Поход

Глава 1

Рассказ

В классе было шумно, хотя шёл урок истории. Нам рассказывали нудно и неинтересно, поэтому мало кто слушал. Половину класса условно можно разделить на тех, кто не слушал, но делал вид, смеялся и подшучивал над одноклассниками, и тех кто с великим усердием слушал, прилежно всё писал и был занудным. Несколько человек были серьёзными, они не шутили и мало смеялись, настолько мало, что любая улыбка от них, это новый повод для шутки от кого-нибудь весельчака. Мне непонятно как можно быть настолько серьезным, сидеть чуть ли не моргая. Суровый вид, будто уже через многое прошли и повидали немало, а удивить их может только что-то невообразимое. Глаза были всё время уставшие, руки редко находились на столе, а спина была сгорблена. Сидели тихо и неподвижно, только подымали руки в случае, если преподаватель что-то диктует под запись. Возможно, они хотят показать свою значимость в обществе, что они чего-то стоят.

В детстве, когда мне было лет 7, мама всегда говорила о серьёзных людях, она наклонялась ко мне и глазами показывала на важного мужчину. Я смотрел на него и провожал взглядом, выискивая что же делает его таким важным. Он был одет в тёмно-синий костюм с еле заметными белыми линиям, которые подчёркивали деловитость. На нём не было галстука, что странно. В правой руке мужчина с «лишенным чувством юмора» держал черный кейс, в котором были явно важные бумаги. Если мужчина деловой то деловым должно быть всё: костюм, бумаги, походка, отполированные туфли, взгляд. Даже на часы как-то по деловому смотрит, будто специально ставит их под определённым углом, чтобы какому-либо прохожему этот свет бил в глаза и тот обратил на него внимание. Я не понимал этого. Для меня это было чуждо. Большинство прохожих не были похожи на этого серьезного человека, поэтому я легко отличал таких от обычных повседневных людей. Мама всегда хотела чтобы я был таким – деловым. Хоть в глубине души мне не очень то этого хотелось, но на просьбы быть таким я отвечал: «Хорошо, мам».

Сейчас в современном мире в больших городах, важных людей очень много, все хотят быть важными. По улицам городов уже редко встретишь человека одетого в повседневную одежду, разве что вечером, идущего по тротуару под светом тусклых разноцветных фонарей заведений. Отличать по-настоящему серьёзных людей с «лишенным чувством юмора» от фальшиво-серьезных, одетых в такой же костюм, стало намного сложнее, если смотреть только на внешний вид. Но как бы вторые не корчили из себя тех, кем они не являются, у них это всё равно не выйдет. Они любят пошутить и посмеяться, и это их выдаёт. Есть ли смысл всё время ходить с грозным выражением лица? Пусть лучше костюмы и вся важность будет в руках одних людей, они всё равно не поймут других.

На последних партах из-за шума было плохо слышно, но меня это устраивало. Преподаватель что-то усердно объяснял, показывал пластиковой указкой с железным тупым наконечником на доску. Громкими ударами бил указкой о доску, чтобы мы обращали внимание и лучше входила в голову информация вместе с ненужным шумом. Я смотрел куда угодно, но только не на доску, на ней изображена какая-то непонятная мне схема. Смотрел по сторонам, украдкой поглядывал на девочек из класса, соседку по парте и на девчонку, сидящую на второй парте в среднем ряду, она смотрела на учительницу, а потом на доску, и обратно на преподавателя, и на каждом уроке так мотала головой. Для меня было удивительно, что такого интересного там можно услышать, что с таким усердием слушать. Готов поспорить, она могла бы целыми днями учиться и изучать учебник по физике в качестве развлечения, настолько она была увлечена слушанием предмета.

Девочку зовут Валерка, с ней мало кто дружил, хоть она и была дружелюбной. Не дружили из-за того, что была слишком умной и нудной. У неё были короткие каштановые волосы, подстриженные под каре. Она прилежно носила школьную форму: черную юбку и белый верх. Когда начиналась контрольная работа, то к ней частенько подходили дерзкие девчонки с просьбой помочь. Она смотрела на них, сидя на стуле, подняв взгляд в их сторону и прищурив один глаз, и говорила, что это очень глупо подходить только тогда, когда им выгодно и отказывала. «Могу вам дать ценный совет, если хотите», — всегда, после таких просьб, обращалась она к девчатам. Никому не было интересно, что там за советы она раздаёт, поэтому дерзкие девки разворачивались и уходили. Я знал ключ к Валерии, если подходить к ней одному или одной, когда вы находитесь одни сторонке и хорошо попросить, то она не откажет и поможет что-то решить, но мне было незачем вылавливать её и договариваться, ведь сидел я с хорошисткой, которая не может мне отказать.

Ребята ленились. Писали мало, но некоторые как Валерка трудились от души. Скоро намечались каникулы, а точнее после завтрашних уроков. Кирилл — местный шутничок, смеялся на уроке, что-то обсуждал с другими одноклассниками и лежал на парте, когда шутки заканчивались. Кирилл был на любые высказывания учеников находил смешную и не очень шутку. Кого-то это веселило, когда шутили над другим, а кто-то был сосредоточен на уроке, то есть был занудным. Мы называли Кирилла шутником, это было его второе имя. Наказывали частенько, дежурством по классу, только ему наоборот это нравилось. Он сидел в ряду у окон прямо перед Ириной Олеговной, чтобы та следила за ним.

«Что-то урок у вас долго длиться», — сказал Шутник больше классу, поворачиваясь при этом к одноклассникам, нежели учительнице.

Преподаватель: «А ты за меня побыстрее сможешь вести урок?»

Кирилл: «Я могу всех отпустить», — небольшие смешки прошли по всему классу.

Педагог ничего не ответил ему и продолжила дальше вести урок истории.

Из самых непримечательных учеников была Катька. Тихая девочка, редко что говорила. Она не была умной, не была шутливой и не была серьёзной. О ней мало что можно сказать. Было дело разговаривал с ней о том, о сём: как дела? Что нового? По большей части я разговаривал сам с собой, а она только слушала и летала в своих мыслях. Про остальных ничего не скажу, средненькие мальчишки и девчонки.

Так как никаких контрольных не намечалось, я загорал на последней парте, сложив руки за головой. Изредка пописывал и всё так же наблюдал за тем, как работают другие. Думал о том, что мне бы подошла должность босса, но не лидера. Смотреть за остальными. Я не был ленивым, но на уроках то и дело разглядывал кабинет в тысячный раз. Смотрел в окна, находящиеся на левой стене класса, сам при этом был на правой стороне на последней парте, что-то высматривал на улице, но никак не знал что именно. Казалось, что вот-вот появиться то, что я так долго высматривал, но преподаватель громко обращался ко мне и приходилось поворачивать голову в сторону доски. Женька была моей соседкой по парте, толкала меня в бок, когда переставал писать больше 5 минут, она будто больше следила за тем, что делаю я, а не она. После легкого толчка, я смеялся не от того что хотел её позлить своим бездействием, хотя это тоже, а больше от того, что её локоть был мягким, а не острым, как у худых людей, и это щекотало меня.

Урок близился к концу. Мой рюкзак был уже собран за 5 минут до звонка, чтобы побыстрее уйти домой. Женя не понимала моей спешки, хоть она не была самой прилежной ученицей, как Валерка, но любила заканчивать всё до конца. Она любила произносить такую фразу, поворачивалась ко мне и говорила: «Не спеши, а то успеешь!» — поворачивалась обратно в тетрадь, укладывая за уши длинные светлые волосы, и продолжила писать так, будто этого разговора вообще никогда не было. Но мне было до одного места, что она считает. Нет, мне не хотелось её обижать, поэтому я не говорил этого прямо, а только кивал головой, делая вид, что вдумываюсь в её слова.

И вот долгожданный звонок с урока. Все срываются с мест, как на пожар, лишь бы побыстрее домой. Вот такой настрой я понимал, но никак не учёбу. Только я одел куртку и рванул к выходу, как Ирина Олеговна начала чётко и громко говорить, так что не услышать было очень сложно, хоть и было шумно: «Девятый ”А„!», — я смотрел на учительницу и боком продвигался к выходу. —«Погодите ещё минутку, забыла напомнить о походе в эти выходные». Я быстро оживился и забыл о том, что хотел уйти и начал слушать Олеговну.

Преподаватель: «Скоро каникулы, как вы знаете, поэтому пойдём все вместе в поход, мы с вами хорошо поработали и прошли все темы в этой четверти, поэтому завтра не будет учебы», — она чуть видно улыбнулась, чтобы смягчить её слова.

Оля: «Очередная пропаганда социализма», — съязвила нахальная девушка.

Преподаватель не обращая внимания на негатив Оли: «Завтра в 6 часов утра чтобы все были у школы».

Джессика: «А что обычно берут у вас в поход? Что надо взять?».

Преподаватель: «Так… А на сколько дней вы хотите пойти?», — обратилась Ирина Олеговна к классу.

Я любил всё интересное, поэтому сказал: «А давайте на неделю, будет круто!», — тут же посыпались в мою сторону упрёки, что это много и видеть мою физиономию неделю никто не хочет.

Кирилл: «Может сразу на месяц?» — посмеялся сам со своей шутки.

«Неделю это много, давайте на дня 3. Все согласны на 2 ночи? — в классе были разговоры между одноклассниками, но чёткого ответа не было. — Вот и отлично». Ирина Олеговна продолжила: «Значит берём еды каждый для себя на 3 дня: крупы, консервы, хлеб и так далее. Одежду дополнительную на случай холодов ночью. Остальную мелочевку по типу: спички, соль; хотите берите, хотите нет, это всё будет. Палатку беру я и Матвей. Больше нет никаких вопросов?» — она посмотрела на Матвея и улыбнулась ему, тот кивнул в ответ.

Никто вопросов не задал. В воздухе царил энтузиазм, только Оля недовольна, никто не мог понять чем именно. Она была загадкой для всех. Все постояли ещё немного и стали расходиться, прощаясь с преподавателем, табуном спустились по лестнице к выходу школы. Такая затея была мне по душе, я громко попрощался с преподавателем, подождал Матвея, чтобы было с кем идти, тем более нам по пути. Он что-то ещё обсуждал с педагогом. Пацан не был мне другом, но мы каждый раз ходили из школы домой. Он жил от меня на расстоянии в 1 квартал. Матвей был такого же среднего роста как и я, но с кудрявыми черными волосами, и широкий в плечах. Был он спокоен, но любил посмеяться. Мне всегда казалось, что это уверенный в себе человек, без каких-либо страхов. Это было круто, как по мне.

Домой мы шли, разговаривая о походе. Строили догадки насколько будет интересно и весело. Обсуждали девчонок, в основном Матвей говорил об Ольге и девочке из Америке — Джессике. Ему нравилось их обсуждать со мной. Я слушал, что он говорит и шутил в нужных местах, а он смеялся с этого. Мы не говорили гадости о девчатах, а наоборот шутили по доброму, как бы проявляя внимание. Ведь когда человек не говорит о каком-либо человеке, даже не вспоминает о нём, то значит ему абсолютно всё равно, что и как с ним, а если идёт бурное обсуждение, то явно не всё так просто.

—«Как думаешь, почему Американка приехала в Россию?» — задал вопрос мне Матвей.

—«Не знаю за чем она сюда приехала, но в России мы плохому не научим, вон уже в поход собираемся, видел какой энтузиазм на лице был?»

—«Да, видел, конечно. В Америке тоже есть походы, только там другие, не такие как у нас».

—«Там Американские походы», — посмеялись мы с этого.

—«Мне совсем не понятно, почему Оля так негативно ко всему относиться», — недоумевающе задал сам себе вопрос.

—«А я смотрю ты прям следишь за ней, как и за Джессикой, всё время что-то ду…», — не успел я договорить до конца, как Матвей толкнул меня в плечо.

—«Просто интересно, что ты сразу», — сказал он с улыбкой на лице.

Оно и неудивительно, две эти девочки самые красивые в нашем классе. Вот Матвею о них и говорит. Что у него в душе, и как он к ним относиться – я не знаю, он мне не говорит, только обсуждает их. Ольга высокая, статная девушка. У нее светло-зеленые радужки глаз. Блондинка с короткими волосами, собранные в два коротких пучка и завязанные белыми резинками, напоминающие ушки на голове, что забавно. Одевалась она развратно, большой вырез на груди, на который неодобрительно отзывалась учительница, но пацанам наоборот нравилось. Юбка была как и у всех, стандартного размера, других не было ни у кого.

Джессика тоже высокая девушка с красивой фигурой. Она прямиком из Америки, как говорит сама. Русский язык выучила на Дальнем Востоке, но наших порядков до сих пор толком не знает. Всё спрашивает, интересуется, учится. Прилежная девочка. Рыжие длинные волосы до поясницы длиной. Формы школьной нет, поэтому носит белые лёгкие свитеры с джинсами. На лицо нос горбинкой, а цвет глаз темно-зелёный. Сама же любит посмеяться, но иногда не понимает смысл шуток, только её это ни чуть не расстраивает. С нами она уже целый год, поэтому к классу она привыкла. К ней хорошо относятся, как мальчики так и девочки.

Мы уже подошли к перекрёстку. Пожали друг другу руку и каждый своей дорогой потопал до дома. Дома меня ждала уборка по комнате, хоть я и был посредственным учеником в школе, но своё пространство держал в чистоте, не настолько, что всё должно блестеть и пыль должна быть уничтожена, а так, что вещи уложены в шкаф, как это другой вопрос, а книги и тетради должны быть в углу комнаты, чтобы на мои глаза они попадались редко. Что я первым делом и сделал после того как поднялся на второй этаж многоэтажного дома, открыл дверь, разделся и помыл руки. Рюкзак опустошил от ненужного хлама, перевернув вверх дном, и сложил всё в дальний угол комнаты стопкой. Рядом стояла кровать и закрывала мускулатуру, чтобы она не напоминала мне о школе и всё что с ней связано. Вещи, лежавши на кровати я свернул комом, закинул в шкаф и закрыл его. Уборка была закончена, так что можно было заняться чем-то другим. Я вспомнил про поход, схватил сумку и положил на письменный большой лакированный стол, стоявший как раз напротив кровати. На него буду класть все необходимые мне вещи и продукты, а потом сложу. Походил немного по комнате, чтобы вспомнить что именно говорила Ирина Олеговна, но потом меня отвлек турник во дворе. На нём висели ребята и подтягивались. Ржали во весь голос, что было слышно из моего окна. Я не был великим спортсменом, но подтягиваться умел. С переменными успехом ходил на турник во дворе, чтобы подтянуться сколько смог.

Из головы вылетел поход, я накинул курточку и одел тапки. Выскочил во двор и налетел на перекладину, налегая на силовые упражнения. Подтянувшись раз 6, отпустил перекладину и немного походил — отдыхал. Накинулся ещё и сделал столько же. Подумал что этого хватит на сегодня, но тут же развернулся чтобы сделать ещё несколько, только после небольшого отдыха.

Прыгая и хватаясь за турник, мы крепко держимся, но со временем хватка начинает ослабевать, в руках становится меньше силы и мы отпускаем перекладину, приземляясь на землю. Чуть отдохнув, мы с новыми силами снова хватаемся за турник и крепко держимся. Иногда, даже самым крутым и успешным людям, которые занимаются чем-то для них интересным, требуется передышка. Передышка нужна всем, независимо от того мальчик ты или девочка, серьезный ты или любишь посмеяться. Переключаясь на другое временное занятие, мы тем самым отдыхаем телом и душой. Даём расслабиться мозгу, чтобы не зацикливаться на одном и том же. Нет никакой точки переключения, каждый человек сам для себя определяет, когда стоит переключиться, а когда стоит продолжать заниматься тем, чем занимаешься на постоянной основе. У кого-то это предпринимательство, у кого-то поэзия, у кого-то самая обычная работа, но даже с неё надо переключаться на что-то совсем другое. Переключение это не отлынивание от работы, не скрытая лень, а как раз наоборот. Это новый поток воздуха, ударивший в грудь. После переключения чувствуешь себя уже совсем по другому. Переключение — это новый вид деятельности, если ты столяр и любишь свою работу, то иногда каждый раз стоять у станка рутинно, видимо пора переключиться. Переключиться — значит заняться новым временным делом, а не лежать в постели, лениво поглядывая на часы, чтобы успеть к просмотру телевизора.

Я закончил с подходами на турник, так что пора было возвращаться домой. Мама скоро должна прийти домой, и мы вместе с ней сядем за стол, чтобы поужинать. На улице было уже темно, я побрёл уставший домой. Неспеша разделся, помыл руки после грязного турника и вспомнил о походе после того, как заглянул в комнату и увидел несобранный рюкзак. Мигом стал наполнять его вещами: положил пару консервов свинины и пачку гречки. Я не спросил про то, где мы будем варить гречку, но Олеговна должна была это предусмотреть. Потому я не сильно беспокоился на этот счёт. Всего 2 ночи, это будет очень быстро. Даже консервами могу перебиться, если забудут котелок. Положил половину хлеба и соли в спичечный коробок. Остальное говорили возьмут. Так же теплые вещи на случай похолодания, хотя на улице явно очень тепло, даже ночью. Весна же! Я не помнил, что ещё говорили взять, может топор или что-то другое. Я ничего не стал брать больше.

Сверху на рюкзаке лежали вещи и еда, подумав что я забыл, махнул рукой на всё и сложил в рюкзак. Он был доверху забит, но весил мало. Меня это устраивало. Заниматься чем-то новым и интересным — весело. Потому я завел дневник-тетрадку, в которую буду записывать всё, что произошло с нами в походе. На первый взгляд покажется, что она должна пустовать в походе, будет скомканная лежать на дне рюкзака, запишут от силы пару строк. Я начал дневник с сегодняшнего дня, что тянуть-то?

День 0. 20 марта.

Привет, меня зовут Дима. Я ученик 9 А класса. Это мой дневник, в котором я буду вести отчёт обо всем что произошло со мной в походе, что интересного было. Обещаю что буду рассказывать в этом дневнике всё. Так что дневник отправляется в сумку, а продолжу я его уже в лесу или куда мы пойдём. О! А вот и пришла мама. Сейчас покушаем, что-то помогу ей и пора будет уже спать. До завтра.

День 1. 21 марта.

Я снова здесь. Продолжаю вести дневник. Проснулся я рано, нам надо было в 6 часов уже быть возле школы. Умылся, сделал все утренние дела. Пошёл на кухню, чтобы перекусить парой бутербродов, которые мама приготовила мне на завтра. Я сказал ей, что иду на 2 ночи в поход в Ириной Олеговной, и мама сказала, что раз уж я пойду на столько дней с учителем, то ей явно не зачем волноваться за меня. Пока мама спала, на работу ей ещё рановато вставать, я бесшумно собрался, выставил рюкзак к порогу двери, обул обувь и тихо закрыл дверь. Мы не закрывались на ключ, так как у входа в здание сидела вахтёрша, которая знала всех в лицо и никого не пускала.

На улице было темно, но тепло. Солнце ещё не хотело вставать. Матвея мне встретить не удалось, хотя я редко шёл в школу с ним, очень редко. Скорее всего он уже вышел. Я шёл быстро, так как во времени я ориентировался плохо, а часов с собой не носил, что плохо, но зато была отмазка почему опаздывал в школу. Только сейчас опаздывать не хотелось — уйдут без меня и где искать их потом? У школы стоял только Матвей с Ириной Олеговной, топтались на месте и озирались по сторонам в поисках других учеников.

—Здрасьте! Это все кто пришёл? — быстро произнёс я.

—А ты время видел? Рано ещё, скоро подойдут — сказала учительница.

—Так откуда, часов нет, а прохожих людей не встречал.

Мы стояли и ждали других. У Матвея был большой рюкзак на спине, болтался котелок, закрепленный к нижней части рюкзака. У преподавателя был такой же рюкзак, только никакого котелка не было. Следующая подошла Катька, она шла с опущенным взглядом. Если так ходить, то можно и не туда забрести, ведь как можно видеть куда идёшь с опущенной головой? Далее все потихоньку подходили к назначенному времени. Преподаватель посматривал на часы, а я на преподавателя, чтобы выяснить сколько времени. Когда уже будем жечь костры и греться и, конечно, кушать отварную гречку с консервами. На удивление многие не пришли, это было странно. Почему они не пришли? Неужели они не хотели отдохнуть в походе? Очень странные люди. Даже Шутник пришёл, чтобы веселить нас шутками, а половина класса не пришла. Олеговна злилась и хотела уже всех отпустить домой, но все были против опять возвращаться, тем более что все морально готовы к походу. Да и предвкушение похода манило.

Ровно 6 часов утра. Пора было отправляться. Преподаватель не любил ждать, поэтому 5 минут дополнительных и отправление «поезда», как сказала она сама, начнется. Вдалеке виднелась фигура Оли, она шла быстро, видимо поняла уже, что ждут только её. Быстренько подбежав к нам, мы отправились в сторону леса.

Рассказывать о лесе, какой он, достаточно глупо. Лес как лес. Белочки упрыгивали при виде нас к себе в дупло, а мы шли быстрыми шагами в лес. Кирилл смеялся с белок, говорил что мы настолько страшные, что они не хотят нас видеть. Конечно, чувство юмора было у него не самое лучшее, но какой-то шум надо было наводить, чтобы не идти молчком в чащу. Нас было не много: Я, Ирина Олеговна, Кирилл, Оля, Матвей, Катька, Валерка, Женька, Американка. Довольно странно, что девочек более чем мальчиков. Неужели они хотят больше нас в поход? Может у них будут печенье, так как я не брал его. Забыл.

Я шёл с Матвеем в конце группы. По середине шли девчата с Шутником, который парил им уши устаревшими шутками, возможно, это я их не понимал, а может они правда не смешные.

—Много девчонок, да? — задал риторический вопрос Матвею, меня всё равно не было слышно за спинами одноклассников, потому спросил.

—Слушай, да. И пришли Оля и Джессика. — с улыбкой произнёс он.

—Как ты задолбал с ним. — с поднятыми бровям, как бы удивлённо, сказал я.

Олеговна шла не ровной линией в лес, а виляла, огибая ограды, куда-то вела нас. Она сказала, что знает куда ведёт, так как была на том месте уже много раз и запомнила дорогу. Это хорошо, значит мы не заблудимся. Спустя некоторое время вышли на узкую дорожку: «Нам сюда!» — громко сообщила нам руководитель. Тропинка была узкая, потому пришлось идти по одному человеку, друг за другом, не отставая. Громче всех слышно было Кирилла, он рассказывал как тоже был в походе, но только не с классом, как сейчас, а только были пацаны. Делать было не чего, потому я тоже слушал его и представлял эту картину.

Кирилл: «Как-то идём значит, идём к реке. Лето было! Жара, на нас футболка да шорты. И вот уже к реке подобрались и давай ловить рыбу. Палаток у нас не было, откуда же нам взять её, потому на 1 день пришли, чтобы ночью домой прийти. Сидим под деревом. Ловим рыбу. И что-то большая у пацана начала клевать, тянет её, я на помощь подбежал, свою удочку бросил. Тащим вместе, и вот уже на берегу показывается. Он отдал мне удочку, а сам пошёл вылавливать её из реки голыми руками. Что ему в голову взбрело — не знаю. И сигает в место, где рыба на крючке была, а там глубоко. То ли наступил на рыбу, в общем упустили. А уже темнело, и он мокрый и без улова. Пошли домой. Я и пацан ржали над ним. Спрашивали зачем прыгнул, он что-то ответил невнятное», — по группе прошли улыбки, Джессика и Женька смеялись с этого. Я тоже пустил улыбку. Тем временем по тропинке шли уже достаточно долго, никто не спрашивал у Ирины Олеговны правильно ли мы идём, все слушали Шутника.

Преподаватель резко завернул в правую сторону леса, даже без каких-либо слов, просто завернул и всё. Мы, не отставая от сопровождающего, шмыгнули вслед за ней. Кто был ближе к ней, спросил правильно ли мы идём, но она не ответила на вопрос. Все начали переговариваться, может она вспоминает дорогу, потому не хотели её тревожить. Она в лесу начала вилять, то в правую сторону метров 100, то под прямым углом в левую сторону тоже 100 метров. Я не о чём не беспокоился, так как она сказала, что знает дорогу.

Мы вышли на какую-то опушку, вокруг густой лес. У одноклассников было заметно как поднялось настроение, ведь пришли же куда-то. Только преподаватель посмотрела на нас и сказала, что это точно не то место, в которое она нас вела. Нам было уже лень дальше куда-то идти, потому некоторые начали раскладываться возле леса с видом на поле, окруженное еловым, сосновым лесом. Сосен было много. Мы явно далеко от цивилизации, тут тихо и спокойно. Ирина Олеговна явно была немного взволнована. К ней подошла Валерка, чтобы выяснить что случилось. Валерка подошла к нам и сказала: «Она волнуется, что привела нас не туда, куда планировала. Мол, надо было идти по тропинке и там должен быть заворот налево и с этого угла идти направо», — жестикулируя рассказывала она.

Я: «Да ладно, будем здесь, зачем куда-то лишний раз идти, тут вон смотрите как хорошо. Сейчас костёр разведём и будет всё супер», — посмотрел на всех.

Все были не против, даже Оля была довольна, что уже странно. Я подошёл к Олеговне и сказал, что сейчас разведём костёр и воды согреем, чтобы сварить гречку. Та посмотрела на меня и одобрительно кивнула. На её лице не было страха, она всего лишь что-то тщательно обдумывала в голове, потому не была сейчас общительной.

Мы принялись за работу. Девочки, я и Кирилл пошли за дровами недалеко в лес, сухих веток было очень много, так что отходить далеко не было смысла. Я ломал ветки: большие и маленькие. Сначала требовалось маленьких, а потом больших. Мне было легче наломать много веток за раз, чем лишний раз бегать за дровами ещё. В руках помещалось много, так что огонь будет хорошим и продолжительным. Заходов 5 и вот целая куча непонятной растопки. Матвей сидел на коленях и тщательно всё укладывал, чтобы после зажечь. Ветра не было, а значит разгореться должно быстро. В руке его были спички, а другой он клал сверху древесину. Мы стояли сверху и тупили. После я вспомнил про 2 палатки, толканул Матвея, и сказал ему, что пойду возьму её у него.

Раскрыв портфель, вытащил свёрнутую палатку и принялся изучать инструкцию. Ко мне подошли девчата, чтобы помочь, а другие наблюдали как работает Матвей. Я разложил с 3-мя девками палатку на земле, кому-то надо было зайти внутрь, чтобы поставить опоры. Американка сразу полезла внутрь. Что-то копошилась, но поставила несколько опор вертикально вверх. Пока она ровняла опоры, мы с другими девчатами вбивали в землю распорки, вбивали ногой. Ура! Палатка была готова, а костёр горел. Другую палатку мы пока не ставили, решили чуть попозже, как поедим. В стороне сидела Олеговна и наблюдала за нами, мы позвали её к нам, что она там сидела одна.

Пора было готовить гречку. Возле костра стояли две высоки вертикальные рогатки, а на них толстая примерно прямая палка. Вода была у нас в достатке, так как у Матвея и у преподавателя было вместе 10 литров. Этого более чем достаточно. На костре уже висел черный котелок, покрытый большим слоем копоти и пепла, а в нём вода — грелась. Пока гречка готовилась, у кого-то рядом с огнём стояла консервная банка. Я повторил, чтобы моя свинина тоже была подогретая.

Гречка готова, а с ним подогретые банки тушёнки, мы открыли их все и вывалили в последний момент. Все налетели на котелок, который уже снял Матвей с огня и поставил на траву. К тому времени Ирина Олеговна была рядом и контролировала процесс, она вернулась в свою тарелку и была готова общаться. И тут я забыл про ложку, надо было у кого-то попросить. Со мной была любезна Женька, мы ели одной ложкой, поочерёдно. Было вкусно, в меру посолено, в общем было всё отлично.

Пришло время поставить другую палатку, что мы и сделали по такому же принципу, как и первую. Учительница командовала нами и говорила, что мы всё неправильно делаем. Палатку всё же поставили. Я подумал, что мальчиков в одну палатку, а девочек в другую, им, конечно, будет тесно, но куда деваться. Только вот всё было не так, как я представлял. К нам подселили Ольку. Она была, конечно, недовольна что почему это её выгоняют, а не, например, Катю или Валерку. Оля ещё перед тем, как расселяться, поругалась с Олеговной, на счёт мытья посуды. Она не хотела мыть котелок, мол, это не её работа. Учительница видела, что та мало работает, не ставила палатку и что-то ещё, так что ей поручили работу. С горем пополам, она кое-как вымыла. Кирилл лил ей медленно воду и говорил: «Эх, тяжела работенка Золушки», — она огрызалась и была недовольна всём.

Уже темнело. Огонь мы тушить не стали, тем более что он стихал, но дрова подальше убрали. У нас были фонарики, у меня не было, но я взял Матвея. Сказал ему, что пишу сочинение, чтобы тот не был слишком любопытен. Пожелал спокойной ночи, перед этим, конечно, же сходил в лес по-маленьком. Лес нас дружелюбно встретил, мы уютно расположились и готовились ко сну. Потихоньку все разошлись по палаткам. Сейчас я пишу этот дневник и мешаю спать, в частности Ольге. Вон, она уже кричит, чтобы я потушил фонарик. До завтра.

День 2. 22 марта.

Ночью было несколько прохладно, но не настолько, чтобы одевать тёплую одежду. Проснулась наша палатка с восходом солнца. Лучи били сквозь квадратное подобие окна, сделанное из не смачиваемого материала, и нагревали палатку, что в ней стало жарко. Я первый вышел из палатки и запустил прохладный воздух в палатку, наши начали ворочаться и потихоньку выходили с ночлега. На улице уже стояла Ирина Олеговна и ворочала палкой костёр. Я поздоровался и пошёл в лес. Вернулся довольный, пора было немного умыться, у нас не было умывальника, поэтому бутыль мы закручивали пробкой чуть-чуть, чтобы перевернув лилась вода, но не напором, а струйками в разные стороны. Утро уже было добрым, после умывания. Учительница предложила сделать утреннюю пробежку, чтобы согнать сон и быть бодрым. Я, она, Матвей и Джессика, остальные ещё нежились в палатке, побежали вокруг опушки и вернулись к палаткам.

Прибежавши, встали все. Они подержали друг другу самодельный умывальник и готовы были ко всем сложностям сегодняшнего дня. Начало было с того, что нужно развести костер. Дровишки уже лежали, потому Матвей сразу принялся за дело, под указом Олеговны. Одна половина начала таскать новые сучья из леса, а другая половина, включая меня, вытаскивали все рюкзаки, чтобы провести осмотр принадлежностей и еды, так сказала преподаватель. Мы вытащили всё из рюкзаков своих рюкзаков и положили на дно палатки, разложив так чтобы легко можно было провести расчёт. Я не понимал, зачем его проводить, так как мы всё равно в походе будем 2 ночи. Всё же, вытащил всё что было у меня, кроме тетради, так как не хотел её показывать, чтобы не возникло лишних вопросов, которых я хотел в последнюю очередь. У меня было всё та же половина булки хлеба, 1 банка свинины, немного гречки, большой теплый свитер. Я подошёл к сопровождающему, чтобы смениться с кем-нибудь, так как я уже вывали всё что имею.

Пошёл в лес собирать ветки. Так как их уже было предостаточно, то сходил всего 2 раза. Вывалил всё в общую кучу, посмотрел как уже разгорелся костёр, которым занимался Матвей и принялся осматривать что у кого есть. В нашей палатке была моя еда, Кирилла, Матвея и Ольги. У Кирилла было: кусок хлеба, печенье, мало риса. У Матвея: перочинный нож, котелок, палатка, соль, половина пятилитровой бутылки и тоже свитер. У Ольги: конфеты, гречка, банка говядины. В другой палатке было примерно тоже самое, только воды было больше, так как мы не пользовались ею. Ирина Олеговна была возмущена, почему не все взяли тёплые вещи. Оля ответила, что на улице весна и соответственно тепло. Её поддержали те, кто не брал.

Поработав немного, стоило уже и позавтракать, в животе урчало. Налили воды, вскипятили и так же сделали гречку с мясом, только не грели её у костра, а сразу кинули в котелок. Завтрак был сытным, мы с Женькой так же ели одной ложкой, за что я был благодарен. Мыла котелок на этот раз Валерка, просто потому что решили доверить ей, вернее сбагрить. Никакого чая не было, потому я попросил подержать бутыль, чтобы попить. У Олеговны было мыло, но пользовались им не все. Мне достаточно было вытереть об штаны руки и они уже стали чистыми. Было хорошо, дров достаточно, ничего делать пока не нужно. Я лежал у входа в палату, чтобы воздух обдувал тело, так как в палатке всё так же жарко. Соседи по палатке тоже были в ней, только Кирилл лежал у огня и разговаривал о всяком с девчатами из другой палатки. Клонило в сон, но сначала думал написать что произошло до нынешнего момента, а там лечь подремать. Всё, лягу на немного.

Меня разбудили выяснения отношений между Олей и всеми остальными. Она не хотела делиться конфетами, как я понял.

—С чего это я должна с вами делиться? — возмущенно высоким голосом спросила она всех.

—А с того, что мы все находимся в походе и мы одна команда! — Повышала тон Валерка.

—Ну надо было свои брать! — Уже невнятно говорила Ольга.

—То есть как я делилась, то ты не прочь взять, а как своими поделиться, то сразу – моё. — Недоумевающе поясняла Женя.

—Ты предложила, я не отказалась, надо было не предлагать. — Уже спокойно начала Ольга.

—Надо было… — Махнула рукой на неё и пошла обратно к себе в палатку Женя, за ней пошла Валерка.

Я наблюдал за сценой у входа в нашу палатку, поджав колени к груди. К палатке подошла Ольга с обиженным видом и рявкнула мне: «Отойди!». Сразу первое пришло мне в голову — «Вот ведь борзая». Мне не хотелось скандала, тем более от Ольги, поэтому я не стал ничего говорить. Для меня непонятно, почему она не хотела делиться, вроде не жадная, даже когда добрая может поблагодарить и сказать комплимент.

Оля повернулась легла спиной к выходу и так лежала, изредка что-то бубня себе под нос. Полежав так, она успокоилась через какое-то время, встала чтобы раздать всем примерно поровну конфет, вышла, чтобы в другой палатке тоже раздать и вернулась к нам. На лице Матвея была улыбка, он стоял на улице и жевал сладкую конфету «Москвичка». Мне тоже досталось, поэтому не думая положил её в рот. Кирилл был в своём репертуаре, поэтому шутканул, получив конфету от Оли: «О! Что это на тебя нашло?» Оля, посмотрела на него одним глазом, будто прицеливалась, и сказала: «Заткнись и ешь, пока я не передумала». Шутник, видимо, решил немного пошутить, как обычно, и начал: «А если не заткнусь?» Начался диалог.

—Тогда я ударю тебя, я и так переступила через себя, и ты ещё со своими смехуюточками! — громко сказала, как отрезав Ольга, так что в другой палатке закопошилась Олеговна.

—Ну давай, бей, чего ждёшь? Давай! — Кирилл подошёл ближе к Оле, но та всего лишь посмотрела яростно в глаза, толкнула и пошла из палатки на свежий воздух.

Победа была за Кириллом, он ничего больше не сказал ей в спину, закинул конфету в рот и пошёл тоже на улицу. Было интересно наблюдать за ними.

На улице была ясная погода, день был в самом разгаре. Горел не останавливаясь костёр, а я смотрел из палатки за ним. Отдыхал, иногда хватая жадно воздух и со свистом выдыхал его. Воздух был свежий и чистый, отдавало запахом костра, еловых веток и травы. В городе не такой воздух, он грязный. Много фабрик, заводов производят тонны различной продукции: колоши, ткани, детали и механизмы; воздух постепенно загрязняется, что сейчас нет никакой свежести. Тут же он головокружительный, если вдыхать глубоко. Мне было хорошо, просто лежать и наблюдать за скандалами одноклассников. Видимо, им не хватает школы, раз уж они любят покричать вне её, или они не могут без скандалов, не могу и всё.

Пора было обедать и ужинать одновременно, так как готовить лишний раз было не к чему, вот и решили совместить. Всё по старой схеме, но вместо гречки будет рис. Он тоже неплох. Меня приманил запах риса, залитый водой, и я потянулся к костру поближе. Возле стояла Олеговна, она дала ложку мне в руки и сказала помешивать пока рис не приготовиться. Так и поступил, стоял у жаркого костра и помешивал. Вымазал все руки об котелок, да и не только руки. Потихоньку вечерело, и все вылезали из своих нор наружу. Вокруг костра собралась голодная стая, жаждущая насладиться едой, а после готовиться ко сну. Мне давали оставшиеся консервные банки с мясом, у кого они были, и я вываливал их в рис, всё перемешивая. Вода выкипала, а я уже незаметно постарался захватить ложкой побольше рису, под видом что пробую сварился ли он или нет. Ребята немного побурчали, но быстро утихли. «Рис готов, налетаем!» — сказал я, перемещая котелок в центр полукруга. Сам же подсел к Женьке.

Наелись от пуза, что уже ничего не хотелось. Американка заметила вдалеке человека, находящегося на другой стороне опушки и сказала: «Смотрите! Там мужчина, на нас смотрит». И действительно, мужичок стоял и пялился в нашу сторону. Все обратили внимание на него, но никто не собирался его звать, может, у кого и была такая идея, но вслух её не озвучили. В лесу было темно, но на открытой местности можно ещё что-то различить под свет луны. Огонь не мог так далеко осветить опушку, потому было плохо его лицо, во что он одет, что у него с собой есть. Мы смотрели на него, а он на нас. Матвей всегда держал с собой перочинный ножик, но открывать его ещё не было смысла. Мужчина явно видел нас и медленно приближался. На середине луга различалась одежда, он был в порванных на коленях, у бедер и по бокам икр, штанах. В зачуханной коричневой рубашке с маленькими дырками в разных местах. Был в чёрных тапках. Приближался он медленно, заметно хромал. На голове у него были черные грязные волосы, седых совсем мало. Когда он подошёл уже достаточно близко, чтобы держать затрёпанного мужчину на расстояние, но при этом вести беседу, Ирина Олеговна начала: «Здравствуйте, не приближайтесь, чего вы хотели?» — холодно, без испуга завела диалог преподаватель.

—«Добрый вечер. Я не буду вас сильно беспокоить. Буду очень признателен за небольшой кусочек хлеба, чтобы не умереть с голоду», — вежливо попросил незнакомец.

—«Да, конечно», — Олеговна протянула половину булки мужчине, а тот не спеша протянул руку за ним.

—«Спасибо вам огромное», — сказал он и стал разворачиваться.

—«А как вы сюда попали? Может вы заблудились и вас до дома проводить?» — спешно произнесла Ирина Олеговна. Мы наблюдали молча за диалогом и только Кирилл что-то шептал Джессике на ухо, а она старалась не засмеяться.

—«Меня... Валерий Петрович зовут. Ходил за ягодами в лес, тут недалеко населенный пункт есть, но сейчас уже не уверен в этом. Нашёл эту опушку, стал ягоды собирать вместе с соседом. Насобирали, пошли обратно. Идём через лес и показалась тропинка. По ней идём, а впереди лес, подумали что не туда свернули, пошли обратно, идём уже долгое время, но показывается опять лес, а должен быть поворот налево, только его нет. Пошли через этот лес в чащу и выходим на эту опушку. Я бы с радостью выбрался из леса, но только не знаю как».

Мы были немного в ступоре, я ровным счётом ничего не понимал. Сначала пришла в голову мысль, что мужик пьяный, вот и несёт бред, только речь его была без запинок, на высоком уровне, то есть как у интеллигентного человека. Вспомнил понятие БИЧ — бывший интеллигентный человек. Он как раз и бы им. Но всё же эта история не показалась мне правдивой. Преподаватель поблагодарил за рассказ, было видно что с сарказмом благодарила, и попросила удалиться мужчину. Мы сидели – переговаривались. Мужчина ещё раз поблагодарил за хлеб и уделённое время и стал удаляться от нас. Мы провожали его взглядом. У Валерии возник вопрос: «Так если он с другом был, то где он?» — мы посмотрели на неё, и у меня в голове ещё раз прояснилось, что мужчина может нас обманывать.

Ирина Олеговна хлопнула в ладоши, что все обратили на неё внимание и сказала, что пора закругляться, так как уже поздно. Джессику назначили помыть котелок. Пока все обсуждали что за тип приходил к нам, я взял фонарик и быстро писал что произошло за сегодняшний день. Итог дня: много разных мыслей в голове. Что-то стало прохладно на удивление, потому я одел свитер. Матвей поинтересовался не холодно ли Ольге, его подколол только что Кирилл. Ольга отказалась, хотя правда холодно. Всё выключаю фонарь, а то гундят уже. До завтра.

День 3. 23 марта.

В этот раз мы спали параллельно, не так как обычно в разнобой. При этом плотно прикасались друг к другу, так теплее. Было ночью не на шутку холодно, минус не минус, но холод чувствовался. Потому пришлось тех кто без теплого свитера положить в середину, а те кто со свитером по бокам. Я и Матвей спали с краю, а Ольга и Кирилл в середине. Не хотелось вставать из-за прохлады на улице. Матвей крикнул соседнюю палатку. Ирина Олеговна даже не приветствуя спросила у нас ли Катька. Мы переглянулись и замямлив сказали, что её у нас нет. Преподаватель в недоумении. Мы тоже. Учительница спрашивала всех, не видели ли мы её, может кто ночью её слышал. Никто ничего не знал.

Все вышли на улицу, несмотря на холод. Она осматривалась по сторонам, и громко кликала Катьку по имени, вдруг недалеко ушла в туалет. Только никакого ответа не было. Ирина Олеговна знала у кого тёплые вещи, потому сказала нам пятерым: Мне, Матвею, Кириллу, хоть у него и не было теплых вещей, Джессике и ей самой; нужно принести розжиг и быстро развести костёр, чтобы согреться и поискать её в лесу, вдруг заблудилась. Те кого она не назвала шмыгнули в одну палатку, чтобы Ольга не оставалась одна мёрзнуть. Мы побежали за хворостом, действовали оперативно, чтобы побыстрее разжечь костер. Я хватал ветку за веткой. Пока Матвей старался разжечь костер, я бегал за дровами как и остальные. Насобирали очень много, зато неплохо согрелись, но этого было мало, чтобы как следует согреться. Матвей мучился с костром, на улице был ветер и спичка потухала, но раза с пятого, хотя меня часто не было, может и больше, костёр схватился. Оставалось только подкидывать дрова. Лица девочек начинали выглядывать из палатки. Они грелись языками пламени и со временем хорошо согрелись. Согретый воздух попадал в палатку и там уже было тепло.

Ирина Олеговна позвала всех в одну палатку, чтобы обсудить куда пропала Катя. Никто ничего не знал. Надо было что-то делать, то есть начать ее искать, прочесывая лес. Что преподаватель и сказал нам. Без тёплой одежды делать на улице было нечего, если далеко отойти от костра, то становилось холодно, со временем, конечно. Потому впятером мы отправились кучкой к лесу и растянулись примерно друг от друга на 30 метров и шли ровной линией, кликая Катю. Так мы проходили долго, обошли вокруг опушки, но никто так и не отозвался. Джессика всё время говорила: «Она обязательно придёт, просто ушла ненадолго», — её спрашивала Олеговна, видела ли та её, но ответ был отрицательным. Американка хотела поддержать в такую трудную минуту, ей верилось что Катька скоро придёт, она где-то пряталась от нас, чтобы мы её поискали. Это как раз непохоже на неё. Если так сделал бы Кирилл, я ещё смог это понять, только он вряд ли стал так долго прятаться и вышел бы сразу, отвечая на вопрос ”где он был„: «А вы что, меня потеряли?». Только не Катька, она бы так не сделала.

Пора было готовить еду и отправляться домой. Только у Ирины Олеговны были другие планы. Она хотела остаться, вдруг Катя придёт. И это было разумным решением, я бы точно хотел чтобы меня подождали, если вдруг потеряюсь и приду к месту лагеря. Мы подкладывали в огонь дрова, чтобы вода в котелке быстрее закипела. Гречки и рису оставалось мало, на бы ещё хватило, конечно, на раз 5 покушать, но не более, был хлеб и печенье и много воды. Про консервы и речи не могло быть, их уже давно нет.

Мы сидели в палатке, а Матвей и Ирина Олеговна следили за обедом, завтраком или ужином, не знаю что это. Кирилл не шутил. Джессика продолжала настаивать на том, что Катя придёт, что это была шутка от неё. Валерия ничего не говорила, она грустила. Евгения сидела рядом с Англичанкой и тоже молчала. У Оли бегали глаза, она явно нервничала. Я же пишу этот текст. Оля только что спросила с недоверием у меня, что я пишу. Сказал что сочинение, пусть лучше не знают о дневнике, для них спокойнее.

Матвей сказал, что еда готова и приглашал к столу, преподаватель сказал что лучше будет покушать в палатке. Так и сделали, я подсел всё так же к Женьке. Тихо ели простую гречку с солью, не разговаривали. Хлеб не трогали, берегли. Котелок не стали мыть сегодня. Матвей поддерживал огонь, а мы сидели все вместе в палатке и грелись. Уже темнело. Мы потратили много времени на поиски, поели плотно 1 раз, так что можно было идти на боковую. За сегодня мы мало говорили, много думали.

Вчетвером мы вышли из соседней палатки и пошли в свою. Огонь ещё горел. Я решил сходить за хворостом на завтра, чтобы не бегать утром, предупредив при этом всех. Матвей и Кирилл пошли со мной ломать ветки. Всё же спросил пацанов: «Думаете, она уже не вернется?» — они не глядели на меня, как и я на них. Ответа не было. Это означало только одно — Катя пропала. Вернулись с охапками дров, скинули подальше от костра, предупредили что вернулись и полезли в свою палатку. Ольга осталась с нами ночевать, хотя в начале похода хотела к девчатам. Мне было интересно почему она не пошла к ним сейчас. Оля подумала чуть и сказала: «Сначала было всё спокойно, а сейчас мне хочется быть тут». Ничего не ответив, я стал продолжать писать дневник. До завтра.

День 4. 24 марта.

Утро было не добрым, совсем не добрым. Паника, страх за одноклассников. Крики раздались из другой палатки. «Где она?! Куда ушла?! Кто её видел?» — крикливо задавала вопросы всем Ирина Олеговна. Наша палатка вскочила с мест, несмотря на холод, и мы побежали к другой и просили открыть её. Мы вчетвером с глазами по пять рублей смотрели на сидящих одноклассников, а они на нас. «Джессика с вами?!» — спросила учительница, Матвей отрицательно покачал головой. Все раздетые, стояли на морозе и звали девочку, некоторых были в свитерах, как и в прошлый раз, только вчера было чуть теплее, чем сегодня. Была паника. Олеговна не стала медлить и взяла нас – мальчиков с собой поискать её. Быстро зашли в глубь леса, но расходиться не стали, держались вместе. В этот раз мы не обходили опушку по лесу. Поискав чуть, у преподавателя началась истерика. Страх у неё нарастал со временем поиска. Олеговна кинулась обратно в лагерь и по пути кричала на нас, чтобы мы немедленно собирали вещи, палатки, как придём и выходили из леса домой. Матвей хотел ещё поискать девочку, но Олеговна остановилась и со страхом смотрела ему в глаза, начала говорить: «Разве ты не понимаешь, что оставшись ещё на 1 день, пропадёт кто-то следующий? Катя не вернулась, не вернётся и Джессика! Собираемся и уходим». Матвей потупил взгляд, но перечить учительнице по его виду не хотел.

Как пришли обратно, то сразу начали собираться. Палатку свернули и закатали в рулон. Огонь разводить не стали, преподаватель не разрешил. Хотела быстрее убраться из леса. Мы паниковали за пропавших девчонок, за учительницу, которая не знала что делать, друг за друга, сами за себя. У Жени и Оли на глазах были слёзы, но бездействовать они не стали, помогали складывать палатки. У кого был хлеб, тот достал его из сумки, чтобы перекусить и отправиться. Валерка не паниковала, а исполняла все указания Ирины Олеговны. На улице было холодно, потому надо было поделиться свитером, отдать его девочке. Тёплой одежды было всего на 3 человека. Я снял нагретый свитер и отдал Женьке, под предлогом что на улице холодно. Она не отказалась, но хотела чтобы мы носили его по очереди, так как ей было не удобно брать на всё время. Мне не было жалко, даже на оборот приятно поделиться. Она же не отказала поделиться ложкой, так что всё было честно. Матвей повторил за мной и тоже отдал свитер, отдал Оле. Та сначала немного поёжилась, не хотела брать, отказывалась, но всё же взяла. Холод на улице, куда деваться. Теплый свитер был и у преподавателя, потому она отдала его Валерке.

Палатки были собраны и упакованы в рюкзаки. Оставшуюся воду мы потратили, чтобы попить воды с поделённым поровну хлебом. Была ещё одна бутыль, но её мы взяли с собой. Как всё было собрано, а хлеб съеден — группой пошли в лес, в обратную сторону. Первой шла учительница и вела нас. Она шла быстро, а мы не отставали ни на шаг, чтобы не упустить её из виду. Шли ровно по прямой, хотя на опушку явно выходили не так, мы виляли. Я так и сказал Ирине Олеговне, она проигнорировала вопрос, сказав что скоро выйдем на тропинку. И правда, спустя минут 20 минут перед нами расстилалась дорожка. Мы пошли налево, как и положено. Шли опять долго, но не разговаривали вообще. Слева лес и справа лес. Густой и дремучий.

По дороге менялись свитерами, чтобы каждый успел согреться. Никто не был против поделиться, как в случае с конфетами Оли, которые она сначала не хотела давать. Я размышлял о потерянных девочках, вдруг они сейчас плутают где-то в лесу, ищут помощи, ищут нас, а мы вот так поступили и бросили их на произвол судьбы. Они же ничего не сделали плохого, почему жизнь так обошлась с ними? Американочка вообще старалась всех поддержать, говорила что всё будет хорошо, что Катя обязательно вернётся и это всё только временные трудности. В итоге сейчас её с нами нет, но есть надежда что она всё же вернётся, найдёт нас и расскажет, где она запропастилась. Про Катю уже не сильно уверен, но надежда умирает последней. Пройдя, значительную часть тропинки мы свернули вправо. У девочек появились сомнения, что мы правильно идём, как и у мальчиков. Ведь когда шли в поход с города, то значительно меньше потратили времени, чтобы дойди до тропинки. Мы шли, но города не было.

Впереди что-то виднелось. Лес был темнее, чем то, что было впереди, потому мы ускорили шаг, что чуть ли не бежали. Выбегаем…

Поляна, та самая, на которой мы разбивали лагерь. Ступор появился у всех, мы стояли и не понимали как такое возможно, но только не учительница, она побежала обратно в лес, сломя голову с криками, что мы не выберемся отсюда. За ней рванул Кирилл, скорее для того, чтобы остановить её и успокоить, нежели убежать подальше с ней. Они пропали из виду, но шум ещё доносился, постепенно становясь всё тише и тише. Мы не стали ждать их и пошли вслед за учительницей и Кириллом. Их не было слышно, потому звали по именам, чтобы они откликнулись, мы встретились и подумали, что делать дальше. «Беготня по лесу до хорошего не доведёт», — сразу подумал я. Идя по лесу, кричали обоих. Услышали крики Кирилла о помощи, он звал нас. Я, Матвей, Оля, Валерия и Женя быстро потрусили к на крики о помощи. Там была Ирина Олеговна. Мне сразу стало плохо, скрутило живот и побежали мурашки по коже. Она поранила ногу о торчащее бревно. Выбежало море крови. Я не буду описывать этот ужас, от этого становится плохо. Она не могла дальше идти. У нас не было аптечки, не было бинтов, ничего не было. Что вообще творилось? Я не могу продолжать веси дневник. Происходят страшные вещи. Пропадают люди. У Ирины Олеговны ужас… с ногой. Лучше я перестану его вести, скорее всего мы уже не вернемся домой.

День 5. 25 марта.

Скончалась Ирина Олеговна… Мы не смогли её похоронить, только сверху положили много камней, чтобы закрыть труп. Делать всё равно не чего, потому всё же продолжу вести дневник. Записывать как умирают и пропадают люди. Может кто-то найдёт его и максимально быстро поймёт, что лучше никогда не ходить сюда. Или прочитав это, сразу поймёт что выхода уже нет. Вчера вечером разводили костёр и поставили одну палатку в другую, так как они были разного размера, чтобы было теплее. Гречки было ещё достаточно, но если растягивать, то хватило бы на неделю от силы.

Все были в своих мыслях. Я сказал ребятам: «Как вы уже понимаете, каждый день кто-то уходит из жизни», — они жалобно переглянулись. Оля возразила, что выход есть. Она не хотела оставаться здесь, потому взяла свой пустой рюкзак, встала и посмотрела на нас. Обратилась к Кириллу, хочет ли он найти путь домой. Он ничего не ответил, только сидел молча и смотрел на огонь, и грелся. Матвей и Валерия начали объяснять, что если она уйдёт, то может потеряться, зайти не туда и... Не вернуться больше домой. Встрял я, и сказал, чтобы она вспомнила Бича, который нам рассказывал то же самое, но мы не поверили и посчитали его идиотом. Всё же она не хотела нас слушать, сказала что мы просто не туда свернули и всё. Попросила отлить ей немного воды в пустую пятилитровую бутылку, которая лежала у Матвея. Мы налили ей из открытой другой пятилитровой воды, что лежала у учительницы в рюкзаке, и Оля пошла своей дорогой. Она не вернётся уже к нам, все это понимали без лишних разговоров. Нас осталось 5: Я, Матвей, Кирилл, Женя, Валерка. Это ужасно. Люди терялись, становилось всё холоднее, хотя была уже весна.

Матвей не дал сегодня фонарик, сказал что надо экономить, так что пришлось сидеть у всех на виду возле костра и писать. Валерка была рядом и смотрела что я пишу, спросила что это. Пришлось рассказать о дневнике, что я веду его с начала похода. Всем было интересно, что же я написал. Мне было не комфортно давать записи одноклассникам, но позже я подумал, что завтра, возможно, я уже не увижу кого-то. Потому дал им прочитать до сегодняшнего дня.

Только что они все прочитали. Валерия за сегодняшний день чуть повеселела, Кирилл тоже. Читая, он вспоминал про свои шутки и сам же смеялся с них. Матвей и Женя были рады почитать мои записи. Хоть как-то я смог развеселить ребят. Всё было по-старому, мы обменивались свитерами и сидели рядом друг с другом. Так же поели гречки, мы экономили её, и делали пол порции каждому. Кушать всё равно хотелось после сваренной гречки, но экономия была важнее, чтобы как можно дольше протянуть. Это уже был не поход, а выживание и борьба за жизнь. Никто не хотел завтра быть тем пропавшим. Пора уже в палатку, ляжем плотно друг к другу, чтобы было теплее.

День 6. 26 марта.

Это не мой дневник но хочу написать что пропал Дима. Он давал мне тетрадь почитать и говорил что если его не будет то мне надо продолжить её. Я Кирилл с роду не писал дневники. Не знаю даже что рассказать. Мы искали Диму но было с самого начала поиска понятно что уже не найдём его. Он оставил Жене свитер она спала в нём. В его рюкзаке была только эта тетрадь. Еды мало. Кто будет заботиться о Жеке и Лере если мы с Матвеем пропадём? Скучаю немного по Оле. Она конечно стерва но всё же её не хватает. Димы нет пока я буду вести тетрадь вместо него а кто-нибудь другой её продолжит. Кстати на улице сегодня тепло.

День 7. 27 марта.

Сегодня никто не потерялся! Я считаю что ребята не пропадают а просто теряются. Это самая лучшая новость за последние дни. На улице продолжает быть тепло но был дождь целый день. Костёр не смогли развести из-за дождя. Сегодня вообще не кушали. Очень хочется есть. Так как не ели то пили воду. У нас появляется проблемка скоро вода кончится. Как будем варить гречку не ясно. Может к тому времени меня вообще не будет и это уже будет не важно. О! К нам приходил тот самый мужик и удивленно сказал (Здравствуйте вы ещё живы?) Меня это конкретно разозлило. Я послал этого мужика чтобы он не приходил сюда больше.

День 8. 28 марта

Матвея нет. Я подумал что уже больше никто не пропадёт. Костёр разводил я. Кушать готовила Жека. Земля была мокрая и пришлось приложить больше усилий чтобы развести его. Даже не помыться. У нас два свитера на троих. Матвей не стал одевать его ночью. Сказал что если он пропадёт то свитер пропадёт тоже. Интересно где все пропавшие? Как сам пропаду то узнаю. Гречки осталось совсем мало. Нас тоже всё время становилось меньше. Меня уже ждут девочки в палатке.

День 9. 29 марта.

На утро не было Леры. Я звал её как и всех остальных только она не отвечала. Кто же останется продолжать дневник я или Жека? Жека предложила не спать ночью чтобы никто не пропал. Это интересная мысль. Мы приготовили оставшуюся гречку. Воды было на несколько глотков. Мы её оставили чтобы потом попить. Побольше разожгли костёр чтобы он не давал нам спать. Ещё не сплю. Жека тоже. Смотрит в потолок иногда на меня.

Женя: Я попросила немного пописать в дневнике. Всё время думаю об одноклассниках, их мне очень не хватает. Не хватает Димы, Матвея, Лерки, Иришки, Джесс, Кати и даже Оли. Я скучаю по ним. Все так внезапно пропадали, что я не успела со всеми попрощаться, обнять, поцеловать. Не знаю что буду делать без Кирилла, костёр разведу, а дальше? Еды нет, а воды чуть-чуть. Он, кстати, уже спит. Да и я лягу, какая разница кто пропадёт. Поцеловала в щеку его. Не хочу пропадать и одна оставаться не хочу. Пожалуйста, пусть это прекратиться. Я не хочу умирать.

День 10. 30 марта.

Это конец.

День &°|÷¶£. Месяц @π^¢[.

Добрый день, уважаемый читатель дневника. Я не достоин(а) чести представиться в этих рукописях. Не буду лгать, школьную тетрадочку нашёл(а) в палатке молодых ребят. Я лицезрел(а) ужасающую картину: девушка молодого возраста перерезала руку, рядом лежавшим с ней перочинным ножичком. Подходить к ней не стал(а), ибо крови было немало. Тетрадь я сожгу, пускай таёжный лес останется при своих тайнах.

Аноним