Поезд - призрак 2.

Глава 1

Глава 1

Это было моё первое дежурство в приёмном покое после того, как я перевёлся из хирургии. После больничного и отпуска, большую часть которого я провёл у Полины, я соскучился по работе. Дежурной сегодня была другая больница, и всех экстренных везли туда. К тому же был вторник — всё сошлось наилучшим образом, и дежурство прошло относительно спокойно.

— Я в реанимацию поднимусь. Если что — звоните, — сообщил я дежурной медсестре и пошёл проведать Женьку, своего друга и коллегу, заведующего отделением реанимации.

Женька делал ночной обход. Мы пожали друг другу руки, и я обвёл взглядом лежащих больных. Взгляд зацепился за молодого парня на койке у окна, как и все пациенты этого отделения опутанного проводами. Его тело мерцало в районе груди, и у меня похолодело внутри.

— О, привет, Лёх. Как сам? Смотрю, оклемался уже.

Мы снова пожали руки.

— Вроде да. Ты как? Бдишь? Это кто?

— Мотоциклист после ДТП. Динамика положительная. Если так будет дальше, завтра можно будет перевести его в интенсивную, — произнёс Женька, проверив показания приборов.

— Я бы не торопился. Мне кажется, всё наоборот — он может преподнести тебе сюрприз.

— Э-э-э… Ты мне тут чего начинаешь? Я его лечащий, мне виднее. Ты полежал тут три дня и решил, что всё знаешь? И с чего ты взял, что он с сюрпризом?

— Ну… были такие уже. Послушай доброго совета: не спускайте с него глаз.

— Ну вот что ты за человек, Лёха? Пришёл, тумана напустил, настроение испортил. Тьфу на тебя!

— Сам такой. Чаем-то хоть напоишь?

— Вот даже не знаю теперь, — Женька сложил руки на груди и прищурил один глаз.

— Так друзей и теряют. Ты жмот, Женька.

— Мне воды для друга не жалко, а вот насчёт заварки — подумаю. Ладно, пошли пить чай, вымогатель.

Мы ещё немного поболтали, и я вернулся в приёмное. В пять часов утра позвонил Женька.

— Знаешь, Лёха… Ты ко мне лучше не заходи больше, ладно?

Я опешил.

— Ты чего, Жень? Что случилось?

— Мотоциклист этот умер. Ты прям накаркал. Не реанимировали. Я не понимаю — всё же шло хорошо. Откуда ты узнал?

— Узнал что? — спросил я, прикидывая, как вывернуться из ситуации. Промолчать тогда я не мог, искренне надеясь, что у парня будет хоть какой-то шанс выжить.

— Не прикидывайся. Ты же знал, что так будет. И вообще, странный ты какой-то после болезни стал.

— Ну ты совсем уж… Я не знал, но предполагал. Был такой случай в моей практике несколько лет назад. Почему-то парень мне сразу напомнил его. Вот я и предупредил тебя.

— Предупредил он… Ладно, я пошёл документы заполнять. В общем, я лучше сам к тебе буду заходить, даже со своей заваркой, — проворчал Женька и отключился.

Я задумался. То, что я вижу — это необратимость судьбы? Или всё-таки есть шанс изменить, спасти? Ответ на этот вопрос был очень важен для меня. Если ничего изменить нельзя, то как я буду работать? Изображать деятельность, зная, что ничем не могу помочь? Тогда лучше совсем уйти из профессии. А не хотелось бы. Это моё призвание. Вот честно, я действительно люблю свою работу.

Я вспомнил разговор в кабинете главврача.

— Алексей Юрьевич, могу я узнать причину, по которой вы хотите перевестись? Вы же понимаете, что для нашей больницы потеря ведущего хирурга — это очень ощутимый удар. У нас и так ставка одна не закрыта, а тут ещё вы.

— Андрей Николаевич, я всё понимаю. Но и вы поймите: я не могу оперировать пока. После того случая что-то вроде панической атаки словил. Я не насовсем ухожу. Консультировать могу, и в приёмном покое от меня тоже будет польза. Дайте мне просто время.

— Хорошо, Алексей Юрьевич, договорились. Хирургия ждёт вашего возвращения. А пока — добро пожаловать на новое рабочее место.

— Спасибо, Андрей Николаевич.

Да, неизвестно, когда я смогу вернуться в хирургию. А с моими видениями я, похоже, становлюсь параноиком. Себе-то я уж могу в этом признаться.

В первые дни после обретения этой способности я стал приглядываться ко всем родным, близким и знакомым. Это было навязчивой идеей, и я ничего не мог с этим поделать. Мерцание человека я вижу не всегда, а только когда присмотрюсь к району груди. Именно там оно сильнее всего.

— Ты чего, Лёша? С тобой всё в порядке? — встревожилась жена, когда я в первый раз пытался всмотреться в неё и детей. — Может, тебе прилечь?

— А? Нет, ничего. Задумался просто. Не обращай внимания.

— Трудно не обращать внимания, когда ты вот так зависаешь, глядя в одну точку.

— Это пройдёт. Я тебе это как врач говорю. Не бери в голову.

— Я боюсь за тебя. А вдруг ничего ещё не закончилось?

— Олеся, милая, не забивай себе голову глупостями. А задумался я потому, что мне выходить в новое отделение на работу. И для меня это немного другое.

Моя паранойя прошла, наверное, через неделю после возвращения домой от Полины. Мерцание встречалось реже, чем я себе напридумывал. Жить стало вроде бы легче.

Я притормозил на выезде с парковки супермаркета, пропуская машины на главной дороге. Слева от машины топтался мужчина, выглядывая, когда можно будет перебежать дорогу.

— Вот смертники… Есть же пешеходный переход, но нет — надо через дорогу бежать. Народные забавы, блин: кто проскочит, — проворчал я.

Он закрывал мне обзор, поэтому взгляд постоянно натыкался на него. И вот тут я заметил мерцание его силуэта. Нажав кнопку, чтобы опустить стекло, я закричал:

— Стой! Стой!

Но в этот момент мужчина рванул через проезжую часть. Пересёк разделительную полосу и, не глядя, двинулся вперёд.

Раздавшийся визг тормозов и звук удара прозвучали одновременно. Как в замедленной съёмке я проводил взглядом летящее тело.

Визги тормозов и клаксонов смешались в единую какофонию. Дёрнув ручник, я выскочил из машины и рванул к пострадавшему. Краем глаза заметил, как люди покидают машины и бегут в ту же сторону.

— Я врач! Отойдите! Звоните в скорую!

Я опустился на колени перед мужчиной и, не обращая внимания на мокрый асфальт, попытался нащупать пульс.

— Отойдите, не напирайте! — Я поднял голову, и мой взгляд упёрся в призрачного двойника лежащего мужчины. Призрачная фигура посмотрела на своё тело долгим взглядом, потом развернулась и поплыла прочь.

Это было настолько неожиданно, что я застыл с рукой на шее пострадавшего.

Вдали послышались сирены скорой. Я потряс головой, сбрасывая оцепенение, и вернулся в реальность. Медики уже бежали к нам, но было поздно.

— Я ничего не успел… Он вылетел прямо под колёса! — повторял водитель машины, сбившей пешехода. Его руки тряслись, голос срывался.

— Я знаю. Я всё видел, — сказал я, положив руку на плечо немолодому мужчине. — Я буду свидетелем, не переживайте.

Протяжные гудки и ругань водителей, которым моя машина перегородила выезд с парковки, вернули меня в реальность.

Я загнал машину обратно на парковку и дождался инспектора, чтобы дать показания. Инспектор попался дотошный, и домой я приехал только через два часа. Поднявшись наверх, выставил на кухонный стол пакеты и набрал Полину.

Мне больше не с кем было посоветоваться, кроме как с ней. Втягивать во всё это жену я не хотел.

— Полина, здравствуйте, как вы? — Привет, дорогой, я нормально. А у тебя, смотрю, проблемы появились? — А как вы узнали? — Нетрудно было догадаться. Твой новый дар и твоя профессия — убойное сочетание. Приезжай, когда удобно. — Спасибо. Послезавтра, после смены, сразу к вам. У меня как раз два выходных. — Буду ждать.

Я давно заметил, что она не очень разговорчивая и не любит пустой болтовни. Была пятница, у меня две лекции в институте и ночное дежурство. Поэтому, перекусив, я лёг спать.

Лекция на третьем курсе шла своим чередом. Кто-то из студентов скучал, кто-то сидел в телефоне, но большинство старательно конспектировало. На последнем ряду раздался приглушённый шёпот и смешки.

— Уважаемая галёрка, если вам не интересно, вы можете покинуть аудиторию прямо сейчас. Я могу освободить вас от неинтересной для вас лекции, а в перспективе — и от диплома.

Смешки стихли, наступила тишина. Я обвёл взглядом аудиторию, и моё внимание привлёк Александр Лапин. Обычно он сидел на первом ряду, но сегодня расположился на галёрке, рядом с Лесей Левко. Леся была первой красавицей курса, вокруг которой всегда крутилась стайка ухажёров. И вот над ним, похоже, сейчас все и смеялись, а Лапин опустил взгляд, и его щёки пылали.

Я уже приготовился отвернуться и продолжить лекцию, как заметил мерцание в его груди. Моё сердце пропустило удар, а по спине побежала капелька пота.

Я молча сел на стул и потёр виски. Во рту появился металлический привкус. В этот момент в коридоре прозвучал звонок, означающий окончание пары.

— Все свободны. На следующей паре будет тестирование по теме. Лапин, задержитесь на пару минут.

Аудитория медленно опустела, а понурый Лапин притормозил у моего стола.

— Александр, у вас всё хорошо? Как вы себя чувствуете?

Он удивлённо поднял на меня взгляд.

— Всё нормально, Алексей Юрьевич. — Вы случайно не заболели? — С чего вы взяли? Всё у меня хорошо. Я пойду, Алексей Юрьевич, некогда мне.

Мерцание никуда не ушло. Вблизи оно было ещё ярче.

— Хорошо, конечно. Только… будьте осторожнее.

Глаза у него расширились. Он посмотрел на меня, поморгал, кивнул и двинулся к выходу.

Парень ушёл, а я ещё несколько минут сидел, решая, что делать дальше. Он не болен, но позавчера человек с таким же мерцанием погиб в ДТП. Что угрожает Лапину — я не знал. Могу ли предотвратить? Тоже нет.

Значит, надо узнать у Полины, как можно избавиться от этого неожиданного и ненужного мне дара.

Поехать к Полине, как мы договаривались, не получилось. Меня вызвали на дежурство в больницу — подменить заболевшего коллегу. А на работе некогда думать о постороннем.

Я вошёл в холл мединститута в понедельник и остановился как вкопанный. Прямо напротив меня, на установленном для этого столике, стояла фотография Александра Лапина в траурной рамке.

Галстук сдавил горло, и я рванул его, не отводя взгляда от фотографии. Как же так? Да, я видел мерцание, но парень выглядел здоровым, хоть и немного бледным. И потом, никогда не знаешь, сколько времени есть у человека. Один погиб у меня на глазах, пациент у Полины болел долго.

— Что случилось? — спросил я у коллег, войдя в кабинет кафедры.

— Ой, Алексей Юрьевич, такая трагедия! Лапин в окно вышел. Говорят, несчастная любовь. Над ним жестоко посмеялись, и вот он не выдержал,

Ирина Аркадьевна шмыгнула носом и промокнула глаза платочком.

— А какой подающий надежды мальчик был! Талантливый, старательный!

— Всё по этой Лесе вздыхал. А ей такие неинтересны.

Не в силах больше выносить это обсуждение, я покинул кабинет и двинулся в аудиторию. Группа была притихшей, а у некоторых девочек глаза были красными от слёз. Мой взгляд постоянно останавливался на том месте, где раньше сидел Лапин. Вокруг его места тоже было пусто. И Леси в аудитории не было.

Весь остаток дня и во вторник, всю дорогу до Полины я раз за разом прокручивал ситуацию. И каждый раз приходил к выводу, что ни предотвратить, ни изменить что-то я был не в силах.

Сказать парню: «Ты можешь умереть, сиди дома и ничего не делай»? Бред. Мало того — он вышел из своей комнаты на девятнадцатом этаже. Поговорить с ним по душам? Я его не настолько хорошо знал, и с чего бы он стал со мной откровенничать?

Поняв, что это самоедство ни к чему не приведёт, я завернул к супермаркету на выезде из города и пошёл затариваться. С пустыми руками в гости ходить не принято.