Помощник священника

Глава 1

Медленно отворив тяжёлую ясеневую дверь, я тихо переступаю невысокий порог, осторожно ставя ногу между двумя скрипучими досками пола. Жаркого света украденной у отца свечи едва хватает, чтобы разглядеть в темноте стоящий в углу брусок, который я припрятал, чтобы запереть дверь изнутри.

Я просовываю брусок в дверную ручку, убедившись, что он надёжно держится, защищая мою уютную каморку от незваных гостей. Проверив ещё раз, хорошо ли закрыта дверная щель, я оборачиваюсь к кривому столу, стоящему в углу, и ставлю на него старый латунный подсвечник, покрытый засохшими каплями серо-зелёного воска. Повернув и подвинув обшарпанное деревянное кресло, я сажусь к этому столу и бережно кладу на него мою сегодняшнюю радость.

Сладкий медовый запах ослопной свечи медленно парит в воздухе, оборачивается вокруг стен вместе с молочным дымком, обнимает мои плечи, заглядывает за моё плечо, стремясь увидеть мой секрет. Я, нахмурившись, прикрываю было его руками, но тут же убираю их, милостиво разрешая ему присоединиться кивком головы.

Бледная грязно-зеленая крышка переплёта, клетчато покрытая тёмными линиями. Серебристое теснение заголовка под побитым краем обложки. Лохматый веер выцветших листов, притаившийся за ней, как за дверью – дверью в ещё один новый, неизведанный мною мир. Какой же он – мир этой книги?

Я нетерпеливо, почти голодно открываю её, переворачивая первый лист. Этого момента я ждал. Она открыта предо мной.

Я читаю. Жадно, но вдумчиво я пролистываю страницу за страницей продвигаясь по ходу этой мимолётной истории, от корки до корки единственного портала в этот мимолётный мир. Я читаю даже когда свеча догорает и белый медовый дымок сменяется коптящим дымом сосновой лучины, которую я отрезал от моего дверного засова. Я читаю даже когда мои глаза начинают болеть, даже когда пересыхает в горле я учитываюсь, проходя радости и горя вместе с книжными персонажами.

Эти персонажи мне как друзья. Сколько подобных миров я пролистал, также сидя ночами в этой каморке, прячась с иной свечкой от остальных людей? Сколько десятков часов я провел в этом моём уютном уголке, маленьком убежище от мира настоящего?

Наконец, я закрываю книгу. Медленно перевернувшись на другой бок, я сползаю со стола, на котором я удобно разместился на последние несколько часов. Сколько сейчас времени? Ещё не рассвет?

Я тихо достаю из двери засов, изрядно пущенный на щепки за ночь, украдкой приоткрываю дверь и выглядываю наружу.

Всё тихо, темно. Люди спят.

Я прикрываю ясеневую дверь и крадучись направляюсь к своей комнате. Никто не знает о моей каморке. Никто не знает о моих ночах за чтением. Никто не знает о моих книгах.

Я захожу в комнату на носочках, и, медленно прикрыв за собой дверь, прячу книгу в щель между досками за кроватью. Никто не должен увидеть её.

Зевнув, я снимаю с себя помятую одежду и ложусь на кровать, где тут же засыпаю, грезя о своих похождениях по мирам.

Сколько раз я также засыпал, вернувшись на рассвете из своего тёмного убежища? Сколько раз я также заталкивал книги в щель за своей кроватью? Сколько раз я, скрываясь, проносил их за пазухой в библиотеку и украдкой ставил на место?

Я устало открываю глаза, когда отец будит меня под утро. Я должен встать.

Я иду на работу за ним, раз за разом, монотонно, делая одни и те же дела.

Я устало говорю одни и те же слова, каждый день, не меняя даже их интонации.

Каждый день ничего не меняется.

Но вот в конце недели у меня выдаётся свободный час.

Я бегу в библиотеку, прячась от отца.

Я захожу через задний ход, пробираюсь между стеллажами, лишь для того, чтобы украсть очередную книгу.

Очередной маленький мирок на одну ночь наслаждений, через который я снова стремительно пройду, лишь для того, чтобы наутро снова проклясть весь божий свет, от которого я устал.

И я снова иду с отцом в церковь.

Снова помогаю священникам.

Снова совершаю служения.

Снова творю одну и ту же молитву:

«Отче наш, помоги»

«Я тоже хочу в другой мир»

«Этот мир для меня уныл и тесен»

«Помоги мне, пожалуйста, из него уйти»

И вот снова я просыпаюсь под утро от тёплых и мягких отцовских слов. Открывая глаза, я не нахожу потолка и не вижу вокруг привычных мест.

А предо мной

А предо мной стоит Бог, говоря:

«Я слышал тебя»

«Я знаю, чего ты хотел»

«Всю жизнь ты от света сбегал, прячась от других людей»

«Ночами не спал, а днём мне мольбы возносил»

«Ты от жизни устав, другого мира просил»

«И не было в жизни у тебя просьбы иной»

«Что ж, ты заслужил»

«Гордиться можешь собой»

«Ты в том мире отжил»

«А теперь попал в мир иной»