Полнолуние

Глава 1

Это было похоже на страшный сон. Передо мной будто из ниоткуда возник одинокий волк. Я оглянулся, а он стоял уже за спиной. Он скалил зубы в хищной, немного циничной усмешке, точно раздумывал, вцепиться ли в моё горло или развернуться и уйти. Его затягивающие в воронку ужаса, округлые светло-карие, почти человеческие глаза смотрели прямо в душу.

В лунном свете шерсть зверя отливала серебром, и казалось, что волк этот был каким-то зачарованным богатырём, судьба которого была перерублена проклятием колдуна на две разные жизни.

Я смотрел ему в глаза: не отрываясь, не вспоминая молитв. Я чувствовал, что противник одним своим взглядом проник в мой мозг и ищет в нём струны паники. Но я знал, что не побегу. Нет, я ни за что не покажу спины! И даже не потому, что это – верная смерть, а из какой-то непонятной гордости.

Странное оцепенение охватило меня, и если бы в эти мгновения кто-нибудь крикнул: «Беги!», я бы, точно, не смог этого сделать.

…Это было похоже на минутное, но красочное видение. Так бывает в кино, когда фильм захватит, увлечет, заставит позабыть обо всем.

Ко мне отовсюду мчались всадники, и в их руках что-то периодически вспыхивало ярким огнём. Но эти люди пугали меня. Они казались мне демонами, вестниками смерти. Нет, у них не было черных крыльев, но от них шел запах. Запах азарта, запах холодной ненависти. Я знал, что они здесь только для того, чтобы убивать. Впрочем, пахло еще и потом, и порохом, и кровью.

Странно, но я видел мир только в чёрно-белых цветах, как будто в голове включился старый телевизор. А еще я ощущал, что бегу на четырёх лапах. Не на четвереньках, не на содранных коленях, как в детских кошмарных снах, а именно на лапах. И земля, покрытая только что выпавшим, нереально чистым снегом, была непривычно близка.

Я бежал, но у меня было странное чувство, будто от усталости лап подо мной уже и не было. Время от времени я просто летел в гигантских прыжках и подушечками пальцев чувствовал обжигающий холод ломающейся снежной коросты. Сугробы трещали, смыкались, точно капканы, тормозили мое движение.

И я вдруг понял, что вижу мир глазами волка. Нет, я не стал хищником, я словно бы был внутри зверя, оставаясь при этом самим собой. Чувства мои смешались. Я не мог управлять по настоящему волчьим телом, я мог только наблюдать за происходящим. Но и этого жуткого, захватывающего ощущения прикосновения к невозможному мне хватило для воспоминаний на всю оставшуюся жизнь.

Я уже не разделял себя и волка.

Нашу стаю обложили со всех сторон, и гулкий лай собак убивал последнюю надежду. Мы прорывались по сугробам к лесу. Но и там нас уже ждали! Новые вспышки света, и четверо остались лежать на снегу. Я оглянулся. О, нет!!! Чёрная кровь медленной тонкой струйкой стекала из пасти умирающего вожака. Черная кровь, стынущая на ослепительно-белом ковре сугробов! Мне потом это снилось. Долго, много лет подряд.

Гибель собратьев давала мне шанс. От перекрывающих дорогу и нагоняющих сзади убийц я успел увернуться и рвануть вбок. Но острая боль внезапно пронзила и свела левую заднюю ногу. И мир погас, точно вилку телевизора выдернули из розетки.

Уткнувшись носом в снег, я слышал лай нагоняющих псов, топот копыт и грохот ружей. Но я чувствовал, что подняться мне уже просто не хватит сил. Это был конец. Волны блаженства покоя и принялись медленно и методично топить остатки сознания. И смерть стала желанной. Ведь там, в реальном мире были лишь боль и кровь, порох и грязь.

Однако усилием воли я все же поднял голову, поднялся на ватные лапы и побежал. На мгновение вспышка боли ослепила меня, и чёрный свет полностью застил перед глазами мир. Но я всё также, по инерции, мчался вперёд. Во мгле, внутри хаоса. Я до скрежета сжимал клыки, и думал лишь об одном: «Нужно успеть!» Эта мысль отчаянно пульсировала в мозгу, и, наверное, лишь она и вела меня к спасению.

Времени не стало. Вернее, невозможно стало определить: мгновение растянулось на годы, или десятилетие сжалось в часы. Бег превратился в какой-то бессознательный ритуал, который необходимо было выполнить до конца. А что будет потом – всё равно. Мир был. Деревья, волки, охотники, но все это качалось, тонуло в каком-то странном лиловом тумане. А, может, это просто пот заливал глаза.

…Потом зрение окончательно вернулось. Туман исчез. Земля стала твердой. Но, боги! Я в прыжке вылетел на одинокого охотника, который, вскинув ружьё, уже целился в мой лоб. Сворачивать было поздно. Ехидная ухмылка скользила по человеческим губам. Убийца знал, что я смертельно ранен. Он не боялся.

Я почувствовал, как человеческий палец плавно спустил курок.

Грохнул выстрел…

Но я, на своё счастье, лишь собирался прыгнуть, да споткнулся, и кубарем шмякнулся в сугроб. Только это меня и спасло.

Избежав заряда, я прошмыгнул мимо убийцы. У меня не было ни времени, ни сил, чтобы ответить на удар ударом. Охота висела у меня на хвосте. Я слышал улюлюканье других двуногих. Смерть настигала меня! Я кинулся к елям виднеющегося леса. Вот они, спасительные деревья! Там – ветви, чащобы и непроходимые сугробы! Туда – не сунутся. Там можно будет отлежаться и зализать раны. Это – совсем рядом.

Охотник как-то очень привычно, почти механически развернулся мне вслед и вновь вскинул ружьё. А я спиной почувствовал его прищур в прорези мушки…

– Извини… – сказал я серому.

Возможно, это было глупо, но я всё ещё находился под впечатлением странного видения. В те мгновения я не отдавал себе отчета в том, что звери не понимают человеческой речи.

А волк вдруг перестал скалиться. В его светло-карих глазах вдруг отразилась человеческая боль и жалость то ли ко мне, то ли к самому себе. Невероятно! Я отчетливо видел те искорки, которые отличают очи животного от тусклых глаз нежити. «Окна души». – невольно припомнилось мне. И на мгновение почудилось, что чёрные точки волчьих зрачков заволокло паволокой нахлынувших слёз.

Хищник тяжело вздохнул, развернулся и отправился прочь.

Его серебряная спина тускло мерцала в неестественно-зеленоватом свете полной луны.

Напряжение спало. Я с облегчением подумал: «Слава тебе, Господи! Уходит…».

Волк удалялся. Я оставался один на этой опушке.

Надо же: чудо.

Не напал.

Как все это странно.

Волк уходил. Лениво, но грациозно. И так же бесшумно, как возник передо мною.

Но что это? Нет! Нет!!!

Похоже, кошмар не желал прекращаться!

За волком оставался лежать нетронутый свежевыпавший снег.

Так не бывает!

Так не должно быть!

Я едва удерживал себя от детского желания протереть глаза кулаками.

Но ничего не менялось.

Мало того, что хищник не оставлял следов, так он еще и не отбрасывал тени…