Погреб

Глава 1

Погреб на даче мне запомнился как тёмный, сырой и грязный подвал, в который дедушка иногда спускался за картошкой, огурцами и вареньем.

Долгое время я обходил его стороной, пока не свалился, запнувшись о загнувшийся ковёр. Подвернул ступню, ушиб локоть и сломал руку. Дедушке пришлось позвать соседа, чтобы вместе с ним меня вытащить. За те двадцать с лишним минут, что я там просидел, хныча от боли, мне казалось, что всё вокруг меня скребётся и движется. По картошке вверх и вниз прыгали маленькие тёмные существа — кроты или, может быть, крысы.

Разглядеть в темноте было сложно, зато я хорошо слышал все их движения: они ползали, шуршали и грызли всё, что попадалось им на пути. Перед тем как зажёгся свет и в погреб стал спускаться дедушка, я успел услышать негромкое рычание и увидеть два больших красных глаза в полуметре от своего лица. Я даже на какое-то время забыл о пронизывающей всё тело боли и не смел шевелиться, глядя перед собой. Но когда свет включился, никого в погребе, кроме меня, не было.

Я никому никогда не рассказывал о своём падении и спасении. А спустя годы вообще о нём позабыл и очень удивился, узнав о том, что тот сырой погреб и дом над ним достались мне в наследство от дедушки.

***

После смерти родителей в аварии я перестал ездить на дачу. В последние годы своей жизни дедушка частенько звал меня погостить, всё обещал показать нечто. Но мне в колледже было не до того: пары, учебники, библиотека, ну и, разумеется, друзья, гулянки, вечеринки, девчонки — всё это разом не очень-то давало мне скучать.

Я был очень удивлён, когда после таинственного исчезновения деда годы спустя нашлось его завещание. Оказалось, что он всё оставил мне.

Дом, который я помнил с детства, сейчас как будто осунулся, осел и покосился от нескончаемых ветров, дождей и времени. Я и позабыл, какой он большой. Большие грязные окна, упавший полусгнивший забор и яблоня за ним. Размашистые ставни, кое-как державшиеся на ржавых петлях, с печальным укором смотрели на меня снизу вверх, будто говоря: «Где же ты был всё это время, парень, пока был нужен здесь?»

Земля под фундаментом ходила ходуном, и мне с трудом удалось открыть подсевшую входную дверь. Дедушка в своём последнем письме очень просил меня заглянуть в тот самый треклятый погреб. Как будто я не насмотрелся на него в детстве. Но делать нечего — последняя воля умершего. К тому же мне нужны были деньги, и с продажи земли я надеялся выручить хоть что-то.

***

С трудом спустившись вниз, я поначалу не обнаружил в погребе ничего интересного. Кругом на полках вдоль стен стояли запылившиеся банки с чёрной мутной жижей внутри. То, что раньше было заготовкой на зиму, сейчас плесневело и плескалось внутри окислившихся, почерневших от времени сосудов. Маринованные огурцы, помидоры, сгнившая картошка в пластиковых ящиках и белых вязаных мешках. Забродившее, давно пропавшее варенье из разных ягод.

Было похоже, что никто сюда не спускался годами, и посреди всей этой грязи мой фонарик случайно выхватил из темноты зияющую дыру в одной из стенок погреба. Слегка подрагивающий свет падал в проём и уходил куда-то вглубь гигантского туннеля.

На какой-то момент я обомлел, но всё же сумел совладать с собой и подошёл чуть ближе. Старые доски, служившие в погребе полом, заскрипели у меня под ногами, и в тот же момент из темноты вытаращились мелкие красные огоньки. А затем показались ещё и ещё за ними.

— Крысы! — подумал я, поворачиваясь назад к лестнице.

Мелкие зверьки запищали все разом и поползли на свет моего фонарика, шурша своими мелкими когтистыми лапками. Злые и голодные. Они уже давным-давно не видели никого в этом доме — всё, чем они могли поживиться, либо испортилось, либо сбежало. И сейчас единственным съедобным для них объектом был я.

Закричав, я кинулся вон из погреба, но ноги не слушались, и старые лестничные прутья ломались подо мной одно за другим. Я пытался подтягиваться на руках, но лестница ходила ходуном и казалось, вот-вот развалится.

Тем временем крысы заполонили погреб. Мелкие, шуршащие, пищащие создания, как одна большая река, бурным потоком выливались из дыры в стене и барахтались у меня под ногами. Мне оставалось совсем чуть-чуть, чтобы зацепиться за край потолка и выбраться наружу, как вдруг лестница, не выдержав моего веса, разломилась пополам.

Едва чиркнув пальцами по краю, я, закрыв глаза, полетел вниз и упал сверху на это бушующее крысиное море. Чувствуя, как они ползают по мне, я ждал укусов, надеясь лишь про себя, что всё пройдёт быстро. Они сожрут меня прямо здесь, на грязном полу, накинувшись все разом. А потом ещё несколько дней будут обгладывать и обсасывать кости.

Но ничего не происходило. Открыв глаза, я увидел крысу, стоявшую у меня на груди. Она была чуть больше своих сородичей, со слегка вытянутой мордой и длинным хохолком. Обнюхав меня, зверёк удовлетворённо пискнул, и остальные как по команде потянули меня к дыре.

Я пытался сопротивляться, но всё было без толку. Крысиное море затащило меня в дыру и потащило в тоннель. Всё глубже и глубже — я потерял счёт времени, пока продолжался этот удивительный спуск. Звери двигались подо мной и тянули все как один. Я пытался цепляться за стенки туннеля, но только ободрал и оцарапал пальцы.

Мне было страшно как никогда. Уж лучше бы меня съели там, в погребе, а не тащили с собой, оставив еду про запас. Вскоре впереди забрезжил свет. Тоннель привёл меня к маленькой сырой комнатке. Слегка осмотревшись, я понял, что нахожусь на дне старого высохшего колодца. Свет падал из проёма сверху, и его едва хватало, чтобы что-то разглядеть.

Крысы отпустили меня и, отступив назад, встали кругом. Похоже, они хотели мне что-то показать. С трудом поднявшись на ноги, я увидел ту самую крысу с хохолком — возможно, она была у них за главного. Зверёк сидел на спинке огромного кресла, в котором восседал человеческий скелет. Подойдя ближе, я наконец понял, куда пропал дедушка и что мне досталось в наследство.