Политлидер в отставке
Глава 1. Полночь, год 2020...
- Никогда, - вы слышите, никогда! - не знакомьтесь по интернету. Предупреждаю вас на будущее. В том смысле, что не допускайте исключительно интернет-знакомства в реал. Фрэнды, к примеру, фейсбука - это далеко не друзья, хотя бы и они и были обозначены именно так в вашем профиле. Пусть навсегда они и остаются только фрэндами. Фейсбук, да и многие другие социальные сети - в целом, так сказать, «политические» - в самом широком смысле этого бренного слова. Они замешаны на политике. И кишит она там, вылезая из каждого, казалось бы, не всегда связанного с нею напрямую, поста, - так говорил некто, едущий в ночном поезде, обращаясь к своему юному спутнику.
- Почему, - растерянно спросил тот, - я не должен знакомиться по интернету? Ведь эта забавная штуковина может соединить с любой точкой земного шара, помочь любому человеку отыскать старых друзей - и тому подобное. В мечтах человечества, более ранних...
- Это - чревато, - прервал его мрачный старший товарищ, злобно зыркнув на него одним глазом. Другой был прищурен.
- Чревато - чем? - удивлённо вскинув брови, захотел уточнить парень, - И... какое странное слово!
- Не чревато чем-то, а просто: чревато... Теперь выражаться можно и так. А слово действительно странное: похожее на «чрево», и к тому же несёт в себе некую червоточину.
- Значит, я впредь не должен совершать свой поиск по сайтам интернета, поиск общения? - вид молодого человека был весьма потрёпан; и казалось, что не только заданные вопросы беспокоили его, но он, прежде всего, вовсе не понимал, почему вдруг оказался именно здесь, в безмолвном и безграничном пространстве поезда, уносящегося в ночную тьму...
- Ладно, начнём по порядку. Знаешь ли,интернет - презабавнейшая штука. Ты назвался там, кажется, Денисом, и придал себе вид молодого человека? Хорошо. Ну вот, здесь и сейчас, ты тоже станешь воплощением некоего Дениса.
Многие делают так в интернете - и развлекаются по полной. И многие плавают в море сетевых сайтов вовсе не от желания пообщаться с кем-либо, и не для дружбы, отнюдь. Но, имея какие-либо более насущные цели, с желанием половить рыбку в мутной воде. А какая рыбка в интернете плавает быстрее всех?
- Вы меня заинтриговали, Меф.
- Зови меня отныне и здесь - просто дядюшкой. Будто бы, ты - мой юный племянничек. Я предлагаю тебе совершить тебе некое путешествие: побывать в гостях у одного моего нового компьютерного фрэнда, - и весьма странный собеседник молодого человека, как могло показаться со стороны, полностью ушёл в свои, далёкие от этой реальности, мысли. Странным образом, но он предлагал попутчику погрузиться вскоре именно в то, во что он только что предостерегал никогда и ни при каких условиях не влипать.
Но, не менее странный молодой человек не этим сильней всего был озадачен, поскольку всё ещё осматривался вокруг с полным недоумением, пытаясь привыкнуть к новой для него обстановке.
Необычной, впрочем, здесь только лишь для него. А так, это был обыкновенный, заурядный поезд. За его громадным, свободным от штор, окном сейчас проносились деревья и платформы, ещё чуть освещаемые закатным, заходящим солнцем. Вдоль обоих противоположных стен были полки, предназначенные для отдыха пассажиров,между ними - небольшой столик у окна. Напротив этого окна было другое, такое же,только полки там шли вдоль него. Поезд был плацкартным, но при этом, как вначале показалось, абсолютно пустым. Только потом, где-то в самом конце вагона, послышались голоса и громкое чихание. До недавнего же времени, сюда не доносилось ни звука.
Но, мнимый Денис никогда не ездил в поездах.
Тем временем, как он осознавал и пытался осмыслить обстановку, дядюшка стоял в проходе между полками, повернувшись к Денису в профиль, и смотрел на заходящее солнце. У него была узкая бородка клинышком,тонкие губы,которые сейчас сами собой сложились то ли в усмешку, то ли в саркастическую улыбку. Одновременно с этим, левая бровь мнимого дядюшки довольно-таки высоко приподнялась. В целом, он смотрелся эффектно, несмотря на ничем не примечательные тонкие усики и довольно-таки выдающийся нос, не мясистый, а такой, который иногда называют орлиным, рассматривая его в профиль. Впрочем, шевелюра дядюшки была пышной и без пролысин, с волнистыми, лишь слегка тронутыми сединой, волосами по плечи. Но, весь эффект производимого впечатления наверняка строился на глазах: как всегда, при любом его облике, въедливых, проницательных, с полной чернотой как зрачка, так и радужки; таких, за которыми, казалось, растворялось полностью пространство и даже поглощался проникающий в них свет.
Однако, в целом мнимый племянничек был привычен к постоянным переменам в облике мнимого дядюшки. Даже когда тот являлся перед ним в своём любимом: в обличии чёрного пса, - это его нисколько не потрясало. Потому, он нисколько не удивился новой метаморфозе своего спутника, только хмыкнул про себя: «Мог бы выбрать лицо и помоложе, либо ещё поприметнее. Поскромничал».
- Где это мы? - наконец не выдержав, прервал он затянувшееся молчание.
- Не видишь, что ли, мой молодой... Гм... Ну, относительно меня, молодой. И по современным здесь понятиям, очень малоопытный друг... Кстати, именно из-за твоей малоопытности и полной наивности, я и предал тебе облик юнца, или, как теперь говорится, тинэйджера: так ты будешь смотреться органичней, да и не выглядеть странным типом или придурком. Теперь ты - юноша дерзкий, со взором горящим... Можешь потом ознакомиться со своей временной оболочкой, полюбоваться на себя в зеркало... Мы - в поезде дальнего следования... И в современном, земном мире. Эх, давно я не был на земле! Кстати, зеркало - в туалете: то есть, в нужнике. А он - в тамбуре, в конце вагона.
- Вы вновь решили посетить этот бренный мир, дядюшка? Зачем?
- Я решил провести для тебя экскурсию. Помнишь, о чём я только что говорил, быть может, понапрасну сотрясая воздух?
- Только лишь, об интернете... Вернее, о знакомствах.
- Да. В последнее время, ты любишь изучать мир только лишь посредством нового электронного устройства. А я... Хочу показать тебе реал. И доказать, что сайты интернета - отличная среда для тех существ, что занимаются вполне изысканной мимикрией.
- Чем?
-Ну, видел ли ты когда-нибудь жуков - палочников? Нет, ещё лучше: хамелеонов... В фейсбуке много таких личностей, которые принимают любой облик - и заданный самим себе определённый тип мышления. И там выступают под видом принятой на себя оболочки. И, мой пытливый племянничек, их не раскусить, если общаться с ними лишь в пределах фейсбука, где мир обусловлен принятыми на себя масками. Гораздо интересней наблюдать за хамелеонами в среде их обитания. Я постараюсь показать тебе отличный образец: после этого путешествия, как я думаю, ты поостережёшься верить сайтовым публикациям на все сто процентов. И просто обо всём рассказать - так этого было бы мало. Мне кажется, лучше уж один раз просто показать. Убедить на личном опыте. В общем, тебе лучше немножко обжечься, чем и впредь легковерно доверять людям, или, как говорят современники, «вестись по понятиям».
- И какой же такой жизненный опыт я смогу получить, находясь в этом поезде? - спросил внешне молодой пассажир.
- Рано или поздно, он куда-нибудь приедет. И нас уже собирается встретить на перроне, завтра утром, один мой фейсбуковский фрэнд.
- Мы... Вывалились сюда так неожиданно...
- Не волнуйтесь, мой юный друг, наши проездные документы при всём этом - в полном порядке и находятся у проводника. Обычные паспорта - тоже наличествуют. А что ещё надобно для существования в этом мире?
- Деньги.
- Конечно, будут и деньги. Куда же мы без них! Но, лишь на первое время: а это, чтобы жизнь мёдом тебе не показалась. Вдобавок, в поезде не следует иметь их слишком много.
- Почему здесь почти нет других пассажиров? Что вы с ними сделали, дядюшка?
- Ничего. Это - не я. Ковид. Почти никто не ездит. До самой Москвы, здесь будет также не слишком многолюдно. Так что, можно сидеть, спокойно болтать. И так - ещё достаточно долго, - и с этими словами, дядюшка, наконец, присел напротив мнимого Дениса. Тоже - возле окна, около которого недавно приютился и его спутник, как будто загипнотизированный этим окном: он то и дело поглядывал на проносящиеся мимо, в темноте, освещённые перроны и тёмные леса.
- А потом, когда к нам подсядут, - продолжил дядюшка, - а то, и пораньше - ты полезай-ка на верхнюю полку, - и он показал на полку прямо над собой. - Тебе надо будет ещё и выспаться.
Несмотря на то, что за окном резко стемнело, как только солнце зашло за горизонт, дядюшка, однако, не спешил включить над собой свет. Горели только те лампы на потолке, что были в проходе. Поезд шёл очень быстро, но мягко, без напевного та-та-та, раскачиваний и рывков.
- Итак, вы сами, и относительно недавно, приобщили меня и к упоминаемому вами фейсбуку, и к интернету вообще... Так сказать, ввели меня в мир компьютерных технологий, ознакомили меня с этим новым созданием человеческого гения...
В полной темноте ( а проводница, немного погодя, как предписано экономией, уже выключила в проходе весь верхний свет), мимо них теперь проносились только яркие светящиеся точки.
Горели пламенем также дядюшкины глаза.
- А теперь, - продолжил тему мнимый Денис, - вы будто бы хотите предостеречь меня... Не знаю, от чего. Но, первое моё знакомство со многими сайтами начиналось вполне светло и радужно...
- Не стройте из себя наивную девственницу, увлечённую разухабистой попойкой, - неожиданно резко, гневно, воскликнул мнимый дядюшка, подскакивая с места, и по всей видимости, неожиданно и совершенно выйдя из себя. - Вы иногда столь наивны, Фауст, что доводите меня этим просто до бешенства! Розовые котики интернета - это розовые котики, а жизнь - это жизнь, и не стоит перемешивать эти явления. Именно это я вам и докажу на практике, именно такую прививку жизненного опыта я и хочу сделать вам: на будущее, - выдав такую тираду, дядюшка так же быстро успокоился, как и разгневался, и снова сел на место. - Я делаю это именно из-за вашей наивной светлой радужности, - он усмехнулся тем кончиком губ, который как раз сейчас мгновенно был выхвачен светом пролетающего полустанка. - А ещё, замечу, что в моём поведении вовсе нет никакого противоречия, как могло бы вам показаться: к интернету в целом вам стоит приобщаться, как-никак, двадцать первый век на дворе. Вот я вас к нему и приобщил. Но, если вас кинули в пруд - выгребать зачастую требуется самостоятельно. Я не буду стоять у вас за спиной и смотреть, где вы сёрфите в этом мутном море иллюзий. Но, о некоторых вещах я вас предупредить обязан. Как старший наставник. Итак, по моему мнению, социальная сеть хороша для того, чтобы расслабиться, «лайкнуть» там котиков или пять минут развеивать скуку. Но, не более того. Ну, быть может, ещё узнавать новости - но, весьма сомнительного качества, не все и не всегда соответствующие действительности. И будут они однобокие и нефильтрованные, и в большей части имеющие отношение к лицам, о которых вы ничего не знаете - и не слишком хотите знать, о неких вип - персонах. В целом, не советую вам слишком залипать в фейсбуке. Частым посетителем которого вы стали. Хорошо ещё, что вы пока ещё не обзавелись инстаграмом или воцапом! Но главное, конечно - не переносить ничего из интернета в реал и не глотать расставленные там наживки.
- Так вы, всё-таки, не любите интернет, так понимать? А некоторое время назад я был уверен в обратном, - пробормотал мнимый Денис.
- Не люблю? - его собеседник, казалось, отцедил последнее слово, попробовал его на вкус и сморщился. - Не более, чем другое механическое изобретение человечества. То есть, я к подобным штукам индифферентен в целом. Я ими пользуюсь. Но любить при этом не обязан. Вот, к примеру, наш поезд. Он вполне себе довезёт нас, куда нужно. Но.. Не будь его, мы всё же тоже добрались бы. Пускай, на лошадях. Долго, но романтично, и гораздо большее можно увидеть и запомнить. И наверняка, сколько было в прошлом дум передумано, да песен и повестей сложено - именно при таком способе перемещения. В целом, стиральные машины, электричество, телефон - всё это весьма полезно. Но не настолько, как может показаться. И речи о любви здесь не идёт вовсе. Бездушная машина - есть бездушная машина. Ты знаешь, племянничек, что можно мыться в реке и стирать вручную, мылом - и быть при этом абсолютно счастливым. Если бы, например, стирал каждый для себя - то это занимало бы не так уж и много времени. Но ведь они придумали прачечные, чтобы свалить на других собственные потребности! А потом, им пришлось изобрести машины: для облегчения общественного труда. Да и квартирки сейчас столь маленькие, что и стирать было бы негде; я уже молчу про реки - и какая в них вода. И в целом, нынешняя экономика - не такая уж экономная, если посчитать, сколько нужно всего на эти самые машины ( я имею в виду уже не стиральные, а все вкупе), и в каком количестве они всё загрязняют. Кроме того, при электричестве, а значит, вечном освещении, и эксплуатация человека человеком достигла полной безостановочности процесса. А многие профессии - а значит, и возможность хоть какого-то заработка - вовсе отошли в прошлое. И обслуживание людей заменилось обслуживанием машин.
Возвращаясь к теме человеческих изобретений, на этот раз я замечу, что почти все пресловутые «чудеса человеческого гения» - а я сейчас буду иметь в виду отнюдь не действительно нужные изобретения, такие как выпечка хлеба, ткачество, прядение нитей, гончарное мастерство, виноделие, хлебопечение, производство кирпичей и тому подобные безымянные и воистину великие изобретения людей - а только те вещи, что сохранили в истории имена своих создателей, - так вот, все эти новые технические штуки, в той или иной степени, могут быть задействованы в армейских казармах - или же быть задействованы, при той или иной доработке или обработке, как средства вооружения. Вот он, нынешний итог современного изобретательства. Кто платит - тот и заказывает музыку. А платят сейчас от имени государства, которое собирает со всех налоги - и на цели, только ему известные вполне. В конечном счёте, получается, что первейшая задача любого современного изобретательства - оснастить и развить ещё дальше военную стратегическую базу. И рано или поздно, все изобретения применяют на практике и с «пользой», как говорится. К тому же, именно в военной сфере.
Например, атомная бомба... Началось всё с алхимиков и с тех людей, которые просто «познавали мир». Пытливым умом, лишённым чувственной составляющей, с объективностью, возведённой в высшую степень, с настырностью ребёнка, желающего разобрать игрушку на составляющие части, дабы докопаться, как она устроена... При этом, считалось, что цель - познание, и вряд ли всё это будет иметь применение практическое. Однако, дошли, как всегда, и до практики. Изобретателям сего, вполне практического предмета созидания, достаточно было лишь внушить сомнительную идею о том, что реализация такого сверхмощного оружия, да ещё и несколькими ведущими странами сразу, непременно сделает войну - причём, любую войну - бессмысленной и невозможной.
Однако, как мы знаем, ружьё, висящее на стене, просто обязано выстрелить в третьем акте пьесы.
- Позвольте, дорогой дядюшка! Мы, как мне кажется, слишком сильно отклонились от начальной темы. Мы ведь говорили не о бомбах, а об интернете! Это изобретение кажется мне вполне мирным: оно связывает людей. - вклинился в словопоток собеседника молодой человек.
- Оно станет относительно мирным, когда изобретут и начнут широко использовать ракеты, что движутся быстрее звука... А так... Заказчиком интернета изначально были военные, и создавался он, в первую очередь, для связи и координации военных сил. Так что, зерно этого изобретения было посеяно и взращено отнюдь не из альтруистических соображений.
- А потом, кажется, его решили приспособить и для нужд учёных?
- Учёных? Быть может, но это не важно, что там думали. В действительности, интернет просто вышел за рамки служебного пользования и вторгся в бытовое. Поскольку, не только война - но и деньги, вот двигатель современного прогресса. Кто-то за деньги решил тоже воспользоваться этой штукой. И понеслось. А вскоре, всякий не прочь был прикупить для себя быструю связь. Ну а потом уже наоборот, стало возможным достать через неё любого, где бы он ни находился, и людей обязали иметь если не подключение к интернету, то хотя бы телефон: иначе, им и зарплату никто не оформит. Но, даже не в этом дело. Как ты думаешь, Фауст, можно ли связать между собой порок и вдохновение, низменность и божество, кротость и ярость, веру и безверие, тупость и ум, мошенников и альтруистов? А ведь именно это и сделали: бросили всех в единый эмоциональный котёл. Теперь там это всё переплетено между собой - и трудно отыскать путь к чему-либо настоящему. Всё перемешано в единую взвесь, готово к впрыскиванию в любую голову, специально заполнено так, чтобы разыскивая одно - человек находил что-то совсем другое. Подобно тому, как в огромном море плавают теперь не только киты и рыбы, но и бутылки, пластиковые пакеты, нефтяные пятна и всякая другая использованная дрянь, так и море информации заполнено мусором. И не трудно догадаться, что здесь выберет большинство.
- То есть, интернет в целом, по-вашему, всё же есть зло?
- Зло, добро... Некоторые люди считают, что это - чисто человеческие понятия, но у Вселенной нет ни того, ни другого, она эмоционально и энергетически нейтральна. Но, насколько могу судить - а я ведь, как и ты, тоже часть этой самой Вселенной - то, хотя я и абсолютно холоден, но вовсе не нейтрален по отношению к миру. И у меня имеется в нём определённый интерес. А есть и гораздо большие величины, чем я, которые тоже и горячи, и холодны - по всякому бывает. Вряд ли они при этом нейтральны. Я не беседовал со Вселенной. Но, если она в целом и нейтральна - то, во всяком случае, она определённо не однородна. Так вот, интернет также считается большинством только лишь хранилищем информации и величиной нейтральной. Этим он подобен Вселенной - или, если хочешь, Космосу. Есть здесь и световые лучи, и чёрные дыры. И разные существа здесь обитают. Очень разные. Но, большинство считает его только лишь хранилищем информации, и величиной нейтральной - и однородной.
- А это не соответствует действительности?
- Ха-ха! А ей вообще что-нибудь соответствует? Той действительности, что описывается человечеством в целом, этой мнимой действительности? Этой странной сумме человеческих восприятий... Кстати, ты ведь понял, что сейчас и мы с тобой, хотя и относительно не надолго - но люди? Я имею в виду не только теперешнюю оболочку, но даже и способ мышления.
- Я начинал об этом догадываться. Это - новый ваш эксперимент?
- Ну да... И ты, кстати говоря, уже значительно уподобился среднестатистическому молодому человеку данного, конкретного, времени. Подобный опыт, как я полагаю, будет тебе чрезвычайно полезен. А в дальнейшем, уже как воспоминание, он немало тебя позабавит. Так вот. Возвращаясь к интернету и человеческому восприятию... Быть может, этот океан выплеснутой информации и был бы нейтрален, если бы не водились в нём определённые и весьма странные рыбы, которые пользуются определённым набором человеческих слабостей. Скажем, так: некоторые из моих коллег по цеху, от которого я в известную тебе пору обособился и откололся, в чём есть и твоя заслуга, - теперь, как ты знаешь, я - дух полностью свободный и блуждающий... Так вот, некоторые особо «идейные» и преданные цеху мои коллеги однажды решили нашептать тогда ещё не известному, но, по их представлениям, весьма подающему надежды парню, весьма способному по их понятиям юноше Цукербергу и его компании несколько вполне прогрессивных идеек... Началось всё с «лайков», а также с третирования одной дамы, не оказавшей Цукербергу достойного сердечного внимания, и достигаемо подобное третирование стало посредством единой сети.
- Её затравили в сети? Но, тогда же ещё не было, неверное, общемирового интернета.
- А зачем ему был общемировой? Одной, самой первой, институтской сети - того самого института, где он тогда учился - было достаточно. Он начал с того, что создал её; вывешивал там фото различных девушек - и того подобного.
- Должно быть, он этим не ограничился... Вообще, этот Цукерберг - это кто? Что сотворил этот несчастный?
- Несчастный?! Да что ты! Он счастлив и богат. А - что он сделал? То и сделал. Изобрёл, а потом внедрил в массы социальную сеть, - последние два слова были произнесены дядюшкой настолько мрачно, что даже вокруг потемнело - насколько это было ещё возможным в уже достаточно тёмном пространстве. И разговор на время прервался: будто, кто-то выключил его. А взгляды как пожилого человека, так и юноши, синхронно устремились в бездонную, почти космическую, темноту за окном. Лишь, как дальние созвездия, мерцали где-то впереди далёкие огни неизвестных городов, будто бы постоянно остающиеся где-то впереди: не отдаляясь и не приближаясь.
Первым из задумчивого ледяного мрака, в который их обоих неожиданно поместил мнимый дядюшка, высвободился юноша, и намеренно весёлым голосом спросил:
- И что? Это создание социальной сети - есть действительно ужасное событие?
Дядюшка вздохнул, слегка оттаял - и снисходительно посмотрел на собеседника.
- Да, - коротко ответил он. - Ужасное.
- Но - почему? - кротко вопросил Денис.
- Ну... Все игрушки в руках неразумных детей превращаются в предметы, не слишком безвредные для окружающих. Благодаря интернету, здесь, на земле, прямо сейчас создаются обстоятельства настолько удручённые, что даже ад по сравнению с этим обиталищем когда-нибудь покажется нам не столь безнадёжным местом. И, конечно же, некие силы стараются затянуть в эти миры как можно больше людей, в их терминологии, «оцифровать» их - то есть, привязать их сущность к номеру телефона и выходу в интернет. Жить в этом оцифрованном мире не так уж хорошо и приятно, как людям пытаются об этом втолковать. Фейки, деза, тролли и боты - это ещё не все черты, которыми богата эта унылая атмосфера. Вскоре ты сам, я полагаю, убедишься в том, что поборники интернета не так уж безвредны, как может показаться, и что создаваемые ими миражи вызывают вывих ума у части населения. Предлагаю тебе изучить явление на собственном опыте, поскольку, как говорится, вакцину лучше прививать заранее; до встречи с массовой болезнью. Я считаю, будет достаточно одного раза, а далее тебе порой потребуется лишь призвать на помощь «сына ошибок трудных»...
- «Сына ошибок»? Это вы о чём?
- Никак, ты забыл эти строки? «И опыт - сын ошибок трудных, и гений - парадоксов друг»... Так выразился один наш общий знакомый. Теперь ты вспомнил? Мы как-то нагрянули вместе к нему в гости - так он даже описал нас обоих в своём одном, так и не оконченном им произведении.
- Жаль, что его так быстро убили после этой нашей встречи. Он - гений. Сейчас так не пишут. Да, жаль... Так, куда мы едем, по вашей милости? Куда несёт нас этот поезд?
- Сейчас, минут через двадцать, а может быть, и сорок - мы пребудем в Москву. Вон, уже её огни показались на горизонте - и приближаются.
- Как, наша цель - Москва?
- Нет. Но, в Москве мы стоим долго, и к нам непременно подсядут другие пассажиры. А потому, начиная с Москвы, а то и заблаговременно, я предлагаю нам занять горизонтальную позицию: при посторонних мы прекратим все наши беседы. А пока... Поскольку, ты ещё не в курсе, какая у тебя сейчас глупая физиономия, предлагаю тебе прогуляться в конец вагона... Впрочем, ещё успеешь: можешь сделать это и утром.
- Итак, мы в России...
- Да. И эта земля, с недавних пор, меня очень интересует. Сам чёрт ногу сломит от того, что здесь происходит, уже более столетия. Земля парадоксальная, и не подконтрольная ни пеклу, ни небесам. Я, кстати, ещё после знакомства с тем арапчонком всё хотел вновь увидеть Санкт-Петербург, да всё занят был. Ничего, именно туда поутру мы теперь вместе и пребудем.
- А потом? После вокзала - куда? Как я понял, вы списались с кем-то по фейсбуку, и нас пригласили в гости? Нас там встретят? Где мы остановимся?
- О, сколько сразу вопросов! Несомненно, нас встретят. Ибо нам, бедным и нищим провинциалам, решили существенно помочь с жильём, на первое время. А также, с пропиской и работой. Во всяком случае, так было на словах.
- Из сущего человеколюбия? Помочь... Звучит хорошо. А в чём подвох?
- Он, как всегда, кроется в деталях. Я так полагаю.
- И кто же наш благодетель?
- Понятия не имею. Могу рассказать только об его эйдолоне... То есть, как его? Образе! Конечно же, созданном именно в фейсбуке. Судя по нему, это - стоический человек неопределённого возраста, молодо сохранившийся, который увлекается правильным питанием, плотно погряз в современной политике и придерживается либеральных взглядов. Он даже, по словам, баллотировался где-то в депутаты этой весной - да не прошёл. Проживает в Санкт-Петербурге, окончил филфак, некое экзотическое отделение, да и ещё что-то. Холост, одинок, любит бардовскую песню, Толкиена и компьютерные технологии.
- Ну, а насколько его образ в фейсбуке соответствует реальности?
- Это мы и выясним. Однако, полагаю, что сама реальность в фейсбуке отредактирована, мысли там скорректированы, а фотографии обработаны «фотошопом». Но, не в этом основная проблема этой сети.
- А - в чём?
- В ловцах человеков, замысливших недоброе. Например, продать тебе какой-нибудь залежавшийся фуфломицин, а также - навязать тебе определённый род мыслей или убедить в распространённых там взглядах на жизнь. А порою, фуфломицин и паранойя следуют в одном флаконе, так сказать. Эти пропагандисты товаров и мечтаний нередко желают властвовать как над кошельками, так и над умами своих знакомых. Используя сеть интернета именно как сеть: с её помощью, они и ловят тех, кто заглатывает наживку. Конечно же, ещё вопрос, кто здесь будет и у кого а крючке: происходит волнующая борьба как рыб, так и рыбаков. И в мутной воде попадается иногда очень мутная рыба, которая и сама не знает, чего хочет и в какую сторону плывёт. Впрочем, хватит на сегодня болтать. Полезай - ка наверх, Фауст.
- Да, пожалуй, я не против бы уже и поспать.
- Хотя... Нет, задержись ещё на несколько мгновений! Я забыл тебе представиться в новом облике. Моему фрэнду... Кстати, очень удобное слово: фрэнд. Вроде бы, и друг - ан, нет, не совсем. Только в каких-то пределах друг... Так вот, моему фрэнду, при общении с ним, я представился в интернете как Янус. Янус Полуэктович.
- Кажется, звучит похоже на персонаж из какой-то фантастики, если я ничего не путаю. В последнее время, я столько всего перечитал...
- Ну, а прежде всего, всё ж таки, это давно известный тебе персонаж из мифологии. А отчество нелепое, но его можно и пробросить. Как я полагаю, впрочем, наш будущий визави не сильно знаком с мифологией, как, впрочем, и с фантастикой.
- На чём основано это умозаключение?
- Он - политик. Или, мнит себя таковым. И, поскольку политика - захватывающая область его интересов, а по его словам, он даже состоит в некой организации, которая является реальной, оппозиционной и подпольной политической силой - то вряд ли он имеет достойные внимания познания в других областях. Политики редко успевают читать хоть что-то другое: кроме актуальных новостей. Им некогда: политических передач, роликов, интервью и того подобного - масса. Основное их время уходит именно на них.
- Мне уже страшно. Оппозиционный политик? А мы с ним не сильно вляпаемся?
- Понятия не имею, - беззаботно хихикнул дядюшка. - Но, согласись, что приключение может быть интересным.
- Кстати, кто я? Вы - Янус Полуэктович, мы оба - провинциалы, едущие в Питер... А ещё, что я должен запомнить, из своей личной истории?
- Ты - мой племянничек. И больше у нас родственников нет. Тебя, в течение нескольких последних лет, воспитывал и содержал я. Нам невозможно стало жить в провинции: без работы, без денег, без перспектив, в полном беспросвете. Мы ищем новую жизнь - и где зацепиться. Ты намерен поступать в вуз - но, скорее всего, уже в будущем году: в этом, скорее всего, не проходишь по баллам. И пока что нам обоим, какими бы ни были мы разными по житейскому опыту и возрасту, обоим необходимо срочно найти хотя бы временный заработок. Ты не против изобразить из себя будущего школяра?
- Не против. Итак, я - Денис, и мне - лет семнадцать?
- Именно так. Всё остальное будем придумывать по ходу пьесы. Утром наш фрэнд - а его зовут Алексей - встретит нас на вокзале.
- Что ж! Приятных вам сновидений, дядюшка Янус!
- И тебе, дорогой племянничек!
Молодой человек довольно быстро, хотя и не обладая должной сноровкой, расстелил себе на верхней полке абсолютно новые, хрустящие чистотой простыни, и сверху положил в ногах плотное верблюжье одеяло, на случай, если ночью, несмотря на лето, станет прохладно. Потом, совершенно не имея представления о том, как же ему взобраться наверх, стал ногами в носках прямо на пустой столик у окна - и вскоре уютно устроился на верхней полке, укрываясь лишь простынёй. Пока что, тёплое одеяло было ему ни к чему.
А внизу, дядюшка поправил широкополую фетровую шляпу, ранее повешенную им на крючочек. Не спеша, тоже расстелил постель и положил себе под подушку маленькую кожаную сумку на длинном ремне. Затем, он принял на своей полке полусидячее положение, с удовольствием вытянув ноги. Пока что, он не только не укрывался - но даже не снял костюма. Да и спать не спешил: хотел ещё полюбоваться на заходящих в поезд попутчиков.
Давненько он не видал людей.
Бог заступился за Фауста - и не отдал его аду. Но за это и дядюшка не был принят назад своими подельниками, поскольку провалил задание. И теперь, ни небеса его не принимали - ни ад. К чему он, собственно говоря, давно привык - и неплохо обустроился у себя на острове, в некой вневременной нише пространства... Тем более, что одиночество теперь ему не грозило: у него был ученик - и собеседник. Конечно, Фаусту было порой скучновато на безлюдном острове, хотя и комфортно обустроенном. И потому, дядюшка изредка совершал вместе с ним короткие или длительные экскурсии, беря его с собой в путешествия - в реальность. До недавнего времени, Фауст много читал; но теперь, когда дядюшка сам приволок на остров найденный им на свалке старенький комп, который ему, вдобавок, без всяких там провайдеров, удалось подключить к Всемирной Паутине - для молодого, по представлениям дядюшки, спутника нашлась новая игрушка...
Но и развеяться, в очередной раз посетив мир людей, им вовсе не мешало.
Глава 2. Рыбы интернета
- Мы уже подъезжаем, вставай, - услыхал он знакомый голос, и почувствовал, что бодрый и выспавшийся дядюшка уже тряс его за плечо.
Наверное, уже рассвело; и, быть может, давно: их теперешние попутчики плотно занавесили окно, и потому этого было не понять.
Молодой человек спустился с верхней полки и уселся рядом с дядюшкой, усердно протирая глаза. Его волосы были всклокочены, да и сам он изрядно измят.
«...кто мы, и откуда... откуда...», - раздавались слова песни из резко включившегося где-то неподалёку айфона.
Вопреки всему и начихав на законы физики, Янус Полуэктович был, как всегда, тщательно причёсан, хотя вовсе не занимался укладкой волос, и в ни малейшей степени не мятом, с иголочки, отутюженном костюме-тройке из твида. Не смотря на лето, он был одет именно так. На перекос всем остальным в поезде, кто всё же ехал далее, чем от Москвы до Петербурга и удосужился переодеться во всякого рода «спортивки», футболки и даже в странные бы для другого века штанишки, так называемые «шорты», напоминавшие всем попутчикам старой памяти советские семейные трусы. Сейчас граждане наскоро переодевались и паковали временную одёжку по сумкам и рюкзакам. По прогнозам, в Питере было прохладно.
Незнакомый молодой человек, сидящий напротив дядюшки, приоткрыл завесу окна -а потом резко встал и направился в проводницкую, за чаем. А дядюшка уже не только сложил одеяло - надо сказать, под утро уже пригодившееся, - а также и простыни, и наволочку, да закинул наверх, на третью полку, ненужный теперь матрас. Он сидел за столом и позвякивал ложечкой о стенки гранёного стакана в оловянном подстаканнике: размешивал сахар в крепко заваренном чае.
Поезд ехал по ленобласти, приближаясь к пригородам Санкт-Петербурга.
- Пойди, да причешись, Денис. Ты весь взлохмачен, - сказал Янус Полуэктович.
Погрузив ноги в цветастых носках в свои - да, вроде бы, свои... но тут стояла и ещё другая пара - кроссовки, Денис интуитивно пошёл в нужном направлении, разыскивая туалет.
« Интересно, как я сейчас выгляжу», - пробормотал он, выстраиваясь в конец небольшой очереди с полотенцами и зубными щётками. Когда он уединился в маленьком закутке, отстояв очередь, он закрыл дверь на задвижку и прежде чем умыться долго рассматривал в зеркале своё теперешнее лицо. Дядюшка, придавший ему этот облик, на этот раз действовал с юмором. Мнимому Денису первым делом в глаза бросились крашеные, зелёные волосы, вполне себе взлохмаченные, как их не укладывай, хотя и не слишком длинные: даже не по плечи. А потом - большие серые глаза наивного подростка. Остальные детали лица были заурядны: нос в конопушках и мелких прыщах, начинающие пробиваться усики над упрямо выпеченными губами...
Наскоро умывшись, он обратил - и только сейчас - внимание и на то, в чём был одет: в чёрную футболку с неразборчивым рисунком и надписью, тоже неразборчивой, выполненную почему-то на арамейском, но какими-то странными рунами. И в коротковатые, до щиколоток, штанишки, украшенные мелкими черепами.
Странная мода.
Вернувшись, он последовал примеру дядюшки и собрал постельное бельё в пакет - тот самый, в котором оно им было выдано. Но одеяло и матрас Денис оставил на прежнем месте: на верхней полке, сойдёт и так. Потом он снова присел рядом с дядей, который внимательно читал газету, взятую у проводницы вагона. И осмотрелся.
Всё для него было свежо и ново в этом странном и новом мире.
За столиком через проход, у окна, сидели две девушки - и красились с отчаянной скоростью, разложив перед собой невероятное количество косметики. Они по очереди глядели в небольшое зеркальце, то рисуя стрелки, то наводя тени, и чуть не вырывали это самое зеркальце друг у друга.
Напротив Дениса, на верхней полке, до сих пор спал и даже похрапывал средних лет мужчина. Его рука, в дорогих часах, свешивалась вниз, и через всю руку, от локтя до ладони, шла надпись: «Нас не догонят», и почему-то рядом с ней также был вытатуирован зайчик с длинными ушами.
Внизу, тоже напротив Дениса, сидел молодой человек, который уже выпил чаю и теперь разложил на столике блокнот и спешно рисовал в нём странный клубок из плавных и кривых линий, которые то расширялись, то сужались. Уши этого молодого человека залепляли беспроводные наушники (Денис догадался, что это такое), а волосы, густые сверху, посередине были зачёсаны назад и собраны в «хвост». Но по бокам шевелюра была начисто выбрита. Под ноль.
Проводница, проходя мимо, молча забрала пустые стаканы с подстаканниками - дядюшкин и того молодого человека, а потом возвратилась за сложенным стопкой почти у всех постельным бельём, попутно разбудив пассажира, что всё ещё спал на верхней полке. Тот сразу же вскочил - и первым делом принялся обзванивать знакомых, при этом сообщая, к кому вначале, а к кому потом он заедет, и по какому поводу.
За окном уже мелькали глухие стены гаражей, сплошь расписанные современными граффити.
- Доставай чемоданы, мы подъезжаем, - неожиданно капризным тоном, сказал дядюшка.
- Чемоданы?! - удивился Денис.
- Ну да, что же ещё? Или, ты считаешь, что в дальнее путешествие едут налегке... Да ещё из провинции. Ну-ка, загляни под мою полку...
Чемоданы были реальностью. Внушительные. Впрочем, это не были чемоданы в полном смысле этого слова: а так, доверху набитые, огромные спортивные сумки с длинными ручками. А ещё, там был рюкзак. Очень большой рюкзак...
Поезд уже замедлил ход - и подползал к перрону. В окне маячили и безликие высотки, и чересполосица рельс и проводов.
- Рюкзак свой надевай сразу, а то - не развернёшься потом с ним, да ещё и с сумкой, в проходе, - напутствовал Янус Полуэктович, надевая шляпу. - Другую я возьму. Пока ты спал, я уже списался по фейсбуку с Алексеем. Сообщил ему время, номер поезда и вагона, и он нас уже встречает.
- Ты его хоть узнаешь?
- Да. По его фото в фейсбуке.
Денис вышел в проход первым, пихая перед собой ногами тяжёлую сумку.
Вокзал, толчея, пробка на выходе из поезда... Все спешили уже куда-то, едва успев приехать. Сутолока в проходе,железные ступеньки. Платформа вровень с полом в тамбуре: это хорошо, легко выходить.
Наконец, Денис был уже на перроне. Он наскоро скинул с плеч свой рюкзак. Но только затем, чтобы тотчас вновь надеть, но уже поудобней.
- Вы - Денис? - раздался чей-то вопрос, и он приподнял голову.
Рядом с ним стоял незнакомец. Довольно странный тип. Длинный, худой, в белых брюках в обтяжку, в красной олимпийке и в тёмных очках. Высокий его лоб нигде не заканчивался, поскольку переходил без всякого предупреждения в открытую всем ветрам блестящую лысину, по бокам которой кустились мягкие и волнистые, серо - неопределённые кудри. Такие некогда, в книгах по истории, приписывались некой севернорусской народности: то ли меря, то ли чуди. При этом, там говорилось, что подобные волосы волнились - и никогда не отрастали ниже, чем по плечи. «Кажется, так описывалась где-то так называемая чудь... Голубоглазая, между прочим», - судорожно припоминал Денис. В целом, в этом мире и в этой сутолоке у него с памятью что-то стало плоховато.
Новый будущий приятель тем временем снял тёмные очки - и положил их в карман. А молодой с виду Денис подтвердил, что это он и есть. И подумал, что наверняка и полностью соответствует своему описанию в интернете, которое наверняка составил о нём для своего фрэнда дядюшка. Быть может, даже с фотографией. А ещё, Денис заметил, что глаза этого новоявленного «чуди», поскольку все гены в России несколько перемешались, не соответствуют старому историческому определению народности. Поскольку имеют отнюдь не голубой, а совершенно другой цвет. Скорее всего, они были мутно-серые, но при этом какие-то водянистые, и от того их можно было всё же на расстоянии принять за голубые. А взгляд этих глаз не выражал ровным счётом ничего. На редкость, абсолютно ничего не выражал.
- М-м, - имя дядюшкиного фрэнда по фейсбуку, наверняка им упомянутое, как и многое другое выветрилось из памяти Дениса. И потому, он изрёк только нечто невнятное.
- А! Вот вы уже и познакомились! Здравствуйте, Алексей, - раздался сзади бодрый голос. - Здравствуйте!
Дядюшка, который только что с трудом выбрался со второй тяжёлой сумкой из покидаемого всем народом поезда, уже спешил ему на помощь, и вот уже тряс протянутую руку встречающего их человека.
«Итак, нас, действительно, встретили: а значит, теперь есть, где остановиться в этом городе, и без проблем», - подумал Денис.
- Ну что, поехали? Можно было бы сразу показать вам город, устроить экскурсию: но вы, по всей видимости, с дороги, и хотели бы отдохнуть? - спросил Алексей.
- Да, это было бы не плохо для начала; быть может, потом и пройдёмся куда-нибудь, но не сразу, - согласился дядюшка.
- Тогда, поедемте сразу ко мне. Нам надо сесть на электричку, и это можно сделать прямо на этом самом вокзале, - радостно сообщил Алексей.
- На электричку? - растерянно спросил дядя, уже достойно войдя в роль приезжего провинциала. - Как это: на электричку? Зачем?
- Ну, да, я ведь ещё не сказал вам, что живу в прекрасном загородном районе, называемом «Горы». Кстати, это очень хорошо, что вы начнёте знакомство с Санкт-Петербургом именно с этих мест, - начав разговор, они тем временем уже продвигались в сторону здания Московского вокзала. Дядюшка, преодолевая одышку, волочил тяжёлую сумку, а Денис и вовсе согнулся под тяжестью рюкзака - да ещё и сбоку у него болталась такая же тяжёлая, как и у дяди, сумка.
- Вы имеете в виду, что нам хорошо начать знакомство с городом именно с этого вокзала? Кажется, он называется Николаевским? - сказал дядя, близоруко щурясь, чтобы внимательней рассмотреть здание, всё ещё относительно далёкое от него.
- Это - Московский вокзал, - пояснил Алексей.
- Ну да, конечно, - буркнул дядюшка. - Давненько я здесь не бывал, Денис, - повернулся он в сторону племянника.
- Но, я имею в виду вовсе не этот вокзал, а те места, куда мы с вами сейчас поедем на электричке. Это - пригород Петербурга, называемый, как я уже сказал, «Горы». Ехать надо по направлению на Мгу.
- Какой же это пригород! - удивился дядюшка. - Это же уже самый настоящий загород...
- Знаете ли, у нас, как нигде в мире, сейчас здесь свирепствует коронавирус, - безмятежно продолжал Алексей. При этом, он произнёс последнее слово так, будто речь шла, по крайней мере, об эпидемии холеры или бубонной чумы. - Кстати, вы о нём, надеюсь, слыхали? И всё же, решились именно сейчас и сюда, приехать?
- Как не слыхать-то? - отозвался дядя. - Но у нас, в провинции, всё как-то поменьше размером. Знаете ли, у нас там никто пока не болеет. Ну, правда, любую болезнь, если можно, автоматически записывают, как коронавирус: надо же морально поддержать общую мировую статистику. По сути, никто этого коронавируса у нас и в глаза не видел, но работать нельзя, из дома выходить страшно: того и гляди, оштрафуют. И никто не знает, правда ли это - или нет: или, как сейчас говорят, фейк это - или не фейк.
- Ну, у нас здесь, в Петербурге, всем известно, что это - не фейк. Трупы вывозят сотнями, и медики болеют так, что страшное дело... Так что, поначалу не спешите даже с устройством на работу. Лучше, отсидитесь сперва у меня на даче, пока не утихнет эпидемия. Знаете ли, по нашим временам, только в диких местах - да на таких вот дачах, как моя, в отдалении от больших городов, абсолютно безопасно. И нет никакой инфекции. Я вот и сам полностью туда перебрался, хотя мог бы жить в городе. У меня есть Питерская прописка. А какие там, у меня, закаты! В городе нет таких закатов, как над нашими дачами, в Горах.
- Позвольте, какие такие Горы, под Санкт-Петербургом? Откуда? - изумился Денис.
- Ну... Не знаю, почему такое название. Есть там небольшие пригорки. А вообще - это район старых питерских дач. Элитных, можно сказать. Там - почти курорт. А какой там воздух! У меня есть одна любимая песня, и я её вполне двусмысленно напеваю: «Я вернусь домой, в старый замок в горах, когда будет окончен мой путь!» - без всякого стеснения, и, хотя он не имел ни голоса, ни слуха, пропел Алексей.
- Куда нам теперь? -прервал его дядя, поскольку в это самое время они уже прошли перрон и стояли у дверей в зал ожидания, - туда? - он указал внутрь, за стеклянные двери.
- Нет. Нам теперь налево. Там - через турникет, но чемоданы при выходе отсюда уже не проверяют, Нет, идите теперь не к турникету, а прямо, к выходу к пригородным поездам. А этого выхода - мы повернём вначале к кассе... А вот и расписание. Нам повезло: ждать будем всего лишь минут двадцать, и поезд уже стоит.
Немножко хаотично, бегая туда-сюда, они преодолели типичные посадочные трудности - и уже вскоре сидели, одни из первых, в последнем вагоне электрички - ибо, её голова была впереди, то есть, далеко от начала платформы с кассами. Переться вперёд по перрону, с тяжёлыми чемоданами, им было лень. Постепенно, вагон заполнялся всё новыми и новыми пассажирами - и, наконец, заполнился настолько, что были даже стоящие.Большинство пассажиров составляли так называемые дачники, а ещё - грибники, одетые соответствующе. Но, на скамейке рядом с Денисом, занимающим место у окна, сидел явно батюшка, молодой, одетый по светски, просто в чёрную рубашку и брюки; он листал ноты и потихонечку напевал себе под нос явно что-то из церковных песнопений. Денис улыбнулся: батюшка ему явно понравился.
А дядюшка оказался сидящим также у окна, напротив Дениса; рядом с ним, напротив батюшки, примостился Алексей. А рядом с батюшкой, на самом краю, присела благого вида бабушка, а напротив неё - полненькая, весёлая девочка: наверняка, её внучка.
Поезд тронулся.
- Я сам - железнодорожник. - неожиданно сказал Алексей. - Поскольку, решил, что такая работа очень выгодна для моего... дела, - он низко склонился к дядюшке и продолжил свою речь заговорческим тоном.
«Псих он, что ли?» - пронеслось в голове у Дениса.
- Вы понимаете, это ведь очень выгодная политическая сила: железнодорожники. Можно организовать профсоюз. А если будет забастовка... С нами всем и во всём придётся считаться. Да, это реальная сила. Так вот...
Дальше Денис ничего не расслышал.
- Кстати, я недавно остановил поезд, - сказал Алексей чуточку позднее.
«Точно, псих, - подумал Денис. - Остановил поезд? Это - как?»
- Нельзя было его пропустить: вдруг, случится авария. Мне за это должны дать титул почётного железнодорожника. Я жду. Это даст немалые льготы.
«Нет, вроде бы... Он - просто железнодорожник», - Денис вздохнул с облегчением.
А дальше, ему и вовсе мало что было слышно из того, что говорил Алексей. Не связать в единые фразы. Поезд набрал ускорение, и уже миновал город; мимо окон вскоре проносились только высокие и стройные деревья: берёзы, сосны, ели. Бесконечные леса лишь изредка перемежались постройками, платформами; однажды промелькнула широкая река. Перед лесом, ближе к платформе, повсюду желтели высокие метёлки каких-то незнакомых Денису растений и уже доцветал, имея цветы лишь на самых кисточках, иван-чай, который перемешивался с репейником и почему-то разросшимся и здесь, даже в северном климате, колючим и неприятным борщевиком.
Мысли мнимого Дениса постепенно уносились под мирное та-та-та куда-то очень далеко; быть может, не только в иные города и страны, но даже в иные времена.
Однако, можно сказать, очнувшись, он вдруг чуть не подпрыгнул на месте: «Позвольте! Какой такой железнодорожник? Он же, вроде бы, офисный человек, занимается компьютерами. И на аватарке - в костюмчике, с галстучком. И, вроде бы, политик, и почти что депутат... А куда ж мы едем? В какую-то Мгу?»
Подумав так, он вновь прислушался к разговору Алексея и дядюшки.
- Не скрою: моя дача, её строительство - всё только начато. Но, дело идёт полным ходом, - доносился сквозь общий шум и стук колёс бодрый голос. - Там ещё нет ни водопровода, ни канализации - однако, это всё дела ближайшего месяца, я скоро всё подведу. И...
- Дорогие пассажиры, минуточку внимания! - женщина, немолодая, некрасивая, с голосом иерихонской трубы, усиленным громкоговорителем, заглушила весь этот разговор, и даже прервала его нить. - Вашему вниманию я хочу предложить тряпочки для мытья стёкол, которые совсем не нужно мочить в моющем средстве. А также, перчатки, простые и латексные, производства Беларусь, и совершенно уникальный, многофункциональный пластырь, помогающий как при радикулите, так и при простуде.
- Моя дача будет построена по собственному моему проекту, - чуть сбившись, но всё же, через несколько минут, продолжил Алексей. - Наверх будет подниматься стеклянная лестница: я там запланировал второй этаж. На втором этаже будет танцпол... Дамы в вечерних платьях, фейс-контроль на входе... И обязательно наклонные, большие окна: это, чтобы солнечная энергия не пропадала зря; если хорошо сохранять тепло, то даже и обогревать дом не понадобится. Второй мой этаж будет на солнечной энергии: так я решил. Его будет просто нагревать солнце.
- Ещё у меня есть тёплые женские колготки, - снова прорвался голос иерихонской трубы. - А также, лампа, беспроводная, на батарейках, для использования на даче - и всего за пятьсот рубликов; кроме того, мочалки, блокноты и обложки для паспортов. Кто заинтересовался - задавайте вопросы, и покупайте.
Поезд к этому времени набрал солидную скорость, пошёл бодро и ровно, а не рывками. И без всякого та-та-та, и не заглушая слов женщины - коммивояжёра.
«Собачья работа, - подумав, посочувствовал ей так называемый Денис. - Однако, тётеньку я вполне понимаю:надо же как-то выживать. Но вот, нашего нового знакомца я пока что явно понять не могу. Он - что, как говорится, с приветом? И... Чем он, наконец, занимается? Он - кто? Политик, сидящий в офисе, или же компьютерщик, который чинит компы - но при всём при этом ещё и постовой железнодорожник?!»
* * *
Но, вот и дальняя станция. Где, так сказать, «трава по пояс». Ну, впрочем, и не сильно дальняя: минут сорок - пятьдесят - и вы окажетесь в Санкт-Петербурге.
Длинная, узкая платформа. За ней начинаются кусты облепихи с ещё недозрелыми ягодами (когда дозреют - их, как пить дать, сразу же обнесут). Следом за кустами - высокие сосны и берёзы. Бесконечное пространство леса уходит в обе стороны от железнодорожного полотна.
От платформы - ступеньки вниз. За ними - узкая тропка, уводящая под деревья, в тень и глубину. За не слишком широкой полоской леса обозначилась грунтовая дорога, покрытая лужами, а вдоль неё потянулись заборы и дачные домики. Все вышедшие на станции пассажиры свернули сюда, на дорогу, но теперь постепенно рассасывались в разных направлениях уходящих вбок дачных улиц.
Вслед за Алексеем, его гости пока что шли прямо, вдоль грунтовки, и по одну лишь сторону от неё тянулись самые разные дачные домики: как новенькие и красивые, из материала под дерево, так и разной степени старости и ветхости. То ухоженные - с верандами, качелями, теплицами и собаками, то заросшие сорной травой, с покосившимися строениями. Вдоль заборов росли цветы, полевые или садовые, шиповник, черноплодная рябина, невысокие ёлочки.
Вскоре они свернули вправо и пошли куда-то в глубину дачного поселения. Здесь было ещё мокрее, лужи нередко занимали всю проезжую часть грунтовки, и надо было передвигаться по-над забором, по траве, гуськом. Дядя и племянник здесь несколько подотстали от своего ведущего, поскольку несли тяжёлые чемоданы.
- Как тебе наш новый знакомец? - спросил дядюшка лукаво.
- Мне он показался... Несколько странным. Но, быть может, сейчас все люди примерно такие? В смысле, не могут быть не странными.
- Нет, ты прав: он - очень уж странный тип. Даже, для этой страны и этого времени. В общем, весьма занятную рыбу выудил я из интернета...
- Рыбу?
- Колоритный типаж. И я не против изучить его повнимательней. Для той конторы, которой я служил прежде, он представлял бы, как мне кажется, особый интерес. Впрочем, посмотрим, как..., - дядюшка не договорил, поскольку их новый знакомый обернулся; увидев, что его гости за ним не поспевают, он возвратился назад и в качестве помощи подхватил у дяди маленькую кожаную сумочку.
- Здесь очень хороший воздух, - повторно отрекомендовал он. - И просто замечательно, что вы начнёте знакомство поначалу не с самим Санкт-Петербургом, а именно с этих мест, - он снова повторил свои же собственные слова. - Я, хотя имею городскую прописку, в городе бываю только наездами. Навещаю там свою мать. Но, я сам обжился уже здесь. У меня на даче собака - овчарка, её кормить нужно. Ну, и строительство. На моём участке есть старый дом, остался от прежних хозяев - сами увидите. Можно вам сперва в нём остановиться. А позже - перебирайтесь ко мне, в новую постройку. Там, в одной из комнат, я сооружу кровать - и можно будет вам туда вселиться. Самое главное, у меня есть компьютеры: целых три, и все очень мощные. Я ведь компьютерами занимаюсь - это сейчас основной мой заработок. Так что, если нужно будет поработать в интернете - пожалуйста. Купите только себе хороший тариф... Ну, это мы обсудим позже. Стоп! Обычно я прохожу здесь, - он остановился перед большими, железными, закрытыми сейчас - но, вероятно, и навсегда - воротами, рядом с которыми была дырка в заборе. - Тут обычно все и проходят, - пояснил Алексей. - Однако, сейчас, как я посмотрю, нам со всеми этими вашими чемоданами, придётся идти дальше. Здесь мы не протиснемся. Ну, что ж, тогда - в обход. Окружным путём.
Пройдя ещё парочку дачных кварталов, они завернули направо. Первый же дом, добротный, хотя и не новый, деревянный, с крылечком - оказался домом дачного председателя. Тот сам - коренастый, плотный мужчина, не слишком разговорчивый - сейчас возился во дворе с неким агрегатом. Алексей приветственно помахал ему рукой, и председатель попросил его подойти ближе. На участке с облагороженным садом и огородом с аккуратными грядками и теплицами была беседка с лавочками; неподалёку от неё, на маленьком столике, и был установлен странный агрегат: должно быть, гигантская соковыжималка, поскольку рядом умещалась огромная куча яблок.
- Буду делать кальвадос. Сок выжимаю, - после шляпочного знакомства с новыми гостями Алексея, пояснил председатель.
Не слишком задержавшись, вскоре приезжие, ведомые их странным провожатым, последовали дальше, оставляя председателя наедине с будущим кальвадосом.
«Быть может, всё ж нормальный парень, этот Алексей. Вон, знакомые везде у него», - мелькнуло в мыслях Дениса.
Теперь они шли под огромными, раздвоенными наверху, старыми соснами. А под ними росли невероятно пышные молодые ёлочки. Пахло хвоей, и уже слегка припекало. И действительно, воздух здесь был на редкость замечательным.
После пары кварталов они спустились по параллельной дороге в обратную сторону, там пошли по узкой дачной улочке, плотно обсаженной по обеим сторонам яблонями, рябинами, кустами шиповника и прочими кустами, с жёлтыми и фиолетовыми цветочками. Вот приметный, огромный камень у дороги, неизвестно как и когда сюда попавший, вот уличный колодец, аккуратный, с деревянной крышей над ним и небольшой лавочкой для вёдер. Несколько дач справа совершенно заросли бурьяном.
- Как увидите самую плохую, недостроенную дачу - это будет моя. Угадаете? - обернулся к ним и осклабился Алексей.
- Вряд ли, - признался дядюшка.
- Но... Вот мы и пришли! - через некоторое время, весело сообщил им провожатый.
За деревьями и кустами, ещё на подходе, сооружения было не видать. Но теперь они стояли перед забором из сетки - рабицы, натянутой межу железными столбами. Вместо ворот имелось некое сооружение, изготовленное из чего-то, напоминающего старые железные кровати; может быть, эти створки, так сказать, ворот таковыми ранее и являлись. Закрывались эти импровизированные ворота только тогда, когда были плотно прижаты друг к другу и опирались на специально подложенный под них для этой цели камень. Около внутреннего забора, вдоль которого последовал Алексей, уже зашедший за металлическую сетку и оказавшийся в узком проходе, возвышалась куча брёвен, давняя и частично сопрелая. Рядом с нею росли грибы, быть может, даже условно съедобные: нечто типа рядовки фиолетовой.
Стены начатого строительства являли собой блоки пенопласта, заключённые в металлический каркас будущего здания. Местами, пенопласт прикрывала сверху прочная клеёнка. Окна, как можно было судить ещё по уличной стороне, в этом строении уже наличествовали, на сторону ворот также выходили двери будущего гаража. Со стороны внутреннего забора, груды брёвен и узкого прохода тоже имелась дверь, входная, металлическая - но, нельзя сказать, что такая уж новая.
- Проходите, пока что, мимо: во двор. Дома у меня собака: овчарка, и у неё довольно сложный характер. Позже я вас с нею познакомлю, но не сейчас. Поворачивайте за угол, - и Алексей пропустил гостей вперёд.
Далее следовало пройти между канавой, что начиналась за углом, и той самой кучей брёвен, которая, всё разрастаясь, здесь превышала рост человека - и, по всей видимости, это были распиленные на части деревья, срубленные в том самом месте, где впоследствии расположился фундамент нового дома. В этом проходе между двумя препятствиями были накиданы листы рифлёного железа; узкая нога Дениса застряла между его выпуклыми бороздками, и он растянулся, упав лицом в кучу рыхлой земли, которая следовала далее по курсу: это, вероятно, была та самая почва, что создавала вокруг несколько насыпей, в результате вырытого под строительство котлована.
Денис поспешно поднялся, морщась. Высвободил сведённую ногу. Алексей, тем временем, почти не обратив внимания на это досадное недоразумение, объяснял Янусу Полуэктовичу, указывая на канаву:
- Здесь я буду прокладывать сливную трубу. Её скоро привезут. А дальше у меня - небольшой дворик.
«Дворик» представлял собой небольшой пятачок земли, на который можно было попасть, преодолев земляную рыхлую насыпь. Ранее здесь, вероятнее всего, были лавочки. Ещё при прежних хозяевах дачи. Остов одной из них зиял рядом с широкой бетонной трубой: вероятно, бывшим колодцем. Однако, сейчас эта труба была заполнена гнилостной, грязной водой, так что от колодца, как и от лавочки, остались одни воспоминания.
- А вот и мой личный дуб! - воскликнул хозяин дачи.
И действительно, над всем этим безобразием высилось величественное высокое дерево.
- Я сейчас выведу из дома Рону, мою овчарку, и привяжу её во дворе. А вы пока проходите на старую дачу: там сейчас открыто. Оставляйте там свои вещи - и мы пойдём ко мне, пить чай. Там, у меня в доме, стройка в самом разгаре, далеко не всё завершено. Только начато. Бардак везде: ну, даже там, где я живу... Ну, сами увидите.
Глава 3. Замок в горах
Строящийся дом занимал довольно-таки обширное пространство. Как можно было увидеть, собран он был в основном из пенопласта, но каркас имел прочный, металлический, на который была насажена вроде как временная (поскольку в дальнейшем планировался и второй этаж), крыша. Изнутри потолок был деревянным, двери тоже; но, ни одна из этих дверей не закрывалась, разве что с большим усилием. Первое, очень обширное помещение представляло собой истинный сарай, заваленный жестью, кирпичами, тазами, коробками и мусорным хламом. Перегородки между комнатами и в некоторых местах внутренняя облицовка стен уже были не из пенопласта, а из известковых, белых стройматериалов.
Из этой громадной, сараеобразной комнаты ( в будущем, как представлялось Алексею, ей подобало быть разделённой на длинный коридор, прихожую, мастерскую и ванную с туалетом), они попали в совсем маленький коридорчик, из которого две уже имеющиеся двери вели одна - в будущий гараж, другая - в полужилое, тоже громадное, помещение с таким же чисто цементным, замусоренным, неровным и пыльным полом, как и прежде. Здесь, вдоль одной из стен, шли кухонные полки из необструганных досок, а вдоль других - низкие пенопластовые стеллажи со всякими строительными принадлежностями и мешками цемента, коробочками, баночками - и прочим. В левом углу, противоположном будущей кухне, на деревянном широком настиле лежал старый матрас с небрежно наброшенным на него одеялом. На этом лежбище, по всей вероятности, спал не только сам хозяин, но и его собака, овчарка Рона, поскольку всё в округе было окутано облаком собачьей шерсти. Поскольку Рона временно была выведена хозяином во дворик и там привязана, близкое знакомство с ней пока что откладывалось. Хотя, когда гости проходили мимо собаки, она уже яростным лаем предвкушала это знакомство.
Неподалёку от огромной собачьей лежанки, на том же деревянном настиле стояла тумбочка с ящичками и даже низкий компьютерный столик, с двумя компьютерами и ноутбуком на нём. Компьютерная мышь в форме почти что голой женской задницы с утончённой талией и намётками трусиков, такая же пыльная и грязная, как и столик, пыль с которого было абсолютно бесполезно стирать, поскольку она пропитала всю округу, - вольно или невольно, но непременно притягивала к себе взгляд любого случайного гостя. Единственное здесь седлище: старое вращающееся компьютерное кресло, довольно удобное, - находилось именно рядом с этим компьютерным столиком. Оно было покрыто старым одеялом - а также, вездесущей собачьей шерстью.
- Может быть, вы чаю хотите? - поинтересовался Алексей.
Продолжая окидывать удивлённым взглядом странное помещение, Денис явно впал в ступор.
- Нам бы для начала где-нибудь присесть, - ухмыльнулся дядюшка.
- Присесть? - удивлённо спросил Алексей.
- Ну да. Не будем же мы пить чай стоя? - брови дядюшки заметно поползли вверх. - Знаете ли, на старой даче, где мы оставили вещи, есть неплохой столик, да пара стульев. Не перенести ли их сюда?
- Да, да, пожалуй, это будет лучший вариант, решение этой проблемы, - согласился хозяин дома. - Но, помогите мне немного.
Потом хозяин с дядюшкой и Денисом сходили в старый дачный домик, прошествовав мимо грозящей сорваться с поводка Роны, привязанной к металлическому остову старой сломанной лавочки. Собака явно вновь норовила сорваться к гостям для ближайшего с ними знакомства. Когда стол и стулья были принесены, гости расселись за этим столом, и Алексей пошёл ставить так называемый чайник. Этот пластмассовый электроприбор некогда был белым, и сейчас на нём уже отсутствовала крышка, по какому-то недоразумению навсегда покинувшая этот бренный мир. Заварка была пакетная, из коробки на 250 пакетиков, испорожнённой примерно на две трети, и называлась «Ричард».
- Вскоре будет и шашлык: к вашему приезду, я купил мясо, - торжественно объявил Алексей. - У меня есть кухонный комбайн!
На деревянной полке, тянущейся вдоль всей стены в запланированном кухонном отделении видимого пространства, прежде всего, сразу же за импровизированной раковиной, громоздилось ведро с водой. Рядом была грязная, по всей видимости никогда не моющаяся посуда, дальше следовали банки из-под чего-то съеденного, всевозможные грязные коробочки из-под вафельных тортов, пустые бутылки, немытые и ужасно грязные кастрюли и сковородки, и всё покрывал слой вездесущей пыли. Откуда-то из всего этого многообразия Алексей извлёк нечто пластмассовое неопределённого цвета, по форме напоминающее ведроид из «Звёздных войн», и тоже с уймой кнопочек. Алексей приподнял крышку этого агрегата - и выглядывающий из-за его спины дядюшка аж позеленел и заколдодобился, поскольку внутренность предмета покрывала плесень как минимум в палец толщиной... А запах...
- Ну... Я займусь этим сам - а вы пока наливайте себе чай, - сказал хозяин этого «кухонного комбайна».
Кружки у гостей были свои: они извлекли их из дорожной сумки, прежде чем идти сюда. И потому, они были чистые. А ложку для сахара Денис отмыл, насколько это было возможно, поливая себе черпачком из ведра, над раковиной. Под этой раковиной слива не было: там стояло помойное ведро, которое при наполнении нужно было выносить.
Тем временем, пока гости угощались чаем, Алексей, провозившись довольно долго со своим кухонным комбайном, засунул в него мясо - и вернулся к столу. Этот круглый, добротный стол, заимствованный у старых хозяев дачи, стоял теперь на пустом ранее пространстве, неподалёку от компьютерного столика с креслом. На кресло, возвратясь, и бухнулся Алексей, предварительно налив и себе чаю.
- Ну, вот... Нам о многом надо поговорить, обсудить детали жития - бытия... Как видите, здесь всё ещё в начальном варианте, но вот я уже собрал печку, - и он показал на сооружение в центре, неподалёку от будущей планируемой кухни. Оно действительно несколько напоминало печку. И даже имелась некая труба, выходящая наверх. Только, эта печка была какая-то подозрительно маленькая и недоделанная - хотя автор сооружения и уверял, что она вполне себе действует и не требует доработки.
- Я сам её сделал, от начала и до конца. И всегда говорю: чтобы было что-то сделано хорошо - сделай всё сам. С другой стороны от печки я планирую соорудить баню: сразу за кухней, которая практически такой и останется. А ещё дальше, с другой стороны от кухни, на том вон, довольно большом пространстве, будет лестница, ведущая наверх. На второй этаж. Знаете, какая? Стеклянная, витая... Так я задумал. А здесь, возле компьютера, это окно, что сейчас закрыто картоном, будет выходить в сад. Там будет фонтан - и небольшой бассейн. Вид из окна я планирую сделать в римском стиле... А там, - и он показал рукой на стену, что начиналась за собачьей подстилкой, - вы видите две двери. Там будут две жилые комнаты. А здесь - здесь будет гостиная. С мраморными полами зелёного цвета. Находясь в старом доме, вы не видели образец этого мрамора?
- Пока -нет. Там слишком много всего, - ответил дядюшка.
- Мраморные полы, и свет будет падать из окна, из сада, - продолжил Алексей. Ну, а там, где мы проходили от двери - и по дороге сюда, как я уже говорил, будет туалет, ванная, моя мастерская и длинный коридор с прихожей. Как вам такая идея?
- Неплохо всё намечается, - одобрил Денис.
- А вода, канализация - будут? - поинтересовался дядюшка.
- Конечно! Я уже продумал систему слива, и к концу месяца сделаю трубы - и проведу воду. А полы здесь будут тёплые, с обогревом. Я уже пытался их делать - но трубы там, они - внутри цемента, полопались. Теперь придётся все их убирать, удалять весь цемент - и цементировать пол по новой. Но, я хочу, чтобы всё здесь было на уровне мировых технологий. А наверху, на втором этаже, как я уже рассказывал вам в электричке, у меня будет наклонённое, большое окно: это, чтобы весь дом прогревал солнечный свет. Если же дом выстроен правильно, из теплоизоляционных материалов, то он будет так сохранять тепло, что и обогрева лишнего не будет надо. Это будет очень экономно.
- А как же проветривать? - спросил дядюшка.
- Проветривать? А зачем? Сюда и так проникает достаточно много воздуха. А материалы, о которых я говорю, и что будут сохранять тепло - так это всё задумано очень просто. Видели, из чего дом? Из пенопласта! Снаружи я облицую стены гранитом: я там уже немного начал, возле гаража. Цемент, и на него - гранитная и мраморная крошка, мне её поставят сюда по дешёвке, я договорился. А внутри - всё будет деревянное. Я умею сам всё делать по дереву. От и до. Ну, а теперь посмотрим наше мясо!
Мясо оказалось, хотя и прожаренным, но твёрдым и жилистым, и по вкусу напоминало резину (если только резину можно было бы есть, конечно). Кроме того, Алексей, как сторонник ЗОЖ, рекомендовал есть его без соли.
- Без соли? - удивлённо переспросил дядюшка.
- Ну, да: здоровое питание. И вкус мяса лучше ощущается. Я и от сахара потом собираюсь отказаться - но, не сразу. А соли я уже не ем. Завтра, я полагаю, мы с вами купим и сварим перловку. Это - очень полезная каша. Она очень полезна для кожи. Видите, что у меня почти нет морщин? Так это - от перловки. И поголодать - тоже иногда полезно. Ну, как вам мясо?
- Н-ничего, - ответил дядюшка.
- Добавить?
- Нет, спасибо.
- Ну, тогда я сам доем: мне больше достанется. Итак... С чего бы мне начать? Ну, с самого главного, пожалуй. Ещё в интернете я вам писал, что надо нынче или эмигрировать отсюда - или же заниматься политикой. Я занимаюсь политикой, и потому не уехал.
- Не все могут уехать. Просто, даже для того, чтобы посмотреть, каково оно там. Денег нет, - заметил Денис.
- Денег? Глупости какие. Я вот никогда о них даже не думаю. И вообще, если у человека есть цель, мечта - то, остальное приложится. Хотите уехать? Да нет проблемы! Но, надо поставить себе такую задачу. Расписать всё по пунктам. И - нет ничего проще!
- Итак, вы занимаетесь политикой, - вернул его к предыдущей теме дядя. - И в чём же заключаются эти занятия?
- Не в интернете, но сейчас, между нами, я могу сказать, что не раз на меня совершалось покушение. Я руководил разведкой в движении Народного Фронта - это было в начале правления Ельцина.
- А почему не руководите им и теперь? Что с ним стало - с этим Фронтом? - снова встрял Денис.
- Долгая история. Со временем он разрастался, потом - разделился на разные партии. Но, дело не в этом. Хочу сказать, что рано или поздно - года через три-четыре, мы - а я сейчас координирую не слабую политическую силу - возьмём власть.Этой весной мы обдумывали план обращения к народу, и даже смещения президента - но, решили, что ещё не время. Народ ещё не готов, и наше время ещё не пришло. К тому же, нам на руку, что страна продолжает нищать. В этом плане, наши противники всё развалят и без нас. А вот потом - придёт время и нам действовать.
- Вам нравится, что страна нищает? - удивился Денис.
- Конечно. Это - вполне идёт, согласно нашему плану. Должны созреть нужные условия. Чем тяжелей будет жизнь - тем больше будет у нас сторонников.
- Но, умирают люди, теряют цель жизни, веру...
- Выживают всегда самые сильные и умные. А остальные - какое нам до них дело? Всегда есть элита - и, так сказать, быдло. Расходный материал. Итак, всё пока что идёт по плану, и власть настолько бездарна, что население вырождается. Придёт затем наше время... Когда люди будут согласны на любую другую власть. И потому, её взять в свои руки будет очень легко. Да, пока что всё идёт по нашему плану. Мы начнём действовать в двадцать четвёртом. Но, если всё же у нас ничего не получится - вот тогда я реально удалюсь от дел. Не потому не получится, что наши идеи не правильные, а лишь потому, что этот народ глуп и бездеятелен. А если всё получится - тогда, я тоже удалюсь: уеду куда-нибудь, ведь это я возьму на себя всю ответственность... За те политические решения, которые придётся принять. Без крови здесь будет не обойтись. Полетят головы. А потом, я изменю внешность, уеду отсюда и буду, как Диоклетиан, заниматься тем, что выращивать капусту... На одном из островков Средиземного моря, на собственной вилле. Тогда у меня будет достаточно средств для того, чтобы купить собственную виллу... И сделать пластику. А ещё, я буду пить чай с английской королевой. Ну, а вы в курсе, кто такой Диоклетиан?
- Да, конечно, я его помню, - отвечал дядюшка. - Но, пить чай с английской королевой? Ха-ха! Неплохая шутка. Однако, каковы ваши политические идеи - если, в общих чертах?
- Нужно будет провести новую приватизацию, отменив результаты прежней. Честную, на этот раз. Так, чтобы граждане РФ реально получили, каждый, часть собственности. И нужно судить всех, кто нагрел на всём этом руки, и просто уничтожить их физически.
- То есть, убить? Вы этого хотите? Назначить расстрельные команды?
- Об этом я и говорил: что роль, которую нужно на себя кому-то взять, не привлекательна, но такова необходимость. Иначе, всё начнётся сызнова. А надо с корнем ликвидировать заразу. Как кто-то и где-то сказал: хочу ли я этого - нет, должен ли я это - да! И тот, кто провернёт подобное дело, должен потом уйти в тень. Самоустраниться. Потому, что роль не из числа приятных.
- То есть, вы хотите новой революции? Крови? А ещё, хотите сказать, что у вас имеется достаточная сила, способная совершить госпереворот? Откуда? Всё тихо, ничего не происходит, даже в простой общественной жизни - и в той движения нигде не наблюдается. Абсолютно. Вроде бы, из-за короновируса. А на самом деле из-за того, что всё пространство зачищено. И я не верю, что есть целые армии подпольщиков, чтобы...
- Никогда и не нужны армии и толпы, чтобы творить историю, - перебил дядюшку Алексей. - Достаточно нескольких людей, а иногда - просто, одной личности... Но такой, как, к примеру, Жанна д’Арк...
- Непростая была история, с этой Жанной, - не удержался дядюшка. Помню-помню... Она - далеко не из крестьян была, на самом-то деле...
- Очень непростая, да, - перебил его Алексей. - Но, вот вам и пример, что бывает достаточно одной лишь сильной личности - и за ней пойдут: Жанна д’Арк! Знаете, всё ведь происходит и сейчас не спроста. За всем в мире стоят определённые силы. Ну, такие, как та, что направляла руку Жанны. И я знаю, что они точно существуют. Например, был у меня случай... В молодости, по вечерам, я выходил на один пустырь - ну, делал там упражнения, занимался практикой - цигун, приёмы разные... В общем, однажды вечером, там, посреди поля, я вдруг увидел соткавшийся прямо из пустоты крест... И я до сих пор считаю, что в этом был для меня некий знак, некий символ...
- А может быть, - заметил дядя, - просто, там действительно был некогда крест? То есть, что вы гуляли по тому месту, где некогда было кладбище...
- Да не было там никакого настоящего креста! Это был даденный мне знак... А ещё, у меня многое связано с замками, башнями... Вы верите в прошлые жизни? - неожиданно спросил Алексей, и посмотрел в первую очередь на Дениса.
- Ну... Я их допускаю. Но, на этой почве всегда много спекуляций, почва эта - весьма зыбкая, - проронил тот.
- И, тем не менее, я насчитал как минимум четыре свои прошлые жизни, о них я как-нибудь вам расскажу. И - сон. Однажды мне приснился очень странный сон...
- Кстати, о снах, - театрально зевнул дядюшка. - Неплохо бы и отдохнуть немного, с дороги. А на старой даче - всего один топчан...
- Я сбегаю к соседям - попрошу там раскладушку, они дадут. Устроитесь как-нибудь... Отдохните часика два. А там - решим, чем дальше займёмся сегодня.
- Хотелось бы хоть немножко прогуляться, - предложил дядюшка.
- Прогуляться? Ну, в магазин сходим: я покажу как раз, где это... Минут сорок, до магазина.
- А может, в лес сходим, по грибы? Тут же кругом лес, - возразил дядюшка. - Места вон какие!
- Можно и в лес, для начала. Хотя, я туда почти не хожу: некогда. Раньше бывал. Но, я же сибиряк, а все сибиряки - грибники отличные. Потому, покажу вам настоящие грибные места. У меня на них нюх особый.
- Ну, вот и отлично.
- А ещё, мы возьмём с собой Рону, для защиты, - добавил Алексей.
А потом, дядюшка и Денис ещё ближе познакомились с тем, что предлагалось гостям, как временное жильё.
Деревянная постройка с некогда добротным, но нынче слегка покосившимся маленьким крыльцом с перилами и навесом, с ещё крепкой дверью, закрытой теперь уже на замок, поскольку там уже оставались вещи приезжих, была с помощью ключа вновь гостеприимно приоткрыта, с вежливым «заходите». Здесь хозяин отдал дядюшке ключ, вскоре внёс раскладушку, временно заимствованную у соседей, а далее предоставил гостям самим сюда входить, внедряться, изучать обстановку - а, проще говоря, просто покинул их на время, и будто мгновенно испарился. Ещё до этого, по скрипучим ступеням первым поднялся дядюшка, за ним - Денис, и оба оказались в первом помещении маленькой старой дачи, куда ранее они уже внесли свои тяжёлые сумки.
Теперь оба осмотрелись здесь повнимательней. Комната, по всей видимости, некогда представляла собой зал или гостиную, хотя и чрезвычайно маленькую. Раньше здесь был круглый, добротный старый столик, что стоял посередине и был недавно унесён отсюда. А также, очень старый диванчик, не раскладной и маленький, он располагался здесь вдоль окна с треснувшим стеклом - и, должно быть, временами дождь доставал и его, и кучу старой одежды, что на нём покоилась. Вдоль глухой стены располагался шкаф, внизу имеющий наглухо закрытые отделения, а выше - полки со стеклянными дверцами и зеркалами на задних стенках. На самом верху этого низенького шкафчика стоял огромный индийский белый слон, несколько пустых глиняных и стеклянных ваз, сломанная хлебница, маленький Санта-Клаус в плюшевом красном костюмчике, стеклянный подсвечник, старая керосиновая лампа, а также куча мелких пузырьков, соломенная тарелка со старыми нитками, катушки и всякого рода шкатулочки и мелкие коробочки.
Наверняка, всё это принадлежало бывшим хозяевам старой дачи. Но теперь и внутри посудного шкафа, и везде в комнатке царил страшный беспорядок: на полках как и старые, почти антикварные вещи, так и явно уже принадлежавшие Алексею образцы плитки, мрамора, строительные инструменты - перемежались сваленными сюда же журналами, старыми книгами, садовыми ножницами и многочисленными рабочими рукавицами, явно использованными, рваной мужской рабочей одеждой и пустыми бутылками из-под горячительных напитков.
Последние были тут повсюду, прежде всего, бросаясь в глаза на старом кресле, в самом углу, за шкафом. Там, где они венчали целую гору старых, доведённых до неприличной ветхости подушек и простыней, да и всякого рванья - вперемежку со строительным мусором.
Тут же, слева, за старой, грязной шторой была полка с книгами: её край выступал наружу. С другой стороны эта штора во всю стену прикрывала собой часть деревянного встроенного шкафа, в котором до сих пор ютились ветхие, давно негодные к употреблению, плащи самого разного размера, самого разного фасона и назначения сапоги, ботинки и шлёпки - все до единого, почему-то, не имеющие парного предмета, а также сломанные зонты и пыльные сумки без ручек.
Кроме входной, в эту комнатку вели ещё две двери в другие помещения, и тут было два окна: большое и разбитое, над диваном - и маленькое, с альбомный лист, у самой двери. Потолки здесь были предельно низкие, а комнатка маленькой. Однако, если бы её почистить от хлама и от прошедшего времени, то когда-то она наверняка была вполне уютной: ещё при старых хозяевах, конечно. Тогда, когда ныне местами оборванные и грязные обои только что любовно поклеили, а над окном имелись чистенькие самодельные шторы, остатки которых нависали над окном и дверями грязными клочьями. А пол, старый, деревянный - даже сейчас был ещё крепким и добротным, хотя краска на нём облупилась, и его покрывал слой пыли.
Конечно же, новые посетители заглянули и за две другие двери. Одна из них вела в бывшую спальню, а другая - на миниатюрную кухоньку и какую-то пристройку со вторым, сейчас заколоченным, выходом. Кухня была совершенно развалившейся, и к тому же настолько заполнена всяческим хламом, строительным и не очень, что зайти туда не представлялось возможным: сейчас это было хранилище мусора, или проще говоря, свалка бутылок, банок из-под краски, пакетов из-под самых разных пищевых продуктов, немытых застарелых стеклянных банок из-под чего-то съеденного, жестяных банок из-под консервов, картонных упаковок, битой посуды, велосипедных шин, строительной побелки и прочего.
Распознать именно «кухню» можно было только по выступающей над мусором поверхностью с конфорками проржавевшей недействующей плиты, заваленной глиняными горшочками - и снова всяким хламом, а также по старому рукомойнику со сломанным носиком, в самом углу, а также подвесным полочкам с пыльными баночками и кастрюльками.
За кухней, выломанная дверь - а вернее, даже зияющая дыра - открывала вид на ещё более разрушенное и захламлённое помещение, наверняка заливаемое дождями.
Вторая дверь из, условно говоря, зала, которая даже оказалась целой, вела в маленькую спальню, завершённую фанерной стенкой и окном без подоконника, также разбитым, как и окно в первом помещении, и наполовину заколоченным фанерой. У окна стоял неизвестно из чего сотворённый топчан, в углу возле которого помешались останки детского секретера, на стене была полка со старыми альбомами фотографий, которая располагалась сразу за громоздким бельевым шкафом, который начинался у самой двери. Над второй, маленькой и пустой полочкой, висела небольшая картина: пейзаж на ней, дилетантски выполненный маслом на картоне, изображал дорогу, бугры и сосны - быть может, некогда так выглядели местные окрестности, теперь сплошь застроенные дачами.
Над входной дверью в спальне висели навсегда остановившиеся часы без стекла. В углу, противоположном началу шкафа, громоздился некий металлический отопительный прибор, уже полностью проржавевший.
И, конечно же, во всех комнатках запах пыли и ветхости был тяжёл и неистребим.
- М-да, - крякнул дядюшка, присаживаясь на топчан. - Как ты думаешь, наш многоуважаемый персонаж предполагает данные условия весьма привлекательными для людей из провинции, поскольку там, по его мнению, ещё хуже? Или же, он просто считает это, - и он обвёл взглядом окружающую обстановку, - нормой существования?
- Скорее всего - и первое, и второе, - кисло ответил Денис. - Впрочем, ты не находишь, что он, всё же - совершенно парадоксальный индивид, и слишком уж странный тип? (Он сделал ударение на слове «слишком»). - И вообще, как ты вышел именно на него?
- Я же сказал: по интернету. Меня заинтересовали, так сказать, оппозиционно настроенные граждане. Свобода мысли, свобода слова... Прочие бла-бла-бла... Ну, и я, в конце наших виртуальных бесед, однажды обмолвился ему: хочу, мол, в Питер. Ну, а он: помогу, приезжайте. С племянником? Хорошо. Обоим помогу: и устроиться здесь, и с работой. Приезжайте, конечно, плиз, велкам, натюрлих! Ну... Вот мы и здесь...
- Быть может, он просто - чрезвычайно занятой человек, и потому ему было не до дачи? - задумался Денис. - И потому, здесь настолько грязно.
- Ага. И свобода слова - это, конечно, хорошо. Но, кажется, что эта свобода не подразумевает правду... И - ещё... Оппозиционные политики - настоящие оппозиционные политики - сейчас и в этой стране или сидят в тюрьме, или уехали отсюда. Всё, чему дозволяется здесь барахтаться в медийном или политическом пространстве под видом недовольных - это провокаторы. Кстати, о грязи: пойду, спрошу у него, где здесь набрать ведро воды. Отмоем здесь, что сможем - да и отдохнём с дороги.
- То есть, он занимается провокацией и дискредитацией оппозиции? Или же, он просто не у дел - так, дачный мечтатель?
- А вот это, Денис, интересные вопросы... Ну, я пошёл. За ведром.
Через некоторое время, проведённое за отмыванием полов и выгребанием хотя бы части мусора, Денис присел на краешек поломанного стула, который стоял рядом с топчаном, на котором теперь возлёг дядюшка.
- Возможно, тебя интересует его душа? - пытливо спросил он, возвращаясь к старой теме: к хозяину дачи. - Меф, ты взялся за старое?
- Хм, - хмыкнул дядюшка, слегка приоткрыв левый глаз. - Сколько раз повторять: я больше не работаю на Контору. Меня изгнали. Да и вообще, мы же договорились, что сейчас, временно, мы - просто люди. И вообще, при чём здесь душа? Я же ещё раз подчёркиваю: он «занимается политикой», - именно так он охарактеризовал главный интерес своей жизни. Насколько я знаю «политиков», а конкретней, именно тех, кто этим поприщем не по необходимости и должности, но по собственному интересу здесь занимается - то обычно там нечего и незачем покупать. Уже давно всё продано; можно назначить самую копеечную цену - и они будут на неё согласны; более того - давно сами ищут даже не просто покупателя, а даже множественных покупателей.
- Почему ты так плохо думаешь об увлечённых политикой?
- Ну... Знаешь ли, особенно плохо я думаю не о тех людях, кто увлечён политикой: не передёргивай. Я имею в виду тех, кто, как он сам выразился, «занимается политикой». Это именно ими придуман девиз: «если ты не занимаешься политикой - она займётся тобой». Почему? Потому что именно они и занимаются тем, что «разводят», как сейчас говорят, тех, кто не занимается и не увлечён политикой, цепляя этот народ тем или иным способом. Заниматься можно разведением цветов, выпечкой хлеба, защитой животных - ну, или чем либо иным, предполагающим конкретное действие. Например, он даже не сказал, что является оппозиционным политиком. Или же возглавляет протестное движение. Или - экологическое. Какими именно политическими направлениями он занят? Теми, с кем выгодно? Или же, он выполняет какие-то мутные поручения за мутные деньги? В целом, «занимаются политикой» те, кто не имеет другого дела. Те, кто не может жить спокойно - и потому мешают жить другим. «Бога нет, царя не надо, императора убьём»... Так провозглашали подобные личности. Зачем и почему? А хочется им так... Думаю, их теперешняя цель - потопить настоящую оппозицию. За деньги, я подозреваю. Настоящие или же мнимые. Типа, сделать себе имя оппозиционера - и потребовать денежной помощи. Или же, влиться в ряды недовольных - и дискредитировать их в принципе. Допустим, появился лидер оппозиции N... Тут же появляются эти псы смердящие и во всю глотку орут: «N - это проект Кремля»... То есть, мало того, что в уши со всех ящиков льётся жутчайшая пропаганда, ложь и всеобщая ненависть, мало того, что перекрыли здесь весь воздух - так ещё и находятся эти шакалы, которые «занимаются политикой»...
- Может быть, ты ошибаешься. Не по поводу политиков вообще - но, относительно нашего клиента. Вроде бы, он такой добрый, беззащитный...
- Поживём - увидим. Но, отвечая на вопрос, нужна ли мне его душа... Скажу: нет. Просто, мне интересны некоторые современные тенденции...
- Куда катится мир?
- Вот именно. И чем заняты мозги. Так что, занимай место в партере... Образно выражаясь. Мы пронаблюдаем за одной из рыбок, что плавают в интернете быстрее всех.
- Так, ты тоже заделался рыбаком, как и ОН?
- Немного иначе я хожу на рыбалку... Как ты знаешь, люди мне интересны, но безразличны. За исключением некоторых. И меня в данный момент интересуют не рыбаки, хотя и я тоже... Ловец. Меня интересуют рыбы интернета. В особенности те, что обретаются в мутной воде. И кажется, на этот раз я поймал на редкость интересную рыбу. Своего рода, латимерию. Знаешь, чем интересна латимерия? Посмотришь, а вроде у неё плавники. Но, присмотришься повнимательней - а это лапки. Цапистые такие лапки... В общем, гибрид тусовки, маркетинга и политики - вот это и есть наша латимерия. И в данное время, я занимаюсь её изучением. Просто, из праздного интереса.
- Он любит тусовки? Однако, наш персонаж не производит впечатление очень уж общительного человека.
- Не производит. Но, в последнее время, как я полагаю, он не против был бы окунуться в любую среду, где происходит, как говорят «движуха»: от толкиенистов и бардов - до защитников природы. Потому, он и нас приютил. Я последнее время завёл много фрэндов из оппозиции, на ниве медийного пространства. И рыбка клюнула.
- Зачем ему всё это?
- А вот это, мой юный друг, интересный и правильный вопрос, - ответил дядюшка, повернулся носом к стенке, и моментально захрапел.
Глава 4 Грибники
- Ну что, готовы? Пойдём по грибы? - заглянув через пару часов, спросил Алекей. - Можно надеть сапоги, резиновые: там где-то были. Во встроенном шкафу.
Сказав так, он направился к Роне, снова привязанной к металлическому остову бывшей лавочки.
Дядюшка порылся за шторкой, среди пыльных зонтов и старой, изношенной обуви. Но, совершенно напрасно: парных, не дырявых, резиновых сапог там не нашлось. Тогда он переобулся в старые, поношенные ботинки, извлечённые из дорожной сумки: они больше подходили к моменту, чем новые туфли.
Когда они оба, Денис и дядюшка, вышли и спустились вниз и оказались неподалёку от привязанной собаки, Алексей сказал:
- Я придержу пока Рону, а вы проходите к забору. Когда я её отвяжу - она станет на вас кидаться. Но вы не бойтесь: это у неё такая форма приветствия; она у меня - собака не простая, со сложным характером. Плохо подчиняется командам... Ассе, Рона, ассе! - она у меня по-французски обучена. Но, если у неё планку срывает - она меня не слушается.
И действительно, отвязанная Рона, вырвав поводок из рук Алексея, стегая жизнерадостно хвостом всё на своём пути и рыча, накинулась сзади на Дениса, поставив лапы ему на плечи - а потом, окончательно сбив с ног худого паренька, рыча, кинулась и к дядюшке.
- Неугомонная собака! Но, я ведь вас предупреждал! - воскликнул Алексей.
Дядюшка хмыкнул - и посмотрел на подбегающую к нему Рону. Та на него не стала прыгать, но вдруг поджала хвост - и жалобно заскулила.
Глаза Алексея поползли на лоб - но, тем не менее, он сказал только:
- Ну, что? Вперёд, на выход.
Они вышли на улицу через странную дверь, созданную, должно быть, из старой железной кровати, и Алексей поставил низ этой конструкции на небольшой камень: так, чтобы она сама собой не раскрывалась.
Для похода, Денис переоделся в плотные джинсы и накинул ветровку, а дядюшка разыскал в старом хламе заброшенной дачи, в которой их поселили, почти целый, но очень старый плащ - и накинул его поверх спортивного костюма, который надел, чтобы более соответствовать моменту.
Рона, у забора, пару раз снова сбив с ног Дениса, потом рванула вперёд, натянув поводок так,что Алексей с трудом её сдерживал.
- Мне на улице, до того ещё, как окажемся в лесу, её отпускать нельзя, - проговаривал Алексей, с трудом сдерживая собаку. Он почти что бежал за нею следом. - Однажды она у меня вырвалась - и разодрала в клочья маленькую собачонку. И у меня были проблемы. А я даже не успел понять,как это произошло. Вообще-то, Рона у меня миролюбивая: просто, хочет со всеми собаками и кошками познакомиться. Но они-то этого не понимают, и пускаются в бега. Роне же скучно одной дома: меня порой по двое суток здесь не бывает. Работаю. Соседи говорят, что она воет. Ну, зато сегодня ей выпало счастье: такая большая прогулка.
- А что, вы с ней совсем не гуляете? - удивился дядюшка.
- Гуляю. Вывожу за забор, до ближайших кустов. Или, иногда чуть дальше, до поворота. Мне некогда ею сейчас заниматься.
Тем временем, дойдя до конца дачной улицы и миновав поворот, они прошли мимо длинного глухого забора, за которым показалась полоска ничейного леса близ небольшого ручейка и небольшой водоём с плавающими в нём дикими утками.
- Здесь я её обычно отпускаю, - сказал Алексей, еле удерживая собаку. - Ну, когда мы с ней всё-таки сюда заходим. Ну, Рона, вперёд!
И он стал снимать железную цепь с ошейника Роны.
- А утки? - спросил Денис. - Они не пострадают?
- Уток она не трогает, - отозвался Алексей.
Наконец, лишённая поводка Рона устремилась вперёд - и вскоре плавала в холодной воде небольшого, грязного озерца. Выскочила, отряхнулась, обрызгав водой Дениса - и, с помощью пульта для ошейника, была усмирена и вновь оказалась на поводке.
- Она знает, что, если не послушается и надумает убежать - то у меня в руках будет пульт. Сейчас он стоит на самой слабой мощности; но я могу его и усилить, - злорадно сообщил Алексей.
- То есть, она получает разряд током в шею, если вас не слушается? - спросил Денис озадаченно.
- Да. И, хотя это для неё - совсем лёгкая степень, она всё же слушается. Потому, что помнит, что я могу и усилить мощность удара. Понимаете ли, это вовсе не жестокость: собака у меня сложная. От неё другие покупатели - все отказались. Потому, с ней надо строго. У неё часто планку срывает: а зубы вы видели какие? Подобных ей собак, немецких овчарок, иногда водят с шипастыми ошейниками и в намордниках.
- А почему ваша - не в наморднике? Вы ведь рассказывали, что уже были проблемы. Ну, те. С маленькой собачкой.
- Сорвёт она любой ошейник. И намордник. Пульт надёжнее.
- М-да..., - только и сказал дядюшка.
- Изверг, - тихо добавил Денис так, что Алексей не слышал.
- Собаку совсем испортил, - так же тихо, добавил дядюшка. - Это ведь даже не дворняга... Хорошая, служебная порода... Как же с ней - и абсолютно не гулять!
- И, вероятно, мучить, - нахмурился Денис.
- А там - самый ближайший магазин, - весело сообщил Алексей, когда они, миновав небольшой деревянный мостик через ручей, пошли дальше. - Но, там я только иногда я покупаю хлеб. Чаще беру в более дальнем магазине: он дороже, но гораздо вкуснее. А все прочие продукты я или из Питера привожу, или же хожу в «Магнит», что на сорок пятом километре. Я вам потом дорогу покажу: будете сами туда ходить.
Проходя мимо аккуратных участков, красивых домиков, садов и теплиц, вскоре они выбрались за пределы дачной территории. Туда, где начинался лес.
- Рону я спущу с поводка ещё дальше. Здесь пока много встречается людей: все в основном грибы да ягоды вблизи собирают. Но, мы с вами отойдём подальше: я покажу вам самые грибные места. Впрочем, я за грибами сам не хожу: некогда. Но, я родился в сибири, и отлично соображаю, где находятся места, в которых могут грибы встречаться. Итак, нам лучше будет дальше там пойти вдоль просеки, а не по дороге. Ну, дальше сами увидите.
В лесу было свежо и даже очень хорошо. Воздух, ранее рекомендованный Алексеем, здесь был воистину великолепен. Вверх уходили высоченные сосны, берёзы, ели, дубы. Вдаль уходила не асфальтированная дорога, с которой то и дело, огибая лужи, приходилось сворачивать на тонкие тропы. Туда, где зеленела трава, где прошлогодние опавшие листья шуршали под ногами. Вдоль дороги, под деревьями, всюду шли маленькие, низенькие кустики с небольшими красными ягодками брусники.
- Не рвите её пока, это - так, мелочь. Настоящие ягодные места будут дальше. - А ещё, теперь берегитесь, - и Алексей наклонился к собаке, приказав ей: «Ассе»... Рона заскулила, но села, виновато смотря исподлобья.
- Вы собираетесь сейчас спустить Рону с поводка? - спросил Денис.
- Но зачем? Шла бы рядом, шаг в шаг - и привыкала держаться рядом с хозяином, а не убегать и нестись вперёд, - продолжил дядюшка. - Собаке нужен хозяин.
- А я люблю вольность! - воскликнул Алексей. - Не люблю, когда собак дрессируют. Она должна быть свободной! Какая это собака, если она всё делает только по команде? Пусть хоть немного почувствует радость полной независимости.
Дядюшка и Денис переглянулись.
Алексей отстегнул поводок от ошейника, и собака рванула вперёд, как бешеная, Вскоре, она уже залезла в ближайшую придорожную канаву: так, что только уши и нос торчали наружу.
- Вот, бегемот! - наслаждался этой картиной Алексей.
Наконец, Рона выскочила из лужи - и понеслась, в экстазе, к дядюшке, потом - к Денису; последнего она вновь уронила наземь. И отделала грязью и его джинсы, и ветровку, поставив ему лапы на плечи.
- Ха-ха, - заливался Алексей. - Вы только посмотрите, как она радуется! Да, Рона? Хорошая собака! Не бойтесь, не покусает. Это всё - просто, от избытка чувств. Лес вокруг, и свобода!
Рона понеслась вперёд, радостно лая.
- А она не убежит, не потеряется? - спросил Денис, вставая и отряхиваясь.
- Нет, конечно. Она вернётся, и будет бегать кругами.
- А если других людей повстречает, ничего плохого не случится? - забеспокоился дядюшка.
- Нет, не должно. Ну, разве что, вот как Дениса, в грязи вываляет... Сами будут виноваты те, кто ей попадётся.
- В чём - виноваты? - спросил дядюшка. Но, его вопрос остался без ответа. Алексей, как и Рона, устремился куда-то вперёд по дороге.
- Ну, вот, слышал, племянничек, какова она, свобода в современном стиле так называемого «оппозиционера»? Это, когда можно бегать и лаять. Если и когда с поводка спустят. А на все остальные случаи жизни... В руках - пульт от ошейника. И разряд... Помощнее.
- Эй, не отставайте! - остановился и подождал их Алексей. - Тут вскоре нам встретятся старые немецкие доты и подземные сооружения. В войну немцы тут стояли и учения проводили. А чуть ближе, по дороге к ним, мы ещё перейдём ручей. Когда мы через него прошлый раз с Роной проходили, у неё планку сорвало. Наверное, почувствовала, что она - немецкая овчарка. И начала рычать близ этого ручья. А потом - на меня набросилась. Всерьёз.
- Набросилась? - переспросил Денис.
- Ну, да. И мне пришлось применить пульт: почти на максимуме.
Ручей протекал в низине, и вода в нём была совершенно чистой и прозрачной. А земля была странной, охристо-коричневого цвета.
Вопреки ожиданиям хозяина, Рона не проявила здесь никакого буйства или беспокойства, зато снова искупалась. В более глубоком месте: дальше от дороги, под кустами. И наверняка теперь снова стала почти чистой.
Затем, за кустами, действительно показались остатки бетонных сооружений, оставленных войной. Подходить и рассматривать их вблизи не стали: страшновато как-то.
А потом, они вышли на довольно широкую просеку, за которой начинался новый лес.
- Я советую пойти вдоль того, нового леса, войдя в него со стороны просеки. Местные бывалые грибники ходят обычно по этой дороге ещё дальше, заходя глубоко в лес. Но там бродит их теперь в эту пору столько - что вряд ли там можно что-либо отыскать. Разве что, работая на опережение. Но сейчас - не утро. Так что, лучше мы пойдём вдоль просеки - а потом внедримся в окраинный лес. И там, как раз на краю, отыщем и грибы, и ягоды: там и света достаточно, и места не слишком проходные.
Просека была покрыта не только кустарником, но местами - и невысокими ещё деревьями: сосенками и елями. У самой кромки леса, должно быть, совсем ещё недавно шла вырубка. Тут всё было завалено свежими ветками и брёвнами. А дальше начинались небольшие болотца. Можно сказать, даже не болотца, а просто довольно большие лужи. Их приходилось обходить, кое-где ступая по гати. А дальше - и вовсе шёл завал из веток, через который пришлось перелезать с трудом. За этим завалом были кочки. Под травой и мхом хлюпала вода. Приходилось идти по бездорожью, здесь не было ни тропинки. Порой передвигались, с с большим трудом огибая пни, кочки и поваленные деревья, опасаясь, что старые завалы старых веток под ногами хрустнут - и нога провалится в грязь. Зато, за этими завалами, в лесу, здесь был довольно светлый березняк, и вскоре там стали попадаться подберёзовики. Были тут и довольно крупные ягоды брусники и черники. Действительно, ягоды здесь были обильнее и крупнее, чем в первом лесу.
Первым гриб нашёл Алексей.
- Смотрите! Подберёзовик, - воскликнул он, показав своим спутникам находку. - Если не сильно разбираетесь в грибах - показывайте мне то, что найдёте. А я подскажу, какие не следует брать.
Алексей и его гости разбрелись в разные стороны. Денис и дядюшка держались вместе, и вскоре нашли сразу несколько хороших грибов. Пошли дальше, и теперь их иногда настигала Рона - и, побегав вокруг, порой снова сбивала с ног Дениса, в особенности, если он наклонялся к грибам или ягодам - и снова радостно уносилась прочь.
- Осторожно! Смотрите, дядюшка: кто-то здесь наступил на эту ветку - и потерял подошву от кроссовок, - заметил Денис.
Действительно, среди мха, папоротника и веток валялась белая резиновая подошва.
- Гм, -промычал дядюшка. - Кто-то потерял - и даже этого не заметил. Смотри, а неподалёку - гриб! Кажется, белый.
- Идите сюда! Здесь - маслята, и много! - позвал их Алексей.
Действительно, грибов было много. И все крепенькие, молодые.
А Рона, не веря своему счастью, должно быть - снова то убегала в лес, то радостно возвращалась.
А потом, они нашли и вторую подошву от кроссовок... Только что потерянную Алексеем.
- Ой! А я даже и не заметил. Надо её подобрать, - сказал тот. - Дома, быть может, удастся её подклеить.
- Я смотрю: похоже, что у вас и второй подошвы давно уже нет, - заметил ему Денис. - Должно быть, именно её мы видели в лесу - но не подумали, что та подошва - была ваша.
- Да, выходит, что так... Ну, тогда и эту подбирать не стоит.
Оба кроссовка Алексея теперь были без подошвы.
- И вообще, кроссовки от «Пума» в последнее время испортились. Все говорят, что «Пума» уже не та. А знаете, в особом тренировочном лагере - ну, в таком, где ФСБ учения проводили, и где я тоже был - мой позывной был «Пума»... М-да... Пума уже не та, однако. Да, а раньше был - отличный брэнд. Кстати, о брэндах. Сейчас на многих западных сайтах проводится распродажа - и можно недорого купить хорошую вещь. Ну, это мы потом с вами обговорим ещё. Обязательно!
Набродившись вдоволь по лесу, изрядно уставшие, они возвращались к дачам. Грибов набрали не то, чтобы полный кулёк - но, на сковородку вполне хватит.
Понемногу темнело, солнце уже опускалось за деревья.
- Здесь очень красивые закаты. Таких нет в Петербурге. Только здесь, в Горах! - сказал Алексей.
Они миновали просеку. Близ немецких дотов и землянок Рона громко залаяла, и шерсть её при этом стала дыбом.
- Ну, вот, как я и говорил... Немецкая овчарка. Ассе, Рона, ассе!
Глава 5 Не слишком томный вечер
Близ дома, Алексей снова взял Рону на поводок. Выгулянная собака шла абсолютно спокойно; а, вернувшись на дачу, даже развалилась, залегла на своей подстилке, радостно виляя хвостом и высунув язык.
- Смотри, Денис... Если с этой собакой гуляли бы - она не кидалась бы на плечи, не сбивала с ног и была бы вполне спокойной животиной, - тихо прокомментировал дядюшка.
Они с Денисом перебрали и нарезали собранные грибы, высыпали на сковородку и поставили жарить, а также почистили и поставили вариться выданный им Алексеем картофель.
Сам Алексей, как только они вернулись, сразу же засел за ноутбук: должно быть, вначале проверил почту и зашёл в соцсети, а потом стал рубиться в какую-то компьютерную игрушку.
- Признаюсь сразу: я - игроман. Я очень хорошо продвигаюсь в любой игре. И даже, сам навороты некоторые придумываю, для обгрейда некоторых игр... Весьма специфичные, на любителя. А сейчас мне больше всего «Ведьмак» нравится. Вот, и подсел окончательно... Но, вы сам фильм видели? Американский который.
- Нет. Не приходилось, - ответил дядюшка.
- Ну... Заходите вечером - покажу. У меня есть расширенная версия. И польский - тоже есть. Но, американский мне больше нравится. Буду рад, что именно я познакомлю вас с этим фильмом. Сапковский - неплохо пишет. Почти, как профессор.
- Как... кто?
- Я профессором Толкиена называю. И это у меня наивысшая похвала. Впрочем, переводы все отстают от оригинала. Я это понял, и сам занялся переводом. Говорят, что мой - самый лучший.
- Переводом Толкиена? - уточнил Денис.
- Ага.
- Кто говорит? - поинтересовался дядюшка.
- Кто? Да все те, кому я его показывал.
- Вы так хорошо владеете английским? - поинтересовался Денис.
- Английский я знаю очень плохо. Но, зачем мне его знать? Я ведь делаю перевод. А для этого, достаточно очень хорошо знать русский. И только.
Денис и дядюшка переглянулись. Но, ничего не сказали.
- Так - что? Устроим вечером просмотр «Ведьмака»? Я тогда заранее поищу на компе нужные файлы... А то, у меня там бардак. Хочу как-нибудь всё систематизировать, порядок там навести, да некогда. Кстати, можете пользоваться моим компьютером. Но, только интернетом. В личные файлы не заглядывайте. А то, вы не то что-нибудь про меня подумаете. Ладно?
- Ладно, - ответил Денис. - Впрочем, у меня есть свой планшет.
- Как здесь взять тариф - потом расскажу. Я для вас другой комп настрою. Ну, а пока - заходите в мой, но не слишком долго. У меня ограниченный трафик. Ладно?
- Спасибо, - ответил дядюшка. - Мне придётся воспользоваться, компьютером. Как справочником. И для поиска работы.
- С работой не спешите. Подыщем попозже и получше. Но, сперва вас приодеть надо будет. Но, об этом потом поговорим. Уже завтра. А сейчас, кажется, у нас еда уже готова.
Поев картошки с грибами, Денис и дядюшка отправились к себе, переодеться, разобрать вещи, снова отдохнуть немного, да приготовиться к ночи. Алексей дал им напольный фонарь, чтобы ночью в комнате был какой-никакой свет. Электричества там не было, старая проводка наверняка давно вся прогнила. Ещё они получили пару старых, пыльных одеял одеял. Нужно было ещё поставить заранее раскладушку для Дениса, да застелить заранее дядюшкин топчан. По ночам, должно быть, здесь даже летом прохладно.
Когда зашли, кроме всего прочего, дядюшка внимательней, чем раньше,окинул взглядом пыльную книжную полку. В основном, там оказались книги по краеведению, годов семидесятых, да несколько книг из серии «Жизнь замечательных людей». Но, на полке поломанного секретера, уже в так называемой спальне, была также книга «про шпионов», Пикуль и книга по собаководству - эти три книги, видать, были уже не прежних хозяев, а самого Алексея.
- Ну, и как вам здесь, Янус Полуэктович? - с усмешкой спросил Денис у дядюшки, который теперь устроился полулёжа, на топчане под окном.
- Пока что... Забавно. Я ещё не классифицировал, впрочем, степень нашего будущего общения с нашей латимерией.
- Степень общения? А это как?
- Знаешь ли, начну издалека, мой дорогой, наивный племянничек... Абсолютная и непременная, как полагают, «честность» во всём и везде - это не более, чем разновидность психического заболевания. Причём, не безвредного как для окружающих, так и для самого носителя. И лично я имею некоторую градацию в общении с другими людьми. Скажем, приблизительно так... С первыми я абсолютно откровенен, и даже толкаю им искренне свои идеи. А они мне - свои. В определённых сферах, которые зависят от их склада мышления, характера и нашей общей искренности и заинтересованности общением, мы дышим в унисон и питаем друг друга идеями. Со вторыми я откровенен менее. Я их изучаю и прощупываю, кидаю им совершенно разные затравки мыслей - не обязательно, искренних - и смотрю, в какую сторону они эти мысли повернут. Из этого я делаю определённые о них выводы, иногда они меня наталкивают на интересные выводы или сомнения, иногда - они мне противоположны, я с ними искренне и категорически не согласен - но в целом наше общение не лишено приятности.
- Ну, а третьи - это ваши враги, и с ними вы не ведёте бесед?
- Гм... Я бы поостерёгся употреблять слово «враг». Всё течёт, всё меняется. И большинство третьих и четвёртых не имеют ни на что собственного мнения. Сегодня они говорят одно, завтра - другое. Это, смотря от того, кто их и на что подзарядит. Третьи нередко умны в житейском смысле этого слова; их даже можно порой использовать как ходячие энциклопедии. Они - неплохие волно- и мыслеуловители. И только. В их голове нет их общей картины мира. Нет музыки: только хаос. Винегрет из идей, заправленный ненавистью к себе не подобным. И, в общем, я их выслушиваю - но никогда не вступаю с ними в спор. Только, слежу за возгоранием их идей и подкладываю в топку нужные им дрова. Ожидаемые ими поленья. Без неожиданностей. Без возражений. И наблюдаю, в какую сторону их заносит убеждённый во всём на свете мозг.
- Полагаю, что уж четвёртые - тогда, это и вовсе психи? И вот с ними-то вы и не ведёте бесед абсолютно?
- Ну, что ты! Для меня их психические заболевания не опасны и не заразительны. У меня слишком толстая для этого процесса шкура.
- Процесса - чего?
- Заражения... Нет, четвёртым я, бывает, абсолютно и полностью потакаю, подпеваю их песням. То есть, не просто выслушиваю и киваю, как в случае с третьими, но и откровенно лгу: то есть, высказываю такие мысли, которые вовсе мне не присущи. И только с этой категорией я допускаю полное и абсолютное враньё. Почему? Потому что мне плевать. А им плевать на меня. Только они примут моё категоричное враньё за чистую монету. Их заносит настолько, что они абсолютно не видят того, что есть ещё хоть что-то ещё кроме слов. Они не видят собеседника. Их не интересует его мнение. Абсолютно не интересует. И поэтому, я могу их злить, провоцировать, приписывать себе несуществующие мысли, подвиги или злодеяния - откровенно разыгрывая и блефуя, и что? Они не понимают даже откровенной издёвки и провокации. У них есть готовый шаблон, что есть такое я, и чего... Денис, к нашему окну кто-то подкрадывается, - последние слова дядюшка произнёс очень тихо, одними губами. - Потому, сейчас, давай, сменим тему. Подыграй... Спроси меня о хозяине дома, - продолжил он так же тихо.
- Как вы находите Алексея? - громко спросил Денис.
- Очень приятный и умный человек. Немного загадочный. Думаю, за ним действительно стоят влиятельные люди. Кажется, он собирается, и не так уж нескоро, эмигрировать? Тогда, было бы недурно когда-нибудь в будущем прикупить его дачу. Мне понравилось это место. Такой большой дуб, и сосны...
-Ну, что, может быть, уже вернёмся к нему, да выпьем чаю? - предложил дядюшке племянник.
Раздался лёгкий хруст веток за фанерным окном. А потом, там наступила полная тишина.
- Ушёл, - через несколько минут, промолвил дядюшка. - А что, племянничек, может быть, действительно... А не испить ли нам чаю, так сказать?
*
Когда они постучались к Алексею и прошли за ним в его логово, то снова расположились за столом: больше здесь было негде. Алексей же снова засел за компьютер на единственный удобный стул и теперь всё так же продолжал рубиться в ту же компьютерную игру.
- Я поставлю чайник, - сказал дядюшка.
- Да, конечно. Я уже сходил к колодцу, набрал ведро, чтобы не пришлось выходить туда среди ночи. Завтра покажу вам, где колодец. Он улице. Недалеко от дома. На сегодня воды нам хватит. Ну что, ставим «Ведьмака»?
- Конечно! - воскликнул Денис.
- А вот и наш чайник закипел! Всем - с сахаром? - спросил Янус Полуэктович.
- Всем! Я от него пока что не отказался. А ещё, у меня есть вафельный тортик - я их всегда беру в Питере, когда к маме езжу, с запасом беру. В Ашане, там дёшево, со скидкой сейчас. И... давайте, немного выпьем, за ваш приезд... У меня есть немного виски: так, осталось... Будете?
- Денису - не наливать. Мне -немного, - согласился дядюшка.
- Ага. Ну... Вот, - и он подал дядюшке рюмочку, размером буквально с напёрсток. - За вашу новую жизнь!
- За новую жизнь! - дядюшка и Алексей выпили.
- А как вы относитесь к теории прошлых жизней? Допускаете? - спросил Алексей.
- Вполне! - поддержал дядюшка. - Это называется реинкарнацией.
- Ну... Вы верите в это?
- Я верю в то, что на свете многое есть, мой друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, - глаза дядюшки слегка вспыхнули, а улыбка стала радостной и зловещей.
- А вот мне... Мне однажды кое-что приснилось. Потому, я в них верю. Вряд ли можно объяснить мой сон иначе, чем воспоминанием из прошлой жизни, - Алексея, кажется, понесло.
- Мне снилось, - продолжил он, - будто бы, какой-то средневековый город... И я в нём живу. На окраине. Я - кузнец и маг. Да, маг. Самый настоящий. И там ещё есть замок, и крепость. По ощущениям - север Европы, наверное.
- Ну... И места, не слишком удалённые отсюда, могли бы вполне вписаться в ситуацию. Какой-нибудь Выборг, к примеру, - подсказал дядюшка.
- Да... Сложно сказать, где именно это было. Так вот... Там был объявлен турнир, и туда съезжаются рыцари. А ещё, там собираются судить девушку, обвиняя в том, что она - ведьма.
- Прямо на турнире?
- Ну, да. Намечен, как его... Наверное, судебный поединок. За неё должен кто-нибудь выйти и сразиться с сильным противником, конным рыцарем.
- И... Кто вышел? - спросил Денис.
- Никто. Ни один не стал на её защиту. И тогда, она выехала сама на это поле, чтобы сразиться. И вот... Они несутся, друг на друга, девушка и тот рыцарь. Я, находясь в толпе, в решающий момент, направляю на неё руку... Силы не равны, у неё нет шансов. Рыцарь - тяжёлый, он полностью закован, на нём шлем и кираса. А на ней - только кожаная куртка. Но, вот они почти столкнулись, и она пригибается к лошади - и копьё рыцаря проходит мимо. И снова - они по две разных стороны поля, и снова идут на сближение, и снова я направляю на неё руки... Она пригибается ещё ближе к лошади - и копьё снова проходит мимо. И вновь они по разные стороны, и вновь скачут вперёд... Неизбежно, на этот раз её копьё должно пронзить девушку... Я это знаю. Но, я не знаю, что со мной происходит. Я делаю вот так, - и Алексей соединяет руки около груди, - и направляю в её сторону большой светящийся шар... Не знаю, видит ли его кто-нибудь, кроме меня. Этот шар... Он достигает их в тот момент, когда копьё рыцаря направлено на соперницу, и свет ослепляет его... Рыцарь приподнимает голову, закрывая глаза, на миг замедляет своё копьё - и копьё девушки пронзает его, проходя между шлемом и кирасой...
Были у меня и некоторые другие видения... Ещё из трёх разных жизней. Но это - самое яркое и сильное. Наверное, потому у меня есть тяга к реконструкторам и к толкинистским сборищам - но, всё как-то времени не было. Однако, быть может, именно в этом году удастся попасть на один фестиваль... Я даже билет уже забронировал. Осталось только костюм придумать и сшить. Может быть, ты, Денис, тоже - со мною?
- Ну... Не знаю. Да и, будет ли у нас время.
- Ну... Посмотрим. Ладно, давайте смотреть «Ведьмака»...
*
Фильм им понравился. Возвращались к себе очень поздно, поскольку просмотрели, не останавливаясь, часа четыре. Алексей их провожал часть пути, там, где были самые рытвины и ямы, освещая путь фонариком. Добрались почти без происшествий - разве только, Денис уже в темноте, у самого того старого домика, упал, споткнувшись обо что-то.
А в самом их теперешнем домике, прямо на полу, их ожидая, стоял мощный фонарь.
Зашли, закрыли дверь на крючок - и увалились спать.
- Ну, и как тебе сегодняшний вечер? - спросил дядюшка.
- Не знаю... Он похож был на большого, наивного ребёнка... Несмотря на возраст. Странный типус.
- Да. Вот кто - действительно Янус. Двуликий...
- Двуликий?
- Ага... Лицо политика и маска ранимого человека... Или же - наоборот? Денис, ты не находишь, что чего-то в нашей истории явно не хватает? Ну, без чего нам будет скучно? Некой перчинки в супе?
- Не знаю. Мне, пожалуй, не скучно.
- Ну... А я подумаю. А ещё, надо бы нам завтра всё же повидать город.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге