Джон Максвелл

Полночь

Моджи

Впервые я встретился с Моджи на третью по счету ночь в новой квартире. Мы с Машей были в таком восторге, когда увидели эту трёшку, что тут же заключили договор о покупке. Да, я не идиот, и потому сразу же спросил, почему она стоит даже меньше, чем моя однокомнатная, которую мы продали ради этой сделки. И когда агент по недвижимости объяснил мне, что один из владельцев покончил с собой, я не был удивлен.

Но квартира была шикарна, этого не отнять. Я человек не суеверный, в отличие от Маши, а потому про самоубийство и некое существо, якобы появляющееся по ночам и пугающее новых жильцов, ничего ей не сказал. И сейчас жалею об этом.

Она отговорила бы меня покупать эту квартиру, и ничего из того, что произошло с нами позже, не случилось бы. Но откуда я мог знать?

Кстати, Моджи — это не человек. Моджи — это то самое существо, которое и снизило цену квартиры до предельно низких цифр. Если говорить понятным языком, то Моджи — это домовой.

Шуршание, раздавшееся со стороны кухни, разбудило меня в тот же миг. Маша лежала рядом, спиной ко мне, и, следовательно, источником звуков быть не могла. Я прислушался и вскоре понял, что шуршание более чем реально, а не часть моего сновидения. Некто был на нашей кухне. По звукам мне показалось, что этот некто чистит лук. Я ошибся. Но ненамного.

Включив свет, который сильно резанул глаза, я стал осматривать кухню, готовясь врезать проникшему в квартиру незваному гостю по башке гитарой. Ничего другого под рукой не оказалось, но я был уверен, что гитары будет предостаточно.

Вот только бить никого не пришлось. Если на кухне кто-то и хозяйничал, то он уже смылся. Хотел бы я знать, кто это был и как ушел, но пока я точно знал одно — завтра утром обязательно поменяю замки.

Лишь после этой мысли я впервые начал испытывать страх. Дело было в том, что замки я поменял уже сегодня, сразу после покупки, пока Маша раскладывала здесь все по местам и наводила в квартире порядок, превращая безжизненное логово в уютное семейное гнездышко.

Помнится, по коже в тот миг пробежали мурашки, но я легко смог убедить себя в том, что здесь был вовсе не человек, а, скажем, крыса или мышь. Вот только из-за шелухи, разбросанной по полу, я долго не мог уснуть. Она была не от лука, как мне показалось по звуку, а от чеснока. А едят ли крысы и мыши чеснок? И как они достали его из шкафа?

Я не верю в Рай и Ад, в Бога, в леших, русалок, вампиров и домовых, но всю субботу я провел в Интернете, читая о различных призраках и домах, в которых произошло самоубийство. Информация была самая разная, и особо мне приглянулась страничка, на которой предлагалось ходить по квартире с горсткой конфет, бросать их в углы и читать какое-то глупое нескладное четверостишие.

Короче, я послал к чертям всю эту дребедень и просто установил на кухне камеры с функцией ночной съемки. Я мог поверить во все, что угодно, когда садился смотреть запись. Я предполагал кучу всевозможных вариантов. Но когда воспроизведение началось, мне моментально стало так холодно, что захотелось обнять самого себя и потирать плечи согревающими движениями. Волоски на шее сзади встали дыбом, будто наэлектризованные.

Из тени, словно она была какой-то дырой, вылезло нечто. Лохматое, обросшее животное, но ходящее на двух лапах. Это нечто доставало мне максимум до колена. Оно шустро направилось к шкафу, где лежали картошка, лук и чеснок. Выбор существа пал на последнее. Оно взяло две головки и принялось очищать их от шелухи, забрасывая очищенные зубчики в свою пасть.

Я не моргал.

Руки немного дрожали, но я знал, что делать.

Я остался верен прочтенным в детстве рассказам. Они учили, что вся нечисть боится серебра. Вроде бы относилось это только к оборотням, но я был просто уверен, что и на эту хрень, проживающую в моем доме — если только у меня не едет крыша, — сработает.

По образованию я инженер. Работаю с чертежами домов, проектами особняков и со всем тем, что приносит деньги, но раньше я занимался и конструированием всяких механизмов. Я даже запатентовал пару своих вещичек, но вы их уже не найдете на рынке — разве что улучшенные версии. Меня облапошила крупная корпорация, съевшая на подобном собаку, и оставила ни с чем.

Именно поэтому я и забросил конструирование, но навыки остались. Их не пропьешь, не раздаришь и не растеряешь. Они всегда при мне, а потому уже к вечеру ловушка, представляющая собой весьма неплохую клетку, была готова. Работала она по принципу мышеловки, но только не убивала пойманное существо, а накрывала клеткой сверху. Размер я сделал небольшой, ориентируясь на видеозаписи. А в заключении нанес на прутья серебряное опыление.

— Милый, что ты делаешь? — спросила Маша, возникшая в кладовой так внезапно, что заставила меня подпрыгнуть.

— Боже, Маш, я чуть не обосрался!

— Андрей, что происходит? — Она, кажется, проигнорировала мой испуг... или, напротив, предала ему слишком большое значение.

Я сглотнул.

— Милая, — я перевел взгляд на... «домоволовку», на которую только что нанес серебряное опыление, и внезапно осознал, каким глупым покажется любое объяснение.

Короче, я рассказал ей правду.

— Я так и знала! — верещала она, бегая по квартире и собирая вещи. — Знала, что с этой квартирой что-то не так! Знала! Почему я снова закрыла глаза на всю таинственность?! Почему?!

— Милая, — я повторил это слово раз в четырнадцатый за последние пять минут, и четырнадцатый раз был прерван.

— Не надо сейчас этого «милая», Андрей! Не надо! В нашей квартире живет чертов призрак, а ты пытаешься меня успокоить?! — Она тыкала пальцем куда-то в сторону туалета, и мой взгляд лениво проследовал туда, затем вновь вернулся к ней.

— Во-первых, он не призрак, а всего лишь домовенок.

— Всего лишь?! — Она усмехнулась, хотя была готова разрыдаться, и всплеснула руками.

— А во-вторых, он живет на кухне, а не в сортире.

Кажется, именно после этого она взорвалась и принялась говорить все, что думает. Причем очень громко. Однако через десять минут мы оба лежали под одеялом совершенно голые.

— Что будем делать? — спросила она уже более спокойным голосом.

— Ну... я поймаю его, и всего делов.

— А что потом? Бросишь клетку с моста?

— Такая мысль мне в голову не приходила. — Я вдруг осознал, что плана дальше поимки этого существа у меня не было. — Да. Я и впрямь утоплю его, бросив с моста.

Ночью я не спал. Маша тоже хотела разделить со мной триумф от пойманной нечисти, но, видимо, усталость и нервное напряжение взяли над ней верх, и она тихо засопела.

Как раз в этот момент ловушка захлопнулась.

С раскрытым ртом я смотрел на существо, метавшееся по клетке. При свете лампочки он выглядел как мохнатый черный пес, но только научившийся прямохождению. Прикасаясь к прутьям, он издавал громкие крики боли, нечеловеческие, но все же очень на них похожие. Он скалился, обнажая острые треугольные зубы. Они были словно бритвы, вшитые в бесформенную огромную пасть. А вскоре два маленьких красных глаза уставились прямо на меня.

Я вздрогнул и упал на задницу, запнувшись о собственную ногу, но продолжал смотреть в две красные точки.

— Если человек отпустить Моджи — Моджи служить ему вечно. Человек стать хозяином Моджи, потому что он спасти его жизнь! — вдруг выпалило существо писклявым и одновременно каким-то металлическим, ржавым голосом.

— Моджи? — переспросил я. На тот момент ничего умнее я придумать просто не смог.

— Моджи — так зовут Моджи, и Моджи быть верным. Моджи до самой смерти служить его хозяйке, но она умерла, и Моджи теперь одиноко!

Знаете, я люблю компьютерные игры. Нет, серьезно — мне уже почти тридцать, у меня нет детей, я не женат, потому что свадьба назначена лишь на лето, и я играю в игры. Так вот, есть такие, где после фразы неигрового персонажа тебе предлагается выбор, который ты совершишь за главного героя. Выпустить Моджи? Или все же не изменять плану?

Если бы это была игра, и существо убило бы главного героя после того, как он вытащил его из клетки, я бы мог начать заново, загрузить последнее сохранение и тому подобное... Вот только в жизни выбор у тебя всего один. Никаких сохранений, никаких перезагрузок и возвращений к контрольным точкам. Я сидел на полу, чувствуя, что уже родил целую кладку кирпичей, и не мог решить, как теперь быть.

Мне было жалко это существо, но я боялся, что оно может причинить вред. С другой стороны... Если бы оно хотело убить меня, то сделало бы это раньше. Хотя кому я вру? Все это — доводы, которые я тупо привожу в свое оправдание. Тогда я вовсе не думал об этом. Я был ослеплен. Ослеплен возможностью обладания существом, которого просто не могло существовать. Оно не поддавалось объяснениям. По крайней мере, научным.

Я поднял клетку.

Моджи не обманул. Он действительно стал называть меня своим хозяином и даже спросил, не хочу ли я чего-нибудь. В шутку я ответил, что не отказался бы от миллиона долларов, после чего, усмехаясь, убрал клетку в кладовку и отправился спать. Встреча с неизведанным будоражила, и я не мог до конца поверить в то, что она была правдой.

Маша проснулась, когда я лег в кровать.

— Я проспала? — Она резко подпрыгнула.

— Нет-нет. Никакого домового нет. Это всего лишь крыса, — солгал я и сделал вид, что засыпаю. Ложь была съедена ей тут же, и она, счастливая, подлезла ко мне, прижимаясь всем телом, чтобы было теплее.

— Ты что, наелся чеснока? — спросила она, и я раскрыл глаза.

— Нет, а что?

— Так воняет чесноком. Ты же знаешь, что я терпеть его не могу!

Я совершенно ничего не чувствовал, но вскоре услышал небольшой шорох. Он раздался из-под кровати. Осознание того, кто именно источал запах чеснока, пришло сразу же. Так я обзавелся паранормальным псом по кличке Моджи.

Кстати, у него с псом было и еще кое-что общее. Собаки, если забыть их выгулять, оставляют тебе под входной дверью небольшой сюрприз. Моджи сделал то же самое. Вот только если какой-нибудь Шарик оставил бы какашку, то мой пес оставил большую черную сумку.

Когда я расстегивал ее молнию, руки дрожали. Я знал, что увижу в ней, и это меня пугало. Впервые я был рад, что Маша спит до обеда, а не просыпается вместе со мной, потому что даже я со своей богатой фантазией не смог бы объяснить, где наша домашняя крыса достала за одну ночь миллион долларов США.

На работу я поехал с сумкой, решив оставить ее в машине. Дома такие деньги спрятать было нельзя. Пот струился со лба, меня переполняли самые разные эмоции. Во-первых, я не понимал, зачем еду на работу, если могу каждый раз просить денег у домового, а во-вторых, меня интересовало, где эти деньги были добыты. Если явились из воздуха или какой-нибудь параллельной реальности, то почему в сумке? Разве они не могли выстроиться на кухонном столе пирамидкой? Почему сумка? И что я вообще могу просить у Моджи? Он исполнит любое желание?

Вытерев лицо рукой, я крепче вжался в руль, лихорадочно соображая, какую силу смог получить в свое распоряжение. Никогда еще на работу я не приходил с такой широченной идиотской улыбкой на лице.

— Неужто кому-то утром обломилось? — издевательски спросила Вика.

— Жаль, что тебе уже не обломится никогда, — подтрунил я ее, — разве что на дискотеке, где свет будет приглушен настолько, что парни просто не разглядят твоей физиономии.

— Ха. Ха, — вычеканила она, заценив шутку. — Сегодня последний день, когда ты представляешь Шарапову проект. Вот после презентации и посмеемся.

У меня внутри все опустилось. Твою мать! Проект! Я так был занят домовым, что совершенно забыл о сроках проекта!

— Кстати, этот парень еще должен быть в стельку пьяным, — ответил я, сделав вид, что с проектом у меня все в полном ажуре. — Ибо твоя красота даже в ночи может довести до истерики.

Вообще, издеваться над ней было глупо. Да, никто на нее не смотрел, но вовсе не из-за внешности. Формы у нее были весьма неплохими, как и лицо. Но все это она тщательно скрывала под нелепыми очками и мешковатыми офисными одеждами. Волосы всегда были собраны в пучок, а про косметику и духи она не слышала ровным счетом ничего. А еще я был уверен на сто процентов, что все свободное время она проводила дома, занимаясь работой.

— Андрей?

— Да, Борис Степанович? — Я прикусил верхнюю губу, прекрасно осознавая, что сейчас будет.

— Твой проект?

Я на некоторое время застыл. Мысль о том, что нужно ответить, пришла в тот же миг, когда я встретился взглядом с улыбающейся Викой.

— Я подумал… Молчанова же защищает свой проект завтра. Вот и я принесу свой завтра. Составлю ей, так сказать, конкуренцию.

Вика улыбнулась, прикусив ручку. Молчанова — это именно она, кстати. И, кажется, она восхищалась моей находчивостью.

— Что ж, хорошая идея! — вдруг выпалил Шарапов. — Тогда завтра я жду ваши проекты.

Сидя за кухонным столом, я тупо пялился на чистый лист ватмана и вертел в руке карандаш.

— Это нереально, — проговорил я и бросил бесполезный предмет на лист. — Она работала над проектом всю неделю, а у меня есть всего одна ночь. Будь ты проклята, Молчанова!

Я не знаю, как в фильмах всякие колдуньи призывают своих фамильяров, но мой, по-видимому, призывается ударом головы об стол, ведь именно после этого незамысловатого действа Моджи объявился в углу комнаты, чем чуть не довел меня до первого в жизни инфаркта.

— Моджи может помочь? — спросил он, на что я усмехнулся.

— Если только Моджи имеет образование архитектора и сможет за ночь нарисовать чертеж офигенного особняка, который сравнится с тем, что нарисовала Молчанова, или даже переплюнет его.

Чертенок некоторое время молчал, а потом произнес:

— Хозяину нужно поспать. Моджи поможет.

Я словно выиграл в лотерею. По крайней мере, именно такое было тогда ощущение.

— Если действительно не подведешь, я куплю тебе столько чеснока, что он тебе осточертеет!

— Моджи всегда будет любить чеснок. — Кажется, метафору он не понял. — Но Моджи все равно поможет.

— Андрюш? Ты разговариваешь сам с собой? — Маша появилась в дверном проеме, глядя на меня и улыбаясь. Моджи в комнате не было.

И он не солгал. Наутро, когда я зашел на кухню, на листах ватмана был нарисован проект особняка. Он был выполнен настолько правильно и креативно, что я в очередной раз не смог сдержать рот закрытым.

— Моджи, спасибо! — взвизгнул я, но ответа не последовало. Видимо, Моджи появляется только ночью.

Шарапов принял мой проект «на ура». Абсолютно все, кроме Молчановой — ясное дело, — аплодировали мне. А вот сама Вика покусывала ручку, не сводя с чертежей взгляда.

— Какой красивый бассейн, — вдруг проговорила она голосом ворчливой старухи. — Как же тебе в голову пришла мысль придать ему такую удивительную форму?.. Нестандартную, я бы сказала.

Улыбаясь, я уставился на чертеж. На кой черт Моджи решил сделать бассейн в виде песочных часов, если смотреть сверху, я не понимал, но какое это могло иметь значение?

— Ты завидуешь, что ли, Молчанова?

— Мне просто интересно, Куликов, — сказала она как-то очень мрачно, — как именно ты смог украсть мой проект?

Моя улыбка испарилась так быстро, будто ее и не было там с самого начала.

— В смысле? — Я сглотнул.

— Это мой проект. С начала и до конца. Это какой-то прикол?

Она встала и сняла крышку со своего тубуса, после чего вынула листы ватмана. Проект сходился с моим точь-в-точь.

— Ты прикалываешься, — произнес я, не веря своим глазам.

— Будешь и дальше ломать комедию?

Я шмыгнул носом и посмотрел в ее глаза, прятавшиеся за толстыми линзами.

— Я ничего не крал, — проговорил я, прекрасно понимая, что сейчас внимание всего офиса, в том числе и Шарапова, устремлено на нас.

— То есть украла я?

— Вероятно.

Тут начальник не выдержал и вскочил с места.

— Так! Или один из вас вор, причем весьма наглый и глупый, либо у вас чертовски точно сошлись мысли! У гениев они сходятся.

— У дураков тоже, — добавил я.

— Андрей, будь добр! — Он махнул рукой, чем заставил меня заткнуться. — У вас есть доказательства того, что чертеж был сделан раньше? Фотографии или...

— У меня, Борис Степанович, — резко произнесла Вика. — Я все чертежи сделала еще и на компьютере. Позавчера.

— Ну да, время-то больше девать некуда, — не смог удержаться я.

— Завтра я принесу файлы. Там есть дата их создания. Или у тебя они тоже есть в компьютерном виде? — Кажется, в своих мыслях она уже победила.

Но у нее не было того, что было у меня. Не было сверхъестественного существа, способного даже миллион долларов за ночь нарыть.

Ночью я объяснил Моджи ситуацию, и он пообещал, что все будет сделано. Счастливый, я поплелся в постель.

Никакого диска я не обнаружил. Я даже потратил на его поиски все утро, пока не начал опаздывать. Моджи не оставил мне ничего, но зато слопал весь купленный чеснок. Все три килограмма!!!

В то утро, пока моя машина стояла в пробке, я впервые за эти дни вспомнил о миллионе долларов. Чего я вообще парюсь из-за этой работы?! Ну уволят меня — и что с того? У меня есть Моджи и есть миллион! Если попрошу, он притащит и миллиард!

Короче говоря, на работу я явился в полной боевой готовности. Я даже улыбнулся Вике, которая махала мне диском с записанным проектом.

Когда мы явились в кабинет начальника, я упал на стул и приготовился к увольнению. Вика, улыбаясь, подала диск Шарапову. Просмотрев файлы, он перевел глаза на Молчанову.

— Это самая ранняя запись, верно? — спросил он, хотя я не понимал, к чему это вообще.

— Ну да. В любом случае, более ранняя, чем у Куликова.

Я усмехнулся. А вот дальнейшее слегка меня удивило.

— Как раз нет. Проект Андрея, который он мне прислал утром, был создан и изменен в последний раз уже шесть дней назад.

У нас с Викой глаза расширились от удивления, а затем мы с ней переглянулись. Я успел, конечно, сделать важный вид, так как понял, кто отправил файл и каким образом.

«Магия, детка!» — хотелось мне крикнуть и станцевать победный танец, но ситуация не позволяла. Зато я сделал это после того, как покинул кабинет. Я издевался над Викой, пока она собирала свои вещи.

Странно, но мне было совершенно ее не жаль. Она сидела занозой в моей заднице все те четыре года, что мы работали в одной компании. Мы вместе пробивали себе путь наверх, оказавшись так близко к креслу начальника, насколько это вообще возможно. Теперь нас отделял от него лишь уход Степаныча.

— Тебе должно быть стыдно, Молчанова, — произнес Шарапов.

— Это невозможно, Борис Степанович! Я сама рисовала проект! Сама! — она закричала так, что я прикрылся тетрадкой на тот случай, если в меня полетит ручка, которую она грызла каждый день.

— Ты уволена, — вынес он приговор, и Молчанова покинула кабинет.

Я молча смотрел ей вслед до тех самых пор, пока шеф не обратил на меня свое внимание.

— Поздравляю, место твое. — Он протянул мне свою пятерню, и я с улыбкой ее пожал. Именно тогда я уловил запах, что исходил от него.

— Вы тоже любите чеснок? — улыбнувшись, спросил я, и шеф улыбнулся мне в ответ, а затем произнес то, отчего я был повергнут в шок и в очередной раз застыл на месте.

— Моджи любить чеснок, — он сказал это с таким глупым выражением и широкой улыбкой, что мог бы испугать любого, кто увидел бы ее на его лице.

— М... Что? Моджи? Это ты?! Значит, ты ничего не отсылал Шарапову?

— Моджи не может отсылать несуществующие файлы, но Моджи может превращаться в других людей.

Мой рот растянулся в улыбке. Веселый, я отправился делиться своей радостью с Викой. Она чуть не расплакалась, пока смотрела на мой победный танец, но смогла сдержать порыв и покинуть компанию достойно. Больше я никогда ее не видел, хотя мне и пришлось еще раз разговаривать с ней. По телефону. И ситуацию, в которой я оказался после того разговора, я не пожелал бы даже ей.

Все изменилось в одно мгновение.

Никто не обратил внимания на то, что Шарапова не было ни в четверг, ни в пятницу. Даже мне было плевать, ведь в эти два дня я возглавлял компанию от его лица. Я удачно справлялся и мог бы заменять его и дальше, вот только в субботу весь мой мир встал с ног на голову.

Маша проснулась невероятно рано для себя и включила телевизор. Я насыпал в две глубокие тарелки кукурузные хлопья и залил их молоком. И вместе с ними же оцепенел, уставившись в экран телевизора.

Молодая дикторша говорила о найденном в автомобиле теле. По ее словам убийца угрожал жертве, заставляя заехать в лес. Там он и сделал с ним нечто, в чем до сих пор не разобрались судмедэксперты. Убитый был словно высушен. Дикторша сравнила это с жертвами вампиров из современных кинофильмов, но только никаких следов укусов не было. А затем она назвала имя.

Я раскрыл рот, и тарелки понеслись вниз, вырвавшись из моих рук. Я даже не почувствовал, как молоко попадает на босые ноги.

— Вчера я видела у тебя сумку в машине, — вдруг произнесла Маша, не оборачиваясь. — Там тот самый миллион, верно?

— Тот самый?

— Я не пересчитывала, но почти уверена, что об этих деньгах говорили в позавчерашних новостях.

— Что... говорили?

Мое сердце громко стучало в груди, словно хотело выпрыгнуть из нее.

— Ограбление. У мецената, который приготовил деньги для пожертвования в детские дома, пропал один из трех миллионов. Они были упакованы в три одинаковые сумки. Две показали в новостях.

— Невозможно, — прошептал я, пытаясь найти какое-то оправдание тому, что украденные деньги делали у меня в машине. Но это было глупо.

— Не бойся, я никому ничего не расскажу, — тихо сказала она. — Даже если полиция тебя все-таки найдет, я буду говорить, что ни о чем не знаю.

Я не мог понять, радоваться мне этому или нет. Все в голове перемешалось. Но затем она встала и посмотрела на меня. Прямо в глаза. Так серьезно, как не смотрела никогда.

— Но быть с тобой я больше не могу.

Я не стал ее держать. Не сегодня. Я все расскажу ей завтра утром, когда сделаю то, что должен был сделать неделю назад. На этот раз я решил, что ее идея уехать жить обратно к маме — неплохая. Все равно ночью я буду избавляться от улик и от очень большой проблемы в виде лохматого домового, исполняющего мои желания не самым честным способом. Кажется, он выбирал наихудшие из всех возможных вариантов.

Вечером я установил ловушку вновь.

— Хозяин! Хозяин! Моджи снова попал в клетку! — кричал домовой на всю квартиру, и хозяин уже шел по направлению к нему. Я молча приблизился к клетке и, повесив замок, поднял ее и сунул в большой черный пакет. Я игнорировал все крики и мольбы о пощаде, как и о том, что он служил мне так преданно, как мог.

Заговорил я с ним только тогда, когда вынул клетку из пакета и поставил ее на перила моста. Под нами журчала вода, а в лицо дул прохладный влажный ветер. Пахло сыростью... и скорбью.

— Моджи хороший! — крикнул он, прервав все мои размышления.

— Ты убил моего начальника?

Домовой смотрел мне в глаза очень жалостливо, но вряд ли осознавая свою вину.

— Иначе было никак! — наконец произнес он. — Чтобы стать другим человеком, Моджи должен убить его! Это был последний шанс для хозяина Моджи!

Я сглотнул.

Внезапно вспомнилось произведение Тургенева. Почему я сейчас ощущал себя Герасимом? Я ведь не немой, да и Моджи никак не безобидная Му-Му. Все равно на глаза навернулись слезы. Я не плакал с детства. И даже когда читал сцену утопления маленькой собачки, не проронил ни слезинки. А тут...

— Хозяин? — произнес Моджи, а после этого понесся вместе с клеткой вниз — в ледяные воды журчащей реки. Он громко кричал. По крайней мере, до тех пор, пока клетка не ушла под воду. А ушла она туда почти сразу же.

Когда раздался телефонный звонок, я уже спал. Деньги я увез и положил прямо у входа в детский дом, для которого и было это пожертвование, а затем сразу отправился домой. Приняв душ, долго ворочался в кровати и наконец уснул.

Кажется, ворочаться придется вновь...

— Да? — произнес я, не раскрывая глаз. Хорошо, что я кладу свой телефон на прикроватной тумбочке.

— Что ты делал на мосту, Куликов? — Голос Вики был настолько узнаваем, что я просто не мог его спутать ни с каким другим.

— Молчанова, ты что, следила за мной? Если так сильно хотела посмотреть на меня голого...

— То, что я сейчас скажу тебе, вряд ли вызовет очередную шуточку, — вдруг как-то резко оборвала меня она. — Моджи все мне рассказал.

Я подпрыгнул. Сев в кровати и моментально проснувшись, я уставился в темноту перед собой, трясясь от страха.

— Вика! Ты не понимаешь, что он такое! Вика, ты должна...

— О нет, дорогой, я все прекрасно поняла! — Ее голос пугал меня даже больше, чем перспектива столкнуться с Моджи вновь, когда он будет играть на другой стороне.

— Вика...

— Андрей! — Она засмеялась, и от смеха этого у меня волосы встали дыбом. — Моджи рассказал мне о твоей подружке. Он даже знает, где она живет. Как думаешь, ему потребуется много времени, чтобы высосать ее так же, как он высосал Шарапова?

Я оделся так быстро, как не одеваются даже в армии. Умолять Молчанову смысла не было, а потому я решил все сделать самостоятельно. План приходилось придумывать на ходу, нужно было спешить.

Вдавливая педаль газа в пол, я пытался дозвониться до Маши, но она не отвечала. Я очень боялся, что Моджи уже добрался до нее, но все еще надеялся, что Вика не поступит так бесчеловечно. Я надеялся на лучшее.

А затем попытался затормозить на повороте, но тормоза не сработали. Совсем.

Больничный запах — один из самых характерных. Я понял, где нахожусь, еще до того, как раскрыл глаза. А когда раскрыл, не мог не обрадоваться увиденному — передо мной сидела Маша. Прямо на моей койке. Я заулыбался так широко, как мог себе позволить.

— Ма...

Договорить я не смог — резко возникший кашель вызвал волну оглушительной боли по всему телу. Кажется, у меня было сломано все, что способно сломаться.

— Маша, — прошептал я, глядя ей в глаза, — ты здесь.

Она улыбнулась мне.

— Конечно, я здесь. Мне позвонили сразу же, как только вытащили тебя из машины.

Я продолжал улыбаться, словно какой-нибудь идиот. В тот момент я был по-настоящему счастлив. А затем она приблизилась ко мне, чтобы обнять. Я с трепетом втягивал в себя запах ее волос и прижимался своей щекой к ее мягкой щечке.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

И я перестал дышать.

Улыбка соскользнула с моего лица.

«Чтобы стать другим человеком, Моджи должен убить его!» — раздался голос в моей голове.

Мне показалось! Мне просто показалось!

Сглотнув, я сделал еще один вдох, и на глаза навернулись слезы.

От Маши разило чесноком.

Услуга за услугу

"Проси, что хочешь, но учти, что плата будет высока..."

Перед дверью, ведущей в кабинет, в котором проходил экзамен, в судорожном ожидании неизбежного будущего собралась толпа студентов. Всем им только предстояло пройти эту «пытку»… Пытка – так называли минуты на экзамене студенты, но не все…

Как раз сейчас эту "пытку" прошел молодой человек, который в данном ВУЗе, как он считал, учиться и не должен был. В медицинский институт он поступил только из-за своих родителей – так называемый потомственный врач… Вплоть до третьего колена в генеалогическом дереве, и со стороны отца, и со стороны матери, у этого молодого человека были одни лишь врачи, как будто они специально так подбирали друг друга…

Ну и куда пойдет бедный ребенок такого семейства?.. Конечно же продолжать семейную династию! Куда же еще? Даже если этот ребенок и не врач вовсе…

Михаил – так звали этого молодого человека – был до мозга костей творческой натурой. Мог увлекаться чем угодно, но только не учебой – она сводила его с ума, превращала в ничтожество, в не живущее, а существующее существо. Он знал об этом всегда… Но как мог потомственный врач оскорбить своими выходками родителей, делающих на него большие ставки?!

Это всё – большая-большая причина. А как следствие – в процессе изучения дисциплин Михаил перепробовал всё, что только мог – танцы, рисование, музыка, театральное искусство, поэзия, писательство. И в итоге – оценку «неудовлетворительно» в зачетной книжке, которую сейчас с трудом сжимал в левой руке.

Он вышел из кабинета словно привидение. По крайней мере, цвет его лица ничем не отличался от цвета этих мифических существ из кинофильмов. Никто не спрашивал у него об оценке – всем итак всё было ясно, как и ему. Михаил прекрасно понимал, что после первой причинно-следственной связи возникает вторая: оценка – это причина, а следствием будет отчисление…

Обессилено переставляя ноги, он протиснулся через толпу студентов, окруживших дверь кабинета, словно толпа репортеров в ожидании сенсации, и поплелся к выходу, раздумывая над тем, как он сообщит эту «приятную» новость родителям. Учитывая то, сколько они вложили денег в его обучение и проживание в этом городе, сказать им это – все равно, что подписать смертный приговор на собственное имя…

«Причина и следствие» - сказал Михаил сам себе и продолжил свой путь. Добираться до дома он решил как можно медленнее, ведь он пообещал позвонить, как только вернется домой. Но ведь он не обещал вернуться домой сразу же, как только закончится экзамен? Нет…

- А потому дорога домой будет очень-очень долгой, - снова сказал Михаил вслух. Теперь он понимал, что выражение «перед смертью не надышишься» - абсолютно неверное! Перед смертью надышаться можно… Ещё как!!!

- Но ведь умирать вовсе не обязательно! – это уже сказал не Михаил. Это кто-то, идущий за ним.

Михаил остановился.

«Разве я сказал это вслух?» - спросил он мысленно себя, а затем, обернувшись и встретившись глазами с собеседником, вслух спросил:

- Я Вас знаю?

- Сомневаюсь, - ответил парень с длинной стрижкой и довольно нежным для мужчины голосом.

– Потому что тогда я бы знал тебя, а я не знаю. Я всего лишь услышал твои слова о том, что ты собрался умирать из-за каких-то оценок…

- Это не просто оценки! – перебил Михаил собеседника. – Это…

- Достаточно, - незнакомец отплатил той же монетой, перебив Михаила. – Я вовсе не должен знать ничего о тебе. А если оценки так для тебя важны, то я знаю, куда ты можешь обратиться. Я именно для этого и пошел за тобой.

Михаил немного опешил: не каждый день какой-то встречный может подойти к тебе и предлагать подобную помощь…

- Я дам тебе адрес человека… довольно странного человека. Он поможет тебе. Достань блокнот и запиши название улицы.

- Но что с этого тебе? – неуверенно спросил Михаил, доставая правой рукой из кармана ручку.

- Услуга за услугу, - сказал незнакомец. – Когда-то он помог мне, когда я был в беде. Меня направил к нему незнакомый мне человек, прямо как теперь я направляю к нему тебя. А после этого я должен направить к нему двоих человек – это закон. Один из трех, которые я обязался выполнить.

Теперь это всё перестало Михаилу нравиться, и он сунул ручку обратно в карман. Мало ли в какую секту может притащить его этот парень…

- Моё дело предложить, а твоё, мой друг – решить, стоит помощь ли принять, или на себя пенять, - проговорил незнакомец.

- Поэт? – коротко спросил Михаил, наверное, из-за желания сменить тему.

- Нет, просто запомнил эту фразу, когда помощь нужна была мне. Ты подумай: во второй раз я к тебе не подойду, и даже если ты найдешь меня – я не скажу тебе ни слова…

- Что за законы?

- Первый ты уже знаешь, а два других – при встрече с НИМ, - незнакомец так выделил местоимение «с ним», как произносит священник, имея ввиду Всевышнего. – Он может всё. Я не первый и не последний, кому он помог. Это воистину великий человек… Подумай об этом. Но не долго.

И думал Михаил, как просил длинноволосый незнакомец, недолго. Достав снова ручку, он произнес:

- Диктуй адрес.

До этого самого места Михаил добрался за тридцать с лишним минут – сначала на автобусе, а затем на такси.

«Нужно было сразу взять такси и не мучиться в этом душном автобусе!» - мысленно ругал он себя всю дорогу. Признаться, он даже и не знал, что в его городе есть улица с названием «Улица сбывшихся надежд». Весьма красивое название, а главное – идеально подходит для этого кудесника, который, по словам того незнакомца, может всё…

Его квартира была на втором этаже и сразу же бросалась в глаза – не только из-за того, что дверь, ведущая в эту квартиру, была единственной металлической дверью в подъезде, а, в частности, из-за того, что номер этой квартиры был «13». Для суеверного человека, каким был Михаил, номер такой квартиры был далеко не одним из самых счастливых номеров. Под таким номером любой здравомыслящий суеверный человек жить бы отказался.

Интересно, к какой категории людей относился этот волшебник?..

Михаил постучался в дверь и замок сразу же щелкнул. Дверь медленно отворилась, но вот того, кто её открыл, за ней не оказалось.

Сглотнув слюну, потомственный медик сначала хотел было развернуться и убежать, но затем вспомнил про династию врачей и всех её представителей. Само собой, желание убежать отпало сразу же.

- Хорошо, черт тебя подери, - прошептал он и переступил порог тринадцатой квартиры.

В квартире оказалось не так страшно, как считал Михаил – он собирался увидеть квартиру без окон, с расставленными повсюду свечами и нарисованными на стенах пентаграммами, а оказалось, что квартира практически ничем не отличалась от его собственной.

- Кто-нибудь дома? – тихо крикнул Михаил, но ответа не последовало.

«Нет, всё-таки надо валить» - подумал он и сделал быстрый разворот к двери, и чуть не умер от испуга, когда прямо перед собой встретил, откуда ни возьмись, появившегося владельца квартиры. Выглядел он тоже не совсем так, как представлялось – вполне приличный молодой человек в современной одежде. Вовсе не монах в киношных тряпках.

- Дома, но не кто-нибудь, а кто-то, - сказал «монах».

- Вы и правда?..

- Да я могу помочь. Но только сначала мы должны поговорить, - «Гугини» указал рукой на арку, ведущую в гостиную.

- А теперь начнем, - присаживаясь, сказал юноша (ему на вид было не больше, чем Михаилу).

– Я вовсе не хочу слышать грустный и трогательный рассказ о том, что ты пошел в медицину только из-за родителей и учишься только ради них, что ты пытаешься учиться, но это не твоё и так далее, потому что всё это мне абсолютно не интересно… Да и будет это не совсем правдой, ведь так?

Эти слова прозвучали очень странно, вернее даже очень страшно, если учесть тот факт, что Михаил не говорил об этом не только этому «экстрасенсу», но и никому вообще на целом свете…

- Вообще-то это правда – я стараюсь!.. – хотел было поспорить он, но собеседник поднял руку вверх, говоря тем самым, чтобы Михаил дальше не продолжал.

- Нет, не стараешься. И даже не пытаешься. На учебу тебе далеко наплевать, а вылететь ты боишься только из-за родителей. Врать мне бессмысленно. Я знаю людей лучше, чем они сами знают себя. Ты всего лишь должен сказать, что тебе нужно, но перед этим ты должен узнать три правила. Первое: ты должен направить ко мне двоих человек точно так же, как направили тебя.

Михаил кивнул, дав понять, что уяснил это правило.

- Второе: в случае невыполнения третьего правила я заберу у тебя то, что дал. И это не всегда так легко для клиента, так как, потеряв мою помощь, он теряет всё, что получил благодаря ней, так или иначе.

- А третье правило?

Тот выдержал паузу, накаляя обстановку.

- Услуга за услугу. Я работаю далеко не за бесплатно. Я даю тебе то, что попросишь ты, а ты дашь мне то, что попрошу я. Притом ограничений у наших желаний нет. Просьба любая и с твоей стороны, и с моей.

- Невозможно, - резко ответил Михаил. – Я же не могу попросить у тебя абсолютно всё ведь так?

- Можешь, но не будешь. Потому что каждый клиент заключает со мной договор только один единственный раз. Следовательно, желание у тебя только одно. И я его знаю. Но конечно, если ты уже поменял своё желание…

- Нет, не поменял. Но ты далеко не всесилен.

- Ты прав. Я не всесилен, если рассматривать это с моей стороны, зная то, что знаю я. Но если рассматривать с твоей – я Господь-Бог.

- Чушь, - Михаил встал и хотел уйти, поняв, что парень сумасшедший, да ещё и богохульник, если осмелился такое сказать, но остановился, когда тот начал говорить:

- Марина Келина – девушка с твоего университета, студентка четвертого курса. Ты её знаешь, ведь она королева красоты этого года. Но ты даже не догадываешься о том, как она выглядела до встречи со мной, - «псих» рассмеялся тихим смехом, но довольно страшным, проникающим в самое сердце, - она не то чтобы выиграть конкурс красоты – она бы парня себе бы не нашла: редкостная уродина, которой не повезло от рождения. Над ней издевались с самого детства, даже родители стеснялись её… А теперь…

- Хватит заливать! Откуда мне знать, что это правда? Ты думаешь, что я совсем идиот?! После такого перевоплощения слухи об этом расползлись бы…

- Я не только отформатировал её, но и заставил всех людей забыть о её предыдущей внешности.

- Чушь. Я ухожу.

- Год назад ты упал с дерева и сломал руку – оперирующий тебя врач скончался через неделю после этого от того, что его сердце не выдержало расставания c супругой. Суицид через повешенье, если я не ошибаюсь. Три года назад ты впервые в жизни выпил алкоголь-содержащий напиток и больше ничего не помнил – непереносимость спиртного. Больше друзья с тобой не пили. Ведь одному из них ты сломал руку… просто так, если я не ошибаюсь. Но об это знают все, а вот о том, что я могу рассказать ещё, не знает никто. Хочешь?

Михаил сел обратно на диван.

- Когда тебе было шесть лет, ты украл отцовские часы и подарил их другу, которому было двенадцать лет, а родителям сказал, что это твой двоюродный братик…

Рот Михаила приоткрылся от удивления – ничего подобного он еще не слышал никогда. Об этом действительно никто не знал.

- Я действительно могу попросить всё, что захочу? – после небольшой паузы осмелился наконец произнести Михаил.

- Да… Меня заранее прости, что сделка будет не легка: проси, что хочешь, но учти, что плата будет… высока…

- Что ты хочешь взамен?

- Сейчас ничего. Позже. Я исполню твою просьбу сейчас, а ты мою – когда я тебе об этом напомню.

- Если ты можешь всё, то почему же не получишь, то, что хочешь от своих клиентов, сам?

- Именно это я и делаю. Исполняя ваши желания, я исполняю свои. Как я уже сказал – для тебя я Бог, а для себя – презренный раб. Я могу всё, Михаил, всё. Но только по просьбе одного из вас. А мои желания вы исполняете добровольно. Я не могу заставить вас сделать то, что мне нужно, но могу забрать то, что дал. Ты не можешь себе представить какого это – обладать великой силой, способной свернуть горы, но иметь право ей воспользоваться только по просьбе других людей…

- Ты что-то типа джинна что ли?

Тот усмехнулся:

- Почти.

- Ты помогаешь тем, от кого тебе что-то нужно…

- Это называется бизнес. Хотя весьма и своеобразный. Так ты согласен на обмен?

- Терять мне нечего. В любом случае, что бы ты ни попросил, если твоё желание будет мне не по душе, я откажусь, и оценки вернутся – я вылечу и всё, правильно?

«Джинн» промолчал.

- По рукам, - сказал Михаил. – Моё желание: «Я хочу, чтобы я стал круглым отличником до конца моей учебы в университете, не зависимо от того, учу я предмет, или нет». Идет?

- Идет, - не задумываясь ни на минуту, сказал «джинн».

С того самого дня жизнь Михаила изменилась в самую лучшую сторону. Этот человек со сверхъестественными способностями не только изменил оценку за этот самый экзамен на «отлично», а ещё и поменял все предыдущие оценки на круглые пятерки. Это было весьма необычно: он выходил к доске, говорил какую-то чушь, а преподаватель, кивая головой, выводил в журнале «пять».

Что самое интересное – этого не замечал никто – ни преподаватели, ни студенты, ни родители. Он занимался тем, чем хотел, учил по желанию, в зависимости от того, нравится ему тема или нет, спал, сколько хотел, ходил на пары, когда был в настроении – ведь вместо традиционного «н/б» в журнале появлялась оценка «5»!

А «джинн» так и не появлялся…

Михаил окончил университет с красным дипломом, получил приглашение на работу в очень престижную клинику и принял его. После года работы ассистентом, он провел свою первую успешную операцию и с тех пор ассистировали ему. Через три года он стал лучшим хирургом в городе, а через четыре – в стране. Ведь он относился к той категории студентов, которые не знали в процессе учебы, но обладали хорошим клиническим мышлением.

Женился он в тридцать пять, а через год у него появилась дочь. Именно в тот самый день, когда жена Михаила Сергеевича рожала, а он ждал в коридоре, и появился тот самый «джинн», о существовании которого потомственный медик уже и забыл.

Он подсел рядом. И его появление не вызвало радости у Михаила. Будучи довольно умным человеком, он понял, зачем явился «джинн» - за долгом, а судя по тому, когда появился – уже можно было догадаться, что именно он потребует.

Ужасно было еще и то, что, когда они виделись в первый и последний раз, они были ровесниками – два молодых парня, а теперь разница в возрасте была видна невооруженным глазом. Если Михаил теперь был тридцати шестилетним мужчиной с прядями седых волос по бокам, то его оппонент, сидящий рядом, остался всё тем же молодым парнем двадцати лет. Теперь он мог бы годиться Михаилу в сыновья.

- Вы ведь не делали УЗИ, верно? – спросил он.

- Я думаю, что это вредно для ребенка.

- У тебя будет дочь, Миша, - произнес «джинн». – Ты дашь ей имя, которое тебе сейчас скажу я. А когда ей исполнится три, я заберу её.

Слова прогремели, как гром среди ясного неба. Михаил знал, что он обещал отдать всё, что тот пожелает, но тогда он не имел дочери, и даже не задумывался о том, что всё кончится именно так.

- Пошел ты, - проскрипел сквозь зубы Михаил и встал с места. – Забирай свои оценки обратно, но дочь ты не получишь!

Лицо «джинна» ничуть не изменилось, а даже слегка расплылось в небольшой ехидной улыбке.

- Я заберу, но что будет с тобой? Подделка документов преследуется законом… ай-яй-яй… лучший хирург всей нашей страны переделал все журналы, заплатил преподавателям, купил кафедры и молчание. Диплом-то тоже поддельный. Кажется, имущество кое-какое будет конфисковано, а Михаил Сергеевич отправится в тюрьму. Родители умирают от инфаркта в разнице во времени в три месяца, жена требует развод, а дочь всю оставшуюся жизнь думает, что её отец – это Петька-слесарь… хе-хе-хе-хе-хе… - рассмеялся всё тем же ужасным тихим смехом «джинн». Хотя теперь он «джинном» не был – теперь он был воплощением дьявола, сатаной, кем угодно, но не тем спасителем, каким он был раньше.

- Ты не можешь так со мной поступить – это не справедливо! – Михаил упал на колени перед восседающим на диване, как на троне, бывшим, как ему казалось, другом.

- А получать отличные оценки на протяжении всей своей учебы справедливо?! – закричал он. Только это был вовсе не крик, нет – это было нечто, напоминающее волчье рычание, лай бешеного пса-убийцы… - Окончить университет с красным дипломом и работать в самой престижной клинике города, а теперь и всей страны – тоже справедливо?! Если учесть, что некоторые не спят днями и ночами, изучая все предметы – нужные и ненужные! Ради такой жизни, как у тебя, некоторые отдают всё своё время, всю свою жизнь… а тебе лишь нужно было щелкнуть пальцами!!!

На галазах Михаила появились слезные пленки. Зрение слегка размылось, и Волшебник теперь был практически не виден через эту слезную пелену.

- И кто из нас имеет право говорить о справедливости? – прошипел, снизив тон, чародей.

- Но у меня ведь не было выбора!!! – завопил Михаил, захлёбываясь собственными слезами.

- Нет-нет – выбор был… Ты мог отказаться от сделки, пойти в деканат, умолять о пересдаче и начать учить по-настоящему… А затем учить все последующие года… Учить так, как учат все… Но ведь ты выбрал самый легкий путь для того, чтобы достичь желаемого результата!.. Хе-хе-хе-хе-хе… Зачем же мучиться, если можно получить всё и сразу?.. Зачем учить?.. Ведь оценки будут сами падать к тебе в карман, а?

Михаил молчал несколько секунд. Самое противное в данной ситуации было то, что Он был прав. Он был прав всегда, всегда…Выбор действительно был, как сказал «джинн», он есть и сейчас… Михаил был обманут, да… но не исполнителем его желания, а самим собой – он сам уничтожил себя, всё то, что было в нем…

- Но зачем тебе мой ребенок? – всхлипывая на каждом слове, еле выговорил сорокалетний хирург, по-прежнему стоявший на коленях.

- Один из моих недостатков – я не имею права иметь детей, вернее, просто не могу. А мне нужен наследник или наследница. Тот, кто продолжит мою династию так, как ты продолжаешь династию своих родителей. Я должен успеть обучить его, ну или же её, конечно, до тех пор, пока я не умер…

Он выдержал небольшую паузу.

- Я знаю, по мне не скажешь, что я скоро умру, но это так. Перед тобой я выгляжу молодым, потому что хочу так выглядеть – на самом же деле я не такой. Я даже и не знаю, какой я – уже давно это позабыл, и не могу принять свой настоящий облик. Я такой, каким себя представляю… Но моя скорая смерть – снова же должна браться в сравнении с тобой. Если для меня – это считанные дни, то для твоего времяисчисления… скажем, я буду жить ещё тогда, когда твой правнук будет погребен его сыном…

- Зачем же так нас мучить? Зачем три года держать её при себе? Чтобы потом было больнее расставаться?

- Нет, что ты! Просто грудной ребенок мне не нужен. Твоя дочь должна сразу же начать учиться – у меня нет времени на то, чтобы менять ей подгузники…

- Что я скажу жене?..

- Элементарно, Ватсон: «Наша дочь умерла в больнице. Они сделали всё, что могли, но спасти её было невозможно». А все симптомы я организую…

Михаил поднял глаза и в последний раз посмотрел на будущего отца своей дочери:

- Пожалуйста, не делай этого…

- Я предупреждал тебя, Михаил: «Услуга за услугу. Проси, что хочешь, но учти, что плата будет высока…» За всё хорошее и плохое в нашей жизни приходится платить. И теперь – платить придется тебе. Выбор за тобой – жизнь в тюрьме и смерть от бритвы твоего сокамерника, или же долгая и счастливая жизнь вместе со своей женой, дочерью и двумя сынишками-близнецами? У тебя еще будет трое детей, Миша. Не всё так плохо…

Он встал и направился к выходу из больницы, оставив Михаила стоять на коленях. На последок он прошептал, но, хотя он был и далеко, Михаил отлично расслышал – слова будто прозвучали в его голове: «Селена. Дай ей имя – Селена…»

Все эти воспоминания Михаил сохранил до конца своих дней. Не было ни дня, чтобы Михаил хотя бы раз не вспоминал об Этом Существе, забравшем его трехлетнюю дочь. Ему снились кошмары, а жизнь, хоть и была долгой, но не была счастливой, как ему сказало Это Существо в ту ночь. Это был первый и последний раз, когда Оно ошиблось…

Эпилог

Через много-много лет, в ночь, когда Михаилу суждено было уйти в мир иной, он бредил, говорил что-то странное…

Дети и внуки смогли лишь распознать одну единственную фразу, которую он повторил трижды… но эта фраза забудется на долгое время, пока один из внуков Михаила – Дмитрий, не задержит в своей руке гранату в армии…

Он потеряет руку по самый локоть, а затем один из медбратов в госпитале даст ему адрес. Девушка, живущая по этому адресу, по его словам, действительно творит чудеса. Адрес прост: «Улица сбывшихся надежд, дом 6, квартира 13».

Девушка, живущая по этому адресу, и носящая имя Селена, – прекраснейшая девушка на всей планете – скажет ту самую фразу, которую когда-то на смертном одре трижды произнёс дед Дмитрия Михаил:

- Услуга за услугу… Проси, что хочешь, но учти, что плата будет высока…

Тополиный пух

В кабинете стояла идеальная тишина. Во время экзамена всегда так… по крайней мере, во время сдачи испанского языка.

Ни один из студентов (да что студентов?! даже и преподавателей) толком и не понимал: зачем студентам, которым в будущем придется стать учителями средних классов, нужен этот испанский?!

Но ответ на этот вопрос довольно прост и ясен: дело в том, что мать ректора данного университета была испанских кровей. Как именно ректор смог уговорить министерство образования на необходимость преподавания данного предмета – остается загадкой, хотя, ходит версия о том, что министерство ничего и не знает об этом…

Но это уже другая история, а наша начнется не в кабинете ректора, а прямо здесь, в классе, в котором проходил экзамен по данной дисциплине.

Для некоторых студентов, экзамен – это лотерея. Оценка за экзамен – это, соответственно, выигрыш. А о том, счастливый попался лотерейный билет или нет, студент понимает именно тогда, когда вытягивает его из стопки других билетов, лежащих текстом вниз на деревянном столе. Они лежат, таинственно скрывая от играющих свою истинную натуру… практически, как игра в карты – кому-то достается туз, а кому-то – шестерка…

Даже для студентов, которые отлично знают материал и полностью готовы к любому билету – все-таки, как показывает практика, есть вопросы, которых они боятся. Следовательно, экзамен – это, от части, игра в карты, лотерея. Правда, шансы у всех разные. А это зависит уже от того, насколько студент готов к этому экзамену. Для примера: у студента, который выучил все билеты кроме одного (например, из-за того, что уснул во время подготовки), шансы будут намного выше, чем у студента, который выучил только один…

А то, что экзамен является лотереей, доказывает самая обычная истина…

Вам часто приходилось слышать от кого-нибудь, что он не знал всего один-единственный билет, и он к нему попался? А слышали ли Вы, что кто-либо, выучивший один-единственный билет, сдавал экзамен на «отлично»?

А ведь так случается довольно часто. Этому явлению мудрый русский народ даже и название придумал – «Закон Подлости». Правда звучит?..

Итак, отойдем от «Закона Подлости» (но ненадолго), и перейдем во вновь брошенный нами кабинет испанского языка.

Здесь «лотерея» давала «играющим» намного меньше шансов, чем в любой другой лотерее. Ведь студентам нужно было не только вытянуть счастливый билет, но и сесть на счастливый стул! Вернее, к совершенно любому преподавателю, но только не к Олегу Георгиевичу.

Дело было в том, что этот самый, наверное, самый известный в ВУЗе, преподаватель ставил оценки студентам вовсе не за знания, а из-за личных предпочтений…

Если Вы – прекрасная девушка с открытым декольте, постоянно смотрящая ему в глаза, словно преданный пес, то, даже если и в голове у Вас полезного вещества ровно столько же, сколько у курицы, проблем у Вас явно не будет – это тянет на «отлично»!

Если вы фигуристая блондинка, но не одевающаяся так откровенно (если конечно, такие бывают), то это «хорошо». По крайней мере, так рассказывают старшекурсники, а проверить никто не может – оценка «хорошо» еще никому не попадала в зачетку.

«Удовлетворительно» Вам поставят, только если Вы вообще девушка… правда, приятной наружности.

Остальные персонажи получают «неудовлетворительно». Но в зачетку это попадает не сразу – сначала Вы попадаете в кабинет Олега Георгиевича, где Вам предлагается, за определенную плату, поднять себе оценку. Обычно, студенты соглашаются, ведь берет он немного…

Ну а зачем ему заламывать сногсшибательную цену в «евро», если клиентов у него – хоть отбавляй?! Ему достаточно и несколько сотен рубликов… хотя количество сотен тоже зависит от вашей внешности и принадлежности к одному из двух полов…

Сейчас перед ним сидела девушка в скромном одеянии, с аккуратно заплетенными косичками и огромными очками на носу.

«Интересно, а очки ты у бабки в шкафчике нашла?» - подумал он и заулыбался.

Девушка на несколько секунд замялась, решив, что подобную реакцию преподавателя вызвали её неправильные слова.

- Я что-то не так сказала? – слегка прикусив нижнюю губу от волнения, произнесла девушка.

- Нет-нет, всё так… - успокоил он её. А затем, как только девушка, по его мнению, немного успокоилась, он сделал очень строгий строптивый вид и грозно произнес – Всё так, что абсолютно всё, сказанное Вами – не так! Вы совершенно не владеете испанским, а поэтому можете быть свободны! Зачетку заберете завтра утром в моём кабинете!

Девушка вырвалась из-за стола и выбежала вон из кабинета. Её лицо было мокрым от слёз. В душе экзаменатор смеялся: абсолютно все – и преподаватели, и студенты – прекрасно знали его подлую натуру, но никто ему ни разу ничего не сказал и, тем более, не сделал…

Сразу после того, как дверь захлопнулась за девушкой, все парни и девушки, не считающие себя красавицами, поползли как можно ниже под парты. Красавицы же, наоборот, устремили свой взор к единственному для них спасителю.

Все ожидали, чьё имя произнесет этот дьявол из списка вошедших в кабинет студентов. Он выбирал имя наугад.

Все парни в кабинете практически залезли под парту… все, кроме одного. Несколько секунд назад он совершенно не выделялся на фоне остальных парней несколько секунд назад, разве что абсолютным спокойствием, а теперь контрастно отделялся от остальных. Он ничуть не пригнулся и даже не дрогнул ни единой мышцей на лице.

А в следующий момент он просто встал и медленно, но уверенно сел к Олегу Георгиевичу, которого слегка даже выбил из колеи своим поступком.

- По желанию можно? – спросил парень.

- Конечно, - ответил Олег Георгиевич и отложил список на край стола. – Начинайте, молодой человек. А про себя подумал: «Идиот. У парней шансов нет. Какой же ты глупец…»

Олег Георгиевич почувствовал на себе взгляд коллег и отвечающих им студентов. Когда он повернулся к ним – те сразу же продолжили опрос дальше.

«На тебя уже все смотрят, кретин!» - подумал Олег Георгиевич. «Как на смертника. Ведь надо же быть таким идиотом, чтобы добровольно подписать себе смертный приговор!»

- А это правда? – прервал своей фразой размышления преподавателя парень.

- Что?

- То, что вы ставите оценки на экзамене, оценивая лишь внешние данные студентов, не принимая в учет их интеллектуальные способности?

Олег Георгиевич слегка нахмурил брови: парень и правда идиот, если осмелился спросить такое у него.

- Ты что, сумасшедший? – спросил Олег Георгиевич очень тихо, слегка наклонившись к молодому человеку.

- На этот вопрос Вы отвечать были не обязаны – это был риторический вопрос. Хотя, вы и не ответили на него… если, конечно, не считать Ваши гнусные ругательства ответом, - парень был по-прежнему спокоен, как самый настоящий самурай.

- Ты… - экзаменатор хотел было что-то сказать, но студент перебил его:

- Следовательно, парни у Вас выше «двойки» не получают. По крайней мере, до посещения вашего волшебного кабинета, где оценки в ведомости изменяются по воле студента самым необыкновенным образом! – молокосос говорил самым издевательским тоном. Да как он смеет?!!

- Да я…

- Что? – хладнокровно спросил парень. – Поставите мне «два»?

Лицо парня расплылось в широкой издевательской улыбке. Он выглядел, как будто сразил своего очень давнего врага, уложив его на обе лопатки.

- А Вам не кажется, что я не боюсь вашей оценки… Странно, из-за чего бы это? – снова всё так же издевательски спросил парень, но только теперь самого себя, как бы обдумывая, что же сказать теперь. – Ах да! Наверное, из-за того, что я буду далеко не первым, кто получает такую красоту в зачетку по вашей, сударь, милости!

«Если ты не заткнёшься, я тебя на веки заткну!» - подумал преподаватель.

- А вот это Вы сделать никак не сможете, мой дорогой… - лукаво произнес парень.

- Что сделать? – спросил Олег Георгиевич. Видимо, во время размышлений, он прослушал какие-то слова этого психа, а они, видимо, имели какой-то смысл.

- Ну как?! – как бы, недоумевая, произнес парень. – Заткнуть меня на веки!

Лицо преподавателя застыло в странной гримасе толи ужаса, толи чертовского удивления.

«Ты читаешь мысли?» - спросил он мысленно, а парень вслух ответил:

- Важно не читать их, а представлять себе их ход, сударь.

Парень слегка опустил голову и смотрел в глаза Олега исподлобья, напоминая некоего демона из кинофильма, выглядывающего из непроглядной мглы.

- Кто ты? – шепотом спросил Олег.

- Вы считаете себя хорошим человеком, Олег Георгиевич? – спросил парень намного искренней тональностью, чем было ранее. Но всё равно в его словах таилось что-то замаскированное под обычные слова, загадочное…

- Ну да, - ответил преподаватель испанского языка.

- Тогда мне Вас жаль, Олег Георгиевич, - молодой человек так противно произносил его имя, чеканя каждую букву, что каждый раз, когда он это делал, экзаменатор стискивал зубы. – Скажите, у Вас в городе много тополей? – можно было не отвечать, и Олег это понял – это был не вопрос, по крайней мере, точно адресованный не ему. – По прогнозам, пуха сегодня будет очень много…

Затем парень встал и медленно вышел из кабинета, оставив после себя лишь воспоминания и странную дрожь в сердце, которая не прекратится до самого окончания экзамена…

Всем последующим студентам Олег Георгиевич ставил одни «пятерки», не проронив ни слова до самого конца ответа. Он не слушал их ответа и не смотрел на их внешность, даже пол перестал иметь для него какое-либо значение. Говорил он только тогда, когда один студент выходил, и он вызывал другого.

Все изумленно смотрели на человека, которого считали дьяволом, и не понимали, что же именно с ним произошло. Никому бы и в голову не пришло, что это ощущение дикого ужаса подарил ему студент. Обыкновенный студент! Студент, такой же, как и все остальные…

Но вот только Олег Георгиевич прекрасно понимал, что это не обычный студент. Обычные студенты и слова ему ни сказали! Ведь все прекрасно знали о его родственных связях с ректором, а этот мерзавец, видимо, настолько храбр, что не побоялся самых худших последствий…

Тем не менее, экзамен всё же закончился, и экзаменаторам пора было отправляться по своим кабинетам. Всем, кроме Олега Георгиевича! Такие правила обходили его стороной, как вода обходит камни, торчащие из её поверхности. Когда все начинали работать, Олег Георгиевич отправлялся домой. Правда, сегодня он был немного не в том состоянии, как обычно…

Выйдя из университета, Олег Георгиевич обратил внимание на то, что прогнозировал ему этот студент – на тополиный пух…

Дело было в том, что невозможно было отличить его от снега в холодный январский день во время сильнейшего снегопада. Пуха действительно было так много, что, казалось, что он сыплется вовсе, не с ветвей деревьев, а прямо с неба. Небеса будто бы сошли с ума и, вместо воды, в жаркий июньский день, решили направить на смертных огромное количество тополиного пуха назло всем аллергикам и всем тем, кто этот пух до смерти ненавидел. А к числу таких людей относился и Олег Георгиевич.

- Что за черт? – спросил он сам себя и медленно зашагал к своему автомобилю, купленному за деньги, накопленные с помощью студентов, как уже говорилось, которых у него было немало.

Казалось, что чем ближе Олег подбирался к машине, тем сильнее становился «пухопад». С каждым шагом становилось страшнее и страшнее. Мысленно, он проклинал этого студента, и практически поверил в то, что это именно его проделки! Этого самого студента!

Дверцу своего автомобиля он открыл практически на ощупь. Пуха стало так много, что теперь он перестал быть на него похожим – больше это напоминало очень густой непроглядный туман.

Первое, на что обратил внимание Олег, сев в машину и закрыв за собой дверь, - это его одежда. Она была вся в пуху.

Он попытался отряхнуться, но безуспешно. Пух будто прилип к нему, как будто одежда была вымазана медом.

- Что за хрень происходит?! – Олег практически кричал, хотя его тон больше напоминал вопль ужаса, нежели злобный рык «Университетского Сатаны», как его прозвали старшекурсники.

Больше не обращая внимания на не очищаемую одежду, Олег Георгиевич попытался завести автомобиль.

Время вспомнить про «Закон Подлости». Мы ведь обещали ненадолго про него забыть. Дело в том, что в данной ситуации мы вновь видим его проявление.

Как можно логически объяснить, что новенький, дорогой автомобиль, иномарка, ещё ни разу не создававшая Олегу Георгиевичу головной боли, сломается именно в этот самый момент, напрочь отказываясь заводиться? Никак! Только одним выражением, придуманным давным-давно мудрым русским народом – «Закон Подлости»! Правда звучит?..

А вот автомобиль Олега, как тот ни пытался его разбудить, никаких звуков не издавал.

- Ах ты гад! – осенило преподавателя. – Ты мне тачку сломал!

Разъяренно вылезая из автомобиля, Олег практически видел собственными глазами, как он придушит этого щенка, когда найдет его. Он видел эту картину, где это действие повторяется снова и снова, до тех самых пор, пока шел обратно к университету.

- Я убью тебя! – произнес Олег. – Убью…

- Мне нужна картотека всех студентов, которые учатся в нашем университете, и которые учились ранее, начиная с того самого момента, когда, я начал здесь работать, - произнес Олег Георгиевич, зайдя в деканат.

Конечно, никакого права на подобные действия у него не было, но кто бы осмелился отказать родственнику ректора, для которого тот делает абсолютно всё? Никто! И потому доступ в картотеку Олег получил.

- Мне нужны только лица мужского пола! – крикнул он, когда на экране появилась фотография девушки.

Когда девушка за компьютером отфильтровала всех девушек, Олег Георгиевич выгнал её со стула, а сам сел просматривать фотографию за фотографией в поисках того самого студента, сломавшего его любимый автомобиль.

А любил Олег всего две вещи – себя, и на втором месте – свой автомобиль…

Он даже не заметил, как девушка, которую он выгнал, побежала за ректором, чтобы сообщить, что его брат, кажется, не совсем в порядке.

- А я как раз пытался ему дозвониться! – произнес Андрей Георгиевич, родной старший брат «Университетского Сатаны». – Мне уже доложили о его странном поведении на экзамене его коллеги.

С этими словами он вышел вон из кабинета и направился вслед за работницей деканата.

Олегу повезло, что он начал смотреть файлы с самого начала, а не с конца – потому что этот самый парень оказался его, практически, самым первым студентом. Вернее, одним из первых, когда преподаватель Олег Георгиевич начал превращаться в «Университетского Сатану». Конечно, он не всегда был таким…

Парня звали Вениамин Пухов. Он уже давным-давно не учился в университете – был исключен Олегом Георгиевичем, получив оценку «неудовлетворительно» на экзамене по испанскому языку. Олег предлагал ему заплатить за более высокую оценку, но у парня не было денег – он вспомнил этот самый день, вспомнил, как парень, практически, умолял его, вымаливая хорошую оценку…

Он был сиротой, человеком, который всего мечтал добиться сам…

Но Олег был принципиален и тверд как скала. Тогда парень и поклялся, что обязательно отомстит, вернется, когда выпадет такая возможность… но не вернулся…

…до этого самого дня.

Олег хотел было посмотреть его адрес и место учебы, где парень учится в настоящий момент, но на его плечо опустилась твердая рука его старшего брата.

- Олег, что с тобой происходит? – твердым, спокойным тоном спросил он. Младший брат покорно встал с места и повернулся лицом к старшему.

- Этот щенок явился на экзамен, что-то сломал в моем автомобиле! Он пытается свести меня с ума! – глаза Олега бегали, как у ненормального. Его руки тряслись, а дыхание было настолько тяжелым, что любой бы подумал, что Олег Георгиевич вернулся после длительного марафона.

- Какой ещё щенок, Олег? – всё так же спокойно спросил Андрей.

- Пухов этот! Вениамин, мать его! Я его придушу!

Андрей отодвинул брата в сторону и внимательно посмотрел на досье парня, высвечивающееся на мониторе. После нескольких секунд чтения Андрей закрыл глаза и, тяжело вздохнув, произнес:

- Мне кажется, придушить ты его уже вряд ли сможешь…

- Это почему?!! – возмущенно завопил Олег. - Да я этого гада!..

- Олег! – оборвал Андрей брата как раз на том месте, где тот уже начал скручивать руками воздух, представляя, что там находится шея этого бедолаги. – Олег, этот Вениамин Пухов – мертв. И уже очень давно.

- Нет, нет! – отрицательно закивал головой Олег.

- Да, Олег, да! – слегка от злости передразнив брата, произнес Андрей.

- Я видел его сегодня на экзамене! Он ничуть не изменился!

Глаза Андрея были пропитаны болью за брата, который, похоже, окончательно съехал с катушек:

- Он умер двадцать лет назад, Олег. Подумай сам, как человек может измениться за такой срок. Он повесился через неделю после того, как был отчислен. Я вспомнил этого парня. Я решил тогда не говорить тебе, потому что он был твоим студентом… я замял это дело.

- Он жив, Андрей! – Олег кричал. – Посмотри, что он сделал с моей одеждой! – он указал на себя, на то, как огромное количество пуха приклеилось к нему, и теперь не отставало.

- И что? – спросил Андрей, будто бы не замечая всего этого.

- Ну пух! Он прилип, разве ты не видишь?!!

- Какой ещё пух? – тихо спросил Андрей, не отводя глаз от одеяния брата.

- Тополиный… - так же тихо прошептал Олег, как и его брат только что. – Тополиный пух… ты разве не видишь?

Андрей медленно поднял глаза и посмотрел на брата. Говорить ему о том, что рассказали его коллеги, было бессмысленно. Они рассказали, что ни с того ни с сего Олег прекратил вызывать к себе студентов, и стал разговаривать сам с собой, как бы направляя свои слова и взгляд на человека, якобы сидящего на стуле перед ним. Но, конечно же, там никого не было. И никого не могло быть. Зачем Андрею рассказывать всё это Олегу, если тот показывает на себя, что-то говорит о тополином пухе на одежде, когда эта самая одежда абсолютно чиста?

Осознать это было тяжело, но Андрей прекрасно понимал, что его младший брат сошел с ума…

Эпилог

Всю свою оставшуюся жизнь Олег провел в психиатрической больнице для душевнобольных людей, и до конца своих дней он думал, что Вениамин Пухов всё же существует, и что он пришел отомстить.

Через несколько лет, он, всё-таки, осознал, что Пухов мертв. Но не секунду он не сомневался, что видел его. Появилась вторая версия – что Пухов вернулся из загробного мира, вернулся вернуть должок экзаменатору, сломавшего всю его жизнь. Возможно, Олег Георгиевич и прав, но, в любом случае, мы с Вами никогда не узнаем, так это или не так…

Но можем узнать кое-что другое…

Когда Олега выводили на прогулку в сад, дышать спокойно он не мог, не мог восхищаться красотой распускавшихся почек на ветках, пением птиц. Так как Олег видел перед собой лишь хлопья сыплющегося с неба тополиного пуха. Он был повсюду, он был непрогляден, как самый густой туман, как серая мгла, окутавшая весь мир, который теперь для Олега вовсе перестал существовать.

- Вы это видите? – всегда спрашивал Олег у докторов, стоявших рядом с ним, и прикрывая свой рот руками, чтобы туда не попал пух.

- А что мы должны видеть? – всегда в ответ раздавалась одна и та же фраза.

Но Олег Георгиевич тоже не был оригинален: он всегда завершал разговор одними и теми же словами, которые, от того, как он это произносил, будоражили слух и заставляли сердце дрожать:

- Пух… Тополиный пух…

Судьба

По вымощенной белым кирпичом пешеходной дорожке улицы Гоголя медленно шел пожилой мужчина лет шестидесяти, по крайней мере, выглядел он именно на столько (если даже не младше…). Он шел, изредка закрывая глаза и делая глубокий вдох, наслаждаясь, таким образом, запахом весеннего утра. Трость, которая, казалось, даже и не была ему нужна, издавала четкий звонкий звук каждый раз, когда опускалась на дорожку. Её рукоятка была вылита из серебра в форме змеиной головы – если точнее – кобры.

Его седые волосы отлично гармонировали с такой же седой коротко остриженной бородой. Длинный серый плащ, который был слегка не по погоде, спускался чуть ниже колен. Любой человек, глядя на этого милого старичка, в чьих глазах не было ни капли злости, ни даже намека на недовольство своей судьбой, сказал бы абсолютно точно, что перед ним – добрейший души человек. Эту доброту излучали именно его изумрудно-зелёные глаза, ну и конечно улыбка, улыбка человека, полностью довольного своей жизнью.

Проходя мимо киоска с надписью «Канцелярские товары», старик подошел к окошку и тихо постучал по стеклу.

- Доброе утро, Виссарион Сергеевич, как Ваши дела? – раздался голос продавщицы из отворившегося окошка.

- Хорошо, Машенька. У меня всегда всё хорошо, когда всё хорошо в моём любимом городе, - голос старика был таким же милым, как и он сам. – Дай-ка мне ручку, пожалуйста. С черной пастой. И ещё вон ту куклу, - он указал рукояткой своей трости на куклу «Барби», лежащую на полке.

- Сейчас, подождите, - продавщица быстро обернулась, сняла с полки коробку с куклой, протёрла её тряпочкой от пыли и достала из коробки самую дорогую шариковую ручку с черной пастой.

- Сколько с меня? – спросил старик, засовывая левую руку в карман за деньгами.

- Обижаете, Виссарион Сергеевич! С Вас я в жизни денег не возьму! – продавщица протянула куклу и ручку через окошко. – Удачного Вам дня.

Старик улыбнулся, взял бесплатно доставшиеся товары и, попрощавшись, продолжил свой путь.

По пути ему встретились молодая девушка с дочерью. Малютка громко требовала, чтобы её купили куклу, а мать настойчиво повторяла, что денег у неё нет. И она не лгала: денег у неё действительно не было. Не только сейчас, а вообще. Молодой муж зарабатывал, как мог, но денег явно не хватало даже на то, чтобы расплатиться с квартирой, не говоря уже о полноценном питании и о покупке кукол для дочери.

Старик преградил им путь и протянул коробку с куклой девочке.

- Держи, Марина, это тебе.

- О, нет, что Вы, не надо! – запротестовала мать и опустила руки дочери, которые уже протянулись к коробке. Затем она посмотрела на незнакомца и спросила: - А мы разве знакомы? Откуда Вы знаете имя моей дочери?

Старик улыбнулся, а затем, проигнорировав вопрос, сказал:

- Когда вы повернёте к дому, зайдите в магазин, находящийся на углу. Там продают лотерейные билеты. Отсчитайте седьмой и купите его. Выигранных денег вам хватит надолго и даже останется с излишком, ведь уже совсем скоро Диме предложат куда более оплачиваемую работу.

Её мужа звали именно Дмитрием. Неужели этот пожилой мужчина знает её мужа?

- А в благодарность вы выполните две мои просьбы, - продолжал странный незнакомец. – Во-первых, вы примете эту куклу. А во-вторых, ровно через год, в это же самое время, в этот же самый день, когда меня здесь уже не будет, посоветуйте то же самое, что и я посоветовал вам, бездомному старику без одной ноги, который будет стоять у того самого магазина на углу и просить мелочь. Он не достоин такой участи, какую ему выберет судьба.

Девушка со слегка изумленным выражением лица с недоверием смотрела на старика.

- Ты ведь всё запомнила? – спросил он. – Седьмой билет сверху. Купи его. Просто поверь.

- Ладно, хорошо, - ответила девушка, мило улыбнулась и прошла мимо старика со словами: «Но куклу, правда, не надо». Она не поверила старику и посчитала, что тот просто шутит. А билет она брать не собиралась: денег и так не было, да ещё и тратить их на азартные игры – это просто глупо.

- Кристина! – произнёс старик и обернулся. Девушка застыла на месте, так как он снова угадал имя. На этот раз – её.

- Кристина, - продолжал старик, - я просто хотел сказать, что ты зря обиделась на Лену. Она действительно не брала тех денег. Их взял твой братец. Он проиграл в казино в тот день. А твоя подруга здесь ни при чём. Напрасно ты нагрубила ей.

- Откуда Вы?.. – протянула Кристина, но старик оборвал её:

- А того медвежонка, которого ты потеряла в двенадцать лет вовсе не разорвал пёс, как тебе сказал брат. Он просто обменял его на мороженое.

Старик вновь протянул куклу девочке. На этот раз мать не остановила её, и коробка оказалась в руках новой хозяйки.

- Откуда Вы про меня так много знаете? – спросила удивлённая услышанными словами девушка.

- Седьмой билет сверху, - напомнил старик и продолжил свой путь, оставив девушку в негодовании.

Дальше он, как и прежде, медленно шагал, слушая, как птицы напевают свою таинственную мелодию. Шел, пока справа от него не появилось кафе. Именно сюда он и держал свой путь.

***

Зайдя внутрь, Виссарион Сергеевич прошел мимо очереди, столпившейся у кассы, и присел за явно занятый столик. О том, что столик занят, говорила мужская куртка, висевшая на спинке одного из стульев. Владелец куртки, по-видимому, стоял у кассы и заказывал еду.

Продавщица, обслуживающая именно этого парня, заметила старика и со словами «Ой! Извините» побежала к его столику.

- Виссарион Сергеевич, здравствуйте! Как Ваши дела? – спросила она.

- Хорошо, Любонька, у меня всегда всё хорошо, когда всё хорошо у моего любимого города. Можно мне, как всегда?

- Конечно, сейчас! – после этих слов продавщица побежала обратно, достала из холодильника картофельное пюре, положила несколько ложек на тарелку. После этого она должна была взвесить, сколько пюре она положила, так как в этом кафе всё делалось на развес. Но вместо этого, она, сразу же, положила поверх пюре два бифштекса (бифштексами здесь почему-то назывались самые обычные котлеты, поверх которых клались жареные яйца) и всё это поставила в микроволновую печь. Ничего не считая на калькуляторе, продавщица схватила стакан и до краёв наполнила его натуральным соком.

Когда еда разогрелась, продавщица сама отнесла всё к столику Виссариона Сергеевича.

- Приятного аппетита! – пожелала она и пошла дальше обслуживать посетителей.

***

Вскоре, за столик вне очереди обслуженного старика присел парень лет девятнадцати. Он только начал есть, как вспомнил, что ему нужно заполнить анкету, выданную из деканата, и полез в сумку. Сначала достал анкету, а потом принялся искать ручку.

- Где же эта ручка? – спросил сам себя парень.

- Возьми мою, - предложил старик и достал из кармана бесплатно доставшуюся ручку.

- Нет, спасибо. Мне с чёрной пастой нужна, - пояснил парень.

- Она черная, - произнес старик, по-прежнему протягивая ручку.

- Спасибо, - сказал парень и неохотно, но всё же, согласился.

Только он начал заполнять анкету, как старик произнёс:

- Слушай, Жень, а хочешь, я тебя с твоей будущей супругой познакомлю?

Парень замер и посмотрел старику в глаза. Откуда он знает его имя?..

Затем опустил взгляд в анкету: написать он успел только фамилию и самую первую букву имени – «Е». Предположил по первой букве и с первого же раза угадал?

- Она сидит вон за тем столиком, - сказал странный старик и указал рукояткой своей трости, сделанной в форме кобры, на столик в углу кафе.

Женя обернулся и увидел трёх девушек, но внимание его привлекла только одна из них – златокудрая голубоглазая красавица, каких мало даже на телевидении, не то, что бы в жизни.

- Правильно понял, - произнёс старик, будто знал, на кого он смотрит.

Развернувшись обратно к таинственному незнакомцу, Женя спросил:

- Какую именно девушку Вы имеете в виду?

- Каролину, девушку с глазами, глубже, чем сам Тихий океан, и с золотыми волосами, ярче самого солнца, - старик улыбнулся.

Парень улыбнулся, как бы показывая, что воспринял всё как шутку, и продолжил заполнять свою анкету.

- Она добрая, нежная, отзывчивая, романтичная. Никогда не предаст тебя и не обманет. Её божественную красоту я уже могу и не упоминать, так как ты и сам всё прекрасно видишь. И она не пустышка, как большинство красивых девушек вашего поколения.

Женя поднял глаза:

- Вы что, серьёзно?

- А что тебя смущает?

- Ну, наверное, то, что я Вас вообще не знаю, так же, между прочим, как и Вы меня. А ещё меня смущает, что Вы хотите познакомить меня с совершенно не знакомой мне девушкой, которой я точно знаю, что не понравлюсь.

- Почему ты так решил? – теперь Жене показалось, что дед – сумасшедший.

- Такие парни, как я, не нравлюсь такой девушке, как она.

- Кто тебе сказал, что ты ей не понравишься? Вот увидишь – она будет смотреть на тебя точно так же, как смотрел сейчас на неё ты. Вы созданы друг для друга. Поверь мне: я в этом понимаю.

В ответ Женя только улыбнулся и, отложив анкету в сторону, принялся есть свой завтрак.

- Вы должны познакомиться с ней на научной конференции через две недели, - сказал старик. – Там вы влюбитесь друг в друга. Единственная проблема в том, что через три дня после вашего знакомства она умрёт. За билетами она поедет прямо сейчас. А двадцать третьего поезд сойдёт с рельс. Потому я и подошёл к тебе именно сейчас. Ты должен познакомиться с ней и отговорить брать билет. Сделать это можешь только ты.

- Если всё выше сказанное Вами, правда, то почему Вы не хотите спасти всех остальных пассажиров поезда? – Женя почему-то стал понемногу верить старику, сам не понимая почему.

- Смерть, мой юный друг, неизбежна. Она является одним из самых важных элементов понятия «судьба». Смерть в смысле полного уничтожения не существует: её целью является новое рождение. Чтобы заиграла вторая мелодия, должна закончиться первая. Все эти люди в количестве ста тридцати человек должны умереть в этом поезде. Ни больше и ни меньше. Её жизнь останется при ней, но за это должен умереть кто-нибудь другой…

Глаза Жени округлились от ужаса.

- Нет-нет! – воскликнул старик. – Я вовсе не тебя имел в виду. Не пугайся. Главное – отговори её, но, ни слова о крушении поезда. Сделай это по-другому. Подружки должны приобрести билеты. Но не она.

- Почему, если всё это правда, Вы помогаете ей, но не кому-то другому?

- Я изучил каждого из всех тех, кто должен умереть в этом поезде. Выбор был тяжёлым, но мне пришлось выбирать достойнейшего из достойнейших. Я выбрал её.

Женя просто молчал, пытаясь понять, стоит ли ему верить во всё это, или же нет.

- Я вовсе не играю в Бога. Не мне дано решать, кто будет жить – кто нет. Но я могу спасти одного, - сказав это, старик изменился в лице, сменил интонацию и продолжил более весёлым тоном: - У вас будет трое детей: мальчик, девочка и снова мальчик. Третьего мальчика ожидает великое будущее – именно он спасёт человечество от голода. Ведь ты же слышал, что вскоре уголь и нефть закончатся? Он придумает, как синтетическим путём восстановить все утраченные полезные ископаемые. Теперь ты понимаешь, почему я выбрал её? У каждого человека на нашей планете есть своё предназначение. Даже у убийц. И моё предназначение – спасти ей жизнь, чтобы она дала жизнь человеку, который спасёт миллиарды жизней. Ценой ста тридцати человек окупится жизнь семи миллиардов. Потому я и говорю – целью смерти является новое рождение.

Сразу же после этих слов со столика, за которым сидела Каролина, раздался вопрос:

- Ну, что, девчонки, поехали на вокзал?

Девушки встали и одна за другой направились к выходу. Последней шла Каролина. Чтобы выйти из кафе, им всем трём пришлось проходить мимо столика, за которым сидели Женя и Виссарион Сергеевич.

Как только Каролина оказалась максимально близко к Евгению, старик сделал жест рукой, после которого одна из петелек её сумочки оборвалась. Сумка слетела с плеча и рухнула на пол.

Женя тут же нагнулся и поднял сумочку.

- Ничего страшного, - сказал он, глядя на, так называемую, «поломку». – Я сейчас всё сделаю.

Парой движений он прикрепил ремешок обратно и протянул сумочку даме. Именно в этот момент и встретились их глаза. Старик оказался прав: она смотрела на него точно так же, как он смотрел на неё в тот момент, когда увидел впервые, и как смотрел на неё сейчас.

- Женя, - произнёс он.

- Каролина, - произнесла она.

- Да, я знаю.

- Откуда? – девушка улыбнулась.

Женя хотел посмотреть на старика, но того уже не было на месте. Он вышел именно в тот момент, когда Женя начал ремонтировать сумочку. А ведь он даже и не успел поблагодарить этого милого старичка, который откуда-то знал об этом мире больше, чем все люди, живущие в нём, вместе взятые.

Но он всё равно произнёс «Спасибо». Хотя знал, что старик уже не слышал его…

***

Из дневника Еремеева Евгения:

«Все мы в нашем мире живём по написанному сценарию. Вся наша жизнь – это сцена. Мы на ней – актёры. Того, кто написал сценарий для каждого из нас, люди привыкли называть Богом. И наша задача в этом спектакле – сыграть как можно лучше. Сделать роль, пусть даже самую невзрачную, настоящим произведением искусства. И тогда в конце спектакля мы получим своего «Оскара».

Виссарион Сергеевич Ракий – так звали того самого старика, что свёл нас с Линой. Мы благодарны ему за то, что он сделал. Не только для нас.

Его имя я узнал от продавщицы. Это кафе существует только потому, что много лет назад Виссарион Сергеевич спас от смерти сына продавщицы, которая оказалась и владельцем этого кафе, а потом помог им с финансами, посоветовав выигрышный лотерейный билет.

Проведя небольшое расследование, я выяснил, что Виссарион Сергеевич помог изменить множество судеб в этом городе. Особо интересными оказались некоторые из них, которые до сих пор не могут покинуть моих мыслей.

Например, молодая супружеская пара с ребёнком, которые едва сводили концы с концами, описывают случай, как, приобретя седьмой лотерейный билет, всего за пару минут стали миллионерами. А потом сбылись все предсказания: её муж получил высокооплачиваемую работу, а ровно через год они встретили у магазина безногого старика, которому посоветовали купить лотерейный билет.

Самым невероятным образом, седьмой билет оказался выигрышным. Старик в одночасье стал одним из самых состоятельных людей в городе. Конечно, та самая молодая пара помогли ему со всей бумажной волокитой…

Крушение поезда всё же произошло. Всё так, как и предсказывал Виссарион Сергеевич. Погибло ровно сто тридцать человек. Многие были травмированы…

Кстати, а я написал, где тот бездомный потерял ногу? Догадались?..

Много ночей я ломал голову над тем, кто же заменит мою Каролину…

Кто же купит тот роковой билет на этот поезд и отправится в свою последнюю поездку?..

Ответ я получил, когда просматривал информацию о жертвах того крушения.

Одним из тех ста тридцати человек был старик лет семидесяти, не имеющий при себе документов. При нём была только трость с серебряной рукояткой в форме змеи. А если точнее – кобры…

У нас трое детей, всё, как и пророчил Виссарион Сергеевич: мальчик, девочка, мальчик. Младшего мы обоюдно решили, что назовём Виссарионом, что мы и сделали. Велико же было моё удивление, когда при его рождении я увидел изумрудно-зелёные глаза, точно такие же, как и у того самого человека, которому малыш обязан жизнью. Человека, отдавшего свою жизнь за жизнь миллиардов…

Виссарион сейчас очень маленький, но мы не сомневаемся в его предназначении и в том, что его сценарий написан особыми чернилами…

Все мы в нашем мире живём по написанному сценарию, названному «Судьбой»…

Но кто сказал, что мы не можем его переписать?..»

Конец

Спасибо за чтение

Вернуться к книге