Породистый олень

Глава 1

Шло время, стадо оленей у фермера Пустышкина росло. То, что начиналось с одного Кривули, теперь перевалило за двадцать голов. Косули, гибриды, оленихи, молодняк — все паслись в просторном загоне, и Василий, глядя на это разношёрстное войско, всё чаще задумывался: «А не пора ли взять кого-то породистого? Для улучшения крови, так сказать».

Идея пришла неожиданно. Мужчина сидел в интернете, читал про оленеводство, и наткнулся на объявление: итальянский питомник предлагает оленей редкой породы. Не просто пятнистых там, или благородных — а «домашних оленей». Раньше Василий рассматривал город Нара в Японии, и тамошних зверей, но Италия была ближе. Василий списался, долго переписывался с владельцем, обсуждал цену, условия доставки. Итальянец оказался словоохотливым, с акцентом (даже в письмах), и уверял, что его олени «очень спокойные, ласковые как собаки».

— Собаки? — скептически переспросил Асмаловский, когда заехал на чай. — Олени как собаки? Ну-ну… Лишь бы не лаяли.

— А что? — улыбнулся фермер. — В Италии люди по-другому к животным относятся. Может, и правда дрессируют. Хамон-то по лесам бегает два года, прежде, чем в магазин попасть.

— Это вроде Испания, — буркнул Асмаловский, и уехал.

Через месяц оленя привезли. Пустышкин вышел встречать. Машина — грузовой фургон с итальянскими номерами. Оленя везли по земле, никаких самолетов. Из кабины вышел молодой человек. Невысокий, худощавый, с бледной кожей и удивительно белыми, почти платиновыми волосами. Он улыбнулся и представился:

— Франческо. Очень приятно. Мы с вами переипсывались. Ваш олень уже здесь.

Пустышкин смотрел на него и не верил своим глазам. Итальянец? Такой бледный? Будто из Скандинавии, а не из солнечной Италии… Может и олень у него… и правда странный?

— А вы… — начал было Василий, но Франческо уже открывал заднюю дверцу фургона.

На подстилке чинно стоял олень. Обычный, на вид — как Знайка, как Бибба, как Бобба. Пятнистый, с длинными ногами, с ветвистыми рогами. Ничего особенного. Пустышкин приготовился к тому, что сейчас начнётся возня, что олень будет биться, брыкаться, пытаться убежать. Как всегда бывает с новоприбывшими.

Но олень вышел спокойно. Выплыл как каравелла. Франческо взял его за поводок, и тот послушно шагнул вниз по сходням. Встал, осмотрелся. Без паники. Без страха. Словно жил тут всю жизнь. Пустышкин и правда поверил в «оленей-собак».

— Команда «стоять»! — заявил Франческо. Олень замер.

— Команда «сидеть»!

Олень сел. Аккуратно. Махнул головой, сверкнул глазами.

— Команда «лежать»!

Олень лёг! Аккуратно, подставив живот.

Пустышкин открыл рот и не мог закрыть. Мужчина подошёл к оленю, протянул руку. Тот не отшатнулся бросившись в сторону, не попытался боднуть. Только повернул величавую голову, глянул на Василия своими большими, тёмными глазами и позволил погладить себя.

— Он совсем ручной, — выдохнул Пустышкин. — И правда, собака.

— Это порода, — ответил Франческо. — Не просто пятнистый рогач. Мы выводили их много лет. Главное качество — не рога, не вес, не шкура или скорость. Главное — характер. Они не боятся людей. Даже чужих. Они доверяют как и должны сельскохозяйственные животные.

— И их дети тоже такими будут? — спросил Пустышкин.

— Если скрестить с другими, не такими спокойными, то нет. А если с ручными — да. Ген передаётся. Это не дрессировка. Это — наследственность. Порода, как я сказал.

Пустышкин вспомнил Биббу и Боббу. Их кроткий, спокойный нрав. Как они позволяли гладить себя незнакомым детям, как не боялись чужих рук.

И понял: это же то самое. Они тоже были такими! Может, оттого, что их мать была ручной косулей, а отец — Кривуля, который пришёл к людям сам. Может, ген уже был. А теперь он получил оленя, который выводился специально для спокойствия.

— Сколько за него? — переспросил мужчина.

Франческо назвал цену. Она была высокой, сопоставимой с автомобилем. Но Пустышкин не торговался. Он заплатил, и итальянец, попрощавшись, уехал. Олень остался стоять в загоне, жевал траву, поглядывал на новых соседей.

Через неделю Пустышкин познакомил его с Биббой и Боббой. Те подошли, обнюхали, лизнули в щёку, покусали хребет. Олень ответил тем же. Они тут же стали пастись рядом, и Василий понял: это — правильное стадо. Ручные олени, семья, где каждый умеет доверять. И это, оказывается, называется породой.

— Породистый олень, — показал фермер Асмаловскому, когда тот приехал вечером. — По характеру. Спокойный, ручной, добрый. И дети его такими будут. Вот что значит — порода. Мне итальянец сказал, много лет породу выводили.

Асмаловский долго смотрел на трёх оленей, стоящих рядом в закатном свете, и улыбался. Ему тоже казалось, что они — одна семья. Вот такая порода у оленя — быть спокойным.