Пока остывает плоть

Глава 1

Вы, наверное, слышали теорию о переселении душ. О бессмертии души. Возможно, что читали, что одна и та же душа возвращается в этот мир, только в другом воплощении.

Все теории имеют право на существование, вот только правды вы все равно не узнаете. Это тайна тайн, к которой никого и близко не подпустят. А если и подберется кто-то особо умный, ему подсунут «правильную» правду, которая и ему покажется самой-самой правдоподобной. Ему, и тем, кому он ее обязательно поведает. А дальше мысли уведут его в сторону от истины.

***

Хотите правду от Мирона? Меня сегодня как раз на такие откровения тянет с голодухи!

Мирон — это не имя, а кличка! Я кабан породы «ландрас»! Вернее, это при рождении был кабаном. В определенный кем-то период жизни от кабанчика кое-что отделили острым предметом и руками в резиновых перчатках, и стал Мирон боровом. Это не злые люди сделали, а специалисты. И не для вреда, а для пользы. Так я быстрее вес набираю.

Говорят, что у свиней очень много сходства с организмами людей. Схожий состав крови, сопоставимые размеры внутренних органов, почти одинаковые клапана в сердце, структура кожи. Если и вкусовые рецепторы одинаковые, то могу сказать, что вчера для меня приготовили какое-то жидкое и совершенно безвкусное дерьмо. Да и вообще всю последнюю неделю с кормежкой что-то не то происходит. Причем, только со мной такая дискриминация. Двум моим подругам, от которых теперь меня отселили, кормежка поступает в том же количестве и качестве.

А сегодня с утра их накормили, а мои визги-требования совершенно игнорировали! Жаль, что вольер такой крепкий! Не получается рылом ни дверь поддеть, ни стену разбить. А подруги, сволочи, так аппетитно чавкают!

***

Наконец и обо мне вспомнили! Любовь Васильевна пожаловала! Вот только почему-то без ведра с едой для ее любимого Миронушки! Дверь открывает, и уходит. Надо же! Голод не тётка! И я не гордый, когда голоден! И всеяден. Наверно, на дворе еды навалила!

А на выходе столкнулся с каким-то мужиком. Вначале я насторожился, но он протянул большой кусок хлеба. А! Ну, тогда и тебе привет — добрый человек! Любаша, вон она, всплакнула, и нырнула в дом. А мужик еще кусок дал. Сухой, но вкусный! И за ухом чешет, там, где мне больше всего нравится.

Что-то бормочет еще. И чешет. И бормочет, наклонившись к самому уху.

И кольнуло под левой ногой. Та, что передняя. Больно было, но не долго. Свет полыхнул ярким пламенем, и выключился!

***

Думаете, что я испугался или расстроился? Вовсе нет! Да и глаза мне не нужны, чтобы знать, что происходит.

Вот самое важное сейчас, после биологической смерти, и начинается! Я называю это состояние «фантомное сознание». Это когда уже не нейронные связи в головном мозге работают, а истинная память. Каждая молекула любого живого организма имеет свою память. А совокупность памяти всех молекул первородного организма на бытовом-диванном уровне можно и душой обозвать. Это не то чтобы неправильно, это совсем другое! Но сейчас не об этом!

Вот наступает момент истины! Смерть! Плоть уже остывает, но еще мягкая и податливая. Все клетки организма сначала удивлены прекращению поступления питательных веществ. Очень скоро они будут «вопить» об этом без какого-либо толка. Но именно тогда и образуется тот самый сгусток энергии, который «всё помнит и всё знает». Недолго продлится, но так будет.

Еще одно свойство, которое можно отнести к побочным и отчасти отрицательным факторам, это «всё чувствует». Сразу коротко об этой побочке. Мертвое тело кабана Мирона обложили ячменной соломой, чтобы зажечь. Важно, чтобы солома была сухая и без плесени. Она обеспечивает равномерное, длительное горение с достаточно высокой температурой, необходимой для качественного удаления щетины. А шкура приобретает золотистый цвет и приятный аромат.

Солому поджигают. Огонь разгорается, а фантомное сознание все это чувствует.

Затем, тушу начинают разделывать. Это уже почти не больно, но щекотанием я такую процедуру назвать не решаюсь. Скажу так: чувствительно и необычно-неприятно. Вот! Пока излагал ощущения, уже выпущены внутренности. Распадаясь, они рвут микросвязи, но фон держится. Печень — в одном тазике. Почки и сердце сложены в большой эмалированной миске. Кишки и желудок, сваленные в большую старую ванну, ждут последними своей очереди.

Резчик, ловко орудуя ножами, отделяет кусок за куском. На досках уже рылом вверх голова с закрытыми глазами. Рядом укладывают окорока и голяшки.

А хозяйка, в моем случае, Любовь Васильевна, уже вовсю готовит свежину с большим количеством лука. Важная миссия! Надо так рассчитать время приготовления, чтобы мастер успел закончить всю работу, собрать инструменты, помыть руки и сесть за стол. И вот в этот момент сковорода с еще булькающим от огня жирком ставится на стол.

Откуда умерший Мирон всё это может знать? Все просто! Это тот самый период всезнания и прошлой памяти. Это память единицы энергии, которая является частью общего. Поэтому она всё знает и все помнит. Только у каждого этот отрезок времени свой. Индивидуальный.

Сейчас он помнит, как сам работал забойщиком скота на мясокомбинате. И как матросом на голландском парусном фрегате плавал. И шахтером в китайской провинции Шаньси.

Забойщика звали Виктором. Сколько он порезал, сколько перерезал! Много! Десять лет на мясокомбинате! А еще в выходные нанимали домашнюю скотину забивать. Его самого КАМАЗом снесло, когда пьяного ноги вынесли на проезжую часть. Ух! Сейчас аж всплеск энергии получился от такого воспоминания! Когда разом и одномоментно ломается треть костей всего скелета. Скорость ведь была под сотню! Тело потом еще метров тридцать летело!

Кстати, вот кто-то может сказать, как вычислить скорость сбившей Виктора машины? Вот то-то и оно, что сразу, ну, разве что кроме экспертов-криминалистов, никто и не сообразит. А почивший Мирон в курсе! Скорость равна расстоянию, на которое отбросило тело, умноженное на квадратный корень из деления ускорения свободного падения на сумму умножения двух высот точки соприкосновения объектов. Мироновская единичка никогда экспертом не была, но знает, потому что… Почему? Выскочило из памяти, но я вспомню!

Хендрик Йуст. Так матроса звали. Богатая морская биография. Все помню! Но самое эффектное для меня, это, конечно, смерть! За одно последнее плаванье в Южную Африку случилось столько интересного. И перестрелка с испанцами. И погоня (за нами) корабля без флагов. В шторм попадали дважды! Последний был такой, что вся команда поставила на себе крест. Но выжили!

Потом подхватили какую-то заразу, и дристали, высунув задницы за борт, потому как кормовой гальюн только для капитана и офицеров, которые тоже животами маялись.

Вот во время такой процедуры Хендрик и сорвался за борт. Не страшно! Вода теплая! А вот акулы — это страшно! И больно! И ужасно от осознания того, что происходит этот кошмар именно с тобой, и ты совершенно беспомощен! И обречен!

На корабле объявили тревогу, и даже начали выполнять разворот. Потом заметили, что вокруг Йуста вода кипит от рыб, торопящихся оторвать свою порцию вкусного мяса, и продолжили путь, просто сделав запись в судовом журнале о гибели матроса на такой-то широте и долготе. Два вечером боцман раздал всем по порции рома. Помянуть. На утро, кстати, диарея прошла. Может ром лечебный оказался. Или срок действия вируса закончился. Но все посчитали, что это Нептун принял жертву, и остальных отпустил. Меня там не было, но я это точно знаю!

Опять же, откуда о роме и излечении команды мог знать Хендрик, разорванный и быстро переваренный морской фауной? Фантомная память единички энергии!

Сейчас, кстати, Любаша не только свежину жарит, а и часть моего филе перекручивает на ручной мясорубке. Хочет сегодня и котлеток нажарить. А завтра ей дети подарят электромясорубку. Она вот не в курсе, а я знаю! Потому что и детки ее, такие же носители единички энергии.

Шахтер мучился дольше всех. Его звали Лу Янь. Сорок три года. С восемнадцати работал на шахте. Передовик производства! Восемь раз на его шкафчике вывешивали красный треугольный вымпел победителя соревнования по итогам года. Дома на стене гордо украшали стены двадцать две грамоты. От управления шахты. От райкома партии. От городской коммуны Гуцзяо. Но центральное место от партийного руководства провинции Шаньси. Особая гордость!

Его завалило в лаве на глубине тысяча пятьдесят метров. Просел, сломив сопротивление многочисленных подпорок, огромный пласт породы. Лу перевернулся с бока на живот, и попробовал сдвинуться ниже, в сторону горизонтальной выработки. Пути не было. Чуть в стороне несколько минут он еще слышал крики кого-то из бригады, но и они скоро смолкли. А потом потянулись минуты и часы мучительного ожидания. Надежда на скорое спасение через несколько часов сменилась сомнением в скором вызволении из каменного плена. Темнота. Духота. И тишина. Последняя время от времени нарушалась разрывающим нервы треском еще кое-где державшихся подпорок крепежа и жуткими звуками новых обвалов.

Если кто-то, закатив глаза, скажет сопереживающим тоном: «Представляю каково это!», сразу отвечу — нихрена вы не представляете! Такое представить, не испытав на своей шкуре, невозможно! Никому, кроме шахтеров, уже побывавших в такой или близкой к этому ситуации.

Лу Янь был под землей не один. Бригада из сорока трех человек. И все заблокированы.

Спасатели через неделю смогли пробиться и вызволить тридцать пять истощенных человек и тела двух скончавшихся от травм. Остальные были объявления сначала пропавшими без вести, а через еще одну неделю, погибшими. А Лу все это время был живой!

Статистика говорит, что без воды человек может прожить десять суток. Лу Янь превысил срок на пять дней. Только никто этого не знал и никогда не узнает. Лежал практически неподвижно, и радовался, что к нему есть доступ воздуха. Будучи коммунистом, все мысли направлял к партии, надеясь и веря, что его не бросят. Представлял, как на поверхности, прямо над ним несколько сот тысяч его однопартийцев в едином порыве, сменяя друг друга, день и ночь пробивают несколько стволов, чтобы добраться до него и спасти.

На пятнадцатый день он умер. Не от истощения или обезвоживания. Пласт земли осел всей массой, расплющив его ничтожное тельце, и отправив фантомную память в «отстой» для ожидания нового перевоплощения.

А сколько ждать этого второго, восьмого или сто двадцать пятого обретения плоти? Да по-разному! Я вот меньше всего… Не важно, сколько. «Там» в пласте ожидания, время не имеет никакого значения. Там даже понятия такого не существует. Просто существуешь и всё знаешь. Всё и обо всём. И обо всех. Только потом забываешь. В какой момент?

Да при первом вдохе это происходит. Как только вдохнул, пошел обратный отсчет. Кому и сколько отмерено времени. Мне вот даже в этом «мироновском» воплощении не временем был срок определен, а весом, которое тело набрало.

О! Вспомнил, откуда ту формулу знаю! Когда пребывал в «отстойнике». Там все всё знают! Только «отстойник» — это очень грубо. А как он или они по-настоящему называется, не скажу! Нельзя! Сами узнаете!