Полпути

Глава 1. Заманчивое предложение

День не задался с самого начала. С шести часов утра. Оставленное включенным с вечера радио, утром на полную мощь разразилось раскатами государственного гимна. В небольшой комнате студенческого общежития звук раздавался не только торжественно и высокодуховно, но и очень громко, мешая спать трем студентам, накрывшимся с головой одеялами.

Первым, как всегда, не выдержал Алексей и, проклиная торжествующих под одеялами соседей, пошел заглушать радиоточку.

Вывернув черную рукоятку до упора, он вернулся в койку, нарочито громко скрипнув панцирной сеткой, но соседей, выдержавших напор государственного символа, каким-то скрипом было не пронять.

Сон вернулся только минут через двадцать, и Алексей чуть не проспал явку в деканат. Следовало договориться о будущей работе его маленькой бригады, и, хотя на это не надо было получать благословение декана, но направление все-таки требовалось. Институт имел давние связи с крупной строительной организацией города, куда отправлял подзаработать бригады студентов. Естественно, без хвостов по учебе и успешно миновавших рубеж, именуемый сессией.

В этот раз все получилось скомкано и пошло не так, как предполагал Алексей. Декан, полный мужчина лет пятидесяти с блестящей лысиной в окаймлении редкого пушка волос, долго смотрел сквозь толстые стекла очков на Алексея, будто видел его впервые. Тот даже покашлял, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— Хорошая у тебя бригада, Алексей, работящая. Вот и отзывы с нашего строительного комбината положительные, — начала декан издалека.

— Слаженная, Игорь Тимофеевич, — такое начало Алексея сразу насторожило. — И ребята все, как на подбор…

— И все комсомольцы-активисты. А вы в курсе, товарищи активисты, чем страна живет? Какая программа сейчас стоит на повестке дня перед многонациональным советским народом?

— Строительство коммунизма?

— В целом верно, а на ближайшие годы? Подсказываю, майский пленум…

— А-а-а, это вы про Продовольственную программу?

— Во-о-от, все ты знаешь, а норовишь отколоться от общества в сторону мелких частнособственнических интересов.

— Не согласен, Игорь Тимофеевич. Стройка — это один важнейших аспектов в деле построения нового общества.

— Знаю-знаю! — вяло махнул рукой декан. — Но выполнение Продовольственной программы стоит на первоочередной повестке дня. Посему, собирай свою бригаду и дуй в колхоз со вторым курсом. Возьмешь над ними шефство, поучишь работать, а стройка твоя никуда не денется, вернешься — и уж тогда пожалуйста.

— Да какая сейчас там работа? — растерялся Алексей. — Урожай ведь только осенью убирать?

— Сенокос в самом разгаре. Корма нужно коровкам запасать? Нужно, вот и стараются сельхозники выгадать между солнцем и дождем, чтобы сено насушить.

— Так там же… — Алексей хотел сказать, что работа совсем копеечная, но поперхнулся.

— Правильно, там свежий воздух, солнце, местами вода. Командир и комиссар штаба, сам понимаешь, в курсе, можешь к ним не подкатывать. Так что решай, комсомольский вожак.

Вот Алексей и решал, лежа на кровати и глядя в потолок. Работа в колхозе была необязательная, потому что свое он и его ребята отбарабанили в прошлом году, но при такой постановке вопроса деканом, она вставал во весь рост, заслоняя радужные перспективы подзаработать. Можно было послать декана лесом, но тогда нужно было искать работу самостоятельно, что было не совсем законно, но процветало в виде шабашек.

Радиоточка вещала голосом Генерального секретаря о непонятной перестройке, которая должна была произойти в «мышленье», психологии, общественной жизни и, наконец, в экономике. Ясно было одно, что время, судя по всему, наступало мутное и деньги бы весьма пригодились.

Весть о том, что можно заработать, и как раз на работе в колхозе, принес Николай. Он ворвался в комнату метеором и с порога закричал:

— Нашел!

— Эврика? — поднял бровь Алексей.

Николай присосался к некогда блестящему алюминиевому чайнику и утвердительно булькнул. Прервавшись на секунду, он выпалил:

— Я разговаривал с этим, как его… Кстати, я не спросил его имени. Но я узнал самое главное!

— Погоди, Колян, — не понял Алексей, — ты не знаешь с кем разговаривал?

— Да его все знают! Вспомни, ходит тут в потертой стройотрядовской курточке с кучей значков на груди. Ну, вспомнил? Это не суть. Зашел я на почту нашу, в переговорный пункт. Все кабинки заняты, ну я и сижу, жду своей очереди. Слышу, как из одной кто-то вещает про то, что хорошо заработал на шабашке в колхозе, и работы там еще немеряно. Дождался я, как он вышел и подрулил к нему, как к старому знакомому, разменять рубль на пятнашки. Как при таком раскладе я буду спрашивать его имя?

— Конспиратор, блин. Как же тебе удалось?

— Да он сам перепутал меня с каким-то другом, что работал с ним два года назад. А я поддержал. Сначала хотел его разыграть, а когда пошла речь про работу, подумал, что лучше помалкивать.

— К чему такая таинственность?

— К тому, что разговор был про козырное место — несложная работа плюс неплохой заработок. Разве он рассказал бы тому, кого видел первый раз об этом?

— Какая работа? Ты толком рассказать можешь?

— Я и рассказываю толком, — обиделся Колян. — Этот парень, оказывается, опытный строитель. Он разузнал, что в одном колхозе есть недостроенный коровник, вот и пытается собрать ребят на шабашку. А я подумал — чем мы хуже? У нас команда уже собрана, а у него, может, и не получится ничего! В любом случае мы будем первые.

Глава 2. Красный Октябрь

Состав громыхнул сцепкой, и зеленые вагоны медленно поплыли мимо платформы, пока не исчезли за изгибом лесной полосы, окрашенной в золото лучами восходящего солнца.

Полустанок, на котором высадилась бригада Алексея, был совершенно пустынен. Бетонная плита с остатками асфальта и облезлое ограждение по краю, прерывающееся на потемневшие от времени и непогоды ступеньки, создавали единую композицию в жанре соцреализма, символизируя всепобеждающую силу природы.

— На чем мы поедем? — подала голос Надя, врач и повар команды в одном лице, разглядывая цветущее кругом буйным цветом разнотравье.

Прежде чем ответить, Алексей бросил беглый взгляд на остальных: Александр стоял, опираясь на гитару и улыбался. Пожалуй, он был единственный, кто радовался утреннему солнцу и ранней побудке. Николай был в предвкушении работы и хоть сейчас был готов идти пешком, что, впрочем, на данное время являлось единственным способом добраться до нужного места. Два Миши, Миша-большой и Миша-маленький, которого иногда называли Малой, чтобы не путаться, смотрели на Алексея, зная, что он все решит. Только Вера, второй повар, поддержала подругу:

— Не хотелось бы все тащить на себе.

— Как можно? — вскричал Николай. — Все возьмет на себя сильная половина!

— Так я о вас и забочусь.

— Позаботимся о себе сами, — твердо сказал Алексей. — Троллейбусы тут не ходят. Пойдем пешком, пока не попадется попутка. В первый раз что ли?

Путь лежал по грунтовой дороге, даже не дороге, а двум колеям, накатанным в песчаном грунте. От полустанка дорога сразу свернула в лес, но идти было легко — светлые высокие сосны не заслоняли солнечный свет, пронзающий лес косыми лучами. Шли молча, наслаждаясь запахами утреннего леса, пока дорога не стала опускаться в низину. Здесь уже безраздельно властвовали ели и опекаемый ими полумрак. В лицо пахнуло сыростью и чем-то застоявшимся или сгнившем.

— Жутко, как на кладбище, — поежилась Вера. — И запах какой-то…

— Край болот и лесов, — прокомментировал Николай. — Какое тебе кладбище?

— А там что такое? — Надя показала в сторону черного валуна.

Камень, конечно, был живописен. Потемневший от времени, он был покрыт зелеными островками и целыми континентами завоеванного мхом пространства. Он символизировал вечность, поднявшуюся из глубины времен и уходящую вдаль, мимо мимолетной искры жизни замерших перед ним ребят.

Но, при всем при этом, впечатлял не он, а чуть далее, раскинувший широкие лапы, каменный крест. Вырубленный из некогда монолита, серый, с выщерблинами, стертыми дождем и ветром гранями, он не был столь колоритен, но от него разило древней энергией, накопленной веками, опутывающей путников невидимыми сетями.

— Может указатель какой, — неуверенно произнес Николай. — Типа налево пойдешь, направо пойдешь…

— Ага, там грибов наберешь, а там ягод насобираешь. Где ты видишь дорогу слева и справа? — возразил Миша-маленький.

— Раньше здесь были пересекающиеся дороги, а потом осталась только одна, — стоял на своем Николай.

— Значит, на нем должны быть надписи.

— Сейчас проверим, — Миша-большой решительно свернул с дороги и подошел к кресту. — Нет тут ничего. Хотя… Посредине что-то выбито! Как будто буквы знакомые, но ничего не разобрать, да и стертые они почти полностью.

— Это потому, что глаголица, — авторитетно заявил Николай. — Азбука такая древняя была.

— До крещения Руси? — ехидно спросил Алексей.

— До крещения, — не чувствуя подвоха, подтвердил Николай.

— Тогда откуда она на кресте?

— Шах и мат! — рассмеялся Александр.

— Я же говорил, что это не крест, а дорожный указатель, — пробормотал Николай.

Но его уже никто не слушал. Наваждение невидимой силы рассыпалось хрупким стеклом, как только исчезла окружающая ее мистическая тайна. Николай подкинул рюкзак и быстрым шагом поспешил за остальными.

В низине протекал ручей. Прозрачная и холодная вода вытекала из заваленной ветками и заросшей ложбины, пересекала дорогу и скрывалась в таких же зарослях с другой стороны. Ребята легко миновали его, перепрыгнув по камешкам и остановились, чтобы побрызгать в лицо водой.

— Вы слышите? — прошептала Надя.

— Что?

— Ни звука. Как будто вымерло все!

Николай развел руками:

— И тишина… А вдоль дороги мертвые с косами стоят.

Александр перехватил поудобнее гитару, и провел большим пальцем по струнам, сакцентировавшись на последней, отчего получился переливающийся звук с басовитым тоном.

В ответ лес словно прорвало, он взорвался разными звуками: сверху слышался клекот, похожий на демонический смех, вдали кто-то ухал, то приближаясь, как будто хотел выскочить на дорогу, то, наоборот, затихая вдали. Резкий высокий крик послышался откуда-то из-за деревьев, с другого края раздался короткий рык, поневоле придвинувший ребят чуть плотнее друг к другу. Самым безобидным был стук дятла, но, раздавшись совсем рядом, он прозвучал почти как пулеметная дробь, заставивший всех вздрогнуть одновременно.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — прошептала Надя. — Странно это.

— Ничего странного, такова сила искусства! — бросил на нее снисходительный взгляд Александр.

— Но инструмент ты бы зазря не дергал, — посоветовал Миша-большой. — Не к месту он здесь.

— Нам песня строить и жить помогает!

— Тихо вам! — прервал спор Алексей. — Вроде как скрип послышался?

— И лошадь всхрапнула, — подтвердил Миша-маленький. — Повозка впереди, точно вам говорю!

Ребята припустили бегом, забыв о только что пережитом. Понятные звуки вернули их в знакомый мир, который они сейчас старались догнать, усердно топая ногами. Дорога поднялась из низины и теперь виден был перекресток — примыкающую из леса дорогу, по которой неспеша брела запряженная в телегу лошадь. Одинокий возница — неопределенного возраста мужичок в помятом картузе с кепкой на голове, казалось, дремал, а лошадь сама катила хорошо известной ей дорогой.

— Тпрууу! — выкрикнул Николай, напугав лошадь.

Та думала уже припустить во весь опор, но, на счастье ребят, пробудился возница и натянул вожжи.

— Вы откель такие шумные будете? — прищурил он один глаз.

— Из города, а вы? — рассмеялся Александр.

— Оно и видно, что из города… А мы туточние, местные, значит.

— Не обижайтесь, — помахал рукой Алексей, — мы к вам в колхоз на работу едем. Коровник у вас, говорят, не достроен. Вы же из «Красного Октября», правильно?

— Ишь ты… Коровник они достраивать будут. Ну сядайте тода, ровно до Никольского и доедем. Меня Макарычем величать, если че.

Единственной поклажей на телеге был большой бидон литров на шестьдесят, в каком обычно возят молоко, так что для семерых седоков места хватило с лихвой. Рюкзаки кинули в середину, а сами расселись, свесив ноги по краям.

— Странный у вас бидон, — заметил Николай. — Я, окромя алюминиевых, в жизни не видел. А тут у вас что-то блестящее, как хирургическая сталь. Из нержавейки бак-то?

— А пес его знает, — Макарыч даже не повернул голову. — Были тут у нас ученые разные…

При этих словах ребята переглянулись.

— … все искали чагой-то. Вот после них и остался в наследство. Забрать побрезговали, а мы люди простые, нам в хозяйстве все сгодится.

— Ценная штука, — с сомнением покачал головой Николай, многозначительно подмигнув Алексею.

«С такими простыми людьми нужно держать ухо востро, — шепнул он, наклоняясь к поближе. — Не верю я, что кто-то такие вещи просто так оставит».

Поездка до Никольского, в котором располагалось правление колхоза «Красный Октябрь» заняла порядка двух часов. Ездоки вели ни к чему не обязывающие пустые разговоры о погоде, об единственном магазине в Сосновое, до которой идти не ближний свет, о грядущем урожае и прочей чепухе, насчет которой надумал всех просветить Макарыч. На вопрос про таинственный крест он ответил, что стоит тот здесь испокон веков, а кем поставлен и почему, то ему не ведомо. Про обитателей леса тоже он не сказал ничего необычного — все, как и везде. Зато местность расписывал в красках, рассказывая про чудесный воздух, протекающую неподалёку речку, грибы, ягоды и хорошие колхозные урожаи на полях.

За разговорами дорога пролетела быстро и ребята даже слегка удивились, когда за очередным поворотом оказалось большое открытое место, застроенное деревянными домами. На окраине, ближе к лесу, лежало большое футбольное поле с двумя воротами из бревен по краям. За ним виднелось длинное сооружение барачного типа и колодец. Дальше шла центральная улица с обращенными к ней фасадами домов, а за ними виднелись огороды.

— Здорово Макарыч, — плотный мужчина, лет сорока, стоял расставив ноги прямо посреди дороги.

Круглую голову покрывала плоская мятая кепка, из-под нее смотрели прищуренные маленькие глазки, скрывшиеся в полосках разбегающихся от них морщин. К уголку рта приклеилась недокуренная папироска. Мужчина скривил губы в усмешке:

— Где столько молодежи надыбал? Или, как грибы, в лесу насобирал?

— Добрый день, — Алексей спрыгнул с телеги и выступил вперед. — Строительный отряд мы. Говорят, у вас есть для нас работа.

— Говорят, что кур доят, — мужчина потер заросший трехдневной щетиной подбородок. — Стройотряд говоришь… Это те, которые работают на энтузиазме?

— На энтузиазме, но за деньги.

— Были у меня тут такие, которые за деньги работали. Как раз дело и не доделали.

— Нет, у нас все по-честному. Вы ничего не теряете — оплата после выполнения работы.

— Это само собой, что после выполнения… Ладно, идем в контору, договариваться будем.

Председатель, а это был он, оказался человеком деловым. Несмотря на прохладный прием, с работой он вилять не стал и сразу определил объемы, сроки и расценки, выверенные по специальной таблице, которую он извлек из недр обшарпанного стола.

Алексей рассчитывал на большее, но Иван Федорович был непреклонен. Единственное, в чем он пошел навстречу, так это в организации жилья и быта.

— Дом у меня для вас имеется, большой. Аккурат все поместитесь. Он хоть и заброшен, но печка и две комнаты в нем есть, не считая кладовки. Удобства типа сортир и рукомойник на улице, естественно, тут у всех так. А еще можете пользоваться нашей столовой. Видел накрытый пленкой барак? Вот это она и есть, а при ней кухня. Плюс дрова. Ну что, по рукам?

«Лиха беда начало, — подумал Алексей, пожимая ему руку. — Работа в колхозе всегда есть. Посмотрит, как мы выполним работу — даст еще. Наверняка.»

Перспектива сменить палатки на деревенские удобства воодушевила его команду. Презентованный дом был взят на абордаж — вычищен, вымыт и протоплен. Одну комнату отдали девчонкам, в ней оказались довольно сносные старые железные кровати, два маленьких окна и нехитрая утварь — старое помятое ведро. Вторую, без окон, парни обустроили под себя — разложили на полу спальники. Продукты выгрузили в кладовку, а рюкзаки сложили в углу большой комнаты.

— Значит так, — Алексей собрал ребят пред крыльцом дома, — девушки пусть займутся кухней. Им помогут Колян с Саней, а я с двумя Мишами пойду разузнаю насчет фронта работ, стройматериалов и инструмента.

Обещанная кухня представляла собой легкую пристройку к столовой с покрытой копотью небольшой печкой, тупой двуручной пилой и такой же топор с расхлябанным топорищем. Еще около кухни была навалена куча сырого горбыля и обрезков свежих досок.

Холодная печь никак не хотела разжигаться. Отсыревшие доски то принимались гореть, то тухли, заволакивая кухоньку удушливы серым дымом. Девчонки по очереди выбегали на свежий воздух, чтобы отдышаться, и снова кидались в дым, проклиная горе-строителей, сложивших никчемную печь.

На помощь пришли ребята, но и им пришлось долго кочегарить, раздувая тонко нарубленную щепу. В конце концов, борьба за огонь увенчалась успехом, и пламя нехотя занялось, заставляя возмущенно потрескивать сосновые досочки.

— Тебе бы помыться, — с сочувствием покачала головой Надя, пытаясь протереть мокрым полотенцем лицо Александра.

— Что интересно, — подал голос Николай, разглядывая себя в зеркало, — раздували огонь мы оба, а лицо негритянской национальности только у одного.

— Что ты имеешь против дружбы народов?

— Против дружбы — ничего, Сане даже идет. Будет не просто гитарист, а джазмен. Наверняка где-то в местном клубе пионерский горн завалялся, — Николай изобразил игру на трубе, как на саксофоне.

— Насчет клуба Макарыч ничего не говорил, а вот про речку упоминал, — вспомнила Вера.

— Точно, пойду окунусь, — кивнул Александр, — а ты, раз такой чистый, поколи то, что мы с тобой напилили.

Александр ушел, прихватив мыло с полотенцем, а Николай, взяв в руки топор, долго вертел его в руках, прикидывая, как им пользоваться, чтобы не покалечиться. Он даже немного позавидовал сбежавшему другу — ведь лучше иметь закопченное лицо, чем пораненную руку или ногу.

Кое-как закрепив болтающееся топорище, он попробовал стукнуть тором по доске. К счастью, доски были тонкими и пару ударов топор выдерживал, а потом снова начинал болтаться на ручке, норовя выскочить при очередном взмахе. Приходилось прерываться, чтобы все наладить и начинать заново.

Николай успел расколоть всего несколько досок, как появился Александр. Отмытыми него были только глаза и лоб, а по щекам и на носу красовались черные разводы размазанной сажи.

Николай хотел было пошутить по поводу его внешности, но Александр приложил палец к губам и поманил его жестом отойти в сторону. Несмотря на комичное лицо, в его глазах Николай прочитал нечто, отбившее желание насмехаться.

— Что случилось? — вполголоса спросил, как только они отошли за угол кухни. — Конфликт с местными?

Александр помотал головой и быстро произнес:

— Ты только девчонкам не говори.

После этих слов он замолчал, собираясь с мыслями.

— Чего не говорить? — не выдержал Николай. — Не томи уже, раз начал — договаривай!

— Черта я видел, вот что! — нервно выпалил тот.

— В зеркало что ли заглянул? — хохотнул Николай. — Хорош разыгрывать!

— Ты можешь быть серьезным? — обиделся Алексей. — Я к тебе, как к другу, а ты…

— Постой-постой! Я серьезен, как никогда, но ты послушай себя!

— Я знал, что ты не поверишь. А я видел!

— Хорошо, успокойся. Расскажи толком, что произошло, какого черта ты видел?

— Не знаю, может и не черт это был, а еще какая нечисть… В общем, пошел я, как ты помнишь, искать речку. Только чего ее искать, если она вон, по краю деревни протекает. Небольшая речка, но русло глубокое промыла. Берега получились заросшие и высокие. Когда я начал спускаться, то больше думал, как бы не скатиться ненароком в воду. Двигаюсь себе вниз понемножку, выбираю место куда ногу поставить. А когда голову поднял, вижу, что впереди меня на берегу стоит по колено в воде деревенская женщина. Рядом с ней стояла корзина, и я подумал, что она полощет белье. Я кашлянул, чтобы привлечь ее внимание и хотел было поздороваться, но тут она повернулась ко мне лицом.

Александр нервно сглотнул.

— Ты не представляешь, какое я увидел страшилище!

— А-а-а, — с облегчением выдохнул Николай, — надо было накатить стакан перед этим и все было бы в порядке. Или не хватило бы стакана?

— Ты не понимаешь, — горько вздохнул Алексей. — На ней не было лица. То есть было, но нечеловеческие.

— Это, конечно, серьезно, но два стакана…

— Да отстань ты со своими стаканами! На ее лице словно была надета маска. Серая маска без рта, с тонким острым носом и маленькими рожками! Слова замерли у меня, а эта… Эта словно поняла, что я увидел лишнее, и не успел я моргнуть, как перед глазами было то, что ожидал — щекастое улыбающееся лицо. Для вида я черпанул пару раз воды подальше от нее и бежать обратно. Мне до сих пор не по себе, как вспомню, что я видел.

— Хм… — Николай придвинулся поближе и принюхался. — Самогон? Колись, где раздобыл?

— Нет! И еще раз нет! Я абсолютно трезв и полностью в своем уме. Вот! — Александр с силой выдохнул на лицо друга.

— Все понятно. Ты просто угорел, — уверенно заявил Николай. — Зачем было с головой лезть в печку?

— Ты думаешь?

— Уверен! Галлюцинации — первый признак при недостаче кислорода, а угарный газ связывает его, лишая питания мозг. Пойдем до Нади, таблетками поможет или еще чем.

Однако лечение оказалось еще проще. Надя спросила про самочувствие и, получив положительный ответ, просто напоила Алексея крепким чаем, посоветовав отдохнуть до обеда. Но даже такой терапии в полной мере не получилось. Разве мог он спокойно смотреть, как Николай мучается с дровами? К возвращению Алексея они сумели существенно уменьшить количество горбыля, переведя его в статус дров.

— Молодцы, — похвалил тот, — зря времени не теряли. Мы тут тоже кое-что прояснили. Работы на самом деле немного. Есть проблема со стройматериалами, но председатель обещал подвезти. Если все сложится удачно, закончим дня за три-четыре без напряга. Если никто не возражает, то предлагаю начать работать сегодня же, чтобы не терять времени.

После обеда все, кроме девушек, выдвинулись на стройку. Крыша будущего коровника зияла голыми ребрами стропил, уже начавших темнеть от прошедших дождей и яркого солнца.

Кроме того, работать приходилось на небольшой, но, все же, высоте, поэтому следовало быть осторожными и не терять бдительности.

Про свое видение Александр больше не вспоминал, да и Николай помалкивал. Работа была лучшим лекарством. Она всецело заняла их головы, не оставив места для иных мыслей.

Единственным человеком, кто вечером вспомнил о происшествии, была Надя, померившая температуру Александра тыльной стороной ладони, приложив ее ко лбу.

— Порядок, — констатировала она, — выспишься, как новый будешь.

— Кстати, — подхватил Алексей, — завтра встаем рано, в шесть часов. Так что советую всем лечь спать пораньше.

По настоянию Веры, перед сном, входную дверь заперли на засов.

— Да тут никто дверей не запирает, это же деревня, — слабо возразил Алексей, однако спорить не стал. — Но, если это успокоит принцессу…

Принцессой Веру стали называть после забавного случая в поезде, приключившегося во время выезда стройотряда к месту очередной работы. Когда Вера сворачивала матрац на своей полке, из-под него выпала сливовая косточка.

— А я всю ночь не спала, думала, что ее проглотила! — воскликнула девушка, торжествующе зажав косточку в руке.

— Извертелась, небось, — сочувственно произнес Александр, подмигнув ребятам.

— И не говори, — легко согласилась девушка.

— Все бока отлежала, — гнул свое Александр.

— Это… Это ты на что намекаешь? — начала соображать Вера.

— На ваше аристократическое происхождение, принцесса, — под дружный смех завершил Александр.

И, хотя происхождения Вера была самого, что ни на есть пролетарского, случай запомнился, и ее стали иногда величать титулованной особой. Вера относилась к этому благодушно, но временами ее задевало, как случилось и на этот раз.

— Мы в незнакомом месте. Мало ли кто тут ходит по ночам? А у нас продукты в кладовке сложены, — заявила она в ответ на насмешку, уперев руки в бока.

— Да чего там брать? — поморщился Алексей, — Пачку макарон? Я понимаю город. Да и там не двери, а прессованный картон, кулаком вышибить можно. Только что их вышибать, если ключ под ковриком обычно лежит?

— Собака забежит или волк… — в знак солидарности поддержала подругу Надя.

Неожиданно на их сторону встал Александр:

— Мы здесь люди новые, к нам еще не привыкли. А, может быть, привыкла местная молодежь бродить по заброшенному дому?

На самом деле ему было не по себе от встречи на речке. В темноте страхи вернулись, но не подавать же виду!

— Точно, — подал голос Николай, — мы в детстве страсть любили пугаться, на кладбище ночью лазили… А тут целый дом с привидениями!

— С медведями. Двумя, — кивнул Александр на отмалчивающихся Михаилов, и все рассмеялись.

— А я что, возражаю? — Алексей поднял руки. — Только не заприте, когда кто-нибудь по нужде выскочит.

Уставшие ребята заснули сразу, как только разлеглись по своим местам. Надя тоже быстро затихла, свернувшись калачиком. А к Вере сон почему-то не шел. Настроение испортило обращение «принцесса». На этот раз оно почему-то показалось более обидным. «Мне что, больше всех надо? Нет, и ребята меня поддержали… Тогда чего он?» — мысль о том, что именно Алексей произнес это слово, была для нее неприятна.

Вера лежала, глядя на отсветы холодного света луны, легшие серебряным покрывалом на стену, противоположную окну. Она уже почти задремала, как что-то в изменившейся обстановке заставило ее вновь открыть глаза. Света от луны больше не было, отчего комната погрузилась во мрак. «Закрыло тучкой», — подумала она и зевнула. Но в тот же момент свет появился вновь, и ей стало понятно, что это не облако заслонило луну, а кто-то, заглянувший к ним в окно.

Она быстро повернулась, но, конечно же, в нем никого не было. Набирающая силу луна все так же равнодушно посылала отраженный свет на землю.

Сон опять сняло, как рукой. Вера настороженно ждала, всматриваясь в окно, но ничего подобного больше не происходило. «Может показалось,» — попыталась успокоить себя она. В конце концов, что страшного в том, если кто-то проявил интерес к заброшенному дому? Николай ведь предупреждал о чем-то подобном…

Девушка почти успокоилась, но скрип половицы заставил ее насторожиться. Ей показалось, что скрип повторился, только не такой громкий. «Встал кто-то из ребят», — подумала она, но в сердце закралась тревога. Она привстала и стала прислушиваться. Так и есть: половица скрипнула еще раз, а это значит, что кто-то ходит за стеной. Причем, движется… Движется в сторону их комнаты!

Вера подскочила с кровати, словно подброшенная пружиной, и метнулась в сторону двери. Она не понимала, что делает, страх заслонил собой все мысли, заставив ее действовать инстинктивно. Она пришла в себя только когда защелкнула шпингалет на двери.

«Что я делаю? — удивилась Вера. — Это же глупо!» Но мнение ее сразу же поменялось, когда дверь дернулась сначала слабо, а второй раз гораздо сильнее. Она отскочила в сторону и крик замер у нее в горле, зажатый ладонью.

Вера не помнила сколько она так простояла, слушая стук бьющегося, как колокол, сердца. Время для нее растянулось до бесконечности. В себя ее вернул голос Нади:

— Что ты тут делаешь? Я имею в виду почему ты не в кровати?

Надя зевнула и стала натягивать сапожки.

— Ну и напугала ты меня, подруга. Смотрю — привидение белое около печки висит. А это, оказывается, ты в сорочке застыла.

— Там… Там кто-то ходит, — прошептала осипшим голосом Вера.

Надя подошла к двери и взялась за ручку.

— Стой! — испугалась Вера. — Он еще может быть там…

— Вот и пообщаемся, — кивнула головой Надя и распахнула дверь.

Вопреки ожиданиям подруги, за ней была только темнота и сопение спящих ребят. Девушка чиркнула спичкой и неровный свет заплясал желтыми отсветами по стенам. Никого, кроме стройотрядовцев, в комнате не было.

— Не наступить бы на кого, — пробормотала Надя, пробираясь к выходу.

— Я с тобой, — решительно заявила Вера. — Я тебя одну не оставлю.

— Пойдем, — легко согласилась та, — вдвоем не так боязно.

Путь к выходу мимо спальников, рюкзаков и расставленной обуви они преодолели без происшествий. Входная дверь, как и положено, была закрыта. Это немного успокоило Веру. Свежий ночной воздух со сгустившимися ароматами близкого леса подействовал умиротворяюще, а небо в алмазах звезд и абсолютная тишина вовсе заставили забыть о минувших страхах.

Пока не настало время возвращаться обратно. Дверь в дом была закрыта. Не подозревающая подвоха Надя сначала легонько толкнула ее рукой, потом ударила посильнее, но эффект был одинаков — дверь лишь отозвалась глухим звуком, оставаясь на месте. Надя в растерянности оглянулась на подругу.

— Это он, — прошептала побелевшими губами Вера.

Ситуация Надю не напугала, а стала выводить из себя.

— Я вот этому ему… Не знаю что сделаю! Придурок! — крикнула она в закрытую дверь и стала барабанить в нее кулаками.

Через короткое время это действие возымело нужный эффект. Дверь распахнулась, и на пороге стоял, протирая глаза, Алексей.

— Ты зачем закрыл дверь! — набросились на него девушки.

— Я!? — удивился Алексей, еще не очнувшись от крепкого сна. — Лучше скажите спасибо. Если бы ее не открыл, куковали бы на улице до утра.

— А кто ее еще мог закрыть, когда мы были снаружи?

— Вот уж не знаю, но только не я.

Голова спросонья соображала туго, но до него стало доходить, что девчонки-то в общем правы. Сами они щеколду закрыть не могли, потому что были снаружи, значит… Кто-то подшутил из ребят!

— Ладно, заходите, потом разберемся… Спать очень хочется.

— Разве ты не понимаешь? — не унималась Вера. — Тот, кто это сделал, внутри дома!

— Конечно внутри, — меланхолично согласился Алексей. — Где ему еще быть?

— В кладовке!

— Вот ты трусливая какая, — он решил покончить с этим бестолковым разговором, чтобы быстрей добраться до теплого спальника, протопал к двери в кладовую и дернул ручку.

Дверь неожиданно легко подалась, распахнувшись с такой силой, что чуть не оторвала ему руку. Большой и темный кто-то выскочил изнутри, откинул не успевшего прийти в себя Алексея в сторону, и ломанулся на выход. Ничего не подозревающую Надю сбил с ног, а настороженная Вера успела увернуться, когда мощные плечи готовы были опрокинуть ее на пол. Она прижалась к стенке, и это спасло ее от удара.

— Черт побери! — на Алексея будто вылили ушат ледяной воды.

Он вскочил и бросился вдогонку, моментально скрывшись за хлопнувшей толстой дверью.

— Что… что это? — Вера помогла подруге подняться, и та еще никак не могла поверить в то, что произошло. — Кто это был?

— Скотина! — в дверях появился обескураженный Алексей. — Разве догонишь его в темноте да с босыми ногами! Он вывернул ногу и с досадой принялся счищать со стопы налипшую грязь и камешки. — Кто это был? Вор, наверное. Иначе что ему в кладовке делать?

— Я слышала, как кто-то ходил по комнате, — вспомнила свои страхи Вера. — Может быть тоже он? Надя вышла и его спугнула, получается.

— Надо будет вещи проверить. — покачал головой Алексей. — Сделаем это утром, пусть ребята поспят, сейчас уже ничего не изменишь. А в кладовку заглянем.

Света зажжённой спички оказалось вполне достаточно, чтобы оценить масштабы ущерба от ночного гостя. Судя по тому, как он убегал, ничего с собой ему унести не удалось. Зато в самой кладовке он погулял на славу. Разорванные пачки с макаронами и крупами были свалены в кучу, после чего по ним оттоптались, раскидывая их содержимое по полу. Даже консервные банки отчасти были подавлены, но, к счастью, не лопнули. Это был акт вандализма, бессмысленный по своей сути.

— Зачем он это сделал? — порча продуктов потрясла Веру, для которой, как для настоящего повара, они были самой большой ценностью, которую принес с собой отряд.

— Ни себе, ни людям, — подтвердила Надя. — Не понимаю я этого.

— Есть такие… — процедил сквозь зубы Алексей. — Гребут до чего руки дотянутся, а до чего не дотянутся — поломают или испортят. Меня больше интересует, как этот гад в дом попал? Когда вы выходили, дверь была закрыта?

— Закрыта, — закивали головой девушки.

— Он либо зашел, в тот момент, когда вы отлучились, либо дверь с вечера была оставлена незапертой.

— Я слышала, как кто-то ходил ночью, — повторила Вера.

— Но никого не видела. А, может быть, это кто-то из ребят вставал, а потом снова прилег?

— Он дергал дверь в нашу комнату, — у Веры на глазах выступили слезы обиды от того, что её слова, похоже, никто не воспринимает всерьёз.

— Посвети-ка мне в нашей комнате, — задумчиво произнес Алексей.

Увиденное ему так не понравилось, что он снова выругался, но уже на великом трехэтажном.

Глава 3. Магазин

Спальник Александра был пуст. Отсутствовали его сапоги и верхняя одежда.

— Неужели… — ахнула Вера.

— Вот и я не могу поверить, — Алексей сплюнул. — Тем не менее, его отлучка позволяет многое объяснить. За исключением того, зачем он это сделал.

— Он угорел, когда растапливал печку, — вспомнила Надя.

— От угара с ума не сходят.

— Много ты знаешь, как с угара себя люди ведут! — Надя добавили бы еще что-то в защиту Александра, но ее прервал скрип входной двери.

— Мама… — пискнула Вера и бросилась в сторону своей комнаты.

По пути она разметала одежду и обувь, попавшиеся ей на пути и наступила на чьи-то ноги, отчего не удержалась и упала на тело в спальнике. Надя юркнула за спину Алексея. Тот хотел отступить к косяку, чтобы встретить неизвестного с фланга, но замешкался, запутавшись ногами в некстати подвернувшемся спальнике.

На пороге появилась темная фигура и произнесла голосом Александра:

— А чтой-то вы тут делаете?

Послышался хлесткий звук удара, и фигура с грохотом исчезла в темноте проема.

— Кажется, это был Александр, — неуверенно произнесла Надя.

В углу, где упала Вера, послышалась возня и сонный голос произнес:

— Что происходит? Верка, ты что ли?

— Ой! Отпусти! — послышался еще один звук удара, но более звонкий, а следом приглушенные ругательства.

— Да вы там офонарели совсем! — из дверного проема снова донесся голос Александра.

Сам он появляться больше не рисковал.

— Санек, ты?

— Я, ядрена батона, кто же еще! Вышел покурить, называется… Я, конечно, понимаю, что курение вредно для здоровья, но так, чтобы этот вред получить кулаком в глаз, это уже перебор!

— Что за шум, а драки нет? — Миша-маленький включил фонарик и стало почти светло.

— Как это нет? — Александр осторожно выглянул из-за дверного косяка. — Вот, полюбуйся, синяк будет, — он показал пальцем на оплывающий глаз.

— Малой, буди остальных, — вздохнул Алексей. — Совет держать будем.

Все расселись кругом, положив фонарик в центре и направив луч в потолок. В его отсвете лица выглядывали из темноты белыми масками с запавшими тенями на месте глаз.

— В чем проблема? Почему совет надо проводить посреди ночи? — не выдержал Николай. Его будили дольше остальных, наплевав на высказанное им из-под подушки мнение, что любое срочное дело может подождать до утра.

— Проблема в том, что мы остались без продуктов. По крайней мере, без их большей части. Саня, расскажи, как так получилось. С тебя ведь все началось?

Все повернулись к Александру, и он непроизвольно поежился под взглядом преобразившихся в свете фонарика лиц.

— Я не знаю, что получилось и как. Я просто вышел покурить и все. А когда зашел в дом получил в глаз. За что, спрашивается?

— Хорошо. Тогда вот вам факты, — начал Алексей. — Первое, наши девушки вышли по нужде из дома. Дверь, при этом, была закрыта. Как такое могло получиться, если ты, Саня в это время курил, а?

— Дверь закрыл я, — нехотя признался Миша-маленький. — Хотел проучить курягу, да не дождался, заснул.

— Понятно, — кивнул головой Алексей. — Второе, когда девушки попытались вернуться в дом, дверь снова была закрыта и впускать их пришлось мне. И, наконец, третье, самое главное. Когда я с девушками подошел к кладовке, оттуда выскочил неизвестный, который растоптал пачки с крупами пока там отсиживался. Он оттолкнул меня, сбил с ног Надю и благополучно скрылся. Теперь вопросы. Первый, почему девушки не увидели тебя курящим перед домом, а Саня?

— Я завернул за угол, чтобы не окуривать дымом крыльцо. Там под окнами есть скамейка.

— Так это ты заглядывал в наше окно! — обличающие выкрикнула Вера и зажала рот рукой, испугавшись своей резкости.

— Ну да, — нехотя сознался Александр, — я просто хотел подшутить. Ты так переживала за закрытую дверь, что мне показалось чуточку попугать тебя будет весело.

— Дальше рассказывай, — Алексей жестом остановил собравшуюся ругаться Веру. — Потом отношения выясните, сейчас главное во всем разобраться.

— А что дальше? — пожал плечами Александр. — Мне показалось, что около дома кто-то ходит. Я его окликнул, он бежать — я за ним. До середины деревни бежал, а потом рванул так, что пятки сверкнули, и он пропал. Когда я вернулся, то нате вам, пожалуйста! — он потрогал заплывший глаз.

— Все понятно, что тут рассусоливать, — подал голос Николай. — Когда девчонки вышли, кто-то проник в дом и запер за собой дверь, чтобы ему не помешали сделать свои черные дела.

— Это какие такие дела? Испортить продукты? — не утерпела Вера.

— Кто о чем. Воровать он залез, неужели не понятно? Кстати, советую всем проверить свои вещи. Стоп-стоп-стоп! Не сию минуту, а то устроим свалку впотьмах, и там уж не поймешь, где чье и что пропало. Лучше дождитесь утра, посветлу все и разглядите.

— Я спать до утра не буду, думая, что кто-то копался в моих вещах, — мотнул головой Николай.

— Лучше сразу все прояснить, — поддержал его Миша-большой.

— Тогда сворачиваем собрание, поскольку все стало более-менее ясно. Желающие могут рассматривать свои вещи, но помните — подъем в шесть утра никто не отменял. Спокойной ночи.

***

Утро удалось по-летнему прекрасным. В чистом небе сияло восходящее солнце, светя маяком для активных строителей светлого будущего. Эти самые строители вяло выбирались на свежий воздух, и их заспанный вид явно давал понять, что активность — это не про них.

Первыми встали Надя с Верой и от кухни уже тянуло дымком и вкусным запахом овсяной каши.

— Мы попробовали аккуратно собрать то, что смогли, — Вера встретила парней виноватой улыбкой. — Если попадется гречка в каше, не обессудьте.

— Это нормально, — Николай зевнул, прикрывая рот рукой. — Фирменное блюдо будет.

— Садись за стол, балабол, — отмахнулась та, — веселого тут мало. На остатках и дня не протянем.

Подтянулись два Миши и молча уселись за стол, лениво ковыряя ложками густую субстанцию.

— Все вещи целы? У кого что пропало? — начал разговор Алексей, как только все оказались за столом. — Пойду председателю жаловаться. Может подскажет, кто тут способен на воровство. Или не пропало ничего?

— Похоже, все на месте, — за всех ответил Миша-большой. — Но председателя поставить в известность надо бы. Мы еще здесь пробудем не один день, и мало ли кому еще захочется нас проведать. А если председатель сделает внушение, то и желание такое не появится. Наверняка все здесь знают друг друга, но перед нами будут покрывать., так что на прояснение дела я не надеюсь, а на терапевтический эффект — вполне.

— Тогда поступим следующим образом, девушки и Саня отправятся за продуктами, а я пойду к председателю поговорить насчет транспортной оказии и ночного инцидента. Дверь у нас запирается только изнутри и, значит, кто-то должен постоянно ее сторожить! Остальные пусть топают на стройку. Вопросы есть?

— Леха, ну куда меня с таким рылом да в калашный ряд? — Александр показал на свое лицо. — Для местных это же как красная тряпка для быка.

— Возьми гитару, отобьёшься, — подмигнул Николай.

— А что у тебя с шеей? — присмотрелся Алексей. — Надя, подойди пожалуйста!

— Что с шеей? — Александр невольно прикрыл ее рукой.

— Ох, боженьки! — всплеснула руками девушка. — Где ты умудрился поставить такой синяк!

Александр вскочил и бросился бегом из-за стола, зажимая шею ладонью.

— Куда ты, постой! — следом за ним выскочила Надя.

— А что, если это не синяк, а последствия страстного поцелуя? Он нам тут мозги пудрил, что за кем-то по деревне бегал, а на самом деле встречался с местной красоткой.

— Чепуха! Когда он успел с ней познакомиться? Или ты думаешь, что она сама ночью к нему в гости пришла? — протянул Миша-большой, облизываю ложку. — М-м-м вкуснятина. В чем секрет, Вера?

— Вода здесь хорошая, — зарделась от смущения девушка, — колодезная.

— Ничего не чепуха, — обиделся Николай, — он мне сам рассказывал, что на речке встретил симпатичную молодку. Так и сказал, чертовка, мол!

— Это чем вы тут занимались? На какой такой кухне они работали, а Вера? — рассмеялся Миша-большой.

— Да за вами разве уследишь! — отмахнулась девушка. — А работали очень даже хорошо, пока некоторые ходили на председательскую дочь глазеть.

— Во дает! Кстати, нет у председателя дочери, да и семью мы не видели, мужик бобылем живет, видать. Впрочем, нам-то какое дело…

Старый бортовой «газон» показался ребятам не лучшим транспортом, но выбирать не приходилось. Кузов его был относительно чист, но, все равно, рассохшиеся доски хранили в себе память о возимых в прошлом картошке и овощах, встретив ребят кислым запахом прошлого урожая.

Водитель Сергей, хмурый небритый мужик, выдохнул перегаром и, икнув, пригласил девушек на свободное место в кабине. Надя вежливо отказалась в пользу подруги и устроилась в кузове на раскинутой телогрейке, рядом с Александром.

Расхлябанные доски бортов скрипели и тряслись на каждом ухабе, то есть непрерывно. Надя надеялась на хоть какую-то долю романтики, но поездка превратилась в испытание для ее спины и пятой точки. Водитель вел машину дёргано — то резко притормаживал, то разгонялся, штурмуя очередную ямку. От этого сначала швыряло на борт, а потом подбрасывало вверх. Кроме того, нижние доски двигались из стороны в сторону, то кидая ребят друг на друга, то раскидывая по сторонам. Надя уже успела не раз пожалеть, что не выбрала кабину, но дорога, в конце концов, закончилась, чему она была несказанно рада.

Сосновка не смотрелась большим селом. Ее единственное преимущество перед Никольским было в близлежащей железной дороге, до которой можно было добраться при желании даже пешком, да еще в магазине, ради которого и был затеян этот вояж.

— Фуу, Верка, как от тебя сивухой несет, — поморщила нос Надя.

— Зато доехала с комфортом, — отрезала та. — Магазин там, — она показала на убегающую в сторону боковую дорогу.

— Что же не подвез до двери кавалер-то, или не приглянулась ты ему?

— Ты просто мне завидуешь!

— Пойдемте уже, — прервал Александр начавшуюся было перепалку. — А то и к вечеру к ребятам не вернемся.

До небольшого дома с выцветшей надписью «магазин» идти оказалось недалеко, просто он был чуть в стороне от дороги и не просматривался издалека. По пути они нагнали старушку с клюкой и серой котомкой. Она остановилась и, пока ребята обходили ее стороной, обернулась и провожала их пристальным взглядом, а под конец проскрипела что-то про пьяниц, хулиганов и дебоширов. Александр только поморщился и попытался на лице изобразить оболганную невинность. С подбитым глазом это получилось комично и девушки прыснули со смеху.

— Смешно им, окаянным… Откель только явились такие… — проворчала старушка негромко, но вполне отчетливо.

— С Никольского мы, — громко сказала Надя, сделав шаг ей навстречу. — Не подскажите, где здесь доктора нам найти?

— С Никольского... С какого такого Никольского?

— Их тут много что ли, Никольских этих?

— Село такое. Там колхоз «Красный Октябрь» еще, — подсказал Алексей.

— Ишь ты… Почем знаешь, что Октябрь там?

— Как почем… — растерялся Алексей. — Работаем мы там, потому что. Председатель еще мужик небритый…

— Что ты несешь? — прошептала Вера. — Тут, небось, каждый первый такой.

— … Иван Федорович кажись, — закончил Александр.

— От как дам клюкой! — рассвирепела старушка. — Будешь знать, как над старостью измываться! И не посмотрю, что лоб здоровый вымахал… Ишь ты, председателя он помянул, а то, что села нет уж почти полвека он тебе не казал? Нет? У-у-у! — она потрясла палкой и поковыляла мимо.

— Постойте, бабушка! — оторопела Надя. — Как это нет полвека?

— А так, — буркнула бабка себе под ноги, — сожгли его немцы еще тогда, когда в этих местах партизан искали.

— С жителями? — ахнула Вера.

— Хм… — старушка остановилась и задумалась. — Нет, разбежаться успели жители. А, может быть, и не все. Не упомнишь, с тех событий много времени прошло…

— Зачем жечь-то было?

— Знамо зачем… На постой встал там отряд цельный и пропал без вести. Вот они разбираться и не стали. На жителях хотели злобу вымести, да не гладко у них вышло в тот момент. А село, да, сожгли начисто. Восстанавливать опосля войны не стали. Некому, да и незачем. Так-то.

— Жуткая история. Извините, конечно, бабушка, мы не местные, ничего не знали…

— Дохтура им еще… Розг хороших вам надо, а не дохтура, нехристи окаянные, — бормоча под нос, старушка бодро посеменила в сторону магазина.

— Давайте подождем ее здесь, — робко предложила Вера. — Не хочется с ней в лавке толкаться.

— Да она пока не перемоет нам косточки, из магазина не вывалится!

— Думаешь, наше присутствие ей помешает? А не будет рядом нас, так, может быть, и забудет, что нас видела. Возрастная деменция налицо, как я понимаю, — поставила диагноз Надя.

— Что-то мне не по себе от этой деменции, — поежилась Вера.

— Не куксись, подруга, — рассмеялся Александр. — Да мало ли Никольских в нашей стране! Тут куда не плюнь — то Рождествено, то Никольское. Раньше народ не шибко грамотный был. Вот и давали названия какие придется.

— Не скажи! Есть такие чудные названия, что никогда бы не догадался так назвать.

Разговор не клеился, и все замолчали, рассматривая окрестности. Около магазина паслась привязанная к колышку коза. Она мирно щипала травку и с интересом разглядывала скучающих ребят. Двое мальчишек пробежали друг за другом, махая палками. Где-то замычала корова и была обгавкана целой улицей.

— Оживленная деревенька, — заметила Вера. — У нас поспокойнее будет.

— Мне тоже спокойствие больше нравится, — поддержала Надя. — Чего это коза так на нас уставилась? Вдруг она подумает, что мы на ее территории, и кинется на нас?

— Не бойся, она привязана, — заметил Александр.

— Ага, удержит веревочка такую…

За разговором ребята не заметили, как на крыльце магазина появилась старушка. Медленно переставляя ноги на одну ступеньку, она спустилась и поковыляла прочь, приговаривая что-то себе под нос, но, проходя мимо, она не преминула еще раз обозвать ребят нехристями. В котомке у нее угловато выглядывали края коробки то ли с сахаром, то ли с печеньем. Ребята проводили взглядом сгорбленную, но бодро ковыляющую, фигуру, пока та не скрылась за поворотом.

— Что встали? — вернул всех в чувство Александр. — Или не верите, что бабка ушла?

За магазинным прилавком красовалась полная женщина в не очень чистом белом халате, едва сходившемся на ее объемных формах. Румяные щеки, ярко накрашенный рот и черные брови наводили мысль о массе косметики, заменившей ей настоящее лицо.

Она настороженно посмотрела на новых покупателей, не сводя с них тяжелого взгляда. Алексей поежился и хотел выйти, но подумал, что в глазах девушек будет выглядеть некрасиво. Он напустил на себя безразличный вид и стал рассматривать незамысловатую витрину. В охлаждаемом пространстве под стеклом лежали сырки «Дружба» и большой шмоток сала. Полки за продавщицей была побогаче: снизу лежали буханки черного хлеба и батоны, повыше стояли трехлитровые банки сока и была сложена пирамидка из консервных банок, еще выше стояли пачки сигарет. Крупы и макароны были поставлены на витрину, рядом с сахаром. На каждом товаре красовался бело-голубой ценник, выписанный от руки красивым почерком и заверенный печатью.

Вера не стала терять времени:

— Четыре буханки хлеба, два батона, гречка…

— Гречки нет.

— Тогда перловка, макароны два кило, манки килограмм, пачка сахара, пачка соли и спички.

— Сайру еще, пару банок, — дополнила Надя.

— Все? — продавщица ловко кидала на весы скрученные из бумаги кульки, а потом писала на них цены.

— Пачку «Космоса», — Александр высыпал из кармана четыре десятикопеечные монетки.

— Унесете все? — усмехнулась тетка. — Как на свадьбу набрали!

— Запросто! — Алексей развязал шнурок зеленого брезентового рюкзака и принялся засовывать туда продукты.

— Вы не подскажите, где нам врача найти? — вспомнила Надя.

— Фельдшера-то? По центральной улице пойдете, так дом с табличкой и увидите. Аккурат успеете, если сейчас пойдете.

— Да что я, маленький, чтоб здоровым по докторам бегать? — зашептал Александр.

— А это ты как раз у доктора и узнаешь, — Надя подтолкнула его к выходу. — Не бойся, мы тебя проводим.

Как и предсказывала продавщица, небольшой домик с надписью «Сосновский Фельдшерско-акушерский пункт» обнаружился почти сразу, стоило ребятам выйти на центральную улицу.

Пожилая женщина осмотрела синяк на шее парня и, вздохнув, объявила, что это укус.

— Это кто же так кусается? — удивился тот. — Какие такие комары у вас здесь водятся?

— Может быть, даже и не комары. Мошка, мелкая такая, кусает в разы сильней. Сколько я опухших от ее укусов повидала! Я ведь молодость за Уралом провела. Знаешь, как от гнуса там люди страдают? Кстати, такой укус я тоже видела. Не давеча, чем месяц назад… Постой, а ты не с Никольского ли?

— Оттуда.

— Как раз прошлый пациент и был оттуда. Какая-то зараза в тех местах развелась. Ты, самое главное, не пугайся. Йодом помажу и все пройдет.

— А у того… Который так же был укушен, прошло?

— Не знаю. Я ведь ему тоже помазала, но он у меня больше не появлялся.

— А нам сказали, что села с таким названием нет!

— Здрасьте. А ты тогда откуда? — фельдшер приложила ладонь ему ко лбу. — Ты часом не угорел?

— Да что вы все про угар! Нет не угорел я! Пару раз дунул на дрова и уже угорел? Нет, еще раз нет! А про деревню нам местная бабка рассказала.

— Ты меньше слушай бабок, — улыбнулась фельдшер. — Такой большой, а в сказки веришь.

Она нарисовала ваткой на синяке йодную сетку, сделала из марли подушечку и ловко обкрутила шею бинтом.

— Все, что могу, — она развела руками. Из лекарств у меня йод да касторка. Я думаю, что первый для тебя предпочтительнее. Не переживай, молодой, здоровый — к таким зараза не пристает.

Девушки встретили Александра молчанием, но в их взглядах читался немой вопрос.

— Пустяки, до свадьбы заживет. Только зря фельдшера побеспокоил, — отмахнулся тот. — Вы мне лучше вот что скажите — что будем делать: ждать машину или пойдем пешком?

— Ты водителя помнишь? — поморщилась Вера. — А мне довелось его хорошенько рассмотреть. В его состоянии проспаться нужно, а не машину водить. Так что я сомневаюсь, что он раньше вечера обратно поедет, если поедет вообще. Предлагаю двигаться своим ходом.

— Хлеб, крупы и консервы — это почти два десятка кило веса, — покачала головой Надя, взглянув мельком на повязку парня.

— Какие проблемы? — гордо заявил Александр. — Я зачем с вами пошел? Развлекать по дороге?

— Нет, давайте все-таки раскидаем продукты, — Надя потрясла холщовой сумкой. — По паре буханок возьмем мы с Верой. Нам не в тягость, а тебе все легче будет. Выкладывай хлеб.

— А мы не заблудимся? — Вера с сомнением посмотрела на исчезающую в лесу дорогу.

— Обижаете, — парень завязал веревки рюкзака и закинул его за спину, — у меня разряд по спортивному ориентированию. С закрытыми глазами по лесу проведу.

— Хвастун.

— Пойдем по дороге. Чего проще? — положила Надя конец спорам. — А там, может быть, какая попутка подберет.

Глава 4. Лес

Две колеи грунтовой дороги пробегали сбоку небольшого поля, засаженного капустой, и сворачивали в лес, теряясь за редким кустарником и стволами высоких сосен. Лес был наполнен солнечным светом, пробивающимся широкими лучами через ветвистые кроны, и растекающимся по невысокому подлеску. Сочетание свежей зелени и отливающей золотом коры лесных гигантов радовало глаз, даруя прекрасное настроение.

Ребята долго шли, молча наслаждаясь чувством растворения в окружающей со всех сторон дикой природе. В ней они ощущали себя пришельцами, погрузившимися в живущий по своим законам мир. Молчание прервала Надя:

— Чувствуете, как прекрасен сосновый воздух?

— Я хотела это сказать, как только мы вошли в лес. Сейчас острота ощущений уже не та, — откликнулась Вера.

— Я вообще ничего не чувствую, — пожаловался Александр.

— Это потому, что у нас срабатывает защитный механизм, спасающий нас от обилия незнакомых запахов, которые могут нас раздражать.

— Не знаю, — протянула Вера, я «Красной Москвой» сколько с утра ни прыскалась, к вечеру запаха уже не чувствовала. А ее аромат меня нисколько не раздражает.

— Тут проблема в стойкости духов, а не в привыкании к запаху, — Алексей остановился и скинул рюкзак с плеч. — Короткий привал, девочки. Перекур то есть.

— Ну хорошо, с запахами все понятно, — не успокаивалась девушка, — а тишина? Слышите, чарующую тишину леса?

— Тут тоже не все так просто. Наш слух притупляется, если на него давят децибелы и, наоборот, обостряется, если вслушиваешься в тишину.

Словно в подтверждение слов Александра вдалеке послышался треск сучьев, как будто кто-то ломился через кусты.

— Зверь, наверное, — пожал он плечами в ответ на вопросительны взгляды. Лось, может быть, или косуля…

— Или кабан, — передернула плечами Вера. — Что-то не хочется мне с ними встречаться. Пойдемте побыстрее!

Александр молча затушил окурок, закинул рюкзак за спину и поспешил за подхватившимися девушками. Нет, появления всей живности, что они перечислили, он не боялся, но одно дело лоси с косулями, а другое дело медведь, про которого он сознательно умолчал. Поди пойми, что у косолапого на ум взбредет.

К счастью, шум затих и некоторое время ребята бодро переставляли ноги в относительной тишине. Только Александр хотел пошутить над недавним страхом, как услышал тяжелое сопение за спиной. Такое сильное дыхание могло быть только у крупного зверя.

И от понимания этого, на спине парня выступил холодный пот. Тело одеревенело, и, когда он неловко и слишком быстро обернулся, забыв про инерцию рюкзака, ноги не смогли его удержать. Перед его глазами мелькнуло что-то покрытое бурой шерстью, потом закружилось небо в сосновых ветках, а в себя он пришел уже на земле, глядя в склонившиеся над ним лица девушек.

— Что с тобой? — Надин голос дрожал от тревоги, а на лице явно читался испуг.

— Все нормально… Где он?

— Кто? — тревога передалась теперь и Вере.

Девушки повертели головами и пожали плечами.

— Здесь никого нет!

Александр подумал, что лучше он ничего говорить не будет. В то, что кругом никого нет, кроме Веры и Нади, было ясно, как божий день. Иначе, сейчас визг стоял бы такой, что закладывало уши. У самого-то душа в пятки ушла, как увидел страшилище… «А что я, собственно говоря, увидел? — Александр попытался воскресить в памяти видение. — Космы бурой шерсти… И все? И куда оно могло так быстро исчезнуть? Разве зверь может мчаться быстрее ветра? Если только…»

Ужасная догадка захлестнула его, заставив кровь отхлынуть от лица. Он предупредительно выставил перед собой ладонь, чтобы пресечь лишние вопросы, и попытался улыбнуться.

«Спокойно, — говорил Александр себе, — раз тварь не нападает, значит можно все делать не торопясь, без лишних телодвижений». Сразу встать не получилось. Острые края консервных банок больно ударили в спину и теперь, чтобы разогнуться, нужно было эту боль преодолеть.

Тяжелый рюкзак тянул назад и поэтому проще было сначала перевернуться на четвереньки и потом медленно встать, подбирая под себя ноги. Девушки, помогая как могли, ухватили его ношу, облегчая нагрузку на пострадавшую спину.

Александр еще не успел толком встать на ноги и, тот факт, что ему пришлось смотреть в сторону леса почти с земли, позволил ему увидеть нечто такое, отчего его теперь бросило в жар. Два немигающих ярко-синих глаза смотрели прямо на него из кучи лесного мусора. Прикрытые сверху ветками, они не были видны тем, кто смотрел бы на них сверху вниз. Но ему повезло…

«Нож… Без ножа больше ни шагу», — поклялся он себе в этот миг.

Ветки разлетелись по сторонам, и существо, похожее на обезьяну, кинулось прочь, помогая себе при беге длинными, до самых ступней, лапами. Ростом оно было метра полтора, но широкое в плечах и покрытое густой бурой шерстью. Бежало оно довольно быстро и через несколько секунд скрылось в густых кустах. Брошенный им напоследок взгляд назад совсем не понравился Александру. Не сам взгляд, а лицо с выступающей вперед мощной челюстью и торчащими вниз клыками.

— Мамочки… — прошептала осипшим голосом Вера.

— Горилла с зоопарка сбежала, — смело заявил Александр, увидев остекленевшие глаза Нади.

— Да? — очнулась та. — А где здесь зоопарк?

— Я видела в «Мире животных» горилл, — задумалась Вера. — Они не такие и так не бегают.

— Не горилла, а орангутанг, потому что. Судя по окрасу. У них шерсть рыжая. А зоопарк в городе.

Александр говорил первое, что приходило в голову. Для убедительности это надо было делать уверенно, а насколько его слова соответствовали истине — дело второе. «Главное — не допустить паники, — решил он про себя. — Побегут в лес, аки козы, ищи-свищи потом!»

— Надолго встали? Ночевать в лесу не самое лучшее решение.

Упоминание о ночи подействовало на девушек лучше всяких уговоров. Без разговоров они быстро пошли вперед, подхватив котомки, но постоянно вздрагивая и оглядываясь при каждом подозрительном звуке. Александр и сам вертел головой постоянно, опасаясь, что та неизвестная тварь подберется сзади. Знакомиться с ее клыками совсем не хотелось.

Как назло, вдоль дороги не валялось ни одной подходящей палки, а срезать молодое деревце без ножа задачка была не из простых.

Тварь, прозванная им «орангутангом», кружилась неподалеку. Александр иногда видел мелькающую между деревьями фигуру, то приближающуюся так, что вот-вот будто нападет, то отдаляющуюся, как будто убегает насовсем.

— Ой, смотрите! — крик Нади заставил его быстро кинуться вперед и встать перед девушками.

Он ожидал увидеть приближающегося зверя, готового вот-вот кинуться на них, но дорога, на сколько хватало взгляда, была пустынна.

— Там, около кустов… — вполголоса подсказала Надя.

Молодая косуля лежала около обочины, неестественно вывернув голову. Шея ее была разорвана, но крови вокруг не наблюдалось. Труп был свежий, от него еще непередаваемо веяло жизнью, той особенной энергетикой, которую можно только почувствовать шестым чувством.

— Крови нет… Что же это за тварь?

Александр обернулся и бросил быстрый взгляд на побелевшие от страха лица девушек.

— Ее подбросили специально, — твердо произнес он. — Чтобы нагнать на нас страх.

— Что же нам делать?

— Мы тоже так… будем?

— Раз оно старается нас напугать, значит само нас боится, — Александр постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.

Понимая, что неизвестность — лучший проводник страха, он лихорадочно соображал, что выдать на этот раз. Понятно, что тема про сбежавшую обезьяну себя изжила, но что можно предложить взамен?

— Это чупакабра! — выдал он неожиданно для самого себя.

На память пришла публикация из журнала «Науки и жизнь», посвященная таинственной гибели домашних животных в Латинской Америке. Его нисколько не смутило, что та находилась почти с другой стороны Земли. Симптомы похожи? Похожи! А чем мы хуже какой-то там Америки?

— Ворует у крестьян скот разный, домашних животных и пьет их кровь. Чтобы нападал на человека, случаев не было, — продолжил он менторским тоном, как будто объяснял нерадивым студентам прописные истины.

Но, все-таки, весомым аргументом в его пользу послужили не знания, а приличных размеров дубина, которую ему повезло обнаружить неподалеку. Александр схватил ее двумя руками и сделал пару взмахов перед собой. Краем глаза он увидел, что девушки перестали дрожать, как листья на осеннем ветру и их лица стали приобретать естественный цвет.

— Держитесь за мной, — скомандовал Александр. Не теряйте бдительности, мы скоро уже будем дома.

Идти приходилось гораздо медленнее. Девушки словно приклеились сзади, хватаясь за рюкзак и наступая на пятки. Поначалу им казалась засада за каждым кустом и парню приходилось то и дело останавливаться, чтобы развеять их страхи.

— Вон там что-то шевельнулось, — дрожащим голосом говорила одна из них, показывая на придорожные заросли. — Мы дальше не пойдем…

— Оставайтесь на месте, а я пойду на разведку, — соглашался Александр.

— А как же мы? Ты бросишь нас здесь?

— Но мы же не будем стоять здесь до вечера?

Упоминание о приближающейся темноте действовало отрезвляюще, и девушки соглашались идти на риск, но за спиной парня. Как всегда оказывалось, что их страхи были напрасны и путь продолжался. До следующих темных кустов.

Но за одними действительно скрывался зверь. Только «чупакабра» не стал дожидаться пока ребята приблизиться поближе. Уверенный в своих силах он выпрыгнул на дорогу и помчался навстречу, набирая скорость.

Девушки взвизгнули и кинулись в стороны. Поблагодарив бога за то, что они не повисли на его плечах, Александр сбросил рюкзак и половчее перехватил двумя руками дубину. Всплывшее не к месту воспоминание детства об игре в лапту, заставило его улыбнуться и почувствовать себя уверенней. Выставив вперед ногу и отведя руки назад, он приготовился ударить что есть силы, чтобы завершить схватку одним ударом, потому как в ближнем бою зверь представлялся сильнее.

Нужно только было правильно рассчитать время удара, когда его сила будет максимальна. Вот он уже почти рядом, отчетливо слышно его с хрипотцой дыхание. Теплый воздух и неприятный мускусный запах коснулись ноздрей Александра, заставив брезгливо поморщиться.

Руки уже пошли вперед, и тяжелая палка устремилась зверю навстречу. Ее уже было не остановить, а вот зверь остановиться смог. Точнее — вильнуть в сторону, и дубина лишь задела по его длинной шерсти, не причинив никакого вреда.

«Обманул-таки, гад проклятый!» — мелькнула у Александра мысль, но поделать он уже ничего не мог. Единственное, что он успевал — выставить свое примитивное оружие вперед, чтобы отразить прыжок зверя на себя. Но тот, ломая по пути ветки, помчался в чащу и вскоре исчез далеко за деревьями.

Александр стоял ничего не понимая. Кровь стучала в висках, в ушах гудело подскочившее давление, а его самого трясло от выброса адреналина.

Рядом с ним суетились девушки и что-то пытались ему сказать. Александру были безразличны их слова, свершилось главное — зверь бежал и что-то подсказывало ему, что он больше не вернется. Он глупо улыбался, совершенно не понимая, что они говорят.

В какой-то момент до него вдруг дошло, что он слышит звук автомобильного клаксона. Александр с недоумением оглянулся и увидел в нескольких шагах от себя радиатор «газона». Переведя взгляд выше, он увидел кабину и повисшего на дверце водителя. Слух разом взорвался от девичьих причитаний и забористого мата водителя. На лице Александра, по-видимому, что-то заметно изменилось, потому что девушки радостно закричали, а водитель прекратил крыть матом и добродушно добавил:

— Вот что речь животворящая делает. Сядайте, пока я добрый.

Девушки шумно ввалились в кабину. Напряжение, сдавливающее психику, исчезло, как по взмаху волшебной палочки, и сейчас их прорвало: речь каждой лилась ручьем, сливаясь вместе пусть и небольшую, но весьма полноводную речушку. В ней было про страшного зверя, убитую косулю, храбрость Александра, про странную бабку и даже про отсутствие в магазине гречки.

Водитель понимающе улыбался, но по нему было видно, что все пропускал мимо ушей. Александр закинул рюкзак в кузов, и с легкостью запрыгнул сам. Внутри стояли толстые рулоны рубероида, обхваченные грязной серой бумагой. Он скинул парочку на дно кузова и с удовольствием расселся на них, уперевшись спиной в остальные.

Грузовик заворчал мотором и медленно стал набирать скорость. Александр ощутил, как по телу разлилось чувство спокойствия и защищенности, при том, что ехал он в открытом кузове, а неизвестное существо по-прежнему бродило где-то в округе. Но, если задуматься, оно бродило в своем, в лесном мире, который начал становиться чужим для человека чуть ли не тысячи лет назад. Потому что в нем всегда жила опасность с клыками, когтями, ядом и прочими «прелестями» убийства, противопоставить которым он мог разве что быстрые ноги или смекалку, подкрепленную сделанными им самим орудиями. Поэтому даже обыкновенный автомобиль внушал те самые чувства, которыми он сейчас наслаждался в полной мере.

В кузове трясло, но все толчки Александр ощущал даже с удовольствием, развалившись на битумных рулонах. Они представлялись биениями механического зверя — торжества человеческого разума, покорившего природу.

Расслабленность и успокоенность чуть его не подвели. Поначалу он не обратил внимания н неестественный звук от заднего борта. Разумом он еще отдыхал, зато рефлексы сработали автоматически — ноги подогнулись под себя, чтобы удобнее было встать, а руки уже искали что-то подходящее рядом.

Над бортом показались две, уцепившиеся в него лапы, а потом и голова, сжавшая челюсть на крайней доске. Очередная кочка подбросила Александра, и его ноги распрямились, как сжатая до того момента пружина. Хрясь! Торец кинутого рулона пришелся точно меж глаз влезающей твари. Рубероид отскочил в кузов, а та вывалилась на дорогу.

— Все в порядке? — водитель остановил машину и заглянул в кузов.

Александр молча показал на выломанный по форме челюсти край заднего борта.

— Дела-а-а, — протянул водитель и скрылся в кабине.

Двигатель снова заурчал и «газон» понесся с удвоенной скоростью. Сколько потом не вертел головой Александр по сторонам, но не увидел даже намека на таинственного зверя. Остаток пути прошел без происшествий и к концу поездки начинало казаться, что случившееся произошло в какой-то другой жизни, далеко отсюда.

По прибытии в деревню, Александр еле отговорил девушек бежать и вываливать все на Алексея.

— Расскажите перед ужином, как только ребята вернуться с работы. Что, вы Леху не знаете? Раз он пообещал работу сделать, то сделает ее, если даже завтра наступит конец света.

— Как представлю предстоящую ночь, так дурно становится, — пожаловалась Вера. — Как мы ее переживем?

— Нормально переживем. А что может произойти? Окна мы заколотим, а в дверь никто не влезет, если только мы ее сами не откроем. Не можете потерпеть до утра? Ходите на ведро, так все в деревнях поступают. Не забивайте голову пустяками, готовьте лучше обед — сейчас ребята со стройки голодные вернуться, а у нас ничего не готово. Живо за работу, а то и до вечера не управимся!

***

— Продукты-то вы купили? — произнес Алексей, выслушав девушек. — По дороге не растеряли?

Вера даже задохнулась от возмущения:

— Продукты купили и даже не растеряли, но неужели они тебя больше интересуют, чем то, что произошло с нами?

— Вижу, что целы и здоровы. Это главное. А с продуктами хуже. Если растеряли, то придется поход в Сосновку повторить.

— Ни за что! — дружно и наотрез отказались Надя с Верой. — Лучше умереть от голода, чем от того, что тебя загрызет какая-то образина.

— Хочешь мое мнение? — не выдержала Вера. — Уезжать нам отсюда надо. Прямо сегодня и уезжать. Соберем вещи — и на поезд!

— Во-первых, проходящий поезд тут только один, и он уже прошел, извини за оборот речи. Так что по всему выходит, что раньше завтрашнего дня сбежать отсюда не удастся. А во-вторых, незаконченную работу я не брошу. Это дело чести, если хотите. Все с этим согласны? — Алексей обвел взглядом ребят. — Вот и ладно. Но тут есть хорошая новость. Директору не удалось купить шифер и крыть коровник мы будем только рубероидом. К настоящему моменту мы сделали половину работы. Если напряжемся, то к вечеру добьем еще процентов тридцать. Утром доделываем, что осталось и нас здесь ничто не держит! Как вам такой план, устраивает? Тогда кормите нас обедом.

Глава 5. Ночь

Как и предполагал Алексей, к вечеру большая часть работы была готова. Ребята старались сделать как можно больше, чтобы утренняя доработка не заняла много времени. При желании можно было поднажать и доделать все, но тогда работа закончилась бы уже в полной темноте, а оставлять девушек одних в такое время суток Алексею не хотелось.

— Сворачиваемся, — приказал он и первым подал пример, спрыгнув на землю. — Лучше хорошенько отдохнем и с новыми силами сделаем все за полчаса, чем сейчас будем ковыряться до полуночи. Что это?

Он хотел отойти чуть подальше, чтобы как следует рассмотреть, что они наделали и нечаянно, сделав несколько шагов по высокой траве, наступил на обрывки строительного материала.

— Это же рубероид, — он нагнулся и поднял попавший под ноги обрывок. — Хм...

— Что не так? — к нему подошел Николай.

Два Миши доколачивали последние гвозди, сидя на стропилах, а Александр складывал в кучу лишние обрезки материала. Поэтому он был единственный, кто откликнулся на его голос.

— Сам посмотри. Он довольно свежий.

— Ну и что?

— А то, что тут работа была сделана до нас.

— Удивил. Сам же говорил, что до нас тут шабашили какие-то!

— Но я-то думал, что эти какие-то всего лишь собрали коробку, а крышу крыть не захотели. Может запросили слишком много, или председателю что-то не понравилось. Он ведь толком ничего не сказал!

— Понятное дело, что крыша ему и не понравилась.

— Ага. И он отодрал свежий рубероид и выкинул в кусты? Тебе не кажется это странным?

— Есть немного. А, может быть, просто работа была выполнена некачественно? Рубероид положили с расходящимися швами или наделали дыр, — пожал плечами Николай.

— Именно так все и было, — ребята не заметили, как рядом с ними словно из-под земли вырос Иван Федорович. — Добрый вечер, хлопцы. Трудилась тут у меня одна бригада. Сруб поставили, а за крышу запросили несусветные деньги, за что были посланы лесом. Они рубероид ободрали и смылись. Только материал испортили, паршивцы. А вы, я смотрю, работу почти закончили? Добре... Молодцы, быстро управились. Жаль, что не удалось достать шифер, но это сейчас и не к спеху, вы ведь качественно рубероид положили?

— За качество отвечаю., — кивнул Алексей.

— Отлично. Как управитесь, рассчитаюсь сразу же, по-честному. Мне нравится, как у вас получается дело делать, поэтому без лишних слов готов предложить вам еще одну работенку. Посложнее, но и поденежней будет. Далече отсюда будет, зато места там — чудо, нетронутая человеком природа, ягоды, грибы... Словом, не место, а санаторий!

— Нет, — Алексей переглянулся с Николаем, — мы собирались завтра уезжать.

— Чего так? Если это из-за того, что кто-то забрался к вам в дом, так я профилактическую беседу провел с кем надо, не извольте беспокоиться.

— Не только.... Зверь тут у вас, оказывается, страшный водится. Сегодня утром девчонок напугал и, если бы не Саня, неизвестно что с ними случилось бы.

— Я же вам машину дал... Не думал я, что вам придется пересечься... Что ж, открою вам нашу деревенскую тайну, если не испугаетесь.

— Не из таких.

— Тогда знайте, что не зверь это, а человек, — председатель достал папиросу и чиркнул спичкой. — Жила у нас одна баба, ее, как сейчас помню, Тимофеевной звали. Одна жила, да неожиданно для всех родила. От кого, как — никто об этом не ведает, а ребенок у нее был весь в шерсти и ненормальный, что ли. Только об этом мы после узнали. Тимофеевна долго не протянула после родов, а отрок сей в лес подался. Куда ему еще было деваться — не любят в здешних краях уродцев люди. Вот он и бегает между Сосновкой и нами. Только на людей не нападает, сам кого хочешь убоится.

— Что-то я этого не почувствовал, — Александр уже давно подошел и прислушивался к разговору.

— Никого из двух деревень он даже не покусал. Али тебя или девчонок ваших погрыз? Чего молчишь?

— Нет, не погрыз. Но напугал здорово.

— Вот то-то и оно! А пугать он любит, да. Этим и живет. Так что думайте сами, решайте сами, как в песне поется, а мне пора, еще контору закрывать надо.

Иван Федорович отвернулся и поковылял в сторону деревни. Невысокий, но кряжистый мужик шел вразвалочку, и в нем чувствовалась грубая физическая сила, но для убедительности этого было недостаточно.

— Не верю я ему, — покачал головой Александр. — Во-первых, я больше чем уверен, что эта тварь загрызла косулю, а во-вторых, видел бы ты ту рожу и напор, с каким она кидалась на нас.

— Про то, что яростно кидалась — это не аргумент. Вспомни как несется на тебя отпущенная погулять собака без ошейника. А по заверению хозяина «она просто хочет поиграть».

— Леха, тебе легко рассуждать, ты там не был! А девчонки чуть со страху не умерли, откуда нам было знать, что понимает под игрой дикий зверь? То, что он сделал с косулей, тоже игра?

— Ладно, не горячись. Верю я тебе и, кстати, спасибо за девушек. Правильно все-таки, что ты вместе с ними отправился.

— Чего там... — смутился Александр, — любой из нас сделал бы то же самое... Сейчас главное другое. Нужно найти подходящие доски и не забыть молоток с гвоздями, чтобы укрепить оборону дома.

Алексей незаметно подмигнул Николаю, и они оба заулыбались. Александр был единственный, кто серьезно отнесся к наступлению предстоящей ночи. Вместе с молотком он прихватил единственный топор, отпущенный им на обслуживание кухни и для работ на стройке. Заколотить окна досками тоже была его идея, правда, выдуманная на ходу. Однако девушкам предложение понравилась и по их настоянию с внутренней стороны окон были прибиты доски так, что между ними с трудом пролезла бы рука человека.

Прошедший день был эмоционально наполнен для Нади с Верой, и девушки к вечеру валились с ног. На ужин, тем не менее, они наготовили с избытком, рассчитывая, что остатки можно будет разогреть утром, не тратя время на новую готовку.

Но получилось немного не так, как они задумали. Ребята, махнув по полторы рабочих нормы, набросились на еду с аппетитом, которому позавидовали бы голодные волки. Перловка с тушенкой летела с космической скоростью и только когда закончилась, ребята стали жаловаться на ее необычный вкус.

— Мне кажется у нее привкус машинного масла, — начал первым Миша-маленький.

— Солидола, — поправил Миша-большой.

— Это привкус железа от консервной банки, в которой была тушенка.

— Нет, это искусственная крупа, эрзац, — возразил Николай, облизывая ложку.

— Сам ты эрзац, — обиделась Вера. — Съели за милую душу, а теперь критику разводите.

— Вот-вот, — поддержала Надя, — изменение вкусового обоняния произошло от обжорства. Так всегда — когда голодный, вкусно, а как объешься, думаешь, что ни за что не стал бы есть эту гадость. Такая защитная реакция организма от переедания. Только у вас она что-то запоздалая.

— Тормозная, — подсказал Алексей.

— Имеем право, — важно кивнул головой Миша, — по причине ударного труда. Эй, менестрель, ты сыграешь нам колыбельную перед сном?

— Идите к черту, — отмахнулся Александр, — я еле дышу. Определенно в кашу добавлен какой-то усилитель вкуса!

— Лавровый лист, перчик, — пожала плечами Вера, — соль еще.

— Не надо о еде, прошу вас, — простонал Николай. — Пойду на боковую, пока все обратно не попросилось.

Вскоре примеру Николая последовали остальные. Алексей лично запер входную дверь, для уверенности дернул несколько раз за ручку и хотел пройти к спальнику, как был остановлен Александром.

— Покурим? — кивнул тот на выход.

— Только что дверь запер, — буркнул Алексей. — Пошли, если не терпится подышать отравой.

Вечер встретил сырой прохладой, навалившейся сразу за порогом и медленно заползающей за воротник. Вокруг ощутимо стемнело. На небе зажглись первые звезды, а деревенские домики светились желтыми квадратиками маленьких окон, бросающими робкий свет на быстро темнеющую улицу.

— Слышишь? — прервал молчание Александр после первой затяжки.

— Что слышишь, тишину? Да, обалденное чувство! Непривычно после городской суеты, правда?

— Издеваешься?

— Ни капельки. Что я должен слышать?

— Лай собак, например. Ты слышал хоть одну собаку в деревне?

— Не прислушивался. Из-за такой глупости ты меня вытащил из дома? — Алексей поежился и повернулся к двери, но Александр ухватил его за руку.

— Это не все, — торопливо вполголоса произнес он, нервно оглянувшись в подступившую темноту, — петухов мы не слышали ни утром, ни вечером, кур не видели ни одной, как и коров. Можешь себе представить, что мы строим коровник в деревне, где нет ни одной коровы! Я уже не говорю про коз, овец и прочую живность.

— Ну и что ты хочешь этим сказать?

— Не знаю... Не разобрался еще, но, сдается мне, что все здесь бутафория, вот что! Я ведь тебе не рассказывал о встрече на речке, когда ты оставлял меня с Коляном колоть дрова?

— Работал с прохладцей, я посмотрю.

— Не в этом дело. Дело в том, что я, кажется, видел того, кто реально живет в этой деревне!

— И кого же?

— Черта!

— Тьфу на тебя, — рассмеялся Алексей. — Ты эти страшилки девчонкам нашим рассказывай. По-твоему получается, что черти построили для нас деревню и платят за ее достройку? Так это же не черти, а ангелы какие-то. Или в их преисподней деньги некуда девать стало?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами Александр, — я с этой стороны как-то не подумал...

— Председатель сказал, что коровы на дальнем пастбище. Стадо перегонят к деревне, как только мы достроим коровник. Все, пошли спать, — Алексей обернулся в дверях. — Не забудь понадежнее закрыть дверь.

Про дверь Алексей мог не напоминать. Александр подошел к поручению ответственно. Поначалу он просто закрыл дверь на крючок. На самодельный крючок из толстой проволоки, который вставлялся в петлю, согнутую из такого же металла. Конструкция вполне надежная, если кто-то подергает дверь, чтобы проверить дома ли хозяева или нет.

К сожалению, дверь, как и все остальные в деревне, открывалась внутрь, и, если же этот кто-то возжелает проникнуть в дом, то попросту вышибет ее ударом ноги. Александр подергал запертую дверь и задумался. Нужно было сделать так, чтобы нечто мешало распахнуть дверь настежь. Что?

— Лавка! — хлопнул он себя по лбу.

Лавочка около дома была вкопана в землю и бороться за нее было не с руки. Но были еще лавки под навесом столовой. Правда, они были великоваты, но на безрыбье, как известно...

— Чего не спишь? — в дверях появился Николай. — Тоже живот прихватило?

— Нечего обжираться, — буркнул Александр, но тут же спохватился: — Ты-то мне и нужен! Нужно принести лавку из столовой.

Николай неопределенно помахал рукой и быстро удалился в сторону грубо сколоченной из досок будки. Александр успел дотащить лавку почти до двери в дом, как он появился снова и попытался пролезть мимо.

— Пара минут, не больше, — Александр перегородил ему дорогу.

— Напрасно ты это затеял, — поморщил нос Николай, но отбиваться не стал.

Лавка на самом деле оказалась великовата, чтобы втиснуть ее между стеной и дверью. Тем не менее, уперев ее один конец в угол потолка, а второй под ручку двери, у ребят получилась импровизированная распорка, прижавшая дверь к косяку.

Александр с чистым сердцем и спокойной душой отправился спать, чтобы через час вскочить от грохота и громкой ругани. Под лавку попал Миша-большой.

— Какой идиот придумал эту ловушку! — орал он, сопровождая слова ненормативной лексикой.

Надо сказать, что разбудил он всех, но поднялся его просвещать и восстанавливать распорку из лавки только Александр. Остальные, лишь прислушивались и поняв, что беспокоиться не о чем, заснули снова.

Вторая побудка произошла еще через час. Теперь уже лавка ударила по хребту Мишу-маленького. И опять больше всех надо оказалось Александру. Плюс он получил вдобавок много нелицеприятных эпитетов и пожелание спать под дверью, чтобы не тревожить сон остальных.

Третий раз шум поднялся уже под утро, хотя лично Александру показалось, что это произошло всего через пару минут, стоило ему сомкнуть веки. Частые пробуждения вымотали его, и звуки ударов в дверь доносились сквозь сон, представляясь его продолжением. Только когда удары стали следовать друг за другом, внутри дремлющего сознания раздался звоночек тревоги.

Александр вскочил и еще толком не понимая, что происходит, бросился к двери. Вслед он услышал сонный бубнеж приятелей, пытавшихся накрыться с головой, чтобы оградиться от досадливых звуков.

В свете одолженного у Миши фонарика он увидел, как содрогнулась дверь и дернулась лавка, удерживая дверь на месте. Сон сняло, как рукой, сердце застучало сильно и часто.

Александр хотел выкрикнуть: «Тревога!», но вместо этого пересохшее горло издало хриплые звуки, отдаленно напоминающий голос. От очередного толчка лавка с шумом упала и лишь тонкий крючок остался последней преградой перед рвущимся в дом неизвестным. Александр не придумал ничего лучше, как броситься к двери и подпереть ее плечом.

Наверное, ему не удалось бы удержать дверь при следующем ударе, но тут на помощь пришел Николай, вышедший поинтересоваться кто так долго может долбить в дверь. В искусственном свете фонарика перекошенное лицо Александра смотрелось жутко, и у Николая сразу пропали вопросы и пришло осознание, что надо делать. Они вдвоем навалились спинами на дверь, упираясь ногами в пол.

— Атланты держат дверь на каменных плечах, — к ним вышел, протирая глаза, Алексей. — Что за шум?

Вместо ребят ответил тот, кто был за дверью. Очередной удар был так силен, что откинул их, выбив металлический крючок из доски. В щель между косяком и дверью просунулась мохнатая лапа с длинными когтями.

— Черт побери! — теперь уже и Алексей уперся руками, стараясь сдержать незваного гостя.

— Топор... — прохрипел Александр, кивнув головой за его спину.

Алексей резко обернулся и отскочил, пытаясь ухватить приставленный к стене инструмент. Промахнулся, обманутый тусклым светом фонарика, чертыхнулся и, наконец, крепко ухватил потемневшее от времени топорище. Коротко замахнулся и вогнал топор в дерево как раз в том месте, где просунутая лапа скребла когтями наличник.

Отрубленная кисть с глухим стуком шлёпнулась на пол, а за дверью послышался протяжный вой, от которого похолодело у всех внутри. В наступившей тишине послышался тяжелый, стихающий вдали топот.

— Да вы здесь с ума все посходили... — проснувшийся Миша-большой хотел еще что-то высказать, но запнулся, увидев серьезные лица ребят.

Он проследил их взгляд и вздрогнул, увидев, что приковало их внимание.

— Что там происходит? — сзади выглядывал Миша-маленький и Надя с Верой.

— Завтрак только через полчаса, не раньше, — начала Вера, но, почувствовав общее напряжение, продолжать не стала.

— Открывайте дверь, — скомандовал Алексей все еще упирающимся в нее ребятам. — Душно здесь что-то стало.

За порогом уже не было тьмы. Царила серая мгла, предвещая наступление утра. На траве лежала крупная роса, сверкая маленькими бриллиантами в рассеянном свете. Все притихло в ожидании солнца.

Алексей вышел на крыльцо и только теперь понял, что еще сжимает в руке топор. На черном железе подсыхали мерзкие бурые пятна. Он отбросил его в сторону и похлопал себя по карманам, ища спички.

— Саня, не угостишь сигареткой? — крикнул он в дом.

Вслед за Александром из дома вышли и все остальные. Прохладный воздух раннего утра бодрил, но, переживая происшедшее, никто не ощущал дискомфорта.

Надя вышла последней. Она молча стала подходить к каждому из ребят и хватать их за руки. Успокоилась она лишь тогда, когда убедилась, что никто не пострадал. Миша-маленький был единственным, кому эта процедура показалась странной:

— Что с тобой? — шепотом спросил он.

— А то! — вспыхнула Надя. — Что я должна была подумать при взгляде на отрубленную кисть?

— Присмотрись внимательней? — нервно рассмеялся Николай. — Не наш фасончик руки. Мы ногти-то стрижем.

— Это рука не человека, — вздохнул Александр, видя непонимание на лице Нади.

— Ну вы мне лапши на уши не навешивайте, — возмутилась она, — думаете я не могу опознать человечную руку?

Алексей бросил под ноги недокуренную сигарету и быстро кинулся в дом. Он не поверил своим глазам: на полу лежала настоящая человеческая кисть. Он даже осмотрел все вокруг, будто где-то лежит еще одна, та, которую отрубил во время осады.

Увы, ничего подобного не было и в помине. Более того, испачканные кровью наличник и половицы около белого запястья косвенно свидетельствовали об их нераздельной связи. Единственным напоминанием о кошмарных когтях были глубокие борозды, перечеркнувшие кривыми полосами наличник. Но кто в это поверит, глядя на то, что сейчас лежало в луже крови?

«Я же сам все прекрасно видел, — Алексей никак не мог поверить в то, что сейчас лежало перед его глазами. — Не могла же она измениться! Значит, ее кто-то подменил! Неужели кто-то из своих?»

— Это шутка какая-то? — он вышел из дома и встал перед парнями, переводя взгляд с одного на другого. — Кто выходил последним?

— Мы выходили последними с Мишей, — вступилась Надя. — Ты думаешь, что кто-то из нас носил с собой отрубленную руку, чтобы при случае подшутить? Остынь, как ты себе такое представляешь?

— Извини... — Алексей сжал руками виски. — Дай еще одну, — он показал жестом Александру, что хочет закурить.

Тот вытащил из пачки сигарету, прикурил и протянул Алексею:

— Не понимаю! Саму руку я не видел, но отчетливо слышал, как скребли когти по дереву. Кстати, там должны были остаться от них следы...

— Что толку? Таких следов тем же топором знаешь сколько можно оставить? Хоть весь дом ими разукрась.

— А я не понимаю, что ты, Леха, так распереживался? На нас напали — ты защищался. У тебя же алиби!

— Алиби, это когда ты не при чем, — рассудительно произнес Миша-маленький, — а здесь самозащита.

— Самозащита? — Алексей зло сплюнул. — Ты понимаешь, что я покалечил человека и надо еще доказать, что сделал это не только вынужденно, но и не превышая мер этой самой самозащиты!

— Ну, то, что тебе пришлось защищаться, мы все свидетели, — кивнул Миша-большой.

— Ага, прямо вижу эти свидетельские показания: неизвестный ломится в дверь, двое парней его удерживают, а третий рубит ему руку.

— Да там же совсем другая рука была! — не выдержал Александр.

— Попробуй докажи, если вон там, — Алексей кивнул на дом, — лежит вполне себе очевидная улика. Чертовщина какая-то....

— Давайте расскажем, что нападающий с ножом был, — предложил Николай. — Этого достаточно, чтобы самозащита адекватной была?

— Точно, — поддержал его Миша-большой, — только где нож возьмем? Кухонный, если только.

— Кухонный я не дам! — быстро возразила Вера и смутилась: — Если для дела, то да, конечно...

— А сам нападающий что расскажет? Да и не хорошо, не честно это... — Алексей тяжело вздохнул. — Нет, наделал делов — буду отвечать. Как окончательно рассветет, пойду в сельсовет, председателя искать.

Председателя искать не пришлось. Словно почувствовав недоброе, он появился около домика ни свет ни заря. Выслушав рассказ Алексея, он почесал в затылке:

— Я-то хотел застать вас перед отъездом, пока все вместе. А оно вишь как получилось... Скверная история, прямо скажу. У меня в прошлом году похожая с одним из колхозников в городе приключилась. Приехал к родственникам в гости, а в подворотне вступился за девушку, к которой пристали хулиганы. Ну и навалял им сгоряча. Девушка испарилась, а его в ментовку сгребли и чуть дело не пришили о превышении допустимой самообороны. Еле отмазали тогда... Но там всего лишь побои были, а тут все посерьезнее вышло. Мда...

Иван Федорович замолчал. Достал пачку «Беломора», выбил папиросу и закурил. По его виду чувствовалось, что он о чем-то размышляет и его решение будет как минимум судьбоносным. Ребята терпеливо ждали продолжения.

— Вот что я скажу робяты... Моя вина в этом происшествии тоже есть: обещал вам, что никто к вам ломиться не будет, а, получается слово свое не сдержал. Поэтому я с вами заодно и чем смогу помогу. Что вам надобно сделать? Сховаться вам надо на время, так, чтобы о вас никто не вспоминал недельку-вторую, а я за это время попробую разузнать что да как. У нас тут по пьяни разное случается, бывает и калечатся люди, а потом и не упомнят, что с ними и где произошло. Может статься, тут именно такой случай. Ну кто в добром здравии будет кидаться вам на дверь? Сами понимаете, народ у нас простой, а ежели наберется алкоголя, то и ведет себя без всякой мудрости.

— Извините, конечно, — не утерпел Александр, — но мне кажется, что это вовсе не человек был. Мы вой слышали звериный, такой, что кровь стынет. А дверь? Ни запор, ни нас двое удержать ее не могли. Разве способен человек на такое?

— Запросто, — усмехнулся председатель. — вот напьется кто до свинского состояния, так и не поймешь животное он или человек: говорить не может, только мычит да воет, а силища такая, что и двое дюжих не удержат. Как протрезвеет, ничего не помнит, удивляется, когда рассказывают, как подковы гнул и лом узлом завязал, а повторить по трезвости не может. Как так?

— Человеческие ресурсы мало изучены, — подтвердила Надя, — в бессознательном состоянии они могут вырваться наружу в виде безумной силы, например. Знаете, почему в психиатрических лечебницах санитары должны быть физически сильными? Потому что даже хилая на вид старушка в припадке вполне может уделать нормального человека голыми руками.

— Вот и я об этом говорю, — обрадовался поддержке председатель. — Так что послушайте моего совета и сховайтесь на время. И место у меня есть на примете. Это про него я давеча вашему вожаку говорил: на краю области в краю дикой природы. А чтоб не скучали, работенка там у меня для вас есть. Еще и денежек заработаете!

Глава 6. Теплицы

Алексей настоял, чтобы они довели свою работу до конца. Хотя председатель и говорил, что может потерпеть пару недель и все останется как есть к их возвращению, но парень сделал так, как посчитал нужным.

Иван Федорович впечатлился и сделал полный расчет, а потом даже расщедрился на небольшой аванс, что способствовало подъему духу приунывшего было стройотряда.

— Деньги — это хорошо, — Николай с удовлетворением пересчитал и спрятал в карман причитающуюся сумму. — А если председатель нас не обманет и после работы на дальнем кордоне, — так ребята окрестили место на краю области, куда он хотел их отправить, — отсыплет, как и обещал, в два раза больше, то это будет просто замечательно.

Наскоро перекусив, стройотрядовцы собрали свои пожитки и расселись на рюкзаках в ожидании машины. Александр бренчал на гитаре, но музыка никого не вдохновляла. Здесь все чувствовали себя неуютно и теперь пребывали в нервном ожидании транспорта, чтобы побыстрее покинуть деревню.

К счастью, уже знакомый им «газон» не заставил себя долго ждать. С ним прикатил председатель и дал последние наставления:

— Вам всего-навсего нужно собрать каркас двух теплиц. Размеры тут, — он протянул скатанную трубочкой бумагу формата а-три. — Слеги вырубите в лесу, его там больше, чем достаточно. А вот насчет жилья порадую. На краю поля есть времянка. Там, бывало, ночевали, когда приходилось допоздна заниматься полевыми работами. Так что, как говорится, располагайтесь со всеми удобствами.

Водитель Сергей и на этот раз благоухал, но теперь от него разило «тройным» одеколоном.

— Пьет он его, что ли? — шепнула Вера подруге и они захихикали, прикрывая ладошками нижнюю часть лица.

— Девушки, — Сергей галантно махнул рукой, распахнув перед ними дверцу, — прошу!

Веру и Надю упрашивать не пришлось, единственным камнем преткновения для них стал вопрос кто сядет с водителем рядом. Вопрос они решили, выкинув на пальцах «камень и бумагу».

Парням выбирать не приходилось. Они запрыгнули в кузов и разместились на своих рюкзаках. Там уже стоял ящик с гвоздями, из него выглядывали ручки трех молотков, а рядом лежали два топора. «Газон» фыркнул и, тарахтя двигателем, покатил по деревенской улице. Судя по направлению, место, которое сосватал команде Алексея председатель, лежало еще дальше от железной дороги, а, значит, и от обжитых людьми мест.

Накатанная дорога скоро кончилась, и машина свернула на едва видимую в зарослях высокой травы колею. Бампер колотил по жестким стеблям, подминая их под днище, отчего казалось, что там скребут невидимые руки, пытающиеся ухватить нарушившую их покой механическую повозку.

Ребята ехали с относительным комфортом. Спальники в рюкзаках смягчали жесткость кузовных досок и, если бы не болтающиеся прямые спинки бортов, условия поездки были бы очень даже приличными.

Разговаривать не хотелось, и все сидели молча, рассматривали уплывающие кроны сосен и качающиеся ветки елей, потревоженные боками кузова. Иногда ветки почти перегораживали дорогу, и тогда грузовик снижал скорость, протискиваясь мимо них, недовольно ворча мотором. Колючие прутья летели в кузов, заставляя ребят пригибаться, уворачиваясь от жестких иголок.

— Зато нескучно, — выдал Николай после очередного низкопоклонства, заставив улыбнуться всю компанию.

Наконец машина выскочила из леса, и по правую руку открылся вид на поле, которое больше напоминало заросшую травой луговину. За полем виднелся край низины, в которой скрывался овраг, или текла небольшая река.

Председатель не обманул — на краю поля действительно стояла сколоченная из тонких бревен сараюшка, крытая выбеленным солнцем и дождями брезентом с клочками засохшего мха. Больше никаких признаков цивилизации в округе не наблюдалось.

— Медвежий угол, — произнес Сергей, галантно помогая девушкам выйти из кабины.

— Здесь водятся медведи? — насторожилась Вера.

— Может и водятся, — оскалился желтыми от никотина зубы тот. — Кого здесь точно не водится, так это двуногих обезьян!

Довольный своей шуткой, он рассмеялся и скрылся в кабине «газона», от души хлопнув дверцей. Грузовик чихнул, заурчал и, пятясь задом, пополз в сторону леса. Потом свернул задними колесами на поле, развернулся, прогудел клаксоном два раза и укатил прочь, громыхая расшатанным кузовом.

Ребята провожали его взглядом до тех пор, пока он не скрылся в лесу и еще некоторое время стояли в растерянности, слушая как гремит на ухабах старое железо. Казалось, что с грузовиком их покинул привычный им мир, бросив на произвол дикой природы. Затянувшееся молчание прервал Алексей:

— Чего приуныли? Посмотрите на место — курорт! Торопиться нам особо не стоит, время работает на нас. Поэтому давайте отдохнем и посвятим остаток дня благоустройству, а работу начнем завтра, с утра. Если возражений нет, то план таков: сначала вычищаем сарай, делаем там кладовую и обстраиваем лежанки. Потом подготавливаем место для костра, заготавливаем дрова и ставим рогатины для котелка. Пара разведчиков займется поиском воды. Ничего не пропустил?

— Можно набрать грибов и пожарить.

— Грибов наберем завтра, когда будем рубить слеги.

Два Миши ушли на поиски реки, что оказалось довольно простым делом — речка действительно протекала в низине, неспешно катя прохладные воды. В лагерь они возвратились уже с полным котелком, который тут же поставили на огонь, чтобы вскипятить воду для чая.

День прошел спокойно и к вечеру у ребят значительно поднялось настроение. Все, что случилось, казалось, произошло в другом мире, до которого бесконечно далеко, как до сияющей в небе луны.

Весь вечер Александр терзал гитару, и стройотрядовцы громко пели песни, глядя на сверкающие искры костра, растворяющиеся в медленно темнеющем небе.

Как ни странно, но в этом медвежьем углу ребята чувствовали себя уверенней. Может быть потому, что встреча с непрошенных гостем не связывала им руки моралью общества, которого здесь попросту нет. А силу они свою чувствовали и уверенности им было не занимать.

Тем не менее, все меры предосторожности во время ночевки были приняты: дверь заперли перекладиной из ствола молодой осины и даже организовали ночное дежурство. Но ночь прошла абсолютно спокойно. На свежем воздухе спалось хорошо, и под утро спали все, включая дежурных. Отсыпались ребята почти до полудня и поднялись лишь благодаря доносившимся от костра вкусным запахам, усиленным чувством легкого голода.

Очень быстро все собрались в кружок около костра, и девушки накормили зевающих спросонья парней вкусной кашей и кофейным напитком, сваренным из ячменя.

— Выжить можно, — изрек Николай, допив коричневую бурду из кружки.

— Можно жить, — поправил его Алексей. — И не в таких передрягах бывали, а здесь не хуже, чем в деревне.

— Это точно, — поддакнул Александр, впервые выспавшийся за время работы.

— Теперь главное, — принялся распоряжаться Алексей. — Слеги для каркаса нарубим поближе к дороге, чтобы меньше с ними таскаться по лесу. Сделаем запас на поле, а потом спокойно займемся сборкой.

— На что поставим? — деловито поинтересовался Николай. — На камни? Что-то про них нам председатель ничего не говорил.

— Не переживай. Нашлись камни для сараюшки, найдутся и для каркаса. Там много не надо.

Однако планы пришлось скорректировать. К дороге прижимались в основном елки, с которыми связываться не было никакого желания из-за их колкости и высокой смолистости. Редкие березы были слишком велики, а молодая поросль орешника слишком тонка и невысока.

Тогда Алексей предложил разделиться: те, кому не достались топоры, должны были углубиться в лес на разведку и, найдя подходящие деревья, подать сигнал рубщикам. Не прошло и десяти минут, как оба топора уже были в работе, а на примете уже обозначилась очередь из подходящих деревьев.

Правда, чтобы процесс пошел, пришлось заглубиться далеко в лес, но подобранные в качестве рабочего материала сосенки того стоили.

— Леха! — Александр кричал издалека, едва разглядев между деревьями куртку Алексея. — Тебе надо это видеть!

Алексей уперся рукой в ствол подрубленной сосны и попробовал качнуть ее в сторону невысокого подлеска, чтобы избежать повисания ствола на ветвях. Сосна пружинила и не поддавалась.

— Чего раскричался? Всех ворон распугал. Помоги лучше, — раздраженно произнес Алексей и сделал несколько зарубок со стороны, на которую должно было завалиться дерево.

— Мне надо кое-что тебе показать…

Александр уперся в ствол и поднажал, к нему присоединился Алексей и молодая сосенка с треском полетела в траву, сминая попавшиеся по пути жидкие ветки.

— Чего там у тебя, нашел подходящее дерево?

— Нет, ты не поверишь… Лучше тебе самому увидеть!

— Стоит оно того, или опять мистическая тайна? — ворчал Алексей, ступая следом.

— Оценишь, когда посмотришь сам.

Зеленый сухой мох сменился зарослями черничника с редкими ягодами, а потом высокой травой, достигающей порой до пояса. Она путалась под ногами, мешая понять куда ставить ногу. В такой могли водиться змеи, и их нельзя было увидеть до последнего момента, пока шипение и бросок не сомкнуться ядовитыми зубами на твоей ноге. Но Александр шел решительно, не разбирая дороги, что выдавало в нем сильное волнение и одержимость захватившей идеей. Алексей решил больше не дергать парня, чтобы не играть на нервах, тем более что скоро все увидит сам.

Что мог найти Александр особенного, сумевшего захватить целиком его разум? Алексей вспомнил, как в прошлом году точно так же бежал за ним, чтобы увидеть выползшего из норы барсука. Серый зверек с толстыми боками копошился около большой норы, затаскивая в нее то ли листья, то ли наломанные ветки.

— Эй! — послышался громкий крик со стороны. — Не ко мне ли бежите?

Алексей вздрогнул от неожиданности и остановился, пытаясь рассмотреть, кто кричал. Николай махал рукой, показывая на тонкий прямой ствол, о который он облокотился плечом.

Александр тоже резко обернулся на крик, но поворот не был столь удачен. Он ойкнул и, обхватив ногу за голенище, запрыгал на месте.

— Ты что? — испугался Алексей. — Стой на месте!

Сначала он подумал, что сбылись его наихудшие предположения о притаившейся змее. И в этом его убеждала небольшая черная полоса, прильнувшая к голени Александра. Чуть присмотревшись, он понял, что это всего-навсего острый кривой сучок, который тот поймал, когда оступился.

От сердца Алексея отлегло, он даже хотел пошутить про неловкость парня, но вовремя передумал. Александр привалился спиной к дереву, все еще удерживая ногу руками. Не отпуская ее, медленно потащил прилипшую ветку и только сейчас Алексей понял, что произошло: изгиб сучка сработал как рычаг и его острый конец пробил штанину, а вместе с ней и икроножную мышцу.

— Давай помогу, — он подошел и ухватился за ступню. — Задирай брючину.

Поднявшаяся ткань обнажила неглубокую, но сильно кровоточащую ранку. Александр попытался прижать ее, но кровь упорно сочилась из-под пальцев, не желая останавливаться.

— Что тут у вас? — Николай не дождался и теперь стоял с растерянным видом рядом. — Надо перевязать чем-нибудь!

— Чем?

— У меня бинт в кармане, — Александр вытащил смятый комок уже не совсем чистой марли. — Я шею размотал и в карман положил, на всякий случай.

— Это тот самый случай и есть. Колян, поищи подорожник!

— Вот мать-и-мачеха, — тот протянул большой лист с серебристой изнанкой, сорванный тут же, под ногами.

Алексей с сомнением повертел его в руке:

— И какой стороной прикладывать?

— Не знаю… Любой, наверное.

— Суешь всякую гадость и сам не знаешь, как ею пользоваться…

Ворча себе под нос, Алексей пришлепнул лист к ране, а Николай быстро обмотал его бинтом, туго стянув надежным узлом.

— Идти можешь? — Николай с сомнением посмотрел на намокающие кровью бинты.

— Смогу, рана пустяковая.

— Судя по кровотечению, задета какая-то артерия или вена, — предположил Алексей.

— Венозная кровь темная, — возразил Николай. — Это я точно знаю. Да и нет в этом месте никаких вен и артерий, мышца, она и есть мышца.

— Тогда откуда столько крови?

— Да что вы спорите, все нормально, — поморщился Александр. — Пойдемте, вы должны это видеть.

— Тебе бы до базы доковылять, а ты по лесу собираешься ходить!

— Да здесь совсем рядом…

Александр махнул рукой и решительно пошел вперед, прихрамывая на раненную ногу. Алексей пожал плечами и пошел следом.

— Что там такого необычного, клад что ли? — Николай постоял, раздумывая, и торопливо побежал следом.

Идти оказалось действительно недалеко. Пришлось немного полавировать, огибая густые поросли кустарника, но за ними лес расступился, открывая чудесный вид на узкую поляну, заросшую разнотравьем. Розовые, белые, синие цвета смешались в едином море, бушующем под открытым солнцем.

Хоровод цветов завораживал, радуя глаз, и кружил голову луговыми ароматами, но привлекал внимание все-таки не он. Почти посреди поляны стояли остовы двух теплиц, словно изъеденные морем шпангоуты давно истлевших кораблей.

Теперь уже Алексей шел по траве, не сводя с них глаз и не разбирая дороги. Натужно жужжа, пчелы возмущенно срывались с цветков, нагруженные нектаром и пыльцой. Зудели комары, кружа мелкой стаей. Пронзительно пискнув, вспорхнула мелкая птица, отвлекая от гнезда.

Алексей шел, как завороженный, бормоча под нос цифры, которые были на переданном председателем чертеже. Около каркаса он остановился и потрогал рукой сколоченные слеги. Выглядели они свежими, а это значило, что работа была выполнена недавно.

— Четыре шага в ширину… Шестьдесят шагов в длину… Высота? — Алексей крутился возле каркаса, уже понимая, что тот, кто его собирал, работал по той же прорисованной на бумаге схеме.

— Так это же наша работа! — заявил Николай прямо. — Вот те раз! А мы тогда что делаем?

— Вот и мне интересно…

— Он нас обманывает! — запыхавшийся Александр подошел последним и выпалил то, что давно хотел сказать, но сократил фразу.

— Кто? — не понял Николай.

— Старая история, — ответил Алексей. — Саня говорит, что все кругом бутафория, председатель нам врет, а в деревне живут черти.

— Черти? А-а-а, это ты про ту бабу на речке?

— Тебе тоже об этом известно? — возмутился Алексей. — Почему я узнаю последним?

— Во-первых, не последним, я просто об этом не распространялся, — Александр поморщился и потрогал повязку на ноге. — А, во-вторых, Колян знал об этом с самого начала.

— Не могу поверить… — Алексей похлопал рукой по еще не до конца просохшему дереву и пошел ко второму каркасу.

И, хотя на глаз было видно, что второй точная копия первого, он принялся мерять его шагами. Николай сочувственно покачал головой и повернулся к другу:

— Для Лехи это, конечно, удар. Честно говоря, я у меня тоже в голове не укладывается, но я за работу так сильно не переживаю. Кстати, как нога?

— Нормально, но кровь подтекает. Мне только одно непонятно — зачем?

— Хороший вопрос. Согласись, что он ставит твои слова под сомнение. Нет мотива — нет действия. Ну не маньяки же тут собрались, чтобы нас извести!

— Точно! Этого они и добиваются! Все сходится: заманили, создали обстановку и р-р-раз!

— Что раз? — Николай отвлекся, нагнувшись за белым кусочкам, прилепившемся к жердине, лежащей в основании каркаса.

— Все!

— Это записка, кажется…

Листок бумаги был вырван из маленького блокнота и сложен в четыре слоя. От дождей он размок, прохудился на сгибах и превратился в серую тряпочку с нечеткими буквами. Разворачивать его пришлось осторожно — половинки листка слиплись друг с другом и не желали разделяться. К счастью, прошло не так уж много времени с тех пор, как кто-то оставил его здесь, и, в конце концов, листок был расправлен. Писали на нем каким-то острым предметом, щепочкой или гвоздем, а вот чернила были очень даже примечательными — это была кровь.

— Что там?

— Непонятно… Имена, кажется, фамилии…

— И что это значит?

— Пока не понимаю. Раз написано кровью, значит перечень заложенных дьяволу душ!

— Плохая шутка. Надо сказать Лехе. Кстати, где он?

Пока ребята занимались таинственной запиской, Алексей пропал из их поля зрения. Они стал вертеть головами, не веря, что он ушел далеко. Николай зацепился руками за верхнюю перекладину каркаса и подтянулся повыше. К сожалению, близкие елки и разросшийся по краю поляны подлесок не позволял рассмотреть, как следует местность.

— Ау-у-у! — протяжно завыл Николай. — Леха-а-а, ау-у-у!

— Не кричи, тут я, — Алексей появился из елочек с торца теплицы.

Он подошел с хмурым видом, стараясь не смотреть ребятам в глаза. В руках у него был ржавый молоток:

— Не знаю, кто все это строили, но уходили они отсюда так быстро, что растеряли свой инструмент.

— Мы нашли оставленное ими письмо, — Александр показал ему развернутую бумагу. — Кажется, они написали в ней свои имена. Зачем?

— Я знаю зачем… — Алексей тяжело вздохнул. — Сказать не могу, могу показать… Если хотите.

— Заинтриговал. Конечно хотим.

— Сами напросились… Топайте за мной.

Алексей скрылся в ельнике, из которого появился на зов Николая. Ребята переглянулись и поспешили за ним. Молодые ели скрывали небольшой овраг. Скорее всего, это было эхо прошедшей войны, рубец на теле Земли от бывшего блиндажа или воронки мощной бомбы.

Алексей молча стоял на краю, дыша так тяжело, будто преодолел высокий подъем или пробежал стометровку. Николай опередил прихрамывающего Александра и первым встал рядом, стараясь понять, что хотел показать Алексей.

Он уже хотел его спросить, что же здесь надо увидеть, как обратил взгляд на кучу разбросанных еловых веток на дне оврага. Поначалу ему показалось, что они прикрывали свалку мусора, устроенную теми, кто строил каркасы теплиц. Это было, хоть и неправильно, но вполне естественно. Разум руководствовался простой логикой и воздействовал на органы чувств, вводя их в заблуждение.

И все-таки, зрение настаивало, что в куче веток было нечто неестественное. Присмотревшись, Николай ужаснулся: то, что он поначалу принял за свалку мусора, выглядывало из-под веток человеческими ступнями и руками.

Он перевел взгляд на Алексея, надеясь, что тот подтвердит страшную догадку, но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы вопросы отпали сами по себе.

— Что тут? — к краю оврага доковылял Александр.

Николай просто молча кивнул в сторону еловых веток. Говорить ничего не хотелось, да и подкативший к горлу ком этому не способствовал. Александр замер, всматриваясь, а когда понял, что там внизу, отшатнулся и едва удержался на ногах.

Алексей зло плюнул себе под ноги:

— Пойдемте отсюда. Мы им ничем уже не поможем, а следами вокруг пусть занимаются компетентные органы.

— Я понял! В этом письме записаны их имена, — догадался Александр. — Если их кто-то написал, значит этот кто-то остался жив и, может быть, он даже не один.

— Предлагаешь заняться поисками? — поднял бровь Николай.

— Может быть ему или им нужна помощь!

— Сдается мне, что помощь нужна нам, — хмуро заявил Алексей. — Как вы думаете, кто способен завалить кучу здорового народа и перетаскать в овраг?

— А я ведь предупреждал! Председатель это, точно вам говорю, — поджал губы Александр. — И вся его банда.

— То-то и оно, что банда. Нам против вооруженных бандитов не устоять. Надо срочно мотать отсюда, пока они по нашу душу не заявились.

— Я что подумал, — взял слово Николай, — колхознички хотят получить бесплатно свои теплицы. Поэтому сразу на нас не нападут, будут ждать, когда будут готовы каркасы. Куда мы сейчас подадимся на ночь глядя? Заблудимся, как пить дать, и будем блуждать вокруг Никольского. Дождемся утра и, как солнце встанет, сразу же в путь! И ориентироваться проще, и идти веселее будет.

— В любом случае возвращаемся и обсудим ситуацию с остальными, — Алексей посмотрел на ногу Александра. — Саня, сам доковылять до лагеря сможешь? Ты двигай потихоньку и жди нас там, а мы с Коляном ребят по лесу собирать будем. Девчонок раньше времени не расстраивай, а соберемся все вместе, все и обсудим.

***

Алексей и остальные ребята возвратились на базу уже в сумерках. Вернулись они с пустыми руками, что сразу вызвало подозрения женской половины.

— Что случилось? — с тревогой в голосе начала разговор Надежда, как только парни подошли поближе. — Мы прекращаем работу?

— Рассаживайтесь, — Алексей показал жестом в сторону костра. — Это касается всех.

Он не дал волю эмоциям и сухо, в вкратце описал то, что увидел на поляне и в овраге.

— Так все и было, — подтвердил Александр. — Это я теплицы нашел.

— А я письмо, — Николай показал бумагу с именами. — Кто-то хотел рассказать нам о тех, кто работал до нас.

— Значит, мы тоже… Нас ждет та же участь? Мне страшно… — Вера обхватила себя руками, неожиданно почувствовав прохладу вечера.

— У нас есть шанс этого избежать. Гибель наших предшественников произошла после того, как их работа была окончена, но наша-то еще и не начиналась! Вот мы и уйдем рано утром. К вечеру уже будем в родном городе и обязательно заявим куда следует о том, что здесь происходит.

— Но впереди еще целая ночь, — передернула плечами Вера.

— Тихо! — громким шепотом произнес Александр. — Слышите?

Начавшийся было шум голосов сразу смолк, и в воздухе повисла настороженная тишина, в которой слышно было лишь потрескивание костра и комариный зуд. Неожиданно со стороны леса громко треснула ветка, которая сразу же произвела впечатление выстрела из ружья. Все вздрогнули, разве что не подпрыгнув на месте, а девчонки не бросились бежать лишь потому, что их удержали сидящие рядом ребята.

Алексей схватил лежащий рядом топор и встал в полный рост. Через мгновение рядом с ним стояли остальные, вооруженные молотками и топором.

Из-за деревьев показался обросший молодой человек с ввалившимися темными от щетины и земли щеками. Некогда новая стройотрядовская куртка висела на нем мешком, испачканная и порванная в нескольких местах. Взлохмаченные волосы торчали во все стороны, приправленные листиками и старыми сосновыми иголками.

— Вы только не пугайтесь! Я… заблудился и не ел ничего, кроме ягод, целую вечность. Меня Юра зовут. Извините, ради бога…

Впечатление Юрий производил соответствующее, и никто ни капли не усомнился в его словах. Да и что плохого можно было ожидать от изможденного голодом человека? Вера сразу же отдала ему свою тарелку с еще не остывшей кашей, кто-то протянул хлеб и налил полную алюминиевую кружку ароматного чая.

— Вы строили теплицы в лесу? — не утерпел Александр.

Юрий не стал прерываться и лишь кивнул головой, продолжая жадно давиться кашей.

— Подождите с расспросами, — пристыдила Надя. — Дайте нормально поесть человеку.

Закинуть в рот остатки и запить сладким чаем Юрию хватило пары минут. Он облизал ложку и со вздохом вернул посуду.

— Больше нельзя, — строго предупредила Надя. — Желудок должен начать работать.

Юрий согласно кивнул и слабо улыбнулся:

— Спасибо. Я думал, что мне уже не выжить. Пять суток я шагал по лесу, пытаясь выйти к железной дороге. Сначала заплутал, а когда думал, что совсем пропал — вышел на то же место, откуда начинал путь. Знаете, что с нашим отрядом приключилось?

— Мы нашли тела в овраге. Ты про это?

— Именно! Вы понимаете, что все мы обречены? — в свете костра видно было, как лихорадочно заблестели у Юрия глаза. — Нас всех убьют!

— Спокойно. Кто убьет, что ты об этом знаешь?

— Не знаю кто они… Они не люди! Их лица… У них нет лиц! Только большие-пребольшое глаза на лысом черепе. И им нужна наша кровь. Понимаете? Для них мы просто мешки, наполненные кровью! У вас не пропадали продукты?

— Нет, но были испорчены… А откуда ты про это знаешь?

— Они делают одно и то же! Нам и вам подсунули какую-то химию, чтобы был переизбыток крови в организме. Не дай вам бог пораниться, даже при мелкой травме из вас будет хлестать кровь, как из водопроводного крана!

— Мда, вот оказывается в чем дело… Как у тебя с ногой, Александр?

— Чуть получше.

— Ну вот, не все так уж плохо. Значит, кто напал неизвестно, но точно не люди… Может быть они были в масках?

— Нет, — Юрий помотал головой, — они и разговаривали как-то… По-особенному.

— Там разберутся, люди они или не совсем, — многозначительно кивнул Алексей. — Нам главное до станции добраться. Эх, сейчас бы транспорт какой-нибудь…

Глава 7. Выхода нет

Со стороны дороги, убегающей в сторону деревни, послышалось, как всхрапнула лошадь и скрипнуло поржавевшее железо.

— Подвода? Макарыч? — полувопросительно-полуутвердительно произнес Николай.

— Значит, отсюда можно уехать! — воскликнула Вера и крепко сдавила руку Нади.

— Эй! Эй, мы здесь! — Алексей и другие ребята встали во весь рост и принялись махать руками, хотя, лучше маяка, чем зажженый костер, придумать было трудно.

В темноте действительно показалась лошадь, а позади нее телега и на ней две серые фигуры. То, что вожжи лежал Макарыч, было понятно, а вот кто был второй…

— Председатель, — прошептал Александр, — нутром чую…

Миша-маленький включил фонарик, но тот лишь тлел красной лампочкой, а потом и вовсе погас.

— Батарейка села, — он виновато посмотрел на Алексея.

— Не беда, — тот выхватил из костра недогоревшее полено и сделал шаг вперед.

Повозка остановилась, с нее соскочил невысокий кряжистый человек и пошел ему на встречу.

— Здорово, хлопцы, — в тусклом свете головешки уже можно было различить черты председателя. Лицо у него получилось красное, будто зловещее, — Хорошо, что вы все вместе собрались, не придется за каждым по лесу бегать, — он растянул в улыбке рот, обнажив идеально ровные и такие же красные, как лицо, зубы.

— Вам придется многое объяснить, — произнес Алексей, невольно отступая к костру. Только сейчас он увидел, что тот держит в руках короткий цилиндр. — С чем вы к нам пожаловали? Что у вас в руках?

— Так, ничего особенного…

То, что произошло потом, не понял никто из ребят. Они просто повалились там, где стояли или сидели, потеряв сознание навсегда.

Ни Алексей, ни кто-то из его команды, а если посмотреть глобально, то никто вообще на Земле не знал о таком оружии. Это не был газ, который мог воздействовать как реагент и изменить, например, состав крови. Это был излучатель неизвестного земной науки импульса, не знающий преград, разящий точно и наверняка. Военные любой страны отдали бы за него не только деньги, но и душу, получи они возможность поторговаться. Однако те, кто таким оружием обладал, не рассматривали подобную сделку даже в фантазиях, как не рассматривали бы люди сделку с муравьями или божьим коровками.

Тот, который называл себя председателем, обернулся в сторону телеги:

— Что ж, пора все заканчивать. Нужна емкость.

Председатель теперь не походил на прежнего себя. Теперь у него была была лысая голова с маленькими рожками и два больших «стрекозиных» глаза над тонким длинным носом. Зато не было ни ушей, ни рта. Речь его нельзя было назвать речью в привычном понимании слова. Больше она напоминал комариный писк, тонкий и едва слышимый ухом человека. Да и фигура у него изрядно схуднула, отчего пиджак повис, как будто скинутый с плеча великана.

Прежний Макарыч ухватил бидон с телеги и поволок к продолжающему гореть костру. В его свете можно было увидеть, что он один-в-один походил на обратившегося к нему председателя.

Через час большое космическое тело в виде диска стало медленно подниматься над землей. Воздух потянулся следом, вовлекая за собой поднятые с земли сначала пыль и опавшие листья, потом мелкие ветки, сложенную поленницу дров, а потом…

А потом произошло вовсе нечто невообразимое: деревенские дома стали раскачиваться, гибко извиваясь кончиками крыш и срубленными «в лапу» концами бревен. Если бы кто-то смотрел со стороны, то ему показалось бы, что перед ним вся деревня превратилась в большой мираж, размывающийся в воздухе.

Так происходит, когда ребенок роняет на написанный акварелью пейзаж большую каплю и, зачарованный радугой красок, начинает мокрой кистью стягивать в нее рисунок. Краски мешаются друг с другом, сплетаясь в цветные полосы и утягиваются, оставляя за собой лишь бледный след на мокрой бумаге.

В воздухе растворялись заборы, сараи и дома, колодец сложился и просто исчез, обратившись в белое облачко. Срубленный из свежих бревен коровник с крышей из рубероида завился винтом и рассыпался мелкой пылью, штопором взвившейся в небо.

Одни постройки растворялись бесследно и на их месте подымалась примятая трава, а другие оставляли на земле обгорелые обломки, бывшие когда-то толстыми бревнами.

В конце концов странное движение иссякло. На месте деревни остались лишь выглядывающие из травы черные остовы сгоревших много лет назад домов и проржавевшая насквозь рама грузовика, потемневшая, но не сгнившая алюминиевая табличка на радиаторе которого напоминала, что некогда это был распространенный в войсках вермахта Опель блиц.

Глава 8. Вместо эпилога

Худощавое существо с длинным тонким носом поднялось с удобного кресла и подошло к краю длинного стола, уперев немигающий взгляд черных фасеточных глаз в рассевшуюся за ним публику. Публика была ему под стать — те же худощавые тела с серыми лысыми головами, на которых не было ни ртов, ни ушей, а только те же фасеточные глаза под маленькими рожками и длинные тонкие носы.

Кому-то со стороны они могли показаться все на одно «лицо», но отличия все же были, не столь уловимые для непривычного взгляда, тем более, если бы этот взгляд принадлежал попавшему на это сборище человеку.

— Итак, — пропищало почти на ультразвуке занявшее председательское место существо, — благодаря прекрасной голубой планете, что находится на полпути нашего маршрута, мы восполнили свой продовольственный запас и не нуждаемся в безумно дорогом дополнительном обеспечении от кораблей поддержки. Хозяин весьма доволен и награждает каждого тремя… Нет, пятью линиями крови, добытой нами у аборигенов.

Раздались сдержанные хлопки и публика за столом тихо загудела, как будто в помещение ворвался комариный рой.

— Напоминаю, что такая форма пополнения припасов несколько э-э-э… Предосудительна. Поэтому, повесьте на свои длинные носы замки и попробуйте только пискнуть об этом где-нибудь на стороне!

— Достопочтенный Ооз, — подняло руку существо на другом конце стола, — может быть нам не стоит лишать жизни аборигенов только из-за того, чтобы компания сэкономила на продовольственном пайке?

— Почтенная Оола, с каждого аборигена, после применения специального питания, мы получаем до семи литров крови. Мне ли вам говорить, что кровь именно этих особей для нас обладает особенными свойствами по поддержанию сил и тонуса? Получив ее на полпути к цели нашей экспедиции, мы сможем продолжить полет уже не заботясь о пополнении дорогостоящего питания, не говоря уже о доставке его на борт. А, значит, речь идет не о какой-то там экономиии, а чуть ли не удвоении нашей будущей прибыли!

— Но это антигуманно!

— При ста процентах прибыли капитал попирает любые законы, и нет такого преступления, на которое не пошел бы бизнес ради трехсот процентов прибыли, — подало «голос» существо, сидящее рядом.

– Хорошо сказано, почтенный Оорк.

– Это не я, эти слова принадлежат местным аборигенам.

– Хм… Может быть, они и не настолько глупы, как мы представляем? Поверьте, мы делаем все возможное! Благодаря нашим химикам, биологам и актерскому мастерству экипажа мы повышаем содержание крови в телах аборигенов, сокращая тем самым отбор лишних особей.

— В любом случае, для нас они низшее звено в пищевой цепочке, а, сколько бы не умничали устрицы, морж их все равно съел. Это, кстати, тоже из местного. Вы поняли, что я хотел сказать?

— Отлично понял, почтенный Оорк. Но мы не поступаем по-варваски, как тот морж.

Снова раздались сдержанные аплодисменты, но в этот раз в полной тишине. Все понимали, что Ооз собрал совещание не для того, чтобы оправдываться за смерть десятка-другого аборигенов.

Ооз выдержал паузу, чтобы все прониклись важностью его речи и продолжил:

— Теперь о главном. Несмотря на успешно проведенное мероприятие, все же хочется отметить несколько неприятных моментов, которые могли дорого нам обойтись.

И первая, и вторая группа аборигенов абсолютно легко заглотили наживку и оказались в подготовленном нами месте. Но неужели нельзя было получше замаскировать емкость для биоматериала? Да-да, это я про бак на подводе, если кто не в курсе. Далее, почему так тяжело проходит забор крови на анализ? Пациент получает уведомление о ваших действиях в виде изменения структуры участка кожи в том месте, где это произошло, а местный фельдшер обзывает это укусом. Или всё-таки кто-то не может сдержаться при виде крови?

Теперь, что касается подмены продуктов. Одному мне кажется, что наша работа с проникновением в дом, мягко говоря, грубовата? Нет, ситуация с подброшенной кистью руки вполне оказалась уместна, но зачем же доводить до крайности! Не говоря уж о том, что ее можно было вполне избежать. Это я о шастающем по лесу агозавру без намордника. Кому пришла в голову идиотская затея выпустить его погулять? Аборигены чуть не умерли со страху и хотели бежать из созданного для них гостеприимного места сломя голову.

— Я выпустила, — пискнула Оола, — но он же совсем ручной, не кусается…

— Ага, тот кого он укусит, уже об этом попросту не расскажет. И последнее. Кто проводил дематериализацию останков первой группы?

— Устройство дематериализации вышло из строя. А после починки потребовалось время, чтобы зарядить аккумуляторы. Кто же ожидал, что местные столь шустрые, что доберутся до могильника?

— Не знаю, кто этого ожидал, зато я знаю кто в следующий раз будет ожидать премиальной порции крови, но не дождется. Предупреждаю заранее. У меня все. Вопросы?

— У меня, — Оола снова подняла руку. — Зачем мы создаем правдоподобную реальность, одеваем маски и устраиваем целое представление? Только ради того, чтобы аборигены стали полнокровнее и сократилось количество жертв? Может не стоит тратить на них время, а сразу взять десяток-другой, чтоб с запасом…

— Ах, Оола… — покачал головой Ооз. — Разве так можно? Насилие не наш метод, мы же не убийцы какие, а в полном смысле цивилизованные граждане галактики.