Покой нам только снится

Глава 1

Спокойствие длилось недолго. Кладбищенскую тишину вновь пронзили крики короля.

— Мне необходим трон! — верещал он, размахивая руками. — Что я за король без трона?!

— Смиритесь, ваше величество, пришло время демократии, — усмехнулся Нойман, протирая очки краем пиджака.

— Не бывать на этом кладбище демократии!

— Король умер, да здравствует демократия! — Ларме эффектно поклонился и тут же получил удар по голове.

Обречённо вздохнув, я направилась в сторожку — передохнуть после уборки одиноких могил. Планам моим не суждено было сбыться.

— Виктория, привет! — Гай едва не налетел на меня, — мы тут в гости зашли.

— Если ты опять решил устроить магическое представление, то вон с моего кладбища — я заметила книги у него в руке.

— Ну пожалуйста, мы с Дорис в часовне попрактикуемся. И всё.

— Чёрт с тобой. Только ничего не испорти.

Гай порывисто обнял меня и побежал к часовне. Дорис гордо кивнула и последовала за хозяином.

Я присела на крыльцо, закурила. Солнце припекало с самого утра, ветер трепал волосы. Даже извечные крики отошли на второй план.

— Прошу прощения, что тревожу ваш покой, — раздался голос Арно, — но, кажется, на кладбище произошли архитектурные изменения.

Я подняла голову. Прямо за спиной рыцаря, на самом высоком склепе, красовался белоснежный унитаз.

Я посмотрела на унитаз. Потом на короля. Потом снова на унитаз.

— Ларме! — крикнула я, вскакивая, — и как понимать это фаянсовое чудо?

— Его величество изволило сидеть на троне! — Шут согнулся пополам от смеха.

— Ларме, мерзкий ты шут, я не собираюсь править, сидя на унитазе! — Король пылал праведным гневом.

— Трон должен отражать сущность правителя, — заметил Нойман.

— Ваше величество, вы хоть протёрли его перед использованием? — спросила я.

Король замер. Такого поворота он явно не ожидал.

— Как вы его туда затащили?

— Унитаз мы нашли в сарайчике на окраине. А наверх помог водрузить Гай, — объяснил Ларме.

Я вздохнула. Мало мне было своих придурков, ещё и нового пригрела.

— Беда не приходит одна, — сказал Арно, указывая на часовню.

Из-за приоткрытой двери били яркие вспышки света. Гремела музыка — так громко, что с полок в сторожке посыпались свечи.

Первым на разведку отправили Ноймана — как самого сдержанного.

Стоило архитектору войти, как его тело засветилось неоново-розовым.

— Я посвятил жизнь архитектуре! — возмущённо крикнул он, разглядывая себя. — А теперь выгляжу как декорация к пошлому фильму!

Часовня превратилась в ночной клуб. Неоновые вспышки ослепляли. Музыка гремела так, что зубы начинали ныть. Гай растерянно листал книгу, изредка поглядывая на происходящее. Дорис с невозмутимым видом лакала что-то из миски, её рога были украшены блестящими камнями, которые пульсировали в такт басам. Из динамиков, которых я раньше здесь не замечала, вырывалась тяжёлая электроника.

— Что здесь происходит? — спросила я.

— Это всё она! — Гай указал на довольную козу, — я хотел создать музыкальную сферу, типа колонки. Она сказала, что поможет. И вот…

— А что ты хотел, мой хороший? — Дорис подмигнула королю, — я хоть и коза, но развлечения мне не чужды.

Карл тут же спрятался за спиной Ларме. Дорис смотрела на него с такой плотоядной улыбкой, что стало ясно — из миски она лакала явно не молоко.

— Она мне определённо нравится, — усмехнулся шут.

— Не судьба, красавчик. Моё сердце уже занято одной важной особой, — Коза вновь посмотрела на короля.

Ларме пустился в пляс на алтаре. Я поняла, что если останусь здесь ещё на минуту, то или кого-нибудь убью, или начну танцевать. Второе страшнее.

— Разбирайтесь сами, — бросила я Нойману и Арно.

Выходя, я услышала комментарий Дорис:

— У козы из соседнего двора и то чувство ритма лучше.

— Молчи, парнокопытное! Я хотя бы копытами музыку не заглушаю.

Я вышла на свежий воздух. Глубоко вдохнула. Тишина после адского грохота показалась благословением.

И тут мой взгляд зацепился за призрачную фигуру.

Девочка сидела на корточках у своей могилы. Та самая. Всё так же босиком, всё с той же истрёпанной куклой. Но теперь кукла была сломана — у неё оторвалась рука.

Я подошла и присела рядом.

— Привет. Может, познакомимся?

— Фрида, — тихо ответила девочка.

— Ты ждёшь кого-то?

— Нет, — она покачала головой, — я уже давно знаю, что папа не придёт.

— Твоего папу зовут Герхарт?

Фрида кивнула, не поднимая глаз.

— Он часто приходит, — добавила она чуть тише, — вы с ним подружились.

— Он хороший человек.

— Он несчастный. Из-за меня.

Я не стала спрашивать «почему ты так думаешь». И так было понятно.

— Он не может меня отпустить, — сказала Фрида, словно прочитав мои мысли, — он часто думает о смерти.

Наш разговор прервал рыжий вихрь. Герцог подбежал ко мне, из пасти упала на траву сломанная кукла — точная копия той, что сжимала Фрида.

— Герцог! — Девочка впервые улыбнулась.

Пес завилял хвостом, пытаясь лизнуть её призрачную руку. Не получалось, но он не сдавался.

— Так ты не просто так сюда ходишь, дружок, — тихо сказала я.

Фрида протянула руку к кукле. Та не двинулась с места — живой предмет не подчинялся мёртвым пальцам. Но девочка всё равно провела ладонью над ней, будто погладила.

— Герцог, ко мне! — раздался голос.

Фрида исчезла мгновенно. Герхарт подошёл, виновато улыбаясь.

— Простите, Виктория. Снова он сюда пришёл. Ещё и куклу какую-то притащил.

Он поднял сломанную игрушку, повертел в руках, нахмурился. Что-то мелькнуло в его лице — узнавание или просто сожаление о чужой сломанной вещи. Он сунул куклу в карман.

Я посмотрела на могилу. На свежий холмик земли, на котором недавно стояла девочка с тяжёлым взглядом.

— Всё в порядке, — сказала я, — пойдёмте, выпьем кофе.

Герхарт кивнул. Ласково провёл рукой по могильной плите — жест, который он делал, сам того не замечая. И мы пошли к сторожке.

Герцог носился по кладбищу, то и дело замирая и виляя хвостом перед пустым местом. Я знала, кто там на самом деле бегает рядом с ним.

— А где ваши друзья? — спросил Герхарт, садясь на табурет.

— Дебоширят. Как обычно.

— Что на этот раз?

— Устроили ночной клуб в часовне.

Он улыбнулся — первый раз за сегодня.

— Не думали изгнать их?

— Боюсь, ни один экзорцист не справится с этой компанией.

— Вам скучно будет без них.

— Покой нам только снится, — вздохнула я и разлила кофе по кружкам.

За окном мелькнула белая тень. Фрида снова играла с Герцогом. Герхарт не видел девочку. Но собака — видела.

— Герхарт, а чем вы занимаетесь? — вдруг спросила я, вспомнив, что ничего не знаю о новом знакомом.

Он помолчал, вертя кружку в руках.

— Пишу детские сказки, — усмехнулся в пустоту, — точнее, писал. Раньше.

— Знаете, может, это и не моё дело, но… может, вам стоит вернуться к профессии? — я затянулась сигаретой, глядя в окно на мелькающую за деревьями белую тень, — порой работа очень отвлекает от боли внутри.

Я точно знала, о чём говорю. Но Герхарт лишь горько усмехнулся.

— Я не могу. С тех пор, как не стало Фриды… писать не получается.

— Возможно, вам стоит найти подходящую тему. То, что вдохновит, — я помолчала, — посвятить ей новое произведение. Я уверена, она оценила бы. Где бы она ни была.

Он поднял на меня глаза. В серо-голубой глубине мелькнуло что-то — надежда или просто отблеск луны.

— Ты так и не ответила, что ты такое, — сменил тему Герхарт.

— Человек.

— Не совсем. Люди не ведут разговоры с призраками и говорящими козами.

— В таком случае, ты тоже не совсем человек.

— Я не говорю с умершими.

— Зато с козами болтаешь.

— Дорис весьма умна для своего вида.

Лицо Герхарта озарила редкая улыбка. Я даже засмотрелась на мгновение — но тут же взяла себя в руки.

За окном раздался знакомый вопль.

— Слушай сюда, коза драная! Оставь короля в покое!

— У нас любовь! Смирись с этим!

— Любовные разборки? — Герхарт выглянул в окно.

— В нетрезвом виде, — вздохнула я, поднимаясь.

Мы вышли на улицу. Картина была достойна кисти Рембрандта. Ларме пытался схватить Дорис за рога, но руки проходили сквозь — он забыл, что призрак. Коза лягала воздух и победоносно блеяла. Король сидел на земле, обняв камень, и что-то пел на старофранцузском. А из часовни доносились клубы розового дыма.

— Что происходит? — спросила я у Ноймана, который вышел мне навстречу с идеально прямой спиной. Розовое свечение исчезло, но глаза архитектора подозрительно блестели.

— Гай сумел превратить воду в вино, — сухо доложил он, — довольно неплохое вино, надо сказать.

-Королевскую награду этому гению! – пьяно воскликнул король.

— Я заметила, — я прищурилась, — Герр Нойман, вы случайно не…

— Я абсолютно трезв, — перебил он с таким достоинством, что стало ясно — он пьян в стельку. — Просто немного… расслаблен.

Из-за склепа показался Арно. Он шёл ровно, но с таким видом, будто каждое движение давалось ему невероятным усилием. Шпага почему-то висела с другой стороны.

— О, у нас гости! — Арно посмотрел на Герхарта и мгновенно выпрямился, — Я намерен сражаться с ним на дуэли за ваше сердце!

— Арно, — ласково сказала я. — Спать.

— Но, мадемуазель…

— Спать, я сказала.

Он вздохнул, поклонился с неожиданной грацией. Нойман увлёк его под руку — оба слегка пошатывались.

В часовне меня встретил бардак. Книги разбросаны, свечи оплавлены, на алтаре стояла пластиковая бутылка с остатками бордовой жидкости. Гай сидел в углу, обхватив голову руками. Король уже посапывал на скамье, сладко причмокивая во сне. Рядом, положив морду ему на колени, храпела Дорис.

— Гай, — позвала я.

— Я больше никогда, — простонал он, не поднимая головы. — Никогда не буду слушать Дорис.

— Вино, кстати, отличное, — заметил Герхарт, заходя следом.

Гай поднял на нас несчастные глаза.

— Я хотел сделать фруктовую воду.

Я не выдержала и рассмеялась. Герхарт — следом. Потом захихикал и Гай, хотя было непонятно — от радости или истерики.

— Ладно, — сказала я, вытирая глаза, — убирай этот бардак и приходи в сторожку. Поможешь мне кое с чем — и забудем.

— С чем? — насторожился Гай.

— Увидишь. Это весело. Обещаю.

Мы дождались, пока все успокоились.

Гай помог навести порядок в часовне, Ларме наконец прекратил искать козу - она уснула, и будить её было себе дороже. Нойман и Арно, сохраняя остатки достоинства, заняли свои обычные места у склепов.

Герхарт сидел в сторожке с кружкой вина и смотрел, как я собираю странные предметы.

— Что ты задумала? — спросил он.

— Маленькое наказание, — ответила я, проверяя зажигалку, — за дебош. Чтобы в следующий раз думали, прежде чем превращать кладбище в ночной клуб.

Гай заглянул в дверь.

— Я готов.

— Отлично. Начинай.

Гай раскрыл книгу. Прочитал заклинание — на этот раз медленно и без ошибок. Я проверила латынь, поправила пару ударений.

Сработало не сразу. Сначала ничего не происходило. Потом по кладбищу пробежал холодный ветерок. Потом — тишина.

И потом началось.

Утро наступило неожиданно. Солнце встало как обычно — но никто из призраков его не встретил.

Я сидела на крыльце с чашкой вина и смотрела на открывшуюся картину с чувством глубокого удовлетворения.

Ларме лежал на могильной плите, раскинув руки и стонал.

— Почему… почему у меня голова болит? — простонал он. — У меня же нет головы! В смысле, она есть, но она же призрачная! Как она может болеть?!

— Магия, — ласково ответила я, — гай постарался.

— Это месть? — догадался Ларме, приподнимаясь.

— Догадливый.

Король сидел под дубом, прижимая к голове невидимый компресс.

— Я требую… уважения к королевской… к королевской… — он не смог закончить фразу и снова опустил голову на руки.

Нойман стоял, опираясь на надгробие, и смотрел в одну точку.

— Если когда-нибудь, — медленно произнёс он, — я ещё раз увижу вино… я сверну себе шею. Повторно.

— Зафиксировано, — кивнула я.

Арно появился из тени склепа. Он выглядел… ничего, если честно. Но походка была слишком осторожной, а шпагу он держал наоборот.

— Мадемуазель, — произнёс он с достоинством, — это было… подло.

— Это было весело, — поправила я.

— …и подло, — настаивал он.

Дорис вышла из часовни, пошатываясь. Её рога были украшены засохшими листьями, а взгляд выражал глубочайшую обиду.

— Я никогда, — сказала она голосом, полным трагизма, — никогда больше не притронусь к этому пойлу. Я коза. Я должна есть траву, а не локать паленку в ночном клубе.

— Обещаешь? — спросила я.

— Клянусь копытами. И рогами. И… и выменем, клянусь.

Гай выглянул из-за угла, пряча книгу за спиной.

— Сработало? — шёпотом спросил он.

— Лучше некуда, — я похлопала его по плечу, — ты прощён.

— А можно я пойду домой, пока они меня не убили?

— Беги.

Гай исчез за воротами быстрее, чем я успела моргнуть. Дорис побрела следом, бормоча себе под нос что-то про «молодёжь, которая не умеет пить по-человечески».

Герхарт вышел на крыльцо с Герцогом.

— Ты жестокая женщина, — сказал он, глядя на стонущих призраков, которые для него были лишь пятнами и отголосками голосов.

— Я справедливая, — поправила я, — разница есть.

Он улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой. И я снова засмотрелась.

— Мне пора, — сказал он.

— Я знаю.

— Я приду завтра.

— Я буду здесь.

Он ушёл. Герцог оглянулся на прощание — и мне показалось, или рядом с ним мелькнула белая тень девочки, которая помахала рукой?

Я вздохнула, закурила и посмотрела на своё кладбище.

Ларме пытался встать и падал обратно на плиту. Король жаловался на жизнь на старофранцузском. Нойман пересчитывал звёзды, хотя солнце уже взошло. Арно наконец заметил, что держит шпагу за лезвие, и аккуратно перехватил.

— Покой нам только снится, — повторила я вслух.

И почувствовала, что впервые за долгое время — это не жалоба. А правда…