Попаданец попал в мир сериала Уэнсдей

Глава 1 знакомства с ундесей и энид

Глава 1. День первый

Запахи ударили в нос раньше, чем я открыл глаза. Сырая земля, прелые листья, дешевый пластик уличных скамеек и что-то неуловимо сладкое — как будто где-то рядом пролили целую банку клубничного шампуня. Я сел, отряхивая джинсы от грязи. Голова гудела, словно после неудачного прыжка с турника.

Передо мной возвышалось готическое здание из черного камня, ощетинившееся горгульями. Табличка у входа гласила: «Невермор». Я тихо выругался. Либо я вчера перебрал на вписке, либо меня сбил грузовик, и это очень специфичный загробный мир. Уэнсдей Аддамс, серьезно? Хайды, кланы оборотней… Моя жизнь никогда не была нормальной, но оказаться внутри подросткового сериала Нетфликс — это новый уровень абсурда.

Встал, размял плечи. Мышцы под кожей ходили ходуном, зудели изнутри. Инстинкты вопили. Я чувствовал запахи за сотню метров, слышал, как мышь шуршит в подвале школы, а еще отчетливо ощущал собственную вторую ипостась. Волк-перевертыш. Ну конечно. Видимо, местная система решила выдать мне этот класс по умолчанию.

Жилье подождет. Сначала нужно понять правила игры, иначе местный монстр порвет меня на тряпки до заката.

Внутрь академии я вошел через боковую дверь для персонала. Коридоры пахли хлоркой и старым деревом. На перекрестке я поймал двух первокурсников-вампиров в черных худи. — Где комната Энид Синклер? — спросил я максимально буднично, хотя хотелось зарычать от напряжения. Один из них ткнул пальцем вверх: — Четвертый этаж, восточное крыло. Она там с этой жуткой девочкой, Аддамс.

Лестница скрипела под ногами. Чем выше я поднимался, тем сильнее становился контраст ароматов. Слева тянуло мускусом, кофе и старой типографской краской — классика жанра. Справа било в ноздри лавандой, жвачкой и чистыми простынями. Розовое против черного. Идеальный дуэт.

Я постучал костяшками по массивной дубовой двери. Раздался сухой голос, лишенный всяких эмоций: — Кто? — Хотите ответ, который вас мучает насчет хайда? — бросил я пробный шар. Щелчок замка был мгновенным.

Комната оказалась ровно такой, какой ее показывали в кадре. Половина пространства утопала во мраке, черепах на полках и паутине (явно настоящей). Вторая половина сияла неоном, плюшевыми игрушками и кислотно-розовыми гирляндами. Культурный шок материальный базы.

Уэнсдей стояла у своего стола, скрестив руки. Ее взгляд препарировал меня, как лягушку на уроке биологии. — Ты кто? Как тебя зовут и что ты знаешь о хайде? — Меня зовут Витек. И знаю я главное: им манипулирует Мэрилин Торнхилл. Она даже бровью не повела. — Докажи, что не врешь. — Подойди ко мне. Позволь просканировать память. Я скажу правду. — Я не трогаю людей, — отрезала она. Энид, сидевшая на своей кровати среди радужных подушек, вздохнула. Она выглядела встревоженной, ее кожа казалась чуть бледнее обычного. — Ладно, давай я. Обниму и посмотрю, — предложила она, спрыгивая на пол.

Ее объятия были теплыми и отчаянными. В отличие от ледяной Уэнсдей, Энид излучала эмпатию. Когда наши тела соприкоснулись, мой разум сам распахнулся перед ней. Это было похоже на передачу файла по блютуз: образы Мэрилин, шепчущей слова на мертвом языке; Тайлера, корчащегося от боли; моя собственная вспышка трансформации прошлой ночью.

Энид отшатнулась, хватая ртом воздух. Глаза ее расширились. — Это правда... Хайдом управляет она. Но как ты узнал? — Я просто всемогущ, — хмыкнул я, пожимая плечами. — И могу перевоплотиться в волка. Без луны. По щелчку пальцев.

Для наглядности я позволил изменениям взять верх. Хруст костей длился доли секунды — звук ломающейся веточки. Одежда потянулась, трансформируясь вместе с телом. Черная шерсть вздыбилась на загривке. Я стоял посреди комнаты крупным серым хищником, втягивая носом запах их страха. Точнее, удивления. Они были ошеломлены.

Обратное превращение далось легче. Штаны, к счастью, остались на месте. — Как ты можешь делать это без луны?! — выдохнула Энид, прижимая руку к груди. — Я вообще не могу перекинуться, сколько бы ни тренировалась! У меня ничего не получается! Она готова была вот-вот разреветься от обиды. Я подошел к ней и неуклюже приобнял за плечи, чувствуя себя огромным шкафом рядом с ней. — Все будет хорошо, Энид. Луна тут ни при чем. Тебе просто нужен другой триггер. Она подняла на меня влажные глаза и вдруг резко чмокнула в щеку. Щека вспыхнула огнем.

Уэнсдей уже надевала свои тяжелые ботинки. Деловито, без лишних сантиментов. — Такс. План меняется. Нам нужно заблокировать способность Тайлера к трансформации, пока он не стал пешкой Торнхилл. А саму Мэрилин ждет камера предварительного заключения. Но главная проблема — хайд. Его нужно уничтожить так, чтобы не убить самого Тайлера. — Есть один способ, — вспомнил я сюжетную арку какого-то фэнтези-сериала. — Не убивать оболочку, а вырвать сущность. Забрать силу существа себе или запечатать ее. Если разорвать связь между паразитом и носителем, паразит станет уязвим. Уэнсдей задумчиво сощурилась. — Откуда ты прибыл, теоретик параллельных миров? — Буквально оттуда. Случайный скачок. Но сейчас это неважно. Я здесь, чтобы спасти ваш город от этого зверя и ненормальной училки. Вместе мы его закроем.

Она кивнула, принимая мою полезность. — Я направляюсь к шерифу Галперину. Нужно арестовать Торнхилл официально, прежде чем она заметет следы. Вы двое — найдите ее первыми. Расколите на признание. Используйте любые методы убеждения. — Понял, — кивнул я.

Как только за Уэнсдей закрылась дверь, я снова почувствовал зуд в позвоночнике. Охота началась. — Готова немного побегать? — спросил я Энид, опускаясь на четвереньки. Шерсть вновь поползла по коже. Она неуверенно улыбнулась, поправляя свой розовый свитер. — Только если пообещаешь поймать меня, если я упаду. Я коротко рыкнул — почти смех — и толкнул тяжелую створку окна спальни лапой. Ночной воздух Джеерико встретил нас запахом асфальта и надвигающейся грозы. Мы сорвались с места, растворяясь в тенях города.

Глава 2 в полицеском участке

День начался с визита в полицейский участок. Я искала шерифа, но дежурный лишь пожал плечами: «Его нет, будет нескоро». Пришлось уйти, пообещав вернуться позже. Через десять минут я уже сидела в кафе, где Тайлер, как обычно, принимал заказы.

— Латте и пончик, — бросила я. — Будет сделано, Уэнсдей, — отозвался он.

Когда заказ был готов, я жестом пригласила его присесть. Тайлер опустился на стул, и я сразу перешла к делу: — Я знаю, кто ты, Тайлер. Ты — Хайд, и твоя хозяйка — Лорен. Не пытайся отрицать, я чувствую, как напряжен твой разум.

Он нахмурился, в глазах мелькнуло раздражение: — Ты что, не выспалась, Аддамс? Какая еще Лорен? Я ее в глаза не видел.

Время поджимало — пора было идти к психологу. Я оставила его в недоумении и поспешила на сеанс.

Валерия встретила меня привычным нравоучением: «Уэнсдей, нам нужно поработать над твоей дружелюбностью». Я лишь закатила глаза. Слушать лекции о том, как быть «сдержанной и милой», было невыносимо. — Можно мне в туалет? — перебила я ее. — Хорошо, иди.

Оказавшись в кабинке, я оценила обстановку. Второй этаж, окно. Для Аддамс это не преграда. Я ловко выбралась наружу, спрыгнула на крышу и, не теряя времени, направилась обратно в участок.

На этот раз шериф был на месте. Я проскользнула в его кабинет со спины: — Привет, шериф. Твой сынок в безопасности? Он вздрогнул и вскочил: — Аддамс?! Ты должна быть у Валерии! — Хватит притворяться, — отрезала я. — Я знаю, что он Хайд. И знаю, что вы его покрываете. Ему нужно питаться, шериф. Под покровом ночи он выйдет на охоту за новой жертвой. — Ты совсем с катушек слетела? — прорычал он. — Еще слово, и отправишься на пятнадцать суток! — Попробуй, — холодно ответила я. — Но если ты продолжишь угрожать мне, останешься без дома и должности.

Я вышла из участка, чувствуя, что игра становится опасной. Вернувшись в академию, я ожидала тишины, но вместо этого обнаружила сюрприз: приехали родители и Пагсли.

— Привет, мой паучок, — проворковала мама. — Привет, мама. Папа, Пагсли, — ответила я, стараясь скрыть раздражение. — Как тебе академия, моя штурмовая туча? — Гомес расплылся в улыбке.

Но идиллия длилась недолго. Внезапно в дверях появился шериф с наручниками. — Гомес Аддамс, ты арестован за убийство друга двадцатилетней давности! — Что?! Это ложь! — воскликнула я, но отца уже уводили.

Мама разрыдалась, а я, не проронив ни слова, поднялась в свою комнату. Нужно было срочно придумать план, как вытащить папу из этой ловушки.

В комнате стояла давящая тишина, нарушаемая лишь приглушенными всхлипами матери, доносившимися из коридора. Я села за свой письменный стол, открыла блокнот и начала чертить схему. Шериф Галпин не стал бы действовать так опрометчиво, если бы у него не было «железного» доказательства, пусть даже сфабрикованного. Арест отца — это не просто месть за мои слова в участке, это попытка заткнуть мне рот и убрать единственного человека, который видит его сына насквозь.

Я знала, что в этом деле замешана Лорен. Если она управляет Тайлером, значит, она держит в руках и шерифа. Нужно найти связь между ними. Я достала из тайника под половицей старые газетные вырезки о деле двадцатилетней давности. Тогда все обвинения против отца рассыпались, потому что у него было алиби, которое невозможно было опровергнуть. Что изменилось сейчас? Появились новые «свидетели»? Или кто-то подбросил улики, которые невозможно игнорировать?

В дверь постучали. Это была Энид. Она выглядела напуганной, ее радужные ногти нервно скребли по дереву.

— Уэнсдей, это правда? Твоего папу забрали? — прошептала она, заглядывая в комнату.

— Не стой на пороге, входи, — я не отрывала взгляда от записей. — Шериф совершил ошибку. Он думает, что, заперев Гомеса Аддамса, он обезопасит своего монстра. Но он лишь разбудил во мне желание превратить его жизнь в бесконечный кошмар.

— Но что ты будешь делать? Это же полиция!

— Полиция — это лишь люди, облеченные властью, которую они не заслуживают, — я захлопнула блокнот и встала. — Энид, мне нужно, чтобы ты проследила за Тайлером. Если он Хайд, он не сможет долго скрывать свою натуру, особенно когда его «хозяйка» чувствует, что петля затягивается. А я отправляюсь в архив. Если отец не убивал того человека, значит, настоящий убийца до сих пор на свободе, и где-то в полицейских отчетах есть деталь, которую они предпочли забыть.

Я накинула свою черную куртку. Внутри меня холодная ярость смешивалась с ледяным расчетом. Шериф думает, что выиграл раунд, но он забыл одну простую истину: Аддамсы никогда не проигрывают, они просто меняют правила игры, когда противник начинает жульничать. Я вышла из комнаты, оставив Энид в недоумении. Ночь только начиналась, и у меня было достаточно времени, чтобы найти способ вытащить отца из камеры, даже если для этого придется сжечь этот город дотла.

Архив полицейского участка был местом, пропитанным запахом плесени, дешевого кофе и лжи. Я знала, что входить через парадную дверь — значит подписать себе приговор, поэтому выбрала путь через вентиляционную шахту, которую приметила еще во время своего первого визита. Металл неприятно холодил кожу, но я не чувствовала дискомфорта. Моя цель была важнее физических неудобств.

Оказавшись внутри, я включила фонарик. Лучи света выхватывали из темноты стеллажи, забитые папками с делами, которые давно следовало бы сжечь. Я начала лихорадочно перебирать документы двадцатилетней давности. «Дело Гарретта Гейтса». Имя жертвы, которое преследовало мою семью десятилетиями.

Я нашла нужную папку. Страницы были пожелтевшими, но чернила — четкими. Я пробежала глазами по протоколам допросов. Что-то здесь не сходилось. В отчете патологоанатома было указано, что удар был нанесен левой рукой, но мой отец — правша. Я всегда знала, что он невиновен, но теперь у меня было доказательство, которое можно предъявить суду. Однако, листая дальше, я замерла. Между страницами лежал свежий, еще не пожелтевший листок — копия ордера на арест, подписанная не только шерифом, но и некой Лорен.

Значит, она не просто «хозяйка» Тайлера. Она — кукловод, который дергает за ниточки в этом городе.

Внезапно в коридоре послышались тяжелые шаги. Я погасила фонарик и прижалась к стене, сливаясь с тенями. Дверь архива приоткрылась, и в узкую полоску света вошел шериф Галпин. Он выглядел изможденным, его рука нервно сжимала кобуру.

— Я знаю, что ты здесь, Аддамс, — прорычал он в пустоту. — Выходи. Ты не можешь вечно играть в прятки.

Я не шелохнулась. Мое дыхание было ровным, сердцебиение — замедленным, как у хищника перед прыжком. Я видела, как он нервничает. Он не искал меня, он искал улики, которые я уже успела спрятать в складках своей одежды.

— Ты думаешь, что спасаешь отца? — продолжал шериф, подходя ближе к стеллажу, за которым я пряталась. — Ты лишь ускоряешь его конец. Лорен не любит, когда в ее дела вмешиваются дети.

Лорен. Это имя звучало как проклятие. Я поняла: шериф боится ее не меньше, чем я боюсь потерять отца. Он — заложник ситуации, марионетка, которая пытается сохранить остатки своей власти.

Я дождалась, пока он пройдет мимо, и, выбрав момент, бесшумно выскользнула из архива. Мне не нужно было вступать с ним в бой — сейчас это было бы глупо. У меня было главное: доказательство фальсификации дела и имя того, кто стоит за всем этим хаосом.

Выбравшись на улицу, я вдохнула ночной воздух. Город казался мне клеткой, но теперь я знала, где находятся прутья. Я направилась в сторону леса, туда, где, по моим расчетам, должна была находиться Лорен. Если она хочет играть в игры с Аддамсами, она должна знать, что мы не просто игроки — мы те, кто устанавливает правила, по которым игра заканчивается смертью противника.

Тайлер, Лорен, шериф — они все были лишь пешками. И я собиралась смахнуть их с доски одну за другой. Мой путь лежал к старому поместью на окраине, где, по слухам, когда-то жила семья Гейтсов. Если ответы скрыты в прошлом, я вырву их оттуда, даже если мне придется разрыть каждую могилу на этом кладбище.

Лес встретил меня удушливой тишиной. Деревья, словно скрюченные пальцы мертвецов, тянулись к безлунному небу, а туман стелился по земле, скрывая следы. Поместье Гейтсов возвышалось на холме, как гниющий зуб в челюсти этого проклятого города. Окна были заколочены, но я знала: внутри кто-то есть. Я чувствовала это кожей — тяжелый, липкий взгляд, который преследовал меня с того самого момента, как я покинула участок.

Я подошла к парадной двери, не заботясь о скрытности. Если Лорен ждет меня, нет смысла играть в прятки. Я толкнула тяжелую дубовую створку, и она поддалась с жалобным скрипом, словно протестуя против вторжения живых в это царство теней. Внутри пахло сыростью, старыми книгами и чем-то металлическим — запахом крови, который невозможно спутать ни с чем другим.

— Я знаю, что ты здесь, Лорен, — мой голос прозвучал в пустом холле как удар хлыста. — Твои марионетки работают из рук вон плохо. Шериф Галпин — жалкое зрелище, а Тайлер... он просто зверь, которому не хватает поводка.

Из темноты лестничного пролета донесся тихий, почти нежный смех. Это был звук, от которого у нормального человека волосы встали бы дыбом, но я лишь крепче сжала в кармане куртки найденные в архиве документы.

— Уэнсдей Аддамс, — голос Лорен был вкрадчивым, как яд, подмешанный в вино. — Ты всегда была слишком любопытной для своего возраста. Твой отец — лишь жертва обстоятельств, необходимых для завершения великого плана. Ты же не думала, что история с Гейтсами закончилась двадцать лет назад?

Она вышла на свет, и я увидела ее. Она выглядела безупречно, слишком безупречно для этого места. В ее глазах не было ни капли раскаяния, только холодный расчет.

— Мой отец не убивал Гарретта, — отрезала я, делая шаг вперед. — У меня есть отчет патологоанатома. Удар был нанесен левой рукой. Мой отец — правша. Ты сфабриковала дело, чтобы скрыть истинного убийцу. Или, возможно, ты сама нанесла тот удар, а потом заставила шерифа поверить в свою версию, играя на его страхе за сына?

Лорен улыбнулась, и эта улыбка не коснулась ее глаз. Она медленно начала спускаться по лестнице.

— Ты умна, Уэнсдей. Но ты забываешь одну деталь: в этом городе правда — это то, что я решу считать правдой. Шериф не просто боится за Тайлера. Он боится того, что я могу сделать с ним, если он не будет подчиняться. А теперь... ты пришла сюда одна, без своей верной подружки-оборотня и без защиты своей семьи. Ты действительно думаешь, что сможешь выйти отсюда?

В этот момент из тени за ее спиной показалась массивная фигура. Тайлер. Его глаза были пустыми, лишенными человеческого тепла, а в позе чувствовалась готовность к прыжку. Он был не просто Хайдом — он был оружием, направленным прямо в мое сердце.

Я не дрогнула. Я знала, что если я умру здесь, то правда об отце умрет вместе со мной. Но Аддамсы не умирают просто так. Я медленно достала из кармана зажигалку и флакон с концентрированным составом, который прихватила из лаборатории академии.

— Ты права, Лорен, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Правда — это то, что мы решаем считать правдой. Но я решила, что сегодня этот дом станет твоей могилой.

Я чиркнула зажигалкой. Пламя вспыхнуло, отражаясь в моих зрачках, и я бросила флакон в сторону старых портьер, пропитанных пылью и временем. Огонь мгновенно охватил ткань, с жадностью пожирая историю, которую они так старательно пытались скрыть. В поместье воцарился хаос. Тайлер издал утробный рык, его человеческий облик начал искажаться, но я уже не смотрела на него. Я знала, что делать. Я развернулась и бросилась к выходу, зная, что этот пожар — лишь начало конца для них всех. Мой отец будет свободен, а Лорен узнает, что значит по-настоящему разозлить Аддамса.

Огонь пожирал сухие перекрытия с пугающей скоростью, превращая особняк Гейтсов в пылающий склеп. Дым, густой и едкий, застилал глаза, но я знала каждый поворот этого коридора — я изучила план здания еще до того, как переступила порог. Лорен вскрикнула, когда горящая балка с грохотом рухнула между нами, отрезая путь к отступлению. Ее маска безупречности треснула: в глазах отразилось не столько страх смерти, сколько ярость от того, что ее идеальный сценарий превращается в пепел.

Тайлер, уже наполовину трансформировавшийся в Хайда, метался в агонии. Его когти скребли по полу, оставляя глубокие борозды, а утробный рык переходил в визг, от которого вибрировали стекла. Он был заперт в ловушке собственного тела, разрываясь между приказами хозяйки и инстинктами зверя, который чувствовал приближение конца. Я не стала ждать, пока он завершит превращение. Я знала, что в этом хаосе у меня есть лишь несколько секунд, прежде чем крыша обрушится окончательно.

Я выскочила на улицу, когда за спиной раздался оглушительный треск — особняк начал оседать, погребая под собой все улики, которые Лорен так тщательно собирала против моей семьи. Но я не ушла. Я спряталась за старым дубом, наблюдая, как из огненного ада, пошатываясь, выбирается фигура. Это был шериф Галпин. Он приехал сюда, ведомый тревогой за сына, и теперь его лицо было искажено ужасом. Он увидел меня, но в его глазах не было прежней угрозы — только осознание того, что его мир рухнул.

— Ты... ты сожгла всё, — прохрипел он, глядя на догорающие руины. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Лорен была единственной, кто мог контролировать его!

— Лорен была паразитом, который питался вашим страхом, шериф, — ответила я, выходя из тени. Мой голос звучал холодно и отстраненно, несмотря на жар, исходящий от пожара. — А теперь, когда ее больше нет, у вас есть два пути. Либо вы признаетесь в фальсификации дела моего отца и сдаетесь властям, либо я передам эти документы, — я похлопала по карману, где лежали копии из архива, — в прессу и в совет академии. Выбор за вами. Но учтите: я не прощаю тех, кто пытается разрушить мою семью.

Шериф опустил голову. Он был сломлен. В этот момент из дыма, тяжело дыша, выбрался Тайлер. Он выглядел изможденным, человеческие черты с трудом возвращались на его лицо. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде я увидела не монстра, а потерянного мальчишку, который всю жизнь был лишь инструментом в чужих руках.

Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Впереди меня ждал путь обратно в академию. Отец все еще был в камере, но теперь у меня были все козыри, чтобы вытащить его оттуда. Ночь подходила к концу, и на горизонте занимался серый, безжизненный рассвет. Я знала, что это утро принесет новые испытания, но впервые за долгое время я чувствовала, что нити судьбы снова в моих руках. Аддамсы не просто выживают — мы возвращаем долги с процентами. И этот город скоро узнает, что значит по-настоящему бояться темноты, которую принесла с собой я.

Глава 3 с энид

Мы отправились на поиски Лорен. Как только вышли на улицу, я сразу уловил странный, резкий запах, доносившийся со стороны пасеки.

— Энид, что там такое? — спросил я, кивнув в сторону ульев. — Да вроде бы пасека, там какой-то мужик пчел разводит, — ответила она. — Понятно. Слушай, а почему ты до сих пор не можешь обернуться? Энид вздохнула, и в её голосе послышалась досада: — Да кто ж знает... Мама уже все мозги проела, твердит, что я безнадежна. — Не слушай её, — я мягко улыбнулся. — Ты обязательно справишься, когда придет время. Ты мне и такая очень нравишься, даже без волчьей формы. Ты классная. — Ты тоже ничего, — она слегка улыбнулась в ответ, но тут же посерьезнела. — Ладно, хватит болтать, нам нужно найти Лорен.

Мы двинулись дальше и вскоре наткнулись на странное место. Я почувствовал, что под землей тянутся тоннели. Мы пробрались внутрь, и вдруг до нас донеслись голоса. Аккуратно вытащив кирпич из кладки, мы прильнули к отверстию.

Внутри была Лариса Уимс. Она нервно звонила в Высший совет: — Алло? Да, это Лариса. Пока ничего критичного, но скоро будет беда. Эта новенькая, Аддамс... из-за неё всё пойдет прахом, будет настоящий пожар! — Лариса, когда именно ждать инцидента? — спросили на том конце. — Не знаю, но есть еще кое-что... Преподавательница Мэрилин Торнхилл. Слишком уж она дружелюбная, это подозрительно. — Тебе просто нужно отдохнуть, — отрезали в совете и повесили трубку. Лариса устало опустилась в кресло.

Мы с Энид пошли дальше по коридору и снова услышали голоса. На этот раз говорила Торнхилл. Энид осторожно отодвинула кирпич. Мэрилин была на связи с какой-то Валерией: — Алло, Валери? Как там Тайлер? — Всё хорошо, он проходит сеансы, всё по плану, — ответила та. — Отлично, — Мэрилин сбросила вызов и прошипела себе под нос: — Черт... Нужно встретиться и отдать приказ: сначала убрать директрису, а потом покончить со всеми изгоями.

В этот момент кирпич в руках Энид предательски дрогнул и с грохотом упал. Мэрилин резко обернулась и направилась к нам. — Энид, беги! — крикнул я, прикрывая её собой. — Я задержу её! Энид рванула прочь, а я остался один на один с Торнхилл. Она подошла ближе, её глаза сузились: — Кто здесь шпионит?

Я вышел из тени и усмехнулся: — Хай, мерзость. Думала, у тебя получится уничтожить всех? Не дождешься. — Ты вообще кто такой? — процедила она. — Волк-оборотень. И твои яды на меня не подействуют, — ответил я.

Мэрилин, не раздумывая, метнулась ко мне и вонзила шприц в плечо. Я даже не поморщился — мне было всё равно. Я выпустил когти и холодно произнес: — Если хочешь жить, забудь про Хайда. Больше никаких вызовов. Она посмотрела на мои когти, потом на меня, и в её глазах мелькнул страх. — Ладно... твоя взяла. Уходи с миром.

Я развернулся и, не оборачиваясь, направился в сторону комнаты девочек.

Я шел по коридорам академии, чувствуя, как адреналин медленно отступает, уступая место холодной ярости. В комнате было тихо. Энид сидела на своей кровати, сжавшись в комок, и, увидев меня, тут же подскочила.

— Ты жив! — она бросилась ко мне, внимательно осматривая плечо, где еще оставался след от шприца. — Она ничего тебе не сделала? Ты выглядел так, будто готов был разорвать её на куски.

— Она поняла, что с ней будет, если она продолжит, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё еще клокотало. — Но это не конец, Энид. Торнхилл — лишь пешка, или, по крайней мере, одна из них. Она упоминала Тайлера и какие-то сеансы. Мы должны найти Лорен, пока они не добрались до неё.

Энид кивнула, её глаза на мгновение блеснули тем самым цветом, который бывает у волков перед трансформацией, но она тут же отвела взгляд.

— Я нашла кое-что, пока ты был там, — она указала на свой ноутбук. — Я взломала расписание преподавателей. Торнхилл сегодня вечером уходит в лес, к старой хижине на окраине. Если Лорен держат где-то там, это наш единственный шанс.

Я подошел к окну. Небо над «Невермор» затянуло тяжелыми тучами, предвещая грозу. Запах пчел, который я чувствовал утром, теперь смешался с чем-то металлическим — запахом приближающейся опасности.

— Мы пойдем туда, — сказал я, чувствуя, как когти снова начинают зудеть, требуя выхода. — Но на этот раз мы будем осторожнее. Если она снова попытается использовать яд или Хайда, я не буду с ней разговаривать.

Мы начали собираться. Я взял с собой фонарь и небольшой нож, который нашел в мастерской — на всякий случай. Энид нервно теребила край своей кофты, но в её движениях появилась решимость. Она больше не была той испуганной девочкой, которая переживала из-за маминых слов.

Когда мы вышли из комнаты, коридоры казались длиннее и темнее, чем обычно. Тени от факелов плясали на стенах, создавая иллюзию, что за нами кто-то наблюдает. Мы прокрались мимо кабинета Уимс — там по-прежнему горел свет, и я слышал, как она снова с кем-то спорит по телефону.

— Стой, — прошептал я, прижимая Энид к стене.

Из-за угла показалась фигура. Это был не преподаватель и не ученик. Высокий, сутулый, с неестественно длинными руками, он двигался бесшумно, словно хищник, выслеживающий добычу. Это был Тайлер. Его взгляд был пустым, стеклянным, будто он находился под чьим-то контролем.

— Он идет к выходу, — прошептала Энид, её голос дрожал. — Если он увидит нас, он не остановится.

Я понял, что Торнхилл не собиралась отступать. Она просто выиграла время, чтобы выпустить зверя. Я посмотрел на Энид, потом на Тайлера, который остановился в паре метров от нас, принюхиваясь к воздуху.

— Энид, — тихо сказал я, готовясь к прыжку. — Сейчас или никогда. Если ты когда-нибудь хотела почувствовать свою силу — это тот самый момент. Мы не можем позволить ему уйти.

Я почувствовал, как кровь в жилах закипает, а сердце бьётся в унисон с нарастающим напряжением. Тайлер, словно марионетка, двигался без души, и это было страшнее всего — видеть в нём не человека, а инструмент чужой воли. Я сжал кулаки, готовясь к тому, что сейчас всё может взорваться.

— Энид, — повторил я, — если ты не готова, скажи сейчас. Я прикрою тебя.

Она глубоко вдохнула, глаза её вспыхнули решимостью, и в них впервые за долгое время я увидел отблеск настоящей силы. Она кивнула, и мы одновременно выскочили из укрытия.

Тайлер мгновенно повернулся в нашу сторону, но его движения были неестественно медленными, словно он пытался бороться с внутренним сопротивлением. Я рванул вперёд, намереваясь остановить его, но тут же почувствовал, как что-то холодное и острое пронзило воздух рядом с головой — это был выстрел из арбалета, и стрела пронеслась мимо меня, вонзившись в стену.

— Чёрт! — выругался я, бросаясь в сторону, а Энид уже метнулась к Тайлеру, пытаясь вывести его из транса.

В этот момент из тени вышла Мэрилин Торнхилл, её лицо было искажено злорадной улыбкой.

— Вы слишком поздно, — холодно произнесла она. — Тайлер — лишь начало. Скоро весь этот академический рай превратится в ад.

Я почувствовал, как внутри меня просыпается зверь — когти вытягиваются, мышцы напрягаются, а слух обостряется до предела. Но я сдержался, зная, что сейчас не время для бездумной ярости.

— Мы остановим тебя, — твердо сказал я, — и освободим Тайлера.

Энид продолжала бороться с контролем над Тайлером, её руки дрожали, но она не сдавалась. Я подошёл ближе, пытаясь найти хоть какой-то контакт с парнем, который когда-то был моим товарищем.

— Тайлер, — тихо произнёс я, — вспомни, кто ты. Ты не их марионетка.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то человеческое, но тут же мрак снова поглотил взгляд. Мэрилин сделала шаг вперёд, держа в руках ещё один шприц.

— Хватит! — рявкнул я, бросаясь на неё. Мы столкнулись,

Мы столкнулись, и я сбил её с ног, выбив шприц из рук. Он с тихим звоном отлетел в сторону, разбившись о каменный пол. Мэрилин зашипела, как разъяренная кошка, и попыталась ударить меня в горло, но я перехватил её запястье. В этот момент я почувствовал, как воздух вокруг нас начал вибрировать от напряжения.

Энид, стоявшая рядом с Тайлером, вдруг издала странный, гортанный звук. Её тело напряглось, пальцы сжались в кулаки, а из горла вырвался рык — не человеческий, а глубокий, утробный, полный первобытной мощи. Тайлер, почувствовав эту энергию, отшатнулся, его лицо исказилось в гримасе боли, словно невидимые путы, удерживающие его разум, начали рваться под натиском чего-то более сильного.

— Энид, давай! — крикнул я, удерживая Торнхилл, которая извивалась в моих руках, пытаясь достать спрятанный в рукаве нож.

Энид не ответила. Она сделала шаг вперед, и в тусклом свете коридора я увидел, как её ногти удлинились, превращаясь в острые, как бритва, когти. Её глаза, обычно теплые и светлые, сейчас горели ярким, почти электрическим золотом. Она не просто перевоплотилась — она вошла в состояние, которое я никогда раньше не видел. Это была чистая, необузданная сила волка, который наконец-то нашел свою цель.

Тайлер рухнул на колени, хватаясь за голову. Его крик эхом разнесся по коридору, и в этот момент Мэрилин, поняв, что теряет контроль над своим «оружием», в отчаянии ударила меня ногой в живот и рванула к выходу.

— Уходишь? — прорычал я, поднимаясь на ноги. — Не так быстро!

Я бросился за ней, но путь мне преградил Тайлер. Он поднял голову, и я увидел, что его глаза больше не были пустыми. В них читался ужас и осознание того, что он натворил.

— Беги... — прохрипел он, глядя на меня. — Она... она не одна. Их целая сеть.

Я замер, не зная, верить ему или нет, но времени на раздумья не было. Энид уже была рядом, её дыхание было тяжелым, а аура вокруг неё буквально искрилась. Она посмотрела на меня, и в этом взгляде я увидел не только силу, но и глубокую связь, которая возникла между нами в этот момент.

— Мы не дадим им уйти, — сказала она, и её голос звучал уверенно, как никогда раньше. — Лорен где-то здесь, в подземельях. Я чувствую её запах.

Мы оставили Тайлера, который продолжал бороться с остатками внушения, и побежали вглубь тоннелей. Запах пчел, который преследовал меня с самого утра, здесь стал невыносимо резким. Мы бежали мимо старых кирпичных стен, мимо забытых комнат, пока не уперлись в массивную железную дверь, за которой слышалось приглушенное дыхание.

Я выбил дверь плечом. Внутри, в центре небольшой камеры, сидела Лорен. Она была связана, но жива. А рядом с ней, спиной к нам, стояла фигура в черном плаще, которая медленно поворачивалась, держа в руках странный артефакт, пульсирующий темным светом.

— Вы опоздали, — прошептал незнакомец, и его голос показался мне пугающе знакомым. — Ритуал уже начат.

Энид шагнула вперед, её когти снова блеснули в темноте. Мы были готовы к последнему бою, и теперь, когда она наконец обрела свою силу, у них не было ни единого шанса.

Глава 4 вытаскаваем старшего адамса

Мы долго ломали голову, как вытащить Гомеса Аддамса из передряги. В итоге я предложил дерзкий план: обвести копов вокруг пальца, вызволить его и пустить участок по ветру, чтобы не осталось ни единой улики. Уэнсдей одобрила идею, заметив лишь, что нужно минимизировать жертвы среди персонала. Энид тут же вызвалась устроить отвлекающий маневр, чтобы выманить всех наружу. План был готов, оставалось только действовать.

Пока мы готовились, Уэнсдей пробралась к отцу. — Папа, мы тебя вытащим, — сказала она. — Мама места себе не находит, а Пагсли совсем сник без тебя. Сейчас будет диверсия, мы тебя освободим, а потом сожжем здесь всё дотла. Гомес, оценив решимость дочери, лишь кивнул.

Как только Уэнсдей подала сигнал, Энид разнесла стекло в холле. Полицейские, как по команде, бросились на шум. Пока они суетились, Уэнсдей открыла камеру. Через десять минут они уже были на улице. Я не стал медлить: поджег бочку с нефтью, и та рванула так, что даже Гомес на секунду замер, любуясь этим огненным «салютом». Пока они уходили в безопасное место, я остался ждать шерифа.

Четыре часа ожидания под догорающими руинами — и вот он на месте. Шериф выскочил из машины, ошарашенно оглядывая пепелище. — Что здесь, черт возьми, произошло?! — прорычал он. Я подошел ближе и, глядя ему прямо в глаза, отчеканил: — Слушай внимательно. Если Хайд хоть пальцем тронет моих друзей, тебе не поздоровится. — И что ты сделаешь? — усмехнулся он. Я не стал отвечать словами. На глазах у изумленного шерифа я обернулся волком и прорычал: — Я сожру твоего сына, если ты не угомонишься! Шериф побледнел: — Я посажу тебя на 15 суток! — Куда ты меня посадишь? — я обвел лапой дымящиеся обломки. — Ты видел, что стало с твоим участком? Следующими будете вы с Хайдом, если не отступите. Шериф сник: — Хорошо… я попробую запереть сына. Вы его больше не увидите. — Надеюсь, ты сдержишь слово, — бросил я и направился в сторону академии.

Вернувшись в кампус, я зашел в комнату к девочкам. — Как семья? — спросил я, едва держась на ногах. — Все в порядке, — ответила Уэнсдей. — Папа в безопасности, завтра они уезжают. — Отличные новости, — пробормотал я. — Я спать.

Я не смыкал глаз двое суток. Едва добравшись до кровати, я снова обернулся волком, свернулся клубком и провалился в глубокий, тяжелый сон.

Сон был тяжелым, вязким, пропитанным запахом гари и сырой земли. В волчьем обличье чувства обостряются до предела: я слышал, как в соседней комнате Уэнсдей точит свои ножи, как Энид ворочается во сне, пытаясь унять дрожь в руках после ночного побоища. Но самым отчетливым был далекий, едва уловимый запах бензина и страха, который все еще исходил от моих собственных лап.

Я проспал почти сутки. Когда я открыл глаза, в комнате было темно, лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в жалюзи. Я принял человеческий облик, чувствуя, как ноют мышцы после трансформации. В горле пересохло, а в голове пульсировала одна мысль: шериф. Сдержит ли он слово? Люди вроде него редко меняют свои убеждения, особенно когда речь идет о собственных детях.

Я тихо поднялся, стараясь не разбудить Энид, и подошел к окну. Вдали, там, где еще недавно стоял полицейский участок, в небо поднимался тонкий столб серого дыма. Город спал, не подозревая, что балансирует на грани войны между изгоями и теми, кто считает нас монстрами.

Вдруг дверь тихо скрипнула. На пороге стояла Уэнсдей. Она не выглядела удивленной, увидев меня бодрствующим. В руках она держала старую, пожелтевшую карту окрестностей Невермора.

— Ты зря думаешь, что шериф просто так отступит, — произнесла она своим обычным монотонным, холодным голосом. — Он не из тех, кто признает поражение. Его обещание — лишь способ выиграть время, чтобы перегруппироваться.

Я обернулся к ней, чувствуя, как внутри снова закипает ярость, смешанная с усталостью.

— Значит, мы будем готовы, — ответил я, подходя ближе. — Если он решит нарушить слово, следующей целью станет не участок, а сам Хайд. Я не позволю ему причинить вред вам или кому-то еще в этой академии.

Уэнсдей слегка склонила голову набок, и в ее глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты стал опасным союзником, — сказала она, разворачивая карту на столе. — Но помни: в этой игре правила меняются быстрее, чем мы успеваем их осознать. Завтра Аддамсы уезжают, и мы останемся один на один с тем, что выпустили из клетки.

Я посмотрел на карту, где красным карандашом были обведены лесные тропы, ведущие к логову Хайда. Моя миссия еще не была закончена. Побег Гомеса был лишь началом большой игры, и теперь, когда шериф предупрежден, ставки стали смертельно высокими. Я знал, что следующая ночь не будет такой спокойной, как эта. Я снова почувствовал, как под кожей начинает зудеть волчья сущность, готовая к бою в любой момент. Мы были готовы.

Глава 5 финал

Едкий запах гари ударил в нос еще до того, как я окончательно пришел в себя. Распахнув глаза, я первым делом взглянул в окно: академия была охвачена пламенем. Сердце пропустило удар. Выскочив из спальни, я бросился на поиски Энид, лихорадочно соображая, кому могло понадобиться превращать школу в пепелище.

В коридоре я столкнулся с Уэнсдей. Она выглядела как всегда невозмутимо, несмотря на хаос вокруг. — Что происходит? Где Энид? — выпалил я. Уэнсдей лишь холодно прищурилась: — Мэрилин. Она подожгла академию, чтобы высвободить Хайда. Теперь он на свободе. — Понял. Сначала найду Энид, а потом разберусь с этим монстром.

Я сорвался с места. Выбежав на улицу, я увидел невероятную картину: Энид, принявшая форму альфа-оборотня, отчаянно сражалась с Хайдом. Не раздумывая, я тоже перевоплотился и бросился на помощь. Хайд, не ожидавший такого напора, начал сдавать позиции. Когда он попытался сбежать, Энид мертвой хваткой вцепилась ему в шею, а я сбил его с ног. Монстр рухнул на землю и, потеряв сознание, принял человеческий облик. Пока Энид караулила его, я вызвал спецслужбы, а сам помчался искать Уэнсдей.

«Где же она?» — пронеслось в голове. Вспомнив про кабинет биологии, я рванул туда и не ошибся: Мэрилин как раз собиралась отравить Уэнсдей. Я не дал ей закончить — перевоплотившись, я атаковал её, и через мгновение она уже лежала без сознания.

Мы прождали около часа, пока медики из психиатрической клиники не забрали обоих преступников. Когда фургоны скрылись за воротами, я повернулся к девочкам: — Ну, и что теперь? — Неизвестно, — ответила Уэнсдей, и в её голосе впервые проскользнула тень тревоги. — И это пугает. — Ладно, — выдохнул я, — буду учиться вместе с вами.

Мы направились в кафе. Нужно было выпить кофе и наконец-то выдохнуть — теперь, когда главные психи академии были надежно изолированы, можно было позволить себе немного спокойствия.