Покаяние

Глава 1

В небольшом простом деревенском домике выключился свет, вся семья уже спала. Дети были помыты и уложены на чистое бельё, жена, почитав детям перед сном, тоже уже спала — завтра ей рано вставать, доить коров и готовить сыр. Их небольшая домашняя сыроварня пользовалась успехом и приносила хоть и не самый большой, но стабильный доход.

Но Василий не спал. Он вообще не помнил, когда в последний раз нормально спал, потому что каждую ночь он ждал её. Она не приходила по расписанию, и он никогда не знал, когда она явится снова. Но она лишила его покоя, и ничего не помогало: ни батюшка, ни святая вода, ни искреннее раскаяние. Потому что он любил её, но предал, и теперь она мстит, приходит и пугает его до крови, застывшей в жилах, до озноба. И она никогда не отстанет от него. Но, кажется, он нашёл способ закончить это.

Взяв ружьё, он сидел в открытой беседке рядом с домом. Сентябрь хоть и дарил солнечные дни, ночи стояли холодные. Но Василию было всё равно, что он сильно замёрз. Он чувствовал, что она снова должна сегодня прийти.

Луна ярко освещала сад, и все звуки ночи резко стихли, когда он почувствовал её приближение. Шелест свадебного платья по мокрой траве, запах гнили и злые мёртвые глаза, прожигающие насквозь.

— Заждался меня, любимый? — прошептала она ему на ухо, касаясь своими ледяными руками его шеи. Она не душила, просто показывала, что может. Ей нравился его страх.

— Пошла к чёрту! — крикнул он ей в сердцах.

— Разбудишь своих деточек, не шуми, они такие сладкие, когда спят. — От её мерзкого голоса волосы становились дыбом.

— Не смей их трогать, адская тварь! — выругался Василий.

— Ух, как грубо, милый, — ответила она и захихикала.

Он наставил на неё ружьё. Он знал, что это не поможет, но всё же пытался её хоть как-то прогнать.

— Вася, ну ты даёшь, ты же знаешь, что меня не убить, — крикнула она ему издалека и вмиг оказалась с ним лицом к лицу. Он чувствовал могильный холод. — Я уже мертва, из-за тебя.

Он знал, что она не оставит его никогда. Он знал, что она может сюда приходить из-за него, но в дом ей не проникнуть никогда — ей нужно разрешение. Но он боялся не за себя, а за жену и детей. Решение пришло мгновенно, и, не терзаясь сомнениями, Василий поднёс ружьё к голове и выстрелил.

— Нет! — кричала призрачная девушка. — Нет, нет, нет!

Но рука Василия была тверда, и он умер мгновенно. Его душа сразу же ушла, а призрак снова осталась одна.

— Я правда не хотела, — сидя на надгробии, объяснялась призрачная девушка.

— Хотела, не хотела, ты его убила, ты всех убила, — ответил ей одноногий призрачный человек с обезображенным лицом.

— Не понимаю, как так получилось. Он был важен для меня.

— Кому ты это рассказываешь? Тебе нравилось его мучить.

— Да, я же не скрывала это, но он был последним. Меня больше ничего не держит здесь.

— Но ты всё ещё здесь, значит что-то держит.

— Да.

— Может, тебе покаяться?

— Что-то вроде исповеди, отпущения грехов?

— Почему бы и нет? Я, конечно, буду по тебе скучать, но вдруг это поможет, и ты сгинешь.

— Надо попробовать. А где лучше это сделать? В церковь нам дороги нет.

— Попробуй у того креста у дороги.

— Точно! Только ты не подслушивай.

— Больно надо. Я буду у себя, — ответил обезображенный одноногий призрак и вмиг исчез в старенькой безымянной могиле без надгробия.

— Сегодня из-за меня умер человек, которого я когда-то любила. Это не первая смерть по моей вине, но я не убийца. Я — мёртвая невеста в когда-то белом, ветхом платье, с венком из засохших цветов, от которых пахнет гнилью, с мертвенно-бледным лицом и с раной в груди. Всё началось очень давно. Я была единственной дочерью в семье. Отец и мать не чаяли во мне души, а вот братья не очень любили меня, потому что я была любимицей в семье, и родители потакали всем моим желаниям. Но я платила им послушанием и хорошими оценками. Ещё в школе я влюбилась в Васю — он был худой и высокий, но его глаза, цвета утреннего неба, покорили меня с первого раза. Сначала всё было по-детски, а потом наши чувства переросли в юношескую влюблённость. Вся деревня знала, что у нас любовь, и когда Вася пришёл свататься к моим родителям, никто и не сомневался, что свадьбе быть. Красивая история о красивой девушке, так я и думала, пока не узнала всей правды, но, к сожалению, только после того, как меня убили.

В тот день я была самой счастливой — ведь мне предстояло стать женой любимого человека. Я не замечала ничего вокруг, только своего Васю. Помню, как отец вел меня к алтарю в этой церкви, но венчание не состоялось, потому что в момент, когда венчание только началось, в церковь забежала Маринка, наша соседка, и выстрелила мне в грудь из отцовского ружья. На удивление, эта дура, царство ей небесное, была чрезвычайно метка, и моя душа буквально выскочила из тела.

Сначала я вообще не понимала, что происходит, и, увидев своё бездыханное тело, от шока, я не сразу почувствовала, что таким, как я, в церкви не место. Моя и без того мёртвая кожа запузырилась, принося мне страшную боль, и на мои крики посреди зала вдруг появилась старая сморщенная бабка и буквально вытолкнула меня на улицу, где мне сразу стало легче. Баба Люба успокоила меня и объяснила, что я теперь мёртвая, но не простая, а ходячая — так она называла тех, кто не ушёл сразу после смерти. Она не знала, почему мы не уходим: кого-то что-то держало, кто-то не был готов, а кто-то слишком быстро умер. Свою причину я не знаю, но тогда меня держала злость и жажда мести. В первую же ночь я пришла к Маринке в сарай, где её держали после моего убийства. Хоронили нас в один день — убийцу и жертву.

В мирской жизни я была скромной тихоней, а мёртвой я стала другой — ни жалости, только злость за то, что вот так оборвалась моя еще совсем не начавшаяся жизнь. После своих похорон я познакомилась с другими ходячими с деревенского кладбища. Мой друг был безымянным — его похоронили служители церкви после того, как собаки раскопали его обезображенное тело в лесу. Он ничего не помнит о своей жизни. Баба Люба говорит, потому что на его могилу никто не приходит, а вот на наши ходят, вспоминают нас и просят прощения, поэтому мы помним кем были.

Именно так я и узнала, что Маринка любила моего Васю, и убить меня они планировали после свадьбы, а один из моих братьев хотел им помочь, потому что отец лишил его наследства. И вот вчетвером: брат с женой и Вася с Маринкой распланировали моё убийство, но что-то пошло не так. И Маринка не сдержавшись, спутала все планы. Об их заговоре я узнала от них самих: ходили ко мне, цветы приносили, прощения просили. Ну кто я такая, чтобы не простить? Простила, конечно. Брат упал с обрыва, жена его утонула, когда ковёр стирала, а вот Васю я оставила в живых — любила сильно этого дурака, но жизни ему не давала.

Приходила к нему ночами, пугала, выла под окнами. Помню первый раз, когда появилась перед ним — он в этот же миг поседел и кричал «Свят, свят!», смешной такой. Мучала его, он прощения просил, говорил, что любил и бес попутал, что это всё Маринка. Слабый был, не выдержал наших свиданий. И он всё равно женился и детей родил. Их я не трогала — я же не монстр, просто мёртвая невеста, у которой забрали жизнь.

— Кажется, не помогает, ты не сгинула, — крикнул мне издалека безымянный.

— Кажется, нет, — ответила я.

— Пойдём домашний скот пугать? — предложил он мне.

— Может, лучше бабку-повариху? — плыла я по влажной после дождя земле, шелестя своим истлевшим платьем.

— А давай лучше бывшего дьякона? — заулыбался оставшейся половиной рта безымянный.

— А давай! Знаешь, покаяние, кажется, мне помогло — никогда не чувствовала себя такой живой, — раскинув руки, закружилась я.

— Ты же мёртвая, — уставился одним глазом на меня безымянный.

— Но чувствую себя лучше, чем когда была живой…