какие-то очень соблазнительные вещи. Мадам Петракова, изнывая от любопытства, и свое ухо подставила к пухлым масленым губам Бобы, а тот, изредка воровски оглядываясь, все шептал и шептал…» (Глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»)

В-четвертых, робость сближает персонажи Александра Рюхина и Василия Степановича Ласточкина.

Описание поведения Ласточкина схоже: «скромный и тихий», «совершенно растерялся», «бледный и взволнованный», «пораженный», «все более поражаясь», «совершенно сбитый с толку», «обомлел, съежился», «все мысли в его голове перевернулись кверху ногами», «ноги его задрожали», «стоял и трясся», «в голове у него был какой-то сквозняк, гудело, как в трубе», «совсем потерявший голову», «осторожно», «в глазах у него зарябило, он что-то промычал болезненно».

«— Сдачи, что ли, нету? — робко спросил бухгалтер».

[1]Воронов Е. И. Топос литературной среды в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Известия Волгоградского государственного педагогического университета : журн. — 2016. — № 5 (109). — С. 129—134.

[2] рюха

I рю́ха I «свинья», рю́хать «хрюкать», с.-в.-р., вост.-русск. (Даль), рюх-рюх! — междом., служащее для подзывания свиней, рю́ха, рю́шка, также в знач. «чурка при игре в городки» (последняя называется также сви́нка), арханг. (Подв.), блр. рю́хаць «хрюкать». Считается родственным реве́ть (Преобр. II, 239). Ср. лтш. rukstêt, r̨ukstêt, rukšk̨êt «хрюкать», ср.-ирл. rucht «свинья, рев», д.-в.-н. rohôn «реветь, хрюкать» (М.–Э. 3, 557, без русск.). Другие предполагают связь с рыть и реконструируют *ръюха (Соболевский, РФВ 70, 96); аналогично сближают это слово с рыть, ру́шить, лит. raũsti «рыть», лтш. ràust «рыть, копать» Потебня (РФВ 4, 191), Мюленбах–Эндзелин (см. М.–Э. 3, 488). Но ср. рю́хать.

II рю́ха II «засада», арханг. (Даль). Вероятно, родственно лит. raũsti, rausiù «рыть», лтш. ràust «разгребать, копаться», лит. rūsỹs «яма, куда засыпается картофель на зиму», лтш. rũsа «куча», др.-исл. rеуrr «куча камней», датск. rоs «отбросы», далее связано с рыть (М.–Э. 3, 488, 572; Буга, РФВ 75, 142). •• [Скорее всего, рюха представляет собой расширение с помощью -х- основы рю́тить (см.), знач. которого весьма близко таким выражениям, как, напр.: попа́л в рю́ху «попал в беду» (Даль). — Т.]

Этимологический словарь русского языка. — М.: Прогресс. М. Р. Фасмер. 1964—1973.

[3]См. Русская поэзия детям: В 2-х т. Т. 2. / Сост. Е. О. Путиловой. — СПб.: Академический проект, 1997. — С. 677—678

[4]Эдуард Кузнецов. Кто такой Александр Рюхин? // «Вопросы литературы»: журнал. — 2008. — № 3. С ним соглашается Александр Сидоров в статье Фима Жиганец «Мастер и Маргарита Сашка Рюхин и его прототипы» //proza.ru/2009/11/18/658

Глава 7 Редакционная коллегия

Михаил Александрович Берлиоз — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Редактор толстого художественного журнала и председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ. Персонаж подробно проанализирован в этой книге в статье «Михаил Берлиоз».

О.Латунский — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Литературный критик, член редколлегии толстого художественного журнала. Персонаж подробно проанализирован в этой книге в статье «Латунский».

Ариман — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Литературный критик, член редколлегии толстого художественного журнала.

Мстислав Лаврович — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Литератор, член редколлегии толстого художественного журнала.

Лапшенникова — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Секретарь редакции толстого художественного журнала.

Описание Михаила Берлиоза дано в шести главах: 1-й («Никогда не разговаривайте с неизвестными»), 3-й («Седьмое доказательство»), 5 («Было дело в Грибоедове»), 7-й («Нехорошая квартирка»), 13-й («Явление героя») и 23-й (Великий бал у сатаны»).

Описание Латунского дано в четырех главах: 13-й («Явление героя»), 19-й («Маргарита»), 21 («Полет»), 24-й («Извлечение мастера»).

Описание персонажей Ариман, Мстислава Лавровича и Лапшенниковой дано в четырех главах: 5-й («Дело было в Грибоедове»), 13-й («Явление героя»).

Наименование персонажей

Михаил Александрович Берлиоз

В романе «Мастер и Маргарита» имя Михаил только один раз употреблялось писателем. Михаил (ивр. מִיכָאֵל‎, Михаэ́ль) — мужское личное имя еврейского происхождения. Происходит от слов ивр. מי כמו אלוהים‎ (ми кмо элохим, сокращённо «ми-ка-э́ль»). Имеет два толкования: чаще встречается дословно —«Кто как Бог», но также читается и в вопросительной форме, как риторический вопрос: «Кто как Бог?» или «Кто подобен Богу?» в значении — «никто не равен Богу».

Мы же видели в романе, что Берлиоз отрицал существование Бога и показывал себя не просто начитанным, а очень образованным. На вопрос Воланда: «кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?» Бездомный ответил: «Сам человек и управляет», а Берлиоз с ним согласился: «Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич...» А раз человек сам управляет своей жизнью, то тогда он сравнивается с Богом. И на вопрос: «Кто как Бог?», человек уверенно может заявить: «Я как Бог».

Александр (др.-греч. ἀλέξω «защищать», ἀνήρ (р.п.ἀνδρός) «мужчина») — мужское личное имя греческого происхождения, состоящее из двух корней: «защитник» и «муж, мужчина». Таким образом, имя Александр часто переводят как «защитник людей», «воин», «мужественный».

В романе мы видим, что Берлиоз до последнего отстаивал свои атеистические воззрения и веру в возможности человека самостоятельно распоряжаться самим собой.

Наконец, фамилия Берлиоз имеет французское происхождение и происходит от фамилии Берлио, которая в свою очередь происходит от латинского слова “berullus”, что означает “маленький медведь”. В средние века это имя было распространено в Европе, а в России стало известно благодаря выдающемуся французскому композитору Гектору Берлиозу.

В русском языке имя Берлиоз может быть написано как с ударением на первый слог — Берлиоз, так и на второй — Берлио́з. В англоязычных странах имя обычно пишется как Berlioz, без ударения на каком-либо из слогов.

В романе персонаж действительно представлен как герой маленького роста и упитанным. Так что он вполне походил на медвежонка.

Таким образом, мы видим, что Михаил Булгаков отразил в имени персонажа как его взгляды, черты характер, так и внешний облик героя. К этому следует добавить, явную отсылку к однофамильцу редактора, французскому композитору Гектору Берлиозу. Видимо, концовка для доктора Фауста в драматической легенде (оратории) «Осуждение Фауста» (1846) не понравилась Михаилу Афанасьевичу. Вероятно, писатель был с ней не согласен, поэтому-то персонаж, который должен был закончить свою жизнь под колесами трамвая, получил фамилию французского композитора Берлиоза.

Литературный критик О.Латунский

Литературный критик Ариман

Ариман — согласно иранской мифологии, имя Ариман происходит от древнего бога зла и тьмы, который представляет собой воплощение зла и разрушения. Ариман считается противоположностью доброго бога Ахура-Мазды и представляет собой врага всего живого.

Ариман (дух бедствий) — бог зла в религии древнего Ирана, основанной Зороастром. Ариман — источник зла, несправедливости, всех вредных сил природы; во всякое доброе начинание он может заронить зерно зла. Ему подчинены все другие злые духи[1].

Михаил Булгаков использовал эллинизированное имя злого божества иранской мифологии Ангро-Майнью — олицетворения смерти и мрака[2].

А́нгра-Ма́йнью (А́нхра-Ма́йнью, Ангро-Майнью; пехл. Ахрима́н; согд. Šmnu Шимну; др.-греч. Αριμαν — Арима́н; др.-перс. Ahriya mainyus, авест. Aŋra Mainiiu — «злой дух») — олицетворение зла в зороастризме; бог тьмы и олицетворение всего дурного, первоисточник зла, противник Ормузда (Ахура Мазды).

Ахриман не обладает самостоятельной творческой силой, как его противник, добрый бог Ормузд (Ахура Мазда), но во всякое чистое и доброе творение Ормузда он может заронить зерно зла. Поэтому он является источником вредных сил природы, болезней, неурожая, творцом ядовитых растений, хищных зверей; к нему вообще сводятся все физические и моральные бедствия. Ему покорны все даевы (дэвы), то есть духи зла, он властелин смерти и мрака и представляется, таким образом, противовесом и вечным врагом Ормузда и его блаженного царства света. Когда, наконец, Аушедар, Аушедар-Мах и Саошьянт (авест. saoš́iiaṇt̰), явившись свету в определённом промежутке времени, победят Ахримана и уничтожат сонмища его демонов, тогда утвердится безраздельное господство Ормузда над всем миром («Зенд-и Вохуман яшт»).

Однако, литературный критик Ариман никак не походит на иранского Аримана. В Зороастризме Ариман бог зла и ему подчиняются все другие злые духи. Московский же Ариман входит в редакционную коллегию, но не является его председателем. Он всего лишь один из членов. Таким образом, значение литературного критика, нам представляется, нарочито завышенным.

Литератор Мстислав Лаврович

Мстислав — (от старославянского) славный мститель.

Лавр — (от латинского) лавровое дерево, победа, торжество.

Месть — вредящие действия, произведённые из побуждения ответить на реальную или мнимую несправедливость, причинённую ранее.

Если предположить, что литератор обиделся на мастера за то, что тот все-таки опубликовал в одной из газет отрывок из романа о Понтии Пилате, то тогда значение имени подойдет персонажу. Лаврович участвовал в шквале критики романа мастера. И литератор может торжествовать. Больше мастер ничего не публиковал.

Секретарь Лапшенникова

«Вешать лапшу на уши» означает говорить неправду или вводить в заблуждение.

«девицей со скошенными к носу от постоянного вранья глазами»

«Стараясь не попадать своими глазами в мои, Лапшенникова сообщила мне, что редакция обеспечена материалами на два года вперед и что поэтому вопрос о напечатании моего романа, как она выразилась, отпадает». (Глава 13 «Явление героя»)

Как видно значение фамилии и описание секретарши совпадают. Девица постоянно врала, чем оправдывала свою фамилию, связанную с процессом вешать лапшу на уши или говорить неправду.

Описание персонажей

Во время ожидания начала заседания правления МАССОЛИТ его члены разошлись в оценке тех, кто обладал дачей в литераторском поселке Перелыгино на Клязьме.

По мнинию писательницы Настасьи Лукинишны Непременовой:

«Естественно, что дачи получили наиболее талантливые из нас...»

А вот другой член утвердал, что:

«— Генералы! — напрямик врезался в склоку Глухарев-сценарист».

Так вот, из четырех членов редколлегии толстого художественного журнала двое являлись «наиболее талантливыми» или же «генералами»: Михаил Берлиоз и Мстислав Лаврович.

Михаил Берлиоз предстает мужчиной маленького роста. Он упитан, лыс, хорошо выбрит и в больших очках в черной роговой оправе. У него высокий тенор. Он одет в летнюю серенькую пару и носит шляпу. Не курит. Очень образован, «красноречив до ужаса», очень хитрый и осторожный. Воинствующий атеист.

Михаил Берлиоз имел пятикомнатную дачу в литераторском поселке Перелыгино[3] на Клязьме. За два года до основных событий в романе чета Берлиоз заняли три комнаты в пятикомнатной квартире №50 на пятом этаже без лифта в доме 302-бис по Садовой улице. Правда, вскоре супруга бросила Михаила Александровича, и он продолжил жить один. За порядком в квартире следила приходящая домработница Груня.

«— Лаврович один в шести, — вскричал Денискин, — и столовая дубом обшита!» (Глава 5 «Дело было в Грибоедове») Где в Москве проживал Лаврович в романе не указано.

Критик Латунский имел пепельные волосы и проживал в «Доме драматурга и литератора» в трехкомнатной квартире 84 на последнем восьмом этаже. В квартире также проживала домработница Дуся.

Где в Москве проживал критик Ариман в романе также не указано.

Роли в сюжете

В августе месяце мастер отнес роман о Понтии Пилате в редакцию толстого художественного журнала. Через некоторое время у мастера состоялся разговор с редактором журнала. А через две недели мастер получил свой роман обратно и решение редакционной коллегии. Судя по внешнему виду рукописи[4], роман о Понтии Пилате прочитали все члены редакционной коллегии толстого художественного журнала.

В журнале роман не опубликовали, но в одной газете отрывок из романа поместили на вкладном листе. После чего члены редколлегии толстого художественного журнала обрушились на мастера с гневными статьями. Их критика романа показывает, что все они были солидарны с взглядами редактора Михаила Берлиоза.

«Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем — простые выдумки, самый обыкновенный миф». (Глава 1 «Никогда не разговаривайте с неизвестными»)

В статье литературного критика Аримана «Враг под крылом редактора» «говорилось, что Иванов гость, пользуясь беспечностью и невежеством редактора, сделал попытку протащить в печать апологию Иисуса Христа».

И литератор Мстислав Лаврович в «статье предполагал ударить, и крепко ударить, по Пилатчине и тому богомазу, который вздумал протащить (опять это проклятое слово!) ее в печать».

Содержание статьи «Воинствующий старообрядец» другого литературного критика Латунского оказалось намного суровее статей Аримана и Лавровича. К взглядам старообрядцев высказывания Иешуа Га-Ноцри, конечно же, нельзя было отнести, а вот, например, к сектам толстовцев и духоборов — да. Однако, любопытна направленность взгляда критика, увидевшего в романе апологетику (оправдание) христианства и желание Латунского бескомпромиссно отстаивать атеизм.

И еще была статья, подписанная буквами «Н. Э.». Можно предположить, что ее автором являлся Михаил Берлиоз, редактор толстого художественного журнала. Предположить это можно исходя из того, что, во-первых, авторами критических статей были как раз члены редакционной коллегии (Ариман, Лаврович, Латунский) толстого художественного журнала, который возглавлял Берлиоз. А, во-вторых, об осторожности Михаила Александровича много раз указывалось на страница романа.

«Берлиоз <…>, подбежал к турникету и взялся за него рукой. Повернув его, он уже собирался шагнуть на рельсы, как в лицо ему брызнул красный и белый свет: загорелась в стеклянном ящике надпись «Берегись трамвая!». <…>

Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться за рогатку…» (Глава 3 «Седьмое доказательство»)

При встрече с мастером осенью прошлого назад Михаил Александрович Берлиоз[5] тоже проявлял осторожность в разговоре с неизвестным доселе автором романа.

«Он смотрел на меня так, как будто у меня щека была раздута флюсом, как-то косился в угол и даже сконфуженно хихикнул. Он без нужды мял манускрипт и крякал. <…>

…он засуетился, начал что-то мямлить и заявил, что самолично решить этот вопрос он не может, что с моим произведением должны ознакомиться другие члены редакционной коллегии…»

На осторожность и законопослушност Михаила Александровича Берлиоза указывал и Степан Лиходеев, сосед по квартире.

«То есть кому хотите сказать, что Берлиоз что-то натворил, — не поверит, ей-ей, не поверит!» (Глава 7 «Нехорошая квартирка»)

Реакция мастера на критические статьи в газетах об его романе менялась. Сначала он смеялся над ними, а затем стал им удивляться из-за их фальшивости.

«Статьи не прекращались. Над первыми из них я смеялся. Но чем больше их появлялось, тем более менялось мое отношение к ним. Второй стадией была стадия удивления. Что-то на редкость фальшивое и неуверенное чувствовалось буквально в каждой строчке этих статей, несмотря на их грозный и уверенный тон. Мне все казалось, — и я не мог от этого отделаться, — что авторы этих статей говорят не то, что они хотят сказать, и что их ярость вызывается именно этим». (Глава 13 «Явление героя»)

Правда, к оценке мастера следует подходить осторожно. Так в описании Иваном Бездомным Воланда мастер «уверенно» разглядел сатану из оперы «Фауст» Шарля Гуно. Облик Мефистофеля в опере обладает достаточно ярко выраженными чертами, благодаря чему даже используются выражения «мефистофелевская внешность», «мефистофелевский профиль», «мефистофелевская бородка», прочее. Это резкие угловатые черты, острый нос, скулы, бородка-эспаньолка. Костюм Мефистофеля карнавальный — алое трико, плащ и остроухая шапочка с петушиным пером. Все из того что полагают чертами мефистофелевской внешности отсутствует у Воланда. Кривым у него является рот, а не глаз. Брови не ровные, но нет угловатых черт лица. Вместо бородки-эспаньолки он гладко выбрит.

После шквала критических статей мастер больше не пытался публиковать отрывки романа в газетах. А редактор Берлиоз для очередной книжки журнала заказал поэту Бездомному большую антирелигиозную поэму. Правда, она не устроила Михаила Александровича по той причине, что в ней Иисус снова, как в романе мастера, предстал как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж.

Справедливость наказания

К осуждению романа о Понтии Пилате приложили руки все члены редакционной коллегии толстого художественного журнала: критики Латунский и Ариман, литератор Мстислав Лаврович и, полагаем, редактор Берлиоз.

Сначала со статьей «Враг под крылом редактора» выступил Ариман. Критик обличал попытку мастера протащить в печать апологию Иисуса Христа. Затем вышла статья Мстислава Лавровича. Литератор предполагал крепко ударить по Пилатчине и тому богомазу, который вздумал протащитьее в печать. Далее последовала безымянная статья автора с инициалами «Н. Э.». И, наконец, самой последней — статья Латунского «Воинствующий старообрядец».

Рассмотрим последствия, которые наступили для членов редакционной коллегии толстого художественного журнала за отклонение публикации романа о Понтии Пилате и критику произведения в прессе.

Редактор Берлиоз трагически погиб под колесами трамвая и его голову использовали в церемонии завершения Великого бала у сатаны. Лишение жизни за приверженность атеизму нельзя назвать справедливым наказанием. Да, в Средние века за атеизм могли и казнить. Но действие московских глав происходит в тридцатые годы двадцатого века.

Правда, хотя Воланд заявил, что «Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. <…> Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие…» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Тем не менее, «Да, говорят, что и до сих пор критик Латунский бледнеет, вспоминая этот страшный вечер, и до сих пор с благоговением произносит имя Берлиоза».(Глава 21 «Полет») И если хотя бы один человек спустя годы с благоговением произносит имя умершего человека, то Берлиоз не канул в небытие, как утверждал Воланд, а продолжает существовать, он продолжает быть в памяти.

Автор, Михаил Булгаков, осознанно выбрал именно это слово. Благоговение — это чувство глубокого уважения, любви и преданности Богу. Многие церковные руководители говорят, что благоговение — одно из величайших качеств души, поскольку оно отражает истинную веру в Бога, высокую культуру и любовь к самому прекрасному в жизни. Следовательно, критик Латунский с чувством глубокого уважения произносит имя Берлиоза.

Критик Латунский пострадал меньше редактора. Маргарита разнесла всю его квартиру, но главное критик остался жив, благодаря присутствию в этот вечер на траурном заседании.

А вот критик Ариман и литератор Мстислав Лаврович совершено никак не пострадали. Так же как и секретарша редакции Лапшенникова.

Таким образом, последствия для членов редакционной коллегии за отказ публикации романа о Понтии Пилате и последующей критики произведения в прессе представляются произвольными. Если редактор погиб, а квартиру Латунского разнесли, то Ариман и Лаврович никак не пострадали. Следовательно, эти последствия не могут быть оценены как справедливые, когда каждому воздается по заслугам.

Нет страдания без греха

По мнению одной читательницы существует причина, почему в романе «Мастер и Маргарита» ряд персонажей пострадал от нечистой силы. Грехи этих персонажей открыли в их душах дорогу сатане, из-за чего персонажи пострадали от князя тьмы, но не в соответствии с величиной грехов персонажей, а произвольно, по дьявольскому усмотрению. Или если выразиться кратко, персонажи из-за своих грехов допустили от сатаны страдания, хотя и произвольные, тем не менее, заслуженные: «И все же замечу, что среди жертв воландовской свиты нет безгрешных».

Решение, отклонить публикацию романа о Понтии Пилате, было принято редакционной коллегией единогласно. Все члены редколлегии критиковали в прессе произведение мастера. Получается, что все четверо нагрешили и открыли свои души для сатаны, но пострадали только двое, и то в разной мере. Берлиоз лишился жизни, а у Латунского разгромили квартиру. Неизвестно что было с Ариманом, а вот Лаврович в это время радовался жизни на своей даче в Перелыгино.

«— А сейчас хорошо на Клязьме, — подзудила присутствующих Штурман Жорж, зная, что дачный литераторский поселок Перелыгино на Клязьме – общее больное место. — Теперь уж соловьи, наверно, поют. <…>

Стали звонить в ненавистное Перелыгино, попали не в ту дачу, к Лавровичу, узнали, что Лаврович ушел на реку, и совершенно от этого расстроились». (Глава 7 «Было дело в Грибоедове»)

Таким образом, в романе персонажи не только произвольно страдают от нечистой силы, но и выбор этих жертв также осуществляется произвольно.

[1]Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература. Под редакцией В. М. Фриче, А. В. Луначарского. 1929—1939.

[2]Белобровцева И.З., Кульюс С.К. Путеводитель по роману М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».

[3] В Словаре Владимира Даля «перелыгать — перелгать что, перевирать, передавать чужую ложь; | извращать и перевирать вести».

[4] «– так вот, от нее я получил свой роман, уже порядочно засаленный и растрепанный». (Глава 13 «Явление героя»)

[5] В главе 13-й («Явление героя») в начале разговора мастер сообщил Ивану Бездомному, что только слышал о Берлиозе: «но тот, сколько я о нем слышал, все-таки хоть что-то читал!» Позже рассказывая о разговоре с редактором, к которому обратился, чтобы напечатали роман о Понтии Пилате, мастер не указал, как того зовут, хотя перечислил фамилии членов редакционной коллегии Латунского, Аримана и Лавровича. Поэт знал, о ком шла речь, и смог дополнить, как звали секретаря редакции — Лапшенникова. Следовательно, мастер имел разговор с Михаилом Берлиозом и, таким образом, не только слышал о нем, но и лично был знаком.

Глава 8 император Тиверий

Наименование персонажа

Тибе́рий Ю́лий Це́зарь А́вгуст (лат. Tiberius Iulius Caesar Augustus; при рождении Тибе́рий Кла́вдий Неро́н, лат. Tiberius Claudius Nero; 16 ноября 42 года до н. э. — 16 марта 37 года) — второй римский император с 14 года из династии Юлиев-Клавдиев.

Тиберий (лат. Tiberius) — римское имя. Происходит от названия реки Тибр, на котором стоит Рим. Известно также в византийской передаче: Тиверий (др.-греч. Τιβέριος).

В романе имя императора Римской империи произносится не на латинский, а на греческий лад. Воланд настаивает как «видок», что Понтий Пилат сын короля-звездочета из Понта и дочери мельника. В этом случае прокуратор будет сирийцем из-за желтого цвета кожи. Тогда для него естественно слышать имя императора по-гречески. Так как его называл евангелист Лука. Он именовал кесаря Тиверий.

Описание персонажа

„Так, померещилось ему, что голова арестанта уплыла куда-то, а вместо нее появилась другая. На этой плешивой голове сидел редкозубый золотой венец; на лбу была круглая язва, разъедающая кожу и смазанная мазью; запавший беззубый рот с отвисшей нижней капризною губой. Пилату показалось, что исчезли розовые колонны балкона и кровли Ершалаима вдали, внизу за садом, и все утонуло вокруг в густейшей зелени Капрейских садов. И со слухом совершилось что-то странное, как будто вдали проиграли негромко и грозно трубы и очень явственно послышался носовой голос, надменно тянущий слова: «Закон об оскорблении величества...»“ (Глава 2 «Понтий Пилат»)

После 26 года Тиберий не появлялся в Риме, а проводил все время на о.Капри и в Кампании. В марте 37 года император впервые за десятилетия заболел, находясь на вилле Луция Лициния Лукулла на Мизенском мысе в Кампанье, где 16 марта Тиберий и скончался.

Так что видение Понтия Пилата, в котором император Тиверий предстает с круглой язвой на лбу и беззубым ртом, по рассказу Воланда, сильно отличается от исторической реальности.

«— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и совершенно не совпадает с евангельскими рассказами.

— Помилуйте, — снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, — уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник... — он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам». (Глава 3 «Седьмое доказательство»)

Воланд объяснял расхождение между своим рассказом и сложившимся мнением тем, что он является «видоком».

«— Дело в том... — тут профессор пугливо оглянулся и заговорил шепотом, — что я лично присутствовал при всем этом». (Глава 3 «Седьмое доказательство»)

Тем не менее, и в этот раз Воланд соврал. Сведения о императоре Тиберии содержатся в работах: в «Анналах» Публия Корнелия Тацита, в «Жизни двенадцати цезарей» Гая Светония Транквилла, в «Римской истории» Диона Кассия.

«Закон об оскорблении величества...»

В романе Понтий Пилат слышит о «законе об оскорблении величества». Вот только в 103 г. до н. э. в Риме был принят закон с несколько другим названием — «Об оскорблении величия римского народа» (Lex Iulia maiestatis). И он оставался основой римского права о государственной измене до последнего периода существования империи.

В первоначальном тексте закона в основном рассматривались военные преступления, такие как отправка писем или сообщений врагу, отказ от штандарта, сдача крепости и дезертирство[1].

Во времена империи закон об измене был значительно расширен, в основном во время правления Тиберия. К преступлениям добавлялось оскорбление императора, который считался богом. Таким образом предательство по серьезности преступления встало рядом с кощунством.

Изгнание применялось в основном в период республики за поддержку врагов Рима; отпуск на волю пленных; дезертирство; подготовку убийства должностного лица; попытки умаления величия богов, Сената, отстранения магистратов от должности, уменьшения власти народных трибунов. Во времена Древнеримской республики за подготовку заговора против власти иногда применялась смертная казнь.

Смертная казнь назначалась в основном в период империи за попытки заговора, оскорбления главы Римского государства, поддержку врагов императора. Растерзание зверями во время цирковых представлений и распятие на кресте были особыми видами смертной казни, так как они содержали в себе назидание, что бунт против главы государства или его должностных лиц влечет за собой мучительную смерть. Наиболее распространенными видами смертной казни за преступления по этим обвинениям были повешение и «приговаривание к самоубийству». Для казни знати применялось удушение или «самоубийство под надзором».

Особенно частое применение этого закона характерно для политической истории I в. н. э.: начиная с преемника императора Августа Тиберия (14-37 гг.) до императора Домициана (81-96 гг.). Во времена Тиберия объектом защиты от посягательства стала особа императора, который олицетворял величие римского народа. Расширился объем обвинений и диапазон применения этого закона[2].

Тиберий декларировал свободолюбивый характер своего правления:

«В свободном государстве должны быть свободны и мысль, и язык»[3].

«Я государь для рабов, император для солдат, первый среди равных — для всех остальных»[4].

Однако провозглашенное равенство правителя и других граждан в свободе выражения мнений со временем переросло в судебные преследования за «оскорбления величества» этого самого правителя.

Тиберий поначалу решительно выступал против наказаний за такие преступления — в пяти первых известных случаях 14—20 годов он проявил сдержанность. Однако в 15 году на прямой вопрос претора, нужно ли наказывать за личное оскорбление принцепса как за государственное преступление (практика при Августе), Тиберий поддержал применение закона. Тем не менее, на деле Тиберий не добивался применения закона и не применял суровых мер, предусмотренных законом. Этим он пресёк возможные злоупотребления доносчиков, на показания которых полагалось римское правосудие[5].

Таким образом, во времена императоров исторического Тиберия и воландовского Тиверия действовали законы, которые отличались друг от друга по названию: «Об оскорблении величия римского народа» и «Закон об оскорблении величества...». Тем не менее, нарушение обоих законов могло караться смертной казнью.

По версии Воланда на допросе Иешуа Га-Ноцри заявил, что «настанет время, когда не будет власти».

«— В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».

Подобное заявление бродячего философа, конечно же нарушало закон об «оскорблении величества», что не мог не отметить прокуратор.

«— На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия! — сорванный и больной голос Пилата разросся». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Правда, исторического Иисуса Христа обвиняли в другом, в том что он Царь Иудейский.

«…и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю… Иисус же стал пред правителем. И спросил Его правитель: Ты Царь Иудейский? Иисус сказал ему: ты говоришь. И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал. Тогда говорит Ему Пилат: не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя? И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился». От Матфея (Мф. 27:11-14)

Таким образом, Воданд, представлявшийся дьяволом и видоком евангельских событий, представил в своем рассказе в несколько ином виде историческое событие.

Во-первых, император Римской империи назван на греческий лад не Тиберием, а Тиверием.

Во-вторых, кесарь изображен больным, когда о его заболеваниях никто из современников не упоминал.

В-третьих, изменено название римского закона. Вместо «Об оскорблении величия римского народа» он назван «Закон об оскорблении величества...» Да, при реальном Тиберии в римский закон были внесены изменения и он наказывал за оскорбление главы государства, но в том числе среди прочего, а не преимущественно за оскорбление величества.

В-четвертых, Иисус Христос обвинялся в том, что он провозглашал себя Царем Иудейским. А Иешуа Га-Ноцри заявлял, что наступит время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Случай с Иисусом Христом не подпадает под действие закона «Об оскорблении величия римского народа». А вот случай с Иешуа Га-Ноцри мог бы подпасть.

[1] Lex maiestatis// Википедия

[2] Першина Ю. В. Наказания за «оскорбление величия римского народа» в уголовном праве Древнего Рима // Концепт. - 2015. - № 12 (декабрь).

[3] Гай Светоний Транквилл. «Жизнь двенадцати цезарей» (III, 28)

[4] Дион Кассий. «Римская история». (57,8)

[5] Тиберий // Википедия

Глава 8 Понтий Пилат

Понтий Пилат — отрицательный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, главный герой романа мастера.

Описание внешности Понтия Пилата дано в трех главах: 2-й («Понтий Пилат»), 25-й («Как прокуратор пытался спасти Иуду») и 26-й («Погребение»).

Анализ описания героя представлен в статьях «Понтий Пилат» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/), Булгаковской энциклопедии и в Википедии.

Наименование персонажа

Мы полагаем, что имя, фамилия и прозвище даны автором персонажу не случайно, а несут существенную информацию о нем.

Персонаж Понтий Пилат восходит к евангельскому римскому префекту Иудеи Понтию Пилату.

Исторический По́нтий Пила́т

Реальный По́нтий Пила́т (лат. Pontius Pilatus, др.-греч. Πόντιος Πιλάτος; родился около 12 года до н. э., Апруций, Римская империя — умер после 37 года) — римский префект Иудеи c 26 по 36 год, из сословия всадников, отличался жестокостью. Он председательствовал на суде над Иисусом.

Версии карьерного роста Понтия Пилата разнятся.

По одной, вероятно, что будучи сыном известной римской семьи, он прошел обычное дипломатическое обучение и, постепенно продвигаясь по служебной лестнице, дослужился до поста префекта Иудеи как части римской провинции Сирии и подчинялся легату Сирии.

По другой, прежде, чем получить должность префекта Иудеи, Понтий Пилат должен был пройти три необходимые карьерные ступени военной службы (Tres militiae): префект (командир) когорты → трибун ангустиклавий (старший офицер) в легионе → префект алы (конное вспомогательное подразделение римского войска). Учитывая, что назначение в Сирию Пилат получил от императора Тиберия, можно полагать, что ранее он служил именно под его началом и участвовал в возглавляемых Тиберием военных действиях на Дунае и Рейне.

Тем не менее, в романе Понтий Пилат именуется прокуратором и игемоном.

«— Римского прокуратора называть — игемон. Других слов не говорить». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат». (Глава 26 «Погребение»)

Дело в том, что Корнелий Тацит называет его прокуратором Иудеи, а Иосиф Флавий — правителем (игемоном) и наместником. Только в 1961 году в Кесарии была найдена надпись, датируемая периодом правления Пилата, которая показала, что он, как и другие римские правители Иудеи с 6 по 41 год, был в должности префекта. А роман «Мастер и Маргарита» Михаил Булгаков прекратил редактировать в начале 1940 года.

Римляне имели трёхчленное имя: рraenomen (личное имя), nomen (родовое имя — фамилия по сути), cognomen (прозвище).

Сложилось общее мнение, что личное имя Понтия Пилата не сохранилось.

Родовое имя (nomen) Понтий (лат. Pontius) указывает на то, что Пилат, вероятно, принадлежал к древнему знатному самнитскому роду Понтиев, который сохранял своё влияние в Самнии в течении столетий. После 82 год до н.э. самниты, италийское племя, долго и упорно боровшееся против римского владычества в Италии, лишилось всех остатков автономии, а род Понтиев перестаёт быть оппозиционным Риму, став частью римской аристократии. К началу нашей эры род Понтиев принадлежал к сенатскому сословию.

По одной версии полагают, что фамилия греческого происхождения и означает pontos = «море» | pontios = «морской». По другой версии слово Понт имеет латинские корни. Pons — значит мост. Родственно ему и слово понтифик. Как уточняет энциклопедия Брокгауза и Эфрона, жрецы, носившие это имя, первоначально должны были наблюдать за ремонтом и постройкой свайного моста в Риме. В религиозном отношении он имел огромное значение.

Пилат (лат. Pilatus) — прозвище. По одной из версий, прозвище идёт от названия метательного копья легионеров — пилума (pilum) — «вооружённый копьем для метания» (pilatus). Из-за прозвища А.П.Лопухин (ЭСБЕ) полает, чтоПонтий Пилат самнитянин[1] по происхождению и, по всей вероятности, состоял в родстве с самнитскими героями того же имени.

Пилум являлся необходимой частью вооружения каждого римского легионера (пехотинца). Пилум состоял из древка и железного наконечника, который по первоначальной конструкции равнялся по длине древку. Наконечник наполовину всаживался в древко, так что общая длина метательного копья составляла приблизительно сажень (~2 метра).

При атаке пехотинцы метали железные копья в противника, с расстояния 10—12 шагов, и, даже если пилум не наносил непосредственных повреждений противнику, он застревал в щите, что создавало большие неудобства для противника. Помимо затруднений при движении с застрявшим в щите метательным копьем, при переходе к ближнему бою пехотинец мог наступить ногой на древко и оттянуть щит противника вниз, открыв брешь для нанесения колющего удара мечом (или копьём). Обрубить мечом застрявший в щите пилум было затруднительно, так как длинный металлический стержень не давал такой возможности. Очень часто застрявший в щите пилум просто вынуждал противника бросить щит, тем самым значительно ослабляя его защиту.

Данная конструктивная особенность выгодно отличает пилум от простого копья, имеющего полностью деревянное древко.

В этом значении прозвище исторического Понтия Пилата могло указывать, что он тот, кто создает трудности, ослабляет противника (длинная металлическая «заноза», от которой сложно избавиться). Десять лет Понтий Пилат оставался «длинной металлической занозой» для иудеев в Палестине.

Правление Пилата ознаменовалось массовым насилием и казнями. Налоговый и политический гнёт, провокационные действия Понтия Пилата, оскорблявшие религиозные верования и обычаи иудеев, вызывали массовые народные выступления, беспощадно подавлявшиеся римлянами. Современник Пилата философ Филон Александрийский характеризует его как жестокого и продажного самодура, виновного в многочисленных казнях, совершённых безо всякого суда. Иудейский царь Агриппа I в письме императору Калигуле также перечисляет многочисленные преступления Пилата: «подкуп, насилия, разбойничество, дурное обращение, оскорбления, непрерывные казни без вынесения судебного приговора и его бесконечная и невыносимая жестокость».

Не только реальный Понтий Пилат, но и в романе мастер и повествователь называли персонаж «всадник Понтий Пилат».

«— Именно так! Пилат летел к концу, к концу, и я уже знал, что последними словами романа будут: „...пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат“». (Глава 13 «Явление героя»)

«Этот герой ушел в бездну, ушел безвозвратно, прощенный в ночь на воскресенье сын короля-звездочета, жестокий пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат». (Глава 32 «Прощение и вечный приют»)

Здесь под всадником понимается принадлежность к сословию. Его название восходит к ранней римской истории, когда воин вооружался за свой счет, и только зажиточные люди могли позволить себе служить в кавалерии.

К началу нашей эры род Понтиев принадлежал уже к сенатскому сословию. А раз Пилат был всадником, т. е. — на ступеньку ниже, то, вероятно, он относился к какой-то второстепенной ветви рода.

Прежде, чем получить должность префекта Иудеи, Понтий Пилат должен был пройти три необходимые карьерные ступени военной службы (Tres militiae): префект (командир) когорты → трибун ангустиклавий (старший офицер) в легионе → префект алы (конное вспомогательное подразделение римского войска). Учитывая, что назначение в Сирию Пилат получил от императора Тиберия, можно полагать, что ранее он служил именно под его началом и участвовал в возглавляемых Тиберием военных действиях на Дунае и Рейне.

Персонаж По́нтий Пила́т

Здесь нужно учесть, что его, во-первых, представляет Воланд, в выгодном для себя свете и отличном от исторических фактов. Персонаж поэтому будет существенно отличаться от реального Понтия Пилата.

Во-вторых, соседствующие персонажи имеют своеобразные наименования. Так имя кентурина Марка Крысобоя означает «молот» и крысу-канибала, уничтожающую других крыс. Тем не менее, только помощь Понтия Пилата спасла великана от гибели от рук германцев. Или имя Низа. Оно иудейское, поэтому его не могли дать гречанке, и греческий вариант будет Ниса. Но имя Низа указывает на возможность низких поступков. И персонаж по деньги заманил любовника иудея Иуду в ловушку, где его убили люди начальника тайной стражи Афрания. Или имя Банга является насмешкой над собакой Понтия Пилата. Банга — африканский бог, защищающий от бедствий связанных с водой, а пес больше всего боялся как раз грозы. Поэтому возможно и с наименованием «Пилат Понтийский, всадник Золотое Копье» не все просто.

Кроме классического римского трехчленного имени и указателя сословия в романе присутствует и иное наименование, как самим персонажем, так и повествователем.

«— это я тебе говорю — Пилат Понтийский, всадник Золотое Копье!» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«Ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат». (Эпилог)

Здесь, хотя вроде бы римское трёхчленное имя сохраняется, тем не менее, фамилия латинского рода Понтий превращается в прилагательное, указывающее на место происхождения персонажа — черноморское государство Понт[2].

Понтийское царство (Понт) — греко-персидское эллинистическое государство в Малой Азии в 302 до н. э. — 62 н. э., на южном берегу Эвксинского понта (Чёрного моря). Официальным языком царства был древнегреческий язык.

Название же государства происходит от имени Понт (от др. -греч. Πόντος «море») — персонажа древнегреческой мифологии, бога внутреннего моря, древнего предолимпийского божества, сына Геи (олицетворявшей землю) и Эфира (олицетворявшего воздух). Гесиод в «Теогонии» указывает, что Гея породила Понта без отца.

Далее «всадник» из указателя сословия превращается в род службы Понтия Пилата.

На нее указывает Воланд литераторам в главе 2-й «Понтий Пилат»: в сообщении о «шаркающей кавалерийской походкой» и «Германцы вцепились ему в шею, в руки, в ноги. Пехотный манипул попал в мешок, и если бы не врубилась с фланга кавалерийская турма, а командовал ею я, — тебе, философ, не пришлось бы разговаривать с Крысобоем. Это было в бою при Идиставизо, в долине Дев».

Турма являлась самым малым подразделением римской или союзнической конницы, состоявшим всего из тридцати всадников. Этому подразделению вообще не полагался отдельный командир. Турма состояла из трёх декурий по десять всадников, считая и командиров декурий — декурионов. Старший из декурионов командовал и всей турмой.

Правда позднее в главе 26 «Погребение» уже на страницах романа мастера Понтий Пилат будет утверждать, что на момент той битвы имел более высокий ранг — трибуна.

«Вот, например, не струсил же теперешний прокуратор Иудеи, а бывший трибун в легионе, тогда, в долине Дев, когда яростные германцы чуть не загрызли Крысобоя-великана».

Профессор А.Б.Левин в статье «Придирки к мастеру» указал, что трибун в легионе (tribuni militium) — военачальник в римском войске. Ко времени первых императоров командира легиона или нескольких легионов стали называть легат (legatus). Трибунами в это время называли старших офицеров, подчинённых легату или командиров отдельных тактических единиц, не входящих в состав легиона. Ни при каких условиях трибун не мог командовать турмой— самым малым подразделением римской или союзнической конницы, состоявшим всего из тридцати всадников.

Итак, либо Пилат в 16 г. н. э. при Идиставизо командовал турмой, либо он был к этому времени уже трибуном. Тем не менее, в любом случае Понтий Пилат остается всадником.

Далее, «всадника Золотое Копье» в Риме быть не могло, т.к. всадники — это сословие, но в романе так сам себя называл Понтий Пилат и, следовательно, это было его прозвище.

В книге Иосифа Флавия «Иудейские войны» написано о награждении Титом Флавием Веспасианом легионеров, отличившихся при взятии Иерусалима: «Затем он возлагал на их головы золотые венки, вручал им золотые торквесы, золотые копья и сделанные из серебра знамена и давал каждому из этих солдат повышение по службе».

У римлян была традиция награждать отличившихся легионеров позолоченным оружием. В имперские времена именно копьём стали жаловать лишь центурионов, а не рядовых. Последним рядовым, получившим эту награду, стал Марк Хелвий Руф, упомянутый Тацитом в «Анналах»: «Он спас своего товарища и был награжден Апронием торквесом и копьем». Это случилось в 20 году н.э. Видимо Понтий Пилат тоже получил золотое копьё за спасение товарища в бою. В романе Булгакова этот эпизод упомянут: «Так много лет тому назад в долине дев кричал Пилат своим всадникам слова: «Руби их! Руби их! Великан Крысобой попался!»». Читатели видят Крысобоя в Иудее через много лет после этой битвы, следовательно, в том бою римляне его спасли, и притом благодаря Понтию Пилату. У прокуратора были все основания гордиться полученной за этот подвиг наградой[3].

Если у исторического лица Пилат было прозвищем (вооруженный метательным копьем), то у персонажа оно стало именем. Для понимания значения имени Пилат рассмотрим происхождение персонажа.

Пилат Понтийский со страниц романа мастера и повествователь указывают, что он сын короля-звездочета и дочери мельника Пилы. А исторический Пилат был из древнего, аристократического, хотя и плебейского, рода Понтиев, из сословия всадников, самнитянин.

«Меня — подкидыша, сына неизвестных родителей, и тебя — сына короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы». (Глава 26 «Погребение»)

По мнению Василия Стоякина во времена Понтия Пилата никаких королей не было, да и мельников как значимой прослойки тоже (мельницы были ручные, домашние). Однако, водяные мельницы известны в Римской империи со II века до н. э., описаны Витрувием. Так что водяные мельницы и мельники были, по крайней мере, в восточных частях Римской империи.

Полагают, что Михаил Булгаков использовал средневековую (ориентировочно — XV века) немецкую (майнцскую) легенду о короле-астрологе Ате и дочери мельника Пиле, живших в прирейнской Германии. В статье Лидия Яновская сообщает: «Источник романтической формулы — средневековая европейская, в частности немецкая, легенда о короле Атусе и дочери мельника Пиле. Сюжет легенды таков. Король Атус, умевший читать по звездам, узнал, что ребенок, зачатый им в эту ночь, будет знаменит; но поскольку был Атус в это время на охоте, далеко от дома, он потребовал привести к нему какую-нибудь женщину; ею оказалась дочь мельника Пила; рожденный ребенок получил имя Пилат (Pilatus) от сложения их имен — Pila + Atus»[4].

Зачем же Михаил Булгаков ввел в роман, повествующий о древних событиях, средневековую легенду для объяснения происхождения персонажа?

Во-первых, желтый цвет кожи Понтия Пилата не соответствует белому цвету кожи, который присутствует у римлян или германцев.

«Тут прокуратор поднялся с кресла, сжал голову руками, и на желтоватом его бритом лице выразился ужас». «Краска выступила на желтоватых щеках Пилата, и он спросил по-латыни:» «Темная ли кровь прилила к шее и лицу или случилось что-либо другое, но только кожа его утратила желтизну, побурела, а глаза как будто провалились». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Цвет кожи у Понтия Пилата был таким же желтым как у Иешуа Га-Ноцри.

«Счастливее двух других был Иешуа. <…> В паху, и на животе, и под мышками сидели жирные слепни и сосали желтое обнаженное тело». (Глава 16 «Казнь»)

Это не удивительно, ведь Иешуа утверждал, что его отец сириец.

«— Кто ты по крови?

— Я точно не знаю, — живо ответил арестованный, — я не помню моих родителей. Мне говорили, что мой отец был сириец...» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Правда, во сне Понтия Пилата на страницах романа мастера Иешуа Га-Ноцри поведал иное о своих родителях.

А вот у начальника тайной стражи Афрания, хотя его имя означает африканский, правильный цвет кожи — белый.

«Остановившись у первого столба, человек в капюшоне внимательно оглядел окровавленного Иешуа, тронул белой рукой ступню…» (Глава 16 «Казнь»)

Во-вторых, Понтия Пилата отличает от римлянина Марка Крысобоя свободное владение греческим и арамейским.

«Марк одною левою рукой, легко, как пустой мешок, вздернул на воздух упавшего, поставил его на ноги и заговорил гнусаво, плохо выговаривая арамейские слова:»

«Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора.

Тот помолчал, потом тихо спросил по-арамейски:»

«Прокуратор обратился к кентуриону по-латыни:»

«Пилат заговорил по-гречески:

— Так ты собирался разрушить здание храма и призывал к этому народ?»

Причем владел Понтий Пилат этими языками свободно. На греческом он вел разговор как с Иешуа Га-Ноцри, так и с Каифой.

«…на верхней террасе сада у двух мраморных белых львов, стороживших лестницу, встретились прокуратор и исполняющий обязанности президента Синедриона первосвященник иудейский Иосиф Каифа. <…>

Разговор этот шел по-гречески».

На латыни Понтий Пилат отдавал приказы Марку Крысобою и разоваривал с начальником тайной стражи Афранием.

«— Прокуратору здравствовать и радоваться. — Пришедший говорил по-латыни». (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

Таким образом, желтый цвет кожи и свободное владение греческим и арамейским языками указывают, что Пилат Понтийский может происходить из здешних мест, например, из Понтийского царства (Понт), которое до 62 н. э. оставалось независимым. А указание на сына короля-звездочета и дочери мельника сообщает, что Пилат Понтийский был незаконнорожденным и не имеющим права на престол. Более того, наименование персонажа именем, отличающимся от имени матери лишь на последнюю букву — Пила — Пилат, похоже на матроним, который может указывать, что сын не был признан отцом и ему дали имя матери, слегка изменив его.

Однако, женское имя Пила присутствует в Западной Европе и отсутствует в Восточной. Поэтому можно предположить, что выбор имени дочери мельника — Пила, похож на выбор иудейского имени Низа для гречанки, которой более подобает греческое имя Ниса.

Здесь, по мнению С.Г.Григоренко, возможно дополнительное созвучие с русским словом «низ», в значении низкий. Ведь действие Низы действительно будет низким. Она своим обманом заманила Иуду, и тот был убит рядом с условленным местом.

Низа и низ не случайно созвучны: Низа жила в Нижнем Городе (как и Иуда). «Низ» противопоставлен концепту «верх» (дворец Ирода находится на возвышенности, на вершине холма казнят осужденных) (Григоренко 2010), то есть нижнее место греха противопоставляется горнему месту наказания. Иуду убивают возле грота, по дороге мимо масличного жома вверх. «Дорога вела в гору, Иуда подымался, тяжело дыша…»[5]

Таким образом, для одной гречанки выбирается имя Низа, соответствующее ее низкому поступку, то и для другой гречанки выбор имени Пила может быть указанием на характер как самого персонажа, так и ее сына Понтия Пилата.

Слово же «пила» имеет несколько значений. Во-первых, пила́ — это инструмент со множеством резцов, обычно зубьев, для разрезания (распиловки) различных материалов: древесины, металла, пластика, камня и других. Во-вторых, пила — это надоедливый, занудный человек, чаще женщина. ◇ Моя тёща — такая пила! В этом случае латинское значение прозвища Пилат — вооруженный метательным копьем или длинная металлическая заноза будет близко к славянскому значению имени Пила(т) — зануда, тот кто тоже мешает только словесно.

Рассмотрим, был ли Пилат Понтийский жестоким или занудливым.

Жестокость в тех местах была делом широко распространенным, в том числе и с помощью пил. Так иудейский царь Давид поступил с побежденными жителями амонитского города Раввы, их тела распиливали пилами.

«И собрал Давид весь народ и пошёл к Равве, и воевал против неё и взял её.

И взял Давид венец царя их с головы его, — а в нём было золота талант и драгоценный камень, — и возложил его Давид на свою голову, и добычи из города вынес очень много.

А народ, бывший в нём, он вывел и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он поступил со всеми городами Аммонитскими. И возвратился после того Давид и весь народ в Иерусалим». (Библия 2-я Царств 12 глава)

Указаний о жестокости прокуратора много в романе.

Во-первых, это сообщает сам Понтий Пилат, подтверждая городскую молву.

«— Это меня ты называешь добрым человеком? Ты ошибаешься. В Ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно,…» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Во-вторых, об этом сообщает повествователь от лица секретаря.

«Секретарь думал теперь только об одном, верить ли ему ушам своим или не верить. Приходилось верить. Тогда он постарался представить себе, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого прокуратора при этой неслыханной дерзости арестованного. И этого секретарь представить себе не мог, хотя и хорошо знал прокуратора». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

В-третьих, на это указывает первосвященник иудейский Иосиф Каифа.

«— Знаю, знаю! — бесстрашно ответил чернобородый Каифа, и глаза его сверкнули. Он вознес руку к небу и продолжал: — Знает народ иудейский, что ты ненавидишь его лютой ненавистью и много мучений ты ему причинишь, но вовсе ты его не погубишь! Защитит его бог! Услышит нас, услышит всемогущий кесарь, укроет нас от губителя Пилата!» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

В-четвертых, на это указывает повествователь в истории со слугой африканцем.

«У ног прокуратора простиралась неубранная красная, как бы кровавая, лужа и валялись осколки разбитого кувшина. Слуга, перед грозою накрывавший для прокуратора стол, почему-то растерялся под его взглядом, взволновался от того, что чем-то не угодил, и прокуратор, рассердившись на него, разбил кувшин о мозаичный пол, проговорив:

— Почему в лицо не смотришь, когда подаешь? Разве ты что-нибудь украл?

Черное лицо африканца посерело, в глазах его появился смертельный ужас, он задрожал и едва не разбил и второй кувшин, но гнев прокуратора почему-то улетел так же быстро, как и прилетел. Африканец кинулся было подбирать осколки и затирать лужу, но прокуратор махнул ему рукою, и раб убежал. А лужа осталась». (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

И, наконец, прокуратор отдал приказ начальнику тайной стражи об убийстве Иуды из Кириафа.

Но если мы проанализируем выбранные эпизоды, то кроме разбитого кувшина и приказа об убийстве провокатора Синедриона Понтий Пилат ни в каких жестоких делах не замечен. Все остальное слова, слова, слова. Поэтому можно предположить, что в случае с Пилатом Понтийским жестокость персонажа специально преувеличена. В отличие от исторического Понтия Пилата, чье правление ознаменовалось массовым насилием и казнями.

В таком случае указание на связь имени Понтия Пилата с Пилой будет таким же сознательным ухудшением впечатления как в случае с другим персонажем — директором театра Варьете Степаном Богдановичем Лиходеевым. Он тоже подвергался разнообразным и с разных сторон обвинениям, которые при проверке оказались беспочвенными. Не лиходеем, т.е. разбойником, а лихим, т.е. удалым, отважным оказывается Степан Богданович.

Таким образом, исторический Понтий Пилат был из самнитского рода Понтиев и его прозвище означало вооруженный длинным металлическим копьем, т.е. мешающий противникам. Он принадлежал к сословию всадников. Персонаж же Пилат Понтийский, всадник Золотое копье разительно отличается от исторического. Он незаконнорожденный сын короля-звездочета правителя Понта. Его имя происходит от имени матери и может указывать на жестокость. Указание на всадник означает, что он служил в кавалерии, за доблесть награжденного золотым копьем.

Описание персонажа

У него была лысеющая голова с желтоватым бритым лицом и желтыми зубами. В его глазах были искры, и он мог смотреть волчьим взглядом. У него были руки с длинными и тонкими пальцами. Говорил сорванным хрипловатым голосом. Его называли свирепым чудовищем, и он с этим соглашался. Имел вспыльчивый темперамент. Шел шаркающей кавалерийской походкой.

Пилат Понтийский, всадник Золотое Копье — сын короля-звездочета и дочери мельника, красавицы Пилы.

Он носил рубаху, опоясанную ремнем с карманом и широким стальным ножом в ножнах. Поверх накидывал белый плащ с кровавым подбоем. На ногах носил сандалии.

На указательном пальце правой руки носил перстень с черным камнем. Как утверждают историки, которые занимаются вопросами драгоценных камней, еще римские воины надевали перед битвой перстни с черным камнем. Люди в древности полагали, что черный оникс защитит их как от внешних угроз, так и от внутренних конфликтов и эмоций, которые могут нанести вред или привести в заблуждение.

Роль в романе

Воланд пожелал создать иную историю отличную от христианской. В воландовской истории Иисус Христос умаляется до Иешуа Га-Ноцри, что позволяет Воланду вознестись и стать вровень с бродячим философом. Воланд и Иешуа возглавят ведомства с помощью которых бог управляет миром. Так из падшего ангела дьявол возносится до левой руки бога.

Воланд солидарен с Михаилом Берлиозом, что «ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда».

«— Помилуйте, — снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, — уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник... — он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам».

Но если редактор делал из этого вывод, что не существовало ни бога, ни Иисуса, ни дьявола, то Воланд предлагал свою историю.

«— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и совершенно не совпадает с евангельскими рассказами. <…>

«— Это так, — заметил Берлиоз, — но боюсь, что никто не может подтвердить, что и то, что вы нам рассказывали, происходило на самом деле». (Глава 3 «Седьмое доказательство»)

И здесь Михаил Александрович был неправ.

Во-первых, Воланд уже показал обоим литераторам свою историю допроса.

Во-вторых, Воланд представит Ивану Бездомному седьмое доказательство существования бога — если дьявол есть, то есть и бог.

В-третьих, появление Левия Матвея на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве послужит подтверждением якобы правдивости ершалаимской истории Воланда.

В-четвертых, прощение Понтия Пилата и его встреча с Иешуа Га-Ноцри в лунном свете тоже послужит подтверждением якобы правдивости ершалаимской истории Воланда.

Таким образом, роль Понтия Пилата в романе заключается в подтверждении правдивости содержания романа мастера и ершалаимской истории, представленной Воландом. А значит роль Понтия Пилата заключается в попытке опровержения евангельской истории. Обман персонажа раскрывается боязнью крестного знамения представителями нечистой силы (Коровьев, Азазелло) и, следовательно, реальностью Иисуса Христа.

Отличие персонажа от исторического лица

1. По наименованию.

И.Л.: всадник Понтий Пилат, где Понтий — фамилия, Пилат — прозвище, вооруженный метательным копьем и всадник — принадлежность к сословию.

П.: Пилат Понтийский, всадник Золотое копье, где Пилат — имя производное от имени матери Пилы, Понтийский — указание на происхождение из Понта и всадник Золотое копье — прозвище, указывающее на род службы и награду.

2. Происхождение

И.Л.: представитель древнего знатного самнитского рода Понтиев, самнит.

П.: сын короля-звездочета из Понта и дочери мельника, возможно сириец из-за желтого цвета кожи.

3. Семья

И.Л.: женат на Кла́вдии Проку́ле (лат. Claudia Procula) из рода Флавиев, дома императоров Веспасиана и Домициана.

П.: холост, привязан к псу Банге.

4. По характеру.

И.Л.: отличался жестокостью, массовым насилием и казнями.

П.: лишь словесно сообщается о его жестокости. По его личному приказу без суда убит только Иуда из Кириафа.

5. Форма суда

И.Л.: председательствовал на суде над Иисусом Христом.

П.: как высшая инстанция утвердил приговор Малого Синедриона.

6. Содержание суда

И.Л.: не находил вины в действиях и словах Иисуса Христа.

П.: признал вину в словах Иешуа Га-Ноцри.

7. Публичная деятельность

И.Л.: потратил деньги из священной казны (Корбан), на строительство акведука длиной в 400 стадий, чем вызвал волнения в городе, которые жестоко подавил.

П.: лишь выразил желание построить акведук.

Требуется правосудие!

Трактовка фигуры Понтия Пилата из романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова в учебнике по литературе за 11 класс группы авторов во главе с Т.Курдюмовой является, к сожалению, общепринятой. В этом можно убедиться, ознакомившись с «Приложением» к «Краткому анализу романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова».

Прокуратор изображается как величайший грешник, виновный в великой трагедии — гибели благородного и духовно совершенного Иешуа Га-Ноцри. Понтий Пилат страдает самым страшным грехом — трусостью. «В сценах допроса Иешуа — даже не столкновение, а встреча человека благородного, наивного и проницательного с прокуратором, который неожиданно для окружающих предстает не столько как жестокий человек, а как тот, кто страдает еще большим грехом, чем жестокость, — трусость».

За свою вину прокуратор понес справедливое наказание. Как герой романа Понтий Пилат в конце получил освобождение от своего автора и надежду на прощение. «Величайший грешник, заботами Мастера и Маргариты получил надежду на прощение».

Итак, по мнению авторов учебника: Иешуа — благородный, а Пилат — трусливый.

Рассмотрим так ли это сперва с точки зрения семантики — раздела лингвистики, изучающего смысловое значение единиц языка и выясним определения понятий: благородный, мужественный и трусливый.

Благородный — это высоконравственный. Однако Иешуа ладно бы только открещивался от обвинений на основе свидетельских показаний, но он прямо указывает на своего спутника Левия Матвея, как возможного виновника распространения неверных сведений.

«— Эти добрые люди, — заговорил арестант и, торопливо прибавив: — игемон, — продолжал: — ничему не учились и все перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной».

«— Нет, нет, игемон, — весь напрягаясь в желании убедить, заговорил арестованный, — ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Мужественен ли Иешуа? Проявляет ли он храбрость в опасности, способен ли выполнить должное даже перед лицом смерти?

«Крысобой вынул из рук у легионера, стоявшего у подножия бронзовой статуи, бич и, несильно размахнувшись, ударил арестованного по плечам. <…>

— Римского прокуратора называть — игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя?

Арестованный пошатнулся, но совладал с собою, краска вернулась, он перевел дыхание и ответил хрипло:

— Я понял тебя. Не бей меня.

Через минуту он вновь стоял перед прокуратором.

Прозвучал тусклый больной голос:

— Имя?

— Мое? — торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева».

Скорее Иешуа не мужественен, а труслив — кто неспособен выполнить должное перед лицом страшного. Он считает всех людей добрыми и поэтому так их прямо называет: «добрые люди».

«— А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?

— Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

От Иешуа же требуют иного обращения, отличного от его мнения. Тогда бродячий философ легко и без повторного объяснения выполняет требуемое, отказываясь от должного.

Теперь следует ответить на вопрос — мужественен ли Понтий Пилат? Проявляет ли прокуратор храбрость в опасности, способен ли выполнить должное даже перед лицом смерти? На это смело можно дать утвердительный ответ.

Сначала во 2-й главе («Понтий Пилат») прокуратор рассказывает Иешуа о своем участии в сражении с германцами при Идиставизо в долине Дев.

«— А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, — он — добрый?

— Да, — ответил арестант, — он, правда, несчастливый человек. С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств. Интересно бы знать, кто его искалечил.

— Охотно могу сообщить это, — отозвался Пилат, — ибо я был свидетелем этого. Добрые люди бросались на него, как собаки на медведя. Германцы вцепились ему в шею, в руки, в ноги. Пехотный манипул попал в мешок, и если бы не врубилась с фланга кавалерийская турма, а командовал ею я, — тебе, философ, не пришлось бы разговаривать с Крысобоем. Это было в бою при Идиставизо, в долине Дев».

«— Оно никогда не настанет! — вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся. Так много лет тому назад в долине дев кричал Пилат своим всадникам слова: «Руби их! Руби их! Великан Крысобой попался!»

Затем в 26-й главе («Погребение») Понтий Пилат сам дает оценку своим действиям в том сражении. «Вот, например, не струсил же теперешний прокуратор Иудеи, а бывший трибун в легионе, тогда, в долине Дев, когда яростные германцы чуть не загрызли Крысобоя-великана».

Достаточно ли этих воспоминаний, чтобы признать Понтия Пилата мужественным воином и человеком? Бесспорно. Если же кому-либо недостаточно, то Марк Крысобой живой свидетель, кто может подтвердить правдивость слов прокуратора. Почему же Понтия Пилата обвиняют в трусости?

Трусость — свойство характера, неспособность преодолеть страх перед личной опасностью. Трусость неразрывно связана с действием и понятием долга. Трусость — это неспособность выполнить должное перед лицом страшного. Если же долг не велит человеку предпринимать опасных для него действий, то уклонение от угрозы является не трусостью, а здравым смыслом; трус из страха не делает то, что должен. Поэтому мужество — это проявление храбрости в опасности. Или согласно И. Канту, мужество — это способность «отваживаться на то, что велит долг».

Итак, почему же Понтия Пилата авторы школьных учеников обвиняют в трусости?

Потому что он утвердил смертный приговор Иешуа Га-Ноцри, вынесенный Малым Синедрионом. За что же был вынесен столь суровый приговор бродячему философу? Во 2-й главе («Понтий Пилат») на допросе у прокуратора Иешуа подтвердил свои слова, сказанные Иуде из Кириафа о государственной власти.

Эти слова Иешуа подпадали под действие «Закона об оскорблении величества...» Поэтому прокуратор должен был утвердить приговор Малого Синедриона. Мог ли Понтий Пилат поступить иначе? Да, но в таком случае он сам нарушал римский закон и становился преступником. «Но, помилуйте меня, философ! Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?» (глава 26 («Погребение»)) Следовательно, долг не велел Понтию Пилату предпринимать опасных для него действий, поэтому уклонение прокуратора от угрозы является не трусостью, а здравым смыслом.

Это хорошо понимал сам Понтий Пилат, и этот аргумент следует положить на одну чашу весов. Что же было положено на другую чашу?

Мысли, высказанные прокуратором во сне. «Разумеется, погубит. Утром бы еще не погубил, а теперь, ночью, взвесив все, согласен погубить. Он пойдет на все, чтобы спасти от казни решительно ни в чем не виноватого безумного мечтателя и врача!»

«Свободного времени было столько, сколько надобно, а гроза будет только к вечеру, и трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил Иешуа Га-Ноцри. Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок».

Да, прокуратор признал свою виновность в «самом страшном пороке» — в трусости, из-за которого был казнен «решительно ни в чем не виноватый безумный мечтатель и врач».Тем не менее, достаточно ли для судебного приговора только одного признания подозреваемого? Следует ли согласиться, что «признание — царица доказательств»? Нарушил ли римский закон прокуратор, утвердив приговор Иешуа Га-Ноцри? Нет. Чем же тогда будет признание своей вины Понтием Пилатом? Самооговором.

Почему же в анализе романа специалистами-литературоведами закрепилось иное мнение? Мы полагаем, что хотя повсюду провозглашается строительство правового государства и гражданского общества, однако среди литературоведов продолжает господствовать правовой нигилизм. Когда требованиями закона пренебрегают, вероятно, в силу низкой правовой культуры.

В истории существует коллизия, когда сталкивается закон и традиция. Тогда действия в соответствии с законом будут законными, но могут быть несправедливыми. Или же наоборот. Так вот римский «Закон об оскорблении величества» прямо запрещал речи подобные высказыванию Иешуа, причем под страхом смертной казни. Этот закон даже можно полагать несправедливым, нарушающим право человека эпохи античности свободно высказывать свои мысли о государственной власти. Однако, это закон или как говорили римляне: «dura lex, sed lex», что означало «закон суров, но это закон». Поэтому и в наше дни отрицание закона или его нарушение полагают как демонстрацию низкого уровня правового сознания или правовой нигилизм.

Таким образом, анализ речей и поступков персонажей романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова показал, что на допросе Иешуа Га-Ноцри продемонстрировал не благородность, а трусость, а Понтий Пилат, наоборот, — благоразумие. Только в последующем с прокуратором произошла странная перемена, и он изменил оценку своим действиям на самооговор. К сожалению, именно это ложное представление закрепилось среди литературоведов, которое они, к сожалению, распространяют среди школьников.

Обладал ли Понтий Пилат самым страшным пороком?

Во 2-й главе («Понтий Пилат») на допросе у прокуратора Иешуа, не осознавая последствия своих правдивых речей, легкомысленно подтвердил обвинение со стороны Малого Синедриона в нарушении «Закона об оскорблении величества». За это бродячего философа ожидала смертная казнь.

Инфантильный же двадцатисемилетний мужчина только в конце суда и то не разумом понял, а лишь почувствовал для себя опасность.

«— А ты бы меня отпустил, игемон, — неожиданно попросил арестант, и голос его стал тревожен, — я вижу, что меня хотят убить.

Лицо Пилата исказилось судорогой, он обратил к Иешуа воспаленные, в красных жилках белки глаз и сказал:

— Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты думаешь, что я готов занять твое место? Я твоих мыслей не разделяю!»

Прокуратор ясно понимал, что не может отпустить на свободу человека, признавшего свою вину в нарушении римского закона, за которое предусматривалась смертная казнь. Понтий Пилат четко осознавал, какие последствия для него самого могло бы иметь выполнение просьбы Иешуа. Только он не занял бы место осужденного, а встал бы рядом. Их обоих бы казнили за нарушение римского закона. Иешуа — за крамольные речи, а Пилата — за попытку незаконного освобождения от ответственности государственного преступника.

Однако в 26-й главе («Погребение») оценка Пилата последствия для себя почему-то меняется. Если в состоянии бодрствования во время суда прокуратор оценивал выполнение просьбы Иешуа совершенно реалистично, то в состоянии сна его оценка вдруг стала легкомысленной.

Вот, например, не струсил же теперешний прокуратор Иудеи, а бывший трибун в легионе, тогда, в долине Дев, когда яростные германцы чуть не загрызли Крысобоя-великана. Но, помилуйте меня, философ! Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?

— Да, да, — стонал и всхлипывал во сне Пилат.

Разумеется, погубит. Утром бы еще не погубил, а теперь, ночью, взвесив все, согласен погубить. Он пойдет на все, чтобы спасти от казни решительно ни в чем не виноватого безумного мечтателя и врача!»

Чего только не придет в голову человеку в состоянии сна!

Во-первых, о какой погубленной карьере мечтает в своем сне Понтий Пилат? Повеситься на столбе — вот реальное наказание за незаконное освобождение государственного преступника, осужденного на смертную казнь.

Во-вторых, Иешуа сам легкомысленно признался в крамольных речах, в которых его обвиняли свидетели: Иуда из Кириафа и послухи (свидетели, которые слышали за стенкой) в лице местных стражей.

В-третьих, из-за принижения опасности для себя и преувеличения невиновности Иешуа («И, конечно, совершенно ужасно было бы даже помыслить о том, что такого человека можно казнить.») прокуратор признал свою вину в обладании самым страшным пороком — трусостью. Он проявил трусость и приговорил к казни «такого человека».

Однако, именно здесь кроется обман, который вводит многих в заблуждение. Да, Понтий Пилат проявил трусость, но не во 2-й главе при утверждении приговора Иешуа, а в 26-й главе в своем сне. В нем он впервые стал пытаться уверить себя, что никакой казни не было. Именно в этом заключается трусость — в отказе признания свершившегося события. «Казни не было! Не было! Вот в чем прелесть этого путешествия вверх по лестнице луны». И лишь одно слово «прелесть» могло бы указывать на обман. Оно имеет несколько значений, одно из которых — ложь, обман. Но чаще известно другое — очарование, привлекательность. И скорее в этом значении воспримется предложение: Вот в чем привлекательность этого путешествия вверх по лестнице луны.

Снова указывается на трусость прокуратора в Эпилоге романа.

«— Боги, боги, — говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще, — какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, — тут лицо из надменного превращается в умоляющее, — ведь ее не было! Молю тебя, скажи, не было?

— Ну, конечно не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — тебе это померещилось.

— И ты можешь поклясться в этом? — заискивающе просит человек в плаще.

— Клянусь, — отвечает спутник, и глаза его почему-то улыбаются.

— Больше мне ничего не нужно! — сорванным голосом вскрикивает человек в плаще и поднимается все выше к луне, увлекая своего спутника. За ними идет спокойный и величественный гигантский остроухий пес».

Таким образом, в романе изображается трусость Понтия Пилата. Но она заключается не в утверждение им смертного приговора Иешуа Га-Ноцри, а в отказе признать факт казни и лишения жизни бродячего философа. Изображение трусости прокуратора впервые представлено в 26-й главе в тетрадях мастера, возрожденных Воландом. Второй раз трусость Понтия Пилата показана тоже во сне только возвышенном и счастливом у профессора Понырева, бывшего Иванушки Бездомного. Его он видит каждое весеннее праздничное полнолуние после укола жидкостью густого чайного цвета.

Из-за того, что мысли и слова о трусости возникали во снах, тем более после укола жидкостью густого чайного цвета, то всегда можно сослаться на это и заявить, что их следует расценивать как воображаемые. В действительности же такие мысли никогда не возникали в голове Понтия Пилата и уж, конечно же, не произносились им. Но они воспринимаются читателями именно как реальные мысли и слова прокуратора и, следовательно, для литературоведов он обладает самым страшным пороком. В этом и заключается искусство обмана, представленное Воландом.

Голубая луна во сне Понтия Пилата

Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;

ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.

(От Матфея 7:7-8)

Спасибо RhiSh за вопрос!

Вначале был вопрос.

«Кто же молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом? Иисус? Но тогда почему он поддерживает ложь? Разве ложь — тем более, ложная клятва — допустима при разговоре Бога даже с грешником? Получается, не Иисус. Тогда кто? Мы же не допускаем, что есть отдельно Сын Божий — и отдельно Иешуа Га-Ноцри?» (RhiSh)

С этого вопроса все началось.

Голубая луна

В 26-й главе романа «Мастер и Маргарита» Понтий Пилат во сне видит странную луну.

«Он велел постель приготовить на балконе, там же, где обедал, а утром вел допрос. <…>

Примерно в полночь сон, наконец, сжалился над игемоном. <…>

Ложе было в полутьме, закрываемое от луны колонной, но от ступеней крыльца тянулась к постели лунная лента. И лишь только прокуратор потерял связь с тем, что было вокруг него в действительности, он немедленно тронулся по светящейся дороге и пошел по ней вверх прямо к луне. Он даже рассмеялся во сне от счастья, до того все сложилось прекрасно и неповторимо на прозрачной голубой дороге. Он шел в сопровождении Банги, а рядом с ним шел бродячий философ. <…> И, конечно, совершенно ужасно было бы даже помыслить о том, что такого человека можно казнить. Казни не было! Не было! Вот в чем прелесть этого путешествия вверх по лестнице луны. <…>

Все это было хорошо, но тем ужаснее было пробуждение игемона. Банга зарычал на луну, и скользкая, как бы укатанная маслом, голубая дорога перед прокуратором провалилась».

Итак, Понтий Пилат шел во сне по голубой дороге, которой была лунная лента, протянувшаяся от постели прокуратора прямо к луне. Обычно лунный свет желтый, но в данном случае он голубой. Может ли это что-то означать?

В статье Лели Головановой «Что такое голубая луна и что хорошего принесет ее день» содержится следующая информация.

„Голубая луна, появляющаяся в ночном небе с разными оттенками синего цвета, явление завораживающее. Более полувека всякий раз, когда в одном месяце случаются два полнолуния (что происходит в среднем каждые 2,5–3 года), вторую называют «Голубой луной»“.

Итак, первое значение голубой луны — это астрономическое явление, редкое, но периодически повторяющееся, когда в одном месяце случается второе полнолуние.

«В одном из номеров журнала Sky & Telescope писатель Филлип Хискок решил разобраться в происхождении этого термина. Самые ранние употребления понятия были удивительно похожи на высказывание о том, что Луна сделана из зеленого сыра. Фраза: «Он будет утверждать, что Луна синяя» была принята в XVI века как аналог: «Он утверждал, что черное — это белое». Представление о том, что Голубая луна абсурдна (первое значение), в конечном итоге привело ко второму значению — «никогда». Заявление «Я выйду за тебя замуж, когда Луна станет синей!» — типичный отказ обручаться в 18 веке. К середине 19 века стало ясно, что видимые Голубые луны хотя и редкие, но время от времени случаются — отсюда и фраза «однажды на Голубой луне». Тогда это означало именно то, что мы понимаем сегодня: довольно редкое событие, не совсем регулярное, чтобы его точно определить».

https://www.supersadovnik.ru/text/chto-takoe-golubaja-luna-i-chto-horoshego-prineset-ee-den-1009184

Таким образом, Михаил Булгаков использовал двусмысленное определение лунного света. Его можно понимать, как указание, что никогда не было того, что снилось Понтию Пилату, или как сообщение, что во сне прокуратора все происходило во время второго полнолуния. Причем следует добавить, что вообще лунный свет считается искажающим восприятие предметов и явлений, он показывает их в ином ложном образе.

Сновидения

Наконец, содержание снов также двусмысленно. В них человек может видеть то, чего никогда не происходило. Но сны бывают и вещими, содержание которых сбывается. И вроде бы на второе указывается в Эпилоге романа. Каждый год во время весеннего праздничного полнолуния после укола жидкостью густого чайного цвета профессор Понырев видит сон.

Получается, что сон прокуратора сбылся. После освобождения мастером он путешествует по лунной дороге и беседует с бродячим философом. И в этом случае можно утверждать, что сон Понтия Пилата был вещим и лунная дорога голубого цвета — это всего лишь сообщение, что события происходят во время редкого природного явления — второго полнолуния.

Принципиальность

Однако, сделать подобное утверждение мешает одна деталь из беседы Понтия Пилата и Иешуа Га-Ноцри на лунной дороге.

— Ну, конечно не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — тебе это померещилось.

— И ты можешь поклясться в этом? — заискивающе просит человек в плаще.

— Клянусь, — отвечает спутник, и глаза его почему-то улыбаются.

Итак, во сне профессора Понырева Понтий Пилат утверждает, что казни не было и Иешуа Га-Ноцри с ним соглашается и даже клянется, что его не казнили.

Однако, в главе 2-й («Понтий Пилат») из рассказа Воланда двум литераторам на Патриарших прудах видно, что на допросе у прокуратора бродячий философ заявил: «Правду говорить легко и приятно, — заметил арестант». И подтвердил свои слова чистосердечным рассказом.

«— Дело было так, — охотно начал рассказывать арестант, — позавчера вечером я познакомился возле храма с одним молодым человеком, который назвал себя Иудой из города Кириафа. Он пригласил меня к себе в дом в Нижнем Городе и угостил... <…>

— Да, — немного удивившись осведомленности прокуратора, продолжал Иешуа, — попросил меня высказать свой взгляд на государственную власть. Его этот вопрос чрезвычайно интересовал. <…>

— В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».

Сказанного бродячим философом было достаточно, чтобы нарушить римский «Закон об оскорблении величества...» и прокуратор не мог не подтвердить приговор Малого Синедриона о смертной казни Иешуа Га-Ноцри.

Если смертный приговор бродячему философу был утвержден Понтием Пилатом, то был ли он приведен во исполнение? Да, казнь Иешуа Га-Ноцри Иванушка Бездомный увидел в психиатрической клинике во сне после ухода мастера. В романе она описана в главе 16-й («Казнь»).

Таким образом, раз казнь бродячего философа состоялась, то, следовательно, в Эпилоге его ответ прокуратору ложен? Если это так, то слова Иешуа Га-Ноцри противоречат его же заявлению на допросе у Понтия Пилата, что «Правду говорить легко и приятно, — заметил арестант». Причем в тот раз, бродячий философ им следовал, чем подтвердил свою принципиальность.

Тем не менее, клятва Иешуа не будет ложной, если правдивы слова Воланда, сказанные мастеру в главе 32-й («Прощение и вечный приют»).

«— Ваш роман прочитали, — заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру, — и сказали только одно, что он, к сожалению, не окончен. Так вот, мне хотелось показать вам вашего героя. <…>

— Не надо кричать в горах, он все равно привык к обвалам, и это его не встревожит. Вам не надо просить за него, Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится разговаривать, — тут Воланд опять повернулся к мастеру и сказал: — Ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одною фразой!»

В этом отрывке Воланд сообщает, что Понтий Пилат — это всего лишь герой романа мастера, а не реальный человек. Следовательно, читатели стали свидетелями визуализации художественного произведения с вымышленными героями. Однако, Воланд как повелитель теней не только отец зла, но и лжи. Что если в этом отрывке дух зла говорит неправду?

В главе 3-й («Седьмое доказательство») Воланд утверждал, что лично был свидетелем событий во дворце Понтия Пилата.

— Это так, — заметил Берлиоз, — но боюсь, что никто не может подтвердить, что и то, что вы нам рассказывали, происходило на самом деле. <…>

— Дело в том... — тут профессор пугливо оглянулся и заговорил шепотом, — что я лично присутствовал при всем этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито, так сказать, так что прошу вас — никому ни слова и полный секрет!.. Тсс!»

Итак, мы встаем перед дилеммой[6]: или Воланд говорит правду, он был свидетелем ершалаимских событий, или же дух зла лжет и все им рассказанное, как и написанное мастером есть художественный вымысел. От решения этого вопроса зависит разрешение следующих: что означает голубой цвет лунной дороги, как нужно трактовать сон Понтия Пилата, был ли Иешуа Га-Ноцри до конца принципиален. Если Воланд говорит неправду, то получится, что указание на голубой лунный свет во сне героя, трижды сообщает об обманчивости содержания сновидения. Если дух зла вновь солгал, то бродячий философ станет беспринципным персонажем.

Сложность решения этого вопроса заключается в противоречивости утверждений и представленных словесных доказательств. Воланд заявляет, что лично присутствовал и приводит в качестве подтверждения рассказ, который соответствует содержанию романа мастера. Это вроде бы должно подтверждать верность изложенного в произведении. Однако, в конце Воланд представляет мастеру его героя и предлагает закончить роман. Следовательно, мы видим не реального человека — Понтия Пилата, а вымышленного персонажа с таким именем.

Решение этой дилеммы мы предложили в разделе «Ложь Воланда» в статье «Воланд».

Воздаяние или что такое «свет» от Воланда?

«Но тут что-то заставило Воланда отвернуться от города и обратить свое внимание на круглую башню, которая была у него за спиною на крыше. Из стены ее вышел оборванный, выпачканный в глине мрачный человек в хитоне, в самодельных сандалиях, чернобородый.

— Он прочитал сочинение мастера, — заговорил Левий Матвей, — и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем…

— А что же вы не берете его к себе, в свет?

— Он не заслужил света, он заслужил покой, — печальным голосом проговорил Левий.

— Передай, что будет сделано, — ответил Воланд и прибавил, причем глаз его вспыхнул: — И покинь меня немедленно.

— Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала из-за него, вы взяли бы тоже, — в первый раз моляще обратился Левий к Воланду.

— Без тебя бы мы никак не догадались об этом. Уходи».

Так что же такое «свет» от персонажа Иешуа Га-Ноцри, которого не заслужил автор романа?

«Прямо к этому саду протянулась долгожданная прокуратором лунная дорога, и первым по ней кинулся бежать остроухий пес. Человек в белом плаще с кровавым подбоем поднялся с кресла и что-то прокричал хриплым, сорванным голосом. Нельзя было разобрать, плачет ли он или смеется, и что он кричит. Видно было только, что вслед за своим верным стражем по лунной дороге стремительно побежал и он».

«От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идет какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чем-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чем-то договориться». Человек в плаще «…поднимается все выше к луне, увлекая своего спутника. За ними идет спокойный и величественный гигантский остроухий пес».

Вот о каком «свете» говорили Левий Матвей и Воланд. Это холодный и обманчивый лунный свет. И его, конечно же, следует не путать с другим светом, который, скорее всего, может прийти на ум, — нетварным божественным. Именно лунного света был недостоин автор романа, по мнению его героя — Иешуа Га-Ноцри. И с этой оценкой согласился Воланд, истинный создатель романа о Понтии Пилате и его персонажей. «Тут Воланд повернулся к Маргарите: — Маргарита Николаевна! Нельзя не поверить в то, что вы старались выдумать для мастера наилучшее будущее, но, право, то, что я предлагаю вам, и то, о чем просил Иешуа за вас же, за вас, — еще лучше».

Следует ли читателям и исследователям переживать, что мастера и Маргариту не взяли в «свет»? Это им решать. Мы же полагаем, что дух зла и повелитель теней властвует в аду и поэтому его «свет» — это одно из мест там. Да к тому же хотя бы раз в год во время праздничного весеннего полнолуния «…лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит. Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу узнает его. Это — номер сто восемнадцатый, его ночной гость». Да, возможно, только во сне профессора Понырева мастер и Маргарита попадают в лунный свет, в котором поднимаются к луне и беседуют Понтий Пилат и Иешуа.

Давид Эйдельман считает, что мастер потому не заслужил «света», что не дописал роман о Понтии Пилате и Иешуа Га-Ноцри не воскрес. Именно поэтому роман мастера нельзя называть Евангелием — благой вестью, в нем не сообщается благая весть о воскресении.

Мы же полагаем, что Давид Эйдельман под «светом» от Воланда в романе ошибочно имел в виду иной «свет» — божественный. В версии Воланда Иешуа Га-Ноцри и не должен был воскреснуть, умерев на кресте. Его Иешуа — это не Иисус Христос Сын Божий. Иешуа простой человек, которого «повесили» на «столбе с перекладиной», и его душа после смерти попадает не в божественный свет теплый и благодатный, а в лунный — холодный и обманчивый. Поэтому ершалаимскую историю в романе справедливо можно назвать «Сказкой от сатаны».

Никанор Босой и Понтий Пилат как антиподы

Если в пятничное утро Понтий Пилат во время допроса Иешуа Га-Ноцри был убежден, что бродячий философ виновен в нарушении «Закона об оскорблении величества...» (Глава 2 «Понтий Пилат»), то уже после полуночи в наступившую субботу во сне прокуратор изменил свое мнение: «Он пойдет на все, чтобы спасти от казни решительно ни в чем не виноватого безумного мечтателя и врача!» (Глава 26 «Погребение»)

Управдом же, в отличие от Понтия Пилата, своих взглядов и показаний не менял ни в какой день и ни дома, ни перед следствием, ни в клинике, ни тем более во сне.

Дома перед сотрудниками милиции:

«— Доллары в вентиляции, — задумчиво сказал первый и спросил Никанора Ивановича мягко и вежливо: <…> — Ну что же, надо остальные сдавать.

— Нету у меня! Нету, богом клянусь, никогда в руках не держал! — отчаянно вскричал председатель». (Глава 9 Коровьевские штуки»)

Перед следователем:

«Попал он, однако, к профессору Стравинскому не сразу, а предварительно побывав в другом месте. <…>

— Откуда валюту взял? — задушевно спросили у Никанора Ивановича.

— Бог истинный, бог всемогущий, — заговорил Никанор Иванович, — все видит, а мне туда и дорога. В руках никогда не держал и не подозревал, какая такая валюта! Господь меня наказует за скверну мою, — с чувством продолжал Никанор Иванович, то застегивая рубашку, то расстегивая, то крестясь, — брал! Брал, но брал нашими советскими! <…> Но валюты я не брал!»

Во сне в театре:

«— Ну-с, Никанор Иванович, покажите нам пример, — задушевно заговорил молодой артист, — и сдавайте валюту. <…>

— Насколько я понял вас, — заговорил ведущий программу, — вы хотели поклясться богом, что у вас нет валюты? — и он участливо поглядел на Никанора Ивановича.

— Так точно, нету, — ответил Никанор Иванович».

В клинике:

«— Ведь это что же, — горько говорил Никанор Иванович, пока ему делали укол, — нету у меня и нету! Пусть Пушкин им сдает валюту. Нету!

— Нету, нету, — успокаивала добросердечная Прасковья Федоровна, — а на нет и суда нет».

Таким образом, мы видим, что Никанор Босой, в отличие от Понтия Пилата, своих взглядов и показаний никогда не менял, чтобы с ним не происходило, что говорит об упорстве и несгибаемости управдома, несмотря на наличие и других, отрицательных, черт в его характере.

Общие черты

Во-первых, длинными пальцами в романе обладали четверо: Понтий Пилат, профессор Стравинский, Коровьев и Воланд.

«…тут Стравинский стал загибать длинные пальцы, поглядывая то в лист, то на Ивана…» (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

«В сердце он попадает, — Коровьев вытянул свой длинный палец по направлению Азазелло, — по выбору, в любое предсердие сердца или в любой из желудочков».

«— Ну, теперь все ясно, — сказал Воланд и постучал длинным пальцем по рукописи». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

«— Но, во всяком случае, — озабоченно заметил прокуратор, и тонкий, длинный палец с черным камнем перстня поднялся вверх…» (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

Во-вторых, вход профессора Стравинского в палату №117 Иван Бездомный сравнил с шествованием Пилата со свитой.

«Неожиданно открылась дверь в комнату Ивана, и в нее вошло множество народа в белых халатах. Впереди всех шел тщательно, по-актерски обритый человек лет сорока пяти, с приятными, но очень пронзительными глазами и вежливыми манерами. Вся свита оказывала ему знаки внимания и уважения, и вход его получился поэтому очень торжественным. «Как Понтий Пилат!» — подумалось Ивану».

В-третьих, жест потереть руки показывали в романе пятеро персонажей.

Сначала Понтий Пилат, причем делал это четырежды: глава 2 «Понтий Пилат», глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду», глава 26 «Погребение», глава 32 («Прощение и вечный приют»)

«— Ненавистный город, — вдруг почему-то пробормотал прокуратор и передернул плечами, как будто озяб, а руки потер, как бы обмывая их…» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«— Не будь ревнив, — оскалясь, ответил Пилат и потер руки…» (Глава 26 «Погребение»)

Затем Иван Бездомный в главе 11 «Раздвоение Ивана»: «Лишь только он получил от толстой фельдшерицы, которую звали Прасковьей Федоровной, огрызок карандаша и бумагу, он деловито потер руки и торопливо пристроился к столику».

Далее Жорж Бенгальский в главе 12 «Черная магия и ее разоблачение»: «Стараясь покрепче овладеть собой, он по привычке потер руки…»

Потом конферансье в главе 15 «Сон Никанора Ивановича»: «Артист подошел к будке и потер руки».

И, наконец, Коровьев в главе 31 «На Воробьевых годах»: «— А дай-кось я попробую по старой памяти, — сказал Коровьев, потер руки, подул на пальцы».

В-четвертых, Степан Лиходеев тоже испытывает головную боль, как и Понтий Пилат, правда, по другой причине (Глава 7 «Нехорошая квартирка»).

В-пятых, Иван Понырев, как и Понтий Пилат, произносит «О, боги, боги!»: глава 2 «Понтий Пилат», глава 26 «Погребение», Эпилог.

В-шестых, хриплые голоса в романе имели Понтий Пилат, Иван Бездомный, Никанор Босой и Коровьев как Фагот, Маргарита Николаевна. Голос Геллы был с хрипотцой и, к тому же, она картавила. Бас Воланда давал оттяжку в хрип. Голос Иешуа был высоким, но во время казни и после стал хриплым.

«Тогда раздался сорванный, хрипловатыйголос прокуратора, по-латыни сказавшего:» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес». (Глава 4 «Погоня»)

«С глазами, налитыми кровью, Никанор Иванович занес кулаки над головой жены, хрипя:» (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

«Сперва она бросилась меня целовать, затем, хриплым голосом и, стуча рукою по столу, сказала, что она отравит Латунского». (Глава 13 «Явление героя»)

«Дикая ярость исказила лицо девицы, она испустила хриплое ругательство…» (Глава 14 «Слава петуху!»)

«Голос Воланда был так низок, что на некоторых словах давал оттяжку в хрип». (Глава 22 «При свечах»)

«— Ну, конечно не было, — отвечает хриплым голосом спутник…» (Эпилог)

В-седьмых, самооговор сближает персонажи Александра Рюхина и Понтия Пилата. Поэт признал, что его стихи дурны и никогда не принесут ему славы. А на деле его стихи недурны и принесут ему всесоюзную славу. Прокуратор же признал, что струсил и отправил на казнь невинного человека. На самом же деле Иешуа Га-Ноцри был виновен в нарушении римского закона. Dura lex sed lex — «Закон суров, но это закон». Трусость же проявил Понтий Пилат позже, когда не желал признавать факт, что казнь состоялась.

В-восьмых, волчий взгляд.

В романе ему дается определение как взгляд «исподлобья», что отличается от распространенного представления, что «волчий взгляд» — это прямой, спокойный, злой и пронзающий взгляд. Таким волчьим, исподлобья, взглядом обладали Понтий Пилат, Левий Матвей, Иван Бездомный и Аннушка.

Странно, но им явно не обладал Воланд, Его взгляд был прямой и пронзающий. «Два глаза уперлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и черный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней». (Глава 22 «При свечах») И взгляд Воланда вызывал дрожь в ногах у Маргариты. «“Он изучает меня“, — подумала Маргарита и усилием воли постаралась сдержать дрожь в ногах». (Глава 22 «При свечах») Тем не менее, персонажи пересекавшиеся с ним прямо или косвенно показывают волчьи черты. Одни рычат и воют, лают или тявкают (воют — солист оркестра в ресторане Гребоедова, Бегемот, Анна Ричардовна, Николай Иванович, Фагот, Гелла; рычат — Григорий Римский, мастер, Азазелло; тявкает — Бегемот). Другие смотрят волчьим взглядом (Иван Бездомный, Аннушка). У третьих возникает волчий аппетит (Маргарита).

Первым волчьим, исподлобья, взглядом обладал Понтий Пилат.

«Круто, исподлобья Пилат буравил глазами арестанта, и в этих глазах уже не было мути, в них появились всем знакомые искры». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«Афранию показалось, что на него глядят четыре глаза — собачьи и волчьи». (Глава 26 «Погребение»)

Вторым показал волчий взгляд Иван Бездомный. После встречи с профессором черной магии поэт видимо приобрел черту смотреть исподлобья, что и продемонстрировал в психиатрической клинике.

«Иван затуманился, поглядел исподлобья и сказал:» (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

Третьим волчий взгляд мы видим у Левия Матвея.

«Пришедший человек, лет под сорок, был черен, оборван, покрыт засохшей грязью, смотрел по-волчьи, исподлобья». (Глава 26 «Погребение»)

«— Я к тебе, дух зла и повелитель теней, — ответил вошедший, исподлобья недружелюбно глядя на Воланда». (Глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определена»)

Наконец, четвертой, волчий взгляд обнаруживаем у Аннушки после находки золотой подковки с алмазами, которую Воланд подарил Маргарите.

«Аннушка к самым глазам подносила драгоценность, и глаза эти горели совершенно волчьим огнем». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

В-девятых, двусмысленность наименований, которая сознательно ухудшает представления о персонажах: Степан Богданович Лиходеев, Александр Рюхин, Пилат Понтийский.

Фамилия Рюхина сначала указывает на свинью, т.е. что-то непристойное, а уже затем на «засаду», «попасть в беду». Фамилия Лиходеева также сначала указывает на преступника, и лишь потом на удалого молодца. Кроме того, положительная оценка персонажей дается в негативной форме. Иван Бездомный ругает Рюхина за «звучные стихи», т.е. чистые, не фальшивые, а Григорий Римский ругает Лиходеева за креативность: «всегда он придумает что-нибудь такое!»

Пилат — имя персонажа происходит от имени матери Пилы, его считают жестоким, и получается, что имя означает пилу и ее использование для мучений людей. Но он оказывается не жестоким правителем, а длинным металлическим пилумом, т.е. занозой, от которой мечтают избавиться иудеи.

[1]Самниты — древний италийский народ, говоривший на языке оскской группы, относящийся к сабелльским племенам. Первоначально обитали в горах Средней Италии к югу от Лацио на границе с Кампанией и Апулией. Этот исторический регион стал известен как Самний.

[2] В этом направлении уже ходил доминиканец Иаков Ворагинский, епископ Генуи, в «Золотой легенде» (лат. Legenda aurea) — собрании христианских легенд и занимательных житий святых, написанном на латинском языке около 1260 года. Одна из самых любимых книг Средневековья, в XIV—XVI вв. стоявшая на втором месте по популярности после Библии. В ней история Понтия Пилата изложена так: «некий король соблазнил дочь мельника Атуса по имени Пила. Родив внебрачного ребёнка, она дала ему имя «Пилат», составленное из имени своего отца и своего. Уже в раннем детстве Пилат убил своего сводного брата, законного наследника, и вскоре был отослан в Рим. Там он подружился с сыном французского короля, но убил и его. Впоследствии Пилат был назначен правителем на «остров Понт» (отсюда его прозвание «Понтийский»). Жестокостью своего правления он привлек к себе симпатии царя Ирода, и тот сделал Пилата наместником Иудеи».

[3] Булат Мамлиев «За что легионеров награждали стеклянными медалями?» https://dzen.ru/a/YFOVBymoC2_SDcxF

[4]Яновская Л. М. Пилат и Иешуа Га-Ноцри. В зеркалах булгаковедения //Вопросы литературы. 2010, №3.

[5]Григоренко Сергей Геннадиевич. Стилеобразующая роль пространственно-временной оппозиции в художественном нарративе (на материале романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита») // Культурная жизнь Юга России. — 2009. — № 2.

[6]Диле́мма — полемический довод с двумя противоположными положениями, исключающими друг друга и не допускающими возможность третьего.

Глава 25 Милица Андреевна Покобатько

Филолог А. Фомин в статье «Ассоциативный фон литературного онима как средство характеристики персонажа» исследовал оним (имя) героини Милицы Андреевны Покобатько в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Работа А.Фомина продолжила традицию в лингвистике и литературоведении выявления в именах собственных в художественном тексте разных смыслов, которые характеризуют образы персонажей. Конечно, при том условии, что такие смыслы изначально заложены автором. Еще следует принять во внимание, что, раскрывая сущность образа через его имя, мы получаем не однозначное и непререкаемое понимание характера персонажа, а всего лишь только возможное или как сказал автор «комплекс потенциальных признаков, с разной степенью отчетливости».

Анатолий Аркадьевич верно заметил, что в романе объем информации о Милице Андреевне Покобатько очень невелик. Поэтому, по его мнению, «личное имя героини, взаимодействуя с контекстом, создает вокруг себя ассоциативный ореол, а это, в свою очередь, приводит к возникновению у данного онима существенного характеризующего потенциала». Или говоря русским языком, понимание смыслов, возможно, заложенных Булгаковым в имени персонажа, поможет нам расширить понимание ее образа в романе.

Имя героини имеет трехчастную форму: имя — отчество — фамилия. А.Фомин предлагает рассмотреть сначала, откуда произошли части имени и затем что они могут означать.

Личное имя Милица редко встречается среди русских имен и широко присутствует среди болгарских. Отчество Андреевна от имени Андрей, наоборот, достаточно привычно для любого носителя русского языка. Наконец, фамилия Покобатько хотя не присутствует ни в одном из словарей, однако, имеет типично украинскую форму.

Таким образом, болгарское имя русское отчество и украинская фамилия вместе создают у читателя, во-первых, ощущение их разнородности и, во-вторых, указывают на этнически смешанное происхождение героини. Украинский колорит фамилии, наследуемой в нашей традиции обычно от отца, и отчество героини, позволяющее реконструировать его имя (Андрей), свидетельствуют о том, что он был, вероятно, украинцем, в то время как личное имя героини могло быть дано матерью или в честь матери болгарки. На юге Украины существуют населенные пункты с преимущественно болгарским населением. По мнению А.Фомина болгарский элемент усиливается в отрывке, связанном с Милицей Андреевной, ее проживанием на Елоховской улице в Москве[1].

Далее рассмотрим значение каждого из элементов имени героини.

Личное имя Милица произведено от корня мил- (ср. болг. мил, русс. милый) с помощью суффикса -иц- и флексии -а. Словарь дает следующее определение этого слова:

1) располагающий к себе, славный, хороший // привлекающий внимание своей приятной внешностью, внешним видом, прелестный // такой, что нравится, заставляет любоваться // доставляющий удовольствие, очень приятный;

2) горячо любимый, в знач. сущ. возлюбленный // близкий сердцу, любимый, дорогой[2].

Отчество Андреевна вызвало у автора трудность для понимания, и он объяснил это традицией. «Это, в общем, соответствует традициям ономастической номинации в русской литературе, где отчества персонажей реже, чем фамилии или личные имена, используются для непосредственной, вне рамок составных антропонимов, характеризации героев». Мы, со своей стороны, предложим следующий вариант понимания, заложенного в отчество смысла.

Во-первых, имя Андрей в переводе с древнегреческого языка (Андреас) означает «мужественный», «отважный». Также существует перевод «мужчина», «человек». Наличие этого элемента в имени может указывать на присутствие таких качеств у героини, как мужество и отвага.

Во-вторых, в романе есть еще персонаж с таким отчеством — Максимилиан Андреевич Поплавский. Киевскому дяде Михаила Берлиоза было присуще подобное же качество как смелость, решительность в преодолении препятствий для достижения заветной цели. «Словом, невзирая ни на какие трудности, нужно было суметь унаследовать квартиру племянника на Садовой. Да, это было сложно, очень сложно, но сложности эти нужно было во что бы то ни стало преодолеть».

Вот поэтому мы полагаем, что отчество Андреевна также может указывать на решительный и смелый характер героини.

Фамилия Покобатько снова вызвала у А.Фомина затруднения в понимании. «Фамилия Покобатько, обладая недостаточно четким морфемным составом, имеет непрозрачную внутреннюю форму и не указывает определенно на тот апеллятив, к которому она могла бы восходить». Он предложил три варианта интерпретации. В первом фамилия производна от глаголов покобениться — «поупрямиться, покривляться, поломаться» и горбатиться — «работать много, без отдыха, выполнять тяжелую работу». Во втором — от существительных -кобать-, связанных с крестьянской одеждой. В третьем — от слова батька — простореч. «отец». Первый и второй варианты нам представляются чрезмерно сложными для массового читателя, который, увидев фамилию Покобатько, вряд ли сообразит ее связать с глаголом покобениться. А вот третий выглядит более простым для понимания.

От себя мы можем добавить, что в украинском языке поко- является корнем от слова покои — часть дома, предназначенная для жилья. Например, в слове по-ко-ї́в-ка (горничная) корінь: -поко-; суфікс: -ївк; закінчення: -а. Таким образом, можно предположить, что фамилия Покобатько намекает на девицу, действующую через покои «папика».

Теперь же вставим информацию, полученную из личного имени героини, в общий контекст.

Милица Андреевна Покобатько родилась в смешанной украино-болгарской семье на юге Украины, возможно, на селе. Обладая артистическими способностями, честолюбивая девушка приехала покорять столицу, что указывает на ее смелость. Хотя пока еще она в начале своей театральной карьеры, но у нее уже есть успехи. Она имеет постоянное жилье в столице. Правда, на Елоховской (ольховской) улице, что на северо-восточной окраине Москвы, до которой нужно добираться на автобусе. Милица Андреевна артистка разъездного районного театра, что отнюдь не вершина театральной иерархии, но она с помощью протекции Семплеярова уже получила роль Луизы, на которую претендовала другая любовница Аркадия Аполлоновича его саратовская племянница[3].

Покровителя, могущего обеспечить ей карьерный рост и продвижение в социальной иерархии, правда, годящегося ей в отцы[4], Покобатько получила благодаря своей готовности (смелости — Андреевна) использовать привлекательную внешность (Милица) и умение создать покой, чтобы доставить удовольствие, ублажить в своих покоях Аркадия Аполлоновича (Покобатько). В последнем случае мы полагаем, что Семплеяров в доме любовницы отдыхал не только телом, но и душой, чего ему не хватало у грозной и надменной супруги[5]. Да любовник был именно тем человеком, кто занимал важное место в театральной иерархии и был способен повлиять на распределение ролей. Что подтверждает получение Милицей Андреевной роли Луизы.

Как выяснится во время следствия, Аркадию Аполлоновичу пришлось с совершеннейшей откровенностью рассказать про многое еще, о чем рассказы приносили Семплеярову невыразимые муки. Поэтому можно предположить, что он был давно еще тем любителем хорошеньких девиц, что подтверждает миловидность актрисы и объясняет, почему Аркадий Аполлонович после посещения спектакля с ее участием не прошел мимо очередной юбки.

Кроме того, А.Фомин предполагает, что отношениям актрисы и покровителя присуща иллюзорность, обман. «Она готова со своей стороны изображать эту иллюзорную страсть в погоне за другими иллюзиями — славой, преуспеванием, влиянием, ложной значительностью. Естественно, чтобы говорить об иллюзорности этих целей, нужно перейти с позиции персонажа на позицию автора. Самой героине они вовсе не кажутся иллюзорными». Мы же полагаем, что эта характеристика ошибочна.

Во-первых, нужно отдать должное, Семплеяров обладал не только большими возможностями, но привлекательными для женщин приятной внешностью и властным характером с покровительственными манерами [6].

Во-вторых, нужно понять, почему Милица Андреевна смогла увести роль Луизы у саратовской племянницы. Дальняя родственница Аркадия Аполлоновича темпераментная[7] и решительная на руку дама[8]. Да и супруга не уступает той суровостью нрава[9]. И чего же тогда такое обрел Сеплеяров у Покобатько, что решило в ее пользу борьбу за роль? Обе актрисы молоды и миловидны. Мы предполагаем, что не изображение страсти, а наоборот ублажающей неги, блаженства, дающих покой душе, не хватало Аркадию Аполлоновичу. Но в то же время Милица Андреевна не забывала и своего — скорее всего, мягко, но настойчиво она напоминала любовнику о желаемой роли.

Таким образом, наш предполагаемый образ персонажа будет отличаться от образа, представляющегося А.Фомину. «Героиня в зеркале своего имени предстает приезжей провинциалкой, происходящей из народных низов, красивой внешне, но лишенной духовной красоты, приземленной и вульгарной, капризной, упрямой и недалекой, ведущей в столице трудную жизнь, но строящей планы быстрой и успешной театральной карьеры и готовой заплатить за нее «любовью» в ее плотской ипостаси — образ, который и в наше время, увы, нисколько не утратил своей актуальности».

Различие кроется в выборе разных значений фамилии Покобатько. А. Фомин выбрал, связанный с глаголами, которые вряд ли придут в голову при взгляде на фамилию актрисы. Мы — с более распространенными существительными покои и батька. Поэтому-то А.Фомин предположил, что героиня лишена духовной красоты, приземленная и вульгарная, капризная, упрямая и недалекая. Мы же полагаем, что этого добра ему и дома хватало в лице супруги и дальней родственницы. Поэтому на стороне Аркадий Аполлонович искал другого — покоя в прямом и переносном смысле, т.е. нежности в покоях молодой и привлекательной актрисы.

Тем не менее, мы можем согласиться о присутствии обмана в личных отношениях. Но только в отношениях Семплеярова с супругой и дальней родственницей. Ведь с Милицей Андреевной он оказался честен. За свою «любовь» актриса получила желаемую роль. А вот обеих страстных и норовистых дам в его доме, супругу и саратовскую племянницу, Аркадий Аполлонович нагло обманывал, за что, в конце концов, и поплатился.

[1] В южнославянских языках, в том числе в болгарском, русскому слову ольха соответствует форма елха, что в сочетании с «болгарским» именем персонажа может восприниматься как ещё один косвенный намёк на болгарское происхождение героини, тем более что название улицы оба раза употребляется в ближайшем соседстве с антропонимом, а это не может не подчёркивать тесную связь двух онимов. (Фомин А.А. Ассоциативный фон литературного онима как средство характеристики персонажа).

[2] Словарь современного русского литературного языка. — М.-Л., 1957. Т. 6. С. 998.

[3] «— Все понятно! — воскликнула она (дальняя родственница — А.Я.), — и я давно уже подозревала это. Теперь мне ясно, почему эта бездарность получила роль Луизы!» (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение»)

[4] Во-первых, на это может указывать фамилия — Покобатько, батька, т.е. отец. Во-вторых, Милица Андреевна соперничала за роль Луизы с саратовской племянницей. Племянницы же обычно вдвое младше своих дядьев.

[5] «— Аркадий Аполлонович вчера вечером был на заседании акустической комиссии, — очень надменно заявила супруга Аркадия Аполлоновича, — но я не понимаю, какое отношение это имеет к магии. <…>

— Как смела ты, негодяйка, коснуться Аркадия Аполлоновича? — грозно спросила супруга Аркадия Аполлоновича, поднимаясь в ложе во весь свой гигантский рост». (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение»)

[6] Аркадий Аполлонович имеет приятный баритон. Он привык отдавать распоряжения о незамедлительных действиях и полагать, что имеет право говорить от лица множества. Ему нравится покровительствовать, т.е. ощущать свое высокое положение.

«Приятный звучный и очень настойчивый баритон послышался из ложи N 2:

— Все-таки желательно, гражданин артист, чтобы вы незамедлительно разоблачили бы перед зрителями технику ваших фокусов, в особенности фокус с денежными бумажками. Желательно также и возвращение конферансье на сцену. Судьба его волнует зрителей. <…>

«— Отчего же, — покровительственно ответил Аркадий Аполлонович, — но непременно с разоблачением!» (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение»)

[7] «Молодая же родственница Аркадия Аполлоновича вдруг расхохоталась низким и страшным смехом. <…>

Второй короткий прилив сатанинского смеха овладел молодой родственницей». (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение»)

[8] «И, внезапно размахнувшись коротким и толстым лиловым зонтиком, она ударила Аркадия Аполлоновича по голове. <…>

— Уж кто-кто, — ответила она, хохоча, — а уж я-то смею коснуться! — и второй раз раздался сухой треск зонтика, отскочившего от головы Аркадия Аполлоновича». (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение»)

[9] «— Аркадий Аполлонович вчера вечером был на заседании акустической комиссии, — очень надменно заявила супруга Аркадия Аполлоновича, — но я не понимаю, какое отношение это имеет к магии». (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение») Надменность как постоянная черта характера супруги Семплеярова подтверждена в главе 27-й: «— Сию секунду... сейчас... сию минуту... — пролепетала обычно очень надменная супруга председателя акустической комиссии… ».

— Как смела ты, негодяйка, коснуться Аркадия Аполлоновича? — грозно спросила супруга Аркадия Аполлоновича, поднимаясь в ложе во весь свой гигантский рост. <…>

— Милиция! Взять ее! — таким страшным голосом прокричала супруга Семплеярова, что у многих похолодели сердца». (Глава 12-я «Черная магия и ее разоблачение»)

«<…> тот (Аркадий Аполлонович — А.Я.) лежал, испытывая адские терзания при воспоминании о вчерашнем сеансе и ночном скандале, сопровождавшем изгнание из квартиры саратовской его племянницы». (Глава 27-я «Конец квартиры №50»)

Глава 31 Александр Николаевич Стравинский

Александр Николаевич Стравинский — второстепенный положительный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, профессор психиатрической клиники.

Описание персонажа дано в главах: 8-й («Поединок между профессором и поэтом»), 11-й («Раздвоение Ивана») и 13-й («Явление героя»). Анализ описания героя представлен в статьях «Александр Николаевич Стравинский» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/).

В романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова знаменитую психиатрическую клинику возглавлял профессор Александр Николаевич Стравинский. В эту клинику привозят всех пострадавших от действий нечистой силы — поэта Ивана Бездомного, конферансье Жоржа Бенгальского, управдома Никанора Ивановича Босого, поющих хором сотрудников зрелищной комиссии, администратора Ивана Савельевича Варенуху и финдиректора Григория Даниловича Римского. После успешного лечения их удается вернуть к нормальной жизни.

Наименование персонажа

Мы полагаем, что имя, отчество и фамилия даны автором персонажу не случайно, а несут существенную информацию о нем.

Почему же персонаж получил фамилию Стравинский, а не какую иную? При этом нужно учесть, что другой персонаж, чей однофамилец тоже композитор, погиб под колесами трамвая. Однако, Александр Николаевич сохранил жизнь и здоровье до конца романа и более того вылечил всех, кто пострадал от нечистой силы. Следовательно, можно предположить, что композитор, однофамилец редактора Берлиоза, отметился чем-то отрицательным, с точки зрения Михаила Булгакова. А композитор, однофамилец профессора Стравинского, наоборот, предстал в положительном свете.

Композитор Игорь Федорович Стравинский известен, в том числе, «Симфонией псалмов» — сочинением трёхчастной симфонии для хора и симфонического оркестра в 1930 году.

Тексты Симфонии Стравинский заимствовал из отдельных стихов Псалтири — Псалма 38 (Exaudi orationem meam, Domine, для первой части), Псалма 39 (Expectans expectavi Dominum, для второй части) и Псалма 150 (Laudate Dominum in sanctis eius, для третьей части). В первоначальных эскизах — на церковнославянские тексты, в окончательной редакции — в версии Вульгаты (на латинском языке).

Как видно из содержания Симфонии, в ее первой части присутствует обращение с молитвой к Богу. Во второй части Бог услышал мольбу и явил свою помощь. За которую в третьей части воздается хвала Господу.

И в клинике профессора Стравинского страждущие тоже находят душевное успокоение. И нет им числа: мастер, поэт Бездомный, домоуправ Босой, конферансье Бенгальский, финдиректор Римский, директор театра Лиходеев и весь состав городского филиала комиссии зрелищ и увеселений облегченного типа во главе с заведующим.

«<…> И помните, что здесь у нас вам всемерно помогут, а без этого у вас ничего не выйдет. Вы меня слышите? — вдруг многозначительно спросил Стравинский и завладел обеими руками Ивана Николаевича. Взяв их в свои, он долго, в упор глядя в глаза Ивану, повторял: — Вам здесь помогут... Вы слышите меня?.. Вам здесь помогут... вам здесь помогут... Вы получите облегчение. Здесь тихо, все спокойно. Вам здесь помогут...

Иван Николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.

— Да, да, — тихо сказал он».

Как и обещал профессор Стравинский, в его клинике почти все получили помощь. Например, поэту Бездомному. «Ивану Николаевичу все известно, он все знает и понимает. Он знает, что в молодости он стал жертвой преступных гипнотизеров, лечился после этого и вылечился». (Эпилог). Или сотрудниками городского зрелищного филиала. «Пришлось разъяснять необыкновенный случай с поющими «Славное море» служащими (кстати: профессору Стравинскому удалось их привести в порядок в течение двух часов времени путем каких-то впрыскиваний под кожу), …» (Глава 27-я «Конец квартире №50»)

Мастер стал исключением, хотя и он признавал: «Не отрицаю, впрочем, что мне теперь гораздо лучше. <…> И, знаете ли, нахожу, что здесь очень и очень неплохо». (Глава 13 «Явление героя»)

Кроме того, Симфония псалмов Стравинского выступает как противоположность музыкальному произведению, трижды упоминаемому в романе [1] и называющемуся «Аллилуйя» (др.евр. — «восхвали́те Йах (Яхве, Иегову)»), так же как и третья часть симфонии. Тем не менее, содержание фокстрота «Аллилуйя» Винсента Юманса противоположно «Симфонии псалмов» Игоря Стравинского. Текст песни написали Лео Робин (1900—1984) и Клиффорд Грей (1887—1941). В СССР пик популярности мелодии пришелся на 1929 — 1930-е годы, было создано несколько вариантов русских текстов, в том числе антирелигиозные [2]. Но даже в первоначальной версии текст фокстрота нарушает третью заповедь Закона Божьего, которая гласит: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (Исход 20:7).

Описание персонажа

Рассмотрим, кто же такой положительный герой и обладает ли соответствующими качествами профессор Стравинский.

Положительный герой — это фигура в произведении, наделенная лучшими чертами характера и обладающая нравственными ценностями.

Профессор Стравинский — тщательно, по-актерски обритый человек лет сорока пяти, с приятными, но очень пронзительными глазами и вежливыми манерами. У него длинные пальцы. Любит произносить «Славно, славно…» Дружелюбен и гуманен. Со стороны окружающих Александр Николаевич заслуженно оценивается высоко, как пациентами, так и сотрудниками.

Итак, во-первых, повествователь указывает на приятные, но очень пронзительные глаза Александра Николаевича. Смысл же фразы «глаза — зеркало душ», говорит нам о том, что по глазам другого человека мы можем многое узнать о его душе[3]. Раз глаза у профессора Стравинского приятные, значит и душа у него тоже приятная.

Во-вторых, мастер указывает на гуманность как качество Александра Николаевича. «...когда Стравинский говорит, что вернет меня (мастера — А.Я.) к жизни, я ему не верю. Он гуманен и просто хочет утешить меня...» (Глава 13)

Гуманность — это чувство уважения и заботы о других, несмотря на их особенности или различия, это проникновение добротой, любовью к человеку, уважением к человеческой личности.

В-третьих, повествователь, поэт Бездомный и мастер высоко оценивают профессора Стравинского. По мнению повествователя: «Стравинский, очевидно, отличавшийся большой понятливостью». По оценке Ивана: «Положительно умен» (Глава 8) и «...Стравинский умница и знаменитость и что иметь с ним дело чрезвычайно приятно...» (Глава 11). Мастер оценивал его еще выше: «Стравинский, гениальный психиатр» (Глава 13)

В-четвертых, у фельдшерицы Прасковьи Федоровны речи профессора Стравинского вызывали благоговейные взгляды. С церковной точки зрения, благоговение — это чувство глубокого уважения, любви и преданности Богу. Многие церковные руководители говорят, что благоговение – одно из величайших качеств души, поскольку оно отражает истинную веру в Бога, высокую культуру и любовь к самому прекрасному в жизни. Кроме того, мы рассматриваем Прасковью Федоровну как положительный персонаж в романе. (Аргументацию см.: Прасковья Федоровна) И ее высокая оценка будет однозначно указывать на положительность Александра Николаевича.

В-пятых, как психиатр он хорошо владеет гипнозом. «Вы меня слышите? — вдруг многозначительно спросил Стравинский и завладел обеими руками Ивана Николаевича. Взяв их в свои, он долго, в упор глядя в глаза Ивану, повторял: — Вам здесь помогут... Вы слышите меня?.. Вам здесь помогут... вам здесь помогут... Вы получите облегчение. Здесь тихо, все спокойно. Вам здесь помогут...» И использует профессор Стравинский гипноз в благих целях, чтобы помочь пациенту и облегчить его страдания.

Таким образом, анализ персонажа позволяет утверждать, что профессор Стравинский является положительным персонажем в романе.

Антипод в романе

Антипод (др.-греч. ἀντίπους, мн. число ἀντίποδες — противоположные, противостоящие, букв. «противостоящие»; от ἀντι- — против + πούς — нога) — человек, противоположный кому-нибудь по убеждениям, свойствам, вкусам; антиподы — парная альтернатива, пара противоположных, противолежащих объектов.

Нам представляется, что антиподом профессору Александру Николаевичу Стравинскому будет в романе профессор черной магии Воланд. Он не двойник, а именно антипод. Эту противоположность мы наблюдаем при сравнении разных деталей их характеристик в романе.

Да, конечно, внешне герои имеют некоторые общие черты. Обоим героям за сорок. Стравинский лет сорока пяти, Воланду — лет сорок с лишним. Оба гладко выбриты и имеют длинные пальцы. Каждый из героев обладает пристальным взглядом. Со стороны окружающих Александр Николаевич заслуженно оценивается высоко, как пациентами, так и сотрудниками — Иваном Бездомным, мастером, фельдшерицей Прасковьей Федоровной. Так же и Воланд со стороны слуг и других — Азазелло, Фагота, Бегемота, Геллы и Маргариты. Оба персонажа являются сторонниками, перепоручать задачи другим.

«— Хорошо-с, но самому-то зачем же бегать?» (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

«— А зачем же было самой-то трудиться? — спросил Воланд». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

Тем не менее, это общее между двумя героями не будет важным, а лишь второстепенным. А главным будет противоположность, которая, по нашему мнению, заключается в том, что все пациенты, попавшие в клинику из-за действий нечистой силы, возглавляемой Воландом, все были вылечены Александром Николаевичем: поэт Иван Бездомный, конферансье Жорж Бенгальский, управдом Никанор Иванович Босой, сотрудники зрелищной комиссии, администратор Иван Савельевич Варенуха и финдиректор Григорий Данилович Римский.

Кроме того, у героев различная манера расположения тела при разговоре.

Да, когда Воланд беседовал с кем-то на улице или в гостях, то сидел на скамейке или в кресле собранно, как и профессор Стравинский на стуле. Однако, если Воланд сам принимал гостей в «нехорошей квартирке», то делал это отнюдь не в кабинете, а в гостиной (буфетчика Сокова) или в спальне (Маргариту), где ему удобней было развалиться на диване или кровати.

«Черный маг раскинулся на каком-то необъятном диване, низком, с разбросанными на нем подушками». (Глава 18 «Неудачливые визитеры»)

«Воланд широко раскинулся на постели…» (Глава 22 «При свечах»)

Наконец, если клиника у профессора Стравинского оснащена по последнему слову техники, то Воланд для себя, свиты и бала выбрал квартиру, во-первых, в старом доме, и, во-вторых, в гостиной которой сквозь цветные стекла больших окон лился похожий на церковный свет.

«— Ишь ты! Как в «Метрополе»!

— О нет, — с гордостью ответила женщина, — гораздо лучше. Такого оборудования нет нигде и за границей. Ученые и врачи специально приезжают осматривать нашу клинику. У нас каждый день интуристы бывают». (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

«— Пройдите в гостиную, — сказала девица так просто, как будто была одета по-человечески, приоткрыла дверь в гостиную, а сама покинула переднюю.

Войдя туда, куда его пригласили, буфетчик даже про дело свое позабыл, до того его поразило убранство комнаты. Сквозь цветные стекла больших окон (фантазия бесследно пропавшей ювелирши) лился необыкновенный, похожий на церковный, свет». (Глава 18 «Неудачливые визитеры»)

Общие черты

Мы полагаем, что профессор Стравинский имеет много общих черт с врачом Федором Васильевичем. Отличием будет более слабое действие взгляда подчиненного сотрудника.

Во-первых, оба персонажа вежливы.

«На это Стравинский предупредительно-вежливо наклонил голову».

«Рюхин сконфузился до того, что не посмел поднять глаза на вежливого доктора».

Во-вторых, оба персонажа очень понятливы. Например,

«— Вот же именно его вчера при мне и зарезало трамваем на Патриарших, причем этот самый загадочный гражданин...

— Знакомый Понтия Пилата? — спросил Стравинский, очевидно, отличавшийся большой понятливостью».

«— Вы Берлиоза знаете? — спросил Иван многозначительно.

— Это... композитор?»

В-третьих, оба персонажа обладают особым взглядом.

«с приятными, но очень пронзительными глазами»

«— Помилуйте, куда же вы хотите идти? — заговорил врач, вглядываясь в глаза Ивана, — глубокой ночью, в белье... Вы плохо чувствуете себя, останьтесь у нас!»

Отличие же между врачом и профессором заключается в том, что:

Во-первых, во внешности.

Профессор Стравинский «тщательно, по-актерски обритый человек лет сорока пяти»

Врач же предстает с острой бородкой и в очках.

Во-вторых, Федор Васильевич просто врач, а Александр Николаевич врач с ученым званием профессора.

В-третьих, в силе взгляда.

«Тут что-то странное случилось с Иваном Николаевичем. Его воля как будто раскололась, и он почувствовал, что слаб, что нуждается в совете. <…>

Стравинский и завладел обеими руками Ивана Николаевича. Взяв их в свои, он долго, в упор глядя в глаза Ивану, повторял: — Вам здесь помогут... Вы слышите меня?.. Вам здесь помогут... вам здесь помогут... Вы получите облегчение. Здесь тихо, все спокойно. Вам здесь помогут...

Иван Николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.

— Да, да, — тихо сказал он».

Взгляд врача похож на взгляд профессора Сперанского, но слабее по воздействию.

Если после действия взгляда Сперанского Иван Бездомный согласился с мнением профессора, то Федору Васильевичу пришлось сделать укол поэту, чтобы тот успокоился.

«Иван ослабел в руках четырех человек, и ловкий врач воспользовался этим моментом и вколол иглу в руку Ивану. <…>

— Заточили все-таки, — сказал он, зевнул еще раз, неожиданно прилег, голову положил на подушку, кулак по-детски под щеку, забормотал уже сонным голосом, без злобы:»

Кроме профессора Стравинского и врача Федора Васильевича пронзительным взглядом обладают: безымянный артист, Афраний и Воланд

Конферансье из сна Никанора Босого объяснил важность и ценность этого качества.

«Ведущий программу уставился прямо в глаза Канавкину, и Никанору Ивановичу даже показалось, что из этих глаз брызнули лучи, пронизывающие Канавкина насквозь, как бы рентгеновские лучи. <…>

…основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значения человеческих глаз. Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!»

И Воланд тоже обладал пронзительным взглядом.

«Два глаза уперлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и черный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней». (Глава 22 «При свечах»)

Начальник тайной стражи Афраний также обладал подобным взглядом.

«Но по временам, совершенно изгоняя поблескивающий этот юмор из щелочек, теперешний гость широко открывал веки и взглядывал на своего собеседника внезапно и в упор, как будто с целью быстро разглядеть какое-то незаметное пятнышко на носу у собеседника. Это продолжалось одно мгновение, после чего веки опять опускались, суживались щелочки, и в них начинало светиться добродушие и лукавый ум». (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

[1]Первый раз ее играет джаз-оркестр в Грибоедове, второй раз — когда профессор Кузьмин слышит музыку, доносящуюся из комнаты его дочери, а третий раз — на балу у Воланда.

[2] Фокстрот «Аллилуйя» Винсента Юманса //Булгаковская энциклопедия http://m-bulgakov.ru/glavnyj-roman/muzykalnye-temy-iz-romana/fokstrot-allilujja-vinsenta-jumansa

[3] С такой же оценкой взгляда согласен конферансье из сна Никанора Ивановича. «Ведь сколько же раз я говорил вам, что основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете значения человеческих глаз. Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза – никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы! (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

Глава 32 Федор Васильевич

Федор Васильевич — второстепенный положительный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Врач психиатрической клиники профессора Стравинского.

Описание персонажа дано в главах: 6-й («Шизофрения, как и было сказано»), 8-й («Поединок между профессором и поэтом») и 17-й («Беспокойный день»).

Наименование персонажа

Мы полагаем, что имя и отчество даны автором персонажу не случайно, а несут существенную информацию о нем.

Фёдор — мужское русское личное имя греческого происхождения; восходит др. -греч. Θεόδωρος («дарованный Богом», «Божий дар»).

Имя Федор в романе имеют только сотрудники психиатрической клиники профессора Стравинского фельдшерица Прасковья Федоровна и врач Федор Васильевич. Оба положительные персонажи.

Согласно христианству, Бог является источником добра, следовательно, добро есть Божий дар. Врач облегчал страдания пациентов, после его укола и впрыскивания им становилось легче.

«— Заточили все-таки, — сказал он, зевнул еще раз, неожиданно прилег, голову положил на подушку, кулак по-детски под щеку, забормотал уже сонным голосом, без злобы:» (Глава 6 «Шизофрения, как и было сказано»)

«Как раз в то время, когда сознание покинуло Степу в Ялте, то есть около половины двенадцатого дня, оно вернулось к Ивану Николаевичу Бездомному, проснувшемуся после глубокого и продолжительного сна. <…>

Иван тряхнул головой, убедился в том, что она не болит, и вспомнил, что он находится в лечебнице». (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

«Но врач быстро успокоил всех встревоженных, скорбных главою, и они стали засыпать». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

Василий — царственный (древнегреческое). Происходит от греческого слова «базилиус» — царь.

Имя Василий в романе имеют только Василий Степанович Ласточкин, бухгалтер театра Варьете, и врач Федор Васильевич.

Если в случае с бухгалтером видно, что тот случайно стал главным в театре Варьете, то Федор Васильевич действительно руководил первичным осмотром доставленного Ивана Бездомного и врачу беспрекословно подчинялись медсестра и санитары.

Описание персонажа

Федор Васильевич носит острую опрятную бородку и очки. Вежлив, спокоен и внимателен при общении с пациентами. Образован, знает композитора Берлиоза.

Правда, в начале приема задал вопрос сквозь зубы. А разговаривать сквозь зубы значит неохотно, вопреки желанию (признать что-либо, согласиться с чем-либо).

«— Сильно пил? — сквозь зубы спросил доктор».

Хотя, возможно, Федор Васильевич уже устал, так как дело было в половине второго ночи. Что подтверждается его поведением после окончания приема.

«Усталый врач поглядел на Рюхина и вяло ответил:»

Взгляд врача похож на взгляд профессора Сперанского, но слабее по воздействию.

Ловок в обращении с буйными пациентами.

«Иван ослабел в руках четырех человек, и ловкий врач воспользовался этим моментом и вколол иглу в руку Ивану».

Трудно сказать, кому вменить в заслугу вышколенность медицинского персонала Федору Васильевичу или профессору Стравинскому.

Так по одному взгляду врача медсестра поняла свои действия. В экстремальной же ситуации она действовала ловко без указаний врача и продемонстрировала неженскую силу.

«— Так. Какие же меры вы приняли, чтобы поймать этого убийцу? — тут врач повернулся и бросил взгляд женщине в белом халате, сидящей за столом в сторонке. Та вынула лист и стала заполнять пустые места в его графах».

«Рюхин задрожал, а женщина нажала кнопку в столике, и на его стеклянную поверхность выскочила блестящая коробочка и запаянная ампула».

«Шприц блеснул в руках у врача, женщина одним взмахом распорола ветхий рукав толстовки и вцепилась в руку с неженской силой».

Такую же вышколенность продемонстрировали санитары, которые действовали ловко и быстро, не дожидаясь приказов врача.

«Трое санитаров не спускали глаз с Ивана Николаевича, сидящего на диване».

«Санитары почему-то вытянули руки по швам и глаз не сводили с Ивана».

«— Пропустите-ка, — сказал Иван санитарам, сомкнувшимся у дверей».

«— и головою вперед он бросился в штору окна. Раздался удар, но небьющиеся стекла за шторою выдержали его, и через мгновение Иван забился в руках у санитаров».

Роль в сюжете

В четверг ночью в приемном покое он осмотрел доставленного Ивана Бездомного, поставил диагноз шизофрения, назначил лечение и определил в больничную палату. Днем участвовал в обходе профессора Стравинского. Затем в пятницу днем доставил сотрудников филиала Зрелищной комиссии во главе с заведующим в психиатрическую клинику профессора Стравинского.

Общие черты

Мы полагаем, что врач имеет много общих черт с профессором Стравинским. Отличием будет более слабое действие взгляда Федора Васильевича.

Во-первых, оба персонажа вежливы.

«На это Стравинский предупредительно-вежливо наклонил голову».

«Рюхин сконфузился до того, что не посмел поднять глаза на вежливого доктора».

Во-вторых, оба персонажа очень понятливы. Например,

— Знакомый Понтия Пилата? — спросил Стравинский, очевидно, отличавшийся большой понятливостью».

«— Вы Берлиоза знаете? — спросил Иван многозначительно.

— Это... композитор?»

В-третьих, оба персонажа обладают особым взглядом.

«с приятными, но очень пронзительными глазами»

Отличие же между врачом и профессором заключается в том, что:

Во-первых, во внешности.

Профессор Стравинский «тщательно, по-актерски обритый человек лет сорока пяти»

Врач же предстает с острой бородкой и в очках.

Во-вторых, Федор Васильевич просто врач, а Александр Николаевич врач с ученым званием профессора.

В-третьих, в силе взгляда.

Иван Николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.

— Да, да, — тихо сказал он».

Взгляд врача похож на взгляд профессора Сперанского, но слабее по воздействию.

Кроме профессора Стравинского и врача Федора Васильевича пронзительным взглядом обладают: безымянный артист, Афраний и Воланд. Врач Федор Васильевич тоже пытается использовать пронзительный взгляд, но он у него слабый.

Конферансье из сна Никанора Босого объяснил важность и ценность этого качества.

И Воланд тоже обладал пронзительным взглядом.

Начальник тайной стражи Афраний также обладал подобным взглядом.

Глава 33 Прасковья Федоровна

Прасковья Федоровна — второстепенный положительный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, фельдшерица клиники Стравинского.

Описание персонажа дано в главах: 8-й («Поединок между профессором и поэтом»), 11-й («Раздвоение Ивана»), 13-й («Явление героя»), 15-й («Сон Никанора Ивановича») и 30-й (Пора! Пора!).

Описание персонажа

Мы полагаем, что имя и отчество даны автором персонажу не случайно, а несут существенную информацию о нем.

Прасковья Федоровна представлена повествователем как полная или толстая симпатичная женщина в белом чистом халате. У нее благодушное выражение лица и ласковый голос.

Ласка — это проявление нежности, любви, доброе, приветливое, нежное отношение.

Она проявлялась у Прасковьи Федоровны, как в голосе, так и в действиях.

«— нету? — женским ласковым голосом спросил он, — нету, нету, — успокоительно забормотал он, превращаясь в фельдшерицу Прасковью Федоровну.

Та ласково трясла стонущего во сне Никанора Ивановича за плечо». (Глава 15-я «Сон Никанора Ивановича»)

Прасковья Федоровна гордится клиникой, в которой работает, и благоговейно глядит на профессора Стравинского, во время беседы врача с пациентом Бездомным. Прасковья Федоровна — фельдшерица.

Фельдшер (нем. feldscher) — медицинский работник со средним медицинским образованием; помощник врача.

Мастер характеризует ее как милейшего, но рассеянного человека. Повествователь называл ее добродушной и добросердечной, а Иванушка — правдивой и доброй.

Она тревожится, когда ее пациентам плохо.

Во время грозы, она навестила поэта, и, «видя, что он плачет, закрыла штору, чтобы молнии не пугали больного, листки подняла с полу и с ними побежала за врачом. Тот явился, сделал укол в руку Ивана и уверил его, что он больше плакать не будет, что теперь все пройдет, все изменится и все забудется».

Или в другой раз она заглянула к поэту, чтобы спросить, «как Иван себя чувствует и желает ли он спать в темноте или со светом».

Такое же заботливое отношение Прасковья Федоровна проявила и к Никанору Ивановичу. Когда Босому приснился кошмарный сон, то

«Та ласково трясла стонущего во сне Никанора Ивановича за плечо. <…> Никанор Иванович сквозь слезы разглядел свою комнату в лечебнице и двух в белых халатах <…> доктора и все ту же Прасковью Федоровну, держащую в руках <…> тарелочку, накрытую марлей, с лежащим на ней шприцем. <…>

— Нету, нету, — успокаивала добросердечная Прасковья Федоровна, — а на нет и суда нет.

Никанору Ивановичу полегчало после впрыскивания, и он заснул без всяких сновидений».

Профессор Кураев многократно в лекциях указывал, что в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова нет положительных персонажей. И в качестве подтверждения, что подобное уже встречалось в русской литературе, указывал на «Мертвые души» Николая Гоголя. Читательница Анна была не согласна с утверждением Андрея Вячеславовича. «Отец Андрей утверждает, что в романе нет положительных персонажей. Но один-то положительный персонаж точно есть, пусть трестьестепенный. Как жаль, что отец Андрей его пропустил!» В качестве доказательства она приводила характеристику Прасковьи Федоровны в главе 30-й.

«— Э, Прасковья Федоровна! Вы такой человек правдивый… Вы думаете, я бушевать стану? Нет, Прасковья Федоровна, этого не будет. А вы лучше прямо говорите. Я ведь через стену все чувствую.

— Скончался сосед ваш сейчас, — прошептала Прасковья Федоровна, не будучи в силах преодолеть свою правдивость и доброту, и испуганно поглядела на Иванушку, вся одевшись светом молнии».

По мнению Анны, тут Михаил Афанасьевич дает абсолютно ясную отсылку: «Одеяся светом яко ризою» (Псалтирь 103 стих 2)! И его отношение к Прасковье Федоровне становится очевидным, и ее роль в романе — тоже. Чистый сердцем человек, одинаково добрый ко всем. Именно не «добренький», как Иешуа, а по-христиански добрый.

Рассмотрим, кто же такой положительный герой и обладает ли соответствующими качествами Прасковья Федоровна, чтобы согласиться с мнением читательницы Анны.

В романе повествователь называл ее добродушной и добросердечной, а Иванушка — правдивой и доброй.

Добро́ — означает намеренное, бескорыстное и искреннее стремление к осуществлению блага, полезного деяния.

В русской культуре слово «добро» изначально означает материальное имущество, а в более узком, этическом смысле понятие добра выражается словом «благо». «Добрый человек» — богатый человек. Полный человек, который смог набрать вес благодаря тому, что мог позволить себе покупать продукты, называется «добрым», «раздобревшим» (располневшим). «Доброта» — это черта характера, которая позволяет человеку делиться своим добром, имуществом.

В христианстве самым главным представителем и источником добра считается Бог. Объективным критерием добра (так же как и блага) является соответствие его воле Бога. Состояние или чувство, из которого творится добро, — это любовь. Совершенная любовь свойственна только Богу. А, значит, и совершенное добро, без малейшей примеси зла, может творить только Он или существа, выполняющие Его волю.

В Евангелии добро — это, прежде всего, дела милосердия. Различают дела милости телесной: накормить голодного, напоить жаждущего, принять странника, одеть нагого, посетить больного или заключённого (Мф. 25:35-36). А также милости духовной: обратить грешника от его ложного пути (спасти душу) (Иак. 5:20).

В романе Прасковья Федоровна трижды названа толстой женщиной и один раз полной. Повествователь называл ее добродушной и добросердечной, а Иванушка — правдивой и доброй. И по делам ее мы видим, что она действительно беспокоится о самочувствии пациентов: Бездомного и Босого.

Наименование персонажа

Посмотрим, найдут ли отражение внешность и характер персонажа в ее имени и отчестве.

Прасковья — русский вариант греческого имени Параскева (от др.-греч. παρασκευή — «день приготовления, канун или вечер перед субботой, перед пасхой; пятница»).

Как персонаж Прасковья Федоровна появляется в романе в четверг в полдень. И прощаемся мы с ней в субботу вечером накануне воскресенья. Так что прямой связи с днем недели пятницей она не имеет, вот только если иметь в виду иудейскую, а не христианскую пасху. Она «вся одевшись светом молнии» накануне Воскресения Христова.

Святая Параскева считалась целительницей человеческих недугов, в особенности дьявольского наваждения, лихорадки, зубной, головной боли и других болезней. И в романе мы видим, что Прасковья Федоровна лечит душевнобольных, а с четверга по субботу в клинику доставляли как раз жертв нечистой силы.

Согласно христианству, Бог является источником добра, следовательно, добро есть Божий дар. В романе мы видим, что Прасковья Федоровна совершенно справедливо характеризуется доброй, добродушной и добросердечной по делам ее.

Таким образом, мы соглашаемся с оценкой читательницы Анны, что Прасковья Федоровна является положительным персонажем в романе. Ее внешность, характер и действия полностью соответствуют понятию положительного героя. Имя и отчество фельдшерицы соответствуют ее внешности и характеру, но не добавляют информации о персонаже.

Антипод в романе

Нам представляется, что Праскофья Федоровна будет антиподом Иешуа Га-Ноцри в милосердии и в правде.

Если Иешуа Га-Ноцри лишь заявляет, что все люди добрые, а сам при этом лжет, проявляет трусость и ложно обвиняет спутника, то Прасковья Федоровна делами доказывает милосердие и правдивость. Милосердие — это чувство готовности оказать бескорыстную помощь, прощение, а также сама такая помощь, прощение, например, благотворительность. Милосердие — одна из христианских добродетелей.

Прасковья Федоровна представлена повествователем как полная или толстая симпатичная женщина в белом чистом халате. У нее благодушное выражение лица, в ее голосе и действиях присутствует ласка. Ласка — это проявление нежности, любви, доброе, приветливое, нежное отношение. Прасковья Федоровна благоговейно глядит на профессора Стравинского. Мастер характеризует ее как милейшего, но рассеянного человека. Повествователь называл ее добродушной и добросердечной, а Иванушка — правдивой и доброй. Она тревожится, когда ее пациентам плохо.

В романе при описании Прасковьи Федоровны видна ясная отсылка: «Одеяся светом яко ризою» (Псалтирь 103 стих 2) Риза — это верхнее (особое) облачение священника при богослужении.

А вот с Иешуа Га-Ноцри произошло совершенно иное. Он ведь утверждал, что все люди добрые. Значит, и он в том числе должен быть добрым. Тем не менее, «двенадцать тысяч лун» или «около двух тысяч лет» длилось наказание Понтия Пилата за вынесение законного судебного решения. Не указывается, что за все это время Иешуа Га-Ноцри хоть раз обращался к богу о милосердии и снисхождении к прокуратору. Нет, по произвольному приговору то ли бога, то ли Иешуа, Понтий Пилат не справедливо страдал около двух тысяч лет, получается за самооговор.

Видимо поэтому Иешуа Га-Ноцри предстает, не в ризе, а в загоревшейся пыли.

«Прокуратор поднял глаза на арестанта и увидел, что возле того столбом загорелась пыль». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Таким образом, Прасковья Федоровна сравнивается со священником во время богослужения, а Иешуа Га-Ноцри с пылью.

Глава 34 Кузьмин

Профессор Кузьмин — второстепенный положительный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Один из лучших специалистов в Москве по болезни печени.

Описание персонажа дано в главе 18-й («Неудачливые визитеры»).

Анализ героя представлен в статье «Кузьмин» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/).

В эпизоде кроме буфетчика Сокова присутствуют еще пять имен и восемь персонажей, первые четверо из них положительные: сам профессор Кузьмин, его однокурсник профессор-невропатолог Буре, медсестра Ксения Никитишна и старенькая нянька, дочь профессора, соседка Марья Александровна, мальчишка. Упоминается профессор Бернадский.

Наименование персонажа

Фамилия Кузьмин произошла от распространённого на Руси церковного имени Косма или Кузьма. В переводе с древнегреческого слово kosma звучит как «мир, порядок, мироздание».

Фамилия Буре в переводе с французского языка означает «щит», «защита». Существует также версия, что имя происходит от древненемецкого слова «buhur», что означает «белый», «светлый».

Фамилия Бернадскийможет указывать на связь с именем Бернард, что означает яркость, ум и решительность.

Мы видим, что фамилии врачей-профессоров имеют положительные значения — мир, защита или светлый, яркость.

Ксения Никитишна может означать гостеприимный победитель.

Ксения (др. -греч. ξενία«гостеприимство», или ξένος «чужой; чужеземный»).

Никита связано с греческим словом «никетес», что означает«победитель», и также с богиней победы Никой.

«На тихий и жалобный крик профессора прибежала Ксения Никитишна и совершенно его успокоила…»

Такое же отношение к пациентам проявляла фельдшерица Прасковья Федоровна из клиники профессора Стравинского.

Марья Александровна может означать любимая защитница.

Имя Мария имеет древнееврейское происхождение, оригинальная форма מרים [marjam] (Maryam) — Марьям. Обычно считается, что оно происходит от корня מ־ר (m-r), означающего «быть горьким».

По другой версии, возможно в значении «любимая», «желанная», от древнееврейского имени Мариам (Мириам).

Это греческое имя, состоящее из двух корней: «защитник» и «муж, мужчина». Таким образом, имя Александр часто переводят как «защитник людей», «воин», «мужественный».

«Через двор пробегала в противоположный флигелек дама в одной рубашке. Профессор даже знал, как ее зовут, — Марья Александровна. Хохотал мальчишка».

Имя дамы указывает, что ее поступок как-то связан с любовным похождением.

Можно согласиться, что для пробежки даже в наступающих сумерках через двор в одной рубашке даме, конечно же, нужно большое мужество. Так как кроме хохота мальчишки других криков не было слышно, то, значит, дама не убегала от разбуянившегося мужа-пьяницы. Тогда возможно в этой сцене присутствует комизм, когда наоборот дама впопыхах успела надеть только рубашку, убегая от любовника, к которому невовремя вернулась жена. Раз профессор Кузьмин знал, как звали даму, то значит, они соседствовали и, вероятно, она проживала как раз в противоположном флигельке.

Описание персонажа

Профессору Кузьмину шестьдесят лет и у него приятный голос. Персонажей с приятными голосами в романе всего четверо.

Он носит усы и золотое пенсне. Полагает себя выше денег.

«— Сколько хотите, — отрывисто и сухо ответил профессор».

«— Уберите сейчас же ваше золото, — сказал профессор, гордясь собой…»

Принимает пациентов в белом халате. В его продолговатом кабинете располагались стол, кресло с кожаной готической спинкой и кушетка.

За стенкой кабинета профессора находилась комната его дочери, там заиграл патефон фокстрот «Аллилуйя».

Профессор Кузьмин проживал и принимал пациентов в уютном старинном особнячке, маленьком и беленьком, который располагался буквально через двор от аптеки, находившейся на другой стороне Садовой улицы и дома 302-бис.

Первой входящих встречала старенькая нянька, жующая пустым ртом, которая принимала шляпы пациентов.

У профессора Кузьмина работала медсестра Ксения Никитишна, женщина средних лет, заботливая и сочувтсвующая. «На тихий и жалобный крик профессора прибежала Ксения Никитишна и совершенно его успокоила…»

Его однокашник, 1894 года выпуска, профессор Буре также седоус. Он проявлял искреннее сопереживание и утешение коллеге, который стал его пациентом. «В ногах у Кузьмина на шелковом стеганом одеяле сидел седоусый профессор Буре, соболезнующе глядел на Кузьмина и утешал его, что все это вздор».

Таким образом, и особняк профессора Кузьмина навевал на пациентов чувство уюта, и медработники проявляли к пациентам сочувствие и оказывали им помощь.

Роль в сюжете

Испуганный предсказанием буфетчик Соков бросается сначала в аптеку, где ему сообщают, что лучшими специалистами по болезни печени считаются профессора Бернадский и Кузьмин. Потом Андрей Фокич посещает профессора Кузьмина, который его успокаивает. Правда, затем в сумерках у профессора в кабинете и снаружи во дворе происходят друг за другом странные события.

Червонцы, которыми расплатился Соков, почему-то превратились сначала в этикетки с бутылок «Абрау-Дюрсо», а затем в черного котеночка с блюдечком молока.

«На том месте, где лежали этикетки, сидел черный котенок-сирота с несчастной мордочкой и мяукал над блюдечком с молоком».

После того как медсестра Ксения Никитишна унесла котенка с блюдечком, раздался хохот мальчишки, который смеялся над дамой, в одной рубашке пробегавшей через двор в противоположный флигелек. Наконец, в комнате дочери профессора, заиграл патефон фокстрот «Аллилуйя» и появился паскудный воробышек. Хотя после безобразий в кабинете он улетел в окно, но затем за столом профессора появилась в косынке сестры милосердия женщина с сумочкой с надписью на ней: «Пиявки».

«— Денежки я приберу, — мужским басом сказала сестра, — нечего им тут валяться. — Сгребла птичьей лапой этикетки и стала таять в воздухе».

Противоречия здесь заключаются в том, что, во-первых, Соков как пациент расплачивался деньгами из кошелька, а не червонцами из газетного свертка, и поэтому личные червонцы буфетчика не должны были превратиться в этикетки. Во-вторых, раз личные червонцы все-таки превратились сначала в этикетки и затем в котенка с блюдечком, то их вынесла из кабинета профессора Ксения Никитишна. Как же снова они могли оказаться на столе, чтобы их забрала женщина в косынке сестры милосердия? Наконец, в-третьих, по хромоте воробышка и клыку во рту у женщины определяется Азазелло. Но он гнусавил, а женщина говорила мужским басом. Среди же представителей нечистой силы басом разговаривал только Воланд.

Метаморфозы с червонцами

В пятницу к Воланду пришел буфетчик Соков и сообщил, что из-за фокусов с червонцами в зале, зрители расплатились в буфете деньгами, которые наутро превратились в резаную бумагу. Недостача составила 109 рублей[1]. По просьбе Воланда Андрей Фокич развернул обрывок газеты, но в нем лежали червонцы. Ошарашенный, Соков покинул квартиру и перепроверил деньги на лестнице[2]. Таким образом, фальшивые червонцы у буфетчика как до посещения Воланда, так и после находились исключительно в газетном свертке.

Затем Соков посетил профессора Кузьмина специалиста по болезни печени. За прием Андрей Фокич расплатился тридцатью рублями, которые достал из толстого кошелька[3]. Обратим внимание, не из газетного свертка, а именно из кошелька. Хотя и десятки, но купюры были настоящие. Тем не менее, с этими деньгами в кабинете профессора стали твориться необыкновенные дела. Сначала они превратились в три этикетки с бутылок «Абрау-Дюрсо», затем в черного котеночка с блюдечком молока, далее появился крупный воробей, и, наконец, сестра милосердия, забравшая этикетки[4].

Таким образом, получается, что Азазелло превратил настоящие червонцы в бутылочные этикетки и забрал с собой.

Следует отметить, что ранее подобное происшествие случилось с бухгалтером Ласточкиным. Тогда советские деньги превратились в иностранную валюту. Причем хотя Василий Степанович сдавал выручку за сеанс черной магии, но деньгами расплачивались в кассах театра до начала сеанса, и поэтому они не могли быть червонцами Коровьева. Тем не менее, советские деньги превратились в иностранную валюту.

Метаморфозы Азазелло

В главе 18 («Неудачливые визитеры») рыжий демон трижды преображался в кабинете профессора Кузьмина. Сначала он превратился в черного котенка-сироту с несчастной мордочкой и мяукающего над блюдечком с молоком[5]. Затем предстал паскудным воробушком, припадавшим на левую лапку, который приплясывал фокстрот, нагадил в чернильницу и разбил стекло на фотографии. Наконец, он оказывается сестрой милосердия с мертвыми глазами в косынке и с сумочкой, с кривым мужским ртом до ушей и одним клыком, а также с птичьей лапой. Говорила она мужским басом.

По припадающей лапке воробья и клыку медсестры Азазелло был легко определен. Вот только рыжий демон на протяжении всего романа гнусавил, а сестра милосердия говорила басом. А бас среди представителей нечистой силы был только у Воланда.

Особенность голоса Азазелло проявлялась в том, что на протяжении всего романа он гнусавил. Гнусавить — означает говорить в нос. Здесь звук идет вверх. А вот в кабинете профессора Кузьмина Азазелло предстал в облике медсестры, и на него явно указывает клык изо рта. И теперь он стал говорить басом, т.е. звук голоса пошел вниз. В дальнейшем в романе Азазелло снова продолжал гнусавить.

Таким образом, на протяжении всего романа Азазелло гнусавил, и только в образе сестры милосердия в кабинете профессора Кузьмина Азазелло почему-то говорил басом.

[1] «— <…> А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо денег — резаная бумага. На сто девять рублей наказали буфет». (Глава 18-я «Неудачливые визитеры»)

[2] «Буфетчик, волнуясь, вытащил из кармана пачку, развернул ее и остолбенел. В обрывке газеты лежали червонцы. <…>

Буфетчик протиснулся в дверь, пискнул «до свиданья» и пошел, как пьяный. Пройдя немного вниз, он остановился, сел на ступеньки, вынул пакет, проверил — червонцы были на месте». (Глава 18-я «Неудачливые визитеры»)

[3] «— Сколько вам платить, профессор? — нежным и дрожащим голосом спросил буфетчик, вытаскивая толстый бумажник.

— Сколько хотите, — отрывисто и сухо ответил профессор.

Буфетчик вынул тридцать рублей и выложил их на сверх стол, а затем неожиданно мягко, как будто бы кошачьей лапкой оперируя, положил червонцев звякнувший столбик в газетной бумажке». (Глава 18-я «Неудачливые визитеры»)

[4] «— Денежки я приберу, — мужским басом сказала сестра, — нечего им тут валяться. — Сгребла птичьей лапой этикетки и стала таять в воздухе». (Глава 18-я «Неудачливые визитеры»)

[5]Возможно и нет. В главе 18-й («Неудачливые визитеры») после крестного знамения Сокова бархатный берет с петушьим потрепанным пером в его руках превратился в черного котенка и расцарапав лысину буфетчика брыснул вверх по лестнице. Скорее всего, котенок вернулся в нехорошую квартирку. А потом материализовался в кабинете профессора Кузьмина, где Соков оставил коровьевские червонцы.

Глава 41 Собаки в романе

Собаки в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова

Их две — служебная милицейская собака Тузбубен и собака прокуратора Банга. В обоих случаях исследователи полно проанализировали этих персонажей. Вот только они не задавались вопросом: почему же писатель назвал «бубновым тузом» милицейскую собаку? И остановились на версии, что прозвище Банга дано собаке в честь второй жены Булгакова. Никого, почему-то, не покоробила версия, что писатель назвал собаку прозвищем бывшей жены. Правда, в романе присутствует еще изображение собаки – черного и золотого пуделя. Но только изображение – на трости Воланда, на подушке и в медальоне Маргариты.

Предложим же свои объяснения.

Тузбубен

Тузбубен — служебная милицейская собака, второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Описание персонажа дано в главе 17-й («Беспокойный день»). В полном виде описание героя представлено в статье «Тузбубен» в Булгаковской энциклопедии (https://m-bulgakov.ru/) и в одноименной статье Википедии.

Описание персонажа

Тузбубен был знаменитым псом в Москве. Остроухий, мускулистый, цвета папиросного пепла, с чрезвычайно умными глазами. У него чудовищные жёлтоватые клыки.

В описании мы видим сходство между обеими собаками в романе. Тузбубен и Банга — остроухие и серого (пепельного) цвета псы.

В романе указание на пепельный цвет волос, ворса присутствует всего два раза. При описании критика Латунского и собаки Тузбубен.

В Священном Писании выражение покрывать свою голову пеплом означает глубокое смирение, сильную печаль и раскаяние (Быт.18:27, 2Цар.13:19 , Есф.4:3 , Иов.2:18).

Как персонаж критик оказался подобен своей фамилии – то, что казалось золотом, но таковым не являлось. Латунский боролся за советские идеалы, но оставался мещанином.

Роль в сюжете

Тузбубен вел себя различно в разных местах театра Варьете. Поведение пса в кабинете финдиректора Римского изумило сотрудников следствия. Он «зарычал, оскалив чудовищные желтоватые клыки, затем лег на брюхо и с каким-то выражением тоски и в то же время ярости в глазах пополз к разбитому окну. Преодолев свой страх, он вдруг вскочил на подоконник и, задрав острую морду вверх, дико и злобно завыл. Он не хотел уходить с окна, рычал, и вздрагивал, и порывался спрыгнуть вниз».

Здесь мы видим, что Тузбубен явно показал страх перед присутствием в кабинете финдиректора нечистой силы в лице Геллы и Варенухи. К сожалению, в романе нет других примеров соприкосновения животных с нечистой силой, чтобы яснее понять, страх пса был естественным или же нет.

Хотя в православии сохраняются следы ветхозаветного неприятия собак, например, храм считается оскверненным, если в него забежит собака, и после этого необходимо так называемое малое освящение. Патриарх Кирилл дал разъяснение этому явлению: речь идет о существующей традиции, а не о запрете по богословским причинам.

За пределами же кабинета Римского Тузбубен вел себя как обычная служебная ищейка. «Пса вывели из кабинета и пустили его в вестибюль, оттуда он вышел через парадный вход на улицу и привел следовавших за ним к таксомоторной стоянке. Возле нее он след, по которому шел, потерял. После этого Тузабубен увезли».

В театре Варьете Тузбубен ведет себя противоречиво. Показывает страх в кабинете финдиректора и бесстрашно (без страха) идет по следу Римского за пределами его кабинета.

Происхождение персонажа

В Булгаковской энциклопедии (https://m-bulgakov.ru/) и в одноименной статье Википедии указывают, что Тузбубен, то есть бубновый туз, является отсылкой к кличке знаменитой дореволюционной полицейской собаки породы доберман Треф (трефа — казённая масть). А вот бубновый туз означает противоположное — осуждённый уголовник.

Михаил Безродный (m_bezrodnyj) соглашается с подобным объяснением, но от себя дополняет, что на воровском жаргоне бубновым тузом назывались деталь униформы каторжника и самого каторжника (отсюда обл. «бубнец»).

В 1860-е годы это выражение встает на лексикографический учет: «Так, между прочим, мошенники называют приговоренных к ссылке в Сибирь и в каторгу. Мотивом этого юмористического прозвища послужил желтый четырехугольник в виде бубнового туза на спине суконной одежи ссыльно-каторжных арестантов» («Петербургские трущобы», ч. 4, гл. 34), а уже в следующем десятилетии его осваивает фельетонистика: «туза» П. И. Губонина выводят под именем Бубновин («Дневник провинциала», гл. 1), в т. ч. фельетонистика рифмованная: «Ничего не будет нового, Если завтра у него На спине туза бубнового Мы увидим... ничего!» («Современники», ч. 2).

После революции значение «бубновый туз» приобрело дополнительный смысл. Так в поэме «Двенадцать» А.Блока бубновый туз неявно со-противопоставлен наперсному кресту: «Помнишь, как бывало Брюхом шел вперед, И крестом сияло Брюхо на народ?..» (гл. 1) — «В зубах — цыгарка, примят картуз, На спину б надо бубновый туз!» (гл. 2; и сразу за этим: «Свобода, свобода, Эх, эх, без креста!»).

Получается, что кто-то мог решить, что для революционного времени собаке больше подходит кличка Тузбубен, а не старорежимная — треф (крести). Или кинолог (хозяин собаки) дал милицейскому псу прозвище в шутку — бубны (четырехугольник). Так кресты, казенную масть, заменили на бубны, знак уголовника-каторжника. Но пес не мог быть уголовником и сознательно совершать преступления.

Пепельный цвет Тузбубен может иметь двоякий смысл. На немецком воровском жаргоне слово пепел (Asche) означает деньги. Но в России только в литературе («На дне» М.Горький) и в кино (сериал «Пепел») есть два персонажа уголовника с таким прозвищем. А по Святому Писанию покрывать голову пеплом означает глубокое смирение, сильную печаль и раскаяние. Получается, что прозвище и пепельный цвет пса вместе могут означать, что он каторжник-медвежатник или, напротив, раскаявшийся преступник. Но в обоих случаях ситуация невозможная. Собака не может сознательно ни совершать преступления, ни раскаиваться в их совершении.

В романе много персонажей, чьи имена не соответствуют их героям. Степан Богданович никакой не Лиходеев (лиходей – преступник). Марк никакой не Крысобой (крыса-канибал). Банга никакой не бог, защищающий от бедствий из-за воды. Жорж никакой не Бенгальский (тигр).

Бангá — собака, второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Описание персонажа дано в трех главах: 2-й («Понтий Пилат»), 26-й («Погребение») и 32-й («Прощение и вечный приют»). Анализ описания героя представлен в статьях «Банга» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/) и в Википедии.

Наименование персонажа

Исследователи приняли версию второй жены писателя Любови Белозерской-Булгаковой, что имя Банга восходит к ее домашнему имени — Любанга, или сокращённо Банга. Никого, почему-то, не покоробила эта версия, что писатель назвал собаку прозвищем бывшей жены.

Мы полагаем, что это скорее совпадение. Имя Банга имеет свои корни в африканской культуре и является одним из самых распространенных имен в Западной Африке. Изначально оно было связано с божеством, которое покровительствовало водным ресурсам и рыболовству. В древности африканские народы верили, что Банга защищает их от бедствий, связанных с водой, и обеспечивает им богатый улов.

С течением времени имя Банга стало использоваться как мужское имя для новорожденных. Оно символизирует силу, защиту и благополучие. В Западной Африке это имя считается очень почетным и уважаемым, и его носят многие мужчины.

Можно предположить, что имя псу дал его хозяин Понтий Пилат. Видя, что щенок больше всего боится грозы, прокуратор в насмешку мог дать собаке прозвище Банга, в честь божества, защищающего людей от бедствий связанных с водой. Эта версия согласуется с подходом Булгакова наделять героев комическими именами, например, Жорж Бенгальский или Никанор Босой.

В подкрепление африканской версии значения прозвища собаки могут служить еще два момента присутствия африканской темы в романе. Во-первых, это начальник тайной стражи Афраний. Это имя (лат. Afranius) является римским родовым именем, производным имени Африкан — «африканский». Северная Африка в те времена входила в состав Римской империи. Во-вторых, слугами Понтия Пилата были африканцы («африканцы»), в том числе и тот, кто накрывал для прокуратора стол перед приходом Афрания, был чернокожим («черное лицо африканца»).

Таким образом, собака Тузбубен, имея прозвище уголовника-каторжника и противника Христа, служит в милиции и испытывает страх от присутствия нечистой силы в кабинете финдиректора Варьете. Пес Банга назван в честь африканского бога защищающего от бедствий связанных с водой. Тем не менее, гроза — это единственное, чего боится храбрый и бесстрашный пес. Получается, что оба персонажа являются не теми, кем называются. Прозвища этих персонажей не соответствуют их характерам.

Описание персонажа

Гигантский остроухий пёс серой шерсти с низким лаем, в ошейнике с золочёными бляшками. («В ответ на этот свист в сумерках загремел низкий лай, и из сада выскочил на балкон гигантский остроухий пес серой шерсти, в ошейнике с золочеными бляшками».) Банга храбр и бесстрашен («бесстрашный пес», «храбрый пес»).

Гигантский размер собаки подтверждается словами: «пёс поднялся на задние лапы, а передние опустил на плечи своему хозяину, так что едва не повалил на пол».

Роль в сюжете

Рассмотрим, кто же такой положительный герой и обладает ли Банга подобными качествами.

Банга являлся единственным существом, любящим и понимающим одинокого Понтия Пилата, и единственным существом, к которому был привязан прокуратор («...они, и пес и человек, любящие друг друга…»).

Это сразу смог отметить даже посторонний Иешуа Га-Ноцри. «Ты не можешь даже и думать о чем-нибудь и мечтаешь только о том, чтобы пришла твоя собака, единственное, по-видимому, существо, к которому ты привязан». «Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку».

Понтия Пилата Банга считал «человеком, которого любил, уважал и считал самым могучим в мире, повелителем всех людей, благодаря которому и самого себя пес считал существом привилегированным, высшим и особенным».

Собака была единственным существом, которому хотел пожаловаться прокуратор («…жалобным голосом позвать собаку Банга, пожаловаться ей на гемикранию»). Банга сразу понимал, что хозяину плохо («пес сразу понял, что хозяина его постигла беда») и старался утешить его («передние лапы и голову положил на колени прокуратору»).

Спали они вместе: пес-сторож и его хозяин. «Банга тотчас поднялся к нему на постель и лег рядом, голова к голове, и прокуратор, положив собаке руку на шею, закрыл, наконец, глаза. Только тогда заснул и пес». «На ложе лежал прокуратор. Подложив руку под щеку, он спал и дышал беззвучно. Рядом с ним спал Банга».

В романе дважды указано, что боялся Банга — грозы («кончилась гроза, единственное в мире, чего боялся бесстрашный пес», «Единственно, чего боялся храбрый пес, это грозы».)

В итоге Банга разделил участь Понтия Пилата после смерти («…кто любит, должен разделять участь того, кого он любит»): около двух тысяч лет мучений и затем путешествие по лунной дорожке к светящемуся городу.

Все бы ничего, вот только определение голоса пса как «низкий» ставит под сомнение наше предположение, что Банга в романе выступает положительным персонажем.

В романе прилагательное «низкий» двусмысленно. Только пятеро персонажей имеют низкие голоса. Так, у Воланд бас и вроде бы поэтому его голос низкий. Но после такого указания со слушателями происходят неприятные истории: Михаил Берлиоз трагически погибнет, Иван Бездомный попадет в клинику для душевнобольных, Степан Лиходеев вышвырнут в Ялту, Никанор Босой окажется в той же клинике, что и Бездомный и т.д. Или имя гречанки Низа и она предает за деньги любовника Иуду из Кириафа. Или голос родственницы из Саратова открыл еще одну любовную связь Аркадия Аполлоновича.

Тем не менее, кроме природного страха перед грозой и оставления на это время хозяина без охраны других прегрешений за псом не замечено.

Глава 52 Сергей Герардович Дунчиль

Сергей Герардович Дунчиль — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Герой из сна Никанора Ивановича Босого.

Описание персонажа дано в главе 15-й («Сон Никанора Ивановича»).

Наименование персонажа

Сергей — высокочтимый, почтенный, ясный (латинское, от римского родового имени Сириус).

Имя, означающее почтенный, весьма подходит персонажу. Указывается, что Сергей Дунчиль благообразен и дважды подчеркивается, как он ответил и повернулся — оба раза с достоинством.

Ге́рхард (нем. Gerhard) — мужское имя германского происхождения, а также фамилия. Сложено из древненемецких слов ger (копьё) и хард (твёрдый).

Также можно согласиться, что отчество — твердое копье — верно отражает характер персонажа. Хотя он полтора месяца содержался в стесненных условиях в зрительном зале мужского театра, из-за чего Сергей Герардович предстает «сильно запущенным мужчиной», тем не менее, он упорно не признавался, что у него еще есть валюта и бриллианты.

Фамилия Дунчиль (Dunchill), по нашему предположению, имеет сходство с английской фамилией Черчилль (Churchill). Поэтому-то мы предположили, автор ее сконструировал из английских слов. Фамилия Дунчиль может состоять из двух английских слов: dun [dʌn] серовато-коричневый и chill [ʧɪl] расслабляться, что может обозначать слабый стул или жидкий кал[1]. Также при поносе может происходить вздутие живота. А русское существительное «вздутие» происходит от глагола «дуть», а в форме приказа — дунь, близок по звучанию первому слогу фамилии персонажа.

Как медицинское явление такое возможно, например, из-за расстройства желудка. Вероятно, Михаил Булгаков обыграл это в эпизоде с Дунчиль и Ворс. Сергей Герардович хранил валюту и бриллиантовое колье у любовницы в Харькове. Однако, каким-то образом об этом стало извество государству (инфекция). И Ида Ворс проявила слабость (расстройство желудка), почему-то призналась в этом и отдала валюту и бриллиантовое колье (понос).

Значения имени, отчества и фамилии любовников подходят по смыслу, дополняя друг друга. Мы воспользуемся анализом предложенным филологом А. Фоминым в статье «Влияние ассоциативного фона онима на формирование читательского представления о персонаже».

По его мнению, личное имя Ида обычно производят от названия горы Ida, которая наиболее известна эпизодом с судом Париса, который на её склонах должен был признать прекраснейшей одну из трёх претендовавших на это богинь. Так в имени Ида скрывается мотив гибельного, разрушающего воздействия красоты.

Сергей Герардович Дунчиль, подобно Парису, пленяется красотой юной девушки Иды, и это влечёт за собой жизненную катастрофу: он лишается не только всех своих сокровищ, но и, вполне вероятно, семьи[2].

Отчество Геркулановна искусственно произведено писателем от названия римского города Herculaneum (или в традиционной русской передаче Геркуланум) в Италии, находившегося в окрестностях современного Неаполя, который был частично разрушен и засыпан вулканическим пеплом при извержении Везувия в 79 г. нашей эры.

Так, значение отчества влечёт скрытое уподобление героини вулкану, что позволяет использовать для её характеристики ассоциативные ряды, связанные с огнём. Душа героини — настоящий вулкан страстей, её огненный темперамент несёт гибель всему, что соприкасается с ней. Жертвой её необузданного темперамента в рамках эпизода и оказался несчастный Дунчиль, подобно тому, как античный Геркуланум стал жертвой извержения Везувия.

Возможно, здесь кроется причина, по которой Ида Ворс призналась в хранении в своей квартире остатков сокровищ Сергея Дунчиля. Согласно ее отчеству, решение Ида приняла внезапно, как нельзя предсказать извержение вулкана. Но что-то ведь копилось внутри, раз она приняла решение? Мы предполагаем, что Ида больше не желала делить Сергея Герардовича с его женой, которая явно проигрывала юной Ворс в красоте[3]. А его устраивала жизнь на два дома. Если же в Харькове какой-то другой папик в это время стал ухаживать за молодой красавицей, то это могло подтолкнуть ее принять окончательное решение, причем сделать это больно бывшему любовнику. Она же не вернула валюту и бриллиантовое колье Сергею Дунчилю, а передала их государству.

Возможно, что Сергея Герардовича ввел в заблуждение внешний облик юной красавицы. Её фамилия Ворс имеет значения «пушистый», «домашний», «безопасный». Героиня изображается фамилией безобидной, не несущей какой-либо опасности, мягкой и приятной в обращении. Ворс ассоциативно связан с домом, поскольку присущ тканям, из которых шьются многие вещи, необходимые для домашнего уюта: предметы одежды, покрывала, накидки и т.п.

Описание персонажа

Сергей Герардович Дунчиль предстает «благообразным, но сильно запущенным мужчиной лет пятидесяти» с твердым характером. Он полтора месяца провел в стесненных условиях в зрительном зале в мужском театре, но не признался, что у него еще остались валюта и бриллиантовое колье.

Конферансье сообщил, что у Сергея Дунчиля «великолепное жалование» и «прекрасная квартира». Значит, персонаж состоит на какой-то государственной службе. Причем, видимо, он был настолько зажиточен, что даже после реквизиции валюты в Москве у него еще осталось у любовницы в Харькове восемнадцать тысяч долларов и колье в сорок тысяч золотом.

На зажиточность Сергея Дунчиля указывает и внешний вид его жены. Она — дама средних лет, «одетая по моде, то есть в пальто без воротника и в крошечной шляпке». Ее встревоженный внешний вид и волнение при ответе выдают в ней слабую женщину.

Сергея Дунчиль имел связь на стороне с Идой Геркулановной Ворс. «Юная красавица», одетая в бальное платье» со сверкающими зубами и мохнатыми ресницами, проживала в Харькове в своей квартире. Которую, вероятно, ей подарил любовник. Не сама же она ее заработала?! Он ошибочно полагал ее «пушистой и безопасной», поэтому оставил у нее на хранении валюту и бриллиантовое колье. Но когда к ней пришли, то Ида передала эти богатства в распоряжение государства.

Роль в сюжете

Содержание сна председателя домкома должно было настроить Никанора Босого передать якобы оставшуюся у него валюту государству. А примеры с Дунчилем и Канавкиным должны были убедить Босого в бесперспективности отпирательства.

Так, хотя Сергей Герардович Дунчиль упорствовал полтора месяца, но из-за предательства его любовницы Иды Ворс оставшиеся валюта и бриллиантовое колье перешли в руки государства. А Николай Канавки выдержал только три недели, после чего согласился передать государству тысячу долларов и двадцать золотых десяток, спрятанных в подвале теткиного дома на Пречистенке. Как и любовница Дунчиля он сдал родную тетку, Клавдию Ильиничну Пороховникову, что у нее тоже есть валюта.

Справедливость наказания

Конферансье из сна Никанора Босого солгал, когда заявил, что «Ведь я же имел удовольствие говорить вчера, что тайное хранение валюты является бессмыслицей. Использовать ее никто не может ни при каких обстоятельствах, уверяю вас». В главе 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота» сообщается, что гаеры посетили торгсин на Смоленском рынке, где продавали товары только за валюту[4]. Так что москвичи могли свободно использовать валюту для оплаты покупок в таких магазинах.

Нужно указать, что в романе, как и в Советском Союзе в 1930-е годы, хранение валюты частными лицами не запрещалось. Они могли свободно приобретать на нее товары, например, в торгсине на Смоленском рынке. Уголовно преследовалась спекуляция валютой, т.е. перепродажа валюты с целью обогащения. Поэтому требование конферансье к Сергею Дунчилю сдать валюту и бриллианты, причем безвозмездно, является откровенным произволом и противозаконным действием согласно как содержанию романа (торгсин на Смоленском рынке), так и Уголовному кодексу РСФСР от 1926 года. Но действие происходит во сне Никанора Босого. А во сне может произойти всякое, даже совершенно противозаконное.

Итак, Сергею Дунчилю можно было бы вменить только прелюбодеяние. С точки зрения Библии, прелюбодеяние — это не беспорядочный половой образ жизни, а лишь нарушение супружеской верности[5]. Однако, пропаганда коммунистами свободной любви только в середине 30-х годов стала сменяться государственной поддержкой семейных ценностей. Так что с точки зрения тогдашней морали внебрачные связи Сергея Дунчиля не осуждались и не порицались.

Некоторые читатели убеждены, что все пострадавшие виновны[6], и поэтому совершенно неважно, за что конкретно пострадал персонаж и соответствует ли его страдание объявленному прегрешению или преступлению, главное — «виновный» ответил за свои «злодеяния».

Исходя из подобного представления, эти читатели не видят никакого противоречия, что Сергей Дунчиль виноват в прелюбодеянии, а незаконно пострадал за «тайное» хранение валюты и бриллиантового колье. Была бы сохранена хотя бы внешне справедливость наказания, если бы валюта и колье перешли жене, как материальная компенсация за ее моральные страдания. Но они переданы государству.

А вместо этого конферансье пожелал Сергею Герардовичу на прощание: «ад, который устроит вам ваша супруга, будет вам наказанием». Артист здесь солгал во второй раз.

Это пожелание, скорее всего, не осуществится. Мадам Дунчиль далеко не мадам Семплеярова, чтобы она могла закатить скандал мужу, пойманному на супружеской измене. В разговоре с конферансье мадам Дунчиль имела встревоженный вид и волновалась, отвечая, что указывает на слабость ее характера и нерешительность в сложных ситуациях. Более похоже, что она простит изменника и продолжит с ним жить.

Таким образом, конфискация валюты и бриллиантового колье была незаконной, т.к. хранение их не запрещалось ни советским законом, ни в содержании романа. И в этом случае Сергей Дунчиль пострадал от откровенного произвола. Далее, скорее всего, он не понесет от жены никакого наказания за прелюбодеяние с Идой Ворс, мадам Дунчиль простит его и их брак сохранится.

[1]Консистенция кала

Кал в норме имеет однородную плотноватую консистенцию. Мазевидный кал может появиться в результате нехватки панкреатических ферментов и желчи. Жидкий — при усилении перистальтики и воспалительном процессе в тонкой и толстой кишке. Кашицеобразный стул бывает при бродильных процессах в толстой кишке, колите с диареей и ускоренном продвижении пищи, хроническом воспалении в тонком кишечнике.

[2] Мы сомневаемся, что Сергей Дунчиль лишится семьи, как и в реализации пожелания конферансье Сергею Герардовичу на прощание: «ад, который устроит вам ваша супруга, будет вам наказанием». Ни первое, ни второе, скорее всего, не осуществится. Мадам Дунчиль далеко не Клавдия Петровна и не мадам Семплеярова. В разговоре с конферансье она имела встревоженный вид и волновалась, отвечая, что указывает на слабость ее характера и нерешительность в сложных ситуациях. Так же вел себя, например, Александр Рюхин в психиатрической клинике.

[3] Сравним представление дам во сне Никанора Босого. Описание мадам Дунчиль: «Из кулисы вышла на сцену средних лет дама, одетая по моде, то есть в пальто без воротника и в крошечной шляпке». Описание Иды Ворс: «на сцену вышла юная красавица в бальном платье», «Красавица, улыбнувшись, сверкнула зубами, и мохнатые ее ресницы дрогнули». В отличие от мадам Дунчиль Ида и юная, и дважды красавица, и зубы ее белоснежны, и у нее роскошные ресницы. Так что можно подытожить: 4:0 в пользу Иды.

[4] «— У нас только на валюту, — прохрипел он (швейцар-мизантроп — А.Я.), раздраженно глядя из-под лохматых, как бы молью изъеденных, сивых бровей».

[5] «Вы слышали, что сказано: „Не прелюбодействуй!”» От Матфея 5:27-48 «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ... Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6: 9–10).

[6] «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей». (RhiSh) С ним соглашаются другие: «Для меня Воланд скорее карающий меч, потому что все, кто пострадал от него, совсем не добродетельны. Причём каждому воздано в соответствии с проступком». (Виктория Давыдова) Или «И все же замечу, что среди жертв воландовской свиты нет безгрешных». (Мэлис)

Глава 53 Ида Геркулановна Ворс

Филолог А. Фомин в статье «Влияние ассоциативного фона онима на формирование читательского представления о персонаже» исследовал оним (имя) героини Иды Геркулановны Ворс в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Работа А.Фомина продолжила традицию в лингвистике и литературоведении выявления в именах собственных в художественном тексте разных смыслов, которые характеризуют образы персонажей. Конечно, при том условии, что такие смыслы изначально заложены автором.

Еще следует принять во внимание, что, раскрывая сущность образа через его имя, мы получаем не однозначное и непререкаемое понимание характера персонажа, а всего лишь только возможное или как сказал автор «комплекс потенциальных признаков, с разной степенью отчетливости».

Более того, имя героя не есть простое и пассивное отражение тех или иных свойств персонажа, оно обладает способностью активно создавать необходимые для соответствующего восприятия образа смыслы. Взаимодействуя с элементами контекста, оним (имя) может, в частности, направленно формировать такое представление читателя о персонаже, которое необходимо автору для выполнения поставленной эстетической задачи.

Ида Геркулановна Ворс появляется на страницах романа в рамках единственного и достаточно краткого эпизода. Никанор Иванович Босой, задержанный за хранение валюты, видит сон, в котором он оказывается в театре среди других валютчиков, не желающих добровольно расстаться со спрятанными ценностями. Среди них находится и Сергей Герардович Дунчиль, который собирается покинуть театр в сопровождении супруги, поскольку якобы сдал все имевшиеся в его распоряжении ценности. Однако выясняется, что его любовница Ида Геркулановна Ворс, проживающая в Харькове, выдала милиции восемнадцать тысяч долларов и бриллиантовое колье на сорок тысяч золотом, что хранил Дунчиль на квартире у юной красавицы.

Анатолий Аркадьевич верно заметил, что в романе объем информации об Иде Геркулановне Ворс очень невелик. Мы узнаём, что героиня – «юная красавица», одетая в бальное платье, что у неё сверкающие зубы и мохнатые ресницы, что она проживает в Харькове в своей квартире, что она являлась любовницей Дунчиля, хранила его богатства и что она помогла передать эти богатства в распоряжение государства. Пожалуй, этим исчерпывается объём наших знаний о данном персонаже.

Таким образом, наше знание касается лишь внешних черт героини – ее облика и поступков, но не затрагивает ее внутренних свойств – черт характера, взглядов и ее жизненной «философии».

Поэтому, по мнению А.А.Фомина, «личное имя героини, взаимодействуя с контекстом, создает вокруг себя ассоциативный ореол, а это, в свою очередь, приводит к возникновению у данного онима существенного характеризующего потенциала». Или говоря русским языком, понимание смыслов, возможно, заложенных Булгаковым в имени персонажа, поможет нам расширить понимание ее образа в романе.

Личное имя Ида обычно производят от названия горы Ida, фигурирующего в некоторых древнегреческих мифах. Безусловно, из всех событий, как-либо связанных с этой горой, наиболее известен эпизод с судом Париса, который на её склонах должен был признать прекраснейшей одну из трёх претендовавших на это богинь. Как известно, желая склонить Париса на свою сторону, Гера обещала сделать его самым могущественным из земных царей, Афина – самым храбрым героем, а Афродита – обладателем самой красивой женщины. Парис признал прекраснейшей из богинь Афродиту, которая впоследствии помогла ему похитить Елену, супругу Менелая, и жениться на ней. Этот поступок послужил причиной Троянской войны и в конечном итоге привёл к гибели Трои.

Красота становится предметом ссоры между богинями, вызванной богиней раздора Эридой. Красота толкает Париса на постыдный поступок и в итоге ведёт к краху его государство. Мотив гибельного, разрушающего воздействия красоты, настойчиво выделенная в мифе, находит прямое соответствие в тексте анализируемого эпизода романа. Заимствование помогает соотнести булгаковскую героиню сразу и с Афродитой, атрибутами которой традиционно являются юность и красота, и с Еленой, связь с которой повлекла гибель Трои. Сергей Герардович Дунчиль, подобно Парису, пленяется красотой юной девушки, и это влечёт за собой жизненную катастрофу: он лишается не только всёх своих сокровищ, но и, вполне вероятно, семьи.

Итак, имя героини изображает её юной, прекрасной и влекущей, но в то же время несущей гибель тому, кто соблазняется её красотой.

Отметим, что отсылка к античности заметно укрепляется взаимодействием имени и отчества.

Так, признание заимствованного характера отчества влечёт скрытое уподобление героини вулкану, что позволяет использовать для её характеристики ассоциативные ряды, связанные с огнём. Душа героини – настоящий вулкан страстей, её огненный темперамент несёт гибель всему, что соприкасается с ней. Вместе с тем извержение её огненных эмоций не является регулярным, ровным, непрерывно длящимся, вспышки её гнева опасны потому, что они непредсказуемы, как природное явление. Гибельные извержения её вулканических страстей начинаются внезапно, без предупреждения, но до поры до времени они скрыты прекрасной наружностью и не могут быть заранее предугаданы. Героиня изображается пылкой и одновременно скрытной натурой. С определённой долей условности (так как речь все-таки идёт о литературном персонаже) можно было бы даже предполагать холерический тип темперамента героини, приписываемый ей её именем. Жертвой её необузданного темперамента в рамках эпизода и оказался несчастный Дунчиль, подобно тому, как античный Геркуланум стал жертвой извержения Везувия.

Мы видим, что имя и отчество персонажа явно скоординированы в отношении характеризующего потенциала онима (имени), а вот фамилия его организует совершенно иные ассоциативные ряды.

Фамилия Ворс получена с помощью перехода имени нарицательного ворс («пушистый слой на поверхности ткани, трикотажа») в имя собственное. Обращает на себя внимание явный украинский колорит онима: как известно, фамилии, лишенные суффиксов в именах собственных, более свойственны украинскому, чем русскому языку. В этой связи стоит напомнить, что Ида Геркулановна Ворс проживает в Харькове, т.е. на территории Украины.

Ассоциативные ряды фамилии связаны со значениями «пушистый», «домашний», «безопасный». Ворс обычно приятен при прикосновении и оставляет ощущение мягкости, нежности. Эти положительно окрашенные ассоциации переносятся на героиню. Героиня изображается фамилией безобидной, не несущей какой-либо опасности, мягкой и приятной в обращении. Ворс ассоциативно связан с домом, поскольку присущ тканям, из которых шьются многие вещи, необходимые для домашнего уюта: предметы одежды, покрывала, накидки и т.п.

Положительная ценностная окраска ассоциаций фамилии вступает в противоречие с отрицательной оценкой ассоциаций имени и отчества. По ряду признаков образуются контрастные ассоциативные ряды: гибельный/безопасный, природный/домашний, масштабный/мелкий, бытовой и т.д.

Возникающее противоречие требует своего разрешения, так как прямо противоположные характеристики не могут сосуществовать в одной плоскости, не могут уравниваться в качестве одинаковых атрибутов одного персонажа. Такое разрешение оказывается возможным благодаря выделению значения «поверхность» у имени нарицательного ворс. Ворс – это пушистый слой на поверхности ткани, он относится к уровню восприятия, а несоставляет глубинную, постигаемую разумом или интуицией сущность. Подобно этому, фамилия представляет героиню в её внешнем восприятии, такой, какой она кажется (или хочет казаться), а не такой, какой она является на самом деле.

С этой точки зрения характеризующий потенциал фамилии поддерживается всей концептуальной сферой романа. Мотив мнимости, иллюзорности вообще один из важнейших при изображении московского хронотопа в романе. Действие эпизода происходит во сне Никонора Ивановича Босого. Изображается театр, т.е. подобие жизни. Вроде бы сдавший все ценности Дунчиль на самом деле оказывается обладателем несданных сокровищ, которые в итоге всё же передаются государству. Достойный семьянин оказывается прелюбодеем, а связанная с ним любовными узами девушка – предательницей и т.д. Опрокидываются все представления, основанные на внешнем, обманчивом облике вещей. Обманчивая внешность человека и иллюзорность происходящих событий поддерживает механизм выделения данного значения как на уровне ближайшего, так и на уровне дальнейшего контекста собственного имени.

Итак, героиня изображается в зеркале своего имени юной украинкой, прекрасной внешне, привлекающей к себе своей мягкостью и нежностью, домашней девушкой, тяготеющей к уюту и вполне обычной по своему образу жизни, от которой трудно ожидать опасности, – и, одновременно, пылкой натурой, в груди которой кипит вулкан эмоций, несущий гибель тем, кто находится рядом, готовой разрушить целые города и государства напором своих роковых страстей. Несовпадение сущности и кажимости, задаваемое именем, получает характеризующую значимость и определяет угол зрения на персонаж.

Глава 54 Николай Канавкин

Николай Канавкин — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Герой из сна Никанора Ивановича Босого.

Описание персонажа дано в главе 15-й («Сон Никанора Ивановича»).

Наименование персонажа

Мы полагаем, что в наименовании персонажей отражена их противоположность характеров. Стойкой, хотя и взрывной Клавдии Ильиничне Пороховниковой противопоставлен не стойкий и лихой в отчаянии Николай Канавкин.

Так, имя и фамилия даны автором Николаю Канавкину не случайно, а несут существенную информацию о нем. Так сочетание имени и фамилии персонажа дает комичный эффект.

Николай — (от греческого) победитель народов.

Канавка — мы полагаем, что из трех значений персонажу более подходит второе — канава для стока воды между забором палисадника и дорогой[1]. Во-первых, перед маленьким особнячком Клавдии Ильиничны Пороховниковой на Пречистенке есть палисадничек и канавка для стока воды между ним и дорогой вполне возможна. Во-вторых, Николай Канавкин поступил как настоящая канавка, которая предназначена для стока воды, он слил информацию о наличии у тетки ценностей интересующих конферансье.

В тоже время фамилия персонажа соответствует его маленькому росту — не канава, а канавка. А имя звучит комично, если его сравнить с итогом нахождения персонажа в мужском театре. Победитель народов потерял все свои ценности. Кроме того, фамилия указывает, что эта потеря закономерна. Ведь канавка не может хранить, она предназначена для стока воды и бумажные деньги и золотые монеты переместятся от Николая Канавкина к государству.

С помощью пронзительного взгляда конферансье убедился, что Николай Канавкин сдаст все ценности[2].

Мы полагаем, что имя, отчество и фамилия его тетки даны автором Клавдии Ильиничне Пороховниковой не случайно, а несут существенную информацию о ней.

Клавдия — женское имя, восходит (в русском языке — через греческое посредство) к римскому родовому имени лат. Claudia, женскому от Claudius.

Происходит от мужского латинского имени Клавдий. «Клаудус» — эпитет хромоногого бога Вулкана (или по-гречески Гефеста), кузнеца, выковавшего оружие для многих богов и героев.

Илья— (от древнееврейского) крепость Господня. Это имя только один раз присутствует в романе.

Фамилия Пороховникова произошла от русского слова пороховник — человек, который изготовляет пудру или порошок, например, порох, т.е. взрывчатое вещество.

Имя (кузнец) и отчество (крепость) персонажа могут сообщать о внутренней силе персонажа и соответствуют ее характеристике от конферансье мужского театра: «эта сквалыга не то что племяннику — черту не скажет этого». В тоже время имя (Вулкан) и фамилия (порох) могут указывать на взрывной темперамент Клавдии Ильиничны.

Кроме того, Пороховникова проживала на Пречистенке, улице названной в честь Смоленской иконы Пречистой Божией Матери, хранившейся в Новодевичьем монастыре. Положительное местоположение особняка Клавдии Ильиничны может означать и положительный образ персонажа. Например, Патриаршие пруды ранее были Козьим болотом, Божедомка — это кладбище для странников, Чистые пруды ранее были «Погаными болотами» или «Поганой лужей», Воробьевы горы — воробей нечистая птица, Ваганьковский переулок ранее был «Козьей Бородой» или «Козьим Болотом».

Описание персонажа

Николай Канавкин обладает застенчивым голосом, был маленького роста, белокур и лохмат (хохлат). Холост. Курит. Любит шоколадные конфеты. По натуре застенчив, быстро сдается (дрогнул) и способен в отчаянии на лихой поступок, например, когда он подтвердил, что у тетки тоже есть ценности.

Он хранил в подвале у нее в коробке из-под Эйнема[3] тысячу долларов и двадцать золотых десяток.

Его тетка — Клавдия Ильинична Пороховникова, проживала в маленьком особнячке[4] с палисадничком[5] на Пречистенке[6]. Конферансье охарактеризовал ее как упрямую сквалыгу, т.е. скупую, с ростовщичьей душонкой, которая ни с кем не делилась сведениями о своем состоянии[7].

Роль в сюжете

Так, хотя Сергей Герардович Дунчиль упорствовал полтора месяца, но из-за предательства его любовницы Иды Ворс оставшиеся валюта и бриллиантовое колье перешли в руки государства. А Николай Канавки продержался только три недели, после чего согласился передать государству тысячу долларов и двадцать золотых десяток, спрятанных в подвале теткиного дома на Пречистенке. Как и любовница Дунчиля он сдал родную тетку, Клавдию Ильиничну Пороховникову, что у нее тоже есть валюта.

Кроме того, мы полагаем, что здесь дается объяснение артистом-конферансье из сна Никанора Босого особенности взгляда вообще и взгляда Афрания, который являлся заведующим тайной службой при прокураторе Иудеи.

«Но по временам <…> гость широко открывал веки и взглядывал на своего собеседника внезапно и в упор <…> Это продолжалось одно мгновение…» (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

«…язык может скрыть истину, а глаза – никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!» (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

Справедливость наказания

Конферансье из сна Никанора Босого солгал, когда заявил, что «Ведь я же имел удовольствие говорить вчера, что тайное хранение валюты является бессмыслицей. Использовать ее никто не может ни при каких обстоятельствах, уверяю вас». В главе 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота» сообщается, что гаеры посетили торгсин на Смоленском рынке, где продавали товары только за валюту[8]. Так что москвичи могли свободно использовать валюту для оплаты покупок в таких магазинах.

Нужно указать, что в романе, как и в Советском Союзе в 1930-е годы, хранение валюты частными лицами не запрещалось. Они могли свободно приобретать на нее товары, например, в торгсине на Смоленском рынке. Уголовно преследовалась спекуляция валютой, т.е. перепродажа валюты с целью обогащения. Поэтому требование конферансье, к оказавшимся в зрительном зале мужского театра, является откровенным произволом и противозаконным действием, согласно как содержанию романа (торгсин на Смоленском рынке), так и Уголовному кодексу РСФСР от 1926 года. Но действие происходит во сне Никанора Босого. А во сне может произойти всякое, даже совершенно противозаконное.

Таким образом, можно утверждать, что ранее Николай Канавкин никаких виновных деяний не совершал, ни с точки зрения норм права, ни с точки зрения норм морали, ни с точки зрения религиозных норм.

Некоторые читатели убеждены, что все пострадавшие виновны[9], и поэтому совершенно неважно, за что конкретно пострадал персонаж и соответствует ли его страдание объявленному прегрешению или преступлению, главное — «виновный» ответил за свои прежние «злодеяния». Вот только в случае с Николаем Канавкиным представляется иная картина. Никаких прегрешений или преступлений в прошлом за ним не замечено. Получается, что он пострадал за будущее прегрешение, когда выдал, что у его тетки тоже есть ценности.

[1]Во-первых, это маленький жёлоб, небольшое продолговатое полукруглое углубление в чём-л. Канавка — это углубление на поверхности детали различной формы и, как правило, простого поперечного сечения. Канавки предназначены для разделения поверхностей с разной характеристикой обработки, для выхода режущего инструмента при изготовлении детали или для обеспечения определенных условий при сборке и эксплуатации.

Во-вторых, это канава для стока воды между забором палисадника и дорогой. В таком значении она приводится, например, в песне «Два веселых гуся»:

Мыли гуси лапки

В луже у канавки…

В-третьих, это уменьшительное название канала. Например, Лебяжья канавка — канал в Санкт-Петербурге, соединяющий реки Неву и Мойку между Летним садом и Марсовым полем, Зимняя канавка — канал в Центральном районе Санкт-Петербурга.

[2] «— Браво! Все, что есть?

Ведущий программу уставился прямо в глаза Канавкину, и Никанору Ивановичу даже показалось, что из этих глаз брызнули лучи, пронизывающие Канавкина насквозь, как бы рентгеновские лучи. В зале перестали дышать.

— Верю! — наконец воскликнул артист и погасил свой взор, — верю! Эти глаза не лгут».

[3]Эйнем (товарищество «Эйнем») — российская фирма второй половины XIX — начала XX веков, производитель кондитерских изделий; основное предприятие стало фабрикой «Красный Октябрь». Основатель фирмы — Фёдор Карлович фон Эйнем (Теодор Фердинанд фон Эйнем) (Ferdinand Theodor von Einem). Для фабрики писал музыку свой композитор, и покупатель вместе с карамелью или шоколадом бесплатно получал ноты «Шоколадного вальса», «Вальса-монпансье» или «Кекс-галопа». Род фон Эйнем из Нижней Саксонии происходит из южного Нижнесаксонского города Эйнбек, в городе которого дворянство Иоганнес де Эйнем впервые упоминается как советник в 1284 году. Форма имени изменилась между Эйнем, Эйнем, Эйним и Эйне. Эйнбек — бывший ганзейский город, центр среднего размера и независимый муниципалитет в округе Нортхайм на юге Нижней Саксонии

[4] Дом имеет до 100 кв. метров, тогда как коттедж: от 100 до 500 кв. метров. Строение большей площадью относят к усадьбе или особняку (свыше 1000 кв. метров).

[5] Палисадник — это участок между фасадом дома и дорогой. Он может быть как огороженным, так и открытым.

[6]Улица Пречистенка (до 1658 года — Черто́льская, Покровская, затем Пречистенская, Пречистенка, в 1921—1990 годах — Кропо́ткинская) — улица в городе Москве, в районе Хамовники Центрального административного округа. Проходит от площади Пречистенские Ворота до Зубовской площади, расположена между улицами Остоженка и Арбат. Название дано в 1658 году по иконе Пречистой Божией Матери Смоленской, хранившейся в Новодевичьем монастыре, куда вела улица.

[7] «— Верю, верю, — вздохнув, отозвался артист, — эта сквалыга не то что племяннику — черту не скажет этого». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

[8] «— У нас только на валюту, — прохрипел он (швейцар-мизантроп — А.Я.), раздраженно глядя из-под лохматых, как бы молью изъеденных, сивых бровей».

[9] «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей». (RhiSh) С ним соглашаются другие: «Для меня Воланд скорее карающий меч, потому что все, кто пострадал от него, совсем не добродетельны. Причём каждому воздано в соответствии с проступком». (Виктория Давыдова) Или «И все же замечу, что среди жертв воландовской свиты нет безгрешных». (Мэлис)

Глава 55 Савва Потапович Куролесов

Савва Потапович Куролесов — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Герой из сна Никанора Ивановича Босого.

Описание персонажа дано в главе 15-й («Сон Никанора Ивановича»).

Наименование персонажа

В ранних редакциях носил имя Илья Владимирович Акулинов.

Савва — (от арамейского) старец; (от арабского) неволя.

Потап (греч. Πατάπιος — «странник», лат. Patapius — «овладевший», церковная форма — Пота́пий) — мужское имя, ныне малораспространённое. Происходит или от греческого «странник», или от латинского «овладевший».

«Скупой рыцарь» — это одна из «маленьких трагедий» А. С. Пушкина, в которой скупым предстает старый барон, который чахнет в подвале над своими сокровищами и боится, что его сын все спустит.

Мы полагаем, что в имени (старец) и отчестве (овладевший) артиста Куролесова отразился старый барон и его сокровища. Кстати, роднит обоих и схожий уход из жизни, их обоих хватил внезапный удар.

А вот глагол «куролесить», от которого происходит фамилия Саввы Потаповича, употребляется в значении «озорничать, шалить, проказничать», что указывает на фальшивость, озорство, не серьезность происходящего в мужском театре во сне Никанора Ивановича Босого.

Описание персонажа

Савва Потапович Куролесов предстает рослым и мясистым бритым мужчиной во фраке и белом галстуке. Возможно, он обладает гулким голосом.

В начале выступления артист скроил мрачное лицо, сдвинул брови и заговорил ненатуральным голосом, косясь на золотой колокольчик. По ходу выступления он все повышал голос, а в конце прокричал и повалился на пол, хрипя и осторожно срывая с себя галстух. «Умерев, Куролесов поднялся, отряхнул пыль с фрачных брюк, поклонился, улыбнувшись фальшивой улыбкой, и удалился при жидких аплодисментах».

Во-первых, ненатуральность голоса при исполнении отрывков из «Скупого рыцаря» Александра Пушкина и фальшивая улыбка актера после окончания указывают, что представление сознательно вводит зрителей в заблуждение. Это подкрепляется и фамилией артиста — Куролесов, что означает куролесить, т.е. озорничать, совершать что-то не серьезное.

Конферансье из сна Никанора Босого солгал, когда заявил, что «Ведь я же имел удовольствие говорить вчера, что тайное хранение валюты является бессмыслицей. Использовать ее никто не может ни при каких обстоятельствах, уверяю вас». В главе 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота» сообщается, что гаеры посетили торгсин на Смоленском рынке, где продавали товары только за валюту[1]. Так что москвичи могли свободно использовать валюту для оплаты покупок в таких магазинах.

Нужно указать, что в романе, как и в Советском Союзе в 1930-е годы, хранение валюты частными лицами не запрещалось. Они могли свободно приобретать на нее товары, например, в торгсине на Смоленском рынке. Уголовно преследовалась спекуляция валютой, т.е. перепродажа валюты с целью обогащения. Поэтому требование конферансье, к оказавшимся в зрительном зале мужского театра, является откровенным произволом и противозаконным действием, согласно как содержанию романа (торгсин на Смоленском рынке), так и Уголовному кодексу РСФСР от 1926 года. Но действие происходит во сне Никанора Босого. А во сне может произойти всякое, даже совершенно противозаконное.

Во-вторых, жидкие аплодисменты, о которых сообщил повествователь, противоречат сообщению мастера «что в 119-ю комнату привезли новенького, какого-то толстяка с багровой физиономией, все время бормочущего что-то про какую-то валюту в вентиляции и клянущегося, что у них на Садовой поселилась нечистая сила.

— Пушкина ругает на чем свет стоит и все время кричит: «Куролесов, бис, бис!» — говорил гость, тревожно дергаясь». (Глава 13 «Явление героя»)

Здесь толстяк с багровой физиономией — это Никанора Ивановича Босого. Правда, мастер сообщил о появлении нового пациента до полуночи, а Никанора Ивановича доставили после полуночи. Но главное, что во сне Босой не бисировал Куролесову, не требовал от артиста повторить выступление. Аплодисменты артисту были жидкими. А слово «бис» имеет и другое значение. В украинском языке черта (беса) называют дидько или бис. Порой говорят: «Якого биса!» («Какого черта!») или «Дидька лысого!» («Черта тебе лысого!»). Так что можно предположить, что раз Босой бормотал про валюту и нечистую силу, ругал Пушкина, то крича «Куролесов, бис, бис!», Босой ругал Куролесова бесом. Хотя, по правде сказать, ничего в Савве Потаповиче на беса не указывает.

Савва Потапович Куролесов, возможно, попал в сон Никанора Иванович благодаря частым выступлениям по радио. Во время погони Ивана Бездомного за Воландом поэт был убежден, что Воланд окажется в доме N 13 на втором этаже в квартире 47. Там Иван Бездомный услышал: «За одной из дверей гулкий[2] мужской голос в радиоаппарате сердито кричал что-то стихами». Возможно, что поэт услышал выступление Саввы Потаповича Куролесова.

Спустя лет шесть актер умер в самом расцвете его карьеры, в газете сообщили, что Савву Потаповича хватил удар. И скупой рыцарь тоже умер скоропостижно от удара.

Барон

Простите, государь…

Стоять я не могу… мои колени

Слабеют… душно!.. душно!.. Где ключи?

Ключи, ключи мои!..

Герцог

Он умер. Боже!

Ужасный век, ужасные сердца!

Роль в сюжете

Артист Савва Потапович Куролесов исполнял во «сне Никанора Ивановича» отрывки из «Скупого рыцаря» Александра Пушкина. Под скупым рыцарем здесь понимался жадный человек, не желающий добровольно расставаться с нажитым. Выступление артиста Куролесова должно было подтвердить бесполезность и вредность для частных лиц хранения валюты и драгоценностей и необходимости их передачи государству.

[1] «— У нас только на валюту, — прохрипел он (швейцар-мизантроп — А.Я.), раздраженно глядя из-под лохматых, как бы молью изъеденных, сивых бровей».

[2]Гулким называют то, что издаёт громкий, продолжительный звук, который слышно на большом расстоянии. Громкий, далеко слышный, не сразу смолкающий, с гудящим отзвуком.

Глава 56 Безымянный артист

Безымянный артист — второстепенный положительный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Конферансье в мужском театре из сна Никанора Ивановича Босого.

Описание персонажа дано в главе 15-й («Сон Никанора Ивановича»).

Описание персонажа

Артист в смокинге, гладко выбритый и причесанный на пробор, молод, с очень приятными чертами лица и голубыми глазами.

В романе только трое персонажей в отношении своей внешности удостаиваются такой оценки как приятный. Одним из этих персонажей является артист-конферансье из сна Никанора Ивановича Босого.

«Из кулис тут вышел артист в смокинге, гладко выбритый и причесанный на пробор, молодой и с очень приятными чертами лица. <…> Артист подошел к будке и потер руки.

— Сидите? — спросил он мягким баритоном и улыбнулся залу».

У него голубые глаза.

Он ласково и задушевно обращался к зрителям:

«…конферансье, закрывшись рукою от света рампы, нашел его взором среди сидящих и ласково поманил его пальцем на сцену. <…>

— Ну-с, Никанор Иванович, покажите нам пример, — задушевно заговорил молодой артист, — и сдавайте валюту».

Обладает пронзительным взглядом.

Роль в сюжете

Конферансье вел программу, объявлял номера и призывал зрителей сдавать валюту и драгоценности.

Общие черты

Во-первых, мягкость как общую черту мы наблюдаем у безымянного артиста из сна Никанора Босого и у первого сотрудника, который провел обыск в квартире председателя домкома.

Так первый сотрудник в белой косоворотке спрашивал и говорил мягко: «первый и спросил Никанора Ивановича мягко и вежливо», «первый, и опять-таки мягко добавил».

И артист в основном проявлял вежливость в отношении зрителей: «ласково поманил его пальцем на сцену», «задушевно заговорил», «участливо поглядел», «добавил укоризненно и печально», «мягко сказал», «полные слез голубые глаза», «вежливо пригласил», «ласково осведомился», «вскричал он огорченно <…> Чисто как дети, ей-богу!», «укоризненно-ласково сказал», «любезно предлагая Канавкину папиросу и зажженную спичку».

Во-вторых, задушевностькак общую черту мы наблюдаем у безымянного артиста и у следователя, к которому на допрос доставили Никанора Босого.

«— Откуда валюту взял? — задушевно спросили у Никанора Ивановича».

«— Ну-с, Никанор Иванович, покажите нам пример, — задушевно заговорил молодой артист, — и сдавайте валюту».

В-третьих, при всей мягкости и задушевности безымянного артиста в его речи прорывались «чужие слова», возможно Воланда:

«— Антракт, негодяи!»[1]

«— А под вашею полною достоинства личиною, — отнесся артист к Дунчилю, — скрывается жадный паук и поразительный охмуряло и врун»[2].

«— В лице этого Дунчиля перед вами выступил в нашей программе типичный осел».

И Воланд тоже обладал пронзительным взглядом.

Конферансье из сна Никанора Босого объяснил важность и ценность этого качества.

В-четвертых, мы полагаем, что артист приобрел ряд черт и профессора Стравинского, хотя тот пациента Босого еще не посещал. Ранее к пациенту Бездомному Александр Николаевич явился «тщательно, по-актерски обритый» и продемонстрировал свой пронзительный взгляд.

«— Конечно, в милицию, — ответил Иван уже не так твердо и немного теряясь под взглядом профессора».

«— <…> Вы меня слышите? — вдруг многозначительно спросил Стравинский и завладел обеими руками Ивана Николаевича. Взяв их в свои, он долго, в упор глядя в глаза Ивану, повторял: — Вам здесь помогут... Вы слышите меня?.. Вам здесь помогут... вам здесь помогут... Вы получите облегчение. Здесь тихо, все спокойно. Вам здесь помогут...

Иван Николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.

— Да, да, — тихо сказал он».

Кроме безымянного артиста, профессора Стравинского и Воланда пронзительным взглядом обладает: Афраний. Врач Федор Васильевич тоже пытается использовать пронзительный взгляд, но он у него слабый.

Начальник тайной стражи Афраний также обладал подобным взглядом.

Взгляд врача Федора Васильевича похож на взгляд профессора Сперанского, но слабее по воздействию.

В-пятых, потереть руки. Этот жест показывали в романе пятеро персонажей.

«— Не будь ревнив, — оскалясь, ответил Пилат и потер руки…» (Глава 26 «Погребение»)

Потом конферансье в главе 15 «Сон Никанора Ивановича»: «Артист подошел к будке и потер руки».

Составные части персонажа

Наличие общих черт у безымянного актера с другими персонажами, по нашему мнению, позволяет предположить, что на формирование образа конферансье из сна Никанора Ивановича Босого оказали влияние следующие пятеро персонажей: первый сотрудник, следователь, Воланд, Жорж Бенгальский и профессор Стравинский.

По требованию Воланда Коровьев позвонил в милицию и от имени жильца дома Тимофея Кондратьевича Квасцов солгал, что управдом Босой спекулирует валютой. Во время обыска у Никанора Ивановича нашли-таки валюту, от чего председателю домкома поплохело: «перед глазами у него плавали какие-то пятна» и речь стала бессвязной. В кабинете у следователя самочувствие Босого ухудшилось. Перед глазами у него продолжало мутиться, кроме того он стал мычать, дико реветь, петь молитву и нести полную околесицу. В таком состоянии Никанор Иванович был доставлен в психиатрическую клинику.

Жорж Бенгальский

Хотя управдом был далек от театра, тем не менее, во сне он посетил мужской театр в качестве зрителя и познакомился там с безымянным артистом.

Можно предположить, что это произошло под воздействием пациента из соседней палаты Жоржа Бенгальского, который как раз служил конферансье в театре Варьете. В четверг вечером Никанора Босого доставили из кабинета следователя в клинику Стравинского и поместили в палате №119. Потом привезли Жоржа Бенгальского из театра Варьете и разместили в соседней 120 палате.

Подобное влияние произошло затем с Иваном Бездомным после посещения мастера. Поэтому можно предположить, что в психиатрической клинике соседи как-то влияли друг на друга. Хотя мастер отказался рассказывать, что же было дальше с Иешуа и Пилатом, но поэт все же увидел во сне желаемое продолжение истории о них. И, скорее всего, не без помощи профессора черной магии. В клинике Иван Бездомный сначала до полуночи услышал его голос[3], а затем «когда над рекой уже светало» он увидел продолжение истории.

Обращаем внимание, что басы звучат во снах и поэта, и председателя домкома. А звучание баса в романе является указанием на присутствие Воланда и на будущую неприятность.

Но безымянного артиста и Жоржа Бенгальского имелись только две общие черты: оба конферансье и оба потирали руки[4].

Первый сотрудник

На протяжении всего действия во сне от Никанора Ивановича требовали сдать валюту и драгоценности. Требовал этого и безымянный артист-конферансье. Однако, лишь после окончания обыска по доносу Коровьева первый сотрудник предлагал сдать остальную валюту: «…первый, и опять-таки мягко добавил: — Ну что же, надо остальные сдавать». (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

Можно предположить, что т.к. у председателя домкома разум помутился уже во время обыска, то, видимо, поэтому в дальнейшем ему слышалось и виделось первое предложение — сдать остальную валюту.

Это требование и мягкость в речи указывают на общее с безымянным артистом.

Следователь

В кабинете следователь интересовался иным вопросом — откуда к Никанору Босому попала валюта: «— Откуда валюту взял? — задушевно спросили у Никанора Ивановича». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

Задушевность стала единственной общей чертой следователя и безымянного артиста.

Воланд

Во сне Никанора Ивановича присутствует и басовая партия и фразы, близкие речи Воланда. Сон начинается и заканчивается басовыми голосами. А звучание баса в романе является указанием на присутствие Воланда и на будущую неприятность.

«У этих дверей спутники сыграли будто бы туш Никанору Ивановичу, а затем гулкий бас с небес весело сказал:

— Добро пожаловать, Никанор Иванович! Сдавайте валюту».

«— Обедайте, ребята, — кричали повара, — и сдавайте валюту! <…>

— Нету! Нету! Нету у меня! — страшным голосом прокричал Никанор Иванович, — понимаешь, нету!

— Нету? — грозным басом взревел повар, — нету? — женским ласковым голосом спросил он, — нету, нету, — успокоительно забормотал он, превращаясь в фельдшерицу Прасковью Федоровну».

В основном артист проявлял вежливость в отношении зрителей, как первый сотрудник и профессор Стравинский: «ласково поманил его пальцем на сцену», «задушевно заговорил», «участливо поглядел», «добавил укоризненно и печально», «мягко сказал», «полные слез голубые глаза», «вежливо пригласил», «ласково осведомился», «вскричал он огорченно <…> Чисто как дети, ей-богу!», «укоризненно-ласково сказал», «любезно предлагая Канавкину папиросу и зажженную спичку».

Тем не менее, в речи артиста прорывались «чужие слова», похожие на обороты у Воланда:

«— Антракт, негодяи!»[5]

«— А под вашею полною достоинства личиною, — отнесся артист к Дунчилю, — скрывается жадный паук и поразительный охмуряло и врун»[6].

«— В лице этого Дунчиля перед вами выступил в нашей программе типичный осел».

И, кроме того, Воланд, как и безымянный артист, как и профессор Стравинский, обладал пронзительным взглядом.

Стравинский

Артист приобрел и ряд черт профессора Стравинского, хотя тот пациента Босого еще не посещал.

Во-первых, оба вежливы.

«Впереди всех шел тщательно, по-актерски обритый человек лет сорока пяти, с приятными, но очень пронзительными глазами и вежливыми манерами». (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

Безымянный артист-конферансье: «ласково поманил его пальцем на сцену», «задушевно заговорил», «участливо поглядел», «добавил укоризненно и печально», «мягко сказал», «полные слез голубые глаза», «вежливо пригласил», «ласково осведомился», «вскричал он огорченно <…> Чисто как дети, ей-богу!», «укоризненно-ласково сказал», «любезно предлагая Канавкину папиросу и зажженную спичку».

Во-вторых, пронзительный взгляд. В романе только четверо персонажей обладают таким пронзительным взглядом: безымянный артист, профессор Стравинский, Афраний и Воланд.

Конферансье объяснил важность и ценность этого качества.

Александр Николаевич явился к пациенту Бездомному «тщательно, по-актерски обритый» и продемонстрировал пронзительный взгляд.

«— Конечно, в милицию, — ответил Иван уже не так твердо и немного теряясь под взглядом профессора».

Иван Николаевич неожиданно зевнул, выражение лица его смягчилось.

— Да, да, — тихо сказал он».

В-третьих, положительная оценка. В романе только трое персонажей в отношении своей внешности удостаиваются такой оценки как приятный. Одним из них предстает артист-конферансье из сна Никанора Ивановича Босого, а вторым оказывается профессор Стравинский. У профессора Стравинского — приятные глаза, а у конферансье — приятное лицо. Вообще, Михаил Афанасьевич был скуп на комплименты и единственная похвала — это максимальная оценка для большинства персонажей. Только один персонаж в романе удостоился двух.

— Сидите? — спросил он мягким баритоном и улыбнулся залу». (Глава 15-я «Сон Никанора Ивановича»)

«с приятными, но очень пронзительными глазами» профессор Александр Николаевич Стравинский (Глава 8 «Поединок между профессором и поэтом»)

Таким образом, можно предположить, следующее конструирование образа безымянного актера из мужского театра.

По приказу Воланда Коровьев не только ложно донес на Никанора Босого, что тот спекулирует валютой, но и довел председателя домкома до помешательства. Так Никанор Иванович оказался в психиатрической клинике профессора Стравинского в палате 119.

Так Михаил Булгаков объяснил, почему Фагот назвался Коровьевым. Корова ведь мычит, вот Фагот и заставил мычать Никанора Босого. Тот же прием наблюдаем и с Бегемотом. Конферансье Жоржа зовут Бенгальский как бенгальского тигра, но не он кому-то откусывает голову, а, наоборот, ему голову откручивает кот. Или в ресторане Грибоедов, когда Арчибальд Арчибальдович принимал заказ у Коровьева и Бегемота, то директор вместо кота музыкально мурлыкал.

Конферансье Жорж Бенгальский из театра Варьете тоже по вине Коровьева оказался в клинике, причем в соседней палате, в палате 120. Видимо, каким-то образом, одни пациенты могли влиять на сны других, находящихся в соседних палатах. Так, не смотря на отказ мастера, поэт увидел во сне продолжение ершалаимской истории.

Вероятно, поэтому, Никанор Босой оказался в мужском театре, конферансье в котором имел общую черту с Жоржем Бенгальским, оба потирали ладони.

Хотя сон должен был напугать Никанора Ивановича, и поэтому ведущий требовал от собраных в зрительном зале сдавать валюту и драгоценности, однако, видимо, после впрыскивания по рецепту профессора Сперанского, речь конферансье стала мягкой, вежливой и задушевной как у первого сотрудника или следователя. Тем не менее, в ней иногда прорывались невежливые эпитеты: «негодяи», «жадный паук и поразительный охмуряло и врун», «типичный осел», которые схожи с оборотами из речи Воланд: «отпетого негодяя-барона», «выжига и плут». А чтобы убедиться, что персонаж сообщает обо всех своих сбереженьях, безымянный актер использует пронзительный взгляд, скожий со взглядами Воланда и профессора Стравинского. Но, так как, Александр Николаевич использовал свой взгляд в благих целях, то, поэтому, можно предположить, что взгляд артиста скорее был схож со взглядом Воланда как отрицательного персонажа.

Итак, профессор Стравинский в образе безымянного артиста отодвигает на задний план Воланда. На это указывают приятные черты лица актера (у Воланда лицо скошено на сторону), мягкий баритон (у Воланда бас) и голубые глаза (у Воланда зрачки разноцветные). И, кроме того, мягкая, вежливая и задушевная манера речи. Но профессор черной магии частично все же проявляется в образе конферансье: в требовании сдать валюту и драгоценности, в невежливых эпитетах и в пронзительном взгляде для проверки правдивости заявления. Тем не менее, благодаря впрыскиванию по рецепту профессора Стравинского, содержание сна Никанора Босого из должного напугать, превратилось в развлекательное. До впрыскивания Никанор Иванович тяжело страдальчески мычал, ворочался и стонал. А после впрыскивания он задышал легко и ровно.

Правда, когда действие впрыскивания стало заканчиваться, кошмар к Никанору Ивановичу вновь вернулся.

«— Нету? — грозным басом взревел повар, — нету? — женским ласковым голосом спросил он, — нету, нету, — успокоительно забормотал он, превращаясь в фельдшерицу Прасковью Федоровну.

Та ласково трясла стонущего во сне Никанора Ивановича за плечо. Тогда растаяли повара и развалился театр с занавесом. <…>

Никанору Ивановичу полегчало после впрыскивания, и он заснул без всяких сновидений».

[1] Оценка «негодяи» схожа с характеристикой данной Воландом барону Майгелю: «Уж одно присутствие при сцене убийства этого отпетого негодяя-барона стоит того, чтобы человека наградили, в особенности если этот человек — женщина».

[2] Оценка «охмуряло и врун» схожа по форме характеристике данной Воландом Никанору Ивановичу Босому: «Он выжига и плут». (Глава 9 «Коровьевские штуки») Выжига — это плут, пройдоха, прижимистый человек. Плут — м. разг. 1. Хитрый и ловкий обманщик; мелкий мошенник. 2. Лукавый, хитрый человек; хитрец. 3. Шалун, проказник.

[3] «— Дурак! — отчетливо сказал где-то бас, не принадлежащий ни одному из Иванов и чрезвычайно похожий на бас консультанта». (Глава 11 «Раздвоение Ивана»)

[4] Жорж Бенгальский в главе 12 «Черная магия и ее разоблачение»: «Стараясь покрепче овладеть собой, он по привычке потер руки…»

Конферансье в главе 15 «Сон Никанора Ивановича»: «Артист подошел к будке и потер руки».

[5] Оценка «негодяи» схожа с характеристикой данной Воландом барону Майгелю: «Уж одно присутствие при сцене убийства этого отпетого негодяя-барона стоит того, чтобы человека наградили, в особенности если этот человек — женщина».

[6] Оценка «охмуряло и врун» схожа по форме характеристике данной Воландом Никанору Ивановичу Босому: «Он выжига и плут». (Глава 9 «Коровьевские штуки») Выжига — это плут, пройдоха, прижимистый человек. Плут — м. разг. 1. Хитрый и ловкий обманщик; мелкий мошенник. 2. Лукавый, хитрый человек; хитрец. 3. Шалун, проказник.

Глава 57 Безымянный следователь

Безымянный следователь — второстепенный положительный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова.

Описание персонажа дано в главе 27-й («Конец квартиры №50») и Эпилоге.

Описание персонажа

Он один из двенадцати следователей ведущих «дело Воланда» в одном из московских учреждений, окна которого выходили на большую площадь. Он «молодой, круглолицый, спокойный и мягкий в обращении человек, совсем непохожий на следователя, и, тем не менее, один из лучших следователей Москвы».

Он вежлив и ласков. А ласка — это проявление нежности, любви, доброе, приветливое, нежное отношение.

Проявляет искреннее сочувствие.

«— Тьфу ты черт! Вот далась им эта бронированная камера, — проворчал один из ведущих следствие.

— Их сильно напугали эти негодяи, — сказал тот следователь, что побывал у Иванушки».

Роль в сюжете

Он в клинику профессора Стравинского и выяснил, кто поступили в клинику в течение последних трех дней. Никанором Ивановичем Босым и конферансье Жоржем Бенгальским, ими занимались мало. А вот Иван Николаевич Бездомный заинтересовал следователя, и он ему ласково представился и вежливо усмехнулся.

«Следователь ласково представился…»

«Следователь вежливо усмехнулся, позволил себе выразить уверенность в том, что поэт сейчас в состоянии некоторой депрессии, но что скоро это пройдет».

«Идя по нитке событий с конца к началу, наконец удалось добраться до того истока, от которого пошли все события. Следователь не сомневался в том, что эти события начались с убийства на Патриарших. Конечно, ни Иванушка, ни этот клетчатый не толкали под трамвай несчастного председателя МАССОЛИТа, физически, так сказать, его падению под колеса не способствовал никто. Но следователь был уверен в том, что Берлиоз бросился под трамвай (или свалился под него), будучи загипнотизированным».

Мнение следователя было включено в общую концепцию всего следствия.

«Это он, Коровьев, погнал под трамвай Берлиоза на верную смерть».

«члены преступной шайки или, по крайней мере, один из них (преимущественно подозрение в этом падало на Коровьева) являлись невиданной силы гипнотизерами» (Эпилог)

Общие черты

По нашему мнению, безымянный следователь имеет общие черты с Афранием, заведующий тайной службой при прокураторе Иудеи.

Во-первых, оба положительные персонажи в романе.

Во-вторых, их род занятий и качество службы.

Прокуратор Иудеи Понтий Пилат считал Афрания лучшим начальником тайной службы в колониях Римской империи.

«— Считаю вас одним из выдающихся знатоков своего дела. Я не знаю, впрочем, как обстоит дело в Риме, но в колониях равного вам нет».

И безымянный следователь был «один из лучших следователей Москвы».

В-четвертых, округлые лица персонажей.

Афраний «был средних лет, с очень приятным округлым и опрятным лицом».

Безымянный следователь «молодой, круглолицый».

В-пятых, добродушие Афрания и ласковость безымянного следователя.

Добродушие — это положительное нравственно этическое качество личности, проявляющееся у человека с добрым характером и добрым сердцем[1].

Ласка — это проявление нежности, любви, доброе, приветливое, нежное отношение.

Отличительными чертами Афрания и безымянного следователя будут:

Во-первых, у Афрания больше положительных эпитетов. У него приятный голос, приятное лицо, он добродушен. Безымянный следователь только искренне ласков.

Во-вторых, возраст. Афраний средних лет, а следователь молод.

В-третьих, взгляд. Афраний обладает пронзительным взглядом, а следователь нет. Кроме Афрания им обладают профессор Стравинский, Воланд, безымянный артист и Федор Васильевич, но у последнего он слабый.

[1]Добродушие — это положительное нравственно-этическое качество личности, проявляющееся у человека с добрым характером и добрым сердцем. Добродушие проявляется, как способность понимать другого человека «без задних мыслей» и подозрений, прощать мелкие проступки, терпеть незлобивые шутки над собой и даже ущемление своих прав, как умение во всем видеть добро, как бы мало оно ни было. Добродушие возможно лишь на глубокой духовно-нравственной основе. (Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога). — Екатеринбург. В.С. Безрукова. 2000).

Глава 58 Разные 13

Наличие в романе двух групп, имеющих по двенадцать членов во главе с руководителем, вызывает невольную ассоциацию с ранним христианством, когда церковь первоначально состояла из двенадцати апостолов и Иисуса Христа. Первая группа — это правление МАССОЛИТа и вторая — бригада следователей по «делу Воланда». Но остальные признаки указывают на существенное отличие Тайной вечери, заседания правления МАССОЛИТ и работой бригады следователей.

Тáйная вéчеря (церк.-слав. ве́черѧ — «ужин») — событие новозаветной истории, последняя трапеза Иисуса Христа со своими двенадцатью ближайшими учениками, во время которой он установил таинство Евхаристии, преподал заповеди о смирении и христианской любви, предсказал предательство одного из учеников и будущие судьбы христианской Церкви и всего мира.

Евхари́стия (др.-греч. εὐ-χᾰριστία — «благодарение, благодарность, признательность», от εὖ — «добро, благо» и χάρις — «почитание, честь, уважение») — в исторических церквях (Православной, Католической, Древневосточных) толкуется как таинство, священнодействие: заключается в освящении хлеба и вина особым образом и последующем их употреблении. Евхаристия даёт возможность христианину «соединиться с Богом во Христе».

Во-первых, расхождение по времени. Тайная вечеря проходила в Великий четверг, а собрание правления МАССОЛИТА должно было состояться в среду в десять часов ночи. Бригада же следователей трудилась всю пятницу и субботу.

Во-вторых, расхождение по причине собрания. Тайная вечеря — это совместная трапеза Иисуса и его апостолов. В «Доме Грибоедова» сначала не состоялось заседание, а уже в полночь начались посиделки литераторов в ресторане. По утверждению повествователя следствие не прекращалось ни на секунду, и даже ночь не прекращали гореть лампы в кабинетах.

В-третьих, расхождение по руководителям. Иисус Христос присутствовал на Тайной вечере, и глава следователей также трудился вместе со своими сотрудниками, а вот Михаил Александрович Берлиоз не смог придти на заседание правления МАССОЛИТа.

В-четвертых, расхождение по принципам. На Тайной вечере Иисус заповедовал смирение и христианскую любовь. В комнате правления МАССОЛИТа писательница Настасья Лукинишна Непременова сознательно спровоцировала склоку. В противоположность литераторам, следователи трудились согласованно, но вместо заповеди христианского смирения они руководствовались принципом чинопочитания.

Таким образом, только количество участников будет объединять три группы и поэтому можно утверждать, что между ними не было ничего существенно общего. Но без тщательного анализа присутствие одинакового числа членов будет вызывать ассоциацию общости у групп.

Персонажи правления МАССОЛИТа

Мы полагаем, что имена, отчества и фамилия даны автором персонажам не случайно, а несут существенную информацию о них.

В среду в десять вечера было назначено заседание членов правления МАССОЛИТа, одной из крупнейших московских литературных ассоциаций. Оно должно было состояться в «доме Грибоедова». Двенадцать литераторов так и не дождались председателя Михаила Александровича Берлиоза. Значение имени, отчества и фамилии Берлиоза смотрите в статье «Михаил Александрович Берлиоз» в данной книге.

Расположим литераторов по фамилиям в алфавитном порядке.

Критик Абабков

Прозвище Абабок в рязанских и смоленских говорах означает — «вид гриба, черный гриб, подберезовик». Отсюда полагают, что Абабков — как родовое прозвище — это похожий на переросший гриб — невысокого роста большеголовый старый холостяк.

В комнате правления он сидел на подоконнике, чем показывал низкую культуру поведения. Критик обладал гудящим голосом. Гудеть — это издавать протяжный монотонный низкий звук, гул. В романе персонажи, наделенные низкими голосами, предстают отрицательными.

Таким образом, критик Абабков предстает невысокого роста большеголовым старым холостяком с низкой культурой и гудящим голосом.

Беллетрист Бескудников

Прозвище Безкунник обозначает неимущего, безденежного человека. Замена «нн» на «дн» характерна для севернорусских и среднерусских говоров.

Он представлен тихим, прилично одетым человеком с внимательными и в то же время неуловимыми глазами. Один проживает в квартире в «Доме Драмлита» и, кроме того, имеет пятикомнатную дачу в литераторском поселке Перелыгино[1] на Клязьме.

Владельцами таких дач, по мнению Настасьи Лукинишны Непременовой, являлись «наиболее талантливые» из литераторов. А сценарист Глухарев возражал, что «генералы».

Таким образом, значение фамилии беллетриста — неимущий явно противоречит наличию у него квартиры в престижном доме и дачи. Полагаем, что это порождает комический эффект из-за несоответствия. В тоже время понятна причина богатств Бескудникова. Он человек с внимательными и в то же время неуловимыми глазами. Объяснение значения взгляда дано безымянным артистом из сна Никанора Ивановича. Внимательность и беспринципность позволили беллетристу сделать карьеру в МАССОЛИТе и нажить имущество.

Сценарист Глухарев

Названием «глухарь» птица обязана известной особенности токующего в брачный период самца утрачивать чуткость и бдительность, чем часто пользуются охотники.

Он прямолинеен и криклив. Проживал в «Доме Драмлита». В ресторане Глухарев танцевал с поэтессой Тамарой Полумесяц.

Тамара — современный русский вариант библейского женского имени Фамарь (ивр. תָּמָר‎, Тамар — «финиковая пальма», эталон красоты на Древнем Ближнем Востоке).

Таким образом, поведение Глухарева комично и соответствует его фамилии и поведению птицы глухарь в брачный период. Он глух к недостаткам дамы, с которой танцевал — высокого роста и обладавшей лишь половиной, возможно, поэтического дара.

Поэт Двубратский

Фамилия означает два брата.

В комнате правления он сидел на столе, чем показывал низкую культуру поведения. От тоски он болтал ногами, обутыми в желтые туфли на резиновом ходу. Проживал в «Доме Драмлита».

Денискин

Фамилия происходит от имени Денис — (от греч.) Дионису принадлежащий. Согласно мифологии, Дионис был сыном Зевса и Семелы, и он был богом веселья, весеннего цветения и плодородия.

Денискин — маленького роста, криклив. В ресторане он танцевал с гигантской «Штурманом Жорж».

Маленького роста был бог Вакх или Бахус. А Дионисий был высокий и статный.

Таким образом, персонаж дважды представлен комично. Его фамилия не соответствует его росту и различие в росте с партнершей по танцу.

Скетчист Загривов

Фамилия происходит от слова загривок — это нижняя часть гривы у холки лошади, часть шеи ниже затылка у человека. Означает находиться за кем-то, быть не самостоятельным.

Он автор популярных скетчей. Скетч (англ. sketch «эскиз, набросок, зарисовка») — короткая одноактная пьеса комедийного содержания с небольшим числом действующих лиц (как правило, двумя, реже — тремя).

Драматург Квант

Фамилия происходит от понятия квант — это наименьшая частица, количество какой-нибудь энергии (напр. лучистой). Возможно, фамилия намекает, что драматург представляет из себя саму малую величину в литературе. Тем не менее, он член правления МАССОЛИТА, проживает в квартире N 82 в первом подъезде «Дома Драмлита» и имеет постоянную домработницу. Криклив.

Писательница Настасья Лукинишна Непременова

Она московская купеческая сирота, писательница, сочиняла батальные морские рассказы и публиковала их под псевдонимом «Штурман Жорж».

Анастасия, Настасья — воскресшая (древнегреческое).

Лука́ — мужское русское личное имя греческого происхождения; восходит к др.-греч. Λουκᾶς (Лукас) — греческому личному имени, которое, в свою очередь, предположительно образовалось от лат. lux (родительный падеж — lucis, дательный падеж — lucas) — «свет». Возможное истолкование имени — «светлый, светящийся» или «родившийся на рассвете».

Значение. нареч. к непременный; во что бы то ни стало; в любом случае, обязательно.

Так в имени, отчестве и фамилии писательницы можно предположить, что свет обязательно воскреснет, но это пожелание означает, что сейчас его нет, т.е. в рассказах Непременовой присутствует мрак или тьма.

Имя Жорж является французским вариантом имени George. Оно имеет древнегреческое происхождение и переводится как «земледелец» или «фермер».

Георгий — мужское личное имя греческого происхождения; восходит к др. -греч. Γεώργιος («Георгиос») — «земледелец».

Псевдоним писательницы содержит противоречие — штурман не может быть земледельцем, штурман должен уметь управлять морским судном. Видимо, псевдоним указывает на качество батальных морских рассказов писательницы.

Гигантского роста с маленькими глазками и контральто, низким и густым голосом. В романе персонажи, наделенные низкими голосами, предстают отрицательными. И писательница Непременова предстает такой. Ей нравится подзуживать других.

Кроме того, она владела одной из двенадцати дач в литераторском поселке Перелыгино на Клязьме. Очевидно, что тем самым полагала себя «наиболее талантливой» из присутствующих литераторов.

Новеллист Иероним Поприхин

Иерони́м (греч. Ἱερωνύμος — «священноименный») — мужское имя греческого происхождения. В России используется нечасто, обычно как монашеское.

пофыркивать

попирхувати, поприх(к)увати, попирскуватиипоприскувати. [Кіньнаводутапоприскує, удиламитапобрякує (Грінч. III)].

* * *

попи́рхувати, попи́рскувати, попри́скувати; (о лошади)пофо́ркувати; (пыхтеть)почми́хувати

Фыркать — это в том числе сердиться, брюзжать, выражая недовольство чем-нибудь.

Имя и фамилия персонажа противоположны друг другу. Монахам не подобает брюзжать, нарушая тем самым заповедь о смирения. Кроме того, значение фамилии новеллиста соответствует характеру его речи. Он фырчит, т.е. говорит ядовито и горько.

«— Третий год вношу денежки, чтобы больную базедовой болезнью жену отправить в этот рай, да что-то ничего в волнах не видно, — ядовито и горько сказал новеллист Иероним Поприхин».

Базедова болезнь (болезнь Грейвса, диффузный токсический зоб) — аутоиммунное заболевание щитовидной железы. Вот только с таким заболеванием следует отправляться в специализированный санаторий, а не на дачу в поселке для литераторов. Дачи, скорее всего, предполагались для работы писателей, как сообщила, например, штурман Жорж: «Мне всегда как-то лучше работается за городом, в особенности весной».

Таким образом, болезнь жены представляется скорее поводом для новеллиста попасть на дачу в Перелыгино, чем он действительно проявлял заботу о больной жене.

Персонажи группы следователей

В отличие от правления МАССОЛИТа, где назван каждый член правления и указан его род деятельности, все сотрудники, осуществлявшие следствие по «делу Воланда», остались безымянными. Дано было лишь описание одного «из лучших следователей Москвы».

Он вежлив и ласков. А ласка — это проявление нежности, любви, доброе, приветливое, нежное отношение.

Проявляет искреннее сочувствие.

«— Тьфу ты черт! Вот далась им эта бронированная камера, — проворчал один из ведущих следствие.

— Их сильно напугали эти негодяи, — сказал тот следователь, что побывал у Иванушки».

Сравнение групп персонажей

Заседание правления МАССОЛИТ было назначено на десять вечера в среду. Однако, председатель Михаил Александрович Берлиоз не смог прийти, потому что погиб под колесами трамвая. Задержка с началом заседания вызвала склоку между литераторами.

«Штурман Жорж» сознательно ткнула в общее больное место — дачный литераторский поселок Перелыгино на Клязьме, чем, к своей радости, спровоцировала склоку между литераторами. «Начался шум, назревало что-то вроде бунта».

Спустя два часа литераторы отчаялись ждать и спустились в ресторан на первом этаже. Действо в ресторане было охаратеризовано повествователем как ад.

«Ровно в полночь все двенадцать литераторов покинули верхний этаж и спустились в ресторан. <…> И ровно в полночь в первом из них (зале — А.Я.) что-то грохнуло, зазвенело, посыпалось, запрыгало. И тотчас тоненький мужской голос отчаянно закричал под музыку: «Аллилуйя!!» это ударил знаменитый Грибоедовский джаз. <…> Словом, ад».

Кстати, следует указать, что в правлении МАССОЛИТА не было ни одного положительного персонажа. А, как ни странно, среди следователей был один положительный персонаж.

И совершенной противоположностью действиям литераторов будет деятельность следователей. Повествователь оценивает усилия следователей и руководителя исключительно положительно.

Например, «Надо отдать справедливость тому, кто возглавлял следствие. Пропавшего Римского разыскали с изумляющей быстротой». (Глава 27 «Конец квартиры №50»)

В отличие склочного поведения литераторов и затем праздного проведения ими ночи со среды на четверг, в кабинетах следователей в ночь с пятницы на субботу горел свет.

«Весь этаж был занят следствием по делу Воланда, и лампы всю ночь горели в десяти кабинетах». (Глава 27 «Конец квартиры №50»)

И вообще за два дня следственной бригадой была проведена огромная работа, изумляющая по объему и быстроте. Следствие не прекращалось ни на секунду. Были найдены и допрошены: председатель акустической комиссии Аркадий Аполлонович Семплеяров, заведующий программным отделением зрелищной комиссии Китайцев, председатель главной зрелищной комиссии Прохор Петрович, финдиректор Варьете Римский, директор Варьете Лиходеев, администратор Варьете Варенуха, служащие филиала Зрелищной комиссии, лица, предъявлявшие другим лицам или учреждениям под видом денег черт знает что, а также лица, пострадавшие от таких предъявлений, а также Никанор Иванович Босой, конферансье Варьете Жорж Бенгальский, поэт Иван Николаевич Бездомный, Аннушка, Николай Иванович.

Несмотря на неудачу с поимкой преступной банды Воланда, представителей нечистой все-таки силы удалось изгнать из квартиры №50 дома 302-бис по Садовой улице.

«Меры к ее (шайке — А.Я.) поимке, как в Москве, так и за пределами ее далеко, были, конечно, приняты немедленные и энергичные, но, к великому сожалению, результатов не дали. Именующий себя Воландом со всеми своими присными исчез и ни в Москву более не возвращался и нигде вообще не появился и ничем себя не проявил. Совершенно естественно, что возникло предположение о том, что он бежал за границу, но и там нигде он не обозначился». (Эпилог)

[1] В Словаре Владимира Даля «перелыгать — перелгать что, перевирать, передавать чужую ложь; | извращать и перевирать вести».

Глава 59 «дом Грибоедова»

Повествователь сообщил существовавшее объяснение, почему дом называется «домом Грибоедова». «Дом назывался «домом Грибоедова» на том основании, что будто бы некогда им владела тетка писателя — Александра Сергеевича Грибоедова. <…> один московский врун рассказывал, что якобы вот во втором этаже, в круглом зале с колоннами, знаменитый писатель читал отрывки из «Горя от ума» этой самой тетке, раскинувшейся на софе…»

«Старинный двухэтажный дом кремового цвета помещался на бульварном кольце в глубине чахлого сада, отделенного от тротуара кольца резною чугунною решеткой. Небольшая площадка перед домом была заасфальтирована, и в зимнее время на ней возвышался сугроб с лопатой, а в летнее время она превращалась в великолепнейшее отделение летнего ресторана под парусиновым тентом».

Однако, можно согласиться с повествователем, что это байка. «Ну владела или не владела — мы того не знаем. Помнится даже, что, кажется, никакой тетки-домовладелицы у Грибоедова не было... Однако дом так называли. Более того, один московский врун рассказывал…»

Мы предполагаем, что Михаил Булгаков назвал дом «домом Грибоедова» по следующей причине. Писатель Александр Грибоедов известен комедией «Горе от ума». При сравнении содержания комедии с происходящим в «доме Грибоедова» виден ряд общих моментов.

Во-первых, «радость без ума». Комедия называется «Горе от ума». И именно из-за своего ума Александр Андреевич Чацкий покидает дом Павла Афанасьевича Фамусова. Чацкий убедился в том, что в этом обществе ему не место. Получается, что в доме больше не остается умных людей. «Домом Грибоедова» владеет одна из крупнейших московских литературных ассоциаций или сокращенно МАССОЛИТ. Хотя в нем состоят три тысячи сто одиннадцать членов, но организация тоже никак не показывает, что из ее членов получатся настоящие писатели, будущие авторы «Дон Кихота», «Фауста», «Мертвых душ», «Ревизора» или «Евгения Онегина».

Вроде бы это подтверждается тем, что, несмотря на первоклассно написанный роман о Понтии Пилате, мастер не состоит в МАССОЛИТе. Более того, его председатель Михаил Берлиоз организовал в печати шквал критики автора и его романа.

Тем не менее, один поэт состоял в организации — Александр Рюхин. Его фамилия звучит явно отрицательно. Она происходит от слова «рюха», со значениями «свинья» или «засада», например: попа́л в рю́ху, т.е. «попал в беду». Однако, если стихи, которые ругает поэт Иван Бездомный, это слова марша советских пионеров, то они принесли славу автору стихов Александру Жарову и автору музыкы Сергею Кайдан-Дёшкину. Марш семьдесят лет пели все пионеры Советского Союза и его исполняли на всех торжественных мероприятиях, посвященных пионерии. Подробнее в статье «Александр Рюхин».

Во-вторых, 17-тилетняя Софья Павловна Фамусова отказала в руке Александру Андреевичу Чацкому и его пылкой и самоотверженной любви предпочла Алексея Степановича Молчалина, который притворяется из выгоды, что любит её, и старается угодить каждому, проявляя чинопочитание. И Софья Павловна, сотрудница ресторана «Грибоедов», малообразованна, не пропускает двух гаеров в ресторан и считает писателями только тех, у кого есть удостоверения членов МАССОЛИТа.

В-третьих, раздосадованная Софья Павловна Фамусова пускает слух о сумасшествии Чацкого и Александр Андреевич покидает дом Фамусовых и Москву. Когда поэт Иван Бездомный появляется в ресторане «дома Грибоедова», его признают сумасшедшим и, связав, везут в психиатрическую клинику профессора Стравинского, которая располагается за пределами Москвы.

Наименование персонажей

В романе приводятся имена только четырех персон: Арчибальд Арчибальдович, Николай, Софья Павловна и Пантелей.

Арчибальд Арчибальдович, заведующий рестораном, рассмотрен в статье «Арчибальд Арчибальдович».

Так, во-первых, у персонажа существует противоречия между его именем и внешностью. Сложно представить английского флибустьера с восточной внешностью.

Во-вторых, исходя из имени и отчества, персонаж должен обладать от природы двойной смелостью и бесстрашием. А Арчибальд Арчибальдович не стал связываться с гаерами Коровьевым и Бегемотом и первым покинул «пылающий корабль» с двумя увесистыми балыками.

Николай

Имя персонажа Николай — (от греческого) победитель народов. Он швейцар ресторана. Однако, никаких побед за ним не числится, наоборот.

Во-первых, он побоялся недопустить члена МАССОЛИТа Ивана Бездомного в ресторан, хотя поэт был в нижнем белье.

«— Да ведь, Арчибальд Арчибальдович, — труся, отвечал швейцар, — как же я могу их не допустить, если они — член МАССОЛИТа?»

Во-вторых, в разговоре с Арчибальдом Арчибальдовичем Николай представил себя повешенным на фор-марса-рее.

«Швейцар представил себя повешенным на фор-марса-рее. Своими глазами увидел он свой собственный высунутый язык и безжизненную голову, упавшую на плечо, и даже услыхал плеск волны за бортом».

Софья Павловна

Она предстает бледной и скучающей вахтершей, покорно выполняющей распоряжения начальства.

«Бледная и скучающая гражданка в белых носочках и белом же беретике с хвостиком сидела на венском стуле у входа на веранду с угла, там, где в зелени трельяжа было устроено входное отверстие. Перед нею на простом кухонном столе лежала толстая конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для каких причин, записывала входящих в ресторан».

«Авторитет Арчибальда Арчибальдовича был вещью, серьезно ощутимой в ресторане, которым он заведовал, и Софья Павловна покорно спросила у Коровьева:

— Как ваша фамилия?» (Глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»)

София (Софья; др.-греч. σοφία — «мудрость, разумность, наука») — женское личное имя греческого происхождения. Софья (София). Σοφία. Происхождение, греческое.

Павел — мужское имя латинского происхождения (от лат. paulus — «малый», «небольшой»).

Значение имени и отчества персонажа указывает, что она была малого ума. Это отметил и ее заведующий Арчибальд Арчибальдович.

«А вот Софья Павловна хороша! Ведь это надо же выдумать — преграждать этим двум путь на веранду! А впрочем, что с нее спрашивать». (Глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»)

Как видно, значение имени и отчества персонажа подтверждаются ее знаниями в области литературы.

«— Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно».

„Софья же Павловна, моргая от изумления, долго изучала странные записи, сделанные неожиданными посетителями в книге.

Коровьев против Панаева[1] написал «Скабичевский», а Бегемот против Скабичевского[2] написал «Панаев»“[3].

Пантелей

Он работник буфета в ресторане «Грибоедов»

Пантелеймо́н — мужское русское личное имя греческого происхождения; восходит к греч. Παντελεήμων, от παντελεία («пантелейя») — «совершенство», «высшая ступень»; в древнегреческой мифологии παντελεία — эпитет Зевса. Другая версия связывает имя с παν (род. п. παντος) — «все-» и ελεήμων — «милосердный», «милостивый».

Народная форма имени — Пантелей

Имя персонажа «совершенство» противоположно должности, которую он занимает, работая в буфете. Расхождение между содержанием имени и должностью персонажа полагаем должно придавать комизма.

Таким образом, из трех персон: Арчибальда Арчибальдовича, Софьи Павловны и Пантелея, заведующий — отрицательный персонаж, а у сотрудников — мало мудрости и совершенства.

[1] Ива́н Иванович Пана́ев — это русский писатель XIX века, литературный критик, журналист, мемуарист, публицист. По суждению персоналии ЭСБЕ, «Панаеву, писательский темперамент которого отличался женственной мягкостью, не удавались цельные образы и сильные характеры, но он дал ряд живых лиц, много эффектных и драматических сцен, наряду со сценами, полными неподдельного юмора».

[2] Алекса́ндр Михайлович Скабиче́вский (1838—1910/1911) — русский литературный критик и историк русской литературы. А. М. Скабичевский не ставил научные цели. Работы предназначались исключительно для большой публики. Он пользовался материалом из вторых рук и заботился только о том, чтобы изложить его в общедоступной форме.

[3] Бегемот и Коровьев смогли проникнуть в ресторан «Дома Грибоедова», назвавшись именами писателя и журналиста Ивана Ивановича Панаева (1812—1862) и критика и историка литературы Александра Михайловича Скабичевского (1838—1910), причем эти имена взаимозаменяемы: «Коровьев против фамилии «Панаев» написал «Скабичевский», а Бегемот против «Скабического» написал «Панаев». Оба они олицетворяли поверхностную, неглубокую критику демократического направления, не способную постичь сути явлений, но достаточно популярную среди советских литераторов в первые послереволюционные годы. (Дом Грибоедова //Булгаковская энциклопедия)

Глава 60 Арчибальд Арчибальдович

Арчибальд Арчибальдович — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Директор ресторана в «Доме Грибоедова» в здании МАССОЛИТа.

Описание персонажа дано в четырех главах: 5-й («Было дело в Грибоедове»), 6-й («Шизофрения, как и было сказано»), 28-й («Последние похождения Коровьева и Бегемота»).

Анализ героя представлен в статьях «Арчибальд Арчибальдович» на страницах «Михаил Булгаков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/), в Булгаковской энциклопедии и в Википедии.

Наименование персонажа

А́рчибалд (англ. Archibald) — английское мужское имя. Сокращённой формой имени являются Archi (Archie) — Арчи, Arch — Арч. Образовано от древневерхненемецкого erchan (настоящий, чистый) или aircan (природный, туземный) и bald (отважный, смелый).

Отва́жный — это смелый, храбрый, без страха, проявляя отвагу.

Понятие отваги словарем русского языка интерпретируется как смелость, бесстрашие, храбрость. В этом же издании под храбростью предполагается понимать мужество и решительность в поступках, отсутствие страха перед опасностью. В свою очередь мужество — храбрость, присутствие духа в опасности.

Получается, что персонаж должен обладать от природы двойной смелостью и бесстрашием.

Тем не менее, во-первых, Арчибальд Арчибальдович не стал связываться с гаерами Коровьевым и Бегемотом. «Арчибальд Арчибальдович сразу догадался, кто его посетители. А догадавшись, натурально, ссориться с ними не стал». Своим предупредительным поведением и музыкальным мурлыканьем он, видимо, желал расположить двух опасных посетителей. И добился благожелательного и благосклонного мычания Коровьева. Это необычное поведение Арчибальда Арчибальдовича вызвало удивление как у сотрудников ресторана, так и посетителей.

«Арчибальд Арчибальдович, совершенно поражая Софью Павловну, обольстительно улыбаясь, повел гостей к лучшему столику в противоположном конце веранды…»

«Официантов Арчибальд Арчибальдович удивил не менее, чем Софью Павловну».

«Обедающий за соседним столиком беллетрист Петраков-Суховей с супругой, доедавшей свиной эскалоп, со свойственной всем писателям наблюдательностью заметил ухаживания Арчибальда Арчибальдовича и очень удивился». (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

Во-вторых, первым покинул пылающий корабль с двумя увесистыми балыками.

«Заблаговременно вышедший через боковой ход, никуда не убегая и никуда не спеша, как капитан, который обязан покинуть горящий бриг последним, стоял спокойный Арчибальд Арчибальдович в летнем пальто на шелковой подкладке, с двумя балыковыми бревнами под мышкой». (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

Кроме того, А́рчибальд — это английское мужское имя. А одинаковые имя и отчество предполагают, что персонаж и его отец, скорее всего, выходцы из Англии. Там же преобладают рыжие, светлые и коричневые волосы, но не черные.

Тем не менее, директор выглядел как человек с восточными корнями: черноглазый красавец с кинжальной бородой и волосами воронова крыла. Таким предстает первосвященник Иосиф Каифа — у него черная борода и темные глаза.

Поэтому Арчибальд Арчибальдович, если бы он действительно был бесстрашным и отважным, тогда бриг под его командой и с турецкими флибустьерами бороздил бы скорее Средиземное море, а ну никак не Караибское (Карибское).

Следовательно, можно предположить, что Михаил Булгаков сознательно создал противоречия между наименованием персонажа, с одной стороны, и его внешностью и характером, с другой, для придания комических черт отрицательному персонажу.

Описание персонажа

Он предстает как черноглазый красавец с кинжальной бородой и черными волосами, причесанными на пробор. Одет в пластрон и фрак. Перед покиданием ресторана проверил, на месте ли его летнее пальто на шелковой подкладке и шляпа.

У него царственный и острый взор.

«Но тут флибустьер сжалился над ним и погасил свой острый взор». (Глава 5 «Дело было в Грибоедове»)

Он пользуется непререкаемым авторитетом у подчиненных: «…Авторитет Арчибальда Арчибальдовича был вещью, серьёзно ощутимой в ресторане, которым он заведовал…»

К подчиненным обращается негромко, но властно, а кого распекал, с теми говорил холодно и сжигал глазами.

«…негромкий, но властный голос прозвучал над головой гражданки…»

Команды отдавал точно, ясно, быстро: «...Проговорив это, командир скомандовал точно, ясно, быстро: — Пантелея из буфетной. Милиционера. Протокол. Машину. В психиатрическую. — И добавил: — Свисти!..»

Его персонал проявлял вышколенность.

«Увидев, как обращается с весьма сомнительными посетителями шеф ресторана, официанты отбросили всякие сомнения и принялись за дело серьезно. Один уже подносил спичку Бегемоту, вынувшему из кармана окурок и всунувшему его в рот, другой подлетел, звеня зеленым стеклом и выставляя у приборов рюмки, лафитники и тонкостенные бокалы, из которых так хорошо пьется нарзан под тентом... нет, забегая вперед, скажем... пился нарзан под тентом незабвенной Грибоедовской веранды».

К посетителям обращался приветливо, доверительно, с пониманием, внешне сочувствуя.

«Арчибальд Арчибальдович шепнул мне сегодня, что будут порционные судачки а натюрель». (Глава 5 «Дело было в Грибоедове»)

«Пират сделал сочувствующее лицо, шепнул:

— Понимаю... сию минуту... — и махнул официанту». (Глава 6 «Шизофрения, как и было сказано»)

«Он приветливо глядел на двух сомнительных оборванцев и, даже более того, делал им пригласительные жесты». (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

Умный, наблюдательный, с выдающейся интуицией («…Ах, умен был Арчибальд Арчибальдович! А уж наблюдателен…», «…Арчибальд Арчибальдович сразу догадался, кто его посетители…», «…феноменальное чутье Арчибальда Арчибальдовича подсказывали шефу Грибоедовского ресторана, что обед его двух посетителей будет хотя и обилен и роскошен, но крайне непродолжителен. И чутье, никогда не обманывающее бывшего флибустьера, не подвело его и на сей раз…»).

Внешне приветливый («…был встречен Арчибальдом Арчибальдовичем очень приветливо…», «…Он приветливо глядел на двух сомнительных оборванцев и, даже более того, делал им пригласительные жесты…»).

На самом деле он является равнодушным человеком, несмотря на свою приветливость:

«...он впервые остро вгляделся в лицо пирата и понял, что тот хоть и задает вопросы о Бездомном и даже восклицает «Ай-яй-яй!», но, по сути дела, совершенно равнодушен к судьбе Бездомного и ничуть его не жалеет...»

Роль в сюжете

Арчибальд Арчибальдович заведовал рестораном в «Доме Грибоедова» в Москве: «...в ресторане, которым он заведовал...» и ресторан считался самым лучшим в Москве.

«По справедливости он считался самым лучшим в Москве. И не только потому, что размещался он в двух больших залах со сводчатыми потолками, расписанными лиловыми лошадьми с ассирийскими гривами, не только потому, что на каждом столике помещалась лампа, накрытая шалью, не только потому, что туда не мог проникнуть первый попавшийся человек с улицы, а еще и потому, что качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел, и что эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене». (Глава 5 «Было дело в Грибоедове»)

Сцена полуночного ужина и танцев в ресторане «Грибоедов», которым заведует Арчибальд Арчибальдович, предваряет тоже полуночный весенний бал полнолуния или бал ста королей, но в гораздо большем размере, который проводят Воланд и Маргарита в квартире №50 в доме 302-бис по Садовой улице. Гулянье в ресторане повествователь сравнил с «адом» и оно начинается с фокстрота «Аллилуйя!», которым открывается бал сатаны.

Общие черты

Главной из общих черт, по нашему мнению, будет способность внушения с помощью взгляда. В романе таким качеством обладают только Воланд и Арчибальд Арчибальдович. На Патриарших прудах Воланд показывает двум литераторам целую главу о Понтии Пилате. Арчибальд Арчибальдович показал швейцару его повешение на рее пиратского брига.

«Кожа на лице швейцара приняла тифозный оттенок, а глаза помертвели. Ему померещилось, что черные волосы, теперь причесанные на пробор, покрылись огненным шелком. Исчезли пластрон и фрак, и за ременным поясом возникла ручка пистолета. Швейцар представил себя повешенным на фор-марса-рее. Своими глазами увидел он свой собственный высунутый язык и безжизненную голову, упавшую на плечо, и даже услыхал плеск волны за бортом. Колени швейцара подогнулись. Но тут флибустьер сжалился над ним и погасил свой острый взор». (Глава 5 «Было дело в Грибоедове»)

По внешности Арчибальд Арчибальдович имеет сходство с первосвященником Иосифом Каифой.

«Вышел на веранду черноглазый красавец с кинжальной бородой, во фраке и царственным взором окинул свои владения». «волосы воронова крыла». (Глава 5 «Дело было в Грибоедове»)

«Темные глаза первосвященника блеснули…»

«— Знаю, знаю! — бесстрашно ответил чернобородый Каифа, и глаза его сверкнули». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

По интуиции Арчибальд Арчибальдович имеет сходство с Григорием Римским.

«…феноменальное чутье Арчибальда Арчибальдовича подсказывали шефу Грибоедовского ресторана, что обед его двух посетителей будет хотя и обилен и роскошен, но крайне непродолжителен. И чутье, никогда не обманывающее бывшего флибустьера, не подвело его и на сей раз…». (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

«...легонькая странность, которая сразу кольнула финдиректора, в чувствительности своей могущего поспорить с сейсмографом любой из лучших станций мира...»

По наблюдательности и догадливости Арчибальд Арчибальдович имеет сходство с Андреем Соковым и Григорием Римским.

«Ах, умен был Арчибальд Арчибальдович! А уж наблюдателен, пожалуй, не менее, чем и сами писатели. Арчибальд Арчибальдович знал и о сеансе в Варьете, и о многих других происшествиях этих дней, слышал, но, в противоположность другим, мимо ушей не пропустил ни слова «клетчатый», ни слова «кот». Арчибальд Арчибальдович сразу догадался, кто его посетители». (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

«Пока шло следствие в Варьете, Андрей Фокич держался в сторонке от всего происходящего, и замечено было только одно, что он стал еще грустнее, чем был всегда вообще, и, кроме того, что он справлялся у курьера Карпова о том, где остановился приезжий маг». (Глава 18 «Неудачливые визитеры»)

«...Догадался, проклятый! Всегда был смышлен, — злобно ухмыльнувшись совершенно в лицо финдиректору...» (Глава 14 «Слава петуху!»)

По осторожности Арчибальд Арчибальдович имеет сходство с Михаилом Берлиозом и Никифором Босым.

Арчибальд Арчибальдович

«Арчибальд Арчибальдович сразу догадался, кто его посетители. А догадавшись, натурально, ссориться с ними не стал. А вот Софья Павловна хороша! Ведь это надо же выдумать — преграждать этим двум путь на веранду!» (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

М.А.Берлиоз

Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться за рогатку…» (Глава 3 «Седьмое доказательство»)

При встрече с мастером осенью прошлого назад Михаил Александрович Берлиоз[1] тоже проявлял осторожность в разговоре с неизвестным доселе автором романа.

И в последовавшей серии критических статей на публикацию отрывка романа в газете можно предположить, что Берлиоз был, во-первых, последним и, во-вторых, скрылся под буквами «Н. Э.». Предположить это можно исходя из того, что авторами критических статей были как раз члены редакционной коллегии (Ариман, Лаврович, Латунский) толстого художественного журнала, который возглавлял Берлиоз.

Михаил Александрович Берлиоз был настолько осторожен, что допускал панибратство со стороны, хоть и известного, но еще молодого и малообразованного поэта Бездомного.

«— Вот что, Миша, — зашептал поэт, оттащив Берлиоза в сторону…» (Глава 1 «Никогда не разговаривайте с неизвестными»)

«Тут все увидели, что это — никакое не привидение, а Иван Николаевич Бездомный — известнейший поэт». (Глава 5 «Было дело в Грибоедове»)

На осторожность и законопослушность Михаила Александровича Берлиоза указывал и Степан Лиходеев, сосед по квартире.

«То есть кому хотите сказать, что Берлиоз что-то натворил, – не поверит, ей-ей, не поверит!» (Глава 7 «Нехорошая квартирка»)

Н.И.Босой

«Ввиду того, что господин Воланд нипочем не желает жить в гостинице, а жить он привык просторно, то вот не сдаст ли жилтоварищество на недельку, пока будут продолжаться гастроли Воланда в Москве, ему всю квартирку, то есть и комнаты покойного? <…>

Но деловой и осторожный Никанор Иванович заявил, что ему, прежде всего, придется увязать этот вопрос с интуристским бюро. <…>

Оказалось, что там уже знают о намерении господина Воланда жить в частной квартире Лиходеева и против этого ничуть не возражают». (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

По вышколенности персонала Арчибальд Арчибальдович имеет сходство с Федором Васильевичем.

«Трое санитаров не спускали глаз с Ивана Николаевича, сидящего на диване».

«Санитары почему-то вытянули руки по швам и глаз не сводили с Ивана».

«— Пропустите-ка, — сказал Иван санитарам, сомкнувшимся у дверей».

Мычание и мурлыканье

У Фагота и Бегемота есть общая черта. Фагот представился Коровьевым, но мычал вместо него Никанор Босой.

«— Желаете, — промычал он, — землю буду есть, что не брал? А Коровьев — он черт».

«…лишь после полуночи Никанор Иванович уснул в 119-й комнате, изредка издавая тяжелое страдальческое мычание». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

Бегемот чаще представлялся в образе кота, но мурлыкал за него Арчибальд Арчибальдович.

«— Филейчиком из рябчика могу угостить, — музыкально мурлыкал Арчибальд Арчибальдович». (Глава 28 «Последние приключения Коровьева и Бегемота»)

Антипод

Смелые и бесстрашные Иван Бездомный и Иван Варенуха являются антиподами осторожным и предусмотрительным Арчибальду Арчибальдовичу, Михаилу Берлиозу, Никифору Босому, Максимилиану Поплавскому и Григорию Римскому.

Предсказанная гибель Михаила Берлиоза, не остановила Ивана Бездомного, наоборот, он пожелал разобраться, и для этого предпринимал раз за разом попытки задержать профессора черной магии.

«Не оставалось даже зерна сомнения в том, что таинственный консультант точно знал заранее всю картину ужасной смерти Берлиоза. Тут две мысли пронизали мозг поэта. Первая: «Он отнюдь не сумасшедший! Все это глупости!», и вторая: «Уж не подстроил ли он это сам?!»

Но, позвольте спросить, каким образом?!

— Э, нет! Это мы узнаем!

Сделав над собой великое усилие, Иван Николаевич поднялся со скамьи и бросился назад, туда, где разговаривал с профессором. <…>

— Не притворяйтесь! — грозно сказал Иван и почувствовал холод под ложечкой, — вы только что прекрасно говорили по-русски. Вы не немец и не профессор! Вы — убийца и шпион! Документы! — яростно крикнул Иван. <…>

Иван почувствовал, что теряется. Задыхаясь, он обратился к регенту:

— Эй, гражданин, помогите задержать преступника! Вы обязаны это сделать!»

И так всю главу «Погоня», пока сумасшедшего поэта не связали в ресторане «Грибоедов» и не отвезли в психиатрическую клинику, находившуюся за пределами Москвы.

Иван Савельевич выказывает желание изобличить и стремится стать центром внимания.

«Администратор был возбужден и полон энергии. После наглого звонка он не сомневался в том, что хулиганская шайка проделывает скверные шуточки и что эти шуточки связаны с исчезновением Лиходеева. Желание изобличить злодеев душила администратора, и, как это ни странно, в нем зародилось предвкушение чего-то приятного. Так бывает, когда человек стремится стать центром внимания, принести куда-нибудь сенсационное сообщение». (Глава 10 «Вести из Ялты»)

Справедливость наказания

По вине Фагота и Бегемота, которые после поджога торгсина на Смоленском рынке специально оказались у ресторана, последний также сгорел вместе с «Домом Грибоедова».

«— Ах, вы вернулись? — сказал Воланд, — ну, конечно, тогда здание сгорело дотла.

— Дотла! — горестно подтвердил Коровьев, — то есть буквально, мессир, дотла, как вы изволили метко выразиться. Одни головешки!» (Глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определена»)

Да, позже его отстроят лучше прежнего, но сейчас остались только головешки.

«— Ах, если так, то, конечно, придется строить новое здание.

— Оно будет построено, мессир, — отозвался Коровьев, — смею уверить вас в этом.

— Ну, что ж, остается пожелать, чтобы оно было лучше прежнего, — заметил Воланд.

— Так и будет, мессир, — сказал Коровьев.

— Уж вы мне верьте, — добавил кот, — я форменный пророк». (Глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определена»)

Можно предположить, что это наказание МАССОЛИТу как организации (Михаила Берлиоза ведь нет, он погиб под трамваем) или Арчибальду Арчибальдовичу как руководителю ресторана, а «Дом Грибоедова» сгорел уже заодно с рестораном.

Вот и возникает вопрос, провинился ли сейчас Арчибальд Арчибальдович перед нечистой силой, или наказан за что-то в прошлом? Но прошлые прегрешения за Арчибальдом Арчибальдовичем в романе не указаны. Получается, что, как и в случае с Николаем Канавкиным, Арчибальд Арчибальдович наказан за будущее прегрешение — он первым покинул пылающий ресторан, да еще и с двумя увесистыми балыками.

[1] В главе 13-й («Явление героя») в начале разговора мастер сообщил Ивану Бездомному, что только слышал о Берлиозе: «но тот, сколько я о нем слышал, все-таки хоть что-то читал!» Позже рассказывая о разговоре с редактором, к которому обратился, чтобы напечатали роман о Понтии Пилате, мастер не указал, как того зовут, хотя перечислил фамилии членов редакционной коллегии Латунского, Аримана и Лавровича. Поэт знал, о ком шла речь, и смог дополнить, как звали секретаря редакции — Лапшенникова. Следовательно, мастер имел разговор с Михаилом Берлиозом и, таким образом, не только слышал о нем, но и лично был знаком.

Глава 61 Ресторан «Колизей»

В разговоре поэта Амвросия и литератором Фоки у чугунной решетки Грибоедова качество обслуживания и цены в этом ресторане выгодно отличаются от ресторана «Колизей».

Во-первых, «…в «Колизее» порция судачков стоит тринадцать рублей пятнадцать копеек, а у нас — пять пятьдесят! Кроме того, в «Колизее» судачки третьедневочные…»

Во-вторых, «…у тебя нет гарантии, что ты не получишь в «Колизее» виноградной кистью по морде от первого попавшего молодого человека, ворвавшегося с театрального проезда».

«Порционные судачки а натюрель» — полагают, что это блюдо является вымыслом писателя. Изучение кулинарных источников того времени и более ранних, похожего по названиюблюда не дало[1].

Колизей — самый большой из древнеримских амфитеатров. Находится в Риме, в ложбине между Эквиллинским, Палатинским и Целиевским холмами, на том месте, где некогда был пруд, принадлежавший к «Золотому Дому» Нерона. Постройка этого здания начата императором Веспасианом, после его побед в Иудее, и окончена в 80 г. после Р. Х., императором Титом, который ознаменовал его открытие устройством в нем игр, продолжавшихся сто дней и стоивших жизни многим сотням гладиаторов и 5 тысячам диких зверей.

Первоначально Колизей назывался, по фамилии упомянутых государей, амфитеатром Флавиев, нынешнее название (лат. Colosseum, Colosaeus, итал. Coliseo) утвердилось за ним впоследствии, начиная с VIII в., и произошло либо от колоссальности его размера, либо от того, что поблизости от него стояла колоссальная статуя, воздвигнутая Нероном в честь самого себя. Долгое время Колизей был для жителей Рима любимым местом увеселительных зрелищ, каковы бои гладиаторов, звериные травли, примерные морские сражения (наумахии)[2].

Таким образом, ресторан «Колизей» противопоставляется ресторану Грибоедов по многим параметрам.

Во-первых, по названию — ресторан «Колизей» назван в честь римского амфитеатра Колизей, который построил император Веспасиан (69—79 гг.) после побед в Иудее (66—73 гг). Так «Колизей» связан с восстанием в Иудее, которое произошло позже чем в романе «Мастер и Маргарита».

Название же ресторана связано с комедией «Горе от ума» Александра Грибоедова. Именно из-за своего ума Александр Андреевич Чацкий покидает дом Павла Афанасьевича Фамусова. Чацкий убедился в том, что в этом обществе ему не место. Получается, что в доме больше не остается умных людей. «Домом Грибоедова» владеет одна из крупнейших московских литературных ассоциаций или сокращенно МАССОЛИТ. Хотя в нем состоят три тысячи сто одиннадцать членов, но организация тоже никак не показывает, что из ее членов получатся настоящие писатели, будущие авторы «Дон Кихота», «Фауста», «Мертвых душ», «Ревизора» или «Евгения Онегина».

Во-вторых, по размерам — колоссальный «Колизей» против камерного Грибоедова. Последний занимал весь нижний этаж «дома Грибоедова», а это всего лишь два больших зала со сводчатыми потолками и веранда.

В-третьих, по безопасности — открытый доступ против только для своих.

В ресторан Грибоедов «туда не мог проникнуть первый попавшийся человек с улицы». В отличие от ресторана «Колизей», где «…у тебя нет гарантии, что ты не получишь в «Колизее» виноградной кистью по морде от первого попавшего молодого человека, ворвавшегося с театрального проезда». И в римском Колизее тоже проходили бои, например, гладиаторов.

В-четвертых, по ценам — в «Колизее» порции в 2,5 раза дороже.

«…эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене».

«…в «Колизее» порция судачков стоит тринадцать рублей пятнадцать копеек, а у нас — пять пятьдесят!»

В-пятых, по свежести — в Грибоедове все свежее, а в «Колизее» «третьедневочные».

«…качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел…»

[1] «Порционные судачки «А натюрель» по-грибоедовски» https://irina-co.livejournal.com/481823.html

[2] Сомов А.И. Колизей // Энциклопедический Словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона.

Глава 63 Посетители ресторана Грибоедов

«Заплясал Глухарев с поэтессой Тамарой Полумесяц, заплясал Квант, заплясал Жуколов-романист с какой-то киноактрисой в желтом платье. Плясали: Драгунский, Чердакчи, маленький Денискин с гигантской Штурман Джоржем, плясала красавица архитектор Семейкина-Галл, крепко схваченная неизвестным в белых рогожных брюках. Плясали свои и приглашенные гости, московские и приезжие, писатель Иоганн из Кронштадта, какой-то Витя Куфтик из Ростова, кажется, режиссер, с лиловым лишаем во всю щеку, плясали виднейшие представители поэтического подраздела МАССОЛИТа, то есть Павианов, Богохульский, Сладкий, Шпичкин и Адельфина Буздяк, плясали неизвестной профессии молодые люди в стрижке боксом, с подбитыми ватой плечами, плясал какой-то очень пожилой с бородой, в которой застряло перышко зеленого лука, плясала с ним пожилая, доедаемая малокровием девушка в оранжевом шелковом измятом платьице». (Глава 5 «Было дело в Грибоедове»)

Рассмотрим, что могут сообщить имена и фамилии персонажей, танцующих в ресторане Грибоедов в ночь на страстной четверг.

Их можно разделить на четыре группы.

1. Танцующие, без указания партнера: Драгунский, Чердакчи, Квант, Иоганн из Кронштадта, режиссер Витя Куфтик.

2. Танцующие в паре: Глухарев и Тамара Полумесяц, Денискин и Штурман Джорж, Жуколов и киноактриса, архитектор Семейкина-Галл и неизвестный.

3. Танцующие поэты: Павианов, Богохульский, Сладкий, Шпичкин и Адельфина Буздяк.

4. Танцующие неизвестные.

В конечном итоге, значения имен и фамилий танцующих персонажей указывают, что из этих литераторов не получатся новые Сервантесы, Гоголи, Гете или Пушкины.

1. Танцующие соло:

Плясали: Драгунский, Чердакчи, Квант.

Литератор Драгунский

Драгунская русская и еврейская фамилия, образована от слова драгун.

Драгунский — связанный, соотносящийся по значению с существительным драгун.

Драгуны (от фр. dragon или от лат. draco) — истор., воен. кавалерист, дополнительно обученный боевым действиям в пешем строю[1].

Значение фамилии персонажа указывает на его связь с кавалерией, т.е. военным делом, а отнюдь не с художественной литературой и музами Мельпоменой, Полигимнией и Талией.

Литератор Чердакчи

Чердакчи — татарская фамилия лиц, проживавших на юге Украины.

Чердак — заимств. в XVIII в. из тюрк. яз. (ср. крым.-татар. чардак «балкон», караим. чардак «верхняя комната»), где оно — из перс. čārtāk, сложения čār «четыре» и tāk «столб». Чердак буквально — «навес, беседка на четырех столбах». (Этимологический словарь Шанского)

Татарский суффикс «-чи» служит для трансформации предмета в категорию обозначения профессии или действия. Возможно «чердакчи» указывает на «человека, находящегося сверху, т.е. руководителя».

Однако, литератор Чердакчи никак не походит на руководителя. Так он не входит в состав правления МАССОЛИТа и не является его председателем. Он всего лишь один из простых членов писательской организации. Таким образом, значение фамилии литература, нам представляется, нарочито завышенным.

Если значение фамилии литератора Чердакчи чрезвычайно завышено, то у драматурга Кванта, наоброт, нарочито занижено.

Драматург Квант

Плясали приглашенные гости, приезжие, писатель Иоганн из Кронштадта, какой-то Витя Куфтик из Ростова, кажется, режиссер, с лиловым лишаем во всю щеку.

Писатель Иоганн из Кронштадта

Имя Иоганн является древнегреческим и происходит от греческого слова «Ιωάννης» (Ioannes), что в переводе означает «Бог благословил».

Если бы творчество писателя соответствовало значению его имени, то тогда он должен был быть известен во всей стране. Но нам даже фамилия его неизвестна. Следовательно, имя писателя нарочито завышено.

Режиссер Витя Куфтик

Витя Куфтик, режиссер из Ростова

Виктор — мужское русское личное имя латинского происхождения, происходит от лат. Victor («победитель»).

Слова «куфта», «куфтырь» в разных говорах означает «свёрток кудели», «мешок или узел с одеждой», а также «моток тесёмок, шёлку».

Хотя значение имени режиссера весомо — победитель, тем не менее, уменьшительный его вариант указывает и на незначительность его побед. Это предположение подкрепляется местоположением его работы — в провинциальном театре Ростова.

Таким образом, в этой группе значения имен и фамилий персонажей не указывают, что из этих литераторов получится Гоголь или Пушкин. Фамилия Драгунского скорее указывает на его связь с военным делом. Фамилия Чердакчи чрезвычайно завышена, никакой он не руководитель, а фамилия драматурга Кванта утверждает, что он наименьшая частица.

2. Танцующие пары:

"Глухарев плясал с поэтессой Тамарой Полумесяц".

Сценарист Глухарев

Он прямолинеен и криклив. Возможно, благодаря этому достиг определенного положения — он член правления МАССОЛИТа и проживает в «Доме Драмлита», но дачи в Перелыгино еще не заслужил. В ресторане Глухарев танцевал с поэтессой Тамарой Полумесяц.

Полумесяц — это неполная луна.

Романист Жуколов

"Жуколов-романист плясал с какой-то киноактрисой в желтом платье".

Значение фамилии романиста сообщает о его «профессии» — ловить жуков. И яркий цвет платья его партнерши по танцу указывает на успех его ловли.

Маленький Денискин плясал с гигантской Штурман Джоржем.

Денискин

Денискин — маленького роста, криклив. В ресторане он танцевал с гигантской «Штурманом Жорж».

Маленького роста был бог Вакх или Бахус. А Дионисий был высокий и статный.

Писательница Настасья Лукинишна Непременова

Анастасия, Настасья — воскресшая (древнегреческое).

Значение. нареч. к непременный; во что бы то ни стало; в любом случае, обязательно.

Гигантского роста с маленькими глазкамии и контральто, низким и густым голосом. В романе персонажи, наделенные низкими голосами, предстают отрицательными. И писательница Непременова предстает такой. Ей нравится подзуживать других.

Архитектор Семейкина-Галл

Плясала красавица архитектор Семейкина-Галл, крепко схваченная неизвестным в белых рогожных брюках.

Семейка —

1. разг.уменьш. к семья ◆ Отсутствует пример употребления.

2. пренебр. к семья ◆ Надо вам сказать, что вся наша семейка, как и прежде семейка Рахленко, не отличалась особенной благовоспитанностью: здоровые, отчаянные, первые драчуны и забияки. А. Н. Рыбаков, «Тяжёлый песок», 1975-1977 гг. [НКРЯ]

Га́ллы — римское название тех кельтов, которые обитали в Галлии; племена кельтской группы, пришедшие и жившие на территории римской провинции Галлия (территория нынешней Франции, Бельгии, части Швейцарии, Германии и Северной Италии), с начала V века до нашей эры до римского периода. Галлы говорили на одном из континентальных кельтских языков — галльском. Часть французской историографии считает галлов предками современных французов.

В эпоху Возрождения слово «галлы» (лат. Galli, множественное число от лат. Gallus) стали ассоциировать с его латинским омонимом «петух» (лат. gallus), который и стал впоследствии символом Франции, заняв место «коня», издревле являвшегося символическим животным самих галлов.

Рого́жа, Рого́за или Рогоза́, Циновка, Берестовка — грубая хозяйственная ткань, сплетённую из мочала, при рогожном промысле. Из такой ткани изготавливались кули (рогожные мешки, большой рогожный куль — рогозина), половики, грубая упаковочная плетёная ткань из мочала и так далее.

Во-первых, странно, что архитектора и не члена МАССОЛИТа все же пропустили в ресторан Грибоедов.

Во-вторых, ее сдвоенная фамилия означает, что она замужем за Галлом, а ее девичья фамилия Семейкина. Видимо, значение фамилии Семейкина указывает, что у нее еще та семейка. Муж, вероятно, гуляет на стороне как галльский петух, а жена в полночь танцует в ресторане с другим. Его дешевые брюки и крепкая хватка указывают на более низкое материальное положение, которое спутник желает поправить за счет архитектора.

3. Танцующие поэты

Плясали виднейшие представители поэтического подраздела МАССОЛИТа, то есть Павианов, Богохульский, Сладкий, Шпичкин и Адельфина Буздяк.

Поэт Павианов — «павиан» — род приматов из семейства мартышковых. Такой человек только и делает, что обезьянничает и передразнивает кого-то. В христианстве дьявола также именуют обезьяной бога.

Ю.В. Кондакова отмечает: «Примечательно, что фамилия Павианов образована от слова «павиан» — обезьяна. Семантика фамилии, указывающей на подражание, контрастирует с творческой профессией ее обладателя». В разговорной речи слово «павиан» приобретает значение «похотливый, бабник, пьяница». Ю.В. Кондакова заостряет внимание на том факте, что фамилия Павианов стоит рядом с фамилией Богохульский, и находит следующее объяснение такому расположению наименований: «Фамилия Павианов напоминает о дарвиновской теории происхождения человека. Гипотеза Дарвина, долгое время бывшая козырным тузом атеизма, является безбожной, что подчеркивает следующая в перечне фамилия — Богохульский (хула на Бога)»[2].

Поэт Богохульский — очевидно, ярый атеист, о том и пишет в своих произведениях.

В «уничижительной» фамилии Богохульский явно прочитывается сущность персонажа — богохульник, типичный представитель мира, отрекшегося от Бога. И эта фамилия дана поэту. Фамилия заявляет о бездуховности своего владельца[3].

Поэт Сладкий — славит всех и вся, подхалимничает, слащавые слова и выражения так и льются из его уст.

По словарю В.И. Даля «сладкий» — «вкусом бол. или мен. похожий на сахар» (Даль, т. 4, 2003: 216). Фамилия, происходящая от слова с таким значением, рождает представление о сладкой жизни: «У богатого все сладко, все гладко» (Там же). Поэт Сладкий — один из приверженцев Массолита, который можно назвать «местом раздачи материальных благ» [4]. В этом «писательском доме» (III: 359) литераторы живут, «как ананасы в оранжереях» (III: 360). Фамилия поэта Сладкий, возможно, олицетворяет сладкую жизнь литераторов Дома Грибоедова.

У слова «сладкий» есть также значение «услаждающий чувства. Сладкий голос, пение. Сладкий сон, беседа. Он сладко говорит. Слово твое слаще меду» (Даль, т. 4, 2003: 217). Но любителям сладкой жизни и обладателям сладкого голоса, поющего сладкую ложь, не дано приблизиться к созданию таких шедевров, как «Дон-Кихот», «Фауст» или «Мертвые души».

Вступает в силу и значение слова «сладкий» — «льстивый, лицемерный». Как и фамилия Павианов, фамилия Сладкий обладает «низкой семантикой», противоречащей званию поэта[5]. Вбирая в себя это значение, фамилия Сладкий становится олицетворением фальшивого мира литературы, залгавшегося до приторности.

Поэт Шпичкин(> ≪шпичка≫ — укр. колючка, шип, игла) — колючка колет, прокалывает что-либо, может язвить, но никак не творит.

Поэт Адельфина Буздяк

Адельфина — «любимая сестра»

Буздяк (башк. Бүздәк) — это бадяга, пресноводная губка.

Бадя́га, либо бодя́га (лат. Spongilla), — лекарственное средство, препарат животного происхождения, обладающий местным раздражающим, противовоспалительным и анальгезирующим действием. Получают высушиванием колоний пресноводных губок из семейства бадяговых (Spongillidae): озёрной бадяги (Spongilla lacustris), речной бадяги (Ephydatia fluviatilis). Назначается при гематомах.

Видимо, значение имени и фамилии поэтессы сообщает о том, что как любимая сестра она лечит синяки (гематомы) и является противовоспалительным средством. В то время как в поэзии действуют наоборот.

Таким образом, среди виднейших представителей поэтического подраздела МАССОЛИТа, судя по значению их фамилий — Павианов, Богохульский, Сладкий, Шпичкин и Адельфина Буздяк — нет ни нового Сервантеса, ни нового Гете, ни нового Пушкина. Павианов, вероятно, передразднивает, Богохульский — хулит бога, Сладкий льстит или сладко лжет, Шпичкин зло колет, а Адельфина Буздяк — борется с приливами крови.

4. Танцующие неизвестные

"Плясали неизвестной профессии молодые люди в стрижке боксом, с подбитыми ватой плечами, плясал какой-то очень пожилой с бородой, в которой застряло перышко зеленого лука, плясала с ним пожилая, доедаемая малокровием девушка в оранжевом шелковом измятом платьице".

[1] Согласно одной из версий, слово «драгун» происходит от французского dragon, что означало короткий мушкет, имевшийся на вооружении у кавалеристов. Согласно другой версии, название произошло от латинского слова draco («дракон») и связано с изображением дракона, которое первоначально было на знамёнах. Так, Вольтер в своей книге «Век Людовика XIV» указывал, что в войсках маршала Бриссака (в которых отмечено появление первых драгун) на знамёнах изображался дракон. Сам термин «драгуны», которым начали обозначать пехоту, посаженную на коней, получил распространение позже, во времена правления Генриха IV. По другим сведениям, воины маршала Бриссака первыми начали себя называть «драгунами». Согласно другим источникам, первым полководцем, который дал драгунам их общепринятое значение, был шведский король Густав II Адольф.

[2]Кондакова, Ю.В. Гоголь и Булгаков: поэтика и онтология имени: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.01 / Кондакова Юлия Васильевна. — Екатеринбург, 2001, с.54.

[3]Чеботарева, В. Рукописи не горят / В. Чеботарева. — Б.: Язычы, 1991, с. 102.

[4]Зеркалов, А. Этика Михаила Булгакова / А. Зеркалов. — М.: Текст, 2004, с.191.

[5]Подгаец, О.А. Бездомный, Латунский, Рюхин и другие / О.А. Подгаец // Русская речь. — 1991. — № 3. — С. 14—22.

Глава 64 МАССОЛИТ

Эта аббревиатура указывает на московскую литературную ассоциацию, председателем которой являлся Михаил Берлиоз.

См.: портрет Михаила Александровича Берлиоза.

https://author.today/reader/340641/3131858

После трагической гибели председателя его место занял заместитель Желдыбин.

«Стало известно, что приехал из морга Желдыбин. Он поместился в кабинете покойного наверху, и тут же прокатился слух, что он и будет замещать Берлиоза». (Глава 5 «Было дело в Грибоедове»)

Фамилия заместителя оказывается знаковой. Он возглавил писательскую организацию и стал главным в здании, которое называли «Дом Грибоедова».

Желдыбин — это фамилия, которая имеет тюркское происхождение и образована от слова «желдыбы» (тюрк.), что переводится как «усадьба» или «имение».

Литератор Желдыбин отсутствовал на планировавшемся заседании правления из-за болезни жены. Тем не менее, это заседание ему пришлось провести и на нем были обсуждены вопросы, связанные с похоронами Михаила Афанасьевича Берлиоза. По скорости и качеству подготовки и проведения траурных мероприятий можно заключить, что Желдыбин был хорошим организатором. Видимо, поэтому он и занимал должность заместителя председателя МАССОЛИТа при Михаиле Берлиозе.

Председатель и заместитель возглавляли правление, в которое входили 12 членов.

См.: Правление (Глава «Разные 13»)

https://author.today/reader/340641/3406074

Кроме них в романе также упоминаются литераторы:

См.: Иван Николаевич Бездомный (Понырев)

https://author.today/reader/340641/3412836

См.: Фока и Амвросий

https://author.today/reader/340641/3134207

См.: Александр Рюхин

https://author.today/reader/340641/3299697

См.: Петраков-Суховей

https://author.today/reader/340641/3243484

См.: Посетители ресторана Грибоедов

https://author.today/reader/340641/3656079

В здании МАССОЛИТа среди множества кабинетов, таблички на двух дверях содержали фамилии сотрудников.

«На дверях комнаты N 2 было написано что-то не совсем понятное: „Однодневная творческая путевка. Обращаться к М. В. Подложной“».

Подло́жный— являющийся подлогом, фальшивый. «Подложный документ»

Возможно, фамилия сотрудника указывает, что однодневная путевка не может быть творчесткой. За столь короткое время нельзя ничего сотворить. Утверждение же этого будет фальшью.

«Запись в очередь на бумагу у Поклевкиной»

Поклёвка —· разг. рыбол. момент клёва рыбы, отдельный клёв рыбы ◇ Я жду поклёвки крупной рыбы ― в такую даль забирался неужто зря?

Видимо, раз для получения писчей бумаги нужно становиться в очередь, то добыть бумагу дело не простое. И это в литературной организации, где бумага является необходимым средством для работы писателя.

МАССОЛИТ владеет «домом Грибоедова» с рестораном на первом этаже.

См.: «дом Грибоедова»

https://author.today/reader/340641/3410314

См.: Арчибальд Арчибальдович

https://author.today/reader/340641/3410412

Ценность членства в московской литературной ассоциации раскрывается в доступе к различным материальным благам: решение «квартирного вопроса» (в Драмлите), выделение дач (в литераторском поселке Перелыгино на Клязьме) и творческих отпусков (от двух недель (рассказ-новелла) до одного года (роман, трилогия)), качественной едой в ресторане по не обременительной цене. Всего же в МАССОЛИТе состояло три тысячи сто одиннадцать членов.

«Всякий посетитель, если он, конечно, был не вовсе тупицей, попав в Грибоедова, сразу же соображал, насколько хорошо живется счастливцам ― членам МАССОЛИТа, и черная зависть начинала немедленно терзать его. И немедленно же он обращал к небу горькие укоризны за то, что оно не наградило его при рождении литературным талантом, без чего, естественно, нечего было и мечтать овладеть членским МАССОЛИТским билетом, коричневым, пахнущим дорогой кожей, с золотой широкой каймой, – известным всей Москве билетом.

Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории, но все же надо войти и в положение посетителя. Ведь то, что он видел в верхнем этаже, было не все и далеко еще не все. Весь нижний этаж теткиного дома был занят рестораном, и каким рестораном! По справедливости он считался самым лучшим в Москве. И не только потому, что размещался он в двух больших залах со сводчатыми потолками, расписанными лиловыми лошадьми с ассирийскими гривами, не только потому, что на каждом столике помещалась лампа, накрытая шалью, не только потому, что туда не мог проникнуть первый попавшийся человек с улицы, а еще и потому, что качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел, и что эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене». (Глава 5 «Было дело в Грибоедове»)

Как уже было сказано выше, ценность членства в московской литературной ассоциации раскрывается в доступе к различным материальным благам. В тоже время от писателей ожидаются подвижничество и творчество.

«― Ба! Да ведь это писательский дом. Знаешь, Бегемот, я очень много хорошего и лестного слышал про этот дом. Обрати внимание, мой друг, на этот дом! Приятно думать о том, что под этой крышей скрывается и вызревает целая бездна талантов.

― Как ананасы в оранжереях, ― сказал Бегемот и, чтобы получше полюбоваться на кремовый дом с колоннами, влез на бетонное основание чугунной решетки.

― Совершенно верно, ― согласился со своим неразлучным спутником Коровьев, ― и сладкая жуть подкатывает к сердцу, когда думаешь о том, что в этом доме сейчас поспевает будующий автор «Дон Кихота», или «Фауста», или, черт меня побери, «Мертвых душ»! А?

― Страшно подумать, ― подтвердил Бегемот.

― Да, ― продолжал Коровьев, ― удивительных вещей можно ожидать в парниках этого дома, объединившего под своею кровлей несколько тысяч подвижников, решивших отдать беззаветно свою жизнь на служение Мельпомене, Полигимнии и Талии. Ты представляешь себе, какой поднимется шум, когда кто-нибудь из них для начала преподнесет читающей публике «Ревизора» или, на самый худой конец, «Евгения Онегина»!

― И очень просто, ― опять-таки подтвердил Бегемот.

― Да, ― продолжал Коровьев и озабоченно поднял палец, ― но! Но, говорю я и повторяю это ― но! Если на эти нежные тепличные растения не нападет какой-нибудь микроорганизм, не подточит их в корне, если они не загниют! А это бывает с ананасами! Ой-ой-ой, как бывает!» (Глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»)

Однако, из речей и действий двух гаеров видно, что писатели не оправдывают ожидания в подвижничестве и в творчестве.

См.: Преувеличение и преуменьшение

«Сатира» в романе «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова

https://author.today/reader/154365/3594068

Тем не менее, дом Грибоедова будет восстановлен после пожара, и будет он лучше прежнего.

«― Ты лучше скажи, отчего Грибоедов загорелся? ― спросил Воланд.

Оба, и Коровьев и Бегемот, развели руками, подняли глаза к небу, а Бегемот вскричал:

― Не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо, закусывали... <…>

― Ах, вы вернулись? ― сказал Воланд, ― ну, конечно, тогда здание сгорело дотла.

― Дотла! ― горестно подтвердил Коровьев, ― то есть буквально, мессир, дотла, как вы изволили метко выразиться. Одни головешки! <…>

― Ах, если так, то, конечно, придется строить новое здание.

― Оно будет построено, мессир, – отозвался Коровьев, ― смею уверить вас в этом.

― Ну, что ж, остается пожелать, чтобы оно было лучше прежнего, ― заметил Воланд.

― Так и будет, мессир, ― сказал Коровьев». (Глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определена»)

Глава 65 Торгсин

Эта аббревиатура указывает на Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами. В 1930 году появились магазины и они предназначались исключительно для иностранцев. За валюту, золото или ювелирные изделия, которые обменивались на специальные боны, в этих магазинах можно было купить практически все. В 1931 году торгсины стали доступны и для советских граждан. Все торгсины (а их по стране было полторы тысячи) были закрыты по распоряжению властей с 1 февраля 1936 года.

В главе 15 «Сон Никанора Ивановича» председатель жилищного товарищества, находясь в психиатрической клинике профессора Стравинского, посещает во сне мужской театр, где от всех «зрителей» и от него в том числе ведущий требовал сдать валюту, золото и драгоценности в обмен на возвращение свободы.

Посещение двумя гаерами торгсина в главе 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота» должно было показать, что никто принудительно не забирал у москвичей валюту, золото и драгоценности. На них москвичи могли свободно приобретать товары и продукты в специализированных магазинах, которые первоначально предназначались только для иностранцев. От сюда и их название — торгсин, т.е. торговля с иностранцами.

Торгсин располагался на Смоленском рынке.

Смоленский рынок — рынок в Москве, известный с XVII в., занимавший часть Садового кольца (Смоленская площадь — Проточный переулок). в 1928 году на месте Смоленского рынка был построен большой пятиэтажный универмаг по проекту архитектора В. А. Маята. Сейчас в нем находится магазин «Гастроном».

Возможно название Садовое кольцо было выбрано Михаилом Булгаковым из-за того, что на нем в 1937 году была снесена вся линия садов. Получалось, Садовое кольцо, но без садов, своеобразный вырубленный вишневый сад.

Павел Иосифович

Павел — мужское имя латинского происхождения (от лат. paulus — «малый», «небольшой»).

Иосиф — Божья награда (древнееврейское).

Значение имени и отчества персонажа указывает, что он малая божья награда. Возможно это оценка малого ума Павла Иосифовича дана в сравнении с другим заведующим, директором ресторана Грибоедов Арчибальда Арчибальдовича. Тот не только не стал звать милицию, но приветливо встретил опасных гостей и все приготовил, чтобы не с пустыми руками покинуть загоревшийся ресторан.

См.: Арчибальд Арчибальдович

https://author.today/reader/340641/3410412

«Это был представительный мужчина в белом чистом халате, как хирург, и с карандашом, торчащим из кармана. Павел Иосифович, видимо, был опытным человеком. Увидев во рту у Бегемота хвост третьей селедки, он вмиг оценил положение, все решительно понял и, не вступая ни в какие пререкания с нахалами, махнул вдаль рукой, скомандовав:

— Свисти!

На угол Смоленского из зеркальных дверей вылетел швейцар и залился зловещим свистом. <…>

Павел Иосифович, обычно сдержанный и спокойный, крикнул на это сурово:

— Ты это брось! — и махнул вдаль уже нетерпеливо. Тогда трели у дверей загремели повеселее. <…>

Вся эта глупейшая, бестактная и, вероятно, политически вредная вещь заставила гневно содрогаться Павла Иосифовича… <…>

Продавщицы с визгом кинулись бежать из-за прилавка, и лишь только они выскочили из-за него, вспыхнули полотняные шторы на окнах и на полу загорелся бензин. Публика, сразу подняв отчаянный крик, шарахнулась из кондитерского назад, смяв более ненужного Павла Иосифовича, а из-за рыбного гуськом со своими отточенными ножами рысью побежали к дверям черного хода продавцы». (Глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»)

Как видно, Палосич дважды был «малой божьей наградой». Его охарактеризовали сдержанным и спокойным, а он, тем не менее, вышел из себя и сурово крикнул на хулиганов. Его назвали опытным, а его действия привели к пожару и панике публики в торгсине.

Глава 66 Участники весеннего бала полнолуния

Устроителями весеннего бала полнолуния, или бала ста королей предстают Воланд со свитой и Маргарита.

Из музыкантов названы только дирижер Иоганн Штраус и первая скрипка Вьетан. «Король вальсов» возглавил один из оркестров на весеннем балу полнолуния, возможно, потому, что в 1849 г. очутился в рядах революционеров, которых он, в качестве капельмейстера первого бюргерского полка, воодушевлял исполнением «Марсельезы». А Вьетан, хотя и парализованный в конце жизни, но даже полвека после смерти не смог отказать Бегемоту и принял его приглашение играть в оркестре на весеннем балу полнолуния.

Среди многочисленных гостей представлены Маргарите господин Жак с супругой и граф Роберт, госпожа Тофана и госпожа Минкина. Внимание хозяйки бала не задержалось на императоре Рудольфе, Гае Кесаре Калигуле, Мессалине и лишь лицо Малюты Скуратова с огненной бородой засело мучительно в памяти Маргариты.

Выбор поименованных гостей из множества прибывших склоняет к мысли, что их прошлое так или иначе схоже с действиями Маргариты, королевы бала. Например, господин Жак не только фальшивомонетчик, но и подозревался в отравлении любовницы короля. А граф Роберт, наоборот, был любовником королевы и подозревался в отравлении жены. Госпожа Тофана помогала женам избавиться от надоевших мужей. И королева бала тоже оказалась в любовном треуголнике с мужем и любовником. Не случайно Фагот заметил об этом Маргарите.

«Ведь бывает же так, королева, чтобы надоел муж.

— Да, — глухо ответила Маргарита…» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Тем не менее, не сходство между названными гостями и хозяйкой бала будет очевидным. Мужа хотя Маргарита не любила, но уважала и избавиться от него даже в мыслях не желала. О чем чистосердечно принавалась Азазелло.

«Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным. Я от него ничего не видела, кроме добра...» (Глава 19 «Маргарита»)

И со второй попытки она, наконец, ушла от мужа к любовнику.

«Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю навек. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита». (Глава 20 «Крем Азазелло»)

А кого желала Маргарита отравить, так это критика Латунского, за то что тот погубил мастера.

«Я так увлекся чтением статей о себе, что не заметил, как она (дверь я забыл закрыть) предстала предо мною с мокрым зонтиком в руках и мокрыми же газетами. Глаза ее источали огонь, руки дрожали и были холодны. Сперва она бросилась меня целовать, затем, хриплым голосом и, стуча рукою по столу, сказала, что она отравит Латунского». (Глава 13 «Явление героя»)

Жестокость госпожи Минкиной, Гая Кесаря Калигулы и Малюты Скуратова вроде бы схожи с погромом Маргаритой квартиры Латунского, за критику романа мастера. Но, тем не менее, смерти критику Маргарита не желала, хотя сгоряча обещала. Когда же появилась возможность покончить с ненавистным критиком, Маргарита отказалась.

«— Нет! — воскликнула Маргарита, — нет, умоляю вас, мессир, не надо этого». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

Наконец, Мессалина, ее имя сделалось нарицательным для женщин, занимающих высокое положение и отличающихся бесстыдством и распущенностью. Да, можно сказать, что муж Маргариты Николаевны занимал высокое положение. Он работал инженером на заводе и считался очень крупным специалистом. Однако за десять лет супружества Маргарита «в связях, порочащих ее, замечена не была». Хотелось бы это особенно подчеркнуть, что в течение десяти лет Маргарита с другими мужчинами интрижки не крутила и приключений от скуки не искала. Поэтому ее отношения с мастером не могут идти ни в какое сравнение с распущенностью Мессалины.

Упоминание алхимиков, возможно, имеет символическое значение. Ни мастер, ни Маргарита не имели никакого отношения как к получению золота, так и философского камня. Тем не менее, чувства Маргариты к мастеру были страстью, но не любовью. Так что обещание повествователя «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви?» будет преждевременным. Маргарита полюбит мастера после возвращения любовников в последний приют. А до этого она влюбилась в его роман о Понтии Пилате. Что можно назвать «фальшивой любовью».

Таким образом, представление хозяйке бала именно отравителей, садистов и распутниц может намекать на схожесть поведения Маргариты, что будет сознательно завышенной негативной оценкой ее действий.

Музыканты

Вьетан

Анри́ Франсуа́ Жозе́ф Вьёта́н (фр. Henri François Joseph Vieuxtemps; 17 февраля 1820, Вервье, провинция Льеж, Бельгия — 6 июня 1881, Мустафа, Алжир; в дореволюционных источниках нередко именуется Вьетан и, иногда, Генрих) — бельгийский скрипач и композитор, музыкальный педагог, один из основателей национальной скрипичной школы.

Среди музыкальных творений Анри Вьётана указывается, что в 1869 г. он написал Фантазию для скрипки и фортепиано «Фауст» Ш.Гуно ре минор, без номера опуса, посвящённую скрипачке Вильме Неруде[1]. Но, видимо, композитору эта фантазия не помогла избежать «приглашения» Бегемота, стать первой скрипкой в оркестре под управлением Иоганна Штрауса-сына на Весеннем бале полнолуния.

В 1855 г. Анри Вьётан сделал аранжировку партии фортепиано для сонаты «Дьявольская трель» (итал. Il trillo del diavolo) Джузеппе Тартини (1692—1770)[2].

Существует легенда, что якобы итальянский композитор рассказал свой сон французскому астроному Жерому де Лаланду[3].

«Однажды, в 1713 году, мне приснилось, что я продал душу дьяволу. Всё было так, как я желал — мой новый слуга был готов исполнить любое моё желание. Я дал ему свою скрипку, чтобы понять, может ли он играть. Как же я был ошеломлён, услышав такую замечательную и прекрасную сонату, исполненную с таким мастерством и искусством, которую я даже не мог представить. Я чувствовал себя заколдованным, не мог дышать, и тут я проснулся. Сразу же я схватил скрипку, чтобы хотя бы частично запечатлеть мой сон. Увы! Музыка, которую я тогда записал, является лучшим из всего написанного мной, и я всё равно назвал её «Дьявольской трелью», но её отличие от того, что меня вдохновило, было столь огромно, что я разбил бы мою скрипку и навсегда распрощался с музыкой, если бы нашёл возможность жить без того удовольствия, которое она мне доставляет»[4].

В 1873 году после инсульта Анри Вьётана поразил паралич левой половины тела, сделавший для него игру совершенно немыслимой. Скрипач очень медленно поправился, но к виртуозной игре уже больше не возвращался[5]. Тем не менее, мы видим его на балу спустя полвека в качестве первой скрипки.

Анри Вьётана также известен игрой на скрипке, созданной итальянским мастером Бартоломео Гварнери около 1741 года. После того, как ей владел бельгийский скрипач этот инструмент получил название скрипка Вьётана Гварнери дель Джезу (от Иисуса).

Бартоломео Джузеппе Антонио Гварнери (1698—1744) — внук основателя семейства Андреа Гварнери (1626—1698) и сын Джузеппе Джованни Баттиста Гварнери (1666—1739/1740). Историками скрипичного мастерства его принято называть «дель Джезу́», так как на этикетках в его скрипках изображен значок, похожий на эмблему иезуитского монашеского ордена («дель Джезу́» означает «от Иисуса»).

При сравнении звуков инструментов Гварнери и Страдивари заметно, что звуки скрипок Страдивари близки к сопрано, а звуки скрипок Гварнери по тембру близки к меццо-сопрано. Инструменты его работы также отличались грубоватой работой[6].

Таким образом, в 1855 г. бельгийский композитор Анри Вьётан создал аранжировку партии фортепиано для сонаты «Дьявольская трель» Джузеппе Тартини. А согласно легенде, скорее всего придуманной Жеромом де Лаландом, итальянский композитор смог написать сонату сперва продав душу дьяволу. О подобной сделке речь шла и в «Фаусте» фон Гете, детали из которого во множестве присутствуют в романе «Мастер и Маргарита». Кроме того, Михаил Булгаков часто соединяет в персонажах противоположные элементы. Например, когда значению прозвища противоречит характер персонажа. Так и в романе Анри Вьётан за аранжировку сонаты попадает на бал к дьяволу, но играет он на скрипке со значком «от Иисуса». Причем, хотя бельгийский скрипач из-за паралича в конце жизни уже не мог играть, тем не менее, спустя полвека мы видим его на балу в качестве первой скрипки.

«— Мало, мало, — шептал Коровьев, — глядите налево, на первые скрипки, и кивните так, чтобы каждый думал, что вы его узнали в отдельности. Здесь только мировые знаменитости. Вот этому, за первым пультом, это Вьетан».

Даже параллизованные музыканты не смогли отказать Бегемоту и приняли его приглашение играть в оркестре на весеннем балу полнолуния.

«— Иоганн Штраус, — закричал кот, — и пусть меня повесят в тропическом саду на лиане, если на каком-нибудь балу когда-либо играл такой оркестр. Я приглашал его! И, заметьте, ни один не заболел и ни один не отказался». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Иоганн Штраус

Иоганн Штраус (сын) — знаменитый композитор танцев и дирижер, прозванный «королем вальсов» (1825—1899).

Среди множества его музыкальных творений следует указать, что он автор кадрили на темы оперы Гуно «Фауст», «Люцифер-польки» и вальса «Крики Мефистофеля в аду».

В 1862 году композитор исполнил польку «Люцифер» в «Дианабаде» в Вене. В летнее время «ванны Дианы» предоставляли посетителям из высшего общества возможность круглогодчно принимать ванны, а летом даже поплавать в открытом бассейне. В зимнее же время бассейн накрывали и он превращался в концертный зал. Так что еще до выступления на Весеннем балу полнолуния Иоганн Штраус-сын уже исполнял музыкальное произведение в концертном зале, превращавшемся в плавательный бассейн. Правда, в романе «Мастер и Маргарита» благодаря пятому измерению пространство в «нехорошей квартирке» было раздвинуто настолько широко, что концертный зал, в котором выступал «король вальсов», легко соседствовал даже не с одним бассейном, а с пятью![7]

«Оркестр человек в полтораста играл полонез.

Возвышавшийся перед оркестром человек во фраке, увидев Маргариту, побледнел, заулыбался и вдруг взмахом рук поднял весь оркестр. Ни на мгновение не прерывая музыки, оркестр, стоя, окатывал Маргариту звуками. Человек над оркестром отвернулся от него и поклонился низко, широко разбросив руки, и Маргарита, улыбаясь, помахала ему рукой.

— Нет, мало, мало, — зашептал Коровьев, — он не будет спать всю ночь. Крикните ему: «Приветствую вас, король вальсов!»

Маргарита крикнула это и подивилась тому, что ее голос, полный как колокол, покрыл вой оркестра. Человек от счастья вздрогнул и левую руку приложил к груди, правой продолжая махать оркестру белым жезлом. <…>

— Кто дирижер? — отлетая, спросила Маргарита.

— Иоганн Штраус, — закричал кот…» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Отравители

В ЭСБЕ в статье «Отравление» дается объяснение присутствия отравителей среди самых ужасных грешников на Великом балу у сатаны: «Римское право видело в отравлении совокупность двух преступлений — убийства и предательства, что особенно выставляла на вид средневековая доктрина в ее обработке римского права. Каноническое право, под влиянием суеверных воззрений, приписывавших действие отравы союзу с дьяволом, ставило отравление наряду с колдовством, различая убийство, совершаемое способом чисто магическим — нашептываниями, наговорами, заклинаниями (incontatio), и убийство при помощи трав и напитков (veneficium). Взгляд на отравление, как на преступление против веры, перешел в светские законодательства, где он удержался по XVI столетие»[8].

Граф Роберт

Лей(че)стер (гр. Роберт-Дэдли Leicester, 1532—1588) — фаворит английской королевы Елизаветы, младший сын герцога Нортумберланд; после казни своего отца (1553) заключен был в Тауэр. Здесь им пленилась Елизавета, милость которой он сохранил до самой смерти. После воцарения Елизаветы Лей(че)стер мечтал о браке с королевою, вследствие чего интриговал против брачных предложений, исходивших от австрийского и французского дворов; его подозревали даже в отравлении жены его, Ами Робсарт, но подозрение это, послужившее сюжетом для романа Вальтер Скотта «Кенильворт», не может считаться доказанным[9].

«По лестнице поднимался вверх бегом одинокий фрачник.

— Граф Роберт, — шепнул Маргарите Коровьев, — по-прежнему интересен. Обратите внимание, как смешно, королева — обратный случай: этот был любовником королевы и отравил свою жену». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

По мнению профессора А. Левина «Упомянутый выше отравитель и причина зловещего «Лейстерского чихания» был дедом того графа Роберта Лейстера, статью о котором Булгаков нашел в ЭС и которого ввел в роман. Сведения о Р. Лейстере зеркально отражали ситуацию с Жаком ле Кером, о котором речь ниже, и граф Роберт занял в романе место, по праву принадлежащее его деду»[10].

«...Могущественный министр английского короля Генриха VII Лейстер отделывался от своих соперников таинственным ядом, который возбуждал смертельную болезнь, начинавшуюся чиханием («Лейстерское чихание»)» [11].

Госпожа Тофана

Полагают, что это имя общее название для представителей династии средневековых итальянских отравительниц, скорее всего — родом из Палермо. Самая известная из них — Тофания ди Адамо (итал. Teofania d’Adamo), прославилась изготовлением ядовитой «воды», которой дала своё имя.

В XVII в. в Неаполе была известна своими ядами Тофана, продававшая свою «Тофанову воду» в маленьких стклянках с изображением св. Николая (см. Аква тофана, I, 278) [12].

«Некая сицилианка Тофана, жившая прежде в Палермо, но затем, когда обратила на себя внимание властей, бежавшая в Неаполь, считается изобретательницей этого ядовитого напитка, который она продавала женщинам, желавшим ускорить смерть своих мужей. Умертвив этим ядом многие сотни людей, Тофана была в 1709 г., несмотря на то, что ей удалось скрыться в каком-то монастыре, поймана, подвержена пытке и — как сообщают некоторые — задушена, между тем — как по свидетельству других — она в 1730 г. жила еще в темнице. Яд этот описывается обыкновенно имеющим вид воды без запаха, вкуса и цвета, которого 5—6 капель достаточно было для причинения смерти, наступающей медленно, без боли, воспаления или горячки, но с постепенной утратой сил и аппетита и постоянной жаждой»[13].

«К Маргарите приближалась, ковыляя, в странном деревянном сапоге на левой ноге, дама с монашески опущенными глазами, худенькая, скромная и почему-то с широкой зеленой повязкой на шее.

— Какая зеленая? — машинально спросила Маргарита.

— Очаровательнейшая и солиднейшая дама, — шептал Коровьев, — рекомендую вам: госпожа Тофана, была чрезвычайно популярна среди молодых очаровательных неаполитанок, а также жительниц Палермо, и в особенности среди тех, которым надоели их мужья. Ведь бывает же так, королева, чтобы надоел муж. <…>

— <…> Да, так вот-с, госпожа Тофана входила в положение этих бедных женщин и продавала им какую-то воду в пузырьках. Жена вливала эту воду в суп супругу, тот его съедал, благодарил за ласку и чувствовал себя превосходно. Правда, через несколько часов ему начинало очень сильно хотеться пить, затем он ложился в постель, и через день прекрасная неаполитанка, накормившая своего мужа супом, была свободна, как весенний ветер.

— А что это у нее на ноге? — спрашивала Маргарита, не уставая подавать руку гостям, обогнавшим ковыляющую госпожу Тофану, — и зачем эта зелень на шее? Блеклая шея?

— <…> Прекрасная шея, но с ней неприятность случилась в тюрьме. На ноге у нее, королева, испанский сапожок, а лента вот отчего: когда тюремщики узнали, что около пятисот неудачно выбранных мужей покинули Неаполь и Палермо навсегда, они сгоряча удавили госпожу Тофану в тюрьме.

— Как я счастлива, черная королева, что мне выпала высокая честь, — монашески шептала Тофана, пытаясь опуститься на колено. Испанский сапог мешал ей. Коровьев и Бегемот помогли Тофане подняться». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Алхимики

В XVI века от алхимиков ученых отделяется многочисленный класс по большей части странствующих авантюристов, злоупотребляющих всеобщей верой в возможность делать золото и представляющих ложные доказательства своего искусства. Знать и владетельные князья были, главным образом, жертвою их обмана. В XV, XVI и XVII столетиях многие коронованные особы ревностно занимались алхимией.

Так, например, благодаря стараниям Карла VII и Жака ле Кёр (Jacques le Coeur) во Франции целая шайка делателей золота наводнила страну фальшивым золотом и фальшивой монетой. Металл, игравший в этом случае роль золота, был, по всей вероятности, медной амальгамою.

Император Рудольф II (1576—1612) был меценатом странствующих алхимиков, и его резиденция представляла центральный пункт алхимической науки того времени. Любимцы императора называли его германским Гермесом Трисмегистом[14].

Господин Жак с супругой

Кер (Жак Coeur, 1400—1456) — французский государственный деятель. В 1450 г король Карл VII поручил ему заведование финансами. Быстро богатея, Жак Кер стал скоро кредитором влиятельнейших лиц в королевстве. Должники постарались избавиться от него при первой возможности. Жак Кер был обвинен в изготовлении фальшивой монеты, в отравлении Агнессы Сорель, в государственной измене; его арестовали, заключили под стражу, лишили 20-миллионного состояния и изгнали из Франции[15].

«Но тут вдруг что-то грохнуло внизу в громадном камине, и из него выскочила виселица с болтающимся на ней полурассыпавшимся прахом. Этот прах сорвался с веревки, ударился об пол, и из него выскочил черноволосый красавец во фраке и в лакированных туфлях. Из камина выбежал полуистлевший небольшой гроб, крышка его отскочила, и из него вывалился другой прах. Красавец галантно подскочил к нему и подал руку калачиком, второй прах сложился в нагую вертлявую женщину в черных туфельках и с черными перьями на голове, и тогда оба, и мужчина и женщина, заспешили вверх по лестнице.

— Первые! — воскликнул Коровьев, — господин Жак с супругой. Рекомендую вам, королева, один из интереснейших мужчин! Убежденный фальшивомонетчик, государственный изменник, но очень недурной алхимик. Прославился тем, — шепнул на ухо Маргарите Коровьев, — что отравил королевскую любовницу. А ведь это не с каждым случается! Посмотрите, как красив!» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Во время бала Жак Кер как-то смог вскружить голову Наталье Прокофьевне и та после бала испросила через Маргариту Николаевну согласие у Воланда остаться ведьмой. Бывшая служанка не хотела становиться женой ни инженера, ни техника. Она желала выйти замуж за господина Жака, который сделал ей предложение.

«— Душенька, Маргарита Николаевна, — умоляюще заговорила Наташа и стала на колени, — упросите их, — она покосилась на Воланда, — чтобы меня ведьмой оставили. Не хочу я больше в особняк! Ни за инженера, ни за техника не пойду! Мне господин Жак вчера на балу сделал предложение. — Наташа разжала кулак и показала какие-то золотые монеты.

Маргарита обратила вопросительный взор к Воланду. Тот кивнул головой. Тогда Наташа кинулась на шею Маргарите, звонко ее расцеловала и, победно вскрикнув, улетела в окно».

Однако, в главе 23-й («Великий бал у сатаны») показывается, что господин Жак прибыл первым и вместе с супругой.

«— Первые! — воскликнул Коровьев, — господин Жак с супругой. Рекомендую вам, королева, один из интереснейших мужчин! Убежденный фальшивомонетчик, государственный изменник, но очень недурной алхимик. Прославился тем, — шепнул на ухо Маргарите Коровьев, — что отравил королевскую любовницу. А ведь это не с каждым случается! Посмотрите, как красив!»

Таким образом, простодушная Наташа приняла окончательное решение, ставшее судьбоносным, остаться ведьмой, под воздействием предложения господина Жака, который, во-первых, был женат и, во-вторых, в подтверждение твердости своего намерения всучил доверчивой девушке фальшивые золотые монеты.

Император Рудольф

«Рудольф II — римско-германский император (1576—1612)... Он отличался вялым апатичным характером, был крайне подозрителен, склонен к меланхолии. Его своенравие, трусость и грубость, вместе с чувственностью и капризным деспотизмом лишали его популярности и влияния. Досадуя на свое бессилие, он занимался только астрологией и алхимией. В пражском дворце, где жил Рудольф II, была собрана им громадная коллекция книг, рукописей, картин, монет и всяких редкостей. <…> Лишенный власти, изнуренный болезнью и помешательством, Рудольф II умер 20 января 1612 г.»[16]

«Королева, секунду внимания: император Рудольф, чародей и алхимик». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Садисты

Госпожа Минкина

«Минкина (Настасья Федоровна) — домоправительница графа Аракчеева, крестьянка. Умная и красивая, Минкина сумела привязать к себе Аракчеева и разлучить его с женою... Сам император Александр I заходил пить чай в ее комнаты. В Грузине Минкина заведовала всем хозяйством во время частых отлучек Аракчеева, причем выказала замечательную аккуратность и распорядительность, что не мешало ей изменять графу и брать взятки. Крестьяне считали ее колдуньей... В 1825 г. Минкина систематически стала истязать комнатную девушку, красавицу Прасковью: она жгла ей лицо щипцами для завивки волос, вырывая куски мяса. Страдалица вырвалась и убежала на кухню к брату. Последний схватил нож, бросился в комнату Минкиной и зарезал ее»[17].

«— <…> Госпожа Минкина, ах, как хороша! Немного нервозна. Зачем же было жечь горничной лицо щипцами для завивки! Конечно, при этих условиях зарежут!» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Гай Кесарь Калигула

Калигула (Гай-Цезарь Caligula) — римский император, младший сын Германика и Агриппины, род. в 12 г. по Р. Х., воспитывался в Германии и вырос в лагере среди солдат; прозвание свое получил от солдатской обуви (caligae), которую носил с детства. <…> (37 по Р. X.); он был призван на престол сенатом и народом <…> Первые меры Калигула были исправлены на благо народа <…> Вскоре, однако, в нем произошла решительная перемена к худшему <…> Его страсть к крови становилась тем сильнее, чем больше жертв себе требовала. <…> Наравне с жестокостью шел и разврат его <…> Желая, чтоб его чтили как бога, он являлся иногда в виде Вакха, Аполлона, Юпитера, даже Венеры и Дианы; в храме Кастора и Поллукса он стоял среди статуй богов и принимал моления посетителей. Он построил храм. в котором стояла его статуя в виде Юпитера Латийского <…> Истощенные безумною роскошью средства государства он пополнял при помощи казней, конфискаций, новых налогов, продажи имений и принудительных займов. <…> 24 января 41 г. по Р. Х., был найден убитым в своем дворце; убийцами были трибуны преторианской когорты, Кассий Хэрея и Корнелий Сабин. Калигула умер 29 лет от роду; царствовал 3 года и 10 месяцев[18].

«Ни Гай Кесарь Калигула, ни Мессалина уже не заинтересовали Маргариту…» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Малюта Скуратов

Скуратов-Бельский-Малюта (Григорий Лукьянович) — думный дворянин, любимый опричник царя Иоанна IV Грозного. Участвуя почти во всех злодеяниях Грозного, он задушил в 1569 г. митрополита Филиппа, заточенного в тверском Отроч монастыре. Убит во время ливонского похода в 1572 г. Память о Малюте Скуратове и его злодеяниях сохранилась в народных песнях, и даже самое его имя стало нарицательным названием злодея[19].

«Все их имена спутались в голове, лица слепились в одну громадную лепешку, и только одно сидело мучительно в памяти лицо, окаймленное действительно огненной бородой, лицо Малюты Скуратова». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Распутница

Мессалина

Мессалина (Valeria Messalina) — жена (третья) римского императора Клавдия[20], которому родила дочь Октавию и сына Британника. Мессалина была известна своим распутством, властолюбием и жестокостью. Бесстыдство ее доходило до крайних границ и тем более было возмутительно, что она принуждала к тому же и других, самых благородных женщин. Однажды, в отсутствие императора, Мессалина вступила, соблюдая все формальности, в брак с красавцем Гаем Силием и задумала возвести его на престол. Оставшиеся верными слуги императора, и во главе их его секретарь, вольноотпущенник Нарцисс, донесли обо всем Клавдию и, несмотря на его колебания, добились у него смертного приговора над Мессалиной, который и был немедленно приведен в исполнение. Имя Мессалины сделалось нарицательным для женщин, занимающих высокое положение и отличающихся бесстыдством и распущенностью[21].

«Ни Гай Кесарь Калигула, ни Мессалина уже не заинтересовали Маргариту…» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

[1] Henri Vieuxtemps //Wikipedia L'encyclopedie libre (на фр.)

[2] Violin Sonata in G minor (Tartini) //Wikipedia — The Free Encyclopedia (на англ.)

[3] Жозеф Жером Лефрансуа де Лала́нд (фр. Joseph Jérôme Lefrançois de Lalande; 11 июля 1732, Бург-ан-Бресс, Франция — 4 апреля 1807, Париж, Франция) — французский астроном и математик. Jerome Lalande, Voyage en italie fait dans les années 1765 & 1766, Paris chez Veuve Desaint, 1786.

[4] Соната соль минор Тартини //Материал из Википедии — свободной энциклопедии

[5] Вьетан // Музыкальный словарь Римана. Москва—Лейпциг, 1904.

[6] Гварнери, Джузеппе //Материал из Википедии — свободной энциклопедии

[7] Полька «Люцифер» — быстрая полька Иоганна Штрауса II (соч. 266). Произведение было впервые исполнено 22 февраля 1862 года в зале «Дианабад» в Вене. (Lucifer-Polka //Wikipedia — Die freie Enzyklopädie (на нем.)).

«Дианабад» в Леопольдштадте, 2-м районе Вены, действовал с 1810 по 2020 год. Первоначально он был построен как баня с ваннами. Расширения и реконструкции в 1841—1843 гг. превратили его в роскошный крытый бассейн для богатого высшего класса и, на протяжении десятилетий, в отель. Во время свободное от купального сезона бассейн был накрыт и оформлен как концертный и бальный зал. Этот новый зал Дианы (так его называли в газетных объявлениях) был открыт 12 ноября 1860 года с «Полькой Дианы» Йозефа Штрауса. (Dianabad (Wien) //Wikipedia — Die freie Enzyklopädie (на нем.)).

[8] Яновский А. Е. Отравление // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[9] Лей(че)стер // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[10] Левин А.Б. «Заметки дилетанта» https://m-bulgakov.ru/publikacii/zametki-diletanta

[11] Яновский А. Е. Отравление // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[12] Яновский А. Е. Отравление // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[13] Аква тофана // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907. Т. I. — С. 273.

[14] Алхимия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[15] Кер, Жак // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[16] Конский П.А. Рудольф II // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907. Т. XXVII. — С. 234.

[17] Минкина // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907. Т. XIX. — С. 374.

[18] Ловягин А.М. Калигула // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[19] Скуратов-Бельский-Малюта, Григорий Лукьянович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

[20] Тибе́рий Кла́вдий Це́зарь А́вгуст Герма́ник (лат. Tiberius Claudius Caesar Augustus Germanicus), при рождении Тибе́рий Кла́вдий Друз (лат. Tiberius Claudius Drusus), правил с 41 по 54 годы — Тибе́рий Кла́вдий Неро́н Герма́ник (лат. Tiberius Claudius Nero Germanicus), иногда — Кла́вдий I (1 августа 10 до н. э. — 13 октября 54) — римский император из династии Юлиев-Клавдиев.

[21] Мессалина // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (ЭСБЕ). Россия, СПб., 1890—1907.

Глава 67 Фрида

Фрида — второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита» Михаил Булгаков. Одна из приглашённых на весенний бал полнолуния грешниц.

Описание персонажа дано в двух главах: 23-й («Великий бал у сатаны»), 24-й («Извлечение мастера») и 32-й («Прощение и вечный приют»).

Анализ описания героини представлен в статьях «Фрида» на страницах «Михаил Булгков. Жизнь и творчество» (https://m-bulgakov.ru/), Булгаковской энциклопедии и в Википедии.

Наименование персонажа

Фри́да — женское имя, в переводе со старонемецкого означает мир, покой.

Имя Фрида немецкого происхождения. Первоначально имя Фрида было уменьшительно-ласкательным обращением к немецким именам, содержащим элемент «frieden», означающий «мир», «покой» (Фредерика, Альфреда, Фридолин). Также существует вариант перевода с германо-скандинавского — «любимая». В настоящее время имя Фрида используется как самостоятельное имя.

Однако, именно покоя и не хватало Фриде вот уже тридцать лет, после того как она убила ребенка и за это понесла наказание.

«— К ней камеристка приставлена, — пояснил Коровьев, — и тридцать лет кладет ей на ночь на столик носовой платок. Как она проснется, так он уже тут. Она уж и сжигала его в печи и топила его в реке, но ничего не помогает». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Описание персонажа

Фрида — молодая женщина лет двадцати, необыкновенного по красоте сложения, но с какими-то беспокойными и назойливыми глазами. Она одна из приглашённых на бал «весеннего полнолуния, или бала ста королей», который ежегодно в разных городах мира даёт Воланд.

Когда-то Фрида работала в кафе, и его хозяин соблазнил её, воспользовавшись её зависимым положением. Через девять месяцев она родила мальчика, отнесла в лес и задушила его платком. Ежедневно по утрам на протяжении тридцати лет ей приносят тот самый платок с синей каёмочкой в напоминание о её преступлении. Она каждый раз пытается избавиться от платка, но всё тщетно.

Фагот представил ее Маргарите, как «скучную женщину», а Воланд охарактеризовал ее как «дура Фрида».

«— А вот это — скучная женщина, — <…> — обожает балы, все мечтает пожаловаться на свой платок». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

«— Ввиду того, — заговорил Воланд, усмехнувшись, — что возможность получения вами взятки от этой дуры Фриды совершенно, конечно, исключена — ведь это было бы несовместимо с вашим королевским достоинством, — я уж не знаю, что и делать». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

Отсутствие на балу хозяина кафе и попытка Бегемота защитить его, видимо, вызвали в Маргарите ощущение несправедливости и она первая подала надежду Фриде.

«— А где же хозяин этого кафе? — спросила Маргарита.

— Королева, — вдруг заскрипел снизу кот, — разрешите мне спросить вас: при чем же здесь хозяин? Ведь он не душил младенца в лесу! <…>

— А я, — ответила ей Маргарита, — рада вас видеть. Очень рада. <…>

— Так вы напейтесь сегодня пьяной, Фрида, и ни о чем не думайте, — сказала Маргарита». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Кроме того, сама Маргарита полагала, что наказание не должно быть вечным.

«— <…> за что же, в самом деле, мне послана пожизненная мука? Сознаюсь в том, что я лгала и обманывала и жила тайной жизнью, скрытой от людей, но все же нельзя за это наказывать так жестоко. Что-то случится непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно». (Глава 19 «Маргарита»)

Возможно и поэтому она подала надежду Фриде.

«— <…> я легкомысленный человек. Я попросила вас за Фриду только потому, что имела неосторожность подать ей твердую надежду. Она ждет, мессир, она верит в мою мощь. И если она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

Маргарита говорила правду, голос Фриды уже дважды звучал у Маргариты в голове. В первый раз на балу.

«Потом Маргарита оказалась в чудовищном по размерам бассейне, окаймленном колоннадой. Гигантский черный нептун выбрасывал из пасти широкую розовую струю. Одуряющий запах шампанского подымался из бассейна. Здесь господствовало непринужденное веселье. <…>

Во всей этой кутерьме запомнилось одно совершенно пьяное женское лицо с бессмысленными, но и в бессмысленности умоляющими глазами, и вспомнилось одно слово — «Фрида»!» (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Во второй раз Маргарита услышала крик Фриды после бала.

«Дух перехватило у Маргариты, и она уж хотела выговорить заветные и приготовленные в душе слова, как вдруг побледнела, раскрыла рот и вытаращила глаза. «Фрида! Фрида! Фрида! — прокричал ей в уши чей-то назойливый, молящий голос. — Меня зовут Фрида!» …»

Воланд объяснил Маргарите, что милосердие не входит в компетенцию его ведомства, и предложил самой выполнить просьбу Фриды.

«— Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребенка. <…>

— Фрида! — пронзительно крикнула Маргарита.

Дверь распахнулась, и растрепанная, нагая, но уже без всяких признаков хмеля женщина с исступленными глазами вбежала в комнату и простерла руки к Маргарите, а та сказала величественно:

— Тебя прощают. Не будут больше подавать платок.

Послышался вопль Фриды, она упала на пол ничком и простерлась крестом перед Маргаритой. Воланд махнул рукой, и Фрида пропала из глаз». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

Роль в сюжете

Это молодая женщина лет двадцати, которая когда-то работала в кафе и хозяин этого заведения соблазнил ее, воспользовавшись ее зависимым положением. Девушка родила ребенка и задушила его платком. С тех пор ежедневно по утрам ей приносят тот самый платок с синей каемочкой в напоминание о ее преступлении. Это происходит уже тридцать лет. Фрида безуспешно пытается избавиться от этого платка. Она его и сжигала, и топила, но все напрасно. На следующее утро он появляется у вновь появляется у ее кровати. Во время бала Фагот сообщает Маргарите, что Фрида все мечтает пожаловаться на свой платок. После бала Маргарита исполняет мечту Фриды, ей больше не будут подавать платок.

Глава 63 Персонажи романа

Читательница Анна не согласилась с утверждением Андрея Вячеславовича. «Отец Андрей утверждает, что в романе нет положительных персонажей. Но один-то положительный персонаж точно есть, пусть трестьестепенный. Как жаль, что отец Андрей его пропустил!» В качестве доказательства она приводила характеристику Прасковьи Федоровны в главе 30-й.

Нравственные ценности — это основные принципы поведения в обществе, в основе которых лежит любовь к людям. Человек, у которого есть нравственные ценности, характеризуется порядочным, честным и самоотверженным.

Добро́ — означает намеренное, бескорыстное и искреннее стремление к осуществлению блага, полезного деяния.

Положительные персонажи

Михаил Афанасьевич был очень скуп на похвалу. В романе лишь девять персонажей удостоились похвалы: из них четверо медиков (Стравинский, Федор Васильевич, Кузьмин, Прасковья Федоровна), один милиционер, трое служащих (Семплеяров, Косарчук, конферансье) и один начальник тайной службы (Афраний). Для определения положительных персонажей нужно ориентироваться на характеристику, например, приятный, добрый или ласковый — внешнего вида, тембра голоса и внутренние качества.

Ласка — это проявление нежности, любви, доброе, приветливое, нежное отношение.

Причем нужно отметить, что в основном персонажи получали лишь по одной положительной оценке и только один аж целых две похвалы — начальника тайной службы Афраний.

У трех персонажей приятные черты лица и глаза (Стравинского, конферансье и Афрания).

«с очень приятными чертами лица» конферансье (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

«с очень приятным округлым и опрятным лицом» Афраний (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

У четверых персонажей (Аркадия Семплеярова, Косарчука, Кузьмина и Афрания) приятные голоса.

«Приятный звучный и очень настойчивый баритон послышался из ложи N 2:» Аркадий Апполонович Семплеяров (Глава 12 «Черная магия и ее разоблачение»)

«довольно приятный высокий тенор» у Косарчука, служащего филиала Зрелищной комиссии (Глава 17 «Беспокойный день»)

«приятным голосом профессор Кузьмин» (Глава 18 «Неудачливые визитеры»)

«высоким приятным голосом» Афраний (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

Та ласково трясла стонущего во сне Никанора Ивановича за плечо». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

«Удивленный Никанор Иванович вытаращил глаза, а конферансье, закрывшись рукою от света рампы, нашел его взором среди сидящих и ласково поманил его пальцем на сцену». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

«— Ручаться можно, — ласково поглядывая на прокуратора, ответил гость, — лишь за одно в мире — за мощь великого кесаря». (Глава 25 «Как прокуратор пытался спасти Иуду»)

«Следователь ласково представился и сказал, что зашел к Ивану Николаевичу потолковать о позавчерашних происшествиях на Патриарших прудах». (Глава 27 «Конец квартиры №50»)

Отрицательные персонажи

А вот на порицание Михаил Афанасьевич был горазд. В романе некоторые персонажи получили на первый взгляд отрицательные фамилии (Бездомный, Лиходеев, Рюхин, Дунчиль, Куролесов, Низа). Часто в романе персонажи облыжно, т.е. бездоказательно, порицаются (Лиходеев, Бенгальский, Варенуха, Хустов, Аннушка). И, наоборот, отрицательные персонажи представляются как вершители справедливого наказания (Воланд, Фагот, Бегемот, Азазелло, Абадонна, Гелла).

Для определения отрицательных персонажей можно ориентироваться на характеристику, например, тембра голоса: неприятный, дребезжащий, хриплый, сиплы, гнусавый, тяжелый и низкий. Правда, такой голос может оправдываться какими-то обстоятельствами — ветром, битвами, казнью, убийством, похмельем, ругательством, .

Хриплые и осипшие голоса оцениваются в романе как разбойные и преступные.

«Га-Ноцри шевельнул вспухшими губами и отозвался хриплым разбойничьим голосом:» (Глава 16 «Казнь»)

«— Не бойся, не бойся, маленький, — сказала Маргарита, стараясь смягчить свой осипший на ветру, преступный голос, — это мальчишки стекла били». (Глава 19 «Маргарита»)

Они звучат у Понтия Пилата, Иешуа Га-Ноцри, Ивана Бездомного, Степана Лиходеева, Никанора Босого, Геллы, Маргариты Николаевны, Григория Римского, Саввы Куролесова, Гестаса, Николая Ивановича, Воланда.

«Тогда раздался сорванный, хрипловатыйголос прокуратора, по-латыни сказавшего:» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

Голос Иешуа Га-Ноцри менялся. Сначала он был высоким, затем после удара бичом стал хриплым, позже на допросе снова стал высоким. Во время казни на столбе голос опять охрип.

«— Римского прокуратора называть — игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя?

Арестованный пошатнулся, но совладал с собою, краска вернулась, он перевел дыхание и ответил хрипло:

— Я понял тебя. Не бей меня». (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«Га-Ноцри шевельнул вспухшими губами и отозвался хриплым разбойничьим голосом:» (Глава 16 «Казнь»)

«— Ну, конечно не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — тебе это померещилось». (Эпилог)

Прилагательные хриплый и сиплый в русском языке являются синонимами. И при характеристике голоса поэта Бездомного после гибели Михаила Берлиоза они также предстают синонимами. В главе 4 («Погоня») голос Ивана Бездомного стал хриплым. «Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес». В главе 5 («Было дело в Грибоедове») «Осипший голос его окреп и стал горячей».

«Он хрипел, пытался кусаться, кричал:

— Так вот вы какие стеклышки у себя завели!.. Пусти! Пусти, говорю!» (Глава 6 «Шизофрения, как и было сказано»)

«— Простите... — прохрипел Степа, чувствуя, что похмелье дарит его новым симптомом: ему показалось, что пол возле кровати ушел куда-то и что сию минуту он головой вниз полетит к чертовой матери в преисподнюю». (Глава 7 «Нехорошая квартирка»)

«С глазами, налитыми кровью, Никанор Иванович занес кулаки над головой жены, хрипя:

— У, дура проклятая!» (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

Гелла

«Девица хоть и с хрипотцой, но сладко запела, картавя, что-то малопонятное, но, судя по женским лицам в партере, очень соблазнительное:» (Глава 12 «Черная магия и ее разоблачение»)

«Дикая ярость исказила лицо девицы, она испустила хриплое ругательство, а Варенуха у дверей взвизгнул и обрушился из воздуха на пол». (Глава 14 «Слава петуху!»)

Григорий Данилович Римский

«Кашель вышел хрипловатым, слабым». (Глава 14 «Слава петуху!»)

Савва Потапович Куролесов

«Никанор Иванович понял только одно, что помер артист злою смертью, прокричав: «Ключи! Ключи мои!» — повалившись после этого на пол, хрипя и осторожно срывая с себя галстух». (Глава 15 «Сон Никанора Ивановича»)

Гестас

«С ближайшего столба доносилась хриплая бессмысленная песенка. Повешенный на нем Гестас к концу третьего часа казни сошел с ума от мух и солнца и теперь тихо пел что-то про виноград, но головою, покрытой чалмой, изредка все-таки покачивал, и тогда мухи вяло поднимались с его лица и возвращались на него опять». (Глава 16 «Казнь»)

Служащий счетно-проверочного отдела

«В ближайшей комнате N 6, где помещался счетно-проверочный отдел, особенно выделялась чья-то мощная с хрипотцой октава». (Глава 17 «Беспокойный день»)

Николай Иванович

«— Требую возвращения моего нормального облика! — вдруг не то исступленно, не то моляще прохрипел и захрюкал боров…» (Глава 21 «Полет»)

Воланд

«Голос Воланда был так низок, что на некоторых словах давал оттяжку в хрип». (Глава 22 «При свечах»)

Неприятные голоса у Григория Римского, Азазелло и у Клавдии Петровны, жены Николая Ивановича.

«резкий, неприятный голос Римского» (Глава 7 «Нехорошая квартирка»)

«Другой, неприятный и, гнусавый голос отозвался:» у Азазелло (Глава 27 «Конец квартиры №50»)

«неприятный женский голос» у Клавдии Петровны, жены Николая Ивановича (Эпилог)

Низкие голоса у Воланда, Иуды из Кириафа,

«— Ни... за... — не своим, высоким и чистым молодым голосом, а голосом низким и укоризненным проговорил Иуда и больше не издал ни одного звука». (Глава 26 «Погребение»)

«Голос Воланда был так низок, что на некоторых словах давал оттяжку в хрип». (Глава 22 «При свечах»)

«Молодая же родственница Аркадия Аполлоновича вдруг расхохоталась низким и страшным смехом». (Глава 12 «Черная магия и ее разоблачение»)

«Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены». (Глава 13 «Явление героя») Маргарита

«В ответ на этот свист в сумерках загремел низкий лай, и из сада выскочил на балкон гигантский остроухий пес серой шерсти, в ошейнике с золочеными бляшками». (Глава 26 «Погребение») Банга

Дребезжащий голос у Фагота.

«— Ба! Никанор Иванович, — заорал дребезжащим тенором неожиданный гражданин…» (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

Гнусавые голоса у Марка Крысобоя, кесаря Тиверия, Азазелло и Анны Ричардовны.

Гнусавый — с неприятным носовым призвуком в голосе.

Происходит от сущ. гнус (по сходству голоса с гудением насекомых), далее из праслав., от которого в числе прочего произошли: ст.-слав. гноусьнъ (μιαρός; Супр.), русск. гнус, род. п. гну́са «мошкара, мелкие насекомые», гну́сный, белор. гнюс «скупердяй, подлец», болг. гнус «отвращение», сербохорв. гну̑с, диал.гњу̑с «грязь, навоз; отвращение», словенск. gnȗs, чешск. hňus, hnis «отвращение», польск. gnus «лентяй».

Наряду с этим вторичная назализация представлена в ст.-слав. гнѫсьнъ. Случаи с ń объясняются вторичным смягчением согласных в словах для низких понятий; ср. сербохорв. гњи̏да. Родственно др.-исл. gnúa «тереть», gnýja «шуметь, бушевать», греч. χναύω «скребу, царапаю», χνόος «оскребок», χνοῦς ̇τὰ λεπτὰ των ἀχύρων (Гесихий). Использованы данные словаря М. Фасмера.

«Марк <…> заговорил гнусаво, плохо выговаривая арамейские слова:» (Глава 2 «Понтий Пилат»)

„И со слухом совершилось что-то странное, как будто вдали проиграли негромко и грозно трубы и очень явственно послышался носовой голос, надменно тянущий слова: «Закон об оскорблении величества...»“ (Глава 2 «Понтий Пилат»)

«— Я, — вступил в разговор этот новый, — вообще не понимаю, как он попал в директора, — рыжий гнусавил все больше и больше…» (Глава 7 «Нехорошая квартирка»)

«— тут красавица подбежала к письменному столу и музыкальным нежным голосом, немного гнусавым после плача, воскликнула:» (Глава 17 «Беспокойный день»)

Глава 63 Не разгаданные детали

Воланд и египетская мифология

Скарабей как символ бытия

«Еще разглядела Маргарита на раскрытой безволосой груди Воланда искусно из темного камня вырезанного жука на золотой цепочке и с какими-то письменами на спинке». (Глава 22 «При свечах»)

Золотые амулеты с жуками-скарабеями популярны с древности до сих пор. Золотой жук-скарабей — это символ солнца и бытия. В египетской мифологии скарабей почитался как священное насекомое богов Солнца и считался символом созидательной силы Солнца, возрождения в загробной жизни.

Ра (др.-греч. Ῥα; лат. Ra) — древнеегипетский бог солнца, верховное божество в религии древних египтян. Его имя означает «Солнце».

Египетский бог Хепри, Ра каждый день обновлял солнце, перед тем как закатить его над горизонтом, затем проносил его через потусторонний мир после захода солнца, только чтобы снова возобновить на следующий день. Считалось, что маленький жук повторяет путь Солнца: подобно тому, как Солнце совершает путешествие по небу, излучая свет и тепло, создавая условия для возрождения жизни во всём сущем, скарабей перекатывает свой шарик навоза с яйцами с востока на запад, пока зародыши не созреют и не появятся на свет.

На балу Воланд из чаши, в которую превратилась голова Михаила Берлиоза, выпил вино, в которое превратилась кровь барона Майгеля, за бытие.

«Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

Этот тост более чем актуален для Воланда, ведь он черт и не бессмертен. Более того, какая-нибудь ведьма может наградить его болезнью, которая, может быть, излечится через семьсот лет.

«— Приближенные утверждают, что это ревматизм, — говорил Воланд, не спуская глаз с Маргариты, — но я сильно подозреваю, что эта боль в колене оставлена мне на память одной очаровательной ведьмой, с которой я близко познакомился в тысяча пятьсот семьдесят первом году в Брокенских горах, на чертовой кафедре.

— Ах, может ли это быть! — сказала Маргарита.

— Вздор! Лет через триста это пройдет. Мне посоветовали множество лекарств, но я по старинке придерживаюсь бабушкиных средств. Поразительные травы оставила в наследство поганая старушка, моя бабушка!» (Глава 22 «При свечах»)

Правда, после того как хозяин и хозяйка бала выпили из чаши за бытие, их гости распались в прах.

«Толпы гостей стали терять свой облик. И фрачники и женщины распались в прах. Тление на глазах Маргариты охватило зал, над ним потек запах склепа. Колонны распались, угасли огни, все съежилось, и не стало никаких фонтанов, тюльпанов и камелий».

Тем не менее, по ответам Фагота и Бегемота можно сделать вывод, если они, конечно, не врут, что весенний бал полнолуния, в котором принимает участие Маргарита, не первый бал у двух гаеров.

«— Где же гости? — спросила Маргарита у Коровьева.

— Будут, королева, сейчас будут. В них недостатка не будет. И, право, я предпочел бы рубить дрова, вместо того чтобы принимать их здесь на площадке.

— Что рубить дрова, — подхватил словоохотливый кот, — я хотел бы служить кондуктором в трамвае, а уж хуже этой работы нет ничего на свете».

Видимо гости, которые в конце бала распадаются в прах, затем в начале следующего весеннего бала полнолуния снова возрождаются, чтобы по окончании бала снова распасться в прах.

Вот только когда был предыдущий и будет следующий весенний бал полнолуния в романе не сообщается.

«Именующий себя Воландом со всеми своими присными исчез и ни в Москву более не возвращался и нигде вообще не появился и ничем себя не проявил. Совершенно естественно, что возникло предположение о том, что он бежал за границу, но и там нигде он не обозначился». (Эпилог)

Таким образом, амулет на шее Воланда и тост черного мага на балу согласуются друг с другом. Затем последует отравление и возрождение любовников, как подтверждение того, что кто мыслит, тот и есть живой.

После большого глотка Фалернского вина, которое, по словам Азазелло, пил прокуратор Иудеи Понтий Пилат, мастер и Маргарита упали отравленные. Азазелло удостоверился, что Маргарита Николаевна умерла у себя дома. Фельдшерица Прасковья Федоровна сообщила Ивану Бездомному, что его пациент в соседней палате умер. После следующих нескольких капель, которые Азазелло влил каждому из любовников, они очнулись.

«Тут мастер поднялся, огляделся взором живым и светлым и спросил:

— Что же означает это новое?

— Оно означает, — ответил Азазелло, — что вам пора. <…>

— А, понимаю, — сказал мастер, озираясь, — вы нас убили, мы мертвы. Ах, как это умно! Как это вовремя! Теперь я понял все.

— Ах, помилуйте, — ответил Азазелло, — вас ли я слышу? Ведь ваша подруга называет вас мастером, ведь вы мыслите, как же вы можете быть мертвы? Разве для того, чтобы считать себя живым, нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и больничные кальсоны? Это смешно!» (Глава 30 «Пора! Пора!»)

И затем каждый год во время весеннего праздничного полнолуния профессор Иван Понырев встречается с мастером и Маргаритой.

«…в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу узнает его. Это — номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван Николаевич во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:

— Так, стало быть, этим и кончилось?

— Этим и кончилось, мой ученик, — отвечает номер сто восемнадцатый, а женщина подходит к Ивану и говорит:

— Конечно, этим. Все кончилось и все кончается... И я вас поцелую в лоб, и все у вас будет так, как надо.

Она наклоняется к Ивану и целует его в лоб, и Иван тянется к ней и всматривается в ее глаза, но она отступает, отступает и уходит вместе со своим спутником к луне». (Эпилог)

Скарабей как символ солнца

Вот только золотой жук-скарабей — это не только символ бытия, но и солнца, т.е. египетского бога Хепри или Ра. В этом случае Воланд будет таким же как Гелла. Если взять ее имя в переводе не с французского, а с древнегреческого, то Гелла означает «солнечная», «сияющая». И это при том, что как раз солнца она и боится. Получается осознанный оксюморон или сочетание несочетаемого, т.е. противоречие.

Воланд появился в Москве на Патриарших прудах в среду вечером.

«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах…» (Глава 1 «Никогда не разговаривайте с неизвестными»)

В театре Варьете Воланд появился после десяти вечера.

«В десять же, совершив над собою форменное насилие, Римский снял трубку с аппарата и тут убедился в том, что телефон его мертв». (Глава 12 «Черная магия и ее разоблачение»)

В квартире Воланд принимал буфетчика Сокова в гостиной с цветными стеклами.

«Сквозь цветные стекла больших окон (фантазия бесследно пропавшей ювелирши) лился необыкновенный, похожий на церковный, свет». (Глава 18 «Неудачливые визитеры»)

А в его спальне горели только свечи.

«Все это замирающая от страха Маргарита разглядела в коварных тенях от свечей кое-как». (Глава 22 «При свечах»)

На весеннем бале полнолуния, или бале ста королей, который проводился в полночь, свет был электрический.

«Просто мессир не любит электрического света, и мы дадим его в самый последний момент». (Глава 22 «При свечах»)

Снова Воланд появился на воздухе в субботу и тоже вечером.

«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло». (Глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определена»)

Таким образом, Воланд, как и Гелла, сторонился солнца. Поэтому символ бога Ра на груди Воланда будет тоже оксюмароном.

Причем здесь Анубис?

В описании Воланда присутствует ряд моментов, которые почему-то схожи с признаками древнеегипетского бога Анубиса.

Во-первых, Анубис «страж весов» на суде Осириса в царстве мёртвых. Анубис наблюдал за установкой стрелки на коромысле весов и решал, уравновесило ли сердце покойного перо Маат или нет.

Иб (jb) — сердце, которое на суде Осириса помещалось на весы Маат (истины), чтобы узнать о том, сколь благочестиво жил человек. Физическое сердце в теле называлось hati, и его оставляли при мумификации. Сердце считалось вместилищем рассудка, судьбы и чувственности. С мумией оставляли также скарабея, который должен был помочь на суде Осириса.

И Воланд возглавляет «ведомство», которое отвечает за осуществление справедливого наказания.

Во-вторых, Анубис знаток целебных трав. И Воланд лечит больное колено травами. Правда, черный маг сообщил Маргарите, что рецепт получил от бабушки.

В-третьих, Анубис вначале представал в образе североафриканского волка, а затем изображался в виде человека с головой этого волка. И Воланд обладает взглядом, который может быть назван волчьим. Полагают, что «волчий взгляд» — это прямой, спокойный, злой и пронзающий взгляд. Воланд как раз демонстрировал именно такой взгляд.

Кроме того, Воланд обладает способностью, чтобы члены его свиты и другие тявкали, рычали и выли, что свойственно волкам. Причем, странно, но персонажи могли рычать и выть до появления Воланда или лица, с которым общался черный маг.

Солист оркестра в ресторане Гребоедов завывал до появления поэта Ивана Бездомного, который ранее беседовал на Патриарших прудах с Воландом.

«Тонкий голос уже не пел, а завывал: „Аллилуйя!“». (Глава 5 «Дело было в Грибоедове»)

Финансовый директор Григорий Римский рычал до появления в театре Варьете Воланда с Фаготом и Бегемотом.

«— У меня же дело стоит! — уже рычал Римский, тыча пальцем в груду неподписанных бумаг». (Глава 10 «Вести из Ялты»)

Вообще-то коты не воют. Но на сеансе черной магии в театре Варьете Бегемот выл в присутствии Воланда.

«И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как пантера, махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шевелюру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голову с полной шеи». (Глава 12 «Черная магия и ее разоблачение»)

Более естественно, что персонажи могли рычать и выть при общении с лицом, которое ранее общалось с Воландом. Так в палате психиатрической клиники мастер разговаривал с поэтом Иваном Бездомный, который до этого беседовал с черным магом.

«— Уу, проклятая дыра! — прорычал гость». (Глава 13 «Явление героя»)

Вой Анны Ричардовны и Николая Ивановича представляется странным, т.к. они напрямую не сталкивались с Воландом. Анна Ричардовна выла после посещения Бегемота, а Николай Иванович общался с Маргаритой Николаевной и Натальей Прокофьевной. Правда, Маргарита ранее разговаривала с Азазелло.

«Геее! — распялив совершенно потерявший всякие очертания рот, завыла Анна Ричардовна». (Глава 17 «Беспокойный день»)

Тявкать и выть, вообще-то, противоественно для котов. Тем не менее, кот это издавал.

«— Паспорт! — тявкнул кот и протянул пухлую лапу». (Глава 18 «Неудачливые визитеры»)

«— Богиня, — завывал тот, — не могу я так быстро лететь. <…>

Глянув на себя в зеркало, Николай Иванович отчаянно и дико завыл, но было уже поздно». (Глава 21 «Полет»)

Более естественно, что в присутствии Воланда Бегемот и Фагот воют, а Азазелло рычит. Правда, следует еще раз повторить, что коты не воют.

«— Мессир, я в ужасе, — завыл кот, изображая ужас на своей морде, — на этой клетке нет короля. (Глава 22 «При свечах»)

«— Мы в восхищении, — завывал кот». (Глава 23 «Великий бал у сатаны»)

«— Ничего в этом нет неожиданного, — возразил Азазелло, а Коровьев завыл и заныл:»

«Азазелло в ответ на это что-то прорычал. <…>

Гелла, у которой одна рука была окровавлена, с воем вцепилась в шерсть коту, а он ей в ответ в волосы, и они, свившись в клубок, покатились по полу. <…>

— Оттащите от меня взбесившуюся чертовку! — завывал кот, отбиваясь от Геллы, сидевшей на нем верхом». (Глава 24 «Извлечение мастера»)

«Горько! Горько! — завыл Коровьев, как шафер на старинной свадьбе». (Глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»)

Еще раз хотелось бы указать, что приведенные моменты всего лишь косвенные признаки, что Воланд как черт тоже может быть оборотнем в образе волка.

В-четвертых, Апулей упоминает о двух ликах Анубиса «один чёрный, как ночь, другой — золотой, как день». И у Воланда такие же глаза.

В-пятых, в глубокой древности Анубис был космическим богом и олицетворял какую-либо фазу ночного мрака, отчего запад — обиталище мёртвых — был его царством. И Воланд представляется как дьявол, т.е. владыка ада. Кроме того, после того как Воланд со свитой покинули Москву они направились на запад. Там черный маг с Фаготом, Азазелло и Бегемотом кинулись в провал.

В-шестых, Анубис заботился о телах умерших и вёл их души по каменистой пустыне запада к месту, где находился рай Осириса. И Воланд доставил мастера и Маргариту в вечный приют. Правда, по просьбе Иешуа Га-Ноцри и Левия Матвея.

«Внизу появились и стали отблескивать валуны, а между ними зачернели провалы, в которые не проникал свет луны.

Воланд осадил своего коня на каменистой безрадостной плоской вершине, и тогда всадники двинулись шагом, слушая, как кони их подковами давят кремни и камни. <…>

Мастер шел со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.

— Слушай беззвучие, — говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, — слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я». (Глава 32 «Прощение и вечный приют»)

Поганый

Современное значение этого слова («грязный, нечистый») — вторично. Изначально погаными на Руси называли соседей-кочевников, исповедовавших многобожие, потому что значение этого слова — «языческий», а восходит оно к латинскому paganus — «языческий», «сельский». В романе это слово трижды используется в отношении квартиры, где остановился Воланд со свитой, бабушки Воланда и Фагота.

«…Никанор Иванович скрылся в шестом подъезде и поднялся на пятый этаж, где и находилась эта поганая квартира N 50». (Глава 9 «Коровьевские штуки»)

«Мне посоветовали множество лекарств, но я по старинке придерживаюсь бабушкиных средств. Поразительные травы оставила в наследство поганая старушка, моя бабушка!» (Глава 22 «При свечах»)

«Все это только снилось Никанору Ивановичу под влиянием поганца Коровьева». (Эпилог)

Конечно, сначала представляется, что слово «поганый» используется как бранное или аналогичное по смыслу выражению «нечистая сила». Нечистую силу поминали Иван Бездомный, Никанор Босой, Аннушка, Маргарита Николаевна. Однако, присуствие в романе элементов египетской мифологии, т.е. языческой или поганой с точки зрения христианства, ведет к тому, что заставляет задуматься — а не связаны ли они между собой?

Вот и Бегемот напоминает, что кошки неприкосновенное животное. Да, такое было в Древнем Египте.

«— Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, — недружелюбно насупившись, проговорил кот, — и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное». (Глава 27 «Конец квартиры №50»)

Кошка была одним из многих животных, которым поклонялись в Древнем Египте. Она являлась символом плодородия и солнца. В 17-й главе «Книги мёртвых» один из важнейших богов египетского пантеона, бог солнца Ра, выступает в образе рыжего кота, ежедневно повергающего змея Апопа. Среди представителей этой страны кошка считается «чистым» животным и полноправным членом семьи. Во времена фараона Имхотепа кошки считались стражами загробного мира и хранителями мертвых . Они следят за тем, чтобы осужденные души оставались в подземном мире.

А вот поминание Озириса единственное не выбивающееся из понимания сюжета, где разворачивается борьба сторонников мифологического взгляда на Иисуса против тех, кто считал его реально жившим человеком.

«Высокий тенор Берлиоза разносился в пустынной аллее, и по мере того, как Михаил Александрович забирался в дебри, в которые может забираться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек, — поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного и про египетского Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про Мардука, и даже про менее известного грозного бога Вицлипуцли, которого весьма почитали некогда ацтеки в Мексике». (Глава 1 «Никогда не разговаривайте с неизвестными»)

Таким образом, амулет в виде скарабея на груди Воланда будет таким же оксюморотом, как и значение имени Гелла на греческом. Оба персонажа избегали солнца. Тем не менее, символ египетского бога Ра оказался на груди Воланда. Еще одним символом солнца был кот. Кроме того, у Воланда оказывается много схожих черт с другим египетским богом Анубисом. Правда, к сожалению, остается непонятным, к чему эта египетская мифология в романе, где разворачивается борьба, чтобы Иисуса приняли в ином облике — облике Иешуа Га-Ноцри.

Из греческой мифологииГестас и Дисмас

Накануне иудейского праздника пасхи в Ершалаиме произошли волнения двух групп горожан. Иудеев возглавлял Вар-Равван, а греков Дисмас и Гестас. Последние подбивали народ на бунт против кесаря и со своими присными убили четырех солдат. Дисмас и Гестас были взяты с боем римскою властью и приговорены к смерти на столбе с перекладиной.

Гестас — в канонических Евангелиях этот разбойник не упомянут по имени. Его имя Булгаков мог найти в Евангелии от Никодима[1]. Некоторые ученые утверждают, что имя Гестас могло иметь греческое происхождение, и было склонено от слова «chrestos», что значит добрый. По другой версии, греческое имя, означаемое — «посвященный Гестии».

Ге́стия (др.-греч. Ἑστία) — в древнегреческой мифологии юная богиня семейного очага и жертвенного огня. Старшая дочь Кроноса и Реи, сестра Зевса, Геры, Деметры, Аида и Посейдона.

Дисмас — имя этого евангельского разбойника в канонических текстах не упомянуто. Оно встречается в Евангелии от Никодима[2]. По одной версии это имя происходит от греческого слова «dysmas», что означает «вор». По другой имя происходит от др.-греческого (δυσμαί) — «закат; Запад».

В случае с греками есть две странности.

Во-первых, неизвестна причина их волнений. Трудно представить, что часть греков решила выступить против Рима, чтобы его власть в Ершалаиме перешла к иудеям, которых сами греки ранее во времена Селевкидов пытались сделать язычниками, и иудеи об этом забыли или это простили.

Во-вторых, Понтий Пилат, несмотря на приписываемую ему жестокость, ограничился только двумя греческими смутьянами и оставил в покое их приспешников.

В-третьих, прокуратор опасался со стороны толпы попыток выражения возмущения. Здесь следует уточнить. Среди приговоренных к казни было только двое иудеев — Вар-равван и Иешуа Га-Ноцри. Первого помиловал Синедрион, а второго никто не знал в Ершалаиме. «Пришел я в Ершалаим точно через Сузские ворота, но пешком, в сопровождении одного Левия Матвея, и никто мне ничего не кричал, так как никто меня тогда в Ершалаиме не знал». (Глава 2 «Понтий Пилат») Следовательно, иудеям не было резона провоцировать волнения в городе. А вот среди приговоренных к казни остались греки Дисмас и Гестас. Их приспешники не были арестованы, и именно они могли попытаться отбить своих вожаков. Однако, почему-то не предприняли никаких попыток.

Далее, во время казни Гестас сошел с ума и пел что-то про виноград.

Дело в том, что бог Дионис был связан и с безумием и с приготовлением вина из винограда. Когда Гера вселила в него безумие, он путешествовал по Египту, Сирии, Индии, Малой Азии, Греции. Куда бы ни приходил этот бог, он всюду учил людей выращивать виноград, но ему сопутствовали безумие и насилие. Согласно одним мифам, Диониса свела с ума ненавидящая его Гера (Гера — супруга Зевса, а Дионис внебрачный сын громовержца), он даже совершал убийства, будучи взбешён. По другим же версиям, он сам сводил с ума тех, кто отвергал его и не признавал в нём бога.

Пилат Понтийский

Далее, оказывается, что прокуратор Иудеи Пилат Понтийский, всадник Золотое копье, скорее всего, был сам греком по отцу и сирийцем по матери. Пилат называл своими отцом короля-звездочета и матерью дочь мельника.

Прилагательное «Понтийский» указывает, что Пилат родом из греческого государства Понт, расположенного на побережье Черного моря (Понт Эвксинский). А сообщение об отце короле-звездочете, то Пилат был незаконнорожденным сыном правителя Понта.

Пилат Понтийский имел такой же желтый цвет кожи, как и Иешуа Га-Ноцри, и также свободно говорил на арамейском, как и арестованный. Бродячий философ сообщал, что по рассказам его отец сириец. А его иудейское имя указывает, что его мать была иудейка. Но о желтом цвете кожи у иудеев — Иосифа Каифы, Левия Матвея и Иуды из Кириафа — в романе не сообщается. Следовательно, желтый цвет кожи присущ сирийцам.

Правда, клянется Пилат Понтийский «пиром двенадцати богов, ларами клянусь». А лары — это римские божества, а не греческие.

Ла́ры (лат. lares) — по верованиям древних римлян божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом. Фамильные лары были связаны с домашним очагом, семейной трапезой, с деревьями и рощами, посвящавшимися им в усадьбе. К ним обращались за помощью в связи с родами, обрядом инициации, бракосочетанием, смертью. Августин приводит мнение Апулея, что после смерти добрые люди становятся ларами (лат. lares).

Считалось, что они следят за соблюдением традиционных норм во взаимоотношениях членов фамилии, наказывают нарушителей, в частности господ, слишком жестоких к рабам. Рабы искали защиты от гнева хозяина у домашнего очага или алтаря ларов и активно участвовали в их культе, впоследствии преимущественно обслуживавшемся именно рабами. Глава фамилии был верховным жрецом культа ларов.

Итак, наполовину грек по отцу Пилат Понтийский отдал приказ начальнику тайной стражи «охранять» провокатора Синедриона Иуду из Кириафа от убийства и якобы из-за другого случая выделил Афранию кожаный мешок денег.

Эти деньги Афраний использовал для оплаты услуг гречанки Низы, чтобы заманить ее любовника Иуду из Кириафа в укромное место для убийства.

«— <…> Не сделала ли это женщина? — вдруг вдохновенно спросил прокуратор.

Афраний отвечал спокойно и веско:

— Ни в коем случае, прокуратор. Эта возможность совершенно исключена. Надлежит рассуждать логически. Кто был заинтересован в гибели Иуды? Какие-то бродячие фантазеры, какой-то кружок, в котором, прежде всего, не было никаких женщин. Чтобы жениться, прокуратор, требуются деньги, чтобы произвести на свет человека, нужны они же, но чтобы зарезать человека при помощи женщины, нужны очень большие деньги, и ни у каких бродяг их нету». (Глава 26 «Погребение»)

А что дальше происходит с этими деньгами от прокуратора? Как она ими распорядится? Низа замужняя женщина и ее муж владеет лавкой, в которой продают ковры.

У гречанки с иудейским именем Низа была подруга Энанта. Ее имя указывает на греческое происхождение.

Низа и Энанта

По мнению Веры Бегичевой, Низа и её подруга Энанта — члены тайной секты, запрещённой римлянами и иудейскими властями Ершалаима.

Во-первых, об этом говорят их имена. Имя Ниса давалось по разным причинам. Как имя-прозвище Ниса (греч. «нисейка, женщина из Нисы») его давали рабыням. Как теофорное (содержащее имя бога) женское имя Ниса его давали дочерям царей и тем, кого родители посвящали служению богу Дионису-Вакху, умирающему и воскресающему божеству виноградарства, виноделия и производящих сил природы.

Согласно мифу, «Дионис был воспитан в Нисе» (Диодор) — вымышленной прекрасной стране горных лесов и цветущих долин, отчего и звался Дионисом. Нисой звали и одну из воспитавших его нимф; в стихотворном собрании античных мифов «Деяния Диониса» греческого поэта Нонна (V в.) одну из вакханок, спутниц Диониса, зовут Ниса.

У эллинов, указывает религиовед К. Кереньи, подобные «дионисийские имена носили люди, упоминаемые в связи с различными дионисийскими функциями. Иными словами — служители богов носили теофорные имена».

У подруги Низы также дионисийское обрядовое теофорное имя Энанта/Ойнанта (греч. «виноцветная» от ойно — «вино» и анфе — «цвет»): Вином-Ойносом иносказательно именовался Дионис. В мифах и в поэме Нонна одна из нимф-вакханок, кормилиц и спутниц Диониса — «с ярким румянцем Ойнанта (Энанта)».

Во-вторых, от других домов булгаковского Ершалаима дом Низы отличается тем, что во дворе его растёт не характерный для Палестины, не упоминающийся в Библии плющ. Для участницы дионисийских обрядов венок из плюща был необходим, как и другой символ и атрибут Диониса: жезл-тирс — перевитая плющом древесная ветвь.

Служанка Низы считает Энанту «сводницей», да и ревнивый муж запрещает ей бывать у подруги, очевидно, по той же причине. Низа не разубеждает их, потому что разоблачение тайны грозило бы смертью и ей самой, и Энанте, и их собратьям по вере. В черновой редакции романа Энанта именуется «вдовой ювелира». Как у богатой вдовы у неё могли собираться многочисленные гости, мужчины и женщины (из-за чего непосвящённые подозревают в ней «сводницу»).

Официальный культ Диониса с посвящением ему храмов и статуй, с прилюдными, шумными городскими празднествами, шествиями ряженых, жертвоприношениями в храмах, соревнованиями «Дионисовых мастеров» — поэтов, певцов, музыкантов и театральных трупп — поощрялся и покровительствовался римлянами. А тайные мистериальные орфические дионисийские культы с 186 года до н.э. были запрещены указом римского сената и нещадно преследовались, а участие в их ночных молитвенных собраниях и церемониях каралось смертью: по свидетельству Тита Ливия, римские власти опасались, что на этих ночных сходбищах мистам легко будет сговориться о заговорах и мятежах.

С этой точки зрения может быть понятен интерес к деятельности членов ершалаимской дионисийской секты со стороны начальника тайной службы при римском прокураторе — Афрания. Он лично осуществляет слежку за ними, дабы пресекать в зародыше возможные попытки организации заговоров и мятежей в среде греческого населения подвластной Пилату Иудеи.

Не менее ожесточённо относились к дионисийству иудейские власти Иерусалима. Для иудеев этот культ был символом религиозного и национального угнетения, жестокой насильственной эллинизации, которой они подвергались во II веке до н.э., при царях Селевкидах, правивших большей частью азиатских владений Александра Македонского, когда наместники царя Антиоха IV Эпифана «на празднике Диониса принуждали Иудеев в плющевых венках идти в торжественном ходе в честь Диониса» (2 Мак 6: 7), а наместник царя Деметрия похвалялся: «Я этот храм Божий сравняю с землею… и воздвигну здесь славный храм Дионису» (2 Мак 14: 33).

Понятно, сколь бдительно могли выслеживать агенты Синедриона тайных приверженцев столь ненавистного иудеям дионисийского культа и с какой охотой выдали бы их на казнь римлянам. Поэтому возникает вопрос, с какой целью оказался Иуда в лавке грека-торговца коврами — мужа Низы? Он мог обратить внимание, что террасу дома, куда он наведывался со своими вздохами и ухаживаниями, увивает чужестранное, компрометирующее хозяйку растение. Его могло насторожить её имя. И, в конечном итоге, Иуда мог бы донести на Низу из мести ей за неуступчивость.

Греки Ершалаима

Похоже, что их было немало в городе.

Во-первых, в нижней части Ершалаима располагалась улица называемая Греческой.

«в Нижнем Городе, в кривых его и путаных улицах» «Хорошо знавший город гость легко разыскал ту улицу, которая ему была нужна. Она носила название Греческой, так как на ней помещалось несколько греческих лавок, в том числе одна, в которой торговали коврами». (Глава 26 «Погребение»)

Во-вторых, вечером на улицах и базарах оставались те, кто не был иудеем и не праздновал пасху. Так указывается, что вечером на базарной площади еще были кипение и толчея. Раз эти горожане не спешили по домам к праздничной трапезе, следовательно, они не были иудеями.

Дионис и Анубис

Михаил Булгаков как врач-венеролог в романе «Мастер и Маргарита» привел четкие клинические признаки венерической болезни сифилис у Воланда, как он это уже делал в других произведениях, например, в «Белой гвардии».

Вот графоман Русаков, разглядывая в зеркале свою грудь, украшенную сыпью, которой его одарила некая Лелька, сокрушается: «Пройдет пятнадцать лет, может быть, меньше, и вот разные зрачки, гнущиеся ноги, потом безумные идиотские речи, а потом — я гнилой, мокрый труп». Алексей Турбин, на прием к которому попал Русаков, «внимательнейшим образом вгляделся в зрачки пациенту и первым долгом стал исследовать рефлексы. Но зрачки у владельца козьего меха оказались обыкновенные, только полные одной печальной чернотой».

Как видно, доктор Турбин стал искать признаки сифилиса «первым долгом» не на коже пациента, а именно в его зрачках. Что же касается доктора Булгакова, то с его точки зрения этот симптом настолько общеизвестен, что незадачливый персонаж его первого романа еще до визита к доктору уже знал наперед о предстоящих изменениях в своих зрачках. (https://mmed16.livejournal.com/44541.html)

Как было выяснено, в романе у единственного персонажа есть признаки венерического заболевания — у Воланда: боль в колене, разный цвет глаз. Поэтому безносый палач из сна профессора Понырева, похоже, тоже Воланд. При сифилисе существует угроза проваливания носа.

«Будит ученого и доводит его до жалкого крика в ночь полнолуния одно и то же. Он видит неестественного безносого палача, который, подпрыгнув и как-то ухнув голосом, колет копьем в сердце привязанного к столбу и потерявшего разум Гестаса». (Эпилог)

Разность зрачков Воланда не только указывает на венерическую болезнь, но и может являться общим признаком с Анубисом, у которого одна половина лица золотая, а вторая черная. У Воланда один глаз золотой, а другой черный.

«Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и черный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней». (Глава 22 «При свечах»)

Но не видно никаких причин, зачем Анубису (превратившись в палача) колоть копьем в сердце Диониса (Гестаса). Совершенно не видно связи, пересечения греческой и египетской мифологий.

[1] Лесскис Г.А., Атарова К.Н. Москва — Ершалаим: Путеводитель по роману М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

[2] Лесскис Г.А., Атарова К.Н. Москва — Ершалаим: Путеводитель по роману М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Послесловие

Уважаемый читатель, вы ознакомились с разбором глав в учебниках школ и вузов. Подытоживая, можно с уверенностью сказать, что, читая школьные учебники, мы испытали меньше тягостных эмоций, чем от вузовских «сказок». Вероятно потому, что ко вторым, как к научным работам, мы предъявляли более высокие требования. Однако, была и польза от проделанной работы. В следующей части «Краткого анализа» мы постараемся разобрать те темы в романе, которые нам представлялись ясными, а для авторов учебников они оказались наоборот «темными».

Теперь добро пожаловать к нашему «Краткому анализу романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова». Ведь подвергая что-либо сомнению, из-за лакун, ошибок и натяжек, мы полагаем, что следует предложить вам иной взгляд, в котором устранены указанные недостатки, и он является более целостным и обоснованным.

Если вас заинтересовали исследования литературный произведений, то автор предлагает другие работы:

«Анализ рассказа «Дачники» А. П. Чехова» в сборнике «Вера в слово,

«Мистификация истории с куклой Франца Кафки» в сборнике «Последствия чтения»,

«Анализ сказки Красная Шапочка» в сборнике «Красная Шапочка».

Все они размещены на ЛитРес.Самиздат. https://www.litres.ru/andrey-viktorovich-yacenko/

А пока автор желает вам приятных размышлений над прочитанным и до новых встреч!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге