Похищение

Глава 1

Сон — Похищение

Сны — одно из самых удивительных явлений, протекающих в нашем мозгу. Люблю свои осознанные сны, точнее — полуосознанные. Я выбираю первую часть, а дальше плыву по течению. Последнюю неделю ничего не снилось: была очень уставшей. А вот сегодня, особенно под утро, прямо прорвало. Ну-с, поехали.

На этот раз группа молодых людей, студенты — первый или даже второй курс, — решили отметить успешное завершение учебного года и отправились в лес с палатками. Весело, с шашлыками, пивом и разными вкусностями. Спиннинги для мальчиков и купальники для девочек. Прохлада широкой реки, небольшая запруда для желающих искупнуться. Вечерние байки у костра, песни и романтическое настроение для некоторых из них, а потом… потом темнота и…

Серые стены, яркий свет рябит в глазах, пахнет сыростью, точнее — подвалом; такой запах часто можно встретить в старых бомбоубежищах. Очень сильно кружится голова, и сильная тошнота подкатывает к горлу. Я пытаюсь повернуться на бок, но что-то мешает. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Успеваю повернуть голову набок за секунду до того, как горькая рвота начинает рваться наружу. Я давлюсь и захлёбываюсь. Слышу чей-то крик, потом помню лишь, как кто-то переворачивает меня на бок, и грязный кафель покрывается содержимым моего желудка… Голова вновь кружится, дыхание становится затруднённым, сердцебиение подскакивает; я успеваю заметить, как в катетер на руке вкалывают какой-то препарат. Секунда — и я вновь проваливаюсь в сон.

Очнувшись в очередной раз, хватаюсь за голову — она безбожно раскалывается пополам. Такой боли я не припомню даже после самой весёлой пьянки. Даже куча шотов в клубе в самый отвязанный выходной, на спор, не выливались в такое кошмарное похмелье. Похоже, дедушка Вовы что-то перепутал с его знаменитой наливкой. Открываю глаза и понимаю, что лежу не в палатке у реки, а в палате примерно десять на десять — и даже не в кровати, а просто на полу. Пытаюсь встать, но получается с трудом: что-то мешает.

— Твою же мать! — выкрикнула я, нащупав толстую цепь, идущую к тяжёлому и холодному браслету на правой ноге. — Эй! А ну-ка выпустите меня! — начинаю громко ругаться матом, но это бесполезно… Страх, слёзы и апатия охватывают меня. Почему я?! Почему?! Ведь нас было много… Почему похитили именно меня?! Где остальные? Что с ними? Где я вообще?

Пытаюсь вспомнить, что произошло, и не могу. Помню, как мы с Алёной пошли в нашу палатку, а Катя ещё оставалась у костра. — Раз, два, три… — всплывало в голове… На раз, два, три я уснула.

— Поднимите её! — Меня схватили за руки и рывком подняли с пола. — Вот так. Будешь хорошей девочкой — и больно не будет.

Я попыталась вырваться, но ничего не получилось, а затем лица, закрытые масками, и тела, скрытые под белыми мешковатыми костюмами, просто поплыли перед моими глазами… Раз, два, три…

Сознание мутнело и приходило в норму. Неизвестные мне люди кололи в меня шприцы с чёрной жидкостью. Может быть, мне показалось, но… я даже уверена, что видела Катю, Сашку и Андрея: они лежали на столах, и в них так же вливали какую-то дрянь через капельницы… Вены горели, дыхание прерывалось, было трудно дышать; боль становилась такой сильной, что я просто отключалась… А когда просыпалась, то всё повторялось… В конце концов я оказалась в комнате, закованной в цепь, как какая-то собака. Рядом валялась миска с водой, поднос с едой и ведро для отходов…

Вскоре меня стали выводить в комнату побольше, где на стуле сидел человек в белом мешковатом костюме и что-то записывал. Он отдавал мне команды — абсурдные на первый взгляд, — но за неповиновение меня били током раз за разом, изо дня в день. Пока у меня не получилось выполнить всё, что они от меня требовали. Если вы думаете, что нецензурная лексика и рукоприкладство использовались реже, то, как у собаки Павлова, — ребята хотели выработать во мне инстинкт… Взять, фас, сидеть, смотреть…

Каждый раз заводили толстого мужика, кажется, обдолбанного чем-то. Он пускал слюни и мог лишь стоять у стены; глаза — стеклянные и почти мёртвые. Человек на стуле отдавал команду в очередной раз: — Посмотри внимательно на его тело. Я сказал — смотреть! Удар ногой в спину… Я повиновалась и делала всё, лишь бы меня не били. — Молодец… ещё, — он что-то записывал.

Мне стало трудно дышать, появилась боль в том месте, где цепь болталась на моей ноге. Я опустила глаза на ступню, и ужас пронзил меня изнутри. Мои ноги стали ногами того толстяка — такие же волосатые, безобразные и грязные. Я взвизгнула. — На сегодня достаточно! — скомандовал человек со стула. — Уведите!

Я проплакала несколько часов, а затем уснула на холодном полу. Процедура повторялась каждый день, эффект превращения усиливался, и я могла держать форму объекта по несколько минут. Мне нарочно давали тучных людей, чтобы я не могла изменить себя и выбраться из этой западни…

Если я считала правильно, то прошёл год. Я уже могла менять части своего тела по желанию и требованию. Я слышала, что Катя, Саша и Андрей также проходили похожие процедуры; слышала это от персонала, так как они не брезговали называть нас кроликами — один, два, три и четыре, — порядковый номер…

Всё изменилось в тот момент, когда по недосмотру кухни мне принесли червивое яблоко. Хотя я их понимаю: они бы и не заметили этого червя, который сейчас извивался на моей руке, лишь потому, что отверстие он сделал под самым корешком. Даже я не заметила и, возможно, проглотила бы его, но в этот раз я лишь разломала яблоко пополам, и из его сердцевины на меня смотрел ещё живой спаситель. — Только не умирай… — прошептала я и стала пристально всматриваться в него.

Я не могла изменить себя в более мелкий объект, но могла попробовать изменить часть себя — и у меня получилось. Несмотря на дикую боль, я стиснула зубы и терпела, пока кости исчезали из ноги, закованной в цепь. — Ещё чуть-чуть, — шипела я, — и вот он, момент свободы!

Всё, что было ниже колена, стало телом червя, и это тело с лёгкостью, со всхлипом, выскользнуло из оков… Я ушла. Я выбралась из этой чёртовой западни, напялила мешковатый костюм и вышла — вышла на улицу. Люди торопились по делам, меня даже не заметили особо. Я шмыгнула в переулок и сосредоточилась на девушке, сидящей на скамейке на противоположной стороне дороги. Она не заметила меня, так как была слишком увлечена плеером. Я ушла, ушла из этого ужаса…

Тем временем в соседней палате. — Сирена? — Что-то произошло?

Саша и Андрей сидели на полу, одна цепь на двоих. — Кто-то сбежал! Ты слышал? Кто-то сбежал из этого места! Ха-ха! Нас спасут! — вопил Андрей не своим голосом. Его сознание давно слегка двинулось, не выдержав всех процедур: он впадал в небытие с завидной регулярностью и часто качался из стороны в сторону, сидя на полу, напевая: «Спят усталые игрушки…»

Саша поднялся на ноги. Густой дым заволок коридор, послышались выстрелы, и человек в белом костюме пробил стеклянную дверь в их комнату своим телом. Андрей поднял кусочек стекла и сжал его в руке. — Убей меня! — заорал он на Сашку. — Просто убей и беги! — это был момент, когда он выходил из состояния коматоза и возвращался в реальность. — Я не могу! — Уходи, это твой единственный шанс, второго они нам не дадут! — он проглотил осколок. Тело Андрея стало прозрачным. — Убей!

Саша подошёл ближе и со всей силы ударил по голове своего друга. Стекло разлетелось вдребезги, мелкой крошкой осыпаясь на железный пол. Андрей мог менять своё тело под разные материалы, которых касался. Обычно он выглядел как железный человек на своей половине комнаты, а на моей — я даже не знаю, что это был за материал. Но сейчас, из-за проглоченного кусочка, он смог стать хрупким, хотя и на пару секунд. Он вынудил меня сделать выбор…

Пробежав по коридору, Саша нашёл палаты Кати и мою — это он мне рассказал после того, как мы встретились. Он был рад, что я тоже сбежала, и он помог Кате выбраться. Он с одного удара выбил дверь в её комнату и ужаснулся. Катя спала под потолком в паутине; рядом висели коконы с животными, а с пола тянулась цепь. Саша с лёгкостью сломал её пополам — она была куда тоньше, чем та, что держала его с Андреем. Катя повернулась и посмотрела на своего спасителя. — Оставь меня, — сказала она и отвернулась. — Нам нужно уходить. — Я сказала — уйди… — Ты что, умом тронулась? Говорю же, нам нужно уходить.

Она встала на ноги, и из-за спины показались шесть мохнатых паучьих лап. — Кому я нужна такая? Просто уйди и оставь меня… Иначе я и тебя сожру, как и их… — она мотнула головой в сторону коконов. — Слушай, плевать. Они за всё ответят. Давай просто уйдём: мы сбежим и найдём место, где нас не найдут, — Саша протянул руку вперёд. — Я не могу… Мне нужно заботиться… Саш, я беременна… Они меня оплодотворили…

Катя заплакала. И только сейчас Саша смог заметить округлившийся живот. — В таком случае нам точно нужно уходить! Быстро.

Он схватился за цепь и с силой потянул вниз. Паутина, на которой стояла Катя, не выдержала и лопнула. Саша поймал подругу и, не давая ей укусить его, скрутил девушке руки. — Вот даже спрашивать не стану, хочешь ты или нет. Я сказал: мы уходим — значит, мы уходим. О том, что они с нами сделали, мы подумаем потом. Я думаю, кто-то из наших ещё сбежал, и, если бы не этот побег, мы бы тут гнили ещё долго. Андрей пожертвовал своей жизнью, чтобы я выбрался, а я не собираюсь давать его жертве так просто исчезнуть.

В два прыжка он преодолел коридор. — Мне нужны мои руки. Не дури, ладно? — Хорошо, — ответила Катя. — Отлично. Ты сможешь привязать себя ко мне? — Смогу. — Тогда держись!

Он дал Кате пару секунд, а потом подпрыгнул вверх, выбив крышку вентиляционной шахты. Карабкались они недолго, Катя очень помогла Саше своей паутиной. Они заделали входы и выходы плотным слоем липкой субстанции, создав практически непреодолимое препятствие. — Я хочу есть… Найди мне еду… — Что? — Мне нужно поесть, иначе я могу съесть тебя. От голода я забываю, что делаю… — Потерпи ещё минуту, и мы найдём тебе кусок мяса… — Я не ем падаль, мне нужно живое существо. — Хорошо, я найду, — спокойно сказал Саша, преодолев последнее препятствие.

Мы все встретились в центре города — мы каким-то чудом, точнее, чутьём, нашли друг друга. Мы поняли, что не сможем вернуться домой — нас там будут искать. А ещё… мы провели в заточении семь лет. Мир изменился, мы изменились, и теперь пришло наше время найти и отомстить тем, кто нас похитил…