Погост

Глава 1

Деревня Яковлево всегда казалась мне обычным местом, если бы не старый погост на её окраине. Забытое богом кладбище стояло там ещё с 1850 года, и время превратило его в скопище покосившихся, вросших в землю камней. Среди местных о нём ходили нехорошие слухи. Поговаривали, что в тени вековых деревьев там бродит странный человек, которого все в округе кличут Гробовщиком.

Моя бабушка с самого детства твердила мне одно и то же: Не ходи туда, внучка. Всё, что ты там увидишь это не правда, это морок, ловушка для разума. Но для меня, выросшей на рассказах о прогрессе, её предостережения звучали как обычные байки, которыми пугают детей, чтобы те не лазили по опасным местам.

В тот вечер любопытство взяло верх над осторожностью. Я и мой друг Миша отправились к погосту, когда солнце уже начало клониться к закату, едва касаясь края горизонта. В Яковлево шептались, что именно в этот короткий миг когда свет уступает место тьме, на кладбище появляется тот, кого боится вся деревня.

Странно было и другое, старики утверждали, будто этот таинственный Гробовщик не может покинуть пределы своего погоста. Якобы его держит там какой-то древний пакт, невидимая граница, которую он не в силах пересечь. Но и это, как и всё остальное, казалось мне тогда лишь красивой и жуткой небывальщиной, придуманной для того, чтобы придать обычному сельскому кладбищу ореол мистики.

Мы бродили среди старых надгробий уже довольно долго, но, честно говоря, ничего из ряда вон выходящего не происходило. Погост словно вымер: вокруг стояла тяжелая, гробовая тишина, которую лишь изредка прорезали звуки диких животных, доносившиеся откуда-то издалека, из глубины леса. Казалось, сама природа затаила дыхание, наблюдая за нами.

В какой-то момент Миша, шедший чуть впереди, внезапно исчез из виду, издав глухой звук падения. Я вздрогнула. Оказалось, он свалился в яму... точнее, в разрытую могилу. Судя по осыпавшимся краям и слою палой листвы на дне, вырыта она была уже очень давно, словно ждала своего часа десятилетиями.

Я направила луч фонарика вниз, выхватывая из темноты фигуру друга.

— Как ты там? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Все нормально! — отозвался Миша, отряхивая джинсы от сырой земли. — Просто не заметил этой чертовой ямы в сумерках. Сейчас вылезу. Не помогай, я сам.

Я всегда гордилась его самостоятельностью и твердостью, но в тот момент мне очень хотелось протянуть ему руку, вытащить его из этого холодного зева земли. Однако он лишь настойчиво отмахивался, карабкаясь по крутому склону. В конце концов, он выбрался.

Мы побродили по кладбищу еще пару часов, но так и не встретив ни Гробовщика, ни обещанных чудес, решили возвращаться. Абсолютно ничего не найдя, мы двинулись к проселочной дороге, где вдалеке уже приветливо мерцали тусклые фонари. До моего дома отсюда было рукой подать, а Мише предстояло пройти еще пару километров через темные улицы, но он, как обычно, бахвалился, что доберется без проблем.

У калитки мы остановились, чтобы попрощаться. В момент, когда мы обнялись, я случайно заметила одну неприятную, резанувшую глаз деталь. И как я только раньше об этом не подумала? У Миши на шее, с правой стороны, всегда была татуировка, небольшой изящный кинжал. Но сейчас, в неверном свете фонаря, мне показалось... нет, я четко видела татуировка переместилась. Теперь кинжал красовался на левой стороне шеи.

Холодок пробежал у меня по спине. Может, конечно, он её перебил? Но тогда почему на правой стороне не осталось ни следа, ни малейшего ожога или покраснения от сведения старой тату? Кожа была абсолютно чистой.

С этими странными, путающимися мыслями я попрощалась с другом и побрела к дому, недоумевая и чувствуя, как внутри зарождается липкий, необъяснимый страх.