Полуночные записки

Добрый знак (Таро, пароход)

Мэри торопливо собиралась на завтрак. На круизном пароходе он оказался непривычно рано. Девушка подвязала пышные волосы яркой лентой и чуть не забыла спрятать колоду Таро. Мэри настолько полюбилось гадание, что она начинала новый день с вытягивания карты. Сегодня ей повезло – выпала Императрица. Девушка обрадовалась благоприятному знаку, отчего волновалась ещё больше. Она уже месяц помышляла поговорить с отцом, но не находила удачного дня.

Мэри верила, что сегодня непременно всё получится. Карта не могла ошибаться.

Вечером в окружении дорогого вина и музыки, отец будет благосклонен к желанию дочери уехать в Нью-Йорк и петь в бродвейских мюзиклах. Увязший в срочных делах, он не замечал таланта Мэри, или попросту не верил, что сценическая карьера её достойна.

Мэри поднялась на палубу и проскользнула к маленьким столикам, спрятанным под широким навесом. Она вдохнула океанический воздух и улыбнулась проходящему мимо мальчишке-официанту.

Сегодня Мэри рискнёт взять судьбу в свои руки, а знамение карты и отдых на борту «Титаника» ей помогут.

Закрытая дверь (красная нить, запертая квартира)

Джейкоб мысленно ругал себя за тот день, когда сдал свою квартиру в аренду. Двое студентов, приехавшие учиться по обмену, казались ему благовоспитанными людьми. Парня смутила только одна мелочь – одна из девушек пугливо озиралась, заслышав соседский шум. Джейкоб списал это на волнение от переезда.

Волоча соседскую стремянку, парень подошёл к окну. Дверь открыть он не сумел. Джейкоб неловко перевалился через маленьких подоконник и рухнул на пол. В квартире было темно, шторы плотно задвинуты. Парень включил фонарик на телефоне и осмотрелся. Бардак был повсюду: опрокинутая мебель и бесчисленное количество исписанных тетрадных листов укрывали пол квартиры. Ещё был запах. Затхлый, гнильный. С примесью жжёных благовоний-палочек. Не удивительно, что соседи начали жаловаться.

Джейкоб выругался ещё раз. Дневной свет открыл ему то, чего он не заметил с фонариком. Парень обомлел, смотря на метры красных нитей, протянутых от входной двери к шкафу.

В замке торчал ключ. А сама дверь была заблокирована тумбочкой и перетянута нитями. Джейкоб проследил их до шкафа и открыл его. Внутри стояла фигурка улыбающегося старца, чаша с рисом, а стенки заклеены изрисованными листами.

Несколько минут парень смотрел на чудну́ю инсталляцию, затем принёс из кухни нож и перерезал нити. Занятый отклеиванием самодельных талисманов, он не сразу услышал шум, идущий со стороны двери. Скрип тумбочки по полу. Утробный вопль.

Роковая случайность (медиум, месть)

Ранним утром Эндрю прибыл в отель «Палаццо дель Фьёрито». Отдых его целью не был, парня звала работа. Он развлекал разного достатка джентльменов и их дам тем, что проводил мистические сеансы в роли медиума.

Эндрю не отрицал существование духов, но на самом деле общаться с ними не умел. Из особых талантов парень мог похвастаться лишь проницательным взором и хорошо поставленной речью. Он видел, что хочет услышать очередной клиент и давал ему это. Войдя в кураж, Эндрю мог увлечься так, что даже сам на мгновение верил в свой дар.

На очередном сеансе медиум ловко проделал один из своих полюбившихся приёмов: лёгкий дым из рукавов и свечение хрустального шара. Пожилую миссис Нейвер незатейливый фокус впечатлил, и наговорить про дух её покойного брата не составило труда. Она верила каждому слову Эндрю. Парень не заметил, как начал рассказывать про остальных членов семьи дамы, но вовремя осёкся.

Вечером Эндрю сидел в своём номере, пил вино и читал оккультные книги, чтобы звучать ещё убедительней и таинственней перед искушёнными клиентами.

Медиума прервал настойчивый стук в дверь. Увидев гостя, парень испуганно попятился назад. На пороге стоял его некогда лучший друг, а ныне просто незнакомец. Эндрю не успел произнести и слова, когда нежданный визитёр достал пистолет и нацелился медиуму в грудь.

- Я не хотел…я…, - слетело с губ парня, прежде чем раздался выстрел.

По комнате взвился запах пороха. Эндрю рухнул, и вскоре вокруг него начала растекаться алая лужица. На шум сбежалась прислуга, раздались крики.

Парень не сопротивлялся, он покорно ждал, когда его возьмут под арест. Не было и тени раскаяния на его лице, оно выражало лишь удовлетворение. Позже он признается констеблю, что медиум поплатился за смерть его возлюбленной. После его сеанса девушка была сама не своя и два дня ни с кем не разговаривала. Наутро третьего в её охладевших руках нашли записку, где она кается в смерти брата и благодарит Эндрю.

Дорогая сердцу безделушка (старый дом, ошейник)

Узкая тропа за родительским особняком вела на поляну с редкими деревьями. Ветер трепал увядающую траву, по которой неторопливо ступали резиновые сапоги. Джонатан поправил высокий воротник свитера и спрятал руки в рукава.

Он дошёл до самого дальнего дерева, и, обхватив руками колени, сел рядом с заросшим холмиком. Джонатан глубоко вздохнул и протёр рукой нацарапанную на камне надпись. Он ненадолго задержался возле маленькой могилки и вернулся в дом.

Переобувшись в ботинки, юноша потянулся к спортивной сумке и только тогда заметил, как мигает фонарик на его телефоне, оповещая о звонке. Мелодия глухому ни к чему. Тётя так привлекала внимание юноши, когда он подолгу не отвечал на её сообщения. Джонатан закатил глаза и, сбросив вызов, отписался ей.

Юноша спрятал телефон в карман. Напоследок посмотрел на мебель, покрытую белыми покрывалами, но уходить не торопился. Сомневался.

Джонатан взбежал по лестнице. Среди коробок в его комнате он отыскал маленькую из-под кроссовок. Рядом с потрёпанными фото лежал собачий ошейник. Юноша покрутил его в руках и улыбнулся. Пусть это была пустяковая вещь, но для него она очень дорога. Вернувшись к двери, он положил ошейник в сумку и вышел из дома. Джонатан давно хотел покинуть старый особняк, но память о друге оставить не мог.

Безлюдное место (художник, маяк)

Грунтовая дорога, по которой ехал старенький форд, вела к маяку. Он охранял берег уже больше полувека, но сейчас о нём вспоминают, только смотря на почтовые открытки.

Колёса зашуршали по мелким камням, машина остановилась, и из неё вышел высокий мужчина. Он окинул взглядом берег, достал с заднего сидения потёртый этюдник и направился к маяку. Хоть его лампа давно неисправна, здесь всё ещё живёт смотритель. Старику разрешили остаться, ведь своего дома он лишился.

Художник постучал в обветшалую дверь, но никто не ответил. Тогда мужчина решил подождать, а заодно прикинуть, где лучше устроиться на пленэре. Он достал помятую пачку сигарет и закурил. Ветер выбивал длинные пряди его волос, небрежно собранные в хвост.

Вскоре появился старик.

- Зарницкий, я полагаю, - сказал он.

- Ага, - отстранённо ответил художник. Его мысли уже поглотила предстоящая картина.

- Что ж, располагайся с той стороны маяка.

Спустя час под кисточкой разлилось море и закатное небо. Смотритель не мешал художнику, только изредка заглядывал за его плечо и удивлённо вздыхал. Когда сумерки окончательно окутали берег, Зарницкий закончил писать.

- Здорово здесь, - сказал он, чиркая зажигалкой, - так тихо, а главное – безлюдно.

- Это как сказать, - усмехнулся смотритель.

Зарницкий вопросительно посмотрел на старика. Тот улыбался, смотря на горизонт. Художник собрал свои вещи и вернулся к машине. Смотритель на маяк.

Когда часы отмерили двенадцать, на берегу появились белёсые силуэты. Они вырастали из морской пены, плыли по воде, сияющей в свете луны. Сначала их было около десятка, но вскоре пустой берег словно заволокло туманом.

Души утопленников всегда тянутся к суше.

Герань (наследство, блуждающие огоньки)

Горшок с геранью — вот и всё, что я увидел.

- Распишитесь здесь, - сказал нотариус, - больше не смею вас задерживать.

Я взял своё наследство и вышел из кабинета. Я не надеялся получить от бабушки что-то ценное. Но старый цветок был для меня неожиданностью. Стоило разозлиться на неё, но я понимал, что это ценное для бабушки растение. Она всегда была немного странной. В детстве её истории про зелёных духов и блуждающие огоньки казались забавными и интересными. Когда я вырос, она рассказывала мне, что видит тени в листве, слышит пение бегоний и шипение фиалок. Все чаще жаловалась, что они мешают ей спать. Только герань не беспокоила.

Пару лет назад её видения усилились. Бабушка боялась своих цветов. Тогда и написала это завещание. Она умерла в доме для душевнобольных.

Вскоре я добрался до своей квартиры. Поставил горшок на тумбочку возле кровати. Череда тяжёлых дней лишила меня остатка сил и желания ужинать. Я лёг спать пораньше. Сон не шёл.

Ночью я услышал тихий перезвон хрустальных колокольчиков. А когда открыл глаза, то увидел маленькие мерцающие огоньки, которые кружились над листьями герани.

Гадалка

Она доверила сердце полыни, в костер кидая сухую траву. Шептала пеплу на латыни: "Свою любовь я зову." Гадалке тлеющие листья отвечали про судьбу. Они, огнем своим игристым, предсказали чуму.

Дева молила об ответе, сжигая цветы льна. Они небесно-голубые, как у любимого глаза. Лепестки, терзаясь жаром, показали не тая, что королева больна.

В лес убегая на закате, гадалка костры жгла. Касаясь трав душистых губами, их в пламя кидала она.

Судьба, выложенная углями, неизменна была всегда. Неумолимо пламя шептало: "Ты будешь одна".

Кости

Закрой глаза, дитя, и не страшись ночных видений.

Им суждено истлеть у твоей колыбели.

Без толку пляшут тени, зря шепчут под окном.

И призраки напрасно хотят пробраться в дом.

Свеча дрожит в руках. Дитя засни скорей.

Духам не открыть запечатанных дверей.

Обрядом древним я их заперла.

Костями предков, сокрытыми в стенах.