Похоронница

Глава 1

Мила искренне смотрела в глаза мужа и уговаривала его поближе познакомиться с родственницей. Тетю Римму она совсем не знала, хоть та оказалась сестрой её покойной бабушки. Познакомилась только что на похоронах, поэтому Сергей диву давался: его обычно очень недоверчивая жена просит впустить в дом едва знакомого человека!

Мысли о бабушке, о её внезапном уходе, сжимали сердце болью. Мила чувствовала себя такой одинокой, словно оборвалась последняя ниточка, связывающая её с прошлым, с семьёй. И эта женщина… она была частью жизни бабушки, частью той истории, о которой Мила так мало знала. Возможно, через неё получится хоть как-то восполнить эту пустоту, эту сиротскую тоску.

Тетя Римма, пожилая, но совсем не дряхлая женщина, долго стояла у гроба, молча глядя на покойницу, потом трагически, чтобы все слышали, запричитала вполголоса:

-Эх, Клавдея, вот как нам свидеться довелось! Сестричка ты моя несчастная! На кого ж ты нас, горемычных, покинула? Покойся с миром...

Потом подошла к Миле и ее мужу Сергею, внимательно посмотрела на их старшенького Егорку, испуганно прижимающегося к матери, и молча встала рядом. Сергей потом признался, что от ее присутствия ему почему-то сделалось не по себе, а Егорка и вовсе заревел.

На поминках разговорились. Опрокинув пару рюмашек "на добрую память Клавдеюшки", тетя Римма начала откровенничать:

-Поссорились мы в юности с Клавдеей, еще когда она у нас в Сибири жила.

Мила обратила внимание, что бабушкино имя сестра произносит как-то странно, на свой манер, но кто ж их там разберет, сибирских старушек - может, в их краях так принято.

-Завидовала она мне...

-А чего ж завидовала, тетя Римма? - из вежливости поинтересовался Сергей.

-Да парням я нравилась! - ответила та, закусывая очередную стопку водки селедочкой. - Боялась, что я Федьку ейного уведу. Не веришь? Вот, скажем, приглянется мне кто - так я лишь подумаю, а он уж и тут как тут. И ходит за мной, ходит, пока я от ворот поворот не дам.

"Странно, - подумала Мила. - Деда Александром звали... Ну, может, в те времена и Федор какой был, это ж давно случилось!"

-Красивая вы в молодости были? - спросила Мила.

-Да я и сейчас ничего - как поглядеть! - вдруг громко и не к месту хохотнула тетя Римма, не обращая внимания на осуждающие взгляды собравшихся.

Сергей, чтобы отвлечь их внимание, пошел к родственникам, а Мила, краснея от стыда за тетку, осталась с ней.

-Ну ладно, пошутили и будет. Клавдейка этого не любила, - внезапно посерьезнела тетя Римма. - Не успели мы с ней при жизни помириться. Я предлагала, а она ни в какую! Я чего приехала-то. Хочу хоть внучке ее единственной, тебе то есть, подарок сделать. У меня в Новосибирске квартира двухкомнатная, от мужа досталась. Хорошая, в новом доме, сдаю ее сейчас. Детей мы не нажили, так что, считай, Милочка, ближе тебя у меня никого и нет (тетя пьяно всхлипнула и вытерла глаза уголком траурного платка). Тебе завещаю. Вот, и документы все привезла (она похлопала большой жилистой рукой по старомодной клетчатой сумке).

-Тетя Римма, да вы что! - растерялась Мила. - Вы же нас совсем не знаете! Зачем?

-Ну вот поживу у вас недельку и узнаю, - утирая глаза платочком, но твердо ответила та. - Ты с мужем поговори. Если он не против, я в Клавдеюшкиной комнатке поживу. Оформим все с тобой, не торопясь, то да сё... С Егоркой вам помогу. Ой, ведь и дочка у вас есть? Чай, непросто везде успевать. В трех-то комнатах поместимся? Вот и славно!

-Сереж, ну ты чего? Тетя Римма такая добрая! Квартиру вон нам завещает... В Новосибирске! Пусть пока у нас поживет,а? - Мила умоляюще смотрела на мужа. Тетка ей не нравилась, но ведь она – единственная ниточка, связывающая с бабушкой. И с добром же приехала! Ну как откажешь?

-Ой, не знаю, Мил! Не лежит душа! Ну посмотри на нее: это ж мужик в юбке, а не бабка. Она не то что помирать не собирается - она нас с тобой переживет! И эти шуточки ее, поведение в целом - зачем Егору и Алёнке видеть и слышать это? Да и со спиртным она, видно, дружит...

Мила оглянулась и с ужасом увидела, как тетя Римма подливает водку в компот.

-Сереж, ну неделю, а? - безо всякой надежды в последний раз спросила она.

И муж сдался:

-Ладно, неделю как-нибудь проживем!

Тогда ни Мила, ни Сергей еще не знали, каким адом покажутся им ближайшие дни...

Когда их гостья переступила порог, взбесилась их обычно кроткая кошка Стеша: шерсть вздыбилась, глаза навыкате, шипит, как фурия.

-Не любят меня кошки! - невозмутимо сказала тетя Римма. - Глупые создания! А ну, кыш!

Стеша пулей метнулась под диван и не выходила оттуда весь вечер. А утром едва поела, снова скрылась.

-Вот, даже Стеше тетка твоя не понравилась! - назидательно сказал Сергей жене, которая рассеянно варила кофе, на другое утро.

Мила очень плохо спала: ночью в родительскую спальню пришел Егорка, сказав, что ему страшно.

-Бабушка Римма не спит. Все ходит, говорит что-то и свечки жжет, - сказал он, засыпая на родительской кровати.

Мила встала, на цыпочках вышла из комнаты и прислушалась. В бабушкиной комнате, куда поселили тетку, было тихо и темно, и она списала состояние сына на волнение в день похорон и усталость. Однако заснуть до утра так и не смогла: все думала, как это можно с родной сестрой поругаться из простых опасений и потом даже имени ее не упоминать? На бабушку это не похоже...

Едва Сергей позавтракал и вышел, как на кухне возникла тетя Римма и бодрой походкой хорошо отдохнувшего человека проследовала к диванчику у окна. Сергей прихватил Егора, чтобы завезти в садик, и женщины остались одни.

-Твой-то где работает? - поинтересовалась тетя Римма.

-Он программист, основал свою фирму. Сейчас раскручивается, - улыбнулась Мила. Она очень гордилась мужем.

-Вона что! - удивилась тетя. - Птица высокого полёта! Гляди, как бы не увела какая!

-Да бросьте! - махнула рукой Мила. - Он любит меня и детей. Вон, дочка несколько дней у его мамы, а он уже скучает, все уши прожужжал, чтобы привезли Алёнку.

-Ну-ну, - многозначительно усмехнулась тетя Римма. - Гляди! Кто-кто, а я-то в этих делах понимаю... Ладно, пойду к нотариусу.

Через несколько минут она уже стояла в прихожей со своей большой клетчатой сумкой и заправляла выбившиеся седые пряди под траурный кружевной платок.

Едва за тетей закрылась дверь, Мила замерла от нехорошего предчувствия, как будто должно было случиться что-то плохое и она этому никак не могла помешать. "Тетя Римма ведь даже не знает, где у нас нотариус! - похолодела она. - Одна в незнакомом городе. Потеряется, не дай Бог, а мы даже ее фамилии не знаем!" Она быстро поправила прическу перед зеркалом и кинулась вниз, надеясь, что тетя не ушла далеко.

У подъезда сидели старушки-соседки. Увидев спешащую Милу, они насторожились: "Что случилось?"

-Доброе утро! Женщина пожилая сейчас мимо вас не проходила?

Соседки переглянулись удивленно: нет, не видели. Мила, как была, в халате и в тапочках, постояла на крыльце еще немного, озябла и озадаченно вернулась в квартиру. Только теперь она поняла, что даже номер мобильника у тетки не спросила! Да и есть ли у нее мобильник?

Она машинально взяла тряпку и начала протирать пыль. Зайдя в бабушкину комнату, почувствовала тонкий незнакомый запах, как от сгоревших ароматических свечек, вспомнила слова сына, сказанные ночью, но снова переключилась на беспокойные мысли о том, как будет ужасно, если тетя заблудится в городе.

К счастью, опасения оказались напрасными. Тетя Римма, румяная с мороза, в отличном расположении духа явилась точно к обеду. С аппетитом, не свойственным пожилому человеку, потерявшему близкую родственницу, поела супа, котлет с пюре и рассказала, что быстро нашла нотариальную контору и благополучно оформила завещание.

-Ну ладно, Милочка, устала я что-то, пойду прилягу, - сказала она после двух чашек кофе с печеньем и скрылась за дверью бабушкиной комнаты. Мила услышала, как тетя Римма повернула ключ в замке, и очень удивилась.

Замок поставил Сергей, когда они после рождения Егорки переехали жить к бабушке: ему было совестно, что теперь молодая семья "не тянет" съемную квартиру и вынуждена "притеснять" пожилого человека. Чтобы обеспечить бабушке хоть какое-то уединение от вездесущего Егорки, он поставил на ее дверь замок: "Хоть отдохнете от этого сорванца, Клавдия Григорьевна!" Но бабуля никогда им не пользовалась, говоря, что топот маленьких ножек в ее комнате приносит ей много радости. А от кого и почему прячется тетя Римма?

Мила вновь ощутила смутное беспокойство, но быстро отогнала дурные мысли: мало ли у пожилых причуд?

Все же, повинуясь какому-то глубинному инстинкту, неожиданно для себя она позвонила свекрови:

-Вера Петровна, можно Алёнка у вас до конца недели поживет? У нас тут неожиданно гостья нагрянула, бабушкина сестра...

-Конечно, Милочка! Какой может быть разговор? Мы с дедушкой только рады будем поводиться с этой куколкой!

Беспокойство немного утихло, но Мила вдруг почувствовала, что ей как-то нехорошо, муторно. Она пошла в ванну, чтобы умыться, и обомлела: из зеркала на нее смотрела покойная бабушка. Ничего зловещего не было в ее облике: одета так, как похоронили, то же безмятежное выражение лица, но глаза! Они выражали такую тревогу! Мила вскрикнула и закрыла лицо руками. Когда же она собралась с духом и вновь взглянула в зеркало, там было только ее собственное испуганное отражение. "Показалось!" - решила Мила и обильно умылась холодной водой. Стало легче.

Выходя из ванны, она услышала звук смс. Сергей написал, что задерживается, просил забрать Егорку из садика. На часах была четверть четвертого. Мила вздохнула и стала собираться. В комнате тети было тихо, видимо, она спала. "Ладно, я быстро!" - подумала Мила и заперла дверь своим ключом.

В дороге ей позвонила Егоркина воспитательница. Случилось ЧП. На прогулке Егор чем-то порезался. Медсестра обработала ранку, но после тихого часа рука сильно распухла и очень болела. Нужно было вызывать "скорую". Мила просила дождаться ее.

Вне себя от страха за сына, она ворвалась в садик. Егорка сидел заплаканный, рука угрожающе багровела на глазах и, видимо, сильно болела. Вокруг него стояли испуганные медсестра, воспитатель и заведующая.

-Мамочка, я сказал этой тете, что мне нельзя играть с ножиком! - говорил он, проглатывая слезы. - А она: "Бери, мальчишкам покажешь, смотри, какой острый!"

-Какая тетя? - Мила подняла глаза на воспитателя.

-Людмила Ивановна, мы даже записи с камер пересмотрели! Не было никакой посторонней женщины! Никто к детям на прогулке не подходил! - дрожащим голосом шептала та и в отчаянии разводила руками.

Приехала "скорая", и Мила с сыном отправились в дежурную больницу. В суете она совсем забыла сообщить о происшествии мужу и, только когда Егорку забрали в операционную, достала телефон. Ни одного звонка, ни единого сообщения! Как это было не похоже на Сергея! Обычно, даже если задерживался, он всегда звонил или спрашивал у жены, все ли в порядке. Мила нажала на вызов. Длинные гудки. Написала: "Перезвони срочно, с Егором беда". Пять, десять минут прошло. Неужели с Сергеем тоже что-то случилось? Или телефон украли?

Проходящая мимо медсестра увидела, что смертельно бледная Мила еле держится на ногах, и принесла ей успокоительное. Оно вызвало некоторую заторможенность, но мучительные мысли о двойном несчастье стали еще отчетливее. Миле казалось, что операция идет слишком долго, наверное, дело плохо, но вскоре вышел врач и сообщил, что руку удалось спасти. А потом с укором спросил, почему они так долго не обращались за помощью.

"Рана была в ужасном состоянии! Всего шаг до гангрены, мамочка! Ну что же вы так неосторожно..." - и осекся, увидев, как округлились Милины глаза. Конечно, он не поверил, что малыш поранил руку сегодня на прогулке, но сил доказывать что-то не было. Главное, что операция прошла хорошо.

Через час ее уже пустили к Егорке. Мальчик спал. Ночь ему предстояло провести в больнице. Мила подождала, пока он проснется.

-Егорушка, милый, что за тетя ножик тебе предлагала?

-Красивая, молодая, на принцессу похожая.

-Ты ее раньше видел?

Егор помотал головой.

-Я вообще думал, что она из сказки...

Мила поцеловала сына в лоб.

-Егорушка, мне сейчас нужно уехать ненадолго, а потом я вернусь и буду с тобой до утра. Мне доктор разрешил. Хорошо?

Егорка кивнул совсем по-взрослому: мол, надо, так надо.

Приехав домой, чтобы собрать вещи, Мила не нашла там ни мужа, ни тети Риммы. Ни звонка, ни смс от Сергея тоже не было. "Как она вышла? - недоумевала Мила, заглянув в пустую бабушкину комнату. - Если я забыла закрыть дверь, то кто ее потом запер? Если у нее есть ключ, то откуда?" Она еще раз набрала номер Сергея. На том конце сняли трубку, но потом связь прервалась, будто телефон находился вне доступа.

Страх накатил с новой силой, Мила физически ощутила боль где-то в области сердца и медленно сползла по стенке в прихожей. В зеркале платяного шкафа она увидела заплаканную, растрепанную, сломленную женщину. Ребенок в больнице, муж неизвестно где, тетя Римма пропала... Хотелось выть от горя, и она взвыла, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

Вдруг ей показалось, что в прихожей стало темнее, холоднее. Она почувствовала чье-то присутствие и, подняв голову, увидела в дверном проеме силуэт. Сердце заколотилось в панике, но это была не тетя Римма.

-Добрый вечер! - услышала она незнакомый вежливый голос. В дверях стояла невысокая худенькая старушка. Мила не помнила, что встречалась с ней, но она и не имела привычки рассматривать соседок: все старушки были для нее на одно лицо.

-Добрый вечер! - еще раз вежливо сказала женщина.- Я ваша соседка, Мария Филипповна, живу этажом выше. Можно мне пройти в комнату? Я хотела бы с тобой поговорить.

Мила всхлипнула и замотала головой:

-Простите, я очень спешу! У меня ребенок в больнице после операции. Я просто взорвусь, если срочно к нему не поеду!

-Дорогая, но куда же ты поедешь в таком состоянии? Нужно успокоиться, выпить чаю. Ты же не хочешь мальчика напугать?

С удивительной силой она поставила Милу на ноги, отвела в ванну и мягко, как мама, умыла. Потом на кухне заставила выпить чаю. При этом Мила с благодарностью ощутила, как боль в груди утихает.

-Ну теперь рассказывай, что у вас произошло, - попросила соседка.

-Не знаю, - призналась Мила. - Происходит что-то непонятное и сводит меня с ума.

Она сама не заметила, как рассказала и про то, как ей не хватает бабушки, и про Егоркину руку, и про Сережино исчезновение.

Мария Филипповна слушала, не перебивая. Потом заговорила:

- Я обратила на тебя внимание сегодня утром. Кого ты искала?

-Тетю Римму. Она пошла к нотариусу, а я разволновалась, что она дороги не знает..

. -Расскажи про нее!

Мила очень удивилась, но рассказала. Да и чего там рассказывать-то было? Два дня всего как знакомы! Но соседка слушала внимательно и становилась все серьезнее.

— Никакая она тебе не родственница, — наконец, выдохнула старушка. — Кто? — Мила почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Похоронница это. — Похоро… что? — Ведьма, — тихо, но четко сказала Мария Филипповна. — Которая прицепляется к людям на похоронах. Притворяется родней или подругой усопшего и втирается в доверие к близким, а потом живет за их счет. Подозрение у меня еще на похоронах возникло. Наглая такая, неискренняя! Я сразу подумала, что не может она быть сестрой Клавдии Григорьевны, но потом поразмыслила: раз вы с ней так тепло общаетесь, может, ошиблась я... Сегодня утром ты про пожилую женщину спрашивала, а за минуту до этого из подъезда-то молодуха выходила красоты писаной — ни дать ни взять принцесса. Ну вот и догадалась я, что похоронница это козни строит... — Но зачем? — прошептала Мила, вспомнив рассказ Егора о красивой тете. — Что мы ей сделали? — Ничего. Она просто хочет твою жизнь. Заберет мужа, от тебя и детей избавится. Будет жить припеваючи. Да не реви! Мы этого не допустим. Перво-наперво пойдем подклады искать.

— Какие ...подклады? - прошептала Мила.

— Известно какие - магические! Ей незаметно действовать надо, чтобы вы думали, что все, что с вами происходит, несчастные случаи, стечение обстоятельств. Ну вот, смотри, только ничего не трогай...

Соседка подняла придверный коврик. Там лежали рыбьи кости и была рассыпана земля. Внимательно осмотрев косяки входной двери, женщины увидели там аккуратно спрятанную траву, какие-то щепочки, перья. Потом Мила принесла запасной ключ от бабушкиной комнаты. Зеркало в старинном платяном шкафу было завешено шалью. Подняв ее, они увидели знаки, нарисованные на стекле то ли красным фломастером, то ли помадой.

-Защищается, - заметила Мария Филипповна.

-От кого? - не поняла Мила.

-От бабушки твоей, Клавдии Григорьевны. До сороковин она активно вас оберегает. Предупредить тебя не пыталась?

Мила вспомнила, как испугалась бабушкиного отражения в ванной.

-Пыталась, видимо, но я не поняла...

-Ну вот то-то. В доме с вами ничего плохого сейчас произойти не может, ведьма задумала расправиться с вами в другом месте.

-Зачем? Что мы ей сделали?

-Ничего. Она просто хочет твою жизнь. Заберет мужа, от тебя и детей избавится. Будет жить припеваючи. Да не реви! Мы этого не допустим. Перво-наперво дай-ка мне ножи...

Вместе с соседкой Мила еще раз обошла все комнаты. Над входной дверью Мария Филипповна воткнула в косяк мельхиоровый нож из столового набора, подаренного Миле и Сереже на свадьбу. Возле порога поставила таз с водой, над которой что-то пошептала.

-На мужа она морок навела. Не удивляйся, если он будет себя вести иначе, чем всегда. Будь терпеливой и вида не подавай, что что-то об этом знаешь. Сам все вспомнит. Я вот эту водичку в тазу не просто так оставляю. Отрезвляющая водичка... Еще тебе чай оставлю и сахар. Положи на видное место, а свой убери, чтобы он точно этот заварил. И сама пей. Он от тоски хорош....

С этими словами она положила на стол два свертка: в одном какой-то необычайно ароматный травяной сбор, а в другом - колотый сахар.

-Спасибо вам! - искренне сказала Мила. - Но почему вы нам помогаете?

Соседка улыбнулась:

-Считай, что меня об этом попросила твоя бабушка. Святая водичка есть в доме? Вот и хорошо. Прихвати с собой скляночку, умой мальчика с молитвой, и все пройдет.

Бессонную ночь Мила провела у постели сына. Она все сделала, как сказала Мария Филипповна, но происходящее казалось ей чем-то нереальным. Получается, вокруг нее все время была еще какая-то другая, тайная жизнь, о которой она даже не подозревала. Ведьмы, неведомые силы, обман...

Баба Клава взяла Милу к себе, когда ее родители-промышленные альпинисты погибли во время одного из восхождений - их жизни унесла лавина. Она была совершенно обычной женщиной, Мила в этом уверена! Почему же теперь вокруг одни чудеса?

Мысли перенеслись к мужу. Где он? В телефоне по-прежнему длинные гудки. Сердце разрывалось от беспокойства. Вдруг Мария Филипповна ошиблась и никакого колдовства нет, а есть банальная измена? У всех ведь так: сначала на работе допоздна, потом вторая семья... Хорошо хоть Егорка спит сладким сном и ни о чем плохом не думает.

Утром после обхода врача настроение Милы немного улучшилось: рука Егора заживала феноменально быстро. Врач так и сказал: "Вашего ребенка нужно изучать. Первый раз вижу такую способность к регенерации тканей! Если так дело пойдет, через пару дней на выписку."

Пока разговаривала с доктором, скопом прилетел десяток СМС от Сергея:

"Мила, где ты? Почему не отвечаешь? Я с ума схожу!"

"Что случилось? Где Егор?"

Ее Сережа, заботливый, любящий, будто все, что случилось вчера, было дурным сном.

"Мы в больнице. Все хорошо. Жди дома, скоро буду," - написала она. И добавила: "Завари чай, он на полке".

Взлетев на свой шестой этаж, она увидела на лестнице тетю Римму и в первый момент ее не узнала. От ее бодрости не осталось и следа. Она сидела на ступенях, обняв свою клетчатую сумку, и смотрела на Милу тусклыми подслеповатыми глазами.

-Догадалась... - зло прошамкала она, и лицо исказилось гримасой. - Ножик в косяк воткнула, чтоб я зайти не смогла, подклады мои нашла... Ну ничего, я до тебя доберусь!

-Никуда ты не доберешься! - раздался совсем рядом уверенный голос. Видно, Мария Филипповна услышала со своего этажа угрозы старухи и вмешалась - Иди, похоронница, откуда пришла. Никто тебя здесь не боится. А узнаю, что ты снова на наших кладбищах ошиваешься, изведу совсем!

Мила не ожидала увидеть такой страх на лице тети Риммы.

-Ухожу, хозяюшка! Ухожу, матушка! - просипела она и ринулась вниз по лестнице, неуклюже размахивая своей сумкой. -Спасибо! - крикнула Мила, но Мария Филипповна, видимо, уже ушла.

"Надо будет зайти поблагодарить!" - решила Мила и переступила порог своей квартиры. Навстречу ей бросился Сережа, прижал к себе.

-Мила! Ну как так! Я места себе не нахожу! Что случилось? Ни тебя, ни Егорки. В прихожей таз с водой, я, конечно, разлил, вымок с ног до головы, пока пол подтирал. На дворе ночь. И главное, представляешь, я понять не могу, где меня носило столько времени, как будто память отшибло!

-Сереж, - мягко высвободилась Мила. - Пойдем-ка чайку попьем.

-Да-да, я как раз заварил! - засуетился Сергей. - Так что с Егором-то?

С наслаждением вдыхая аромат чая, Мила начала рассказывать, опуская только мистические подробности. Сергей расстроился:

-Бедная! И все тебе одной досталось!

И вдруг побледнел:

-А знаешь, я ведь вспомнил, где был... Ко мне девушка подошла, очень красивая, и я в этот момент как будто заснул, представляешь? Все как в тумане. Снилось мне, будто ты звонишь, а я проснуться никак не могу. Очнулся на кладбище, где мы бабушку хоронили. Темнота вокруг, даже не знаю, в какую сторону идти. Хорошо, женщина какая-то к выходу шла, дорогу показала. наверно, подумала, что пьяный... Мил, я что, сошел с ума?

Он замолчал, вглядываясь в ее лицо, ища в нем подтверждение или опровержение своим безумным догадкам. Мила глубоко вздохнула. Теперь или никогда.

И она рассказала ему все: и про нож, с которым играл Егор, и про тетю Римму, и про Марию Филипповну.

Муж слушал, раскрыв рот, и непонятно было, верит он или удивляется странностям жены. Он молчал, допивал чай, переваривая услышанное. Потом резко встал.

— Ладно. Допустим, я не сошел с ума и это не массовый психоз. Но кто такая эта Мария Филипповна? Мы должны её поблагодарить! Где она живет?

-Над нами, - растерялась Мила.

Сергей схватил ее за руку и поволок в коридор. За дверью квартиры наверху было тихо. Они позвонили, и через минуту им открыла старушка, но это была не Мария Филипповна. На вопрос, не знает ли она такую соседку, женщина всплеснула руками:

-Да вы что, молодые люди! Марией Филипповной звали мою маму. Она умерла двадцать пять лет назад. Вы тогда еще детишками, наверно, были. Как раз наше кладбище, где вашу бабулю похоронили, тогда только открыли. Мамочка моя первая на нем похоронена была...

-Скажите, а фотография ее у вас есть? - сама не понимая почему, спросила Мила.

-Да-да, конечно! Проходите! - пригласила старушка. - Вот ее лучший портрет, в гостиной висит.

Мила вошла в зал и остолбенела: с картины на нее смотрела Мария Филипповна, та самая, только моложе. От избытка чувств она ничего не могла сказать, зато Сергей выдал:

-Мил, она так похожа на женщину, которая меня вчера с кладбища вывела! Ну прямо одно лицо!

Домой возвращались молча, оба погруженные в свои мысли. Воздух между ними был густым от невысказанного, от осознания того, что их мир, такой привычный и логичный, дал трещину, открывшуюся в какую-то иную, неведомую реальность.

И тут Милу осенило. Она резко остановилась, хватая мужа за руку.

— Сереж, я вспомнила! Когда я была маленькая, бабушка однажды вернулась с похорон своей подруги и разговаривала по телефону. Я её слова запомнила, но не поняла тогда, а сейчас, кажется, всё складывается... Она сказала: «Вот и появилась Хозяйка у нашего нового кладбища. Машенька при жизни женщина хорошая была, справедливая, и там порядок наведет». Так вот она о чём... Значит, первый погребенный на новом погосте становится его Хранителем. Его Хозяйкой.

Сергей молча смотрел на нее, и на этот раз в его глазах не было ни тени сомнения. Только тихий, почтительный ужас и бесконечная благодарность.

С тех пор, навещая бабушку, Мила и Сергей не забывали заглянуть в самый дальний, старый угол кладбища. Там, под сенью разросшейся ели, стоял скромный, немного покосившийся от времени памятник с фотографией улыбающейся женщины. Они приносили сюда скромные полевые цветы и просто стояли молча, мысленно поминая добром ту, что отвела от них большую беду.

Однажды, на бабушкину годину, когда они вдвоем стояли у могилы Марии Филипповны, легкий ветерок внезапно донёс до них едва уловимый, знакомый и совсем не зимний аромат — смесь сухой полыни, мяты того самого травяного чая. Аромат, который теперь навсегда ассоциировался у них с защитой и покоем.

Мила тихо вздохнула и обняла мужа за талию.

— Всё закончилось, — прошептала она больше для себя, чувствуя, как наконец-то отпускает последнее напряжение.

— Нет, — так же тихо ответил Сергей, глядя на портрет улыбающейся женщины. — Ничего не закончилось. Просто мы теперь знаем, что они всегда рядом. И они за нами присмотрят.

Супруги повернулись и пошли по дорожке к выходу, к своей жизни, к детям, к привычным хлопотам. Но теперь они твёрдо знали, что за видимой реальностью есть место чуду, защите и тихой, необъяснимой справедливости. И это знание больше не пугало, а давало хоть и странное, но непоколебимое чувство уверенности, что всё будет хорошо.