Пока не поздно

Пока не поздно

Сначала звуки проникали как сквозь толстое одеяло. Адалина спала в мягкой постели, и ей снился странный сон, будто вокруг мелькают безликие люди, гудят машины и вдалеке кричат торгаши с базара. Она спокойно спала, пока городская суета не разбудила ее.

– Ну и сон… – протянула она, поднимая голову. Проведя рукой по спутанным каштановым волосам, Адалина зевнула и разлепила глаза. Вокруг и вправду ходили пешеходы. В этот промозглый день их лица почти стирались из-за густого тумана, что окутывал весь город.

Адалина вскочила на ноги и едва сдержала вопль. Мозг отказывался принять факт, что она спала на улице. И это случилось не во сне!

Хорошо разогнавшись, отчаянный велосипедист мчался прямо на девушку, застывшую в изумлении. В шлеме и налокотниках поверх ветровки он выглядел не как спортсмен-профессионал, а скорее как новичок-любитель.

– Смотри, куда прешь! – заорала Адалина, но он никак не отреагировал на ее слова. Велосипедист даже не притормозил – Адалина за долю секунды до столкновения успела отпрыгнуть в сторону – и скользнул колесами по стопе перепуганной девушки. Точнее он проехал сквозь ее ногу, словно Адалина состояла из тумана и воздуха.

Она потянулась к стопе и быстро ощупала ее.

– Такое вообще может быть? – удивлению не было предела. – Я же видела, как колеса проехали по ноге, но на мне ни царапины!

– Адалина Золова – это вы? – над ней склонилась женщина в черном деловом костюме и протянула руку в черной кожаной перчатке.

– Допустим, – осторожно ответила Адалина, принимая предложенную руку. Она встала на ноги и отряхнула юбку от асфальтной пыли. Незнакомка в черном все это время молча ждала ответа. – Да, это я.

– Тогда хорошо, что мы вас нашли, – с облегчением вздохнул мужчина, возникший позади Адалины. Незнакомец тоже был одет во все черное и на руках такие же перчатки, как и у его спутницы. – Я – Фин, а это – Рин. Мы – ваши проводники. Позвольте зачитать вам правила иного мира…

– Стоп! Стоп! – перебила его Адалина. – Какого мира?

– Иного, – терпеливо повторил мужчина. Его спутница согласно кивнула.

Внимательно присмотревшись к незнакомцам, Адалина закусила губу, чтобы не сорваться на крик – за ней пришли жнецы. Оба неестественно красивы и бледны. Мужчина был высоким и худым. Короткие каштановые волосы слегка вились от оседавших капель тумана. Его широкоскулое лицо не внушало враждебности, а ярко-синие, как чистое, небо глаза неотрывно следили за каждым шагом Адалины. Женщина же выглядела как фарфоровая статуэтка – миниатюрная и хрупкая. Светлые волосы были стянуты в аккуратный узел, а карие глаза с подозрением смотрели на Адалину.

– Но этого просто не может быть! – Она отказывалась от мысли, что это больше не сон. – Ущипните меня! Я очнусь дома, в теплой постели и… как и прежде: сварю кофе, разбужу любимого на работу, соберу ему обед…

– К сожалению, ничего этого уже нет, – с сочувствием сказал Фин.

– Вы мертвы больше двенадцати часов, – холодным тоном сообщила Рин. – От шока вы проделали немаленький путь.

– Сумели сбежать с места смерти, – подтвердил ее напарник.

Трясущимися руками Адалина закрыла уши, чтобы не слушать бредовый рассказ. Прежняя жизнь рухнула двенадцать часов назад, а она узнала об этом только сейчас. Почему все позабылось? Что случилось?

– Вам лучше пойти с нами. – Фин протянул ей руку. – Ваше имя значится в списке мертвых.

– Если откажетесь от нашей помощи, навечно застрянете между жизнью и смертью. – Рин тоже подала руку. – Быть неприкаянным – не лучший способ существовать среди живых.

Адалина отступила на шаг, на два, а потом развернулась и сорвалась с места. Она бежала лучше, чем подготовленный марафонец, но можно ли навсегда улизнуть от неизбежного?

Как ни странно жнецы не погнались за душой.

– Фин, сколько у нее еще времени? – поинтересовалась Рин, вынимая из кармана смартфон. – В загробном чате списки обновляются каждые десять минут…

– Сейчас подсчитаем, – вздохнул Фин и взглянул на наручные часы. Стрелки неумолимо спешили вперед. – У нее не больше шести часов. Скоро ее имя начнет стираться. Проверяй список и держи меня в курсе.

– Хорошо.

– А пока пусть побегает. Думаю, в конце концов, к нам и вернется.

Фин и Рин проводили взглядами удаляющуюся точку – душа ни разу не оглянулась. Вдали ее призрачная фигура теряла очертания, а потом и вовсе исчезла – Адалина свернула за угол, где длинным червяком тянулись торговые здания да кафе.

Она перешла на шаг, разглядывая витрины. Одышка не мучила после пробежки – хоть какой-то плюс в смерти. Еще один плюс Адалина заметила, прильнув к стеклу ближайшей кондитерской. По ту сторону на нее смотрели аппетитные пирожные и торты. По человеческим меркам она давно должна проголодаться, но в животе Адалины ничего не отзывалось.

Дверь кондитерской открылась. Наружу вышли размытые туманом люди. Они приглушенно смеялись над неизвестной Адалине шуткой.

– У кого-то еще много дней впереди, – вздохнула она и подняла голову, чтобы прочитать название заведения: – «Все вкусно у Богини». Слишком сложно, чтоб запомнить.

– Не согласна, – ответила ей женщина с порога. Ее пурпурные волосы были уложены на одно плечо. На вид незнакомке не больше тридцати, хотя наверняка не определить, потому что Адалина почти сразу засомневалась, что перед ней настоящий человек. Люди больше не видят ее, зато видят другие. В предыдущий раз ими оказались жнецы, а теперь кто?

Женщина выжидающе смотрела на Адалину, а та в свою очередь не сводила глаз с незнакомки. Ее яркие волосы волнами обрамляли маленькое круглое лицо. Черные как два омута глаза оценивали Адалину и требовали скорого ответа.

– Что сложного-то? – не дождавшись объяснений, спросила женщина, засовывая руки в карманы передника. – Ну, легко же читается, разве нет? «Все вкусно у Богини».

Адалина переступила с ноги на ногу.

– Можно было проще назвать: «Божественно вкусно».

– Тогда не было бы видно, кто тут хозяйка, – заметила та самая Богиня из названия кондитерской. – Между прочим, мое имя – визитная карточка этого места.

– О! – Адалина отступила на шаг – только самовлюбленной женщины по имени Богиня не хватало повстречать. – Извините, что не заметила глубокого смысла.

Богиня пропустила мимо ушей язвительные нотки в голосе Адалины и гостеприимно махнула рукой, приглашая заблудшую душу зайти в кондитерскую.

– Ты, небось, устала? Передохни, прежде чем идти дальше.

Адалина вошла и осмотрелась. В небольшом зале тянулись стеклянные витрины с пирожными, тортами и кексами. За стойкой безликий бармен разливал по стаканам напитки к десертам. Четыре столика занимали люди. Оставалось еще три свободных места.

– Выбирай любое, – великодушно разрешила Богиня, а сама ушла к одной из витрин.

Адалина осторожно коснулась высокой спинки стула. Пальцы нащупали мягкую обивку. Заметно расслабившись, душа села за стол. На скатерти лежали салфетки и столовые приборы, но Адалина не рискнула взять их, пока Богиня не разрешит. Своеволие – прекрасно для живых людей, которые сами отвечают за свои действия, а вот мертвые… В лучшем случае вилка просто останется лежать на месте, а в худшем – зависнет в воздухе. Тогда кондитерская вмиг опустеет, а Богиня лишится заработка.

– Скучаешь? – к столику подошла Богиня. На ней больше не было передника, и Адалина с интересом отметила, что даже не совсем люди следят за модой: белая рубашка свободного кроя заправлена в джинсы с высокой талией. – Вот твой десерт. Угощайся!

Прозвучала нужная команда и Адалина взяла вилку. Та не выпала из призрачных рук, но и не зависла в воздухе, чтобы распугать остальных посетителей. Наверное, Богиня сделала столовый прибор невидимым для живых.

– Хорошо, что ты встретила меня, – улыбнулась Богиня, садясь напротив Адалины. – Ко мне редко захаживают заблудшие души. Обычно жнецы куда проворнее. Они не допускают, чтобы мертвые гуляли по городу.

Адалина занесла вилку над волшебным пирожным, но так и не решилась нарушить идеальную горку воздушного крема.

– Да, жнецы приходили за мной. Они хотели забрать меня, чтобы я не застряла между жизнью и смертью. Но я отказалась, потому что сначала мне надо вспомнить, почему я умерла. Что со мной случилось?

Душа подняла глаза на собеседницу.

– Вы же знаете ответ, раз вы – Богиня, которая видит мертвых.

Богиня откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Знаю, но не имею права болтать об этом.

– Тогда зачем пригласили сюда и угостили пирожным? Чтобы – что?

– Пирожное – знак моего утешения. Нелегко быть мертвой, – с полуулыбкой на губах сказала Богиня. – Теперь ты – одинокая душа. И время твое ограничено. Ты либо позволишь жнецам забрать тебя, либо останешься тут навечно. Тогда твоей судьбе уж точно никто не позавидует.

– Предлагаете сдаться? – нахмурилась Адалина. – А как же мое прошлое?

– Нет, я ничего не предлагаю, кроме десертов, – покачала головой Богиня. – Поступай, как пожелаешь. Я лишь могу капельку облегчить твой путь, потому что иначе ты потратишь уйму времени, чтобы найти нить в прошлое, и при таком раскладе опоздаешь на встречу к жнецам.

Адалина с силой стиснула вилку.

– И как вы поможете мне?

Богиня вынула из кармана джинсов маленькую лакированную коробочку и положила ее на стол перед душой, замершей в ожидании.

– Это мой тебе подарок.

– Вы шутите?

– Иногда, – пожала плечами Богиня. – Ну же! Взгляни, что там.

Сообразив, что до сих пор сжимает вилку, Адалина отложила столовый прибор и взяла коробочку, откинула крышку, а внутри на черной бархатной подушечке лежали белые игральные кости.

– Каким образом это поможет мне узнать прошлое? – уточнила Адалина, надеясь, что к подарку прилагается инструкция.

– Увы, у меня нет правил, – ответила Богиня и поджала губы. – Это же не игра, а судьба. Для тебя – это игральные кости, а для кого-то другого – пистолет.

Адалина захлопнула крышку коробочки.

– Спасибо вам за подарок, Богиня.

– Не благодари, – отмахнулась новая знакомая. – Если вдруг застрянешь между жизнью и смертью, знай, что во «Все вкусно у Богини» тебя ждет бесплатный десерт.

Адалина хотела было попрощаться с Богиней, но та решила, что это уже лишнее, и щелкнула пальцами.

Ароматы кондитерской растаяли в промозглом тумане улицы.

Душа озиралась по сторонам. Она стояла на углу, где пряталась от жнецов. Вывеска кондитерской «Все вкусно у Богини» висела в нескольких метрах отсюда.

– Значит, вот как выглядит подарок судьбы, – буркнула себе под нос Адалина, взвешивая в руке лакированную коробочку. Игральные кости почти ничего не весили.

– Прошло тринадцать часов и четыре минуты с момента вашей смерти, Адалина Золова, – позади души встала Рин, а из-за угла выглянул ее коллега Фин. – Пока не поздно сдавайтесь.

Фин постучал пальцем по часам.

– Осталось чуть меньше пяти часов. Вы, Адалина, закончили с пробежкой?

– Нет, – покачала головой душа. – У меня еще есть время, чтобы вспомнить прошлое. Смотрите, я даже подарок получила, чтобы выполнить последнее желание прежде, чем я окончательно умру.

– Вы и так мертвы. – Рин окатила ее ледяным взглядом. – И это окончательно.

– И все же я хочу узнать правду перед уходом.

Фин посмотрел на коробочку в руках беспризорной души.

– Ну, раз это подарок судьбы… – задумчиво протянул он. – Кто знает, может, успеете к отведенному вам времени закончить все дела. И уйдете с нами без сожалений, наверное.

– Почему вы не уверены? – удивилась Адалина, открыв коробочку.

– У подарка нет гарантии, что вы будете довольны и успокоитесь. Он обеспечит вам быструю дорогу, но не нужную эмоцию.

– Как бы там ни было, я не откажусь от задуманного, – заявила Адалина и, вынув игральные кости, бросила их себе под ноги. Выпали две единицы, и призрачная Адалина замерцала ярче, чем звезды летней ночью, а потом растаяла в блестящем коконе.

– Очередная шутка судьбы, – тяжело вздохнула Рин, вынимая из кармана смартфон.

– Это чтоб мы не расслаблялись. Нынче души начитанные. Мы приходим забрать их, а они ставят условие. Конечно, это их право – закончить одно важное дело.

– Но все хорошее в меру, – цокнула языком Рин, прокручивая ленту новостей в загробном чате. – А теперь о плохом… Фин, список мертвых выдал сбой.

Напарник встал рядом и заглянул через плечо Рин в ее смартфон.

– Дай угадаю, что-то не так с нашей блуждающей душой?

– Верно. Смотри, последние буквы ее имени будто выцвели. Я впервые вижу такое в загробном приложении. Может, недоработка программистов?

– Хм, не думаю. Скорее всего, дело во времени. Чем дольше душа бегает по миру живых, тем больше букв стирается в ее имени.

Рин нахмурила брови.

– И что нам делать? Мы же не будем просто ждать, пока блуждающая душа станет застрявшей?

– Но и заставить пойти с нами мы не можем. В нашей работе решения принимают мертвые, а не ты или я.

– Это верно, – кивнула Рин. – Только нигде не сказано, что мы должны оставить душу и не бороться за нее. Если душа застрянет в мире живых, с нас вычтут премию, а в личные дела занесут выговор, что ты и я потеряли душу. Представляешь, как над нами будут смеяться другие проводники!

Фин передернул плечами.

– Брр! – поежился он. – Смех у Главной не из приятных. Так что, ты права, лучше не давать другим повода потешаться над нами. Отследи, куда улетела наша подопечная.

А Адалина Золова не покинула даже пределов города. Кажется, туман стал еще гуще, пока она кружила по тропинке в лесу. Место выглядело отдаленно знакомо: кустик голубики, вот там чуть дальше полянка земляники, – будто все родное, но теперь такое чужое.

Что-то тихо звучало на задворках памяти. Какая-то мелодия из прошлого, что была связана с этим лесом. Мотив напевал забытый мужской голос. И больше пока ничего, но от мимолетного отголоска памяти Адалине стало тепло, словно она нырнула в горячий источник.

Подарок Богини потяжелел. Адалина вскрыла коробочку и еще раз бросила игральные кости. Снова выпали две единицы, и Адалина провалилась в мерцающий омут, а в следующую секунду выпрыгнула из него перед белой дверью роскошного особняка.

По обе стороны от крыльца симметрично росли карликовые елочки. Адалина прошла мимо клумб дальше во двор. Беседка пустовала в такую зябкую погоду, гамак и качели тоже. Ноги вели любопытную душу вглубь чужого участка. Что-то подсказывало Адалине, что разгадка впереди. Еще немного – и на мертвую душу снизойдет покой.

Ковыляя между ровными рядами кустов роз, Адалина заметила поля белоснежной шляпы, склонившейся над алыми бутонами. Очень странный головной убор для пасмурной погоды.

Адалина осторожно приблизилась. Поначалу фигура в белом пальто и шляпе выглядела размыто, как и другие живые люди, которых несчастная душа встречала на своем пути, но через долю секунды лицо незнакомки прояснилось. Она перестала выглядеть как белая клякса на серо-зеленом полотне тумана и листвы.

Женщина в белом щелкнула секатором и зацепилась рукавом за шипы роз.

– Я – законная хозяйка, – заявила она непослушному кусту. – Нечего ко мне цепляться и просить вернуть другую. Она ушла.

Адалина во все глаза смотрела на забытую знакомую. Ее рыжие неровно подстриженные волосы торчали из-под шляпы, на бледном лице от усердия проступали морщины, губы тянулись алой ниткой.

– Куда же ушла другая хозяйка? – поинтересовалась Адалина, не отводя глаз от женщины. – Вы ответите мне?

Любительница роз закусила губу, решая, хорошая ли идея беседовать с кустами.

– Я жду ответа! – настаивала Адалина, потому что женщина не просто так предстала перед ней в четком образе. Люди остаются размытыми и безликими ровно до того момента, пока их не узнают. Вот почему толпа прохожих, среди которых Адалина очнулась, выглядела как серые тени. Вот почему посетители кондитерской были размазаны по пространству зала. А единственная женщина вынырнула из безликого мира живых, чтобы дать Адалине подсказку – они знакомы.

– Другая хозяйка ушла, – задумчиво повторила любительница роз.

Адалина возмущенно надула губы, теряя терпение.

– И не надо дуться, – продолжала та, обращаясь к розам.

Женщина в белом – одна из тысячи прохожих, что проявилась перед взором мертвого, но она, как и другие люди, по-прежнему не видела и не слышала ничего потустороннего.

Адалина осмотрелась. Поблизости не было подходящего предмета, чтобы привлечь внимание женщины. Может, это и к лучшему, потому что стучащий сам по себе молоток или вскапывающая землю лопата свели бы смертную с ума. Как минимум, она точно испугалась бы и рухнула в обморок.

– Милина, что ты тут делаешь? – во двор вышел мужчина в коричневой кожаной куртке нараспашку. Он выглядел лет на десять старше любительницы роз. В его коротких черных волосах серебрились редкие прядки седины, а смуглое гладко выбритое лицо перечеркивали глубокие морщины. – Неужели не будет другого дня, чтобы проредить розы, м?

Адалина отступила на шаг, пропуская мужчину мимо. Он тоже не был безликим пятном для умершей.

Милина подняла голову на звук голоса, но не глаза.

– Извини, дорогой, – пролепетала она, крепче сжимая секатор. Ее костяшки пальцем побелели. – Я подумала, что в туман розам легче расставаться с собратьями, с теми, что увяли.

Адалина в немом удивлении вскинула брови. Женщина в белом несла несвязную околесицу, а ее муж непроизвольно сжимал кулаки, борясь с гневом, подступившим к горлу.

– Заходи в дом, – с трудом сглотнув, велел муж. – Не дай Бог, соседи услышат твою болтовню.

– Не думаю, что они подслушивают, – беспечно отмахнулась Милина и вернулась к кусту роз. – Соседи, наверное, привыкли к чужим разговорам и перестали обращать внимание. Вряд ли они заметили, что в этом доме хозяйка сменилась.

Мужчина побелел и по цвету почти слился с фасадом особняка. Его пульс участился от одной только мысли, что сейчас жена пустится в подробный рассказ, куда же делась другая хозяйка. К счастью любительницы роз, она вовремя замолчала.

Адалина долго всматривалась в их лица под аккомпанемент негромкого напева из прошлого.

– Эд, ты боишься, – почти шепотом заметила Милина, срезая очередную увядшую розу, – что я скажу, куда вчера ушла та девушка, да? Но мне не надо это рассказывать тебе, дорогой, потому что ты сам был там. Ты проводил ее туда.

Если бы Адалина могла, то воспламенилась бы сейчас, чтобы сжечь убийцу заживо. Она ухватилась за куст роз, когда ноги подкосились, но ладонь прошла сквозь листву, и Адалина потеряла равновесие. Она обессилено рухнула на дорожку, покрытую мхом.

– Готовый сюжет для сериала, – проронил Фин и присел на корточки перед оторопевшей Адалиной. – Вот о чем я говорил – подарок судьбы ускорил поиск прошлого, но не дал покоя.

– Прошло пятнадцать часов шестнадцать минут с момента вашей смерти, Адалина Золова, – будничным тоном сообщила Рин, встав позади души. – Неужели вы еще не набегались?

– Нет, – охрипшим голосом ответила Адалина, не спуская глаз с Эда. – Я хочу знать, где то самое место. Он должен его показать!

Фин и Рин обменялись взглядами.

– Не ждите этого от живого человека. Он не слышит и не видит мертвых, – с толикой сочувствия произнес Фин.

– Ваши желания больше не влияют на других людей, – жестко заявила Рин, вынимая из кармана смартфон. – А вот что влияет на вас так это время. Оно на исходе. Осталось меньше трех часов. Ваше имя почти наполовину стерлось из списка.

Адалина закрыла глаза. Мысли бурлили, голова гудела от них, память стояла непреступной крепостью, прошлое не проявлялось как фотопленка старого сломанного фотоаппарата. Только крохотные обрывки вспыхивали перед глазами: Эд – тот самый любимый, которому она готовила завтраки, собирала обеды на работу, но… вот чем обернулась спокойная жизнь синицы в клетке.

Душа зябко поежилась, будто продрогла до костей.

– Я пойду до конца, – решила Адалина не отступать от задуманного. – Приходите туда за мной. Я буду вас ждать.

Коробочка в ее призрачных руках потяжелела. Она открыла крышку, взяла игральные кости и бросила их себе под ноги. В третий раз выпали единицы, и мерцающий кокон поглотил Адалину.

– Может, надо было сказать, что она уже была в том месте? – задумался Фин, глядя на ссору мужа и жены. – Это сэкономило бы нам время.

– И почему же ты промолчал? – удивилась Рин.

Ее напарник пожал плечами.

– Потому что душа сама принимает решение.

– Ты теперь всегда этим правилом будешь прикрываться? Оно станет твоим коронным оправданием?

Фин ничего не ответил. Он наблюдал за разгорающимся скандалом живых, а потом, вспомнив о времени, глянул на часы. Стрелки бежали вперед, обгоняя одна другую круг за кругом.

– Если не хотим упустить блуждающую душу, нам, Рин, следует поторопиться.

Адалина ждала жнецов, стоя посреди леса. Стволы деревьев прорезали густой туман как копья, торчащие из земли, а листва ловила сонно оседающие капельки.

То самое место – это земляничная поляна, где недавно кто-то орудовал лопатой. Зеленая сочная листва обрамляла черный холм земли. Адалина упала рядом с ним на колени и приложила свободную ладонь к свежей могиле. В голове снова заиграл забытый мотив песенки, которую напевал мужской голос. Казалось, туман поглощал мысли, но потом картинка прояснилась – энергия могилы помогла.

…Под шум дождя Эд напевал приставучий мотивчик, потом его веселое «ла-ла-ля-ля» скатилось в неразборчивое бормотание. Адалина будто со стороны смотрела на спальный мешок, в котором лежало ее мертвенно-бледное тело с синими кровоподтеками на шее.

Рядом с бездыханным телом в землю вонзилась лопата. Эд встал над трупом в мешке и, тяжело вздохнув, одним точным пинком отправил тело Адалины в яму.

Наблюдая за сценой скудных похорон, душа зарябила. Она открыла рот, чтобы закричать, но с ее губ не сорвалось ни звука, пока Эд творил черное дело с таким видом, будто закапывает дохлого червяка…

Адалина вздрогнула и осмотрелась. Видение из прошлого растворилось в густом тумане, выбросив беспризорную душу в не менее суровую реальность.

Подарок судьбы выпал из руки и покатился по зеленой траве. Крышка откинулась, и пустая бархатная подушечка вывалилась наружу. Игральные кости исчезли. Богиня забыла предупредить, что ее помощь ограничена. Хватило всего на три раза.

– Убил, чтобы я не просилась на свободу из его красивой клетки, – сглотнув подступивший комок слез, Адалина погладила могилу. – Где справедливость в этом мире? Неужели убийца останется безнаказанным?

– Он получит по заслугам, – заверила ее Рин. Жнецы встали за спиной души, преграждая путь к бегству.

– Только мы не знаем, когда и как. – Фин подал руку Адалине. – А теперь поговорим о вас, Адалина Золова. Пока не поздно вы должны пойти с нами.

Шмыгнув носом, Адалина поднялась на ноги и отряхнула колени.

– Соглашайтесь. У вас весьма выгодные условия. – Рин тоже протянула ей руку.

– Вы вспомнили прошлое и окончили все земные дела. Настало время пойти к Лифту и попрощаться с миром живых. Вы готовы? – с полуулыбкой спросил Фин.

Адалина взяла жнецов за руки и дрожащим голосом сказала:

– Готова.

Душа уходила из мира живых рука об руку с проводниками. Сожалений о прошлом не осталось, но муторное чувство, что несправедливость обрушилась на жизнь Адалины, не покидало ее до последнего, пока она не ступила в волшебный Лифт. А после, когда створки кабины закрылись, все земное для Адалины Золовой навсегда померкло.

* * *

Богиня закрыла замок изнутри и на двери кондитерской перевернула табличку словом «Закрыто» наружу.

Пустой зал, забитые под завязку витрины и только один столик у окна накрыт. Там сидела Богиня и отдыхала в конце рабочего дня. Стакан травяного чая хорошо успокаивал и расслаблял.

– Жаль, десерт ей уже не нужен, – с грустной улыбкой протянула Богиня, сделав глоток. – Но за усердие и желание знать правду стоит все-таки наградить, – решила она и, отставив стакан, постучала по столу. Тут же на ее зов откликнулась лакированная коробочка, возникнув прямо перед ладонью. Игральные кости, как и прежде, лежали внутри на бархатной подушечке.

Богиня усмехнулась:

– У этой истории непременно должен быть другой конец, иначе душа не обретет покой, хотя… наверное, усопшей уже все равно. Ну-у, да ладно, я сделаю то, что полагается – брошу «бумеранг» судьбы.

Она взяла игральные кости и подкинула их. В воздухе, за секунду до падения на стол они рассыпались в пыль. И где-то вдали одиноко заскулил человек как подстреленный пес. Судьбоносный ответ Богини накрыл Эда неожиданно и бесповоротно, чтобы он на собственной шкуре ощутил, каково это, когда с тобой поступают как с никчемным низшим существом.

– Око за око – обидчик наказан, – рассмеялась Богиня, поднося стакан к губам. – Будь спокойна, Адалина Золова, с несправедливостью покончено.

Слишком поздно

Катерина открыла глаза, когда сработал гудок. Машинист сбавлял скорость, поезд постепенно замедлялся. Девушка сидела в плацкарте у окна и наблюдала за серой дымкой незнакомого города. Небо заволокло сизыми тучами. Накрапывал дождь. На перроне стояли группы людей, но их лица были размазаны по пространству. От удивления Катерина округлила глаза, затем прищурилась, чтобы разглядеть людей, но тщетно – горожане так и остались для нее размытыми тенями, переминающимися с ноги на ногу.

– Не забудьте багаж! – как сквозь толщу воды Катерина услышала женский голос и обернулась. Проводница стояла в проходе и помогала пожилой женщине встать и забрать вещи с верхней полки.

– Было бы неплохо, если бы и мне помогли, – обратилась к проводнице Катерина, но реакции от размытой женщины в форме не последовало. – Ау! Вы меня слышите? Игнорировать – хуже хамства.

Проводница увела за собой скрюченную старушку, по пути рассказывая ей, как выйти с вокзала, минуя кассовые очереди. Ее слова долетали обрывками, будто Катерина все глубже погружалась в воду.

– Ну, ладно, – хмыкнула она и потянулась к верхней полке за чемоданом, но там не оказалось ее вещей. Девушка в панике озиралась по сторонам, проверяя, может, кто другой взял, перепутав чемоданы, но соседи по плацкарту безликим ручейком тянулись к выходам. Своего чемодана Катерина не заметила, пока шла мимо серых теней. И тут же усомнилась, а был ли вообще у нее багаж?

Она ступила на перрон и осмотрелась. Ее никто не ждал в этом городе, но почему-то поезд привез Катерину именно сюда. Пару раз она пробовала узнать название города у толпившихся теней, только те не отвечали, продолжая чуть слышно перешептываться между собой. Катерину то ли игнорировали, то ли и вправду не замечали.

Но как можно не заметить человека в натуральную величину?

Катерина еще раз осмотрела перрон, глубоко выдохнула, чтобы отогнать панические мысли, и пошла в сторону распахнутых дверей. На вокзале кто-то да подскажет, где она оказалась.

Подойдя ближе, Катерина обнаружила, что в дверях стоят двое охранников в черных деловых костюмах. Они не выглядели размытыми серыми сгустками. Оба смотрели точно на Катерину, остальные же их не интересовали.

Справа стояла миниатюрная женщина со светлыми волосами, стянутыми в пучок на макушке. Она окидывала Катерину недобрым взглядом, словно девушка – очередная проблема, которую только предстоит решить.

Слева же, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял высокий худой мужчина. Его короткие каштановые волосы слегка вились, а ярко-синие глаза смотрели на Катерину с сочувствием, словно она – та еще проблема, но он готов ее решить.

– Вы видите меня? – Катерина подбежала к ним и воскликнула: – Аллилуйя! Хоть кто-то заметил меня! Вы не подскажете, где…

Женщина одарила Катерину хмурым взглядом.

– Вы – Катерина Сомова?

– Э-эм… – Девушка замялась, потому что она встретила их впервые, зато незнакомцы как будто не впервой видели ее. И даже знали, кто она.

– Не бойтесь, – подал голос мужчина и, шагнув навстречу Катерине, дружелюбно протянул ей руку в черной кожаной перчатке. – Я – Фин, а это моя спутница – Рин. Мы – ваши проводники.

– Кгхм, – Рин прочистила горло и, вынув из кармана пиджака смартфон, торжественно объявила: – Я зачитаю вам правила иного мира.

Катерина пугливо спрятала руки в карманы куртки и уставилась на незнакомцев в черном.

– Либо я сошла с ума, либо мне это снится, – дрожащим голосом проронила она. – Какой еще «иной» мир? Где я оказалась?

Фин и Рин обменялись взглядами.

– Пока что вы, Катерина Сомова, находитесь в мире живых, но сами таковой уже не являетесь, – мягким тоном сообщил Фин.

– Вы умерли, – констатировала факт Рин. – С момента вашей смерти прошло больше пятнадцати часов. В запасе у вас осталось максимум три часа.

Катерина сглотнула слезы и тихо спросила:

– Тогда почему я приехала сюда?

Фин сцепил руки перед собой.

– Возможно, что-то важное позвало вас в другой город.

– И вы мне, конечно же, не скажете, что случилось и почему?

Рин встала рядом с напарником.

– Послушайте! У вас не так много времени, чтобы сомневаться и задавать вопросы. Вы должны пойти с нами, если не хотите скитаться целую вечность по миру живых! Вам больше нет места среди людей, вы и ваши чувства – чужие для живого мира.

Катерина исподлобья посмотрела на Рин.

– А вы не очень-то вежливый проводник.

Рин удивленно моргнула. Похоже, раньше души не выказывали подобного неодобрения к высшим сущностям.

Губы Фина тронула едва заметная улыбка.

– Смело, но не умно. Вы больше не человек, который волен делать и говорить, что ему заблагорассудится. Теперь вы, Катерина, душа, а души – это заложники времени. Проводники же призваны на помощь усопшим, чтобы те не потерялись по пути в иной мир. Так что вам, Катерина Сомова, не следует обижать и уж тем более избегать нас.

Катерина сделала шаг назад.

– Мне страшно, а вы прете напролом как бульдозеры со сводом правил! Ответьте хоть на один вопрос – тогда я успокоюсь!

– Это не в нашей компетенции, – отрезала Рин.

Катерина отступила еще на шаг.

– Значит, я сама отвечу на вопросы, – решила она и сорвалась на бег.

Сердце громко колотилось в груди. В ушах шумела кровь. Катерине и прежде приходилось бегать (только она не помнила, почему делала это), а тут побег от самой смерти! И как только у проводников язык повернулся назвать ее мертвой, если она бежала так резво, как бегают живые.

Как ни странно жнецы не погнались за душой.

– Не простая ситуация в этот раз, – цокнула языком Рин. – Что будем делать? Время души на исходе.

– Как там список? – Фин проводил взглядом удаляющуюся душу. – Сколько букв в имени стерлось?

Рин включила загробный чат, отыскала там новостную ленту с именами.

– Большая часть имени исчезла. Может, доложим Главной, что случай попался трудный?

Фин покачал головой.

– У нас нет аргументов в нашу пользу. Один только факт – душа сделала выбор, она пожелала выполнить последнее дело.

– Что ж, Фин, когда окажется слишком поздно, тебе и мне влепят выговор с занесением в личное дело. Вот тогда-то остальные посмеются над нами.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – тяжело вздохнул Фин и, засучив рукав, посмотрел на часы. – У души в запасе два часа тридцать восемь минут. Как думаешь, Рин, нашей подопечной хватит на пробежку?

Катерина Сомова ни разу не оглянулась, чтобы проверить, гонятся ли за ней жнецы. Она без устали бежала вперед, куда глаза глядят, пока ноги несут. Одышка не мучила, наоборот, во всем теле была такая легкость, будто девушка превратилась в перышко и воспарила над землей…

Голова закружилась так неожиданно, что Катерина потеряла равновесие и упала на четвереньки. Если верить россказням жнецов, то мертвым чуждо все живое. Почему же тогда Катерина слышала стук сердца, шум крови в ушах и почувствовала это головокружение?

– Это признак последних часов, – ответила на ее немой вопрос женщина, устанавливая стенд с яркой надписью «Меню дня». – Это как последний звоночек – он намекает, что пора все отпустить.

Только теперь Катерина заметила, где упала. Она стояла на коленях рядом с входом в кондитерскую с неоновой вывеской «Все вкусно у Богини». Через большие окна уютного заведения на Катерину смотрели витрины, забитые под завязку пирожными, тортами и кексами. А прямо перед упавшей душой возвышался яркий металлический стенд и женщина средних лет с длинными пурпурными волосами, уложенными на одно плечо. Черные как два колодца глаза незнакомки пристально смотрели на Катерину. К удивлению души, миловидная хозяйка кондитерской не сливалась с остальными безликими тенями, блуждающими по городу.

– И вы тоже жнец? – Катерина недоверчиво посмотрела на женщину, одетую как обычный человек, но таинственный блеск в ее глазах подсказывал душе, что перед ней еще один представитель высшей сущности.

– Хочешь рассердить меня?

– А вы хотите запугать? – вскинулась Катерина, яростно стирая с глаз выступившие слезы. – Иной мир, да? Загробная жизнь? Слабо верится в эту песню, потому что я по-прежнему прекрасно бегаю.

Маленькое круглое личико женщины скривилось в презрительной ухмылке.

– Страх. Неверие. А ты грубая, душа.

Катерина невесело усмехнулась:

– Грубая, потому что никто не отвечает на вопросы. Что случилось? Почему я приехала в другой город? Что я тут забыла? И правда ли я так мертва, как мне рассказывают?

Из кондитерской вышла группа размытых людей. Они негромко обсуждали что-то важное, но незначительное для Катерины. Другие безликие тени проходили мимо и смеялись, не замечая, как наступают на руки упавшей души.

– Цепляешься за человеческое, только ты больше не среди них, – задумчиво произнесла Богиня. – Хорошо, я так и быть помогу тебе с твоим списком вопросов. Решу одну твою проблему – ускорю хождение по мукам.

Катерина вскочила на ноги.

– В каком это смысле «хождение по мукам»?

– Ну-у, тебе же страшно принять правду, так? Я помогу с этим, но в конце твои надежды вряд ли оправдаются.

Катерина сложила ладони, словно собиралась помолиться.

– Пожалуйста, помогите мне вернуться назад, откуда я пришла! Вы не просто так видите меня, пока другие не замечают. Вы, наверное, какая-то добрая богиня? Пожалуйста, откликнитесь на искреннюю просьбу!

Богиня стряхнула с плеча невидимую соринку и, разгладив складки на фартуке, сунула руки в его карманы.

– Я не просто «какая-то» там, а та самая Богиня из названия моей кондитерской, – самодовольно улыбнулась она и гостеприимно распахнула дверь перед отчаявшейся душой. – Входи, не бойся!

Катерина послушно ступила через порог. В маленьком зале всюду горел свет, приглушенно играла музыка, два столика занимали безликие тени, а остальные пять пустовали. Богиня провела гостью к свободному месту и ненадолго оставила, отлучившись на кухню, откуда по залу манящими завитками клубился аромат выпечки, но Катерина равнодушно уставилась себе под ноги. Желудок не подавал признаков жизни, а это лишний раз доказывало, что жнецы и Богиня правы – девушка мертва.

Потоптавшись у стола, Катерина отвернулась к большому окну. Витрины уходили в сторону, поэтому посетителям за этим столиком удобно было наблюдать за прохожими. Девушка обошла витрину и встала у самого стекла. Она приникла к нему, словно пытаясь слиться с ним воедино, но не почувствовала ни легкого прохладного прикосновения к стеклу, не оставила ни следа от кончика носа, ни от дыхания.

– Почему не садишься? – удивилась Богиня, вернувшись к столику с угощением – кусочек торта аккуратной пирамидой возвышался на позолоченном блюдце. – Стул, стол и все приборы в твоем распоряжении. Я принесла десерт.

Катерина осторожно отодвинула стул, при этом с опаской глядя на него, будто мебель в кондитерской отрастила зубы и хищно скалилась.

– Хорошо, что ты зашла ко мне. – Богиня поставила угощение на стол и села напротив призрачной гостьи. – Сюда редко захаживают души усопших, потому что жнецы обычно не дают спуску. Только вот в последнее время они что-то плохо работают – души от них бегают как спринтеры.

Катерина не притронулась ни к вилке, ни к блюдцу. Она сжала кулаки и вдохнула глубже, чтобы привести мысли в порядок, но это поистине было сложно сделать, потому что душа наконец-то осознала, какой ничтожной крупицей является в глазах высшей сущности.

– Как именно вы поможете мне?

– Ладно, – кивнула Богиня, – перейдем сразу к делу. Не буду ходить вокруг да около. Твое время вот-вот закончится, поэтому я предлагаю тебе подарок. Прими его.

Женщина вынула из кармана белого фартука увесистый предмет. Сначала Катерина думала, что это коробочка с полезной вещью внутри или мешочек с волшебной пыльцой, что вмиг вернет ее душу к жизни. Но, нет! В руках Богини лежал самый обыкновенный шершавый камень, похожий на приличный кусок щебня.

Подавив недовольный возглас, Катерина откинулась на мягкую спинку стула и ошарашено уставилась на булыжник, который предлагался ей в виде драгоценного подарка судьбы.

– Мне впервые дарят такую гадость, – честно призналась она, хотя наверняка не могла вспомнить, что ей дарили прежде. – Скажите, что это шутка!

– У меня сегодня не то настроение, чтобы шутить, – вздохнула Богиня и положила кусок щебня на стол. – Это мой подарок тебе, как бы он не выглядел. Для тебя – невзрачный камень, а для кого-то другого – коробочка с игральными костями.

Катерина неохотно взяла щебень и поднесла к глазам, пытаясь разглядеть в нем быстрый путь в прошлое, обратно к жизни.

– Как он работает?

– О, у меня нет инструкции к применению, – пожала плечами Богиня. – Это же не чудодейственные таблетки, а всего лишь подарок, который исправит твою проблему – облегчит поиск.

Катерина несколько минут задумчиво крутила камень в руке. Из-за его неприятной шероховатости кожа на ладони саднила.

– А я могу не принимать ваш подарок?

Женщина встала из-за стола, поправила воротничок рубашки и сунула руки в задние карманы джинсов.

– Дело, конечно, твое. Если хочешь, можешь отказаться. Твоя судьба в твоих руках. В прямом смысле, – с горькой усмешкой на губах Богиня кивком указала на невзрачный камень.

– Ладно, – протянула душа и неохотно сжала булыжник в ладони.

– А теперь поторопись! Время почти истекло.

Катерина поблагодарила хозяйку кондитерской и только взялась за ручку двери, как женщина остановила ее:

– Прими судьбу, не отказывайся от предложения жнецов. В случае если опоздаешь, приходи сюда, я угощу тебя десертом.

– Спасибо, но я не вернусь, – отмахнулась Катерина и вышла из кондитерской.

За дверью оказалась совершенно другая улица: не было ни торговых центров, ни кафе, как, впрочем, и ароматной кондитерской, из которой только что вышла заблудшая душа. Зато простиралась мощенная камнем площадь с фонтаном в виде небольшого замка с колоннами. Вокруг бегали безликие дети и гоняли голубей – угнетающее зрелище.

По спине поползли мурашки. Катерина поежилась.

– Осталось два часа семь минут, – будничным тоном сообщила Рин и, бесшумно встав позади Катерины, отрезала ей путь к бегству. – Подумайте еще раз над нашим предложением.

– У вас не так много времени в запасе, Катерина Сомова. Вы действительно хотите потратить его на беготню? – со стороны фонтана подошел Фин и преградил дорогу блуждающей душе. – Рин права, подумайте еще раз прежде, чем отказаться от нашего предложения. Пока не поздно, я советую все-таки принять его.

– А если нет – то что?

– Превратитесь в призрак и застрянете между жизнью и смертью навсегда, а потом через годы сойдете с ума, потому что вам надоест такое существование между двух миров, – без капли сочувствия выпалила Рин. – Вот чем обернется ваше упрямство.

Катерина поджала губы и крепче перехватила подаренный Богиней булыжник.

– Если я уйду прямо сейчас, то никогда не узнаю, что такого важного в этом городе. Нет, я так не могу! Я должна продолжить поиск прошлого. Смотрите, у меня даже есть подарок от некой Богини.

В подтверждение слов Катерина показала им кусок щебня, что увесисто лежал на ее ладони.

– А вам не приходило в голову, что Богиня специально водит вас за нос, чтобы потянуть время? – скептически поинтересовалась Рин, с недобрым прищуром созерцая камень. – Это не подарок. Больше похоже на издевательство с ее стороны.

Катерина выжидающе посмотрела на Фина. Он в отличие от напарницы подозрительно молчал.

– Даже если и так, – отмахнулась душа. – Богиня запретила отказываться от судьбы, а щебень – это ее подарок.

– А Богиня предупредила, что камень – не залог успеха? – уточнил Фин.

– Предупредила, – кивнула Катерина. – Сказала, что подарок только ускорит мои муки. Что это значит?

– Ваш путь определен, – пожал плечами Фин. – Если хотите изменить его, пойдемте с нами к Лифту прямо сейчас. Не откладывайте на потом – может оказаться слишком поздно.

Катерина покачала головой.

– Пожалуйста, позвольте мне выполнить поиск прошлого. Я хочу отыскать путь назад.

Проводники переглянулись, молча приходя к какому-то соглашению.

– Ваше право, – уступила Рин.

– Лишь бы вы не пожалели о сделанном выборе, – с нотками грусти в голосе предупредил Фин. – Удачи!

Катерина моргнула и огляделась по сторонам. Жнецы исчезли, будто бы их никогда и не было здесь, на площади.

– Мой выбор, – решила она и с надеждой посмотрела на булыжник, зажатый в кулаке, а в следующую секунду выбросила его в работающий фонтан. Вода в огромной каменной чаше пошла рябью, а затем завертелась воронкой, словно кто-то выдернул затычку из сливного отверстия. Из водяного углубления показались призрачные ладони. Катерина отшатнулась, но было поздно – чужие руки удлинились и поймали полы ее куртки.

Промокнет ли душа, если ее насильно сунуть в работающий фонтан?

Нет, водяные потоки проходили сквозь тело Катерины, словно она была соткана из легкого сгустка дыма. В кои-то веки воздух не нужен для легких, чтобы дышать под водой.

Не успела Катерина обрадоваться новым способностям, как чужие бестелесные руки грубо выволокли ее из фонтана. Душа вынырнула и, по привычке глубоко вдохнув, осмотрелась. Она сидела на каменной кромке, позади нее возвышалась статуя другого фонтана. Теперь в центре красовалась не копия средневекового замка, а огромная рыбина, изрыгающая из приоткрытого рта тоненькую струйку.

Кое-как выбравшись из воды, Катерина присмотрелась к вывескам, чтобы определить, в какую часть города ее забросил подарок Богини. Слева – салон красоты, через два дома на ветру колыхалась самодельная вывеска «Ресницы. Недорого», а дальше парикмахерская «Прекрасна как цветок».

Что-то шевельнулось в памяти Катерины, но она не успела схватить за хвост ускользающую мысль. Повеяло чем-то знакомым от названия парикмахерской, словно это детский ребус, который очень просто решить в прошлом, но не в настоящем, когда Катерина лишилась воспоминаний.

Душа пустилась со всех ног к парикмахерской и замерла у стеклянной двери.

В этот серый мрачный день там, в зале горел яркий свет, работали фены и сушилки, вокруг безликих клиентов порхали такие же размытые мастера, взбивая, окрашивая и отстригая лишнюю длину волос. И среди размазанных людских теней одна выделялась ярким пятном. Постепенно ее фигура навела резкость и проявила очертания: высокая девушка с короткими рыжими волосами в рабочем зеленом фартуке орудовала феном и расческой, делая безликой даме укладку. Молодая парикмахерша улыбалась беззвучному разговору клиентов, а Катерина все не сводила с нее глаз.

– Я четко вижу ее! – от удивления воскликнула она. – Девушка похожа на меня! Мы как близнецы!

Словно что-то почувствовав, на секунду парикмахерша отвлеклась от работы и глянула на дверь, а потом, мотнув головой, продолжила расчесывать клиентку.

– Может, ты – моя сестра? Ты – мое важное последнее дело? Вот почему я приехала в незнакомый город: я хотела увидеться с тобой? Но я совсем ничего не помню, что послужило поводом для поездки, и как я умерла тоже не ясно.

Рыжеволосая девушка снова посмотрела на дверь и нахмурилась, будто бы невидимая гостья и ее разговоры беспокоили мир живых.Только это вряд ли... За долгие минуты блужданий между жизнью и смертью Катерина уяснила две вещи: живые не видят и не слышат ее, как и она их. Исключение из правил – люди, которых душа знала при жизни, они проявлялись четкими образами, но по-прежнему не слышали и не видели усопшего. Хотя с родственниками наверняка и не скажешь, как для них работают законы за пределами реальности.

– Вот бы нам поговорить… и все прояснить, – пожелала Катерина и прижала ладонь к стеклу на двери.

По призрачной руке пробежала рябь. Душа в изумлении уставилась на ладонь. Ее пальцы подернулись пеленой, а потом начали таять как эскимо под жаркими лучами солнца.

– Что? Что происходит? – задыхаясь от неожиданности, воскликнула Катерина. – Нет, рано! Я не могу просто исчезнуть! Помогите мне!

Она обессилено съехала по двери и села на ступеньки.

– Прошу, пожалуйста! – взмолилась душа и горько заплакала, но никто не откликнулся на ее отчаянную просьбу.

Сначала испарились пальцы, кисти, затем плечи. Катерина всхлипывала, пока исчезали ноги, тело. Ее душа растворялась, а пелена заполняла пустую оболочку – из Катерины рождался призрак.

– А как же последнее дело? – в слезах прокричала она и провалилась вглубь сознания, уступая место пелене.

…Крик заполнил всю комнату. Забытые голоса что-то шептали Катерине, а она не слушала, выбрасывая ярко-зеленый чемодан на лестничную площадку. Следом за вещами из двери вылетела рыжеволосая девушка.

– Если бы я знала, какая ты свинья, Виола, давно бы выдворила тебя! – в сердцах кричала Катерина.

– Это был эксперимент, – пожала плечами близнец. – Наглядный пример, что он тебя недостоин, а ты, на минуточку, замуж за этого гада собиралась!

Катерина громко хлопнула дверью, а потом, когда вновь открыла ее, обнаружила на площадке обрывки фотографий с застывшими событиями, которые она выбросила из жизни и забыла.

В руках возникла пачка приглашений на скорую свадьбу. Катерина рассылала их, готовясь выйти замуж. С того дня, когда она рассталась с недостойным парнем и прогнала сестру, прошло несколько лет. Сердце остыло, извинения созрели и просились быть высказанными. К ним, в придачу, слова благодарности подоспели – Виола вовремя обличила подлеца и не дала совершить ошибку.

Катерина собрала чемодан и заверила жениха, что вернется с сестрой как раз в канун торжества.

Заправив за уши рыжие пряди, она наспех надела куртку и побежала вниз, где терпеливо ждала машина. Таксист попался аккуратный: скорость была невысокой, тормоза работали исправно. Но красный горел не для всех одинаково – с перекрестка вылетел внедорожник и с разгона врезался в такси…

Катерина Сомова в последний раз всхлипнула и обратилась в призрачную пелену, навсегда застряв между жизнью и смертью.

* * *

Фин посмотрел на часы.

– Время вышло. Напиши в чат, – велел он. – Катерина Сомова. Подопечная номер 406. Не успела выполнить последнее дело и отказалась от проводников. Застряла между мирами. Теперь навечно призрак.

– По мне так она слишком поздно спохватилась искать прошлое, – заметила Рин, усердно стуча по сенсорному экрану смартфона.

Двое жнецов дружно вздохнули. Они ехали в Лифте одни. Такое редко случалось в их практике – пользоваться волшебным подъемником без спасенной души. Когда Лифт остановится, Фин и Рин попадут в Центр Сопровождения, где таких проводников как они пруд пруди, только остальные в отличие от них еще не попадали впросак. Ведь главная цель работы жнеца – обеспечить путь в иной мир, сопроводить, а не упустить или оставить случай на волю судьбы.

– М-да, не видать нам премии как собственных ушей, – проворчала Рин, выключив смартфон. – И выговоры влепят.

– Меня больше беспокоит, что над нами потешаться будут. Недели две – это точно, пока кто-то другой не оступится, – невесело усмехнулся Фин. – А у Главной такой противный смех…

– Фу-у! Зачем ты напомнил? – Рин скорчила гримасу.

Лифт остановился и замер на несколько мгновений, давая время собраться и сделать важный шаг. Он-то – всего лишь машина – не знает, что в этот раз проводники вернулись с задания безрезультатно. Хотя, когда у души иссякают минуты – тоже результат, но отрицательный.

– Рин, ты готова получить наказание? – будничным тоном поинтересовался Фин и протянул ей ладонь в черной кожаной перчатке.

Напарница легко приняла предложенную руку.

– Уж Главная поиздевается, пока будет придумывать его.

Створки волшебного подъемника разъехались. Проводники вышли в широкий вестибюль.

По черному паркету туда-сюда сновали жнецы, поглощенные работой. Над их головами летали бумажные самолетики – «ленивая» почта из отдела в отдел, если кто разучился пользоваться загробным чатом.

– С возвращением в Центр Сопровождения, Фин, Рин, – с приветливой улыбкой на лице их встретила темноволосая женщина в строгом юбочном костюме.

– Лин, какая встреча! – нахмурилась Рин. – Не помню, когда в последний раз личный секретарь Главной встречал проводников с задания. Чем обязаны такому вниманию?

Улыбка Лин тут же погасла.

– Дай угадаю: Главной уже доложили о нашем провале? – предположил Фин.

– Так и есть, – с грустью подтвердила секретарь. – Мне велели сопроводить вас к Главной.

– Какая ирония, – едва заметно улыбнулся Фин. – Проводника будут сопровождать. Прошу, Лин, проводи нас к Верховному жнецу Центра Сопровождения!

Лин выполняла приказ Главной. Фин и Рин шли молча, изредка махая знакомым жнецам или перекидываясь парой слов с мимо проходящими.

– У тебя есть теории, что нас ждет? – громким шепотом спросила Рин, крепче сжимая руку напарника. Она так бесстрашно выполняла задания, а в кабинет Главной шла, дрожа от нехорошего предчувствия.

– В лучшем случае, – честно задумался Фин, – нас отправят драить унитазы, куда спускают души, которые теми еще «подарками» были при жизни. Представляешь, сколько там блевотины и слизи?

Рин стиснула зубы и сквозь них спросила:

– А в худшем?

– А в худшем случае: нас просто превратят в каких-нибудь черепах на потеху всему отделу.

Лин остановилась у широкой черной двери и отступила в сторону, пропуская провинившихся.

– Советую не злить Главную, – напоследок предупредила она и распахнула перед ними дверь.

Никогда не поздно

Позади них хлопнула дверь.

Фин и Рин прошли в маленький уютный кабинет. Дальнюю стену занимали полки с плотными рядами книг, корешки которых абсолютно одинаково блестели позолотой в свете огромной зеркальной люстры. Между полками у стены лицом к двери стоял массивный стол из черного дерева, выделяясь темным пятном на фоне белых стен. В высоком кожаном кресле сидела женщина в строгом черном костюме. Воротник ее рубашки украшала крупная золотая брошь в виде скарабея.

Женщина изучала бумаги на столе. Она не замечала ни Фина, ни Рин, ни того, что ее волосы бронзового оттенка в нескольких местах выбились из высокой прически.

– Кхгм, – прочистила горло Рин, нарушая тишину.

– Мы пришли, – сообщил Фин, останавливаясь в десяти шагах от массивного стола. Его напарница встала рядом.

Только теперь Главная подняла голову. Ее большие пустые глазницы, в глубине которых мерцали далекие крупицы света, вперились в подчиненных.

– О, вы вовремя, – кивнула она и, отложив папку с бумагами, откинулась на спинку кресла. – Слышала, что вы провалили последнее задание – душа обернулась призраком.

Фин и Рин повинно склонили головы.

– Довольно редко, но такое случается в нашей практике. Душа сама сделала выбор и не пошла с вами, однако это не отменяет того, что вы не сумели уговорить ее и проводить в иной мир.

– Извините, – пробормотал Фин, – это моя ошибка. Я…

– Извините, – вторила Рин, но Главная подняла ладонь, призывая к молчанию.

– Все понимаю, – заверила их начальница. – Только извинений тут мало, потому что каждая душа – это драгоценная людская жизнь, чья-то прожитая судьба. А мы, жнецы, даже такую малость не можем для них сделать – как следует проводить. Так небрежно отпускаем, если душа принимает решение не идти с нами. Разве так должны поступать проводники? Вы столетия работаете в Центре Сопровождения, а до сих пор ошибаетесь.

Фин и Рин так и не подняли голов, всем своим видом показывая, что они раскаиваются за промах.

Главная скрестила руки на груди.

– Поэтому я занесу выговор в ваши личные дела. Но… еще я дам вам важное задание, которое нельзя пустить на самотек. Если и его вы провалите, то, увы, Фин, Рин, вам придется несладко – это я обещаю.

Она потянулась к стопке документов на углу стола, отыскала там несколько цветных карточек с личной подписью и печатью, а затем протянула их провинившимся жнецам.

– Это ваше задание, возьмите. Тут написаны имена душ, что сидят на нижнем этаже Центра Сопровождения. Вам нужно отыскать среди них достойного на перерождение.

– Но… госпожа, – пролепетала Рин, осмелившись поднять голову. – На нижнем этаже содержатся души, что грешили при жизни. Разве среди них найдется достойный?

Фин принял карточки из рук Главной, и она довольно потерла освободившиеся ладони.

– Ну, в этом вся и прелесть вашего задания – сделать невозможное, иначе…

– Спасибо, мы все поняли, – перебил ее Фин и коротко поклонился. – Мы сейчас же приступим к заданию. Хорошего вам дня, госпожа!

Рин обескуражено посмотрела на напарника, а потом, вспомнив о приличиях, тоже поклонилась Главной.

– И я желаю вам продуктивно поработать, – улыбнулась им вслед Главная и, склонив голову над столом, вернулась к изучению документов.

Душа с гнильцой

Борис проснулся на полу в кабинке туалета. Затылок ныл, а запястья болели от наручников. Он попытался выбраться из угла, где стояла урна с вонючими бумажками, но ноги плохо слушались, будто и вовсе были чужими. Сделав усилие, Борис кое-как приподнялся, облокотившись об унитаз. Колени уперлись в кафельную стену.

– Фу-у, блин! – поморщился он, когда из водостока унитаза в нос ударил неприятный запах. Борис забарахтался, выбираясь из угла, и нечаянно ногами задел предмет, валяющийся на измазанном полу.

Замерев на секунду, Борис присмотрелся к вещице, что откатилась к двери кабинки. По форме она напоминала пистолет с массивной рукояткой, а к дулу был прикручен глушитель.

Борис нахмурился, перебирая в голове размытые события, но, к сожалению, ни одна мысль не принесла пользы. Даже больше – память как будто кто почистил. Конечно, какая-то часть мозга подсказывала, что все далеко не так просто как кажется, что-то зудело под коркой, но Борис не мог нащупать, какая именно мысль ускользает от него.

Дверь кабинки неожиданно распахнулась. Борис прищурился, чтобы разглядеть, кто стоит на пороге.

Их было двое. Они сливались в черные кляксы, потому что позади них горел яркий желтый свет.

– Борис Мамаев, – заговорила одна из фигур звонким женским голосом. – Вы попали на нижний этаж Центра Сопровождения по причине тяжкого греха: убийство нескольких людей. На ваших руках много крови и чужих страданий.

Борис усмехнулся:

– Ой ли! Думаю, никто так не страдал, как я, сидя у немытого унитаза. Эй, придурки, сюда вообще уборщица хоть раз заглядывала?

– Хм, а вы – интересный экземпляр, – задумчиво протянула другая клякса приятным мужским голосом. – Да, за условия содержания уж простите. Начальство у нас малость любит пошутить над грешными душами.

Борису протянули руку в черной кожаной перчатке.

– Вам следует принять, – услужливо подсказали, но Борис проигнорировал ладонь и, оттолкнувшись от унитаза, встал на ноги.

– А теперь в сторону, придурки! – скомандовал он. – Дайте мне пройти!

– Рин, похоже, наш подопечный еще не понял, кто мы такие и что он больше не жилец, – сочувственно цокнул языком Фин. – Вы, Борис, умерли. А если говорить точнее, вас убили в похожем туалете. Убийца сковал ваши руки и пристрелил вот этим самым пистолетом, пока вы умоляли его пощадить вашу жизнь. – С грустной усмешкой жнец двинул ногой валявшийся на полу пистолет. – Самое забавное, что вы – тоже убийца, который никогда не щадил своих жертв, однако сами вымаливали пощады. Как иронично получилось! Судьба ударила вас бумерангом.

Борис замахнулся скованными руками, но Фин ловко уклонился от удара. Ноги оклемавшейся души подкосились, и Борис налетел на дверной косяк.

– Знаешь, как я расправляюсь с такими шутниками, как ты? – прорычал бывший бандит. – Я отрезаю им языки и уши, чтоб неповадно было шутить.

– Зря Главная включила вас в список, – процедила сквозь зубы Рин, сцепив руки за спиной. – Вы – недостойная душа! Вам прямая дорога вниз, в пекло! Ни о какой следующей жизни и речи не может быть!

На нетвердых ногах Борис вышел из темной кабинки на свет и наконец рассмотрел жнецов. Оба были одеты в черные деловые костюмы, оба при галстуках. Один – высокий мужчина с каштановыми слегка вьющимися волосами и ярко-синими глазами. Другая – миниатюрная женщина со стянутыми в аккуратный пучок светлыми волосами. Ее карие глаза так грозно смотрели на Бориса, что он невольно расплылся в ухмылке.

– А ваша главная случайно не рассказывала, как я поступал с симпатичными блондинками? А, милашка?

– Я бы не советовал грубить жнецу, – предупредил Фин. В его голосе больше не слышалось ни единой сочувственной ноты. – Вы не в том положении, чтобы в таком тоне говорить со жнецами. Вы больше не часть преступной группировки. Теперь вы – всего лишь душа, судьба которой в наших руках.

И улыбка сошла с круглого лица Бориса. Он пристальнее посмотрел на двоих «гостей» и убедился, что они и вправду не люди – их бледная и безупречная внешность доказывала это. Люди так не выглядят, потому что у каждого есть изъян во внешности: или уши оттопыренные, или зуб кривой, или ноги колесом, – но что-то точно должно быть.

– Прикалываетесь? – выдавил из себя вялую улыбочку Борис.

– Однозначно, – негромко проговорил Фин, проигнорировав вопрос бывшего бандита, – Рин, ты права, эта душа недостойна переродиться… Вы, Борис Мамаев, закоренелый преступник. В вас нет ничего человеческого, за что можно было бы хотя бы немного похвалить! Нет ни кодекса, ни принципов, по которым строилась ваша жизнь. Вы просто тупо убивали, потому что чувство страха жертвы вам казалось чем-то забавным. Вот и вся ваша история.

Борис потряс скованными запястьями.

– Хотите сказать, что я, правда, умер? Вот такой у меня жалкий конец?

– Убитые теряют четкие воспоминания о жизни. После смерти с вами остается только ваша глубинная основа, – назидательно изрекла Рин. – И, к великому сожалению, ваша основа тянет вас вниз. Там самое место для таких как вы, Борис.

Бывший бандит попятился, когда жнецы начали сокращать расстояние, чтобы схватить душу и уволочь в преисподнюю.

– Я буду жаловаться на вас, шваль! – закричал Борис. – Вы не дали мне шанса!

– Мы, жнецы, видим вашу суть, но вы все равно не верите нам, что были при жизни козлом? – удивилась Рин. – О каком шансе идет речь? Вы слабы как личность! Вы не сможете исправить ошибки, прожив еще одну жизнь.

Она вынула из внутреннего кармана пиджака смартфон и набрала короткий номер.

– Алло, Лин? Вызови Доставщика!.. Да, душу спустить в подвал. Да, в самое пекло. Предупреди, что душа буйная.

Борис побледнел насколько это было возможно при теперешних обстоятельствах, когда кожа и так мертвенно-белая.

– Вам страшно? – заметил Фин. Прищурившись, он изучал подопечную душу. – Но по-прежнему ни капли раскаяния.

– Разве после смерти не должно все прощаться? – понадеялся Борис, сложив скованные руки в молебном жесте.

Фин сделал еще пару шагов навстречу душе, а бывший бандит попятился и уперся плечом в дверной косяк. Несколько долгих секунд, превратившихся в вечность, жнец не сводил глаз с Бориса. И вид у высшего существа был такой, словно бы он прикидывал, как ему лучше поступить: поджарить бывшего бандита сразу на костре или оставить томиться на медленном огне?

Борис вдохнул глубже.

– У меня есть последнее желание.

– Вы лишились такого права, – покачал головой Фин. Он снял с одной руки перчатку и предупредил: – Будет больно, но по-другому вас не убедить. Приготовьтесь!

Рин не успела возмутиться, потому что ее тоже накрыла холодная волна чужой жизни. Главная говорила, что пускать душу на самотек – великая ошибка, но вторгаться в прожитую жизнь души – это непростительная ошибка! Хотя... для некоторых ситуаций это вынужденная мера, которую Главная простит, если узнает о ней.

– Ах, ты ж, упырина! – закричал Борис, прикрывая голову ладонями, когда холодная волна смела его с ног. Ледяное прикосновение Фина растворилось вместе с водой так же быстро, как и нахлынуло.

Бывший бандит выпрямился, насколько это было возможно, пока некто в кожаной косухе вязал веревки вокруг него, опутывая от плеч до лодыжек словно паук, заворачивающий муху в кокон. Борис прищурился, пытаясь рассмотреть лицо незнакомца, но оно было скрыто во тьме. Тусклый свет выхватывал из черноты скудный овал пола, на котором стоял стул с жертвой в веревках.

– Кто ты, козлина? Очередной жнец? Ох, доиграетесь вы у меня! – процедил сквозь зубы Борис. – Быстро снял веревки!

Он попытался лягнуть незнакомца связанными ногами, но тот уклонился, продолжив свое дело.

– Глухой? Я сказал – а ну, быстро снял с меня веревки, упырина!

Незнакомец злобно усмехнулся:

– Жить хочешь? Рыпаешься бежать?

– Рыпаюсь наподдать тебе! Раздавлю как клопа – и глазом не моргну!

– Сколько прыти, – не сдержал смеха незнакомец. И впервые Борис по-настоящему напрягся. Даже встреча со жнецами не вызывала столько мурашек, сколько знакомый смех с истерическими нотками. – Прости, но шоу сегодня устраиваю я, а не ты! И в программе первым номером стоит… отрезание ушей! Как тебе, шутник?

Борис поежился от осознания, кто перед ним.

– Не может быть! – шумно сглотнул он. – Этот психопат – я?!

Ему никто не ответил. Даже если жнецов и забросило сюда вместе с ним, то они вряд ли отзовутся, потому что у них нет реплик ни в одном из эпизодов прожитой Борисом жизни.

– Не понимаю, что ты там бормочешь, скотина?! Просишь прощения, что разбил мою машину?! – из мрака вышла молодая подкачанная версия Бориса. – Зачем мне твои извинения?

Блеснуло лезвие. Потом еще раз. И еще… Дикая боль пронзила Бориса, по шее потекли струйки крови.

– Придурки, спасите меня! Что вы за жнецы такие?! – визжал бывший бандит, с каждым новым тычком ножа изнывая от боли. – Хватит! Прошу!! Я усвоил урок!

Но снова никто не ответил.

Нож проткнул одну ладонь. Нож проткнул вторую. Потом вонзился в одно плечо, затем в другое. Борис пропитывался собственной кровью, продолжая оглушительно кричать и звать на помощь жнецов. Боль и страх перед следующим ударом наполнили его до краев, и он, откинувшись на спинку стула, отключился.

* * *

Борис очнулся от дурного сна и вытер холодную испарину со лба. Горло неприятно саднило, словно он взаправду кричал, разрываясь от боли.

Сморгнув остатки кошмара, он приподнялся на локтях и осмотрелся. Борис лежал в светлой комнате, в мягкой родной постели. Жнецы и резня – всего лишь плод ночной духоты. Он дома и ничего с ним не случилось.

В кухне что-то грохнуло.

Сердце ушло в пятки – у Бориса нет жены, которая спозаранку готовила бы завтрак!

Он быстро выбрался из постели и, вынув бейсбольную биту из-под кровати, осторожно выглянул из комнаты. Крадучись, прошмыгнул через коридор и встал на пороге кухни.

В раскаленной сковороде недовольно шипел кусочек сливочного масла, но человека, который затеял готовку, не было видно.

– Не понял! – Борис озадаченно уставился на сковородку.

– Что именно тебе не понятно, м? – из-под стола выглянула пурпурная голова, а потом обладательница ярких волос выпрямилась в полный рост. Среди тесной, белой, по-холостяцки необжитой кухни женщина в модной рубашке и драных джинсах смотрелась так же нелепо как Борис в голубой шелковой пижаме с бейсбольной битой на плече.

Женщина окинула хозяина дома быстрым взглядом. Ее черные бездонные глаза лишь на мгновение дольше задержались на всклокоченных волосах Бориса.

Гостья усмехнулась и вернулась к плите.

– Дорогуша, ты кто такая? – бывший бандит расправил плечи и вразвалочку вошел в кухню, покачивая битой из стороны в сторону как маятником. – Тебя каким ветром занесло в берлогу холостяка? Я не припоминаю, чтоб мы были знакомы – значит, ты не из этих…

– О-о, ты прав! – резко воскликнула гостья, выливая на сковороду яйца с овощами. – Мы еще не познакомились! Меня зовут Богиня. И это большая удача для меня, что я попала к тебе в сон, уважаемый!

Борис уперся битой в пол.

– Ты у меня в голове??

– Нет, мы в мире твоих грез, где явь перемешивается с вымыслом. Хоть ты и умер, но способность видеть сны еще не утратил. Души усопших забывают путь в мир грез через сотни лет.

Борис тряхнул головой.

– Так все-таки я умер?

– Окончательно и бесповоротно, – кивнула Богиня и ловко подкинула яичный блин. Тот как в замедленной съемке сделал несколько красивых сальто в полете и шмякнулся обратно точно в сковородку.

Борис почесал в затылке. В мгновение ока он стал гостем в собственном доме.

– Так какая ты богиня? Богиня чего?

Богиня картинно потерла подбородок свободной рукой.

– Хороший вопрос! Дай-ка подумать… Наверное, я богиня бумеранга. Обожаю этот вид оружия! Как его запустишь – так он к тебе и вернется.

Борис хмуро уставился на незваную богиню.

– Ага, лапшу мне вешаешь! Тогда я тоже божок – хранитель оружия! Хе-хе, хочешь, уши тебе отрежу? Для такого дела даже кинжал раритетный есть! Или из дробовика всадить в тебя, чтоб знала, как я ненавижу шутников?! А вот есть бита – ею очень удобно забивать голову глубже в плечи.

Богиня сняла с плиты готовый завтрак и поставила на круглый обеденный стол, нашла столовые приборы и села на стул. Бориса она нарочно не позвала, всем своим видом показывая, что не намерена этого делать.

– А еда-то у тебя с гнильцой, уважаемый, – заметила Богиня, подковырнув вилкой черное пятно в яичнице. – Каков хозяин – такое и угощение.

Борис насупился:

– Слышь, богиня бумеранга, ты лопаешь халявный завтрак, так будь добра, заткнуться!

Сердитый тон и хмурый вид Бориса только позабавили Богиню. Она беззаботно махнула рукой и, закинув ногу на ногу, с интересом осмотрелась, словно впервые увидела холостяцкую кухню.

– Знаешь, какая комната считается сердцем? – с улыбкой спросила она, нанизывая очередной кусочек яичного блинчика. – Многие ошибочно думают, что главная комната – спальня или гостиная, ведь они такие важные…

– Ты к чему клонишь?

– Но если подумать, становится понятно, что важная комната – это кухня. Она – и есть сердце дома, – как ни в чем не бывало, продолжала рассуждать Богиня. – Так что, смотри, какое сердце у твоего дома, Борис Мамаев. Тебе нравится вид?

Бывший бандит обвел взглядом кухню. Ровные белые стены, светлые шкафчики, столы – все выглядело одиноко и холодно, будто необжитое пространство. Затем все ровности и белизна медленно поросли узлами болезненной черноты. Замысловатые узоры пускали корни и ветвились в стороны, выбрасывая новые побеги, пока вся кухня не покрылась пульсирующими венами тьмы.

Борис пошатнулся и осторожно отступил на шаг, чтобы не задеть ногой проползшую мимо темную змейку.

– Намекаешь, что кухня – и мое сердце тоже? Да ты, что, белены объелась?

– Такова реальность, – пожала плечами Богиня. – Я же сказала, что еда отражает суть человека. Кухня показывает хозяина без прикрас. И поэтому как бы ты не хотел попасть обратно в мир живых… Я не пропущу тебя. Не знаю, как жнецы, а я вижу, что ты не сможешь прожить еще одну жизнь. Ты попросту бесполезный человек.

Она отложила вилку и щелкнула пальцами. Контуры кухни тут же поплыли как сливочное масло на раскаленной сковороде. Борис ухватился за дверной косяк, чтобы устоять на ногах, но неожиданно почувствовал на плечах чужие руки. Из них не вырваться – крепкая хватка.

– Лапы убрал! – приказал Борис неведомой силе, что возвышалась у него за спиной. – Это типа еще один клоун-жнец? Я сказал, лапы убрал!

– Это не жнец, Борис, – отозвался Фин, сидя на том самом стуле, где мгновение назад сидела Богиня, но красавица с яркими волосами куда-то бесследно исчезла, а на ее месте возник раздражающий жнец. – По вашу душу пришел Доставщик. Он спустит вас туда, где вам самое место.

Борис скрипнул зубами, пытаясь вырваться из мертвой хватки невидимого, но вполне осязаемого Доставщика.

– Ты нарываешься на трепку, долбанный упырь! – заорала душа бывшего бандита. – Я достоин жить дальше! Достоин!

Фин взмахнул рукой и яркий свет погас. Затем вспыхнула одинокая желтая лампочка в туалете, где Борис очнулся после долгого сна.

– Судьба не отметила ваше сердце, – заметил Фин, взглядом указывая Борису на грудь. – Я не вижу знака, чтобы дать вам шанс. А значит, у вас билет вниз.

– Гаденыш! Знак тебе нужен? Ща я тебе его нарисую, – зашипел Борис, раздуваясь, как кобра перед броском, но невидимые оковы рук Доставщика сдержали порыв бывшего бандита. Борис беспомощно барахтался в руках Доставщика как мелкая рыбешка в подсаке.

Фин услужливо распахнул дверь кабинки, в которой Борис очнулся около часа назад, и вежливым жестом указал на видавшего виды унитаз. Доставщик молча потопал к цели и, схватив Бориса за шиворот, поволок душу бывшего бандита к жерлу.

– Гад! Упырина, я тебя и оттуда достану! – не своим голосом орал Бориса, упираясь руками и ногами лишь бы замедлить невидимого Доставщика.

Фин ничего не ответил на очередные оскорбления расстроенной души.

Доставщик перехватил Бориса и закинул себе на невидимые плечи, потом встал на керамическое сиденье и нажал кнопку спуска воды. Секунда – и Доставщик прыгнул, утаскивая вниз вопящего Бориса. Душу бывшего бандита поглотил мутный водоворот.

Унитаз противно причмокнул и заурчал, сливая с бачка застоявшуюся воду.

* * *

Бумажные самолетики пикировали между сновавшими туда-сюда жнецами. Вестибюль был самым шумным местом в Центре Сопровождения. Сюда Лифт без остановок доставлял новые души, которые согласились перейти в иной мир. Работа кипела. Бусины рутины перекатывались по циферблату, подгоняемые секундной стрелкой.

Рин стояла возле мраморной колонны. Позади нее находилась арка, ведущая к лестнице в подвал, где томятся души грешников.

– Объявляю собрание! – заговорили динамики голосом Главной. – Начальники отделов зайдите ко мне!

Рин оторвалась от смартфона, где просматривала ленту загробного чата, и посмотрела на суету вокруг. Вернувшиеся с заданий на ходу заполняли рапорты, чтобы начальникам отделов было чем «прикрыться» перед Главной, если она вдруг вздумает назвать всех бездельниками.

Фин встал по другую сторону колонны и прислонился плечом к ее гладкой поверхности. Он окинул скучающим взглядом вестибюль, кишащий жнецами и душами. Мимо колонны ненавязчиво пролетела стайка бумажных самолетиков.

– Как прошло? – поинтересовалась Рин, спрятав смартфон в карман пиджака.

– Подопечный 734 вместе с Доставщиком отправился вниз, – с толикой грусти ответил Фин. – Если и остальные из нашего списка будут такими же как 734, то Главная точно превратит нас в черепах на потеху остальным жнецам.

– А не рано ли ты приуныл? В нашем списке еще трое.

Фин скрестил руки на груди и задумчивым взглядом проводил одинокий самолетик, который медленно спикировал к лестнице на второй этаж. Там его поймал один из жнецов и, распрямив, вложил в черную папку с рапортом.

– Ты права, рано раскисать, – встрепенулся Фин. – Мы только начали искать достойного.

Рин жестом указала себе за спину на арку, ведущую на нижний этаж.

– Тогда давай продолжим. Может, нам улыбнется удача и мы быстро закончим с заданием?

Сестра

Эмма проснулась от долгого сна. Самым странным было то, что ей снилась темнота. Она отчетливо помнила ощущения холода и пустоты и, очнувшись, с облегчением выдохнула, поняв, что кошмар отпустил ее.

Когда глаза привыкли к желтоватому свету, Эмма различила вокруг себя испачканный кафельный пол. Она лежала в алой луже, а на расстоянии вытянутой руки валялась опасная бритва.

В нос ударил тошнотворный запах.

Окончательно придя в себя, Эмма вскочила на ноги и заозиралась по сторонам. Она стояла в туалете перед ровным рядом открытых кабинок. С крана одинокого умывальника капала вода. Эмма проверила – может кто забыл закрыть кран до конца – но, нет, туалет вскоре затопит, если вовремя не вызовут сантехника. Она провела рукой по рыжим кудрям, концы которых слиплись и превратились в алые сосульки, и инстинктивно подняла глаза, надеясь увидеть над умывальником свое растрепанное отражение, но в этом грязном туалете не висело зеркал.

Эмма покрутила сломанный кран и, плеснув воды в лицо, помыла руки. В сток с ладоней стекала мутно-красная жижа. Девушка перепугано уставилась на руки. Они и вправду были испачканы чем-то красным и липким так похожим на кровь.

– Вы, Эмма, кое-что обронили, – за спиной раздался женский голос. – Не желаете подобрать свою вещь?

Незнакомка пнула опасную бритву мыском туфля.

Мелко дрожа, Эмма обернулась.

Посреди грязного туалета стояла аккуратно одетая миниатюрная блондинка и смотрела на чужеродный предмет, выпавший из другой реальности.

– Вы… – дрожащим голосом заговорила Эмма, затем прочистила горло и продолжила: – Вы кто?

– А на кого я похожа? – нахмурилась женщина.

– На сотрудницу из опеки, но… Вы – не она, так?

Эмма во все глаза таращилась на незнакомку в деловом костюме. Вроде женщина как женщина, но что-то в ее взгляде внушало страх и неприятный трепет, который обычно испытывают перед лицом неизбежности.

Эмма чуть не задохнулась, когда поняла, по какому поводу пришла сотрудница из опеки.

– Вы пришли за Ладой? – сдерживая подступившие слезы, она заломила руки. – Пожалуйста, не забирайте ее! Дайте мне еще один шанс! Я обещаю, что найду другое место, где Лада сможет с комфортом жить в лу…

– Поздно, – грубо оборвала Рин. – Для вас поздно, Эмма Третьякова. Впрочем, как и для вашей младшей сестры. Ее детская душа чиста, поэтому Лада отправилась в лучшее место без суда и следствия, а вот вы… С вами предстоит разобраться.

Эмма сморгнула слезы и отступила к умывальнику.

– Что это значит? Где моя сестра?

– Лада умерла, – сказал высокий мужчина, возникший на пороге туалета. – Доставщик отправил ее, наверное, в рай. Жнецы точно не знают, как там, в раю все устроено, но нам говорят, что это лучшее место для чистых и невинных душ, когда они переходят в иной мир.

Эмма подхватила с пола опасную бритву и угрожающе направила ее острие на Рин, затем на Фина.

– Вы отведете меня к Ладе!

– Кажется, у нас очередная проблема, – закусила губу Рин.

– А кто говорил, что задание Главной будет простым? – отозвался Фин, с грустью глядя на бритву в руках юной души.

Эмма собралась с мыслями и, вдохнув поглубже, с уверенностью храброго кота двинулась на Фина, застывшего в дверном проеме.

– Вы отведете меня к Ладе! – повторила она, вкладывая в голос всю твердость, на которую была способна в разбитом состоянии. – В каком бы раю она ни была, я должна убедиться, что с ней все хорошо!

Фин поднял руку в черной кожаной перчатке и осторожно отвел от себя грозное острие бритвы.

– К сожалению, ни один жнец не сможет сделать этого для вас. Как бы сильно вам не хотелось увидеть се… стру.

Эмма замахнулась, чтобы полоснуть Фина, посмевшего отказать в простой просьбе, но Рин, подбежавшая сзади, перехватила руку души и выбила опасную бритву. Незатейливое оружие звякнуло о грязный пол и откатилось в сторону.

Все трое уставились на бритву, блестевшую в тусклом свете туалета.

– Держите себя в руках! – приказала Рин. – Разве ваш дурацкий поступок решит задачу и отведет к сестре? Угрозами вы ничего не добьетесь! Здесь некого пугать вашим отчаянием.

– Эмма, – мягко с толикой отцовской нежности произнес Фин, отчего девушка дернулась, будто услышала далекое почти стершееся из памяти эхо, – у вас есть только один путь, чтобы попасть к сестре. Скажите, как вам кажется, вы достойны родиться снова?

Эмма подняла голову и посмотрела в яркие глаза Фина.

– Я правда умерла? Но как? Я… Я ничего не помню.

Душа обмякла и повисла на руках Рин, а потом мелко задрожала и завыла, как раненый пес. Лада, которую следовало защищать и оберегать от неприятностей, ушла в рай, значит, Эмма подвела ее, не уследила и упустила момент, когда случилось непоправимое.

Жнецы обменивались взглядами под звуки стенаний и рыданий.

– И что нам делать? – поинтересовалась Рин, брезгливо морща нос, при виде соплей, капающих ей на рукава. Конечно, у плачущей души не нашлось при себе носового платка, поэтому она сморкалась в идеально отглаженный пиджак Рин.

– У Центра Сопровождения нет точных инструкций, как поступать в таких случаях, – пожал плечами Фин. – Мы не можем отвести ее в рай, потому что душа с грехом, а вот отдать ее на перерождение – было бы решением всех проблем, в том числе и нашей.

– М-да, а если она – недостойная душа? Что мы тогда скажем Главной?

– Скажем: «Виноваты! Ошиблись! С кем не бывает!» Зато эта юная душа проживет по нашей ошибке еще одну прекрасную жизнь.

– Судя по ее реву, жизнь не такая уж и прекрасная.

Эмма громко икнула, чем прервала разговор проводников.

– Не знаю, кто вы, но сделайте, пожалуйста, так, чтобы я увидела Ладу. Я хочу ее увидеть! В последний раз.

Рин отпустила икающую Эмму и вынула из кармана смартфон.

– Мне вызвать Доставщика?

– Рано, – покачал головой Фин и, стянув с одной руки перчатку, подал худую бледную ладонь Эмме. – Если вы, Эмма Третьякова, желаете увидеть сестру, я приглашаю вас в короткое путешествие. Вы готовы?

Эмма молча и решительно схватилась за мертвенно-холодную ладонь жнеца. Ледяное прикосновение заморозило последнюю крупицу надежды, едва теплившуюся в ее сердце.

И Эмма провалилась в черную дыру.

* * *

Будильник прозвенел точно в срок, но Эмма давно не спала. Она ворочалась с боку на бок, прогоняя остатки сонливости, – пора идти на кухню, готовить завтрак для Лады.

За стеной грохнуло.

Эмма испуганно вскочила, а потом облегченно выдохнула, потому что вслед за грохотом последовала веселенькая песенка. Только утро, а сосед уже навеселе.

Эмма проверила, спит ли Лада, и, переодевшись, пошлепала в кухню. Включила плиту и разогрела сковороду. В коридоре пока было тихо. Две комнаты еще спали, в третьей пьянствовали дни и ночи напролет.

– Форточку открой! – скомандовала женщина, входя в кухню в красном шелковом халате нараспашку, чтобы продемонстрировать дорогую ночную сорочку не спящим соседям. Ее пурпурные волосы были накручены на бигуди, что добавляло образу женщины древности, будто она – модница, сбежавшая из прошлого века. Ведь сейчас столько электрических плоек, которые в разы упрощают жизнь!

– Вы тоже прибежали готовить завтрак? – озадачилась Эмма, поглядывая то на женщину и ее бигуди, то на единственную плиту в общей кухне.

– Я не завтракаю в такую рань, – отмахнулась та и, налив себе стакан воды, ушла обратно в комнату.

Эмма поставила на стол сковороду с яичницей и пошла будить Ладу. Пока она шла по коридору, соседи просыпались и выглядывали из комнат, словно предчувствуя зрелище. Эмма одаривала их хмурыми взглядами и попутно пыталась вспомнить, а правда ли все эти люди жили с нею по соседству: женщина с бигуди на голове, еще одна женщина невысокая худенькая обмахивалась газетой, высокий мужчина в очках завязывал галстук, – все они не сводили глаз с Эммы.

Девушка остановилась у двери комнаты и посмотрела на соседей. Мгновение – и все занялись своими делами: модница подошла к общему телефону, потому что он визгливо разрывался на весь коридор, а миниатюрная женщина указала мужчине на галстук, потому что тот неправильно его завязал.

Эмма отворила дверь комнаты и замерла на пороге. Вся кровать Лады – сплошное кровавое месиво, из которого в стороны торчали руки и ноги.

Крик душил Эмму. Она выплеснула его наружу, но вскрики и рыдания быстро перешли в всхлипы. Соседи сбежались и столпились позади Эммы, упавшей на колени. Пока ее глаза застилали слезы, она не замечала, что рядом с изуродованным телом лежит мужчина в тельняшке, а в руке у него зажата опасная бритва. С ее стального острия медленно стекала кровь. Мужчина что-то бормотал нечленораздельное.

– Лада! – взвизгнула Эмма и, оттолкнувшись, на ватных ногах бросилась вперед, в комнату. В два шага она оказалась перед кроватью младшей сестры и села на пол, не в силах стоять и смотреть, во что превратили ее Ладу.

Мужчина поднял голову и уставился на Эмму мутным взглядом.

– Ты тоже чудовище?

Девушка опешила, а ее мозг отключился, но перед этим приказал разделаться с убийцей раз – и навсегда, чтобы ему тоже было невыносимо страшно, чтобы он тоже мучился и изнывал от боли, от потери крови, чтобы он тоже почувствовал, каково это умирать. Пусть окажется такой же жертвой, какой оказалась ее Лада!

Эмма кое-как поднялась на ноги и, перегнувшись через бездыханное тельце сестры, отняла у мужчины в тельняшке опасную бритву – он даже не сопротивлялся ее напору – и полоснула, что было силы! Она не смотрела, куда попала. Ярость удушала и ядом растекалась по телу – Эмма обрушивала удар за ударом, пока тельняшка не превратилась в такое же месиво, как ее младшая сестра.

– Стоп! – сказала стоявшая на пороге женщина в шелковом халатике. Она сняла бигуди, пока Эмма разделывалась с убийцей. – Стоп!

Рука Эммы замерла на полпути. Опасная бритва сверкала как ограненный рубин. Тела жертв выцвели, будто засвеченный кадр старой фотопленки.

– Дайте мне закончить! – умоляюще закричала Эмма. – Он убил мою сестренку! Дайте за…

– Он давно мертв, – спокойно ответила женщина, взбив пурпурную гриву. – Ты, Эмма, закончила свое черное дело, но… боюсь, что это не он был убийцей твоей сестры.

Эмма шмыгнула носом.

– Откуда вам знать? Он вам лично сказал, что не убивал?

Женщина цокнула языком и запахнула халатик.

– Ты убила невиновного. Он только жертва обстоятельств, а вот его собутыльник натворил дел и слинял, пока никто не видел. Точнее, нет, ты, Эмма, перед тем как умереть, видела лицо настоящего убийцы. Ты его помнишь на подсознательном уровне.

Эмма попробовала вырваться из неподвижного пространства, но не смогла и шагу сделать.

– Отпустите меня! Я клянусь! Клянусь, что найду этого козла и придушу собственными руками! Только отпустите меня!

– Обратно к жизни хочешь? – удивилась Богиня. – Но ты же сестру хотела увидеть.

Эмма опустила руку с опасной бритвой – на этот раз пространство подчинилось ей.

– Выбор, конечно, за тобой, юная душа, – ободряюще улыбнулась Богиня и прислонилась плечом к дверному косяку. – Только определись, что ты хочешь больше: пойти к сестре или найти убийцу и отомстить?

Эмма мотнула головой. Сложно ответить на простой вопрос, потому что месть жжет душу изнутри, но и тоска по сестре гложет. Лада должно быть тоже места себе не находит без Эммы, а убийца безнаказанно разгуливает по городу и режет таких же беззащитных детей как Лада.

– Она в смятении, – заметила Рин, встав рядом с Богиней.

– Очевидно, это трудно решить, – согласилась та, увлеченно распутывая пурпурные кончики волос. – Извините, я помогла, чем смогла. У этой юной души есть отметина на сердце и все шансы на перерождение, а дальше выбор за ней.

Фин стоял позади Богини и Рин и неотрывно смотрел на плачущую Эмму. Девушка перенесла немало жизненных невзгод и даже после смерти не поймала волну покоя, потому что отчаяние одновременно тянуло ее и к сестре, и к мести.

– Что ж, – сочувственно вздохнул Фин, натягивая на руки перчатки, – оставим подопечную 084 на нижнем этаже, пока она не решит, что ей делать. Спасибо вам, Богиня, что согласились помочь. Мы знаем, как вы заняты в последнее время.

Богиня махнула рукой.

– Мне несложно оказать услугу старым знакомым. К тому же, мир грез – это моя стихия, – широко улыбнулась она на прощание и ушла из комнаты, потерявшей четкие очертания. И в один миг – пространство сменилось. Эмма, Фин и Рин снова стояли в грязном туалете на нижнем этаже Центра Сопровождения.

– Я останусь тут в плену? – шмыгая носом, уточнила Эмма, глядя на жнецом глазами, покрасневшими от слез.

Проводники переглянулись.

– Это временная мера, – мягко ответил Фин, сцепив руки в перчатках перед собой. – Мы вернемся сюда, как только вы решите, что делать дальше.

Эмма внимательно посмотрела сначала в яркие глаза Фина, затем на строгую Рин, пытаясь понять, лгут ли ей?

– Жнецам ни к чему говорить неправду, – заявила Рин. – Просто сделайте выбор – и муки прекратятся.

Эмма убито кивнула и отвернулась к грязному умывальнику, чтобы еще раз умыться и вымыть испачканные руки. Когда она вновь повернулась к жнецам, их нигде не было видно, но и дверь в туалет не была заперта, а значит, душа Эммы не совсем в плену.

* * *

Фин и Рин как раз поднимались по лестнице в вестибюль Центра Сопровождения, когда сработала Сигнализация. Визгливый голос бездушно говорил из невидимых динамиков, что двое заключенных под стражу сбежали.

– Будьте внимательны! Сбежавшие вооружены! – продолжила Сигнализация, и, прочистив горло, повторила: – Для тех, кто прослушал! Будьте осторожны! Двое заключенных сбежали из зала суда. Оба вооружены. Будьте бдительны! Конец сообщения.

Фин и Рин вышли из арки и попали в круговорот черных теней, которые носились туда-сюда, налаживая порядок в Центре Сопровождения. Стаи бумажных самолетиков мельтешили среди беготни, прочерчивая белые линии.

– Как думаешь, кто сбежал? – Рин поймала один из самолетиков, который летел наверх, и, развернув его, прочла переписку технического отдела с отделом безопасности.

– Думаю, что кто-то слишком отчаявшийся, – пожал плечами Фин и, встав рядом с Рин, заглянул ей через плечо в переписку. – Что пишут?

– Технический отдел заснял, как двое сбегали по лестнице из зала суда. Отдел безопасности распорядился перекрыть все двери, ведущие вниз, потому что там легко затеряться, – вкратце изложила напарница суть переписки и обернулась к Фину. – Это значит, что наша подопечная 084 оказалась узницей подвала. А мы ей обещали, что это не так.

– Ну, это временная мера, – заверил ее Фин и, отняв у Рин письмо, скомкал его и выбросил через плечо. В полете комок вспыхнул и за секунду обратился в пепел. – Плохо, что в переписке не назвали имен сбежавших. Вдруг это наши подопечные, которым мы можем помочь?

Рин вынула из внутреннего кармана пиджака смартфон и запустила приложение загробного чата. И не успела она в него зайти, как на адрес Рин посыпалось столько сообщений, что успевай только читать. Конечно, было много воды среди левых переписок о моде и сплетен о личной жизни коллег. Рин отошла чуть в сторону, чтобы напарник не видел всплывающих окон на дисплее, потому что некоторые сообщения содержали пикантные подробности общих знакомых.

– Ты что-то прячешь? – поинтересовался Фин. Он ненадолго отвлекся на суету вокруг, а когда заметил, что Рин стоит в стороне, подошел к ней. – Что там пишут? Есть что-нибудь по делу?

Рин покачала головой, торопливо очищая историю чата.

– Остановить Лифт! – командным голосом приказали с центральной лестницы, ведущей на второй этаж Центра Сопровождения. – Оцепить периметр!

Фин и Рин вскинули головы, глядя на лестничную площадку второго этажа. Там стоял глава отдела безопасности. Это был низкорослый, худой жнец, который носил длинный в пол черный кожаный плащ, но, так как верхняя одежда была на пару размеров велика, на его манжетах висели резинки, поддерживающие нужную длину рукавов. Глава безопасности держался за кованое ограждение второго этажа и свободной рукой указывал, какие двери перекрыть.

– В сторону! – скомандовал возникший перед Фином и Рин высокий широкоплечий жнец в черном сюртуке, расшитом серебряной нитью. Его черные патлатые волосы ниспадали на плечи.

– Как всегда, ты такой вежливый, Кин, – улыбнулся ему Фин. – Мы тебе не мешаем. Нас с Рин легко обойти, если ты постараешься.

Кин окатил Фина ледяным взглядом серых глаз.

– Сколько вижу тебя, столько и удивляюсь, за какие качества Главная приняла тебя в жнецы, Фин? Ты не повинуешься приказам, слишком много болтаешь для жнеца и всегда и всюду высказываешь свое мнение, хотя тебя никто не спрашивал.

Фин ни разу не моргнул и выдержал взгляд Кина, хотя это было нелегко сделать.

– Наверное, в этом вся и прелесть, что каждый жнец индивидуален. Главная подбирает нас для баланса Вселенной.

Рин подавила смешок, замаскировав его под кашель, и, схватив напарника за локоть, оттащила его от Кина, настроенного на драку.

– Не время и не место, – примирительным тоном заметила она, поочередно глядя то на Фина, то на стражника. – Каждый занимается своим делом.

Кин расслабился, потеряв интерес к Фину, и посмотрел на Рин.

– И почему ты выбрала его в напарники? Если бы тогда ты поступила иначе, твоя карьера пошла бы вверх. Ты была бы лучшим начальником отдела безопасности, чем этот коротышка в плаще Уин.

Одарив Рин еще одним взглядом, Кин зашагал дальше и, проходя мимо, нарочно задел плечо Фина.

– Надеюсь, подопечная 084 не заклеймит нас обманщиками, – вздохнула Рин, глядя на друга, разминающего ушибленное плечо. – Больно?

– Нет, – отмахнулся Фин, – это даже полезно: иногда получать по заслугам. Ведь я рассердил Кина. Правда, сердится он не из-за того, что я улыбаюсь ему и болтаю, а потому что в прошлом ты бросила его и пришла ко мне.

Рин подняла руку, жестом показывая, что не желает говорить на эту тему.

– Никто никого не бросал. Мы не совпадали с Кином во мнениях – вот и все.

Фин невесело усмехнулся:

– То есть ты пришла ко мне в напарники, потому что мы совпадаем? Звучит даже смешно, не находишь?

Рин хмуро уставилась на друга.

– Скажу это раз, чтобы было понятно. Я ушла от Кина, потому что наши мнения разошлись, когда дело коснулось участи обреченной души. Я пришла к тебе, чтобы восстановить баланс Вселенной, и ни разу не пожалела о своем решении, потому что ты, Фин, в отличие от Кина, не обрекаешь души, а даришь покой и выбор. Теперь ты доволен?

– Более чем, – кивнув, едва заметно улыбнулся Фин. – Но, знаешь, если я так каждый раз буду страдать из-за твоего выбора, то скоро останусь с отбитым плечом.

– Даже с отбитым плечом ты продолжишь выполнять свои обязанности, – фыркнула Рин и указала рукой на дальний выход под главной лестницей. – Нам надо проверить ту дверь. Возможно, сбежавшие давно на нижнем этаже, а отдел безопасности только сейчас блокирует выходы.

– Хорошо, напарница, как скажешь, – согласился Фин, и они затерялись в суетливой толпе жнецов, бегающих туда-сюда, чтобы закрыть все двери, остановить Лифт и выставить стражу на всех лестницах, даже если они соседствующие.

Приговоренные

Гарик открыл глаза. Он проспал больше, чем положено, потому что накануне совсем выбился из сил. Столько пробежать и марафонец не в состоянии, а Гарик смог преодолеть три этажа, несколько лестниц и десяток петляющих коридоров.

Рядом закряхтели.

Гарик приподнялся на локтях и обнаружил чуть поодаль тело девушки. Ее длинное платье некогда в белый цветочек и пепельные волосы были измазаны в чем-то темном и засохшем похожем на краску.

– Ты жива? – Гарик подполз к девушке и перевернул ее на спину. Она мелко дрожала и смотрела на него так испуганно, словно видела перед собой кого-то очень страшного. – Эй! Приди в себя!

Ее зрачки сузились, и девушка жадно вдохнула, будто вынырнула с океанского дна. Она откашлялась и сплюнула лишнюю слюну вперемешку с кровью, а потом осмысленно посмотрела на Гарика.

– Где мы? – осипшим голосом спросила Алиса, массируя виски. – Все как в тумане, я почти ничего не помню.

– Честно, я и сам не знаю где мы, – пробормотал Гарик, поднимаясь на ноги. – Похоже на какую-то подсобку.

Он помог подняться Алисе, и они осмотрелись.

Серая комнатка, заполненная стеллажами, на которых хранились кем-то забытые вещи. Тут стояли и бюсты поэтов, покрытые многовековой пылью, и старинные часы, с остановившимися стрелками, и любовные романы, попадающие сюда из автобусов, троллейбусов и вагонов метро, где книжки оставляют беспечные читатели.

– Странное место, – хрипло проронила Алиса, осторожно приблизившись к переднему стеллажу. – Как сюда попала моя кукла из детства? Я потеряла ее, когда мне было лет десять.

На полке сидела тряпичная кукла в ярко-зеленом платье и укоризненно смотрела на нерадивую хозяйку.

Гарик тронул коллекцию гоночных машинок, отдаленно напоминающую его собственную. Они даже стояли в той самой последовательности, в какой хранились у него дома, когда ему было тринадцать.

– М-да, место и вправду странное, – заключил он. – Может, нам пора сваливать отсюда?

– Эта комната похожа на кладбище потерянных вещей, – заключила Алиса, повинуясь напору Гарика, который взял ее за руку и потянул к двери, но она оказалась заперта на ключ, причем снаружи.

– Черт! Нам не выбраться! Нас кто-то закрыл.

Алиса вырвалась из рук Гарика и вернулась к стеллажу, завидев на его верхней полке фарфоровую статуэтку ангела. Он не выглядел как карапуз в набедренной повязке и лирой на груди. Нет, этот ангел был представлен в образе девушки с пурпурными струящимися волосами и флейтой у лица, а перья на ее крыльях как клавиши фортепиано были через одно черным.

– Похожая вещица хранилась у моей бабушки, – припомнила Алиса, показывая Гарику нетипичного ангела. – Но откуда эта статуэтка здесь?

– Она тоже оказалась потеряна и забыта, как и все остальное, что хранится в этой комнате, – ответил голос позади.

Гарик и Алиса оглянулись.

Возле запертой двери стоял высокий мужчина в черном деловом костюме. Его ярко-синие глаза сочувственно смотрели на Алису и Гарика, застрявших здесь. Он сцепил руки, покрытые черными кожаными перчатками, перед собой и, прочистив горло, приготовился к проникновенной речи.

– Не трудитесь! – нахмурившись, опередил его Гарик. – Я знаю, кто вы и зачем сюда пришли. Если запертая дверь для вас не помеха, значит, вы не человек.

– Может, он – ангел, что пришел нас спасти? – негромко предположила Алиса. – Глаза у него точно как у ангела! – заметила она. – А где ваши крылья, ангел? Бабушка вместо сказок всегда рассказывала истории о вас. И я точно помню, что у ангелов есть крылья.

– Я бескрылый, – не сдержавшись, едва заметно улыбнулся Фин. – А вы двое быстро бегаете. И крылья вам совсем не нужны для скорости.

– Что вам надо? – насторожился Гарик. – Мы всего лишь люди. Отпустите нас!

Фин покачал головой.

– Нет, вы не люди. Вы – приговоренные к наказанию души. Почему вы сбежали из зала суда? И где оружие, которое вы украли у стражников?

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – отмахнулся от него Гарик, не желая рассказывать, как потерял клинок, отобранный у охраны зала суда. – Хотите знать, почему – читайте больше журналов. Какое вам дело до нас?

– Мне повторить? – терпеливо спросил Фин, скрестив руки на груди. – Вы сбежали из зала суда. Вам вынесен приговор.

Гарик и Алиса попятились к стеллажам.

– Нет! – закричала девушка, дергая себя за спутанную прядку волос. – Нет! Это несправедливо! Кто дал вам право нас осуждать?

Гарик взял Алису за локоть, чтобы она успокоилась и пришла в себя.

– Он ничего нам не сделает! Это не судья и не стражник.

Фин пристально смотрел на осужденных. Сочувствие из его взгляда никуда не делось.

– Нас никто не разлучит, – заверил Гарик девушку, пока та нервно теребила пепельный локон. – Даже приговор.

– Это не входит в мои обязанности, – согласился Фин, не сводя глаз с Алисы. – Я действительно ни судья и ни стражник. Я проводник. Проводники всего лишь сопровождают душу. Так что не надо бояться, я безобидный жнец.

Гарик недоверчивым взглядом окинул Фина.

– Тогда зачем вы пришли сюда? Как вы нас нашли?

– Вас все ищут. Это только вопрос времени – кто найдет быстрее. Я же просто мимо проходил.

– Так проходите мимо! – процедил сквозь зубы Гарик, указывая Фину на дверь. – Мы с Алисой останемся здесь, а вы забудьте, что видели нас.

Фин подошел ближе к стеллажам, чем заставил Гарика и Алису потесниться. Его взгляд блуждал по полкам, на которых пылились старая кухонная утварь, чье-то незаконченное полотно с вышивкой и даже альбом с детскими рисунками.

– Если душа остается тут, то забытые вещи поглощают ее, – предупредил Фин. – У каждого предмета есть человеческая душа. Вы тоже одухотворите какую-нибудь шкатулку или машинку, если не пойдете наверх со мной. – Он повернулся к Гарику и Алисе. Они вжимались в стену, лишь бы подальше от жнеца. – Вас устраивает такая перспектива?

Гарик чуть выступил вперед, закрывая собой Алису.

– Слушайте, нас при жизни пытались разлучить, а теперь этим занимаются тут, в загробном мире. Да, не удивляйтесь, судья нам освежил память, поэтому мы снова вместе. И снова будем бороться за право быть счастливыми!

Фин пожал плечами.

– Кому-то везет больше, а за кем-то приходит Доставщик и без суда и следствия отправляет вниз, куда грешной душе путь заказан. Вы оба сотворили немало прегрешений, но они – ничто по сравнению с главным грехом, который вы совершили прежде, чем попасть сюда, в Центр Сопровождения. Судья назвал статью, по которой вас обвиняют, правда же?

Гарик и Алиса обменялись взглядами.

– Назвал. А еще он назвал, каким будет наказание. – Алиса дрожала как после долгого плавания в ледяной воде, у нее зуб на зуб не попадал.

– И это в никакие ворота не лезет! – запротестовал Гарик. – Кто дал право так поступать с нами, с людьми, что хотят простого покоя, а? Кто? Скажите!

Настал черед Фина отступить на шаг. Он не сводил глаз с беглецов и оттого им становилось не по себе, но слова Фина ужаснули их куда больше взгляда.

– По крайней мере, сначала вы оба существовали бы как несчастные души, потом как счастливые люди, но по отдельности. Однако ваш побег из зала суда изменил ваши судьбы. Вряд ли судья смирится с вашим поступком. Видимо, вас никто не предупредил, что в Центре Сопровождения есть правила, нарушение которых карается Стиранием.

Ноги Алисы подкосились, и она, упав, как подрубленное дерево, заплакала от безысходности.

– Вот именно! По отдельности! – закричал Гарик. – Мы устали, что нас вечно все пытаются разделить! Почему нам нельзя быть вместе?

Фин отвернулся к полке. Ему на глаза попалась фарфоровая статуэтка девушки-ангела.

– Судьба пишет людские жизни. Так было ей угодно.

– Сваливаете все на судьбу? – хмыкнул Гарик. – Вы сами один из этих бездушных тварей, потому и поступаете так. Вам повезло – ваше сердце мертвое.

– Хм, как забавно… А ваши, думаете, нет?

– Физически, может, и да, но духовно я все еще чувствую им, а вас мне жаль!

– Не надо меня жалеть! – впервые Фин повысил голос. – Я знаю, что жнецы – это живые мертвецы. Я сам пожелал стать одним из «бездушных тварей» как ты выразился, и не прошу жалеть меня. Это был мой выбор, а вы, осужденные, свой выбор сделали в зале суда.

Под звук рыданий Алисы прошло несколько долгих мгновений. Гарик смотрел на жнеца, который хоть и повысил голос, но внешне оставался непоколебим, как изваяние из мрамора.

– Вот ты где! – в серую комнату проникла Рин сквозь запертую дверь. – Я почти весь этаж обошла, а ты, оказывается, тут был все это время… А кто эти души?

Гарик опустился на колени рядом с рыдающей Алисой и ободряюще обнял ее.

– Это осужденные, – спокойно ответил Фин, повернувшись спиной к фарфоровой статуэтке ангела-девушки. – Они хотят остаться здесь.

Лицо Рин вытянулось, а глаза округлились.

– Но это невозможно! Их нужно вернуть в зал суда. Там ждет…

– Не трудись, Рин, я все объяснил им. Души не согласны на Стирание.

– И что нам делать, Фин? Мы же не можем пустить все на самотек! Если остальные узнают, что мы силком не притащили осужденных, нас навечно заклеймят неудачниками. Нас… могут превратить в морских черепах на потеху другим! Только подумай, как будет веселиться Главная.

С тяжким вздохом Фин посмотрел на Гарика и Алису, не выпускающих друг друга из объятий, а потом перевел взгляд на Рин, охваченную паникой.

– М-да, я помню, какой противный смех у Главной, – ободряюще улыбнулся он напарнице. – А, знаешь, из нас выйдут миленькие черепашки… И никаких больше дурацких заданий с поиском достойного. Как тебе идея?

– Паршиво!

Улыбка Фина стала шире, а взгляд Рин еще строже.

– Ой, да брось хмуриться! Зато мы перестанем быть бездушными тварями. – Фин кинул последний, многозначительный взгляд на Гарика и Алису и, приобняв Рин за плечи, повел ее к двери, продолжая невероятный рассказ: – Представь, будем днями сидеть в каком-нибудь уютном аквариуме. Конечно, остальные засмеют нас и затыкают пальцами, но мы наконец-то почувствуем свободу.

Рин скрестила руки на груди.

– А как же осужденные? Ты правда решил оставить их тут?

Фин прислушался к тихим голосам позади у стеллажей забытых вещей.

– Если им повезет, то они растворятся в каком-нибудь предмете. А если нет, то их найдут другие и отдадут на Стирание. Я надеюсь на первый вариант, потому что так они останутся вместе, а это их заветное желание.

Рин прищурилась и посмотрела на Фина.

– Почему ты так поступаешь?

Напарник пожал плечами и насколько возможно беспечным тоном ответил:

– Потому что я ни судья и ни стражник. Я проводник, а этих двоих мне некуда провожать. Они уже там, где хотят быть.

* * *

Рин писала отчет о проделанной работе. Начальник отдела сопровождения потребовала рассказать в письменной форме, чем таким важным занимаются Фин и Рин, пока остальные из их отдела приводят все больше новых душ из мира живых.

В большой светлой библиотеке, где бесчисленные полки заполняли книги людских прожитых судеб, Рин чувствовала себя неуютно из-за того, что каждый раз, приходя сюда, она ощущала чужие взгляды. Но место это было одиноким, тут редко кто засиживался как Рин, поэтому взгляды, о которых беспокоилась напарница Фина, исходили от полок. На нее смотрели коричневые корешки книг с человеческими именами.

– Я так больше не могу, – вздохнула Рин и отложила отчет, решив нарушить единственное правило загробной библиотеки – заглянуть в книги прожитых судеб.

Она встала из-за белого стола и пошла вдоль стеллажа, уходящего высоко вверх.

– Сейчас проверим…

Рин подкатила лестницу и взобралась почти под самый потолок, остановившись на полке с отметкой «Г», а потом, спустившись чуть ниже к «И», отыскала корешок с названием «Игорь (Гарик) Савчук» и открыла книгу на последних страницах.

Тревога утихла несколько часов назад, когда Фин и Рин были в техническом отделе и просматривали записи с видеонаблюдения. Сигнализация снова сработала и объявила, что ЧП разрешилось, но не сказала в чью пользу. Поэтому Рин искала ответ в книге «Игорь (Гарик) Савчук». Это имя она подглядела в документах отдела безопасности.

– Хочешь узнать, чем все закончилось? – спросили снизу.

Рин отвлеклась от страниц и бросила взгляд вниз. Там, у лестницы стоял Кин, скрестив руки на груди. Серебряная вышивка на его сюртуке переливалась в свете библиотечных люстр.

– Нет, я не за этим сюда заглянула, – отмахнулась Рин, поспешно возвращая книгу на место. – Я тут пишу отчет и…

– И решила заглянуть в чужую книгу прожитой судьбы? – закончил за нее Кин. Таким тоном он прежде никогда не говорил с Рин, что немало удивило ее. – Занятно видеть, как ты нарушаешь правила, хотя раньше даже думать боялась о таком. Ни как влияние Фина сказывается, это он – не фанат правил. И ты уподобляешься ему.

Рин слезла с лестницы и окинула бывшего напарника хмурым взглядом.

– И пусть Фин – нарушитель. Ну, а ты – безвольный солдафон! Не надоело за Уином подчищать?

Кин бесцеремонно схватил Рин за руки.

– Нарушение правил ни к чему хорошему не приводит! Сбежавшие души нашлись в серой комнате с хламом. Их отправили на Стирание. Они не успели слиться ни с одной забытой вещью. Милосердие со стороны твоего драгоценного напарника прошло даром.

Рин попыталась вырваться из стальной хватки Кина, но безуспешно.

– Зря ты тогда ушла из-под моего крыла. Сейчас была бы вместо Уина. Руководила бы целым отделом. Ты способнее, чем этот коротышка в плаще.

– Тебя забыла спросить, как мне лучше поступить! – Рин плюнула ему в лицо. Кин отпустил бывшую напарницу и отшатнулся, стирая с лица плевок. – Потому я и ушла, что разочаровалась в тебе и в Уине. Будь вы проводниками, ни одна душа не пошла бы за вами.

– Ой ли! – всплеснул руками Кин. – Весь Центр Сопровождения треплется, что Фин и ты оставили душу в мире живых, и Главная наказала вас. Не разочаровала ли ты меня, как думаешь?

– Мне все равно, что ты обо мне думаешь, – отрезала Рин и откатила лестницу в угол, чтобы скрыть от библиотекаря, что она подходила к стеллажам.

– Почему именно Фин? Ты могла примкнуть к кому угодно! В Центре Сопровождения достаточно жнецов любой масти, – не отставал Кин.

– Не трать время зря. Я не собираюсь ничего объяснять, – отмахнулась Рин, возвращаясь к столу с недописанным отчетом.

– Ладно, – уступил Кин, встав чуть поодаль, – мы вернемся к этому разговору, когда я найду твоего напарника. А пока я собираюсь написать докладную на имя Главной и рассказать ей о нарушении правил.

– Ты не посмеешь! – крикнула Рин, но Кина уже не было в библиотеке.

Человек, который так ничего и не понял

Лев Маркин дремал в высоком кожаном кресле, пока не хлопнула дверь. Он лениво открыл глаза, чтобы посмотреть на бесстрашного, что посмел вломиться к нему в кабинет в обеденный перерыв.

Перед ним стоял высокий мужчина в черном деловом костюме, при галстуке. Лацкан его пиджака украшала брошь в виде императорской короны. Такие украшения сейчас все носили, кто работал на Льва Маркина, потому что его компания «Корона Империи» вышла на мировой уровень по изготовлению шоколадных конфет. И после такого важного события Маркин распорядился, чтобы каждый сотрудник его фирмы носил позолоченную брошь как отличительный знак.

Мужчина не выглядел как один из тех «зеленых» стажеров, которых Маркин сам лично принял в штат на прошлой неделе. Наоборот, нежданный гость производил впечатление опытного человека, знающего, что ему нужно в кабинете начальника в обеденный перерыв.

– Вы дверью не ошиблись? – стирая с лица остатки сонливости, Маркин указал гостю на свободное кресло за столом для совещаний. – Мне казалось, что в обед все спешат по неотложным делам, или чтобы расслабиться где-нибудь…

– Нет, я не ошибся дверью, – покачал головой гость и сел в указанное кресло. – Я пришел к вам, Лев Маркин, как только почувствовал, что вы очнулись. Конечно, мне пришлось разжиться брошью, чтобы в первое мгновение после пробуждения вы приняли меня за своего.

Маркин провел рукой по седеющим волосам и сел прямо, положив сцепленные ладони на стол.

– Тогда кто вы? И зачем пришли? Угрожать? Шантажировать? Просить милостыню? Хотя нет, для последнего у вас вид не тот. Вы не выглядите как бродяга.

Гость повторил все движения за Маркиным: провел рукой по каштановым слегка вьющимся волосам, а затем сел прямо и положил руки в черных кожаных перчатках перед собой на стол.

– Все верно. Я вообще не тот, кем вы меня считаете, – кивнул гость. – Я пришел к вам с деловым предложением. Надеюсь, у вас есть минутка, чтобы выслушать и принять верное решение?

Маркин изменился в лице. Разговор перешел в знакомое русло.

– Я весь внимание. Удивите меня!

– Тогда приступим, – улыбнулся незнакомец и, прочистив горло, бодро продолжил: – Меня зовут Фин. Я проводник. К сожалению, вынужден сообщить, что вы, Лев Маркин, уже несколько дней витаете в мире грез, потому что заседание по вашему делу отложено на неопределенный срок. Жнец, который забирал вас из мира живых, кажется, забыл рассказать о правилах загробного мира. Порядок тут строгий, но справедливый. Вам не о чем беспокоиться, пока по вашему делу не вынесли вердикт.

Маркин оторопело слушал небылицу.

– Однако есть другой выход, – заверил его Фин. – Можно не дожидаться суда, а принять решение, которое вернет вас к жизни. Судьба, конечно, может не допустить вас к перерождению, но попытаться стоит. Вдруг вам улыбнется удача?

– Почему я умер? – осипшим голосом спросил Маркин. Это первый вопрос, который по-настоящему интересовал его.

Улыбка Фина погасла. Он перевел взгляд с Маркина на пустой стакан, стоявший возле рабочего ноутбука.

– Как вы думаете, Лев Маркин, вы достойны переродиться?

– Издеваетесь?! Я задал конкретный вопрос! – душа начала терять самообладание. – Мне важно знать имя, кто это сделал со мной! Я не верю, что умер из-за дряхлости лет – мне нет и семидесяти!

Фин сочувственно вздохнул:

– Вы – миллионер, владелец крупной фабрики. Врагов у вас предостаточно, но они – всего лишь мелкие вредители, которых вы вовремя распознавали и избавлялись от них.

Маркин прижал ладони к вискам и помассировал их. В голове поднялся ворох мыслей. Они мельтешили туда-сюда, но не показывали ничего конкретного, чтобы что-то вспомнить.

– Тогда кто? И что он со мной сделал?

– На подсознательном уровне вы, Лев Маркин, знаете ответ.

В кабинет без стука вошла женщина лет тридцати пяти. Ее медные волосы были собраны в конский хвост. Ярко-желтое платье подчеркивало фигуру. Она улыбалась точно как Маркин и глаза у нее были такие же светлые, как и у него.

– Света? Ты как тут оказалась? – удивился Маркин, откинувшись на спинку кресла, на время забыв о Фине.

– К чему такое удивление, папа! – рассмеялась Светлана. – Я пораньше отпросилась с работы, чтобы позвать тебя на обед. Мне нужно кое-что важное сказать.

– В самом деле? – задумался Маркин и перевел взгляд на стол для совещаний. Кажется, там кто-то сидел и ждал его решения, но все кресла вокруг стола пустовали. – Знаешь, что-то аппетит пропал. Принеси мне стакан воды, если тебе нетрудно, хорошо?

Женщина поджала губы, но выполнила просьбу отца.

– Так ты не пойдешь со мной на обед? – уточнила она, ставя полный до краев стакан перед Маркиным. – Не хочешь узнать, что я…

– Давай в другой раз, – отмахнулся Лев. – Сегодня у меня дел невпроворот! Тут бумаг много принесли, в них надо срочно разобраться… Наверное, без обеда останусь.

Светлана скорчила недовольную гримасу.

– Папа, тебе пора оставить все и наконец обратить на меня внимание! Это не первый раз, когда ты так поступаешь!.. Выпей воды, чтоб контракты лучше подписывались! – горько усмехнулась она и ушла, громко хлопнув дверью.

Маркин фыркнул. Сколько лет Светлане, столько она и ведет себя подобным образом.

– Как думаете, что было в стакане помимо воды? – спросил Фин тоном детектива, который уже знает разгадку, но не озвучивает ее, предлагая остальным поразмыслить. Он снова сидел в том же кресле за столом для совещаний, будто никуда и не исчезал.

– Да нет, не может быть! – возмутился Маркин, нахмурив брови. – Света никогда бы не подмешала туда отраву! Она же моя дочка!

Фин пожал плечами.

– Не мне судить.

– Бред!

– Называйте как хотите. Результат налицо. Если бы было неправдой, вы не увидели бы меня перед собой. Только мертвые видят жнецов.

Маркин растеряно уставился на пустой стакан, что стал точкой в его жизни.

– И что теперь? – впервые миллионер выглядел озадаченно. – Вы предлагаете мне вернуться и отомстить дочери? Нет, я не смогу такое провернуть, даже если моя смерть на ее руках.

– Я не предлагаю ни цели, ни миссии для жизни. Я предлагаю вам попытать судьбу и переродиться, если вы достойны второй жизни, – терпеливо повторил Фин. – Хотите рискнуть? – Он встал из-за длинного стола и подошел к рабочему месту Маркина. – Если да, то возьмите меня за руку. – Жнец стянул перчатку и протянул ладонь несчастному миллионеру.

Маркин с отвращением уставился на мертвенно-бледную руку Фина, но другого выхода не было, и душа ухватилась за ледяную ладонь приспешника смерти. В ту же секунду Маркина сковал лютый мороз и погасил последнюю искру в душе.

* * *

Лев Маркин открыл глаза. Он сидел в домашней библиотеке за рабочим столом и подписывал договора, готовясь к завтрашней встрече, но неожиданно его сморило.

Домработница принесла поднос с чаем. Маркин внимательно посмотрел на нее. Мысли как-то странно путались, и ему казалось, что он впервые видит эту женщину в своем особняке. Невысокая и с такими пронзительными карими глазами. Она смотрела так, будто в душу заглядывает.

– Как давно вы работаете в моем доме? – вдруг спросил Маркин, усомнившись, что эта женщина и раньше здесь была.

– Не важно, – бросила она и, оставив чашку и чайник, ушла из домашней библиотеки.

Маркин еще долго сидел в недоумении, пока не вспомнил, что половина договоров ждут подписи. Инвесторы, точки по сбыту готовой продукции – все требовали подписанную бумажку и условия сделки. Маркин порой думал, что зря ввязался в этот проект с расширением фабрики, но, когда работа приносила приятные плоды и бонусы, радовался как в первый раз! Дело всей его жизни разрослось как дивный куст розы и зацвело повсюду, хотя когда-то было всего лишь захудалой мастерской по изготовлению домашних конфет по старому семейному рецепту. Тогда Маркин и не мечтал о таких масштабах, каких достиг месяц назад.

В дверь домашней библиотеки постучали.

– Войдите! – разрешил Маркин, взяв ручку, чтобы наконец-то подписать бумаги.

Дверь распахнулась и вошла женщина в модно порванных джинсах и в белой мужской рубашке навыпуск. Ее пурпурные роскошные локоны были уложены на одно плечо.

– А какие жертвы вам пришлось сделать? – напомнила она, подходя ближе к столу. – Ведь мечта без жертвоприношения не исполняется.

– Простите, вы кто? И о чем вы говорите? Я не совсем вас понимаю, – нахмурил брови Маркин.

– Богиня. Приятно познакомиться. – Она протянула худую руку с пурпурным маникюром. – Надеюсь, я не перешла на иностранный? Хотелось бы, чтобы вы понимали, о чем я говорю.

Не дождавшись, пока Маркин соизволит пожать ей руку, Богиня спрятала ладони за спину и прошла взад-вперед по большой уютной библиотеке, которую годами собирала вся семья Маркиных.

– Не скажите, почему мы оказались здесь, а не на вашей горячо любимой фабрике? – поинтересовалась Богиня, проводя пальцем по корешкам старых книг. – Я думала, вы любите больше конфеты и их производство, чем затхлость древних томиков.

– Какая вам разница, что я люблю? – насторожился Маркин. – Простите, но я не припоминаю, чтобы мы были так тесно знакомы. Ваш тон не подходит для нашего разговора.

– Ошибаетесь, – усмехнулась Богиня и посмотрела на Маркина взглядом хищника. – Скольких людей загубили, чтобы оказаться первым… Устроили настоящую гонку на выживание.

Маркин опустил глаза, не выдержав проницательного взгляда Богини. Ее черные бездонные глаза вытягивали из его души все теплое, что там было, заставляя думать только о плохом.

– Зачем вы сюда пришли? На инвестора вы не похожи.

Богиня наконец-то остановилась у одной из полок и сняла оттуда первую, попавшуюся на глаза книгу. Она бездумно открыла ее, и наружу со страниц поползли черви. Они слизкими комками сочились из книги и неаккуратными кляксами падали на пол.

Маркин вскочил на ноги. Его лицо побелело.

– Что вы делаете?! – вскинулся он, удивленно глядя на червей. – Откуда тут эта грязь?

Богиня пожала плечами и, равнодушно захлопнув книгу, вернула ее на место.

– Ровно то же самое сейчас происходит на вашей фабрике, – осведомила она. – Все конфеты с ума сошли: лопаются и портятся от переизбытка червей. Кажется, вашей репутации конец.

И в подтверждение ее слов Маркину позвонили с фабрики и пожаловались на взбесившиеся конфеты, которые съезжали с конвейера и взрывались как хлопушки, рассыпаясь шоколадными конфетти вперемешку с червями.

– Вы от моих конкурентов? – насупился Маркин. – Сколько вам заплатили?

– Ничего такого. Вам вернулось только то, что вы сами творили, чтобы устранить соперников в вашем деле, – улыбнулась Богиня и заняла кресло у одной из полок. – Эффект бумеранга сработал на ура.

Маркин сокрушенно рухнул в кресло и схватился за голову.

– И что теперь будет с «Короной Империи»?

– Ничего, – пожала плечами Богиня. – Ваша дочь Светлана, которая убрала вас, возглавит фабрику и приведет ее в надлежащий порядок. Бизнес будет процветать еще лет девять, а потом Светлана продаст фабрику, потому что ей предложат выгодную цену. Новый владелец разорится, и «Корона Империи» канет в Лету.

– Я не хочу такого будущего для дела всей моей жизни! Верните меня обратно!

Богиня закинула ногу на ногу и прожгла взглядом несчастную душу.

– Увы и ах! Мое мнение не совпадает с вашим желанием. Вы недостойны второго шанса, потому что до сих пор не поняли, что послужило исходной точкой к такому концу.

Входная дверь отворилась и в библиотеку скользнула миниатюрная экономка. Она ни разу не взглянула на Маркина, убитого горем, и обратилась к Богине:

– Мне вызвать Доставщика?

– Не знаю, что вы будете с ним делать. У него, наверное, еще слушание впереди. Там определят его участь, – спокойно ответила Богиня, встав на ноги. – Что зависело от меня, я выполнила – душа Льва Маркина не получила отметку. Он не переродится, потому что так и не понял, что нужно исправить в новой жизни.

Богиня вздохнула и ушла, а вслед за ней испарились очертания домашней библиотеки Маркина. Душа оказалась посреди черной комнаты возле стола для допроса. У входа стояли двое в черных деловых костюмах. Один просматривал планшет с бумагами, другой – смартфон.

Маркин подошел к ним ближе, чтобы рассмотреть лица. Одним из них был мужчина, что приходил к нему на работу, а второй – миниатюрная экономка.

– М-да, очень жаль, что ваше желание не совпало с мнением Богини, – сочувственным тоном проронил Фин, листая скрепленные бумаги. – Ваше имя было вписано в наш список, но без отметки. Увы, мы ничего не можем поделать.

Маркин наставил указательный палец на жнецов.

– Верните меня к жизни, прошу! Я заплачу вам вдвое больше, чем платит ваша захудалая конторка!

Рин спрятала смартфон в карман пиджака.

– Ваше желание учтено, только без одобрения судьбы переродиться невозможно. Мне жаль…

– Нет, – задрожала душа от переизбытка чувств, – вам не жаль! Не жаль, потому что вы ничего не теряете! Вы просто как роботы выполняете приказы. Вам плевать на людские судьбы!

Рин отступила на шаг. Маркин был на грани и готовым ударить, если ему хоть еще одно слово кто скажет поперек.

– Вашу участь решит суд, – заверил его Фин. – Вас никто не бросает на произвол судьбы! Дождитесь суда, там все решится.

Маркин сглотнул обиду и кивнул. Он смиренно вернулся к столу для допроса и сел за него.

– Мертвые не умеют сочувствовать. Вам никогда не понять, что творится в душе человека.

Фин открыл было рот, чтобы возразить, но не нашел слов: как утешить и не оскорбить душу усопшего?

Рин осторожно взяла напарника за руку и слегка сжала его ладонь, привлекая его внимание. Она мотнула головой, взглядом показывая не спорить, мол, пусть Лев Маркин бубнит себе пока ждет суда.

* * *

Фин заполнял карточки отработанных душ, Рин дописывала отчет для начальника отдела. Оба сидели в библиотеке прожитых судеб. Белоснежные стены и стеллажи, усеянные томиками людских жизней, помогали сосредоточиться на монотонной работе и экономить слова – Рин буквально слышала, как тишина звенит в ушах, нарушаемая лишь легким скрипом пера Фина. Он писал по старинке чернилами, чтобы карточки душ выглядели элегантно и их не стыдно было показать Главной, когда она будет ставить печать и отправлять карточки в Архив.

Наконец Рин не выдержала и прервала молчание, которое давило хуже пресса:

– Обычно, ты не заглядываешь в библиотеку. Сегодня что какой-то праздник?

Фин аккуратно вывел имя подопечной души 908, которая дожидается суда в комнате для допросов, и отложил перо, чтобы не заляпать карточку.

– Тут легче думается, – ответил он, взглянув на напарницу, сидящую напротив. – Например, сколько жизней содержится в этой библиотеке и почему ни одному жнецу без разрешения Главной нельзя смотреть в эти книги? Она боится, что мы ненароком отыщем себя, свое прошлое «я» среди прожитых судеб? Или же боится, что тогда мы не сможем по-прежнему собирать души, потому что узнаем что-то запретное?

Рин подперла голову рукой.

– Тебя терзают сомнения, а это очень нехорошо, Фин.

– Иногда я взаправду хочу перелопатить всю эту библиотеку и отыскать свое прошлое, но всякий раз меня останавливает мысль, что Главная разочаруется во мне и отправит на Стирание. – Фин грустно вздохнул. – Не хочу показаться не благодарным.

– Избавься от ненужных мыслей, – посоветовала Рин, продолжив писать отчет. – Иначе ты сам выроешь себе могилу.

Напарник покачал головой.

– Знаешь, какое мое первое воспоминание в качестве жнеца?

Отложив ручку, она напряглась:

– И какое же?

– «Хорошо, что ты раскаялся в страшном грехе, иначе бы твоя душа не стала бы жнецом» – сказала тогда Главная и рассмеялась, будто увидела невесть что чудное, а не меня, – припомнил Фин. – Интересно, по какому принципу Главная отбирает души, чтобы сделать из них живых мертвецов?

– Может, ей подходят только те, что совершили страшный грех? – предположила Рин. – И имена у нас у всех странные, не находишь? Какие-то однотипные, словно у Главной не хватает фантазии.

Дверь библиотеки открылась, и в зал вошел Кин, направляясь к единственному занятому столу. Его наглаженный черный сюртук и патлатые волосы одинаково нелепо выглядели на горе мышц, но стражник не обращал внимания на свой внешний вид.

– Наверное, ты не туда зашел? – холодно приветствовала Рин бывшего напарника.

– Кин решил помочь нам с писаниной, – широко улыбнулся Фин. – Я как раз захватил еще один комплект чернил и несколько перьев. Наверное, чувствовал, что ты придешь подсобить товарищам.

Кин исподлобья посмотрел на Фина, ставящего на стол еще одну чернильницу.

– Я обещал кое-что Рин и я выполнил свое обещание, – торжествующе сообщил он, одарив бывшую напарницу ледяным взглядом серых глаз. – Докладная на столе у Главной. Она отправила меня за вами.

Фин и Рин переглянулись и последняя виновато опустила голову.

– Не понимаю, о чем речь? – поинтересовался Фин, невозмутимо глядя на стражника. – Зачем мы Главной? Какая докладная?

Рин вскочила на ноги.

– И после такого ты хочешь, чтобы я снова работала с тобой, Кин? – зарычала она. – Да не бывать этому!

Кин развел руками.

– Ничего не могу поделать. Мне пришлось рассказать Главной о твоей некомпетентности, Фин. Я посмотрел все видеозаписи в техническом отделе и понял, что ты первым нашел беглецов и решил оставить души там, пожалев их. Ты нарушил одно из правил Центра Сопровождения. Видимо, теперь Главная хочет наказать тебя.

Фин поменялся в лице. Сколько лет он был жнецом, столько и встречал завистников, строящих козни.

– Хм, видеозаписи – веская причина так думать, – наконец согласился проводник. – Что ж, хорошо. Я встречусь с Главной. Веди, Кин, раз ты вызвался сопроводить, – и он снова улыбнулся, сохраняя последние крупицы самообладания.

Стражник был доволен как никогда. Его задумка увенчалась успехом и Фина ждала расправа за непослушание. Рин же беспокоилась за напарника, потому что Главная давно обещала превратить любого нарушителя в морскую черепаху в пример другим, чтоб не повадно было.

– Со мной ничего не случится, – заверил ее Фин. – Вот увидишь, Главная даст мне шанс исправиться.

– Да, конечно, – скептично отозвалась Рин, следуя за Кином, чтобы поймать момент и наступить ему на пятки, – исправишься, когда она обратит тебя в маленькое потешное животное.

Кин вывел проводников в вестибюль. Втроем они поднялись по главной лестнице на второй этаж, затем свернули влево и прошли по нескольким коридорам. Остальные жнецы отвлекались на Фина и Рин, озадаченно взирая на них поверх страниц рапортов, или забывая дописать последнее слово в отчете.

«Ленивая» почта спикировала между проводниками и чудом не врезалась Кину в спину, но вовремя ушла в сторону, обогнув стражника.

Когда они вошли в приемную, Лин вежливо предупредила, что Главная сейчас занята в зимнем саду. Кин махнул рукой и открыл дверь. Ему не терпелось расправиться с Фином.

Трое прошли через пустующий кабинет Главной, и Кин приложил руку к двери в стене. Он надавил и сработал механизм. По ту сторону порога простирались бесчисленные кадки с пальмами и папоротниками. По углам раскинулись цветущие клумбы. И в одной из них копалась Главная, орудуя игрушечной лопаткой.

– Госпожа, я привел к вам нарушителей, – сообщил Кин, гордо выпрямив спину с таким видом, будто совершил величайший подвиг.

– Угу, – отозвалась Главная, не вставая с корточек и не поднимая головы. – Ты свободен, Кин. Я хочу поговорить с нарушителями наедине.

Раздосадованный таким поворотом, Кин хотел было возразить, но вовремя передумал. Он с кислой миной поклонился Главной и ушел за дверь. Только тогда госпожа бросила игрушечный совок и встала на ноги. Она пронзила нарушителей холодным взглядом пустых глазниц и покачала головой так, будто жнецы – всего лишь шкодливые дети.

– Почему-то я даже не удивилась, когда Кин принес докладную на тебя, Фин, – сказала начальница и ее губы искривились в подобии улыбки. – Разве я не озвучила, какая участь постигнет вас обоих, если не отработаете наказание?

Проводники виновато опустили головы.

– Все предельно ясно, – подал голос Фин.

– Тогда откуда взялась эта жалоба, не объяснишь? – нахмурилась Главная и, протянув руку в пространство зимнего сада, выхватила из воздуха невесомо плывущий бумажный самолетик. Она быстро развернула документ и потрясла им перед носом Фина. – Кин изложил сухой факт, что ты, Фин, намеренно отпустил беглецов. Почему ты это сделал? Что тебе помешало задержать их и сдать стражникам?

Фин выхватил из рук госпожи бумажку, исписанную ровным почерком Кина, и глазами пробежал по тексту:

Верховному жнецу Центра Сопровождения

от стражника отдела безопасности Кина

докладная.

Я, стражник Кин, сообщаю вам, что проводник Фин в день побега осужденных душ пренебрег должностными обязанностями и позволил беглецам укрыться в комнате забытых вещей в надежде на то, что в скором времени они сольются с предметами, хранящимися там.

Я считаю, что пренебрежение должностными обязанностями является грубым нарушением со стороны проводника Фина, и прошу вас рассмотреть вопрос о его скором и весомом наказании, дабы напомнить всем, что правила загробного мира написаны для всех одинаково.

С уважением,

стражник Кин.

– М-да, грамотности Кину не занимать, – невесело усмехнулся Фин, вернув начальнице важную бумажку. – Я готов понести справедливое наказание, госпожа, потому что все, что написал Кин, – чистая правда, – признал он. – Я – тот, кто позволил беглецам остаться в той забытой комнате с потерянными вещами. Но я ничуть не сожалею, что поступил так. Если бы подобное повторилось, я снова бы принял такое же решение.

Рин сжала кулаки. Она напряглась как пружина под тяжестью веса. Оправдания, родившиеся в ее голове, померкли после слов друга. Он не раскаивался в содеянном.

Главная скомкала докладную в неприглядный комок и выбросила через плечо. Еще в полете бумага вспыхнула ярким пламенем и, сгорев за считанные секунды, упала на клумбу небольшой горсткой пепла, да и тот со временем развеялся.

– Что вы только что сделали? – ахнула Рин. – Это же был важный документ…

– Может быть, важный, но не для меня, – коротко рассмеялась госпожа, и от ее смеха стекла в зимнем саду опасно задрожали. – Стражник Кин, наверное, забыл, что следить за осужденными и искать беглецов входит в обязанности отдела безопасности, а не сопровождения! Тут ты, Фин, прав. Однако я не могу похвалить тебя за умышленное бездействие. И за это придется нагрузить тебя, Фин, еще одним наказанием.

Рин покачала головой.

– Пожалуйста, госпожа, не надо! У нас с Фином еще предыдущее не выполнено.

– Кто знает, – многозначительно произнесла Главная, – может, второе наказание облегчит первое... Кин! – громогласно позвала она. – Стражник Кин!

Фин нахмурился, подозревая, что госпожа неспроста зовет жнеца-ябеду.

– Это правда так необходимо? – уточнил он. – Когда я говорил о справедливом наказании, я не просил повесить на мою шею петлю.

Начальница ухмыльнулась и вернулась в клумбу, чтобы посадить светлые луковицы тюльпана.

– Вы звали? – на бегу спросил Кин, минуя проводников. – Вам что-нибудь нужно, госпожа?

Главная кивнула:

– Нужно.

Кин с презрением оглянулся на коллег, застывших на месте.

– Чем могу помочь, госпожа?

Далекий зеленоватый свет в ее пустых глазницах сверкнул ярче, чем обычно. Главная негромко хихикнула, продолжая ковыряться в земле.

– Помочь ты должен не мне, Кин, – сказала она. – Теперь ты – часть наказания и такой же наказанный, как Фин и Рин. Поздравляю тебя, Кин! Попасть в одну лодку с товарищами, наверное, приятнее, чем плыть по течению в полном одиночестве.

Стражник насупился, раздувая ноздри от рвущегося наружу гнева.

– Я протестую, – заявила Рин, хотя ее мнения никто не спрашивал.

– Мы не в зале суда, – заметила Главная, не удостоив подчиненную даже взгляда. – Мое решение не подлежит обжалованию. Точка! Вы либо принимаете новую часть наказания, либо нет. В случае отказа вас, Фин, Рин, ждет малоприятная участь. Еще есть вопросы?

– Есть, – скривился Кин как от зубной боли. – Это правда так необходимо, госпожа? Неужели нельзя обойтись без петли на моей шее?

Хмыкнув, Главная присыпала луковицы тюльпана землей.

– Задай этот вопрос Фину. Он знает ответ, – с улыбкой ответила она. – А теперь займитесь делом! У меня еще две клумбы не прополоты.

Трое жнецов коротко поклонились Главной и поспешили прочь из благоухающего сада.

Лабиринт

Как ритуал каждый вечер Богиня переворачивала на двери табличку «Закрыто» и садилась пить травяной чай. В ее маленькой уютной кондитерской всегда вкусно пахло свежей выпечкой.

Только Богиня заняла столик у окна и взяла чашку, чтобы сделать глоток, как перед закрытой дверью мелькнули три тени. Табличка «Закрыто» чуть колыхнулась от быстрого движения и снова замерла. А тени, проникнув внутрь кондитерской, обрели лица и тела.

– Так вот что я забыла сделать! – картинно хлопнув себя по лбу, воскликнула Богиня. – От людей закрылась на замок, а от жнецов нет! В следующий раз надо не забыть начертить мощную отпугивающую руну.

Кин в изумлении ходил по маленькому залу от витрины к витрине. Он впервые за долгую жизнь жнеца выбрался в мир смертных, и некоторые предметы были для него в новинку.

– Эй, ты! – закричала Богиня, заметив, как Кин запустил пятерню в торт-желе, чтобы проверить, не из стекла ли тот отлит – настолько безупречно и прозрачно выглядел десерт. – Вы, двое, зачем пришли? Да еще и этого дикаря с собой привели!

– Он сейчас успокоится, когда привыкнет к обстановке, – неловко улыбнулся Фин, сомневаясь в своих словах. Он сам не ожидал, что Кин проявит такое любопытство к человеческому миру. – Это все от стресса! Его наказали за то, что он накатал на меня докладную. Кин в шоке, что Главная обошлась с ним так.

Богиня вскочила на ноги и, приблизившись к Кину, ударила его по рукам, чтоб он не портил десерты. Стражник удивленно воззрился на сердитую Богиню, будто только сейчас заметил, что в этом милом заведение есть еще кто-то помимо жнецов.

– Не надо вести себя как козел в чужом огороде! – прошипела она, откинув с плеча пурпурные волосы. – Говорите! Зачем пришли?

Фин и Рин обменялись взглядами.

– Хотим попросить вас о помощи. Конечно, и так каждый раз… – начал было Фин, но осекся, потому что заметил, что сердитый взгляд Богини ничуть не смягчился. – Нет? Не поможете?

Богиня вернулась за стол и снова взяла чашку в руки.

– Не слишком ли я часто занимаюсь вашими делами и пренебрегаю своими? – задала она риторический вопрос, глядя сквозь зеленый полупрозрачный чай на дно чашки, где утонувшим грузом колыхались разбухшие листики заварки. – И чем же я могу помочь, уважаемые жнецы?

Рин вынула из внутреннего кармана пиджака карточку с именем и подала ее Богине.

– Это последняя душа из нашего списка, – сообщила Рин. – Проблема в том, что мы не можем отыскать ее без вашей помощи. Нижний этаж Центра Сопровождения пуст – мы несколько раз проверили прежде, чем заявиться сюда без приглашения.

Богиня приняла из рук проводника карточку и изучила написанное имя.

– О! Интересный случай, – с улыбкой пробормотала она и понюхала карточку, словно собака, берущая носом след преступника. – Вам сложно найти эту душу, потому что она спряталась на самом видном месте. При жизни он был известным одаренным трюкачом. Он умело скрывается от вас, сидя на нижнем этаже Центра Сопровождения.

Кин подошел к столику и сел напротив женщины, хотя его никто не приглашал. Фин и Рин замерли в немом изумлении, приготовившись к вспышке гнева Богини, но она промолчала, сверля стражника недовольным взглядом.

– Как найти душу трюкача? – деловито спросил Кин, будто он тут главный и всем заправляет, а Фин и Рин – его телохранители на случай, если какой-нибудь головорез нападет. – Вы точно знаете сто и один рецепт, как найти самого дьявола, не то что там какого-то мертвого фокусника. Это в ваших силах.

Богиня оттаяла и даже улыбнулась Кину.

– А знаешь, Рин, – полушепотом сказал Фин, чтобы сидящий к ним спиной стражник тоже слышал, – мне начинает нравиться твой бывший напарник. Он умеет покорять старых как мир дам! Это же высший пилотаж!

– Нашел время, – таким же полушепотом одернула его Рин.

Фин подмигнул напарнице.

Не спуская глаз с Кина, Богиня шумно отхлебнула.

– Пришли просить, чтобы я нашла хитрого циркача?

– Да, – кивнула Рин.

– Ладно, – легко уступила Богиня, – я помогу вам, как и впредь помогала. Только знайте, что в этот раз не все так просто как было раньше. Мы можем угодить в ловушку, из которой вряд ли выберемся.

Женщина встала из-за стола и, взяв с собой чашку чая, пошла вглубь кондитерской. Она жестом поманила жнецов за собой.

Они прошли мимо витрин с тортами и пирожными и оказались в небольшой светлой кухне с чистыми столами и тихо жужжащей посудомоечной машиной. Стены тут были увешаны полками со склянками и вымытой посудой.

Богиня встала у двери черного хода и подождала, пока гости подтянутся, чтобы вместе совершить удивительное путешествие.

– Все готовы? – с загадочной улыбкой спросила хозяйка кондитерской и, положив ладонь на дверную ручку, легонько нажала и толкнула дверь.

* * *

Арина открыла глаза и обнаружила, что уснула, откинувшись на спинку мягкого кресла. Она собиралась на свидание, но почувствовала небывалую усталость и сонливость.

Встав на ноги, Арина осмотрелась. Ее просторная комната в пансионе благородных девиц одна из шикарных апартаментов. Другую такую же просторную комнату занимала Полли, или просто Полина, но та протестовала против настоящего имени и игнорировала людей, которые осмеливались называть ее Полиной.

Арина несколько раз зевнула и подошла к туалетному столику. Села на пуфик перед зеркалом и заметила, что стрелки на веках чуть смазались после сна – она тут же легко исправила этот недочет. Впрочем, с волосами тоже пришлось повозиться – светло-русые локоны выбились из высокой прически. Арина умело убрала пряди с глаз и проверила шнуровку корсета, затем побежала к платяному шкафу и вынула оттуда вешалку с платьем цвета пожухлой листвы. Накануне, когда Арина покупала его у одной знакомой торговки, та сказала, что этот цвет платья хорошо сочетается с цветом Арининых глаз.

– Ты на свидание? – в комнату осторожно заглянула рыжая голова Полли. Она выглядела сонно, но от этого была не менее любопытной. – Кто он? Я его знаю?

Арина загадочно хихикала, дразня соседку молчанием.

– Помоги с пуговицами, – попросила она, заметив, что Полли уже пробралась в чужую комнату и слоняется по ней, выискивая улики таинственного поклонника.

Полли застегнула пуговицы на спине Арины и перевязала ее талию широкой черной лентой, а сзади вместо узла соорудила бант и закрепила его сердцевину брошью, так кстати попавшуюся под руки на туалетном столике.

– Подол у платья длинноват, – оценивающе заметила Полли, обойдя вокруг Арины несколько раз. – Или это ты слишком маленького роста для твоего возраста – сразу так и не поймешь.

Арина улыбнулась соседке и, схватив теплую шаль, упорхнула за дверь. Она бежала со всех ног, потому что опаздывала к назначенному часу. Послеобеденный сон нарушил планы и замедлил Арину. Если бы не усталость, она давно бы оделась и ушла к месту встречи, чтобы показать ухажеру, насколько девушка может быть пунктуальной.

Место, где они договорились встретиться, казалось странным и необычным для свиданий, но Арина не возражала, когда Киримир назначил встречу возле входа в Лабиринт Развлечений.

Уже месяц как в городе поселились кочевые артисты и циркачи. Каждую неделю они придумывали новую забаву для местных прежде, чем те попадут в шатер, где с номерами для них выступят воздушные гимнасты, фокусники и клоуны.

Арина добежала до лужайки, на которой высился огромный натянутый шатер, а перед ним простирался непроглядный Лабиринт Развлечений, у входа в который маячил Киримир. В сумерках он становился похожим на большого пингвина в черном парадном костюме с белым воротничком. От нервозности он крепко сжимал края пиджака.

Арина перебежала через гравийную дорожку, разделяющую лужайку на две части, и спокойно и грациозно подошла к входу в Лабиринт.

– Киримир, – певуче протянула она, – ты долго ждешь?

Он обернулся на голос и задумчиво провел рукой по длинным черным волосам, решая, что ответить.

– Надеюсь, что недолго, – улыбнулась Арина и вдохнула глубже свежий осенний воздух. – Интересное место для встречи ты выбрал. А освещения тут нет?

И только Арина спросила об этом, как на стенах Лабиринта Развлечений вспыхнули факелы. Поначалу огни разбушевались в сумеречном прохладном воздухе, но вскоре успокоились и перестали угрожать пожаром.

– Может, пойдем? – предложила она поклоннику, который топтался на месте и что-то искал в карманах. – Или кто-то третий должен прийти?

На слове «третий» Киримира заметно передернуло, и он поморщился, будто переел лимонных долек без сахара.

– Нет-нет, – наконец проронил он, продолжая шарить по карманам. – Просто ищу подарок. Хочу отдать его прежде, чем мы войдем в Лабиринт.

– А после нельзя? – вздохнула Арина, переминаясь с ноги на ногу. К пальцам медленно пробиралась осенняя прохлада. Кожаные сапоги хорошо защищали от влаги, однако не гарантировали, что ноги останутся в тепле, если долго стоять на одном месте.

Киримир победно крякнул, когда нашел то, что искал. Он вынул из внутреннего кармана пиджака черную бархатную коробочку, которую легко потерять, если в пасмурный вечер нечаянно уронить в темную курчавую траву.

– Возьми. – Он протянул Арине коробочку.

Арина осторожно приняла и вскрыла подарок. Она встала ближе к горящему факелу у входа в Лабиринт, чтобы рассмотреть содержимое коробочки – в ней лежала серебряная цепочка с витиеватым плетением, словно мороз рисовал узоры на стекле.

Она подошла к ухажеру и всучила подарок обратно.

– Спасибо, но мне не нужно, – отказалась Арина. – Мы не так давно знакомы, чтобы дарить друг другу украшения. В конце концов это даже не вежливо. Дорогой подарок обязывает к… – она осеклась, потому что не смогла быстро придумать правдоподобный ответ.

– И к чему же он обязывает? – полюбопытствовали за спинами Арины и Киримира. Парочка обернулась и обнаружила, что у входа в Лабиринт Развлечений они больше не одни. Теперь их трое и Киримир насупился еще больше. – Зря отказалась! Цепочка просто прелесть. Твоему ухажеру можно смело поставить хорошую оценку за то, что он проявил фантазию и не подарил обычное кольцо.

– Почему обычное? – обиделся Киримир. – Я хотел купить обручальное, но… маменька посоветовала не делать предложение впопыхах.

Арина зарделась. От мысли, что Киримир посчитал ее достойной для предложения руки и сердца, на девичьей душе потеплело в этот холодный вечер.

Сумерки все сгущались, и нарушителя спокойствия парочки почти было не рассмотреть. Он стоял чуть поодаль от входа так, что на его лицо не падал свет от факелов Лабиринта. Арина могла сказать наверняка немногое: это высокий мужчина в темном плаще, не то курит, не то выдыхает через рот, пуская клубы пара ради забавы. Скорее всего, второе, потому что дымом не пахло.

– Маменька посоветовала, – задумчиво протянул тот. – А маменька не сказала, что в любви советчики ни к чему? Они не нужны, если ты вправду любишь.

Киримир смерил неприязненным взглядом незнакомца и протянул руку Арине.

– Пойдем, – позвал он девушку, – у нас свидание. Или ты передумала?

Арина приняла руку кавалера, и они вместе вошли в Лабиринт Развлечений. Широкие коридоры змеились, уводя гостей вперед, в неизвестность. Арина сбавила шаг, и Киримиру пришлось замедлиться. Он отпустил Аринину руку, чтобы со стороны не казалось, будто ухажер насильно тащит девушку вглубь Лабиринта.

– Ну, и почему ты отпустил руку барышни? – поинтересовались сзади.

Арина закатила глаза, чувствуя, что ей в спину смотрят.

– А тебе какое дело? – огрызнулся Киримир. – Почему ты всюду вмешиваешься? Заняться больше нечем?

Незнакомец перестал прятаться позади и вклинился между Ариной и Киримиром, чем разгневал последнего. И свет горящих факелов выхватил «третьего лишнего» из темноты. Арина искоса поглядывала на нового сопровождающего.

На первый взгляд безымянный проводник выглядел заурядно, но симпатично: широкоскулое лицо, прямой нос и тонкие, почти как ниточка, губы. А его глаза, прятавшиеся за стеклами очков – ярко-синие с каким-то загадочным отблеском, будто новый знакомый знает что-то очень важное, но ни за что не поделится с миром.

– Позволь я объясню, – улыбнулся он Киримиру как старому другу. – Меня зовут Фидан. И я не просто так гуляю по Лабиринту Развлечений. Я работаю детективом! Разве не видно по моей одежде?

Уже без стеснения Арина окинула взглядом рядом идущего Фидана. Его серый поношенный плащ шелестел при каждом шаге, а подол подметал за ботинками, частично стирая их следы.

– На одежде не написано, кем вы работаете, – сообщила Арина неприятную новость Фидану, о которой тот, похоже, даже не подозревал. – И почему детектив гуляет по Лабиринту?

Фидан довольно потер ладоши.

– Ищу преступника, – улыбнулся он. – Не видели никого подозрительного?

Киримир фыркнул:

– Даже не знаю… Может, самый подозрительный тут – это ты?!

Они свернули за очередной угол и неожиданно безопасные коридоры закончились. Пол резко ушел из-под ног, и троица полетела в непроглядную темноту, куда не доставал свет горящих факелов.

– Без паники! – прокричал Фидан в полете, но свист ветра в ушах почти перекрывал его голос. – Цепляйтесь за меня!

Арина перестала бездумно восклицать и пошарила руками в темноте.

– Руки убрал! – совсем недалеко вопил Киримир. – Обойдусь без посторонней помощи!

Арина же не отказывалась от чужих рук. Ладони Фидана дарили ложную надежду, что смерть их минует, когда темный вертикальный туннель оборвется.

– Киримир! – прокричала Арина сквозь свистящий ветер. – Не противься! Дай руку! Это спасет тебя!

– Нет! Вы неправильно поняли! – громко возразил Фидан. – Я не спасу нас от жесткого падения! Я бескрылый, если вы не заметили, когда мы шли по Лабиринту!

Арина сердито отбросила ладони Фидана.

– Тогда не вижу смысла держаться за вас! – отрезала она, беспомощно озираясь по сторонам в темноте. – Киримир, отзовись!

Но ухажер будто испарился. Арина обшарила руками все пространство туннеля, пока они неудержимо летели вниз.

– А это любопытно! – сообщил Фидан и, перекувыркнувшись в полете, дотянулся до шершавой стены туннеля. Шероховатости тускло поблескивали в темноте и перед их блеском, пусть и не таким ярким, на мгновение тьма отступала.

Негромким эхом по туннелю разнесся чужой трескучий смех. На доли секунды ветер в ушах стих, и Арина поежилась, прислушиваясь к далекому раскату смеха.

Туннель в одно мгновение сузился и заключил Арину и детектива в мягкие объятия. Арина вложила в руки всю силу, на которую была способна, чтобы отодвинуть от себя натянутую ткань, так похожую на плюш. Где-то недалеко треснул шов.

– Простите меня за прямоту, но похоже мы застряли внутри огромной игрушки, – предположил Фидан, шумно выдыхая через нос. – Тут так темно и воздух спертый... А куда делся ваш кавалер?

В узком плюшевом мешочке Арина кое-как пожала плечами, а потом сообразила, что внутри огромной игрушки – если предположение верное – нет ни крупицы света, чтобы товарищ по несчастью видел движения Арины.

– Понятия не имею. Он просто исчез.

Раздался громкий треск, будто после удара молнии.

– Что это за звук? – встревожилась Арина. – Откуда он исходит?

– О, – усмехнулся Фидан, – это не то, что вы подумали в первую секунду. Я здесь нашел ниточку и, оказалось, что это шов. Если вы поможете, мы скоро выберемся.

Арина переползла ближе, двигаясь на голос детектива и его шумное дыхание из-за дефицита кислорода.

– Почему все так обернулось? Я шла на свидание, о котором так долго мечтала, а застряла внутри необъяснимой чертовщины, – просипела она, нащупывая обрывки ниток.

Руки Фидана скользнули мимо ладоней Арины к другому разодранному краю.

– Скажу вам по опыту, – хрипло ответил Фидан прежде, чем приложить последние силы, чтобы увеличить дыру в плюшевой ловушке. – Мечты всегда рушатся, стоит только их спланировать. Ну же! Тяните сильнее!

Вместе они поднатужились, и плюш снова громко затрещал по шву. Дырка увеличилась. Снаружи замельтешил одинокий тусклый огонек, будто кто-то вдалеке размахивал горящим факелом.

– Киримир! – закричала Арина, наполовину высунувшись из мягкой ловушки. – Киримир!

Она с надеждой смотрела на огонек. Факел постепенно приближался на зов, а потом из темноты послышался тихий неуверенный оклик Киримира.

– Скорее! – поторопила Арина, протягивая руку навстречу огню. Позади толкался Фидан, а затем он дернул спутницу за лодыжку и забарахтался так, будто начал тонуть. – Киримир! Спаси!

Но ухажер Арины замешкался, не зная, как поступить с горящим факелом. Глядя на его бессмысленные метания в свете огня, Арина оторвала края шва и, вывалившись наружу, обессилено рухнула на гладкий каменный пол. С отвращением она оглянулась назад, чтобы убедиться, что Фидан не прав, и они сидели не в гигантской плюшевой игрушке.

Это был всего лишь тесный кокон исполинских размеров, приросший к полу. Отчасти зрелище заставило Арину облегченно выдохнуть, а отчасти трепетать от страха. Конечно, мысль, что кокон – не чьи-то внутренности, – радовала, но другая мысль – зеркальный близнец первой – наводила ужас, потому что плюшевый кокон не мог сам по себе вырасти как сорняк.

Из разодранного шва показалась голова. Фидан хрипло дышал, но продолжал цепко хвататься за рваные края лазейки.

– Ваше предположение провальное, – заметила Арина, восстанавливая дыхание. – Будь мы и впрямь внутри игрушки, наверное, давно бы задохнулись.

Фидан ничего не ответил. Он тяжело вывалился из дыры и попал в очередную ловушку. Пол под ним словно игрок, ждавший подачи, поймал Фидана и на мгновение, став жидким, с причмокиванием начал всасывать жертву как трясина. Детектив сопротивлялся, как мог.

Позабыв об усталости, Арина вскочила на ноги и подбежала к краю пузырящейся жижи. Она потянулась, чтобы схватить Фидана за руку, но трясина проглотила детектива и смачно отрыгнула, как сытый хищник после удачной охоты.

Ноги подкосились. Арина тяжело упала на колени. В свете одинокого факела, от которого Киримир передумал избавляться, она созерцала пол, что вновь стал каменным.

Слезы пришли неожиданно. Сначала они тихо стекали по щекам. Внутри клокотал гнев и перекрывал дыхание. Арина не сразу поняла, что рыдания вырываются из ее горла.

– Ты чего? – тупо удивился Киримир. Для него было большим открытием, что Арина способна плакать и убиваться горем по малознакомому человеку, которым и был детектив Фидан. – Не надо, Арин…

– Я не успела, – не слушая кавалера, перебила Арина, сглатывая икания. – Я не успела! – с укором повторила она, поражаясь печали, сдавившей сердце.

И опять эхом прокатился чей-то далекий смех. Кто-то потешался то ли над беспомощностью Арины, то ли над равнодушием Киримира, то ли над Фиданом, угодившим в еще одну ловушку Лабиринта Развлечений.

* * *

Детективные агентства росли как грибы после дождя. За последний год на главной улице города отрылось пять новых. Вывески пестрили. Названия завлекали клиентов, но Фидан спокойно относился к конкурентам, потому что его маленькое детективное агентство «БесКонечность» процветало как и раньше. Нераскрытых дел становилось все больше, а список личных встреч увеличивался.

Другие агентства помогали, в основном, живым людям, в то время как «БесКонечность» не ограничивалось людьми и бралось за дела, связанные со сверхъестественным. Конкуренты крутили пальцами у висков, узнавая этот маленький секрет такого маленького агентства, но Фидан не обращал внимания, потому что иной раз предпочитал помочь несчастной душе найти потерянных родственников и обрести покой, нежели разбираться в запутанной истории с большим банковским счетом и наследниками, убившими миллионера. Да и не всем в этом мире дано видеть и слышать потустороннее, так что насмешки других вполне устраивали Фидана. Их умы были ограничены, поэтому глаза не видели больше никого, кроме людей.

Поздним утром Фидан пил чай и просматривал сводку новостей. За ночь много чего случилось: четыре ограбления, два убийства и куча мелких хулиганств. В мире смертных для обычных детективов прибавилось немало работы.

Фидан отложил планшет со списком дел для обычных детективов и помассировал виски, пытаясь отделаться от мыслей о ночном кошмаре, приснившемся в мельчайших подробностях и ярких красках, будто сон на короткое время стал явью, где Фидан не просто помогал душам, а сопровождал их в иной мир.

Секретарь принес Фидану еще одну сводку. Теперь информация гласила, что несколько происшествий связано с нечистой силой. Например, беспризорная душа бродит по северной части города и пугает прохожих, в одном богатом доме за ночь бесследно исчезла большая семья, а кочевые артисты разбили Лабиринт Развлечений прямо перед входом в цирковой шатер, и Лабиринт заработал жуткую репутацию как место, которое проглатывает людей. Двое уже пропало.

– За какое дело возьметесь в первую очередь? – поинтересовался секретарь, стоя перед рабочим столом Фидана. Пожилой мужчина в костюме был единственным собеседником для детектива, потому что в их маленьком агентстве работало всего два человека. – Мне кажется, случай с Лабиринтом Развлечений очень любопытный.

Фидан отложил бумаги и поправил очки.

– Случай и впрямь любопытный, – согласился он, поставив чашку на поднос. – За него я и возьмусь в первую очередь. Может, пройду до конца Лабиринт и наконец узнаю, куда делись пропавшие?

– Только не вздумайте идти туда ночью и в одиночку, – предупредил секретарь, беря в руки поднос с пустой чашкой. – Сами понимаете, место гиблое.

Фидан кивнул и вернулся к папке с документами, которые бросил вчера не заполненными.

– Пообещайте, – потребовал секретарь, не сводя темных стариковских глаз с детектива, – когда будете идти туда, возьмете меня с собой.

Фидан поднял голову. Стекла его очков поймали солнечные лучи и таинственно заблестели. Секретарь ничуть не смутился красноречивого взгляда молодого начальника.

– Альберт, наверное, нам пора расширять штат, – как между прочим заметил Фидан. – Вы становитесь невыносимы и рушите мои планы, когда я уже все решил. Чересчур много печетесь обо мне. Скоро оберегать начнете?

– Что вы! – выдавил из себя улыбку Альберт. – В мои обязанности не входит оберегать вас. Я слишком стар для этого, но осторожность вам не повредит.

– Сами признаете, что стары, однако проситесь в напарники.

– Вы правы, – охотно согласился Альберт, – нам пора расширяться. Тогда риск, что вы пострадаете, уменьшиться в половину.

Фидан довольно улыбнулся и, сорвав трубку с телефона, набрал номер бюро кадров, чтобы оставить заявку на открытую вакансию помощника детектива.

– Ну, как, Альберт? Теперь вы спокойны?

– Более чем, – ответил секретарь и удалился из кабинета вместе с подносом.

Фидан дождался, когда Альберт выйдет за дверь, и отложил папку с документами. Он встал из-за стола, вынул из ящика заговоренные наручники, и, сорвав с вешалки старенький плащ, побежал в приемную к винтовой лестнице, пока Альберт хозяйничал в маленькой кухне маленького агентства.

* * *

Фидан разлепил веки. Голова гудела как после бессонной ночи и долгого трудового дня. Детектив поправил съехавшие очки и сфокусировал взгляд на потолке. Он был низким и белым, поэтому слова, что написали там красной краской – хотя Фидан сомневался, что это всего лишь краска – без труда можно было прочесть в тусклом свете настенных факелов.

ТЫ УМРЕШЬ

– Надеюсь, это вопрос, а не утверждение, – вздохнул Фидан и приподнялся на локтях. – А еще лучше, если это пророчество, которое сбудется лет через шестьдесят – не раньше.

Не с первой попытки он встал на ноги и отряхнул старенький плащ.

Несколько факелов по обе стороны сменили цвет. Теперь они горели зловещим зеленым огнем. Фидан озирался по сторонам, пока факелы продолжали менять окрас пламени. Детектив стоял в обычном коридоре с низким потолком. Ничего странного, если не считать внезапную перемену в освещении.

– Кто-то желает показаться на глаза? – поинтересовался Фидан. – Не откажусь от радушного приема.

По далеким коридорам и поворотам прокатилась волна эха, донося до ушей чьей-то издевательский смех, будто некто находил забавным мучить пленников Лабиринта Развлечений как подопытных крыс.

Фидан посмотрел сначала вперед, затем назад, не торопясь принимать решение, в какую сторону пойти. Надпись на потолке недвусмысленно предупреждала, что поджидает заблудившегося при любом раскладе. Так что, детектив не тешил себя ложными надеждами, что выйдет из Лабиринта живым.

– Фи-д-дан! – прокатилось эхо по коридорам. – Фи-дан! От-зо-витесь!

Детектив не сказал бы наверняка, что голос принадлежит Арине, но определенно звала женщина. Или заманивала в ловушку.

– Возможно, это трюк, на который откликнулись пропавшие, – вслух размышлял Фидан. – По ночам лабиринт живет своею жизнью, иначе бы как плюшевый кокон вырос посреди коридора? Выходит, этим местом управляет кукловод – кто-то весьма могущественный.

Голос Фидана отталкивался от стен и успокаивающе повисал в коридоре, создавая эффект диалога с живым собеседником, а не с самим собой.

– Что ж, ладно, выбор я сделаю сам, – решил Фидан не ждать манной с небес и, развернувшись на каблуках, пошел в противоположную сторону от той, откуда доносилось эхо. Вряд ли ему удастся обмануть «мозг» Лабиринта Развлечений, но Фидан хотя бы выиграет время и спокойно пройдет с десяток коридоров прежде, чем кукловод придумает новые трюки, чтобы заманить искушенного посетителя на верную смерть.

Продолжая строить теории на ходу, детектив не заметил, как за ним тащится длинный шлейф из теней. Они корчились и извивались, словно компания подростков, кривляющихся друг перед другом. У одной вдруг рога выросли, а у другой – бычий хвост, третья же отличилась и вместо привычных рук, похожих на человеческие, она хвасталась коровьими копытами. Остальные либо подражали, либо изобретали что-то свое.

Одна тень разъярилась пуще других и, обернувшись конем, встала на дыбы. Она бесшумно всхрапнула, и из ноздрей повалил пар.

Почувствовав спиной неладное, Фидан ринулся к стене за горящим факелом и угрожающе наставил его на агрессивную тень. Теневой конь беззвучно фыркнул, мол, его не пугает огненная зубочистка, и помчался на беззащитного детектива. Фидан выставил вперед пылающий факел и бесстрашный конь, коснувшись яркого пламени, на время рассеялся. Ошметки его тени всосали другие из шлейфа.

Фидан оглянулся. Коридор был свободен, но как сбежать от вездесущих теней, если они враждебно настроены?

Братья поверженной тени взбунтовались и непроглядной черной стеной заключили детектива в круг. Они нависли над ним как цунами, раскинувшись вширь и поднявшись к потолку. Фидан выглядел как букашка, окруженная великанами.

* * *

Арина обреченно выдохнула. Попытки докричаться до Фидана не увенчались успехом.

– Я же говорил, – в который раз пробубнил Киримир. – Вряд ли он умер, но и не сидит, не ждет нас.

Арина понимала, что ее спутник прав, но отказывалась признавать это вслух. А еще она понимала, что ухажер уже не такой привлекательный, каким Арина находила его раньше. В какой-то момент Киримир разочаровал ее и словами, и поступками. Особенно поступками.

Они устало брели все дальше вглубь. Лабиринт вел себя пока спокойно и не устраивал опасных трюков. Киримир как можно ближе держался к Арине, но она всегда на пару шагов вырывалась вперед, чтобы сохранить иллюзию одиночества, насколько это возможно, и подумать о грядущем.

– Не вини себя, – нагнал ее Киримир и взял за руку, но Арина резко вырвала ладонь. Таким манерам не учили в пансионе благородных девиц – жизнь сама дополнила недостающих знаний.

– Мог бы и помочь, а не стоять истуканом, – сердито напомнила Арина об ошибке, которую совершил Киримир.

– Не вижу преступления, – холодно ответил он. – Этот детектив с самого начала вел себя неправильно – вот и поплатился за это.

Арина закусила губу, чтобы не закричать от возмущения. Пусть Фидан и вел себя навязчиво, но это не повод бросать его в беде.

– А ты жестокий, – заключила Арина, остановившись у поворота. – И почему я до Лабиринта не замечала? – Она осторожно выглянула за угол.

Факелы горели ровно, не предвещая опасности.

– Значит, я тебе больше не нравлюсь? – растерянно удивился кавалер. Его холодный взгляд стал оскорбленным. – Не думал, что ты – легкомысленная девица, Арина. Хозяйка пансиона рекомендовала тебя, потому что ты порядочная воспитанница, а, оказалось, что… – сглотнув последние слова, он печально уставился себе под ноги. Арина без труда догадалась, какого мнения о ней Киримир.

– А нравился ли ты мне? – задалась вопросом она, свернув за угол. Лабиринт тихо прислушивался к чужому разговору, подготавливая очередную хитрость. – Я уже сомневаюсь, что симпатия и вправду была.

Это было честное признание. Впервые как глоток свежего воздуха оно наполнило Арину и она с облегчением вздохнула, потому что по-настоящему не испытывала к Киримиру никаких чувств, кроме разочарования.

Киримир воспринял ответ Арины как удар в спину. Он издал непонятный гортанный звук похожий не то на рык, не то на сдавленные рыдания и, обогнав девушку, ушел вперед, ни разу не оглянувшись. У Арины был короткий шаг, так что она осталась далеко позади ухажера, навязанного хозяйкой пансиона. Вскоре Киримир и вовсе пропал из виду.

Тишина Лабиринта Развлечений быстро опутала Арину, и она очутилась в липком коконе паутины. Коридор как-то незаметно подсунул «капкан», и Арина угодила прямиком в неприятность, которую чудом миновал Киримир в растрепанных чувствах. Хотя, возможно, Лабиринт считывал каждого человека и подбирал разные «крючки».

Арина в изумлении замерла.

Монстр и его мохнатые лапы были вполне осязаемыми и внушали недетский страх. Арина отродясь не боялась пауков, но сейчас перед ней была, наверное, сама царица, поскольку выглядела гораздо больше и внушительнее, чем ее меньшие братья.

Арина сорвалась с места и попала в липкую ловушку. Узлы затянулись на лодыжках. Она попыталась разорвать паучьи путы, но ладони погрязли в шелке как в вязкой каше.

– Ш-ш-ш! – издала паучиха противный звук, ловко перебирая лапами шелковые нити и все ближе притягивая связанную Арину. Девушка извивалась и барахталась в липком коконе, как младенец в пеленках, пытаясь прорвать дыру в паучьем изделии.

– День коконов, – пропыхтела она, отползая в сторону как неуклюжая гусеница. Нити с легким звоном натягивались, словно гитарные струны.

Тварь недовольно клацнула жвалами, отчего Арина поежилась, и холодок страха сковал ее затылок.

– Подавишься, если проглотишь! Обещаю, я гадкая на вкус!

– Ш-ш-ш, – отозвалась паучиха. Она не разбиралась в тонкостях кулинарии – вкусно или невкусно – главное, утолить жажду крови. И побыстрее!

Арина озиралась по сторонам в поисках оружия или рыцаря в доспехах, которого, увы, никто не прислал на выручку. Она сетовала, что в пансионе благородных девиц учили куче бесполезному: как понравиться мужчине, как вести дом, как воспитывать детей, готовить, чистить, убирать, как ответить, как спросить, какие манеры важны на приеме гостей, а какие за обеденным столом и после ужина. И ведь никто же не додумался ввести урок по уничтожению чудищ. Всего лишь раз в неделю одного часа было бы достаточно, чтобы научиться преодолевать страх и быть уверенным, что не станешь кормом для членистоногого монстра в первые же минуты после неожиданной встречи.

Беспомощно дергаясь, Арина сопротивлялась напору монстра, сидевшему в углу потолка и тянувшему за ниточки.

Вдали эхом прокатился смех. Кто-то забавлялся над происходящим. Только Арина не сказала бы точно, над кем потешаются больше: над Киримиром, в злости убежавшим далеко вперед, над Фиданом, потерявшимся в глубинах Лабиринта, или над Ариной, повисшей вверх тормашками перед огромными влажными жвалами паука?

* * *

Киримир пинал камушек, вымещая на нем зло. Озарение накрыло его и розовые очки лопнули – Арина пользовалась им по рекомендации все той же хозяйки пансиона. Маменька была права, удерживая сына от покупки обручального кольца. Арина казалась доброй и воспитанной девушкой, но Киримир обманулся на ее счет.

– Сам виноват, – корил он себя, продвигаясь глубже.

Впереди раскинулся крестообразный перекресток, в центре которого стоял гадальный стол с шаром, внутри которого танцевали густые струйки дыма. Гадалки нигде не было видно. Зато кто-то невидимый умело тасовал колоду карт и вытаскивал случайные из середины, чтобы показать их заблудшему гостю.

– Мне не нужно гадать, – отмахнулся Киримир. – С моей личной жизнью покончено.

Карты продолжили тасовать.

Киримир осмотрелся. На перекрестке – что влево, что вправо, что взад, что вперед – уходили абсолютно одинаковые коридоры, освещенные ровными рядами настенных факелов.

Гадальный стол задребезжал. Шар, наполненный дымом, соскользнул с подставки и покатился к краю. Киримир инстинктивно ринулся, чтобы поймать. Шар спрыгнул ему в руки, и сизый туман в стекле стал еще гуще и темнее. Киримир поднес гадальный шар к глазам, чтобы лучше рассмотреть фигуры, движущиеся внутри дыма.

Сначала Киримир решил, что внутри шара сидит маленький чешуйчатый дракончик и выкуривает клубы пепла, потом в дымовой завесе проступили четкие линии миниатюрной девушки, которая, к счастью, не выдыхала дыма. Она занималась другим – пыталась увернуться от черной мохнатой твари, нависшей над ней.

– Ш-ш-ш! – протянул монстр прежде, чем гадальный шар сменил цвет тумана на зеленоватый.

Киримир повертел шар и присмотрелся к пространству, проступающему сквозь таинственные клубы дыма. Будто небрежный художник размашисто наносил мазки кистью – так вырисовывалась другая картина. Киримир увидел точную маленькую копию Фидана, заточенную в стеклянный шар. Детектив свободно двигался по Лабиринту, а тени змейками ползли за ним.

Шар погас, затем посветлел и снова задымился, словно внутри закурили новую папиросу.

Колода карт перелетела с одной части стола в другую, намекая, что Киримиру пора сделать выбор и вытянуть случайную карту.

– У меня нет ни желания, ни сил спасать их, – равнодушно отозвался он, стоя перед гадальным столом. – Они сами виноваты, что попали в неприятности. Так почему я должен выручать, если меня не просят?

Из-под стола выпрыгнул темно-фиолетовый мешочек. Он встал на край стола и гостеприимно распахнул горловину перед озадаченным путником.

Он осторожно заглянул внутрь. Там что-то обнадеживающе белело.

Киримир медленно запустил руку в мешочек и быстро вынул, схватив нечто хрупкое и шершавое. В свете факелов он увидел комок бумаги, лежащий на раскрытой ладони. Киримир развернул бумажку и уставился на слова так, будто надпись – странное явление в этом мире.

НЕ СПАСАЙ НИКОГО ИЗ НИХ.

ПРИ СЛУЧАЕ ОБА БРОСИЛИ БЫ ТЕБЯ.

ПОСТУПИ ТАК ЖЕ.

Киримир тут же усомнился в написанных словах. В нем возросло намерение поступить с точностью да наоборот, потому что следовать указаниям в записке, которую неизвестно кто написал, – глупо.

Мешочек с бумажками качнулся, как лебедь в ветреный день на озере, привлекая внимание Киримира.

Он вытянул еще одну записку.

НЕ СОМНЕВАЙСЯ.

СОМНЕНИЯ ГУБИТЕЛЬНЫ.

– Ага, – кивнул Киримир, – но все-таки я могу спасти... Например, Арину. Может, тогда она пересмотрит свое отношение. Знаю, эта девушка поступила скверно… Но, думаю, она не заслуживает смерти. Чего не скажу о Фидане.

ИХ ЖИЗНИ В ТВОИХ РУКАХ.

ПОДУМАЙ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ СПАСАТЬ.

Записки продолжили выпрыгивать из мешочка и их содержание все больше остерегало Киримира от необдуманных решений. Он застыл перед гадальным столом. Карты гипнотически перетасовывались над столешницей.

– Я могу... Я могу... – протянул Киримир, захлебываясь в пелене транса. – Могу...

Но загадочный мир грез окончательно поглотил его. Киримир провалился в мысли, так и не сделав ни шагу, чтобы спасти Арину или Фидана.

* * *

Фидан отмахивался от черных теней как от осиного роя, а они все сгущались темными облаками. Факел в руках почти догорел, но детектив не терял надежды, что найдет решение проблемы.

– Э-ге-ге-йа! – призывно воскликнул незнакомый женский голос.

Тени и Фидан отвлеклись друг от друга и обернулись на возглас. На углу коридора стояла высокая женщина в пурпурном комбинезоне, пояс перетягивал широкий кожаный ремень с ножными, в которых торчал бумеранг. Волосы незнакомки в тон одежды были убраны в высокий хвост, а черные бездонные глаза, загадочно поблескивая в тусклом свете факелов, смотрели на тени, что кружили вокруг Фидана.

– Пригнись! – велела она и запустила костяной бумеранг. Детектива не нужно было просить дважды – он среагировал быстро и его голова уцелела, чего не скажешь о тенях.

Сгустки темноты распадались на чернильные кляксы после встречи с бумерангом и рассеивались по углам Лабиринта Развлечений. Бумеранг же, описав дугу, вернулся в руки хозяйки точно послушный ротвейлер.

Фидан облегченно вздохнул и выбросил догоревший факел.

– Спасибо! – поблагодарил он спасительницу. – Если бы не вы, от меня остался бы только плащ!

– Я не сделала ничего особенного, – пожала плечами она. – Все-таки в ловушке опаснее, чем я думала. А ты, вижу, меня не узнаешь. Иллюзии прочистили тебе мозги и внушили ложную правду – ловко продуманная схема.

Фидан с любопытством смотрел на незнакомку, а затем вынул из внутреннего кармана плаща блокнот и ручку.

– А вы не видели здесь живых людей? Если да, то опишите их.

– Ты не слышишь меня? – удивилась Богиня. – Это все – одна большая иллюзия. Тебе не нужно искать тех пропавших. Здесь застряли только мы вчетвером. Ну, и душа, которая руководит тут всем. Очнись, Фин! Иллюзии опасны.

Ручка так и не коснулась блокнота.

Фидан задумался над услышанным. Он впал в ступор, потому что родной мир пошатнулся после сказанных слов, словно карточный домик в бурю.

– Значит, я не отсюда? – с горечью спросил Фидан.

– Жаль, что это так. Ты – не человек.

– Мне всегда снились сны, в которых я был кем-то другим, не детективом. Хотелось думать, что мои сны – всего лишь сны.

Богиня обвела рукой пространство.

– Вот это все – ложь, сотканная из тайных желаний, что ты так долго скрывал.

Фидан с грустью посмотрел на Богиню.

– И как выбраться из лжи, если она такая соблазнительная?

Богиня сорвала со стены факел и указала им в глубину.

– Все развеется, как только мы выберемся отсюда. Нам лучше поспешить – твои приятели в беде.

Фидан спрятал письменные принадлежности обратно в карман.

– Хорошо, ведите к ним.

На развилке они свернули влево. Богиня утверждала, что так они вернутся назад и встретят Арину, застрявшую в «капкане» Лабиринта Развлечений.

– Вы хорошо ориентируетесь, – заметил Фидан, следуя за спасительницей. – Наверное, дошли до финиша и вернулись, чтобы похвастаться?

Богиня закатила глаза и покачала головой.

– Если бы не ваша просьба, я сейчас пекла бы бисквит. Я предупреждала, что мы, возможно, угодим в ловушку. В нее-то мы и попали! Ваша подопечная душа оказалась не из простых. Я проследила ее жизненный путь и удивилась, как мы до сих пор не канули в Лету.

– Что? Душа и впрямь настолько могущественная, что способна стереть нас всех в порошок? – не поверил Фидан. – Разве у душ есть такие силы?

– У обычных – нету, – согласилась Богиня. – А у этой есть. При жизни ваш трюкач происходил из древнего рода магов и колдунов. Он работал иллюзионистом в цирке, пока однажды не погиб при пожаре.

Фидан заметил, что на потолке кое-где появилась паутина и начала колыхаться при каждом дуновении. Чем дальше путники продвигались, тем гуще и плотнее она росла по коридору.

– Почему душа так поступает? Зачем эта ловушка?

– Потешить самолюбие, поиграть в божество и доказать, что он – не просто какой-то там иллюзионист из кочевого цирка, – криво усмехнулась Богиня, продираясь через плотные слои паутины. – Но, признаться, я не думала, что вы трое клюнете на его заманчивые предложения.

Фидан не стал отвечать и оправдываться, почему повелся и попал в ловушку. Его тайное желание отчасти обернулось явью, но вслух он ни за что не признался бы, что давно мечтал ощутить как стучит живое сердце в груди, как урчит в животе от голода, как теплеют кончики пальцев, стоит только сжать их в кулак.

Богиня кивнула, будто подслушивала мысли спутника. Она до конца не понимала и половины желаний Фидана, потому что сама никогда не была и не стремилась стать человеком – бессмертие полностью устраивало Богиню.

Они забрели в ту часть Лабиринта Развлечений, где царил полумрак и паучье гнездо. Под ногами шастали пауки размером с ладонь – особо прытких Фидан отправил в полет мыском ботинка. Факелы горели тускло из-за поросшей повсюду шелковой сети, а где-то и вовсе затухали из-за нехватки кислорода – настолько плотные паучьи гобелены украшали стены.

– Наверное, тут некого спасать. Пауки скоры на расправу. Единственное, что мы можем найти, – высушенный труп.

– Тогда я посочувствую тебе, потому что пауки поймали твою напарницу.

Он споткнулся о пробегавшего мимо паука.

– Как вы такое допустили? – вдруг вскинулся Фидан. – Почему не побежали спасать ее первой?

Богиня пожала плечами.

– Она не поверила бы мне. Она не так легко верит словам как ты. Хотя... нет, тебе она верит безоговорочно. Любому твоему слову.

– Неправда. Я много болтаю ерунды. Мне нельзя верить на слово.

– Будь твоя напарница дурой – она и в ерунду верила бы, – усмехнулась Богиня.

Они остановились перед темной норой, сплетенной из шелковой сети. Из округлого отверстия на путешественников дохнуло затхлым гниловатым запахом, будто там внутри лежит что-то, что давным-давно превратилось в мумию.

– Готов пойти дальше? – спросила Богиня, проверяя, насколько жнецы преданы друг другу.

Фидан без раздумий юркнул в нору. О том, что там внизу может поджидать паук нереальных размеров, он даже не подумал, потому что все мысли были забиты другим – тревогой, страхом и переживаниями.

– Иллюзия дурачит, так? – рассуждал Фидан, проваливаясь все глубже. – В таком случае может ли иллюзия прикончить нас?

Следом ползла Богиня, цепляясь за ошметки паучьих сетей как за веревки, свисающие то тут, то там.

– Да, может. Для простых смертных иллюзии – моментальная смерть. Для жнецов – источник, в котором легко утонуть, – прокряхтела она, стирая с лица липкую паутину. – Пауки убьют твою напарницу, потому что они необычные как и все здесь. Вы трое – заложники Лабиринта Развлечений. Ваши силы покинули вас, потому что вам скормили ложь, а вы приняли ее за чистую монету. Только я и душа трюкача остались прежними, при былом «мастерстве».

– Надо было предупредить об этом до того, как мы открыли дверь и провалились сюда, – сердито причитал Фидан, торопливо спускаясь вниз. Он сам не ожидал от себя такого тона. Видимо, сказывалось влияние человеческих чувств и усталости.

– Я говорила! Но слушал ли меня кто?!

Фидан вывалился в полутьму норки. Тут неровными штабелями лежали коконы. Их слои тускло серебрились и угнетающе молчали. Фидан не заметил, чтобы хоть один из них шевелился в полутьме.

– Никого нет дома, – заключила Богиня, осматриваясь. Она встала рядом с Фиданом. – Хозяйка гнезда на прогулке.

Фидану от этого знания легче не стало. Он принялся перебирать коконы. Мумии сухо переваливались с боку на бок и рассыпались в труху от одного прикосновения.

– Извини, но дальше ты сам, – брезгливо поморщилась Богиня и отвернулась к входу в логово. – Я лучше посторожу туннель и встречу хозяйку норы хорошим ударом.

Фидан осматривал сухие коконы, теряя надежду. Впервые он стоял на грани, когда напряжение и гнев не давали нормально дышать.

– Рин! Рин, отзовись! – позвал ее Фидан настоящим именем. Оно вырвалось случайно, но звучало знакомо и правильно. – Это я, твой напарник! Отзовись! Ну же!

Недалеко глухо закашляли. Фидан побежал на звук, перескакивая через иссохшие паучьи добычи. Он отыскал кокон, от которого не пахло гнилым мясом, и принялся раздирать шелковые слои руками.

– Ты жива, Рин! – обрадовался Фидан, прилагая все силы, чтобы справиться с крепким коконом, но тщетно – он не рвался. – Потерпи немного, Рин. Сейчас я освобожу тебя! Богиня, у вас есть нож?

Та крякнула у входа и кинула к ногам Фидана кинжал. Он с благодарностью подобрал оружие и вспорол им тихо стонущий кокон. Детектив убрал жемчужные нити паутинок с лица Арины, жадно хватающей ртом воздух.

– Повезло тебе, – сглотнув комок в горле, усмехнулся Фидан. – Повезло, что я слишком привязался к тебе, чтобы бросить в беде.

Арина выкарабкалась из разодранного кокона и в порыве чувств обняла Фидана. Он удивленно что-то прокряхтел, но не стал вырываться.

– Это сон и все понарошку, – негромко сказала Арина, будто коконы могли подслушать и упрекнуть во лжи. – Мне кажется, я ненастоящая.

– Поговорим об этом после, – ответил Фидан, неловко отступая на шаг. – Пока мы в опасности, некогда выяснять правду.

– Но ты назвал меня Рин, – настаивала Арина на объяснении, отряхивая платье от паутины. – И я откликнулась.

– Поверь мне, это сейчас не важно.

Настороженно прислушиваясь к входу, Богиня уловила тяжелое шуршание множества ног. Она отступила на пару шагов, чтобы впустить паучиху в логово, и приготовила бумеранг к броску.

– Держитесь позади меня! От вас сейчас мало толку. Вы уязвимы, – предупредила их Богиня.

Арина смерила спасительницу недовольным взглядом. В полутьме норки было заметно, как Богиня встала в боевую позу. Это вызывало зависть и Арину так и подмывало из упрямства ввязаться в битву, чтобы доказать, что слабых здесь нет. От порыва – принять бой плечом к плечу с Богиней – ее удержал Фидан, взяв за руку.

– Ты едва стоишь на ногах, – остудил он Аринин пыл. – Нам лучше довериться Богине.

– Ладно, – неохотно уступила Арина. – А где Киримир? Ты его видел? – спохватилась она и осмотрелась в паучьем логове. – Он не пришел...

– Я не знаю, где он. Мне так жаль... – только и успел вымолвить Фидан, когда в нору свалилось огромное многоногое чудище. Детектив сказал бы еще несколько слов о том, что он заметил искру, пробежавшую между Ариной и Киримиром, и случайно помешал их отношениям, но визит монстра оказался кстати – не хотелось обнажать душу и признавать, что у Кина и Рин в иллюзиях было более радужное будущее нежели в реальности, где они – всего лишь живые мертвецы на службе у Смерти.

Раздираемый новыми чувствами, Фидан отступил на несколько шагов вглубь логова, чтобы не мешать Богине. Арина, еле-еле переставляя ноги, спряталась за спину друга.

Их защитница ловко увернулась от влажных жвал паучихи и запустила в нее бумеранг. Описав красивую дугу, оружие со свистом рассекло темноту и ударом разрубило тварь напополам. Иллюзия распалась на куски, а потом и вовсе испарилась.

Богиня вернула бумеранг в ножны и отряхнула руки.

– Со мной вы не пропадете, – довольно улыбнулась она, но ей никто никто не ответил. Она удивленно обернулась и обнаружила, что осталась совершенно одна среди высушенных коконов.

* * *

Когда паучиха разлетелась на части, Арина, потеряв равновесие, угодила в дыру, которая как голодная жаба затаилась и, разинув пасть, заглотила муху. Арина успела крепко вцепиться в Фидана, и его затянуло в дыру вместе с ней.

– Все опять повторяется, – с ужасом выдохнула она, скользя по гладкому туннелю. – Мне надоели коридоры! Я устала и хочу вырваться отсюда.

– Рано сдаваться, – ободряющим тоном отозвался Фидан, скользя позади нее. – Мы выживем и найдем душу, устроившую весь этот хаос.

– Лучше бы Главная превратила нас в пару забавных морских черепах, Фин. Я уже жалею, что она не наказала нас подобным образом.

– Поздно жалеть, когда мы почти у финиша.

Фидан поравнялся с Ариной. Теперь они катились рядом по гладким стенам туннеля.

– Это задание – худшее, что могло с нами случиться. Главная, наверное, до сих пор смеется, что придумала для нас такое... Она знала, что в конце мы потеряем самих себя, и смеялась нам в глаза, когда мы к ней ходили. Ты раньше замечал, Фин, насколько жестока Главная?

Немного подумав, Фидан согласился:

– Замечал, но не принимал близко к сердцу.

– А были ли у нас сердца? – размышляла Арина в полете. Она упиралась ладонями в гладкие стенки туннеля, пытаясь замедлить падение, но тщетно. – Жнецы – это живые мертвецы, рожденные из душ в момент, когда они раскаялись. У мертвых нету сердец, нету чувств.

– Сейчас по-другому. Все это есть у нас. Ты и я – мы стали людьми в ловушке.

– Рано или поздно все иллюзии растают, – грустно вздохнула Арина. – И мы снова станем самими собой.

– А может чуть лучшими версиями себя, – подбодрил Фидан. – Не знаю, как ты, а я уж точно лучше начал понимать, что испытывали души, за которыми мы приходили. Они видели в нас монстров, предлагающих неизвестность вместо привычного мира.

Арина горько усмехнулась:

– Тогда это расплата за прошлое. Именно она происходит с нами сейчас.

Туннель резко перешел в короткий спуск и выплюнул Фидана и Арину в ворох пожелтевшей листвы. Неизвестно, кто оставил эту кучу прямо у подножия спуска, но он определенно не желал, чтобы гости Лабиринта Развлечений разбились – слишком легкая смерть без мучений не повеселила бы трюкача.

Странники осмотрелись. Коридоры уходили во все стороны, а на перекрестке стоял гадальный стол, украшенный лампами и шаром, полным дыма. Карты перетасовывались над столешницей, а на углу сидел пухленький мешочек темно-фиолетового цвета.

По ту сторону стола стоял Киримир. Его глаза закатились и он превратился в живую статую.

Фидан и Арина осторожно приблизились к гадальному столу. Мешочек тут же ожил и сменил угол. Он выбросил комок бумаги Фидану в руки.

НИКОГДА НЕ ПОЗДНО.

ВАШ ПРИЯТЕЛЬ ЕЩЕ ЖИВ.

ОН В ТРАНСЕ.

Арина подошла ближе к Киримиру и пощелкала пальцами у него перед лицом, но он никак не отреагировал.

НЕДОВЕРИЕ – НЕ ПОРОК.

ОДНАКО Я НЕ СТАЛ БЫ ЛГАТЬ,

КОЛЬ ВЫ ПРИШЛИ СПАСТИ ДРУГА.

ДАЖЕ МОГУ ПОМОЧЬ.

– А не слишком ли ты мал, чтоб помогать? – усмехнулся Фидан, внимательно присматриваясь к мешочку. – Ты всего лишь кусок ткани, набитый записками.

СОМНЕВАЕШЬСЯ ВО МНЕ?

СОМНЕНИЯ ГУБИТЕЛЬНЫ.

– Нет, – виновато улыбнулся Фидан. – Я вообще редко сомневаюсь в ком-либо.

ТОГДА ПОЗВОЛЬ ПОДРУГЕ ОЖИВИТЬ ЕГО.

– Почему это от меня должно зависеть? – удивилась Арина, не сводя глаз с мешочка. – Почему Киримир сам не очнется?

Мешочек выстрелил в них записками.

РЕШИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

ПОЛОЖИТ КОНЕЦ ЧУЖИМ СТРАДАНИЯМ.

ВЫ, ЛЕДИ, ОБРАЗЕЦ СОМНЕНИЙ,

А Я ТАКИХ НА ДУХ НЕ ПЕРЕНОШУ.

– Хамить вздумал? – прорычала Арина, комкая записку.

ВСЕГО ЛИШЬ УКАЗЫВАЮ

ВАМ НА ПРАВДУ – ВЫ ЗАСТРЯЛИ

МЕЖДУ ДВУМЯ ОГНЯМИ.

ПРОСТО ПРИЗНАЙТЕ,

ЧТО ВЫ НЕРЕШИТЕЛЬНАЯ,

ХОТЬ И ПЫТАЕТЕСЬ КАЗАТЬСЯ ДРУГОЙ.

– Что тебе пишут, что ты так яростно комкаешь бумагу? – поинтересовался Фидан, наблюдая за очередной запиской, превратившейся в неприглядный комок мусора. Арина зашвырнула его обратно в мешочек.

– Говори! Как спасти Киримира? – велела она гадальному столу.

ЛЕДИ, ВЫБЕРЕТЕ КОГО-ТО ОДНОГО.

Фидан заглянул Арине через плечо.

– О чем речь? – недоумевал он.

– Я не понимаю, – солгала Арина, «наказывая» еще один клочок бумаги.

Мешочек выбросил записку для Арины, но Фидан перехватил бумажку и развернул.

ЧТОБЫ ВАШ ДРУГ ОЖИЛ,

ПРИМИТЕ ОДНО ВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ.

ВАШ ВЫБОР ОПРЕДЕЛИТ ЕГО СУДЬБУ.

ЛЕДИ, НЕ ПРИКИДЫВАЙТЕСЬ,

БУДТО НЕ ПОНИМАЕТЕ, О ЧЕМ Я ГОВОРЮ.

– И теперь не понимаешь? – поинтересовался Фидан.

Арина потупила взгляд. Ладони непроизвольно сжались в кулаки.

– Ты что-то скрываешь от меня, – догадался он. – Ты знаешь, как вытащить Киримира из транса?

Из мешочка выстрелила еще одна записка, адресованная Фидану.

ЛЕДИ ЗНАЕТ, ЧТО СОМНЕНИЯ НЕ ПОМОГУТ.

А ВАМ ТОЖЕ ПРЕДСТОИТ ПРИНЯТЬ

НЕЛЕГКОЕ РЕШЕНИЕ.

Арина вырвала из рук Фидана записку и расправилась с ней так же, как расправлялась со своими.

– Лабиринт играет с нами. Мы начинаем верить, а он манипулирует нами, – чуть не задыхалась от гнева Арина. – Не забывай, мы – люди, а они легко поддаются сильной воле противника.

Фидан сцепил руки за спиной.

– Верно, мы ослабли, но... это не повод врать мне. Ты никогда ничего не скрывала от меня. Что изменилось?

– Наши сердца, – только и смогла сказать она, но, посмотрев на напарника, встретила его озадаченный взгляд. – Лабиринт почему-то решил, что мне следует выбрать одного из вас, – Арина с трудом вытолкнула признание и покраснела до кончиков ушей. – Мне неловко. Никогда не думала о чувствах... об отношениях.

Фидан задумчиво смотрел на Арину и молчал, переваривая услышанное.

– Может, перестанешь сверлить меня взглядом? – нахмурилась она. – Сказать ничего не хочешь? Нам нужно вместе принять решение.

Фидан так и не ответил, но взгляд отвел, чтобы не смущать Арину. Он подошел к другому краю стола, у которого стоял Киримир.

– Трюкач забавляется, – наконец произнес он. – Ты права, он манипулирует нами, потому что мы превратились в людей. А людьми очень удобно и легко управлять. У них столько слабостей. Теперь и мы такие. И как я раньше не догадался, м? Кин оживет, если ты выберешь его, а я поддержу твое решение.

Арина скрестила руки на груди и исподлобья посмотрела на Фидана.

– Я не буду этого делать.

– Не думай о нашем настоящем. Сейчас ты простая смертная женщина. Скажи, что чувствуешь?

Арина гневно засопела.

– Не буду! Слышишь?! Нет!

– Прими решение, – велел Фидан. – Тут нет ничего постыдного. Не юли и скажи.

Арина схватила гадальный шар и запустила им в Фидана. Детектив вовремя уклонился и шар, проскочив мимо его головы, звонко разбился, встретившись с полом. Вокруг осколков змейками заклубился дым, вырвавшийся на свободу, но вскоре он развеялся.

Киримир сфокусировал взгляд. Его серые радужки глаз вернулись на место.

– Как вы здесь очутились? – удивился он. – Я только что видел в шаре, как вы оба попали в неприятности.

– Ну-у, это долгая история, – улыбнулся Фидан. – Как-нибудь в другой раз я расскажу.

Арина сверлила друзей сердитым взглядом.

– Его сознание держал шар, а меня заставляли говорить о чувствах, – едва сдерживая удушливую ярость, процедила сквозь зубы она. – Зачем издеваться надо мной?

– Нам на руку, что ты проявила чувства, – примирительным тоном заметил Фидан. – Именно они заставили тебя разбить шар.

– Для кого-то это просто шутка – играть с нами! – выпуская пар, во весь голос закричала Арина.

И, словно бы в подтверждение ее слов, где-то совсем недалеко эхом прокатилась волна насмешки.

– Поберегись! – завопили сверху, и прямо на гадальный стол свалилась Богиня. Мешочек с записками и колода карт разлетелись в стороны как перья из лопнувшей подушки. Богиня проломила собой стол и приземлилась на пол среди обломков.

Фидан, Арина и Киримир вовремя отбежали на безопасное расстояние.

– Вперед! – скомандовала Богиня, выбираясь из остатков стола и отряхивая комбинезон от щепок. – Лабиринт сходит с ума и перестраивается! Вперед! Бежим на звук смеха!

Фидан и Арина обменялись взглядами.

– Эм-м, а хорошая ли это идея? Мы же не знаем, чей это смех, – высказала общую мысль Арина. – Вдруг смех – очередной капкан для нас?

Богиня покачала головой.

– Ничего не случится. Там, впереди душа, которая устроила этот бедлам. Вы же ее искали и обратились ко мне за помощью. Вот я нашла ее для вас и готова отвести к ней. Все, как договаривались.

Фидан посмотрел сначала на Киримира, затем на Арину и они молча пришли к соглашению.

– Идем, – сказал Фидан, – этому безумию пора закончиться.

* * *

Тим Лавенски сидел в кабинете. У него и прежде был такой уголок, где он мог сидеть часами над книгой или листать журналы, а иногда писать сценарии к новым выступлениям. Тот кабинет был маленьким и невзрачным, потому что размещался в трейлере, набитом старым тряпьем. А этот новый выглядел идеально в представлении Тима, даже пах по-другому.

Он сидел за столом, на котором была развернута карта Лабиринта Развлечений. При ярком свете хрустальной люстры Тим наблюдал за четырьмя фигурами, которые плавно двигались по нарисованным коридорам.

Высокая резная дверь открылась и в кабинет вкатилась тележка с подносом, на нем стоял синий чайный сервиз. О таком Тим мечтал при жизни, но не подозревал, что жизнь оборвется так рано и он не обзаведется хорошей посудой. Иллюзия работала и исправляла, что Лавенски хотел, но так и не успел сделать.

Если говорить обо все по порядку, то Тим Лавенски провел не один день над планом мести. Сама идея родилась во время первого слушания по его делу. Тогда Тим не раскаялся в содеянном, и суд решил провести через время еще одно заседание, слепо надеясь, что подсудимый подумает над своим поведением. А Тим лелеял обиду и разрабатывал план мести, проводя часы между заседаниями суда в заточении на нижнем этаже Центра Сопровождения.

Поначалу план выглядел скучно, но Тим быстро внес в него несколько свежих идей. Мелочи сделали ловушку правдоподобной и коварной.

Зал суда открыл ему глаза на прошлое. Тим Лавенски и при жизни строил грандиозные планы и воплощал их. Захотел – поступил в цирковое училище. Захотел – подписал контракт с престижным кочевым цирком. Захотел – лучшие номера в программе принадлежат ему.

Пожалуй, единственное, чего Тим так и не смог получить, хотя очень страстно желал – любовь. Девушка, которая смотрела каждое выступление Лавенски, бесследно исчезала, стоило ему бросить заинтересованный взгляд на поклонницу.

Потом Тим сообразил – с его чувствами играют.

Так поклонница превратилась в добычу, которую Лавенски заманил на эксклюзивное шоу, а там поджидал настоящий капкан, который захлопнулся, когда девушка вошла.

– Не хочешь быть моей – не будешь ни чьей, – жестко заявил он и поджег пустой манеж, где находились только иллюзионист и его жертва.

Проводник выдернул Тима из мира живых и наотрез отказался говорить, кто и куда увел его поклонницу.

И обиженная душа решила сыграть со жнецами, отомстить за все горести, что выпали в жизни, за наказание, что постигло после смерти. Лабиринт Развлечений – идеальная иллюзорная ловушка, в которую попадут все, кто желает ощутить себя кем-то другим.

Позади рабочего стола Тима находился дверной проем, в котором виднелись бело-красные стены натянутого шатра. Иллюзионист спокойно пил чай, поджидая гостей. Время от времени он не сдерживал смеха, наблюдая за фигурами на карте, как они встречают беды на пути сюда, к финишу. Тима распирало от гордости, что он создал величайшую ловушку, о которой так долго грезил.

Тим Лавенски вынул из-под стола тарелку с печеньем, когда Фидан открыл дверь в кабинет.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель! – поприветствовал их Тим сахарной улыбочкой. – Вы как раз вовремя! Успели к вечернему чаепитию.

– Я не поставлю на его сердце отметину, – категорично заявила Богиня, протискиваясь в кабинет мимо Фидана. – Он не может претендовать на следующую жизнь.

Лавенски жестом пригласил гостей к столу и разлил чай по пустым чашкам.

– Любите печенье? – все с той же улыбкой спросил он.

Фидан смотрел на душу с сочувствием. При жизни иллюзионисту досталось много разочарований, но вместе с тем он сам не один раз причинял боль друзьям и коллегам. И однажды убил. Фидан заметил в глазах души неестественный блеск, что появляется у людей, которые с удовольствием уничтожают других.

– А теперь расскажите, почему я не могу претендовать на перерождение? – невинным тоном поинтересовался Тим, когда все гости взяли по чашке и заняли свободные стулья и кресла.

– Прикидываетесь дураком? – процедила сквозь зубы Арина. – Вы, Тим Лавенски, издевались над людьми при жизни и после смерти продолжаете заниматься тем же. В новой жизни вам делать нечего. Вы не исправитесь.

– Она озвучила тебе причину, – деловито сказала Богиня. – Заканчивай представление. Ты уже ничего не выиграешь, продолжая его.

Душа отряхнула невидимую соринку с лацкана темно-зеленого пиджака.

– Я поторгуюсь. Вы выйдете отсюда, если поставите на мне отметину, – ухмыльнулся он. – Заключите со мной сделку и тогда я отпущу вас. Вы снова станете самими собой.

Фидан покачал головой.

– Не все так просто. Души почему-то убеждены, что отметина Богини – залог успеха. В рекомендации на следующую жизнь должно совпадать несколько мнений: Богини, жнецов, суда и Главной. У вас, Тим, нет положительных отзывов. Вы – манипулятор да к тому же еще и убийца. Вам опасно давать шанс снова жить в мире смертных.

Лавенски расплылся в улыбке и откинулся на высокую спинку стула. Хрустальная люстра над столом угрожающе замерцала.

– Все можно получить, если захочешь, а я очень хочу. Пока вы лишены сил, я могу вытрясти из вас положительное мнение обо мне.

Богиня приподняла одну бровь.

– Уж меня-то ты точно не заставишь. Я могущественнее, чем ты, потомок колдуна.

Фидан подался вперед и заговорщицким тоном сказал:

– Угрозами вы ничего не добьетесь. Вы, Тим, слабы духом.

Лавенски провел рукой по медным волосам, делая вид, будто думает, как поступить с несговорчивыми жнецами.

– Сдавайтесь, – окатив душу ледяным взглядом, посоветовала Арина. – Забудьте о следующей жизни и примите с достоинством приговор суда.

– Ах, как же я брошу мое детище – Лабиринт Развлечений? – наигранно трагичным голосом протянул Тим. – Не хотите пускать меня в новую жизнь, тогда я лучше останусь тут и вы вместе со мной.

– Исключено! – запротестовал Киримир. – Я лично отправлю тебя в зал суда. Ты не отвертишься от наказания!

Богиня осторожно отпила из чашки и поморщилась:

– М-да, чай – помои. Посмотри срок годности заварки, когда будет время.

Фидан вынул из кармана наручники и, потянувшись через стол, защелкнул их на запястьях Тима. Лавенски лишь усмехнулся:

– Вы серьезно?

– Посмотрите на наручники внимательнее, – улыбнулся детектив в ответ. – Они с защитными рунами как раз для душ, которые пакостят и проказничают. Тим Лавенски, вы сами наделили меня такими знаниями и умениями, когда я попал в вашу ловушку. Как вам результат?

Усмешка стерлась с лица Тима. Он присмотрелся к гравировке на наручниках.

– Мой просчет.

– Хорошо, что вы хоть одну ошибку допустили в идеальном плане, – позлорадствовала Арина. – Вы получили роль божка в Лабиринте, а теперь пора спуститься с небес и вернуться в реальность.

– Шоу закончилось! – объявила Богиня и встала из-за стола. Она подошла к дверному проему позади Лавенски.

Дверной проем закрывала полупрозрачная мыльная пленка. Богиня приложила руку и ее ладонь провалилась в другое пространство – картинка с бело-красными стенами циркового шатра растворилась.

– Вы подозрительно молчите, – заметил Фидан, не сводя глаз с притихшего Тима. – Неужто угрозы закончились?

– Мы сбили с него спесь непобедимости – вот душа и загрустила, – вместо иллюзиониста ответил Киримир. – Вставай, Лавенски! Нам пора в зал суда!

На удивление душа смирилась с участью и подчинилась Киримиру. Стражник взял иллюзиониста под руку и уволок к двери в реальность. Богиня втолкнула их туда. Мыльная пленка лопнула, заглатывая двоих, но – мгновение – и дверной проем обзавелся новой такой же полупрозрачной с радужными разводами.

– Ваша очередь, проводники, – поторопила их Богиня.

Фидан и Арина встали из-за стола и приготовились нырнуть в мыльный проем.

– Давай вместе, – предложила она, протягивая руку.

– Конечно. – Он с улыбкой принял ее теплую ладонь.

Крепко сцепив руки, проводники проскочили в дверной проем. Мыльная пленка снова лопнула и вытолкнула Фидана и Арину из иллюзорной ловушки.

* * *

В вестибюле Центра Сопровождения кипела работа. Жнецы сновали туда-сюда по лестницам, из кабинета в кабинет, трудясь над людскими душами. Мимо спикировала не одна стайка бумажных самолетиков, падая в руки адресатам.

Фин стоял у мраморной колонны и смотрел на огромные часы. Стрелки показывали, что не так уж и много времени прошло с момента их исчезновения.

Рин встала рядом с напарником и оперлась плечом о мраморную колонну.

– Кин не спускает глаз с подопечного 787, – поделилась она новостями. – Сказал, что всюду сопровождает душу, наделавшую столько бед... Поделом этому иллюзионисту!

– Впервые ты злорадствуешь над душой, – заметил Фин, отвлекшись от созерцания повседневности Центра Сопровождения. – Видимо, Тим Лавенски здорово достал тебя, пока ты была человеком.

– Не то слово!

Фин не скрыл улыбки, хотя его глаза остались печальными.

– Тебя что-то тревожит? – заметила Рин.

– Нет, не особо, – колебался он с ответом. – Наверное, я больше вжился в роль человека, чем ты и Кин. Мне грустно, что нам дали так мало времени побыть людьми.

Рин вынула смартфон и просмотрела новости в загробном чате.

– Просто забудь как страшный сон, – посоветовала она. – Мираж не продлился бы вечно.

– Ты права, – согласился Фин и пошел к лестнице. – Нужно все забыть. И пойти сдаться Главной. Наше задание закончилось и...

– Мы нашли достойного, – закончила за него Рин, убрав смартфон в карман, и последовала за напарником. – Думаю, Главная оправдает нас и отправит в отпуск. Она просто обязана дать нам несколько дней отдыха.

На лестнице их с улыбкой встретила Лин и сопроводила к Главной. Рин хмуро смотрела в спину провожатой, а Фин здоровался с знакомыми жнецами, проходившими мимо по своим делам.

– Было бы замечательно, если бы Главная поощрила нас отпуском, – мечтательно протянул Фин, обращаясь к напарнице. – Но скорее всего этого не произойдет.

– Думаешь, завалит работой? – состроила гримасу Рин. – Хоть денек дала бы отдохнуть, иначе у нас случится профессиональное выгорание.

– Депрессия нам не грозит, – улыбнулся Фин, – потому что у жнецов ее не может быть. Но, если хочешь, я найду склянки с витаминами и пройдем курс оздоровления. Теплее и живее от этого мы, конечно, не станем, но все же...

Рин одарила напарника колючим взглядом.

– Что? Тебе не нравится мое предложение?

– Оно непривлекательное. Отпуск звучит куда лучше.

Лин остановилась у двери.

– Главная ждет вас, – осведомила она и ушла к рабочему столу секретаря.

Фин открыл дверь и они вошли в светлый кабинет. Главная сидела за столом и читала журнал с отчетами. Как только за вошедшими закрылась дверь, она подняла голову и посмотрела на проводников двумя далекими зеленоватыми огоньками, мелькавшими в пустых глазницах. Жнецы сделали пару шагов вперед и замерли в ожидании похвалы или очередного наказания.

– Наслышана о вашем успехе, – наконец заговорила она. – Из моего списка было трудно выбрать достойного, но вы справились.

– Теперь вы дадите нам отпуск? – неосторожно выпалила Рин, осмелившись встретиться взглядом с Главной.

Госпожа задумалась над словами подчиненной.

– А ты почему молчишь, Фин? Неужто боишься потребовать награду?

– Нет, – выдавил он из себя, – экономлю слова, чтобы не докучать вам. Не хочу прогневать вас, а то вы затянете еще одну петлю на моей шее или превратите в морскую черепаху.

Главная разразилась оглушительным смехом, будто Фин рассказал уморительный анекдот. Она смеялась долго и непрерывно, сотрясая стены Центра Сопровождения и заставляя жнецов закрывать уши. Лин в приемной воспользовалась берушами и продолжила спокойно работать, а Фину и Рин, сцепив зубы, пришлось потрудиться, чтобы устоять на ногах, пока волны вибрации расходились в стороны как рябь на воде.

– Да как же я могу снова наказать, если вы только что прошли медные трубы? – сквозь смех изумилась Главная. – Прошли и вернулись целыми и невредимыми! Вы выжили, не смотря на то, что лишились загробного могущества. Превратиться в человека – такое не каждому жнецу под силу пережить! Так что я вполне довольна результатом вашего задания и вами.

Проводники обменялись взглядами. Угроза стать морскими черепахами отложена на неопределенный срок.

– В отпуск отправите? – с надеждой спросила Рин.

– На три дня – не дольше, – легко согласилась Главная. – А ты, Фин?

– Я с напарницей, – усмехнулся он. – Но, госпожа, позвольте узнать, что станет с достойной и остальными из списка?

Главная нажала кнопку на столе и связалась с Лин. Она поручила помощнице сделать приказ на короткий отпуск Фина и Рин. Как только Лин записала в блокнот новый пункт по работе, Главная убрала палец с кнопки и ответила Фину:

– Ну-у, Доставщик уволок бандита вниз, где ему самое место. С ним все решено... Та парочка, что пыталась укрыться в комнате с хламом, стерта, а миллионер ждет суда. По-моему, завтра первое слушание по его делу... Иллюзиониста, скорее всего, без суда и следствия отправим на Стирание. От этого все Мироздание только выиграет. Чем меньше таких душ, тем лучше для всех.

Фин склонил голову, слушая об участи его подопечных. Предвкушение отпуска сразу стало пресным, не вызывая былого восторга.

– Девчонка пока на нижнем этаже, – продолжила Главная, – но скоро за ней придут стражники и отведут в Лабораторию, там запустят процедуру перерождения. Я, как и Богиня, отметила ее. Пусть снова живет.

Фин и Рин уважительно поклонились Главной и она отпустила их, как договорились, на три дня.

– Поздравляю! – Лин вскочила со стула, как только проводники вышли в приемную, и кинулась пожимать им руки. – Сразу двоих в отпуск отправить – такое редко случается в нашем Центре. Как проведете дни без нас, без работы?

– С привкусом горечи, – выдавил улыбку Фин. – Наших подопечных приговорят к дальнейшей участи, пока нас не будет.

Лин беззаботно махнула рукой.

– Такое сплошь и рядом! Мы не должны так реагировать на людские судьбы, иначе не сможем работать с душами, ковыряться в их подгнивающих мыслях и сердцах. Просто отпустите их истории и отдохните как следует! Ох, как же я рада за вас! – воскликнула она, возвращаясь за стол, чтобы дописать приказ. – Захватите мне какой-нибудь сувенир из мира живых, ладно? Модный журнал или магнитик на холодильник – что-то из этого вполне сойдет.

* * *

В белой раздевалке, где плотными рядами стояли шкафчики, двое готовились к отпуску. Конечно, предвкушение было подпорчено и радоваться уже не получится, пока кто-то страдает, но Рин вслух больше не затрагивала тему душ и их историй, хотя подозревала, что Фин только и делает, что думает о них, судя по тому, как неряшливо он бросал вещи в сумку. Правда, вещей было не так уж и много. В основном это были белые рубашки, запасные галстуки да пара сменных черных костюмов.

Рин демонстративно вынула из шкафчика черный слитный купальник с объемной розой, нашитой на левое плечо.

– Наконец-то пробил твой час! – объявила она так, будто поймала беспризорную душу, и рассмеялась.

От неожиданности Фин подпрыгнул на месте и вынырнул из мыслей, сфокусировав взгляд на вещице, которой Рин размахивала как тореадор красной тряпкой.

– Купальник? – удивился Фин. – Для чего он тебе холодной осенью?

– А что мне осень? – вопросом на вопрос ответила Рин, пакуя купальник в сумку. – Я – жнец. Мне что осень, что зима, что лето – температура одинаковая. Надену красивый новенький купальник и нырну в море! Туристов в городе уже не осталось, значит, на пляже я буду одна – все складывается как нельзя прекрасно!

Фин улыбнулся оптимистичной ноте в голосе Рин.

– А ты чем хочешь заняться? – поинтересовалась она, заглянув в его сумку. – Не берешь ни шорты, ни панамки – на пляж не собираешься?

Друг пожал плечами.

– Может быть, загляну подышать морским воздухом.

– А в остальное время что будешь делать? – не отставала Рин. – Набрал кучу рубашек... В гости пойдешь? К кому?

Фин застегнул сумку, чтобы напарница перестала заглядывать в чужие вещи.

– Нет, все три дня я буду гулять по городу, наслаждаться видами и свободой. Ты же знаешь, жнецы не ходят в гости к живым, а задаешь такой глупый вопрос, – цокнул языком он. – А ты как следует обнови купальник – нырни в первый день и вынырни в третий, вечером перед работой.

Рин взяла из шкафа шкатулку с заколками и, вынув из высокой прически шпильки, бросила их внутрь. По плечам и спине рассыпались густые светлые локоны. Рин встряхнула ими и облегченно вздохнула, будто скинула тяжелую ношу. Она вернула шкатулку в шкаф и захлопнула дверцу.

– Я пойду с тобой, – решительно заявила Рин. – Когда зайдем на пляж, тогда и нырну в море.

– Не надо жертвовать своими желаниями, – отмахнулся Фин. – К тому же, тебе пойдет на пользу побыть отдельно от меня, отдохнуть в одиночку.

Он захлопнул шкафчик и обернулся, чтобы взять сумку, но Рин преградила ему путь.

– Это не похоже на тебя, Фин, – подозрительно прищурилась она. – Тебе неловко отдыхать со мной? Или ты что-то скрываешь от меня?

– Ух, сколько вопросов! – усмехнулся он. – Не знал, что ты такая любопытная... Хорошо, пойдем гулять вместе, иначе не оставишь в покое, верно?

Рин кивнула.

В раздевалку вошел Кин. Точнее он вбежал, боясь не успеть, но, завидев, что Рин не одна, сбавил шаг.

– Кгхм, я пришел попрощаться, – сообщил он, встав у собранных сумок.

– Мы вернемся через три дня, – вымучено улыбнулась жница.

– И принесем для тебя какой-нибудь сувенир из мира смертных. Или ты рассчитываешь, что я уйду насовсем? – поддразнил его Фин.

Кин бросил холодный взгляд на проводника и снова переключился на Рин.

– Я хотел за все извиниться, что произошло между нами, – переминаясь с ноги на ногу, выдавил стражник. – Все было неправильно... Ты же понимаешь...

– Да, – кивнула Рин, – я не сержусь.

Фин и Кин обменялись изумленными взглядами.

– Ты не заболела? – удивился Кин.

– На тебя не похоже, – вторил ему Фин, – что ты так легко простила бы...

– Все в порядке, – звонко рассмеялась она, чем еще больше вогнала друзей в ступор. – Ловушка открыла мне глаза на реальность, но вместе с тем я начала лучше понимать чувства, хоть они и были такими же выдуманными, как и тот мир. Кин, расслабься! Я не обижаюсь на тебя ни за прошлое, ни за то, что случилось с нами в ловушке. Ты не виноват, что иллюзионист играл с нашими чувствами. Они, конечно, были настоящими, но я не влюблялась в тебя. Ничего такого.

Фин подхватил сумку, а Кин так и остался стоять столбом после услышанного.

– Вижу, ты в шоке, – заметил Фин, протягивая ладонь в черной перчатке. – До встречи через три дня. Надеюсь, к тому времени ты переваришь трогательную речь Рин.

– Скучать по тебе я точно не буду, – пообещал Кин и пожал ему руку.

– Пока, – улыбнулась Рин бывшему напарнику и он впервые увидел, как улыбка меняет лицо вечно строгой исполнительной и трудолюбивой Рин.

Она схватила сумку и последовала за Фином в коридор к выходу из Центра Сопровождения.

После

Эмма открыла глаза и глубоко вдохнула. Страшный сон закончился, испарился вместе с ночью, но его липкие обрывки цеплялись за сознание и не отпускали девочку.

– И приснится же такое! – зевнула она, отмахиваясь от навязчивой мысли: во сне ее маленькая сестренка погибла, а сама Эмма попала в загробный мир, где встретила жнецов, которые пытались ей помочь.

– Странный сон, – согласился папа, когда Эмма пересказала кошмар. – Но вряд ли это происходило на самом деле.

Они сидели в кухне. Мама крутилась у плиты, держа на перевес маленькую Ладу и сковородку с яичницей. Папа пил чай и читал газету, пока Эмма размышляла над картинкой сна – она тоже была такой реальной, как сегодняшний день. Даже запахи были реальными, но... Папа прав, это просто странный сон.

Мама накрыла на стол и посадила Ладу на ее особенный стульчик. Малышка смеялась, пока ей на шею повязывали слюнявчик. Эмма умилялась вместе с родителями. В ее сне Лада выглядела куда старше, значит, все и впрямь просто сон. Ну, как такая кроха могла присниться ей в образе десятилетки? До такого возраста еще вырасти надо!

– А вдруг это была моя прошлая жизнь? – предположила Эмма. – Такое может быть?

Папа поперхнулся чаем. Мама задумчиво посмотрела на Ладу, а затем родители обменялись взглядами и пришли к негласному заключению.

– Ну-у, – протянул папа.

– Вполне, милая, – кивнула мама. – Но, скорее всего, это был обыкновенный кошмар, а они всегда выглядят реалистично.

– Точно-точно, – согласился папа. – Мне на прошлой неделе тоже плохой сон приснился, но такой реалистичный, я вправду испугался.

– И что тебе приснилось? – поинтересовалась Эмма, передвигая яблочное пюре ближе к Ладе.

– Будто я стою на берегу, а твоя мама тянет меня в море, мол, нырни – чего боишься! А ведь она прекрасно знает, что я плавать не умею! Тогда я впервые задумался, а не со своею ли смертью я живу?

Эмма не выдержала и прыснула в кулак:

– Да разве это кошмар, пап?

– Кошмар, если мама заставляет делать то, чего я не умею! – усмехнулся папа.

Мама недовольно пихнула его под столом.

– Кошмар – это, когда снится огромный паук, который сплел специально для тебя кокон и запихнул в темное логово, где таких жертв еще сотни тысяч, – авторитетно заявила мама. – А все остальное – просто неприятные сны. Не обращай на них внимания, милая.

Эмма кивнула и приступила к завтраку, слушая разговор родителей и непонятную речь живой и здоровой Лады, которая всякий раз улыбалась стоило Эмме только взглянуть на малышку. И в ее улыбке таилось знание, что она снова младшая сестренка, только об этом никто не помнит, кроме нее. Это секрет, доставшийся Ладе от высших сил, но... с годами он сотрется с ее души.

* * *

Грозовые тучи сгущались. Вдали сверкало.

Рин улыбнулась хмурому небу и побежала в новеньком купальнике по серой гальке. Она вошла в холодную воду и побрела навстречу накатывающим волнам. Соленый ветер ерошил длинные волосы, пока Рин не нырнула.

– Йе-ху! – беззаботно взвизгнула она, когда вынырнула. Ее белоснежную кожу облепили бисеринки капель. – Фин, ты обязан нырнуть! Хотя бы раз!

Фин сидел на берегу в шезлонге и записывал в блокнот заметки о душах, чьи истории он не хотел бы забыть даже через сотни лет.

– А ты мне купальник одолжишь? – не сразу откликнулся он, выискивая ошибки в тексте.

– Да брось! – Рин вышла на берег и, накинув на плечи черное махровое полотенце, стала похожей на ворону-переростка. – Можешь в рубашке и брюках окунуться – у тебя полно сменной одежды.

– Спасибо, не хочу.

С минуту Рин наблюдала за творческим порывом Фина, а затем, не выдержав, схватила его за руки и подняла с шезлонга. Она потянула друга к воде, а он, пытаясь замедлить Рин, упирался, скользя подошвами по гладкой гальке как по льду.

– Ты решила меня убить?

– Пытаюсь заставить нырнуть и расслабиться.

– Я не умею плавать!

– Научишься! – настаивала она, вталкивая напарника в воду.

– Ну, да, научусь, когда всплыву дохлой рыбкой, – фыркнул Фин и, вырвавшись из рук подруги, убежал от волны, лизнувшей берег там, где только что он стоял.

Рин не отставала и преследовала Фина, задумав во что бы то ни стало искупать его в море.

– Для жнеца смерть уже не страшна! Хочешь, я научу тебя плавать дохлой рыбкой? – веселилась она, догоняя друга.

Когда пробьет твой смертный час

Ангелина плыла по течению с закрытыми глазами. Точнее ей снилось, что она плывет. На самом деле Ангелина ехала в такси, а когда она открыла глаза и хотела было назвать водителю адрес, где ее высадить, обнаружила, что водительское сиденье пустует, а руль крутится сам по себе.

– Что за черт?! – воскликнула Ангелина, хватаясь за ручку, чтобы открыть дверь, но та оказалась заблокирована. – Эй! Кто меня запер?

Ангелина выглянула в окно. Такси прибавило скорость и неслось по центральной улице города, рассекая густой туман осени. Мимо пролетали серые тени деревьев и безликих людей и бесследно растворялись в пасмурной дымке. Ангелина пыталась рассмотреть быстро пробегающие указатели, но буквы словно смазывались и как грязь стекали с дорожных знаков.

– Выпустите меня! – панически кричала она, ломясь в запертую дверцу машины, но ручка не поддавалась ее напору, а руль все яростнее крутился, едва вписывая машину в крутой поворот. – Если это розыгрыш, то уже не смешно!

Из тумана выплыли очертания стен. Ангелина прильнула к окну и, присмотревшись, узнала Часовую башню, за которой простиралась центральная площадь города с торговыми палатками у каменных стен. В горле женщины встал ком слез – вид из окна навевал что-то из прошлого, но Ангелина не могла ухватиться за ниточку, ускользающую из памяти.

Машина резко затормозила. Визг тормозов прорезал густую тишину серого города, наполненного сгустками не то тумана, не то дыма. Ангелина вовремя вцепилась в спинку переднего пассажирского сиденья и чудом не вылетела вперед. Когда женщина встряхнула головой и посмотрела через лобовое стекло на дорогу, то увидела препятствие, которое остановило чертово такси.

Посреди дороги стояла высокая темная фигура. Среди серости города она выглядела как клякса на белом холсте – сразу бросалась в глаза. Ангелина отпрянула назад и вжалась в заднее сиденье автомобиля – фигура повернула голову в капюшоне и черная прореха уставилась на желтую машину, выгоревшую за много лет эксплуатации. Ангелина сдвинулась в сторону и спряталась за спинкой переднего сиденья, чтобы фигура не смотрела на нее.

«Препятствие» сдвинулось вместе с пассажиром. Черные полы балахона шлейфом волочились по сырому асфальту, не путаясь в ногах. В боках таинственной фигуры прорезались рукава и наружу выглянули ладони в черных перчатках. Ангелина отвела взгляд, а потом и вовсе зажмурилась, слушая, как внутри громко стучит сердце.

– Пожалуйста, – пискнула она, – спасите меня! Кто-нибудь!

Фигура сделала пару уверенных шагов и встала перед задней дверцей автомобиля, за которой пряталась напуганная женщина, старательно убеждая себя, что все это мираж, который вот-вот растворится, если его игнорировать.

Загадочная фигура осторожно приблизилась и постучала в окно. Короткий стук выбил весь воздух из легких Ангелины. Она начала задыхаться, отползая на другую сторону машины.

– Кто-нибудь! – умоляюще проблеяла женщина, хватаясь за горло. – Кгхм, кто...

Она не слышала, когда хлопнула дверца, но, оглянувшись, заметила, что фигура в черном уже сидит рядом с ней на заднем сиденье такси. Ангелина откинулась на другую сторону, впечатавшись спиной в запертую дверь.

Фигура медленно подняла руки в кожаных перчатках и аккуратно сняла капюшон. Ангелина зажмурилась, чтобы не видеть ужас, который скрывался под черной плотной тканью, а несколько мгновений спустя все-таки заставила себя посмотреть правде в глаза. Точнее в пустые глазницы, в которых двумя далекими крупицами горели зеленоватые костры.

– Не стоит бояться, – произнес нежный женский голос, будто обращался к старой приятельницей. – Я не такая страшная, какой меня рисуют.

Ангелину била мелкая дрожь как после долгого купания в холодном море. Она смотрела в лицо Смерти. Да, Смерти с большой буквы «С», потому что кто еще мог бы остановить такси, у которого нет водителя, и подсесть к Ангелине, запертой на заднем сиденье, не открыв при этом дверь? Только Смерть. Уж в черном балахоне ходит исключительно она.

– Да, ты абсолютно права, – кивнула смерть. – Но это моя должность, а не имя. Если хочешь поговорить со мной, зови меня Главная. Звучит странно, но так мне больше нравится.

– Вряд ли мне захочется вести долгую беседу с вами, – осипшим голосом ответила Ангелина, отодвигаясь подальше от Главной. Бедро женщины прижималось к закрытой двери. – Просто ответьте на один вопрос: почему вы ко мне пришли? Я умерла?

– Это два вопроса, – улыбнулась Главная.

Ангелина осмелилась поднять глаза и как следует рассмотреть соседку. Главная выглядела и впрямь не так страшно, как ее малюют. Худое лицо с острыми скулами и подбородком было напрочь лишено каких-либо красок. Волосы огненного цвета уложены в высокую прическу и только один-единственный локон, выбившийся из узла, свисал в глаза. Из-под воротника балахона выглядывала белая рубашка и золотая брошь в виде скарабея.

Тонкие губы Главной снова растянулись в улыбке.

– Хорошо, я отвечу, – сжалилась она над Ангелиной и стянула перчатки с худых длинных пальцев. – Даже так – я лучше покажу, если ты готова это увидеть.

Ангелина шумно сглотнула и вжала голову в плечи.

– Что вы собираетесь со мной делать? – в отчаянии задыхалась она. – Что я должна увидеть?

Главная протянула к ней мертвенно-бледные руки. Ангелина попыталась уклониться от них, но тщетно – ладони смерти коснулись ее теплых щек и заключили в ледяные тески, из которых Ангелине не вырваться даже при большом желании.

* * *

Ангелина тряхнула головой и по плечам рассыпались черные волосы. Она подняла взгляд и обнаружила, что сидит перед зеркалом в парикмахерской. В соседнем кресле сидела девушка лет двадцати пяти, распустив длинные русые кудри, и заинтересованно изучала модный журнал, пока безликая парикмахерша трудилась над ее прической.

– Поднимите голову, – сквозь толщу тумана бесцветным тоном попросила парикмахерша, подошедшая к Ангелине. Та послушалась и взглянула на себя в зеркало, а за одно и на безликую мастерицу. Отражение услужливо показало, что позади в зале стоит высокая женщина в черном дорожном балахоне. Она подошла к входной двери и впустила в парикмахерскую мужчину средних лет в темно-фиолетовом пальто. Посетитель, не обратив внимания на встречающую его смерть, влетел в зал, озираясь по сторонам, а, когда нашел, кого искал, подскочил к девушке в соседнем кресле.

– Яна, пойдем отсюда! – с тревогой в голосе заговорил он, обращаясь к Ангелининой соседке. – Скоро сюда придет моя жена! Она не должна тебя увидеть!

Девушка надула губы.

– Ну и пусть! Я ничего не крала у нее.

– Ты не понимаешь, – прошипел он. – Она не так проста, как тебе кажется, Яна! Она не оставит тебя в покое, если увидит...

– Я же сказала! – отрезала Яна, не отвлекаясь от глянцевых страниц журнала. – А ты исчезни, если действительно хочешь сохранить все в тайне.

Мужчина вынул из кармана мобильник. Он жужжал в его руках.

– Ладно, – уступил он девушке. – Меня на работу вызывают. Потом поговорим. Будь осторожна, Яна!

Девушка отмахнулась от его поцелуя и жестом велела парикмахерше продолжать возню с прической. Мужчина ушел – смерть снова открыла ему дверь словно швейцар.

Ангелина хмурым взглядом окинула соседку. Яна почувствовала ее взгляд и посмотрела на нее в ответ.

– Что-то хотите сказать? – спросила она.

Ангелина сжала кулаки, но ничего не ответила.

– Почему вы на меня смотрите?

– Нет ни стыда, ни совести, – процедила сквозь зубы Ангелина. Она перевела взгляд с Яны на зеркало перед собой, в котором отражалась смерть, стоявшая у двери.

Главная кивнула, и Ангелина прозрела, кто кем кому приходится. Яна – любовница мужа ее сестры. Видимо, Яна знает в лицо жену, но не знает, кто такая Ангелина, раз так спокойно реагирует на нее, но почему тогда мужчина не заметил...

– Ему не нужно видеть, – сказала Главная, встав позади Ангелины. – Это искривленная реальность. Все, что он хотел, давно увидел. Тут, главное, надо уловить суть, что случилось в твоей жизни и почему я пришла к тебе.

Ангелина сморгнула и Главная исчезла из отражения, будто иллюзия. И зеркало деформировалось и перетекло в Ангелинины руки, превратившись в руль автомобиля.

Она осмотрелась и обнаружила, что пространство вокруг переменилось. Ангелина больше не сидела в парикмахерской, теперь она ехала в машине. Перед глазами горела приборная доска и фары выхватывали из темноты две влажные полоски асфальта.

– Притормозите здесь! Меня укачало, – прокряхтела с заднего сиденья девушка. Ангелина бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида и увидела там Яну. Девушка плакала, размазывая густой слой туши по щекам. – Меня тошнит...

Ангелина не сбавила скорости и, разгоняя автомобиль, щелкнула коробкой передач. Она покончит с Яной прямо сейчас, другого случая не представится – так Ангелина решила поступить, прислушиваясь к бурлящей крови, к стуку сердца в ушах.

– Что вы делаете? – взвизгнула Яна, заметив, с какой скоростью размазываются тени за окном. – Остановитесь, прошу!

Ангелина скривилась в горькой усмешке. Обида за сестру туманила ее разум.

– Ну, нет, дорогая! – невесело рассмеялась она, снова глянув в зеркало заднего вида. – Пробил твой смертный час, гадина!

Глаза Яны округлились. Слезы текли ручьями по щекам.

– Остановите машину, сумасшедшая!

– Не остановлю – не надейся! – отрезала Ангелина и, заскользив по влажной дороге, крутанула руль так, что зад машины заскользил словно корова на льду. Тормоза не сработали и крутой вираж выбросил автомобиль с дороги прямо на обочину, где их поджидало дерево. Шершавый ствол принял на себя удар и смял большую часть капота.

Главная встала у водительской двери и протянула руку в перчатке, жестом предлагая Ангелине принять ее.

Прежде, чем пойти со смертью, Ангелина пугливо оглянулась назад и обнаружила много крови на спинке сиденья, но тела Яны нигде не было видно.

– Это сон? Я сплю? – поинтересовалась она у Главной.

– Ужасная явь всегда похожа на сон, – улыбнулась смерть. – Давай уйдем отсюда. Тут дурно пахнет.

Ангелина приняла руку Главной и вышла из разбитого такси.

– Значит, я виновата... Что теперь со мной будет? Куда вы отправите меня?

Главная пожала плечами:

– Не знаю, а куда бы ты хотела?

Ангелина повинно склонила голову, будто ребенок перед строгой матерью в ожидании наказания.

– Простите меня! Я не должна была так поступать, хоть и знала, кто она такая. Я не вправе была решать, жить ей или умереть...

– Однако ты решила эту задачу вместо высших сил, – усмехнулась Главная. – Так к чему теперь эти угрызения совести?

Ангелина яростно стерла с глаз накатившие слезы.

– Мне жаль. Я... Я... Простите... – задыхаясь в рыданиях, проронила она.

Главная смерила убийцу холодным задумчивым взглядом.

– Вообще-то раскаяние – это хорошо. Значит, не все потеряно, – нравоучительным тоном изрекла смерть. – Но помочь я ничем не могу – ни тебя, ни твою жертву к жизни не верну... Однако, если ты и впрямь сожалеешь о содеянном, я могу облегчить твою совесть – предлагаю искупить грех кропотливой работой. Как тебе такое предложение, душа?

Ангелина заставила себя поднять голову и взглянуть смерти в лицо.

– Что мне нужно делать? Как именно я искуплю грех?

– О, это будет не так легко, как ты надеешься, – улыбнулась Главная. – Для грешников нет простых наказаний. Поэтому искупление может затянуться на несколько десятилетий, а то и столетий... Не всякая душа готова к такому испытанию. Не всякая...

– Я готова, – стирая очередные слезы, заявила Ангелина. – Говорите, что нужно делать!

Главная протянула руку в перчатке.

– Для начала надо коснуться меня и перейти в загробный мир. Тебе больше не место среди живых. А дальше... постарайся все забыть. Твое человеческое прошлое не имеет значения, если ты хочешь искупить вину за убийство. Звучит парадоксально, но это так.

Ангелина схватила смерть за руку – мир живых потерял еще одну душу.

– Прекрасно. Теперь ты другая, – сообщила Главная, сжимая ладонь раскаявшейся души. – Когда отпустишь меня, обретешь новую себя. Лифт примет тебя уже как иное существо.

Ангелина облегченно выдохнула, когда воздух вошел в легкие. Сила Главной впиталась в ее тело, и в следующую секунду все изменилось – Ангелина будто загорелась изнутри. Пожар съедал ее душу, причиняя невыносимую боль.

– Что вы сделали? – прохрипела она, упав на четвереньки в пожухлую траву возле разбитого автомобиля.

– Ты сама согласилась, – напомнила смерть. – Твоя душа мутирует. В конце ты обернешься живым мертвецом как я.

– И кем я стану? – заторможенно соображала Ангелина, хрипя от боли.

– Моим помощником, – просто ответила Главная. – Работа с душами исправит тебя и вычтет грех, но, повторюсь, произойдет это не завтра и не послезавтра. Так что, прекращай хныкать!

– Хорошо, – согласилась Ангелина и провалилась в пустоту. Тьма приняла ее в объятия как добрую подругу.

* * *

– Конечно, она ничего не помнит, – напоследок сказала Лин, захлопнув роман на последней странице. Она довольно покрутилась на стуле, любуясь замешательством на лицах слушателей.

Фин и Рин стояли в приемной перед столом секретаря. Вчера они вернулись из короткого отпуска и, как и обещали, принесли для Лин подарки из мира смертных: одну футболку с надписью, два модных журнала, несколько магнитиков (неизвестно, для какого холодильника) и дешевый роман, который Фин купил у слепой торговки в подземном переходе. Лин не скупилась на писк восторга и с готовностью приняла все дары, что принесли ей коллеги, побывавшие на воле в другом мире.

– Ты уверена, что этим заканчивается книжка? – усомнился Фин, что Лин правильно истолковала контекст человеческой писанины. – Никогда не слышал более грустной и неоконченной истории.

Лин заглянула в последний абзац и перепроверила смысл текста.

– Все правильно – она забыла, кем была раньше, и превратилась в живого мертвеца. На долгие столетия, пока не искупит грех.

– А что будет дальше? – скептически уточнила Рин, скрестив руки на груди. Она строгим взглядом учительницы буравила Лин, чтобы та тщательно подумала над ответом прежде, чем дать его.

– Ну-у, думаю, ничего хорошего – вечность будет работать без выходных, – задумчиво сказала Лин, откладывая книгу. – В следующий раз, когда пойдете в отпуск, принесите мне что-нибудь повеселее, хорошо?

Фин кивнул:

– Непременно! Эта история даже меня вогнала в тоску.

– За магнитики – отдельное спасибо, – воспряла духом Лин, переключив внимание. – Таких мне еще не дарили!

Рин хмурым взглядом смерила сначала Фина, затем Лин и горсть магнитиков в ее ладонях – круглые мордашки с улыбками до ушей.

– Рин старалась, когда выбирала их для тебя, – добродушно улыбнулся Фин, забирая на столе секретаря новые списки душ. – А я выбирал футболку – нравится?

Помощница Главной развернула лежавшую на коленях вещицу и со смешком прочла надпись:

– «Когда пробьет твой смертный час». То, что надо, Фин. Спасибо!

Вежливо пожав Лин руки, Фин и Рин ретировались до того, как в приемную вышла Главная и закричала в рупор, чтобы слышал весь Центр Сопровождения, что статистика по поимке душ понизилась по сравнению с прошлым месяцем.

Лин вовремя нацепила беруши и вернулась к недописанному приказу, а ее подарки из мира смертных медленно тлели на краю стола, постепенно исчезая из загробья.

По ту сторону

Знать бы наперёд что там, по ту сторону холма, чтобы не влипнуть в очередную скверную историю...

С самого начала, когда я только приехал в Гёнисберк, мне казалось, что за мной следят. Сам город не вызывал доверия, к тому же такое странное название не было указанно ни в одном путеводителе. И всё равно я решился на поездку по совету давнего друга. Он был уверен, что в Гёнисберке я найду ответ, куда пропала моя младшая сестра.

Промозглый город не встретил меня с радушием: на перроне я вляпался в лужу, а, выходя с вокзала, зацепился за ржавую дверь и порвал лучшее пальто. Настроение было испорчено, и я думал, что уже ничего со мной больше не случится, но... Как же я ошибался!

Гостиница, в которой я поселился, насквозь пропахла дымом курящих. А внутри на мой номер без слёз не взглянешь: по углам висела паутина, шторы скорее напоминали решето, и оно стыдливо прикрывало немытые окна.

«Интересно, почему сестра убежала именно в Гёнисберк?» – подумал я. Ведь это самый унылый и грязный город из всех, что я когда-либо посещал.

Спустившись вниз, я показал администратору фотографию сестры, может, кто-то да видел её в этом городе и знал, какими делами она тут занималась.

Пожилой мужчина долго смотрел на снимок, но в конечном итоге заключил, что «такой милой барышни» он отродясь не видел, но дал совет, где искать – по ту сторону холма.

– Весьма содержательное письмо прикрепили к карточке с именем, – оторвав глаза от текста, заключил высокий мужчина в чёрном деловом костюме. – Даже для нас полезное, Рин.

Его миниатюрная напарница озиралась по сторонам. Гёнисберк выглядел как город-призрак, дыша дымом и туманом.

– Неудивительно, что люди пропадают тут, – задумчиво проронила она. – Что будем делать с письмом, Фин?

Жнец пожал плечами.

– А что мы можем? Пойдём на ту сторону холма и отыщем несчастную душу.

– А потом что? Он-то не закончил поиск сестры.

– Боюсь, и не закончит. Мы признаемся, что давным-давно забрали её душу.

Они перешли через туманную улицу и вошли в сквер через высокую каменную арку, но не вышли по другую её сторону. Вместо этого жнецы очутились на знаменитом холме Гёнисберка, где нередко исчезали люди, а местные потом сочиняли легенды, что все пропавшие становятся призраками и бродят у подножия холма.

– Странное место, – заключила Рин, заметив, как обнажённые ветки кустарника сами по себе шевелятся в безветренный день.

– Тут и вправду бродят призраки, – полушёпотом сказал Фин, указав рукой в перчатке на белёсый сгусток, который медленно плыл по студёному воздуху метрах в семи от них. – Этому мы уже ничем не поможем. Он окончательно застрял между жизнью и смертью.

Рин неосторожно переступила с ноги на ногу и с хрустом сломала сухой сучок, лежавший среди бурой листвы.

Белёсый сгусток замер.

– О, смерть всемогущая, – с сочувствием произнёс Фин, – кажется, мы опоздали, Рин. Наша подопечная душа – и есть этот призрак.

Рин присмотрелась и увидела, как человеческие черты лица временами проступают сквозь белую пелену.

– Рискнём и вручим письмо? – предложил Фин.

Его напарница кивнула.

Жнецы подошли ближе к бледному сгустку.

– Не бойтесь! – предупредил проводник. – Мы пришли вручить вам письмо. Вы сами его написали незадолго до смерти.

– Вас погубил поиск сестры, – била в лоб Рин, – которая давно покинула мир живых.

Призрак с опаской принял письмо.

– Смер-ти? Сес-тры? – удивлённо протянул он и развернул лист, чтобы прочесть. – У меня была жизнь? Была сестра?

Рин посмотрела на напарника, и Фин с толикой грусти сказал:

– К сожалению, ваша жизнь оборвалась, когда вы пришли сюда на поиск. Вам не следовало переходить на эту сторону холма, потому что ваша сестра погибла совершенно в другом месте Гёнисберка.

– Как быть с призраком? – уточнила Рин. – У нас нет инструкций на такой случай.

Призрак топтался на месте, размахивая письмом.

– Ж-жизнь? С-сестра? – переклинило его и он всё время бормотал одно и то же.

Фин пожал плечами.

– Это место – пристанище призраков. Их тут больше, чем два десятка.

– Да, но этот – единственный, что погиб и застрял не по своей воле. Это вышло случайно, – холодно заметила Рин, вынимая смартфон из кармана пиджака. – Посмотрю в загробном чате. Может, найду полезную подсказку, что делать.

Фин перехватил её руку со смартфоном.

– Всё просто: мы оставим его тут. В Центре Сопровождения нет места для призрака. Если повезёт, ему грозит Стирание, но...

Рин покачала головой.

– Тогда пусть лучше следует за нами. В Стирании – его спасение!

– В Стирании нет ничего хорошего – не зря же оно считается высшей мерой наказания.

– Выходит, что всё напрасно?

Жнецы обменялись взглядами и обернулись к призраку, бормочущего себе под нос два слова: «Жизнь. Сестра».

По промозглому воздуху прокатился ропот и стенание других призраков. Собратья откликнулись на причитания беспокойной души, обратившейся в одного из них.

– У меня созрела блестящая идея! – усмехнулся Фин и хотел было схватить призрака за его белёсую материю, но промахнулся, потому что бестелесное существо откликнулось на зов собратьев и поплыло над землёй в их сторону.

– Стойте! – позвала его Рин.

Призрак послушно замер и оглянулся на проводников, стоявших чёрными кляксами посреди багрянца в тумане.

– Коснётесь остальных – и навеки сольётесь с ними. Вы – кем бы вы ни были при жизни – перестанете быть собой, – предупредил его Фин.

– Нет сестры – нет жизни, – тихо пробубнил призрак и побрёл дальше, навстречу неизбежному. Он прильнул к стае таких же белёсых сгустков и, вспыхнув зеленоватым потусторонним светом, слился с другими в единую призрачную силу.

* * *

Суета в Центре Сопровождения – привычное дело. «Ленивая» почта мельтешила среди чёрных костюмов – жнецы бегали туда-сюда, решая рутинные проблемы. А Фин стоял у одной из мраморных колонн недалеко от арки, ведущей на нижний этаж, и наблюдал за другими.

Рин подошла со стороны главной лестницы и встала рядом с напарником.

– Я не уверена, что мы поступили правильно, – заявила она.

– Надо было силой забрать уже обратившуюся душу? – удивился Фин. – Ты же знаешь, в Центре Сопровождения нет места для призраков! Тут его ничего не ждало, кроме Стирания.

– Значит, лучше бродить неприкаянным по миру живых, чем вообще исчезнуть? – Скрестив руки на груди, Рин скептически уставилась на напарника.

– Стирание – не выход.

В зреющей ссоре проводники не заметили, как перед ними возникла Лин с подписанным приказом. Она одарила коллег грустной улыбкой и всучила Фину документ.

– Госпожа уже в курсе, что у вас очередная ошибка в работе с душами, – объяснила помощница Главной, о чём приказ. – Ознакомьтесь с наказанием и подпишите внизу.

Фин всмотрелся в печатные строки и пробежал глазами по словам. Рин встала по левую руку друга и тоже заглянула в документ.

Центр Сопровождения

За очередную упущенную душу ПРИКАЗЫВАЮ:

Первое: отстранить проводника Рин от основной должности и перевести на один месяц в Архив подсобным рабочим;

Второе: внести второй выговор в личное дело проводника Фина и удвоить график поимки ровно на один месяц с временным лишением помощи напарника.

Верховный жнец Центра Сопровождения

– Ознакомились? – оживилась Лин, заметив, как проводники переглянулись, ведя немой диалог между собой. – Приказ вступает в силу с сегодняшнего дня. Подпишите?

– Ещё есть куда расти, – выдавил из себя улыбку Фин. – Третий выговор – и Главная придумает наказание похлеще, например, отправит меня на Стирание вместе с грешниками.

– Какой вздор! – возмутилась Рин. – Мы вовсе не упускали душу! Когда мы нашли...

Лин покачала головой.

– Госпожу не волнуют детали. Мне жаль, но вам ничего не остаётся, как подписать приказ и принять наказание.