Попытка 112.

Глава 1

### Попытка 112

Стены цвета увядшей горчицы гудели. Этот низкочастотный звук частотой в 60 Гц вибрировал прямо в зубах Марка. Вокруг простирались бесконечные, случайно сгенерированные комнаты Backrooms, застеленные влажным, пахнущим старой гнилью ковролином.

Но это была уже сто двенадцатая попытка. Марк знал правила. Он помнил, как вел счет, выцарапывая ногтями единицы на желтых обоях, пока ногти не сошли вовсе.

Всё началось три года назад. Марк был обычным архитектором, который случайно оступился в подвале заброшенного ТЦ и «провалился» сквозь текстуры реальности. Первая сотня попыток была сущим адом. Марк умирал от истощения, сходил с ума от одиночества и бежал в панике от любой тени. Бактерии и Улыбающиеся разрывали его на части. Но Закулисье не отпускало его насовсем: после каждой смерти пространство с треском перезагружалось, возвращая его в стартовую точку. Менялась лишь цифра попытки, которая вспыхивала в его сознании.

К 110-й попытке Марк перестал быть жертвой. Он стал хищником этого места.

Его тело покрылось шрамами, взгляд стал ледяным. Он научился искусно собирать миндальную воду, делать оружие из обломков люминесцентных ламп и арматуры, а также вычислять появление сущностей по тончайшим изменениям гула стен. Он больше не бежал в панике. Марк хладнокровно забивал зажимающих его в угол монстров заточенным куском пластика. Он досконально изучил геометрию Уровня 0, Уровня 1 и Уровня 2. Он стал легендой, которой некому было восхищаться. Одиноким, идеальным выжившим.

На 111-й попытке Марк совершил невозможное. Он нашел стабильный проход, ведущий к выходу из этого бесконечного лабиринта. Это была тяжелая стальная дверь, за которой отчетливо виднелся его родной подвал ТЦ, залитый нормальным, человеческим светом уличных фонарей.

Марк подошел к двери. Его сердце бешено колотилось. Три года мучений, смертей и перерождений были позади. Он протянул израненную руку, схватился за холодную ручку, повернул её и шагнул вперед, готовый наконец-то вдохнуть свежий ночной воздух.

Но реальность с треском вывернулась наизнанку.

Вместо подвала Марк рухнул на колени прямо в сухой пластиковый бассейн, доверху наполненный разноцветными детскими шариками. Пространство вокруг него лопнуло. Желтые обои Закулисья не исчезли, но они деформировались, скрестившись с липким, сюрреалистическим кошмаром из его глубокого детства — Дримкором. Это была его 112-я попытка. И Закулисье обнулило его достижения самым жестоким образом.

Марк резко поднялся, сжимая в руке верную заточку из лампы. Но здешние правила были другими. Его боевые навыки выжившего тут не работали.

Вместо коридоров перед ним раскинулась бесконечная, залитая неестественно ярким, полуденным светом поляна. Небо над ней было ядовито-голубым, без единого облака, но солнца на нем не было — свет исходил из ниоткуда. Трава выглядела пластмассовой. Посреди поляны стояла огромная карусель, на вершине которой вместо купола вращался гигантский человеческий глаз, влажно моргая каждые несколько секунд.

— Ты дома, — произнес голос, прозвучавший одновременно со всех сторон и прямо в черепе Марка. Это был голос ведущего старого детского телешоу, которое Марк смотрел в пятилетнем возрасте.

Из-за угла, шоркая по пластику, вышло существо. Человеческое тело в строгом деловом костюме, но вместо головы — массивный старый телевизор. На экране сквозь серые помехи улыбались чьи-то чужие, идеально белые зубы.

Марк рванулся вперед, чтобы нанести удар заточкой, но его оружие в секунду превратилось в хрупкий восковой мелок и растаяло в руке. Крутизна и опыт Марка испарились перед лицом чистой сюрреаристической абстракции. Ловушка замкнулась: пространство упрямо хранило геометрию пустых комнат, но теперь они были завалены плюшевыми мишками с выколотыми глазами и старыми школьными партами. В воздухе пахло сладкой ватой и озоном.

Телеголовый сделал шаг вперед. На экране зубы сменились текстом: **«ПОЧЕМУ ТЫ УШЕЛ? МЫ ТАК ДОЛГО ЖДАЛИ»**.

Марк развернулся и побежал. Желтые обои по бокам начали плавиться, превращаясь в гигантские семейные фотографии, где у всех его родственников были стерты лица. Разноцветные шарики под ногами затягивали его, словно зыбучий песок. Бежать стало невыносимо тяжело. Гул ламп сменился замедленной, искаженной до ужаса мелодией музыкальной шкатулки.

Он оглянулся. Телеголовый не бежал. Он просто оказывался ближе каждый раз, когда Марк моргал. В тридцати метрах. Моргание. В десяти. Моргание. Экран телевизора оказался в сантиметре от лица Марка.

Из динамиков существа раздался оглушительный смех кассетных аплодисментов. Экран вспыхнул, и Марк увидел на нем самого себя — истощенного, бегущего по желтому коридору во время своей самой первой, нулевой попытки.

Пространство сжалось до размеров крошечной детской комнаты без окон и дверей. На потолке вместо ламп горели неоновые буквы: **«ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СОН. НО ТЫ НИКОГДА НЕ ПРОСНЕШЬСЯ»**.

Шарики затянули Марка по грудь, увлекая вниз, в текстуры пола. Он закрыл глаза, чувствуя, как стены из желтых обоев смыкаются, хороня его внутри этого бесконечного, ностальгического ада.

***

Марк резко открыл глаза и сел. Он тяжело дышал, обливаясь холодным потом. Вокруг было тихо. Он находился в своей настоящей комнате, в которой жил три года назад. За окном мягко шумел ночной город.

— О господи, это был просто кошмар... — прошептал он, опуская ноги на floor.

Его ступни погрузились во что-то влажное.

Марк замер. Под ногами был мокрый, вонючий желтый ковролин. Он поднял голову — стены его спальни медленно растворялись, обнажая бесконечные ряды желтых обоев, освещенных мигающими люминесцентными лампами. А на потолке, прямо над его кроватью, медленно повернулся и моргнул огромный человеческий глаз.

На стене проявилась кровавая надпись: *«Попытка 113»*.