"Похороны"

16 января 2006 года

Утро

…– Возьми мусор.

Я кивнула. Взяла из туалета мусорный мешок нежно-голубого цвета, закрыла дверь и, поспешно отворив замки, вышла на лестничную площадку.

Ксюша улыбнулась.

– Привет. А я только подошла…

Я кивнула.

– Ага…

Ксения тяжело вздохнула.

– Как хорошо было все эти дни…

– Ага, не говори, неохота в школу…

Мама тем временем вышла из квартиры и отпихнула собаку, громко лающую и выбегающую в подъезд, своей большой дамской сумкой. И поспешно начала закрывать дверь на ключ.

В квартире напротив раздался какой-то шум. Входная дверь открылась, и я удивленно посмотрела на женщину, тетю Иру, в дубленке и норковой шапке. Она выходила в подъезд спиной, вытаскивая что-то тяжелое.

Этим что-то тяжелым оказались два обычных стула.

– Все, давайте, я пошла!..

– Пойдем, – я кивнула Ксюше, и та кивнула в ответ.

Мы спустились на лестничный пролет.

Мне стало жутко интересно, и я одним ухом прислушалась к разговору.

– О, привет… – мама закрыла дверь на ключ и, повернувшись к соседке, удивленно посмотрела и на нее, и на два стула в ее руках. – На праздник, что ли, собралась?

– А ты не знаешь? – тетя Ира была удивлена.

– Чего – не знаю?..

– Миша умер…

– Как – умер? – мама была искренне удивлена. – Он же спортсмен!.. И от чего он умер?..

– От рака крови…

Похороны?..

Сразу, после праздников?..

Я удивленно приподняла брови.

И кто же умер на этот раз?..

Кто этот загадочный Миша?..

Не дядя ли Миша из девяносто третьей квартиры?..

– Ты понимаешь, о чем идет речь? – Ксюша повернулась ко мне. – Я мало кого здесь знаю…

Я хмыкнула.

– Скорее всего, это кто-то с четвертого этажа, возможно, с девяносто третьей квартиры…

– Ясно.

Тетя Ира тем временем спустилась на четвертый этаж. Как и мама, я пропустила ее вперед. В похоронах не было ничего необычного, они происходили время от времени, но мне стало жутко интересно. В глубине души я питала интерес к этой теме, хоть и старалась его подавить уже не первый год…

И да…

Мне одиннадцать лет, но в апреле исполнится двенадцать…

И каково было мое удивление, когда тетя Ира постучала в железную черную дверь в углу, находящуюся наискосок от моей квартиры, точнее, от квартиры моей матери…

Я не поняла…

Кто там-то мог умереть?..

Дядя Юра?..

Тетя Наташа?..

Алина?..

Я видела только их за все эти годы…

Раздался грохот открываемой щеколды. Из-за двери показались две руки, женские, судя по всему. Забрали стулья, и дверь захлопнулась.

Мы все вчетвером стали спускаться на первый этаж.

Женщины разговаривали между собой, и я не могла их слышать. Беседа шла ну очень тихо…

Оказавшись на улице, я задрала голову и посмотрела на темное небо.

Сегодня тепло.

Сегодня – новая жизнь, только не с чистого листа…

День

…Я уже и забыла о случившемся утром. Уроки, перемены, задания на дом, все как обычно у школьницы. Единственное, что могло отвлечь от всего этого, это творчество, рассказы, что писала втихаря ото всех, даже от матери.

О них я и думала, идя домой вместе с подругой.

Во дворе никого не было. Небо серое, даже чересчур мрачное, будто вот-вот пойдет снег. Морозы, что долго держали поселок в ежовых рукавицах, стали постепенно уходить. Было тепло, да, и я обрадовалась такой смене погоды…

Мы зашли в подъезд. Стали подниматься по лестнице наверх, и уже на первом этаже услышали какой-то шум. Ксюша жила тогда на третьем, вместе с мамой, я на пятом.

– Похороны. – Ксения пожала плечами. – Забыла, что ли?

– А… Да…

Мы остановились на третьем этаже.

Ксюша обняла меня.

– Я зайду к тебе попозже, хорошо?

Я кивнула.

– Хорошо…

Ксения зашла к себе в дом.

Я стала подниматься дальше.

Если честно, я чувствовала тогда только усталость. Ни грусти, ни печали, ни боли. Обычное состояние после уроков.

Я заметила, что на меня смотрит молодой незнакомый мне человек.

Я застыла от неожиданности.

Что происходит?..

Я это поняла, когда поднялась выше.

На площадке четвертого этажа, на бетонном полу, лежало дно гроба. Его крышку прислонили к электрощитку, как и крест. Если последний был светло-коричневый, то гроб, наоборот, темного цвета…

Я бросила взгляд на это…

И на открытую настежь дверь…

Мне лишь на мгновение стало не по себе.

И я поднялась в свою квартиру.

Мама уже была дома.

Она лежала на диване, словно прислушиваясь к звукам из подъезда.

– Привет…

Мама подняла голову.

– Ага. Что там?

Я махнула рукой.

– Да так, похороны… Мне это неинтересно…

– Ясно. Там просто молодой человек умер. Футболист…

Я пожала плечами.

– Ладно, я к себе…

– Ага.

Я прошла в свою комнату. Небольшое помещение с кроватью, рабочим столом, холодильником, шифоньерами, окном, ну и так, по мелочи. Чистые ковры, что большая редкость, стулья аккуратно стоят, даже газеты, коих очень много по всей квартире, сложены.

Я поставила рюкзак на стул перед столом.

Год только начался…

Интересно, чем он порадует лично меня?..

Тем более, это год собаки, то есть, мой личный год…

Я села за уроки. Надо было в темпе вальса все решить и сделать, так как могла прийти Ксюша. И вдохновение на мою чересчур детскую историю…

А идей было много, как и мыслей…

Я заботливо их записывала в тетради. И их скопилось уже столько…

В течении пары часов я просидела за уроками. За окном все это время стояла противная серая погода. Ни одного лучика солнца. А так хотелось…

Я захлопнула тетрадь и учебник.

Мама все это время лежала на диване.

– Что, все уже сделала?

Я довольно кивнула.

– Потом проверю.

Собака по кличке Ника, белая, с коричневыми пятнами, подбежала ко мне, держа в зубах мячик.

– Ты хочешь играть? Ну давай!

Я схватила мячик и попыталась выхватить его из пасти собаки.

Та, рыча, отдавать его не хотела.

Но моя взяла, и я выхватила мячик из зубов собаки.

Ника громко залаяла и попыталась вырвать мячик из моих рук.

– Вы потише будьте, человека хоронят, – мама сделала нам замечание.

Я хмыкнула и бросила мячик.

Ника успокоилась.

Вечер

…– О, привет…

Ксюша зашла ко мне в комнату.

– Виделись уже, – я засмеялась.

Ксения махнула рукой.

– Да знаю! Ты как? Не скучаешь?

Я покрутила головой и показала на раскрытую тетрадь.

– Не, новый рассказ пишу…

Ксюша улыбнулась.

– Прикольно! Ты писателем не думала стать?

Я пожала плечами.

– Да не… Это я так… Но пока не знаю…

– Я думаю, ты бы могла стать очень знаменитым писателем…

Ксюша подошла и села на край стола, где сидела я, пытаясь что-то написать. Понятное дело, что уже все написано, что просилось наружу, но это занятие затягивало меня все сильнее…

– Не знаю. Я ничего не планирую. Потому что еще не знаю, чем буду заниматься и кем хочу стать…

– Понятно.

Из радиоприемника тихо играла музыка.

За стеной работал телевизор.

Я тяжело вздохнула.

– Спать пора. Завтра опять рано вставать.

Ксюша кивнула.

– Ага. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи…

17 января 2006 года

Утро

…– Ты уже собралась?

Ксюша постучалась в дверь.

– Да. Я уже иду. Подождешь пять сек?

Ксения кивнула.

– Да. С удовольствием.

Мама моя вышла нас провожать.

– Там крест еще стоит?

Ксюша пожала плечами.

– Стоит. Его еще вчера днем поставили.

Мама хмыкнула.

– Ясно…

Мы вышли из квартиры.

Мой взгляд ненароком упал на окно, где отражалась нижняя площадка. И крест с крышкой гроба, выглядывающие из-за лестницы, словно играя в прятки…

Мне почему-то стало не по себе.

– Ладно, давайте… – мама закрыла за нами дверь, и мы посмотрели с Ксюшей друг на друга.

– Пошли?..

Я кивнула.

Мы начали спускаться.

– Подожди…

Я остановилась на лестничной площадке четвертого этажа.

Ксюша удивленно на меня посмотрела.

– Ты чего?..

Я медленно подошла к кресту и крышке гроба.

– Я… Мне интересно…

Я заметила недоуменный взгляд подруги.

– Понимаешь, когда я маленькая была, мне это все было интересно…

– Похороны?..

– Ну да…

Ксения тяжело вздохнула.

– Ну хорошо. Только недолго, ладно? А то опоздаем…

Я кивнула.

– Просто… я впервые вижу гроб такого цвета…

– А какой он обычно?..

– Красный…

– Понятно.

– И распятие… большое…

– А тут маленькое…

– Ага…

Я подошла к крышке гроба. Рука сама потянулась к ней, чтобы пощупать ткань. Кончиками пальцев коснулась ее и провела ими до середины. Ощутила гладкость и шелковистость. Будто трогаю чьи-то волосы…

Потом обратила свой взгляд на крест. Он выглядел обычным. Деревянные кончики словно лепестки. Полотенце повязано на середине…

Но меня больше заинтересовало позолоченное распятие, маленькое, как у священников в церкви…

Дрожащими пальцами коснулась его…

Сердце бешено билось…

От волнения ком застрял в горле…

Я невольно повернула голову и увидела открытую дверь. Всего лишь щелочку, отделяющую меня от тела, что лежит в гробу, и его еще не увезли на кладбище…

Интересно, как оно выглядит?..

Какой костюм?..

И что это вообще за человек?..

Я так и не поняла кто это умер…

Запах от его тела стоял на весь подъезд. Не противный, не вызывающий рвоту и желание убежать куда подальше. Наоборот – он соблазнял и манил к себе. Будто человек все еще оставался жив…

Это было так странно…

Я протянула руку, чтобы потянуть тяжелую дверь на себя. Ни ручки на ней не было, ничего.

Только за саму дверь браться…

Я вздрогнула, стоило мне коснуться холодной металлической поверхности. Словно мне прямо в лицо брызнули ледяной водой. Мне стало до жути не по себе, и я бросилась вниз, по лестнице, не понимая, что произошло…

Я выскочила на улицу.

Паника все еще держала меня в своих ежовых рукавицах.

Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я с трудом дышала.

– Ты чего?..

Ксюша кое-как меня догнала.

– Я… Я не знаю…

И мне почему-то до сих пор было страшно. Я стояла посреди улицы и с каким-то непонятным для меня испугом смотрела по сторонам. Будто что-то невидимое и зловещее ходило рядышком, дышало мне в спину…

– Я… Я…

– Ты что-то увидела?..

– Я… Я не знаю!.. Мне просто… страшно…

Ксюша удивленно на меня смотрела.

Я тряхнула головой и пошла по дороге.

– Ладно, пошли в школу, а то действительно опоздаем…

День

…Меня морозило. Хоть и сидела в помещении вместе со всеми, шел урок, мы рисовали, и царила такая тишина…

Сродни той, что была в подъезде…

Сердце до сих пор билось в груди словно обезумевшее. Руки дрожали какое-то время, но после постепенно успокоились. Но потом пальцы стали такими холодными. И в душе… такая… печаль… будто у меня кто-то умер…

– Можно выйти?..

Алла Федоровна с удивлением на меня посмотрела.

– Конечно…

– Спасибо…

Туалет был в том же помещении, что и класс. Я зашла в умывальную, что шла прежде туалета, и закрыла за собой дверь. Решетчатое окно стояло открытым, прогоняя не очень приятные запахи. Я подошла к нему и ощутила, будто что-то тянет, колет меня внутри чем-то острым, причиняя неприятную и невыносимую боль…

Я посмотрела на улицу, где царила все такая же пасмурная и сырая погода. Вот-вот пойдет снег. Черные от грязи сугробы накроет белоснежным чистым покрывалом. И я почувствовала, как от этих мыслей потекла слезинка, затем еще одна… и еще…

Что-то стало давить внутри, какая-то невидимая и непонятная для меня тяжесть. Мыслями я возвращалась к тем похоронам, что сейчас происходили в доме, и чувствовала, как от них сердце разрывает на куски. Разум метался, пытаясь хоть что-то понять…

Я поджала губы.

Я не сводила глаз с окна.

Что-то звало меня обратно… домой…

Но бросить занятия я не могла…

Мне стало тяжело дышать. Сердце будто на мгновение остановилось, а потом снова начало биться сильнее, словно обезумевшее, грозя выпрыгнуть из груди.

Слезы градом текли по моему лицу.

Я обняла себя руками.

Миша…

Миша…

Миша…

И тут словно щелчок в голове…

Я поняла, кто умер…

Мысленно перенеслась в совсем недавнее прошлое. Осень. Сентябрь или октябрь, но снега еще нет. Листья украшали асфальт, мокрую землю, да и во дворе уже никого не было.

Я одна гуляла, сидя на качелях.

С какой-то надеждой или успокоением я посмотрела на деревянные двери подъезда. Всегда открытые нараспашку, будто приглашая войти внутрь.

Он должен выйти…

Тот парень…

Высокий…

Волосы темные…

На затылке…

Лица его я практически не знаю, не вижу…

Когда он выходит из подъезда, мне становится чуточку легче…

Будто символ какой-то…

Или знак…

Мои губы дрогнули. Слезы и сопли лились куда попало. Боль сковала по ногам и рукам, я просто стояла у окна и смотрела на улицу с той стороны. Люди, что проходили мимо, не видели меня, но я их видела… и чувствовала будто режут наживую…

Миша…

Миша…

Почему?..

За что?..

Одновременно с болью пришла и жалость…

Такой молодой…

Почему?..

Почему все так?..

Мне хотелось не просто плакать, а выть и рыдать. Смотря туда, на улицу, ощущая, будто что-то зовёт меня домой, на эти похороны…

Если бы в этом помещении я была бы одна…

Я бы кричала…

Мне было бы плевать, слышит ли меня кто-то или нет…

Душа будто ушла куда-то, спряталась, чтобы не чувствовать эту боль. Хотелось уйти. Сбежать. Укрыться подальше от нее…

Но куда бы я не бросила взгляд…

Мне становилось только больнее…

– Настя…

Я вздрогнула. Очнулась и увидела, что до сих пор стою в туалете. В классе громко кричат дети, а я все еще у окна, будто жду чего-то…

Я поджала губы.

– Настя… Ты… пропала куда-то…

Ксюша осеклась, увидев в отражении оконного стекла слезы на моем лице.

– Что случилось?..

Я прикрыла веки.

Слезы вновь потекли по моим щекам.

– Я… Мне очень жаль… Мишу…

Ксения шокированно на меня взглянула.

– Ты его знаешь?..

Я слабо кивнула.

– Я вспомнила, кто умер…

– И?..

– На протяжении долгих лет я видела, как один парень выходит из моего подъезда, – тихим голосом ответила я, – только его спину… видела…

Тут я замолчала.

– И… не только…

Ксюша продолжала молча меня слушать и смотреть шокированным и одновременно испуганным взглядом.

– В прошлом году я видела его… – я наморщила лоб. – Мы с Алиной и Валей решили поиграть, а кукол не было, пошли к бабушке Алины…

Пауза.

Я тяжело вздохнула.

– Он долго не откликался, мы кричали – “Миша, Миша!”, а он…

– И?..

– Я помню, что он был в шортах, когда он открыл дверь… и… лица вообще не помню…

– Ты с ним общалась?..

– Нет… Я видела, как он выходит из подъезда… И…

И тут я еще кое-что вспомнила…

– В прошлом году, осенью, я… я одна гуляла… и… он куда-то пропал… Он перестал выходить из подъезда… Его будто бы не стало… Я тогда подумала, что он… уехал… Я и не думала, что вот так… все…

Ксюша подошла ко мне и обняла.

Я не выдержала и разрыдалась.

– Понимаешь, мне его очень жалко, так жалко, что сердце разрывается, – призналась я, – будто это мой близкий человек умер, а не кто-то чужой…

Ксюша прижалась ко мне.

Она молча слушала меня.

– Мне еще не было так больно… очень больно… – плакала я. – Сердце аж на куски разрывается…

Я не выдержала и разрыдалась.

Мне было плевать, услышат ли меня или нет.

– Все хорошо будет… – тихо произнесла Ксюша. – Время пройдет, и боль отпустит…

Я промолчала в ответ.

Мне уже ни о чем говорить не хотелось.

Спустя пару часов

…Уроки закончились.

Мы с Ксюшей вышли из школы.

– Ты как?..

Она обеспокоенно посмотрела на меня.

Я поджала губы.

– Плохо, – честно призналась я, отвернувшись, – сердце до сих пор на куски разрывает…

Ксения взяла меня за руку.

– Я рядом. Если будет плохо, знай, я рядом.

Я кивнула.

– Пойдем домой. Мама ждет.

Я кивнула, и мы пошли по дороге до дома.

Серость и пасмурность давили на нервы. Небо было сплошь закрыто серыми облаками. Солнца даже-даже не было. И холода не было.

Я остановилась и задрала голову.

Небо было таким… таким… тяжелым?..

Я смотрела на него, и мне хотелось плакать…

– Наверное, он уже там…

Ксюша удивленно на меня посмотрела.

– Наверное… Что ты чувствуешь?..

Я прикрыла веки.

– Боль… Я смотрю на небо и чувствую, что… умру…

Я сжала пальцы.

– Я хочу туда… к нему…

И я, присев на корточки, разревелась.

– Мне здесь нет места без него!.. – закричала я. – Я хочу туда же!..

Ксюша бросилась меня успокаивать.

– Все будет хорошо… Не плачь…

Я сжалась в комок. Принялась раскачиваться из стороны в сторону. Боль все сильнее и сильнее давила, не позволяя ни выдохнуть, ни подумать о том, что можно ли вот так вот плакать о человеке, которого и толком не знаешь…

Ксюша взяла меня за руки и силой подняла на ноги.

– Пойдем… а то нас потеряют…

Я кивнула.

Спустя несколько минут

…Я еще издалека почувствовала неладное. Не то, что что-то страшное происходит, катастрофа или война, а то, что похороны эти приняли неожиданный поворот. Мне не хотелось идти туда, потому что боль только усиливалась, и голова начала кружиться.

Я набрала в легкие воздуха и сжала пальцы, будто готовясь к нападению. В голову вбила себе – не только мне сейчас хреново – и двинулась вперед.

Ксюша шла за мной следом.

Она все еще не могла понять, что происходит.

Я перешла через две дороги у дома и зашла за автобусную остановку. Начала спускаться по пригорку к самому дому и остановилась. Ко мне навстречу шла высокая молодая девушка с длинными темными волосами. Она держала девочку за руку, и этой девочкой была Алина… с которой я когда-то общалась.

Девушка плакала и ни на кого не обращала внимания.

Я проводила ее шокированным взглядом.

Вокруг дома собралось много людей, много машин…

Все чего-то ждали…

Я понимала, что скоро вынесут тело, и… все…

Его больше не будет…

– Настя…

Ксюша следовала за мной и тоже была шокирована увиденным. Она заметила и ужас, и боль на моем лице. Они словно отпечатком легли на щеки, глаза и нос, и не нужно было быть пяти звезд на лбу, чтобы понять, насколько хреново с каждой минутой мне становилось…

Я зашла за угол и испуганно остановилась. Ноги будто бетонные и не хотели идти. В любой момент они могли подвернуться, и мне бы пришлось упасть на холодный ледяной наст. Голова шла кругом. Слабость во всем теле, оно дрожит, жизнь, казалось, вот-вот в нем оборвется…

Лучше бы это произошло…

Чтобы не мучаться…

Мои глаза встретились со строгим взглядом женщины старше меня намного лет. Нерусская. Волосы темные и завитые. Полная. Губы поджаты. Она почему-то пугала меня…

– Пойдем…

Мы зашли в подъезд. Мои руки дрожали. Пальцы цеплялись за перила, и я чувствовала, что мое сознание вот-вот меня покинет. От волнения. От боли, что съедала меня все сильнее…

Я подняла взгляд.

Стены. Ступени. Перила. Окна. Все это вкупе приносило невыносимую боль. Как будто со стороны смотрю на этот чертов подъезд и чувствую давящее ощущение, состояние, при котором ты не понимаешь, что вообще происходит…

– Ты в порядке?

Ксюша шла сзади, но даже она понимала, что со мной что-то не то…

– Я… Я не знаю…

Тут подруга приложила палец к губам.

– Мы не одни…

– Тогда позже поговорим…

Ксения остановила меня.

– Я зайду к тебе попозже. Сделаю уроки и приду.

Я лишь кивнула. Проводила ее до двери и тяжело вздохнула. Стояла, как истукан, перед квартирой подруги, не в силах сделать над собой усилие и продолжить путь. Слезы потекли по щекам, и я, раздраженно смахнув их рукавом пуховика, принялась подниматься по ступеням на свой этаж.

И тут я остановилась снова.

Я видела настежь открытую дверь. Шаг – и ты внутри, чтобы собственным взглядом все увидеть. Я начала кусать губы, а сомнения не дали сделать и шага. Кто ты? Зачем ты туда идешь?

Кто я?..

А кто он?..

Просто несчастный молодой человек, которому не повезло?..

Или все же…

Я закрыла рот рукой, чувствуя, что крик боли и отчаяния вырвется наружу. Мне захотелось поскорее подняться к себе, но путь мне преградил незнакомый парень… который тоже плакал…

Он не поднял головы. Лишь отодвинулся в сторону, пропуская вперед. И я решила не тянуть. Хоть и мой разум пребывал в полнейшем шоке, и я не понимала, что вообще со мной происходит…

Сердце мое рвалось на куски.

Душа металась словно птичка в клетке.

Я не знала, сойду ли я с ума или же умру от разрыва сердца…

Или же просто рухну без чувств на этот бетонный холодный пол…

Я вошла в квартиру, дрожащими руками открыв дверь.

Мама была дома.

– Привет.

– Ага…

Я поскорее скрылась в комнате. Чтобы она не видела моих слез. Чтобы дать чувствам свободу. Эмоциям – волю. И не показаться при этом слабой. Не умеющей держать все в себе…

Мама была на кухне. Варила борщ. В ее комнате работал телевизор. Стол стоял у дивана, весь занятый газетами да бумагами. Свет горел, так как на улице стало окончательно пасмурно.

Снежинки уже срывались с неба.

– Не выносили еще?

– Не…

Жаль, что в комнате нет дверей…

Я бы закрылась ото всех и дала волю своей боли…

Спустя час

…Я сидела за столом, положив голову на сложенные на столешнице руки.

Боль все не отпускала.

С одной стороны, хотелось, чтобы все поскорее закончилось, а другой…

Как дальше жить?..

Его больше нет…

И не будет…

Голова болела от этих мыслей. Я гоняла их по кругу, пытаясь найти в них хоть какое-то решение, рациональную причину всего происходящего…

И вновь терпела неудачу.

Была только боль…

И мысль, что все кончилось…

Не выдержав, я вышла в комнату к матери. Та была абсолютно спокойна, смотрела телевизор и, казалось, будто ничего не происходило…

– Мам…

Я прижалась спиной к дверному косяку.

– Сделаем уроки?

Чтобы как-то отвлечься от всего этого…

– Давай потом.

– Хорошо…

– Ты видишь, что происходит…

– А что происходит?

– Человек умер…

Я поджала губы. Подошла к балкону, отодвинув штору в сторону, и посмотрела на улицу.

Машины…

Везде машины…

Все заставлено машинами…

Грузовая стояла прямо под балконом…

Я поняла – именно она увезет его на кладбище…

Мама подошла со спины и тоже посмотрела на улицу.

– Сколько машин…

– Мам…

– Да?..

– Скажи, что такое рак крови? Он разве бывает?

– Бывает. Но ты лучше у Ани спроси…

– А то, что со мной происходит? Это нормально? Мне так его жалко…

– Это нормально… Ты так человеку сочувствуешь…

Я резко повернулась к ней.

– Я хочу туда, за ним!..

Она положила руки мне на плечи.

– Это нормально… Надо просто время…

Я поджала губы. Слезы все еще текли по лицу, хоть и глаза болели от них, да и все сильно опухло.

– Я просто не выдержу…

– Ничего… Со временем это пройдет…

– А если нет?..

Тут раздался в подъезде какой-то шум.

– Выносят…

Я без замедления бросилась к двери и открыла ее. Без тапочек, с голыми стопами, выбежала на лестничную площадку и свесилась с перил, чтобы все увидеть.

Но увидела лишь ноги.

Я судорожно начала спускаться, но не успела, гроб понесли дальше.

Я влетела обратно в квартиру, бросилась в комнату, к окну. Только вот окна были старыми и деревянными. И – заклеенными на зиму. Я принялась их дергать со страшной силой, но ничего не получалось. Створки просто не поддавались, и я начала долбить по ним кулаками.

– Я хочу к нему!.. Пустите меня к нему!..

Мне хотелось прыгнуть прямо к нему в гроб…

Попасть туда же, где и он…

Но все мои попытки были тщетны…

Я схватила вещи и бросилась к двери.

– Я в магазин!..

Пока я оделась…

Пока я спустилась…

– Черт!! Проклятие!!

Его и след простыл.