Поезд - призрак

Пролог

Поезд.

Бабульки рассаживались по своим местам в вагоне. Некоторые держали небольшие узелочки в руках, некоторые катили чемоданы, а кто-то был вообще налегке. Окна вагона медленно проплывали мимо. Удивляло, что все были спокойны и даже немного радостные, в отличие от пассажиров другого вагона.

В этом вагоне всё бурлило. Несколько пар ругались, кричали друг на друга, обвиняя партнёра во всех грехах. Они даже не замечали, что уже находятся в поезде. Кто-то продолжал кричать в телефон. Других выделяло удивление на лице. Они приходили и поодиночке, и парами, и даже небольшими компаниями. Спорили, и с разных сторон слышалось: «Слабо?», «Выпьем?!», «Тормози!!!». Кто-то был мокрый, до сих пор в купальнике, а кто-то почему-то сжимал руль в руках.

В другом вагоне молча ехали люди самого разного возраста и положения, но объединяло их одно — они молчали. Молились, плакали, большинство с закрытыми глазами, но почти все — шёпотом или про себя. Странно, но они попадали в поезд только так — все сразу.

Дети чаще всего попадали в поезд из-за любопытства. Даже если родители не разрешали, им хотелось глянуть одним глазком или попробовать. И хоп — уже в поезде. Вот одна мамочка до сих пор стоит, болтая по телефону, не замечая, что её сыночек уже в поезде. Когда он купался в бассейне, она отвернулась и болтала с подругой. На платформе стояли и другие родители. Многие были растеряны, до сих пор не веря, что их ребёнок в поезде. Они надеялись, что это не так, и искали детей рядом с собой. Даже те, кто знали, что ребёнок уедет, были не готовы. Они плакали, махали вслед.

Странными были пассажиры следующего вагона. Тут стояли кондукторы и многих не пускали. Кто-то скандалил, говорил, что ему точно нужно. Кто-то — со вздохом, а кто-то с благодарностью — шли прочь…

Сам поезд был необычным. Не видно локомотива. Были только вагоны, которые безостановочно двигались в темноте. Он никогда не останавливается, его мало кто видит. Поезд-призрак. Он всего лишь на минутку промелькнул мимо. Хотя у меня осталось впечатление, что он одновременно до сих пор и стоит здесь, и несётся в темноте…

Этот сон снился мне уже третью ночь подряд, повторяясь в мелочах. Я просыпался с каким-то тревожным чувством, как будто что-то упускаю или куда-то опаздываю. Я ходил днём смурной, невыспавшийся и молчаливый и уже всерьёз начал подумывать о том, чтобы вообще не ложиться спать.

Глава 1

Глава 1.

В которой герой встречается с девочкой Верой

— Ты кого-то провожаешь?

От неожиданности я почти подпрыгнул на месте, а сердце пропустило пару ударов. Не то чтобы я был пугливым — просто голос прозвучал неожиданно громко, на фоне всего приглушённого. И цвета вокруг были ближе к чёрно-белому фильму, и голоса звучали как сквозь вату. А тут — звонкий детский голос.

Я повернулся и увидел девочку лет четырёх–пяти. Она была в платье в красный горошек, с ободранными грязными коленками и мороженым в руках. Красный горошек в чёрно-белом мире. Но почему-то меня зацепила именно мороженка — она выглядела каким-то чуждым, тем, чего тут быть не могло.

— Твои родные там? — переспросила девочка, кивая на поезд-призрак.

— Нет.

— А что ты тогда тут делаешь? Как ты попал сюда? Сюда нельзя приходить просто так. Как тебя зовут? Ведь ты можешь тут быть или уезжая сам, или провожая других, — она, откусив мороженое, просто засыпала меня вопросами.

Тут я обратил внимание, что поезд не заканчивался и не останавливался, будто был бесконечным или ездил по кругу. Просто мимо медленно проплывали вагоны.

А ещё не было ветерка, который бывает от проезжающих мимо машин или вагонов. И запах… У железной дороги специфический запах — шпал, мазута, металла и ещё чего-то неуловимого. Но тут пахло плесенью и чем-то застоявшимся, тягучим.

Со стороны это выглядело абсурдным и сбивало с толку.

Наверное, это я должен был спросить, что делает маленькая девочка в таком странном месте. Но вопрос поставил меня в тупик. Я сам себе не мог ответить, где я, почему и что тут делаю.

— Я Алексей Юрьевич. Я и сам не знаю, почему и как оказался здесь.

— Ты кого-то из них знаешь? — девочка кивнула на проплывающий мимо вагон.

Я пожал плечами:

— Кажется, нет… но вон та девушка в голубом платье очень похожа на ту, которую сегодня привезли нам с ДТП. Или похожа.

— Так ты врач? Поняяятно. Я думала, что ты такой же, как мы, — протянула она и лизнула тающее мороженое.

— А что ты тут одна делаешь? Как тебя зовут и где твои родители? — я наконец пришёл в себя, и наступила моя очередь задавать вопросы.

Она заметно погрустнела и пожала плечами:

— Я Вера… я не помню… я стала забывать…

— А где ты живёшь? Давай я провожу тебя, — предложил я.

Вера замотала головой:

— Неее. Мне нельзя. Я тут всегда, а иногда там, — мотнула она головой на поезд. — Совсем ненадолго.

Вдалеке раздался протяжный гудок паровоза.

В моей голове всё смешалось, и мозг отказывался что-либо понимать. Я решил начать сначала.

— Что ты тут делаешь?

— Смотрю… — она показала рукой, с зажатой в ней мороженкой, на поезд.

— А как? Если я правильно понял, там те, кто уже…

— Нуу, иногда так бывает. Когда ты ни тут и ни там.

— Тут… там… Ничего не понимаю. Так ты совсем одна тут?

Я никак не мог оторвать взгляд от мороженого. Девочка периодически откусывала от него, а оно таяло, стекая по её рукам. Но, как ни странно, оно не только не заканчивалось — оно даже не уменьшалось.

— Тут ещё есть Славик, только он уже взрослый. А ещё тётя Оля. Но она никогда ни с кем не разговаривает. А Славик — он хороший. Он рассказывает истории. А ещё он защищает меня от Ловцов.

— От кого? От каких Ловцов? — спросил я, оглядываясь. Градус бреда повышался.

— От злых! Они ловят таких, как я! — в глазах девочки заблестели слёзы.

— Погоди, ничего не понимаю. Объясни! — я поискал глазами скамейку или что-то, на что можно присесть и поговорить.

Вдруг в воздухе раздался пронзительный звук, больше похожий на крик хищной птицы.

— Беги! — закричала Вера. — Это они! Тебе нельзя тут быть! — она со всех сил толкнула меня в плечо и пропала, а я полетел куда-то.

От резкого толчка я открыл глаза и огляделся. Я лежал на диване в ординаторской, горел ночник, а медсестра Юля будила меня, слегка толкая рукой в плечо.

— Алексей Юрьевич, там по скорой пострадавших привезли. Один очень тяжёлый, везут в операционную.

— Юля, я сейчас буду, готовьте, — я встал, пытаясь стряхнуть остатки сна, и пошёл умываться.

— Блин, приснится же такое! — хоть сегодня сон и был другим, но от этого менее странным не стал. — Серия, блин, вторая, сцена та же, исполнители новые.

Холодная вода помогла рассеять остатки тумана в голове, привела мысли в порядок, и я быстро переключился на работу.

Ночное дежурство выдалось тяжёлым, и мне стало не до странных снов. Кто работает в экстренных службах, тот знает: ночь с пятницы на субботу или в праздники — самая тяжёлая смена. Вот и сегодняшняя ночь не была исключением. К концу смены вся бригада еле стояла на ногах.

Прошло около недели, и я за повседневными заботами уже забыл о странном сне-видении.

Было очередное суточное дежурство. Ночью я сидел в одиночестве в ординаторской и заполнял карты. В углу тихо бубнил телевизор.

— Помоги мне! Только ты сможешь мне помочь! — голос прозвучал настолько ясно, что я начал оглядываться, пытаясь понять, откуда идёт звук. Замигала настольная лампа — единственный источник света в кабинете.

Вышел в коридор, но и там стояла тишина. На посту сидела дежурная медсестра, а в коридоре даже больных не было видно. Я вернулся в ординаторскую — и встал как вкопанный.

В тёмном углу кабинета мерцал слабый силуэт девочки в платье в горошек и с нескончаемой мороженкой в руке. Мерцающая тень в тени — тафтология какая-то. Какая чушь лезет в голову!

Я всегда считал себя человеком с крепкими нервами — по-другому в нашей профессии нельзя, — но тут пот прошиб меня моментально.

— Дядя Лёша, скорееее! — она растаяла прежде, чем я успел что-либо ответить. Мороженка пропала последней, и я ещё несколько секунд, не мигая, смотрел в угол. Лампа мигнула ещё раз и загорелась в полную силу.

— Похоже, мне точно пора навестить Абрамыча, — подумал я, потирая виски. Не спеша подошёл к столу, подумав минутку, плеснул себе на донышко стакана виски. Абрамыч — наш местный светило психиатрии и по совместительству заведующий отделением психиатрии. — Ну или взять отпуск.

Алкоголь на дежурстве для меня всегда под запретом. Да и вообще, я не большой любитель этого дела. Но сейчас прямо почувствовал, что по-другому от дрожи в руках не избавиться. Подумав ещё пару секунд, я сделал глоток и закрыл глаза. Тепло начало разливаться по пищеводу, и вроде как полегчало.

— Не, друг, это не выход. Надо хорошенько выспаться, чтобы не мерещилось всякое, — сказал я себе уже вслух. — Может, на природу съездить в эти выходные?

Сев обратно в своё офисное кресло, я пытался понять, что это было, и вспомнить сон и нашу первую встречу с девочкой Верой во всех подробностях, чтобы оценить ситуацию.

Я взрослый, адекватный (по крайней мере очень надеюсь на это) человек, врач-хирург, отец семейства, состоящего из жены, двух детей, кота и попугая. Я, конечно, как многие медики, в меру суеверен, но ни в призраков, ни в волшебников не верю. Ситуация была абсолютно абсурдной. Призрак из сна явился в ординаторскую? Вот Абрамыч-то обрадуется!

А если да, то как помочь? Как к ней попасть — я не знал. Да и надо ли куда-то бежать? Помочь кому? Призраку? Девочке из сна? Галлюцинации?

Да блин, так точно можно свихнуться от одних этих мыслей. Как-то тревожно стало на душе.

Ещё после того сна я обошёл всю больницу, но не нашёл никакой девочки в тяжёлом состоянии. Закралась поначалу абсурдная мысль, что кто-то в коме просит помощи. Есть такие байки среди медиков, что человек в коме может являться людям. Но байки — это байки.

Никакая идея не лезла в голову. В общем, что делать дальше — я так и не решил. Да и вообще, с чего я решил, что мне не показалось или я просто не заснул? Ведь бывает же: снится, что ты не спишь, уже собираешься на работу… а на самом деле так и не проснулся. Кое-как собрав мысли в кучу, в растрёпанных чувствах доработал смену.

Придя домой, я перекусил и лёг спать, в душе немного опасаясь, что снова встречусь с этой девочкой. На удивление, мне ничего не приснилось, и я выспался до того времени, как жена и дети вернулись домой. Олеся всегда уводила детей в парк на прогулку или в кино, если я приходил после суточного дежурства, чтобы дать мне выспаться.

Глава 2

Глава 2

В которой герой узнаёт историю Веры

— Ты почему не пришёл? Ты не хочешь мне помочь? — мороженое в её руке таяло и стекало по пальцам липкой жижей.

— Не пришёл куда? Да и я не знал как. И не знал… — я замялся.

— Не знал, настоящая ли я? — она взглянула на меня своими серыми серьёзными глазами.

— Что случилось? Как я могу тебе помочь? Если ты не расскажешь, я не смогу ничего сделать.

Нас прервало деликатное покашливание. Я оглянулся. Рядом стоял молодой человек — худой, в очках и толстовке. На вид ему было лет шестнадцать.

— Дядя Лёша, знакомьтесь. Это Славик. Я рассказывала вам про него.

Славик молча кивнул.

— Нам надо отойти. Чтобы нас не заметили, — сказал он.

Вера потянула меня за какой‑то выступ.

— Ну… рассказывайте, — я решил наконец узнать, что происходит.

Славик бросил взгляд на Веру, поправил очки и заговорил:

— Я тут не так давно. Вернее, давно, но не так, как Вера. Когда я застрял тут, она уже была. И не только она. Тогда Вера ещё всё помнила — свою жизнь, семью — и рассказала мне о себе.

Он тяжело вздохнул.

— Наверное, я тоже когда‑нибудь начну забывать, кто я и почему я тут. Но дело не в этом. Недавно появились Ловцы — и начался ужас. Они не дают сесть в поезд, они утаскивают в темноту всех, кого удаётся поймать. Они охотятся на нас.

Он замолчал на секунду.

— Крики ужаса потом долго эхом разносятся вокруг. Нам очень страшно. Если они поймают нас — наши души просто пропадут. Они… они… в общем, они жрут их.

Я сглотнул.

— А почему вы тут, а не в поезде? — я уже догадался, что это за поезд. — Ну… или не там? — я ткнул пальцем за спину. — Ведь нельзя же быть ни живым, ни мёртвым. Что произошло?

Вера тихо начала:

— Я гуляла с мамой в парке. Она купила мне мороженку и пошла за билетами на карусель. Мама велела мне ждать её на скамейке.

Из глаз Веры снова закапали слёзы.

— Этот дяденька сел рядом и сказал, что хочет подарить мне котёнка. И пока мама стоит в очереди, я могу забрать котёнка. Он тут, недалеко, спит в кустиках. Я так хотела котёнка… Вот бы мама обрадовалась!

Фигура девочки начала мерцать, пропадая и появляясь, как спецэффект в фильме про призраков.

Рассказ продолжил Славик:

— Вера заволновалась — вот и фонит. Так бывает. В общем, тогда, как вы поняли, её хотели убить. Но не просто убить — это был не маньяк. Это был колдун. Ему нужна была её душа в момент ужаса. Он собирал души в специальные сосуды. Я не знаю, зачем.

Он понизил голос:

— Но что‑то пошло не так. Он не завершил ритуал, её успели найти — и Вера не умерла. Ну, по крайней мере там, в том мире. Её тело живёт где‑то. Она сошла с ума. А душа застряла тут. Вера не может обратно попасть в своё тело. Испуг и ритуал сделали своё дело. Соединиться они смогут только после смерти физического тела или если та Вера и душа соединятся добровольно.

Я провёл рукой по лицу.

— Если она давно тут… почему только сейчас попросила о помощи? А колдун кто он? Его можно поймать?

— Как его поймаешь? Это же колдун, — Славик пожал плечами. — А вот Ловцы — другое. Как только они появились, начали охотиться за душами. Мы для них самый лакомый кусочек — деликатес. Мы не привязаны к телу. Мы не знаем, кто они и откуда пришли. Те, кого они успевают стащить с поезда, становятся рабами.

Он замялся.

— А ещё я слышал, что они используют души для подселения — делают человека управляемым. Я не знаю подробностей, но поверьте: это самое ужасное, что может случиться.

— Так… погодите. Мне надо это переварить. Колдун, Ловцы — бред какой‑то. И что вы от меня хотите? Я не могу с колдунами тягаться. Я далёк от всего этого. Я просто врач, хирург, не колдун и не экстрасенс.

— Вам надо помочь Вере попасть обратно в своё тело. Иначе и её сожрут.

— Интересно… как?

Я проснулся от тяжести в груди, как будто меня придавило бетонной плитой. На мне сидел наш чёрный кот Баюн (дочь очень любила сказки и сама выбрала имя) и не отрываясь смотрел мне в лицо. Вес у него был килограмм шесть–семь — неудивительно, что меня чуть не расплющило.

— Уйди, мохнатое чудовище, — столкнул я кота. — Тебя точно на диету надо сажать. А то так однажды придавишь насовсем.

Кот возмущённо мякнул и потопал на кухню.

Весь выходной я думал, чем могу помочь. Первым делом сел за ноутбук, открыл доступ к базе и стал искать девочку Веру. Жаль, фамилию её не знаю.

Или всё‑таки поговорить с Абрамычем? Возникло ощущение раздвоения личности. Одна — там, гуляет во сне. Другая — тут, пытается не сойти с ума. Всё это попахивает шизофренией…

Абрамыч на удивление молча выслушал меня. Его пальцы мерно барабанили по столу. Он всю жизнь проработал психиатром и давно уже ничему не удивлялся — поэтому не стал задавать лишних вопросов, просто поднялся.

— Пошли, — сказал он и вышел из кабинета.

— А как часто у тебя бывают эти сны? — спросил он меня, пока мы шли по коридору.

— Да нет. Пару раз.

Мы остановились перед палатой в конце коридора. Санитар открыл дверь.

Женщина лет сорока с лишним, в застиранном больничном халате, с седыми прядями в волосах, сидела на кровати, прижимая к себе старенькую мягкую игрушку, когда‑то похожую на рыжего зайца. Она медленно раскачивалась вперёд‑назад. Русые короткие волосы. Серые, ничего не выражающие глаза.

Серые глаза. Очень похожие на те — более живые, но в неживом мире.

— Кто это? Зачем ты меня сюда привёл? — вид психических больных всегда нагонял на меня тоску.

— Это и есть твоя Вера. Вера Малых.

— Я говорил про девочку. Лет пяти.

— Так она и поступила к нам много лет назад. Тогда на неё в парке напал маньяк… хотя были подозрения, что готовилось ритуальное убийство, были признаки. Видимо, его спугнули, а её нашли через сутки — вот в таком состоянии. Следствие никого не нашло, версию отбросили. С тех пор её жизнь ограничена этими стенами. Всё, как ты рассказал. Ей, кстати, тридцать шесть лет. Может, ты слышал о ней раньше?

— Я никогда не слышал эту историю. Ты же знаешь, я переехал сюда всего три года назад. А она не приходит в себя? С ней можно поговорить?

— Увы. Были раньше ремиссии, её выписывали домой даже. Но последние несколько лет она по ту сторону, и нет возможности достучаться до неё.

Я сглотнул.

— И как долго она в таком состоянии?

Абрамыч посмотрел на меня устало, но спокойно:

— Почти тридцать лет.

— А что делать теперь?

— Ну… это не ко мне, — развёл руками Абрамыч. — Но вот если бы Вера Малых не была моей пациенткой, я бы с удовольствием предложил эту койку тебе.

— Добрейшей души человек ты, Абрамыч, — засмеялся я.

Смех получился совсем невесёлым.

Я присел на стул напротив пациентки, пытаясь поймать её взгляд.

— Вера, это я. Ты меня слышишь?

Ноль реакции. Пару раз ещё попытавшись позвать её и не получив отклика, я понял всю бесперспективность затеи.

— Пошли, это бесполезно. Мама часами с ней разговаривала, но ни разу, за все годы, она не произнесла ни слова.

На душе скребло десяток огромных наглых кошек. Всё становилось ещё запутаннее. Становилось понятно, что ничем помочь я не могу.

Оставался вопрос: как избавиться от сновидений.

Глава 3

✅ Глава 3

В которой пока герой думает, судьба сама решает за него

Жизнь текла своим чередом. Операции, студенты, дача, кружки и секции у детей. Лето — время отпусков, поэтому дежурств стало больше. Надо же кому‑то отдуваться за расслабляющихся на морях коллег.

Я вёз дочку Катюшу из танцевального кружка, и мы притормозили на светофоре.

— Папа, а Вера почему такая грустная всегда?

— Ага, — ответил я на автомате. — Это твоя подружка?

Я не особо вслушивался в щебетание дочери. Наш городок хоть и небольшой, но и тут вечерами хватает пробок.

— Пааап, ты чего? Вера — это же девочка. Она ждёт, что ты ей поможешь. Ну, у которой всегда мороженка в руках. И такое смешное платье в горошек, как у куклы.

Я уже проехал перекрёсток, но с силой ударил по тормозам. Автомобиль, который ехал за нами, чуть не впечатался в бампер. Раздался истеричный гудок и ругань, слышная даже через закрытое окно.

— Катюша… а когда и где ты видела её? — я развернулся к ребёнку.

Нажав на кнопку аварийки, я пытался отдышаться. Только этого мне не хватало.

— Она приходит иногда. Вздыхает и ждёт тебя. Сидит тихонько в уголочке и мороженку кушает. Пап, я ей сказала, что ты вон сколько людей спасаешь и ей поможешь. Пап, а я тоже хочу мороженку.

Меня прямо передёрнуло при упоминании мороженого. Похоже, встреча с Верой навсегда отбила у меня любовь к этому лакомству.

— Ты же ей поможешь? Правда ведь, пап?

— Правда, котёнок, — я осторожно вырулил обратно на свою полосу.

Вот только сам я не был так уверен. Меня, взрослого мужика, начало потряхивать. Мне не хотелось во всё это ввязываться, не понимая правил игры.

И совсем нехорошо, что Вера добралась до моей дочери. Я ничего не знаю ни о её мотивах, ни о её возможностях. Мало ли что она говорит. Увезти семью? Отправить за границу? Сможет ли она добраться до них?

Я был готов словить панику.

Пугать ребёнка не хотелось. Но сам я к Вере не мог попасть. Или мог, но не умел. Про управление снами я слышал, но был далёк от этой темы и влезать в это не собирался. Сама Вера ко мне не приходила. Я ничего не мог поделать и решил пока не заморачиваться.

Работы навалилось выше крыши. Пару дней назад случилась крупная авария, было много пострадавших, плюс плановые операции. Пациенты лежали не только в палатах, но и в коридоре. Я буквально валился с ног — вторые сутки на ногах.

Началась вторая по счёту операция за сегодня.

— Давление 100/70, пульс 62. Поехали.

В этот момент на меня из темноты полетели две фары. Раздался протяжный гудок. Я зажмурился, инстинктивно стараясь отклониться, и опрокинулся навзничь.

— Алексей Юрьевич! Алексей Юрьевич, что с вами? Очнитесь!

Запах нашатыря вернул сознание почти моментально, чего не скажешь про тело. Я лежал на полу у операционного стола и не мог шевельнуться. Вокруг суетились коллеги.

Пронзительная, сковывающая боль захватила всю левую часть груди. Снова теряя сознание, я подумал, что это, скорее всего, инфаркт.

По перрону бродил Славик. Завидев меня, он пошёл навстречу.

— Что с вами? Вы как‑то странно сегодня выглядите.

Я вспомнил боль в груди, оглянулся на бесконечный поезд — и запаниковал. Мне тридцать шесть, у меня маленькие дети, недостроенная дача, кредит на машину. И я обещал жене и детям поехать в сентябре на море.

Как так? Неужели всё?

Я заметался в поисках выхода.

— Вы не можете сами уйти. Поезд сам вас позовёт, когда придёт ваше время, — голос Славика звучал обыденно, будто речь шла о простой поездке в электричке.

— Но я же раньше свободно мог вернуться? — я отказывался принять страшную реальность.

— Раньше вы наблюдали. А сейчас вы нужны, и вас вызывали.

— Вызывали? Кто? Что, чёрт возьми, происходит?

Я медленно открыл глаза. Обведя взглядом палату, понял, что нахожусь в реанимации. На пальце прикреплён датчик, на руке периодически сжимается манжета, трубочки с кислородом тянутся к моему лицу.

— Ну ты, Лёха, даёшь! Решил закосить, чтоб не дежурить в воскресенье вместо меня? — рядом стоял Женя, весельчак и балагур, заведующий отделением реанимации. Он проверял показания приборов. — Молчи, молчи, тебе нельзя сейчас разговаривать. Спи.

Я снова провалился сквозь какую‑то серую, непроницаемую массу — и оказался на перроне.

— Вернулся? — Славик сидел рядом. — А у нас Вера пропала.

— Куда она могла пропасть? Вы же не можете уйти отсюда. А может, она уехала? — я мотнул подбородком в сторону проплывающего вагона.

— Неа. Если бы уехала — я бы знал. Да и не может она…

— Мне надо домой. У меня семья, дети, работа. У меня нет времени тут сидеть, — уже не тихая паника, а отчаяние накрывало меня с головой. — У меня свой мир. Я там живу.

— Но вы же ей обещали! — Славик сжал кулаки и соскочил со скамейки.

Ничего такого я не помнил. Может, и обещал в тот первый раз, ещё не понимая, что происходит.

— Хорошо. Скажи, как я могу ей помочь — и я пойду.

Меньше всего мне хотелось препираться и вникать в эту историю сейчас, когда я сам не знал, по какую сторону реальности нахожусь.

— Мы тут выяснили: помочь сможет Полина. Найдите её. Только поторопитесь! Полина!

— Полина… — я произнёс это вслух пересохшими губами и открыл глаза.

Рядом сидела моя жена Олеся с красными глазами.

— Лёша, как ты нас напугал! Ты чего это удумал? — Олеся снова всхлипнула.

— А Полина? Кто такая Полина? — её голос прозвучал уже жёстче.

— Ну‑ну, не расстраивайте его. Ему нельзя волноваться, — медсестра поправила датчик на моём пальце. — После лекарств бывает и не такое говорят.

— Олеся… ты знаешь Полину? — я сам поразился, каким хриплым и слабым был мой голос. — Надо найти Полину.

— Полину? Какую Полину? — жена перестала шмыгать носом и встрепенулась. В её глазах загорелся злой огонёк.

— Не знаю. Но мне приснилось, что нужно обязательно найти Полину. От этого зависит жизнь.

Глаза Олеси поползли на лоб.

— Не переживайте. Пусть поспит. Он под действием лекарств. Вы идите, — медсестра меняла бутылёк в капельнице.

— Кто такая эта Полина? Лёша завёл себе любовницу? Вы знали? Чего вы молчите? — Олеся метала гром и молнии в перерывах между рыданиями на кухне у родителей Алексея.

— Первое, о ком он спросил — не о детях, не обо мне, не о вас, а о какой‑то Полине! Негодяй! Не ожидала от него такого! — Олеся зашлась рыданиями.

Родители Алексея переглянулись. Валентина Ивановна накапала успокоительного, заставила Олесю выпить, встревоженно взглянула на мужа. Юрий Николаевич вышел в прихожую и натянул куртку.

— Собирайтесь. Нет времени. Потом всё расскажем, — голос его был каким‑то глухим.

Почему‑то Олеся не посмела перечить свёкру, хотя была готова хлопнуть дверью и убежать.

До выезда из города в машине стояла тишина, если не считать всхлипывания Олеси и вздохов родителей. Никто не решился первым заговорить.

Олеся боялась узнать правду, если её подозрения окажутся небеспочвенными. Родители не знали, с чего начать разговор и надо ли сейчас всё рассказывать.

Они ехали больше двух часов и уже под вечер остановились у дома на окраине деревни.

На шум подъехавшего автомобиля вышла женщина — в цветастом платье, вытирая руки о полотенце, висевшее на плече.

— А я с утра вас ждала. Пироги поставила. Проходите.

У Олеси отлегло от сердца.

Глава 4

Глава 4.

В которой у героя есть помощники.

Полина продиралась сквозь густую, липкую темноту, как сквозь кисель. Смутные тени шевелились в этом мареве, то приближаясь и почти касаясь, то удаляясь. Тишина давила на уши.

— Веди, — сказала она коту и положила на него руку.

Они вышли на лесную поляну и стало немного светлее, и Полина замерла.Вокруг стояла тишина, даже птицы не пели. По краям поляны, в гуще деревьев клубилась зловещая темнота.

Посреди круга нарисованного в центре поляны лежал Алексей, а от него тянулись тёмные нити паутины и уходили в темноту. Всё было готово к ритуалу.Времени рассуждать не было. Губы сами зашевелились, начиная читать заклинание, рука ментально ощупывала пространство, вычисляя противника.

Удар был неожиданным, и хоть и не сильным, но неприятным. Полина тут же бросила огненный шар в ответ. Тёмные тени отпрянули в стороны, но ненадолго.

Серое марево, сменив пару очертаний, сложилось в виде старика с белой бородой. Как будто кто‑то примерял компьютерных героев и наконец сделал выбор. Полина устало махнула рукой, и морок спал. Да она и так знала истинное лицо мага — чернокнижника, с которым уже однажды пришлось сражаться.

Хохот колдуна, похожий на скрежет и уханье одновременно, разлетелся по поляне.

— Уйди, ведьма, с моего пути! Это моя добыча.Он тебе же не нужен. Просто ты мне назло за него ввязалась. Я простил тебе его много лет назад, но сейчас вы встали на моём пути!

Воздух задрожал и невероятной силы порыв ветра веером разошелся по поляне, сметая всё на своём пути. Полина успела пригнуться.

- Он сам виноват! Не путался быон под ногами — остался бы жив!

-Нет Арум. Не бывать этому. И так вдоволь натешился, а теперь пришло время отвечать за свои преступления.

- Время? Да что ты знаешь о времени? Ты что ли мне помешаешь? Запомни, ты моя кровь, а значит я сильнее и всегда тебя чую. Не победить тебе меня! Неверную ты сторону выбрала, ох неверную.

Они кружили по краю поляны, осторожно примериваясь друг к другу, словно борцы на ринге. Полина краем глаза следила, как к Алексею пробирается кот, стараясь, чтобы колдун не заметил этого.

Обнаружив себя лежащим на поляне, я почему-то не удивился. Да и задача сейчас стояла посерьёзнее — выжить. Эти двое сейчас убивать похоже друг друга будут, а потом и его черёд придёт.

Вжих! Темный сгусток пролетел над моей головой и врезался в то место, где секунду назад был кот, и я только и успел, что зажмуриться. Полина сделала руками движение, как будто стригла газон, и в том месте, где находился колдун, повалилось дерево. Но Арума уже там не было, мало того, он успел ударить снова по коту и Полине, но тоже успеха не достиг.

Удары шли за ударами и даже непонятно было, чей удар вздыбил землю или повалил дерево.

Дзинь! — одна из пут энергетической паутины, связывающая меня по рукам и ногам, со звоном лопнула. Колдун вздрогнул от неожиданности, и этой доли секунды хватило Полине, чтобы нанести удар первой.

Нои Арум был невероятнобыстр. Несмотря на секундную заминку, он успел отразить атаку. Арум поднял руку — и воздух вокруг него стал густым, как смола. Тьма сжалась в его ладони, превратилась в шар, который вибрировал от силы. Он рычал и выкриковал какие-то заклинания.

Он бросил его — и удар был не просто ударом. Небеса тут же откликнулись раскатом грома невероятной силы.

Полина почувствовала, как мир вокруг неё дрогнул. Земля под ногами пошла волнами, как вода. Деревья вокруг застонали, наклоняясь от давления. Она выставила две ладони, но смогла только смягчить удар, а не отклонить.

Ударная волна ударила в грудь — и её отбросило назад, как тряпичную куклу.

Время взбесилось. Оно то сжималось, то растягивалось до бесконечности.

Я то как в замедленной съёмке, следил за полётом энергетических шаров. То не успевал даже заметить откуда и кто нанёс очередной удар.

Полина сделала шаг, подняла руки и громко читая заклинание, делала руками какие-то пассы — и земля под ногами дрогнула. Из почвы, как живые вырвались корни. Они взвились, будто змеи, и мгновенно обвили лодыжки Колдуна. Дёрнули вниз — резко, больно. Полина тоже упала на колени, ладони врезались в холодную, влажную землю и как будто руками тянула верёвки.

Корни затянулись сильнее, впиваясь в кожу. Они были не просто растениями — они дышали. Каждый корень пульсировал, как живой, и тянул её к земле, к тьме.

Арум зарычал , с усилием разрывая обвившие ноги корни. Колдун поисти был ужасен.

В ответ земля под ним вздрогнула, как будто кто‑то огромный ударил по ней изнутри и колдун пошатнулся.

- Дзинь, дзинь. Воспользовавшись заминкой колдуна, которого на себя отвлекла Полина, кот оборвал следующие путы.

Сколькопротивники кругов накрутили по поляне, сколько ударов и ловушек совершили, и сколько времени прошло — никто не знает. Да и время понятие относительное - для каждого оно шло по‑разному.

Полина и кот выматывали противника, всё время заставляя его следить за двумя противниками сразу.

Только помощь кота, который внезапно вырос до размеров медведя, рвал и грыз путы, а потом и бросался на колдуна не давая тому приблизиться к Алексею , да ещё заготовленные заранее снадобья помогли и уравняли шансы..

Хоть путы и рвались одна за другой, сил на то, чтобы встать, а даже пошевелиться уменя не было. Я мог только беспомощно поворачивать голову следя за поединком. И всеми силами молиться, чтобы меня случайно не пришибли в пылу боя. Вокруг земля летела вверх, как будто её взрывали изнутри. Камни, корни, комья грязи , ветки— всё летело в воздух, осыпая меня с головы до ног.

Я пытался закрыть лицо руками — но не мог. Тело не слушалось. Я был связан, беспомощен, и паника накрыла меня с головой.

Я со всех сил пытался пошевелить хотя бы пальцем, но ничего не выходило. Тело было каменным по ощущениям.

Я видел, как падает Полина. Как Баюн, рыча, как настоящий тигр, бросается на колдуна. Как земля взрывается и тьма вокруг сгущается.

Хотел закричать — но ни голоса ни сил для этого не было.

Паника была такой сильной, что казалось — она сама разорвёт путы. Но путы, которые ещё не успел оборвать кот, только сжимались сильнее, не позволяя пошевельнуться.

Полина была для колдуна серьёзным противником. И ему быловсё труднее и труднее отражать атаки с двух сторон.

И в этот момент Баюн — огромный, чёрный, с глазами как два фонаря — вылетел из тени.

Огромным черным шаром, он бросился под ноги колдуну, сбивая его с равновесия. Арум пошатнулся, удар ушёл в сторону — и врезался в землю, взрывая её фонтаном грязи и камней.

Колдун обвёл взглядом изрытую поляну, задержал взгляд на Полине и коте, которые сейчас стояли рядом друг с другом. На Алексея, которого уже освободили от его пут. Ритуал был сорван, это уже однозначно. Придётся всё начинать сначала, но не сейчас. В воздухе стояли запахи гари, сырой земли и ещё чего-то неприятного.

И тогда Арум решил отступить. Он не мог сейчас позволить себе растратить все силы.Впереди была битва посерьёзней.

Взмахнув правой рукой, он бросил какой-то порошок. Поляна тут затянгулась серым дымом. Полина закашлилась, а когда дым рассеялся, колдуна уже не было. Просто растворился, как будто его тут и не было.

- Не прощаюсь! Я своё ещё возьму. - громом разнёсся голос колдуна и затих вдали.

Полина повалилась без сил, а рядом с ней растянулся огромный чёрный кот.

- Спасибо тебе Баюн. Без тебя я бы не справилась.

Кот только заурчал в ответ и прикрыл свои желтые глаза.

С большим трудом, тяжело дыша, придерживая раненную левую руку, она подползла на четвереньках ко мне. Полина положила мне руку на лоб и что-то стало монотонно читать.Мои глаза медленно закрылись и я провалился в темноту.

А утром пришёл в себя всё в той же реанимации. Рядом с кроватью, на стуле спал свернувшийся в клубок черный кот. .

Глава 5

Глава 5.

В которой герой знакомится с Полиной

— Странно… ЭКГ, МРТ, анализы — всё в норме. А ты три дня без сознания. Слава богу, что инфаркт и инсульт обошли тебя стороной, — Женя был как никогда озабочен и серьёзен. — Давай понаблюдаем тебя ещё с недельку, а там решим. Переведу тебя в терапию. Держись, брат.

— Три дня? Ты сейчас шутишь? — я даже растерялся. — Нет, Жень, давай пару деньков покапайте витаминчиков, и я дома отлежусь, лады? Дома и стены лечат.

— Ну-ну… — Женя обернулся в дверях. — Кстати, а зачем ты просил притащить кота? Я из-за тебя на нарушение должностной пошёл.

— Понимаешь… боялся умереть, не попрощавшись, — я закашлялся, стараясь скрыть удивление в голосе. Про кота я не помнил ничего.

Женя молча постоял у дверей, пожал плечами и вышел, бросив напоследок:

— Надо Абрамыча к тебе в гости отправить. Пусть проведает.

Через три дня меня отвезли в деревню к Полине. Я написал расписку, отказавшись от дальнейшей госпитализации, и отец привёз меня сам — жена в это время забирала детей из детского сада, и ехать было некому. Да и сил у меня за руль садиться не было.

Сегодня у Полины никого из посетителей не было. Меня отвели в маленькую комнату за шторкой. Там стояли кровать с настоящей пуховой периной и тумбочка с кувшином какого‑то отвара. На кровати нагло разлёгся кот Баюн.

— А ты, я смотрю, вперед меня пристроился, — проворчал я.

Докатился… Человек с высшим образованием, врач, а поехал к знахарке. Меня не только засмеют, если узнают, но и доверять перестанут. Прощай, наработанная годами репутация…

Но всё тело ломило, слабость была жуткая. Анализы действительно не показали никаких отклонений, и всё списали на банальное переутомление.

Баба Поля смутно кого‑то мне напоминала, но я никак не мог вспомнить, кого. Настоящей радостью было взять на руки своего любимого кота. Едва дойдя до кровати, я обнял его и провалился в сон, проспав почти сутки без сновидений.

— Рассказывай, — Полина толкла какую‑то траву в ступке. Её внучка Ксюша топила печь.

Мы сидели за столом. Я пил чай со зверобоем и смородиновыми листьями и ел бутерброд с маслом и мёдом.

— О чём? Ну… я врач, у меня двое дет…

— Не об этом. Я про тебя и так всё знаю, — перебила баба Поля. Она просила называть её просто Полиной. — С чего всё началось? Что странного было в последнее время?

Я поперхнулся чаем. Почти забыл этот странный поезд, Веру, Славика… Всё как‑то само отодвинулось на задний план. Помедлив минуту, я рассказал всё. Полина отставила ступку и слушала очень внимательно. Ксюша тоже сидела, затаив дыхание.

— Я не пойму, почему это всё мне привиделось и что с этим делать, — пожал я плечами и допил остывший чай.

Полина молча вышла и вернулась с амулетом на шнурке и маленьким мешочком, пахнущим травами.

— Да ничего тебе не привиделось. Всё так и было. Вот, всегда носи амулет и этот мешочек, — она что‑то зашептала и сама надела амулет мне на шею. — Никогда не снимай, особенно во сне.

— И нам надо собрать их всех. Так у нас появится шанс им помочь.

— Вы сейчас серьёзно? Собрать во сне непонятно кого и неясно как? Кстати, мама сказала, что это вы велели кота обязательно в больницу принести.

— Так и было.

— Расскажите, что всё‑таки произошло? Зачем кота в больницу надо было тащить?

— Всему своё время, — ответила Полина. — Это не простой кот. Котёнка этого я сама твоему отцу три года назад подарила. Он тебя оберегает. Когда‑то твоя прабабка меня маленькую спасла — вот, видимо, и моё время пришло отплатить за добро. А тебе надо взять отпуск на работе.

Она вышла из избы. Вернулась только поздно вечером.

Днём я позвонил главврачу и решил вопрос с отпуском. Позвонил жене, поговорил с детьми. Натаскал воды из колодца — вроде работа не тяжёлая, но ходил медленно и устал до дрожи в ногах. Хозяйка затопила баню.

— Это, наверное, прозвучит странно. Но я хочу спросить… Вы знаете, что со мной происходит? Анализы в порядке, а сил как не было, так и нет.

— Что, самолюбие твоё задето? Человек с высшим образованием, а приехал лечиться к знахарке?

— Ну… — я смутился и отвёл взгляд.

— Ты не переживай, — Полина похлопала меня по руке. — Ко мне даже академики приезжают. Тут нет ничего зазорного. Вылечим мы тебя.

— А всё‑таки, что со мной?

— Это сейчас не столь важно. Главное — слушай меня и выполняй всё, что я говорю.

Неделю я отсыпался, ел, пил отвары. На третий день, немного заскучав, попросил у Полины топор и пошёл колоть дрова. Колоть дрова я умел — у нас на даче тоже была баня, и махать топором я научился ещё тогда.

Пот стекал ручьём по спине. Слабость ещё не отступила, и я часто делал перерывы. За два дня я переколол большую кучу дров.

Как ни странно, физическая работа пошла мне на пользу. Вечером, после бани, я чувствовал себя намного бодрее.

— А вы знали моего отца раньше? — я пытался сложить пазл в уме, но всё время какие‑то детали ускользали.

— Это всё потом. Сейчас давай о главном.

Мы сидели за столом и пили травяной чай после баньки. Я с удовольствием ел из вазочки душистое варенье из лесной земляники. Вот правда, вкуснее варенья я никогда ещё не пробовал.

Эх, всё‑таки самое лучшее изобретение человечества — это баня! Попариться, облить себя ледяной колодезной водой и снова париться. Тело как новое, душа поёт и подвигов просит. А потом вот так — чаю с вареньем…

— Сегодня во сне тебе нужно сделать следующее… — Полина стала подробно рассказывать, что и как делать.

Когда она озвучила свой план, я не мог поверить, что мне на полном серьёзе придётся участвовать в этой авантюре. То ли сказка, то ли безумство, то ли бред. Но отступать поздно.

— Да как я это сделаю? Сон он такой — можно проснуться, или в другом месте оказаться. А то и вообще ничего не приснится. Я не умею управлять снами.

— Я тебе помогу. И следить буду, чтобы ты не заблудился там. Выпьешь этот отвар и ложись спать. Во сне иди на мой голос. Если что‑то пойдёт не так, сожми в руке амулет. Я вложу его тебе в руку — тебе останется только сжать.

Так и сделали. Полина села рядом с моей кроватью на стуле. А я, на удивление, быстро заснул.