Подразделение "Дельта"

Вечер страшных историй

Лето подходило к концу. Последние мгновения длинных, пролетевших в один миг летних каникул, свободных от домашки и раннего подъема по утрам стремительно утекали как песок сквозь пальцы. Поэтому оставшиеся драгоценные мгновения свободы мальчишки и девчонки старались использовать сполна.

Не была исключением и компания ребят, медленно плетущаяся сейчас между дворами. Все четверо еле переставляли потяжелевшие от усталости ноги и из последних сил шли к четырехэтажному дому, где они все жили. Цель, в виде самодельного стола и двух лавочек, стоявших во дворе в тенях осин и кленов, уже маячила на горизонте, придавая мальчишкам силы делать ей навстречу все новый шаг. Этот маленький закуток, служивший своего рода штабом и точкой сбора для детей и подростков со всей округи, сейчас казался спасительным оазисом среди выжженной пустыни, манивший к себе своей освежающей прохладой.

Группа бредущих по дороге ребят начала постепенно расслаиваться. Тучный парнишка, несущий несколько полупустых баклажек с водой, с каждым шагом отставал от остального трио все сильнее. - Подождите меня, - жалобно обратился он к остальным, обливаясь потом и тщетно стараясь их нагнать. - Шевели булками, жиртрест! - отозвался идущий впереди всех худощавый парнишка. Под мышкой он нес уже изрядно потертый футбольный мяч. – Может, так ты сможешь похудеть. А вот тебе еще один стимул. Кто последний до лавочек – тот лох.

После этих слов, он не оборачиваясь припустил бегом. Лежащая у дороги пыль столбом взмыла в воздух. Низенький парнишка с копной огненно-рыжих волос, слегка вздернутым носом, усеянным многочисленными веснушками, остановился и в нерешительности озирался то на убегающего провокатора, то на отстающего. - Сеня, - обратился он к толстяку. – Давай быстрее. - Не могу, - отозвался тот. Его слова утопали в тяжелых, из-за одышки сопровождавшихся свистом, вздохах. – Я устал. - Паш, - спокойно обратился к вертлявому парень постарше с темными, выбивавшимися из-под старой замызганной кепки волосами. – Ты можешь догонять Макса. А я помогу Сене дойти. - Тогда он над тобой глумиться будет, Никит, - резонно заметил тот.

Никита в ответ лишь молча пожал плечами и замедлил темп, чтобы поравняться с отстающим Сеней. - Ну, я тебя предупреждал, - многозначительно изрек Паша. После этого он перешел на бег и устремился вслед за убегающим всё дальше и дальше Максом. Догнав Сеню, Никита взял у него несколько бутылок. - Не нужно, - начал было отнекиваться Сеня. – Я сам… - Сусам, - передразнил его Никита. Однако его голос оставался спокойным, без злобной желчи, которые используют подростки в своих шутках. – Ты и так как навьюченный верблюд. - Но Макс, - попытался возразить Сеня. - Забей на него, - оборвал его Никита. – Тем более мы оба будем последними, так что не парься.

Спустя пару минут отставший дуэт дошел до самодельного стола и двух лавочек, расположенных под склонившимися к земле ветвями старых деревьев. Они словно бережно укутывали этот клочок пространства от летнего зноя, позволяя провести время в тенистой прохладе. К счастью, по счастливой случайности, до их прихода стол и лавочки были свободны, что не могло не радовать. В обычное время, по вечерам, там либо сидели ребята постарше, исполняя песни под гитару, либо взрослые, которые играли в карты, нарды или домино под пиво, семечки и прочую снедь, оставляющую после себя жирные разводы вперемешку с сигаретным пеплом. Макс и Паша уже успели занять себе самые удобные места. - О, а вот и лошки пришли, - сказал Макс, оборачиваясь к Никите и Сене. – Дайте-ка водички попить. Сеня уже был готов швырнуть одну из полупустых баклажек, когда Никита в последний момент жестом остановил его. - У нас мало осталось, - пояснил Никита. – Мы же не лошки какие-то, чтоб последнее отдавать. На лице Макса расплылась недовольная ухмылка. - Да и попросил ты без уважения, без “пожалуйста”, - продолжал Никита, входя во вкус.

Сеня оторопело смотрел то на своего заступника Никиту, то на агрессора-провокатора Макса. Паша отодвинулся от Макса подальше, словно был в предвкушении предстоящей стычки и продолжал заворожено смотреть за происходящим. - Ладно, фиг с вами, жадины, - процедил сквозь зубы Макс. Он повернулся к Никите с Сеней спиной и обратился к Паше. – Меньшой, сгоняй за водой, по-братски. - А почему сразу я? – взвился от возмущения Паша. - Потому что ты самый маленький, - ответил Макс. - И где я тебе воду возьму? - Дома, например. - Не-е-е, не вариант, - протянул Паша и отрицательно помотал головой. – Если я зайду домой, то меня уже не выпустят. - И что будем тогда делать?

Ребята посмотрели друг на друга. Было еще рано, только-только начинало вечереть. Хотя все четверо уже были изрядно уставшие, расходиться никому не хотелось. - Предложения? – спросил Никита. - У меня есть идея, - после некоторой паузы сказал Макс. - Поделишься? - Только дай сначала попить, - попросил Макс. Его карие глаза испытующе смотрели на Никиту. Тот никак не реагировал. Макс скривил свои тонкие, потрескавшиеся от жажды губы, и с нескрываемым презрением добавил: - Пожалуйста.

Никита передал Максу баклажку с водой и сел напротив него. Макс в несколько больших глотков практически полностью осушил бутылку, после чего издал громкий, полный удовлетворения, вздох. Затем он оглянулся вокруг и сказал: - Сейчас, когда день еще не кончился, а ночь еще не наступила, темные силы готовятся использовать свою мощь в отведенное специально для них время. Давайте же подготовимся к их появлению.

- Страшные истории, класс, - восторженно завопил Паша. – У меня как раз есть одна. Его глаза сразу же вспыхнули интересом ярче, чем цвет его волос. Паша в нетерпении заерзал на скамейке, и, не позволяя другим ребятам опомниться, принялся со сбивчивым оживлением рассказывать свою историю: - Один обычный парень, который очень много времени проводил в интернете, однажды услышал от одноклассника легенду о Красной комнате. Когда мальчик пришел из школы домой, то первым делом сел за компьютер и начал искать информацию об этой истории. Неожиданно в браузере появилось окошко, где на красном фоне была надпись: ”Ты хочешь?” Мальчик немедленно закрыл окно. Однако оно тут же появилось опять. Он закрывал его снова и снова, но оно продолжало появляться. В какой-то момент вопрос изменился, надпись на мониторе гласила: ”Ты хочешь попасть в красную комнату?”, и детский голосок повторил тот же вопрос из колонок. После этого экран потемнел, и на нем появился список имен, написанный красным шрифтом. В самом конце этого списка парень заметил свое имя. В школе он больше не появился, и живым его никто не видел – мальчик покончил с собой, перед смертью раскрасив свою комнату в красный цвет собственной кровью.

Паша замолк. Его глаза бегали по лицам сидящих с ним за одним столом ребят, стараясь уловить их эмоции. - Жуть, - сказал Сеня и заерзал на скамейке. - А как по мне, история - полная фигня, - не согласился с ним Макс. В уголках глаз Паши сразу же после этих слов появились капельки слез. Губы задрожали, готовые в любой момент скривиться в кривую дугу из-за детского плача. - Звучит как городская легенда, - задумчиво произнес Никита. Услышав эти слова одобрения, сказанные примирительным тоном, Паша шмыгнул носом, вытер тыльной стороной ладони не успевшие потечь из его глаз слезы и начал хлебать жалкие остатки воды из помятой баклажки. - Кто следующий? – спросил Макс. Оставшееся трио переглянулось между собой. - Давайте я, - предложил Сеня. Он в нерешительности пожал плечами и еще сильнее заерзал на лавочке. - Давай, вещай, - с саркастической издевкой в голосе поддержал его Макс. – Хоть ты не подведи, жирдяй. - Кхм-кхм, - прокашлялся Сеня. Он уже хотел начинать, но брошенная как бы невзначай фраза Макса сбила его. Наконец, усевшись поудобнее, он начал рассказывать. - Во время школьной поездки учитель начальной школы рассказывал в автобусе страшные истории. Дети, которые обычно шумели, слушали его очень внимательно. Они действительно боялись. Учителю это было приятно, и он решил в самом конце рассказать свою лучшую страшилку – “Коровью голову”. Он понизил голос и сказал: “А теперь я расскажу вам историю про коровью голову. Коровья голова – это…” Но как только он перешел к своей коронной истории, в автобусе начало происходить что-то странное. Дети пришли в ужас от запредельной жуткости рассказа. Они в один голос закричали: ”Перестаньте!” Один ребенок побледнел и заткнул уши. Другой заревел. Но даже тогда учитель не остановился. Его глаза были пустыми, словно он был одержим. Вскоре автобус резко остановился. Почувствовав, что случилась беда, учитель пришел в себя и посмотрел на водителя. Тот был весь в холодном поту и дрожал как осиновый лист. Должно быть, он затормозил, потому что не мог больше вести автобус. Учитель огляделся вокруг. Все ученики были без сознания, изо рта у них шла пена. С тех пор он никогда не говорил о “Коровьей голове”.

Сеня смолк и выжидательно смотрел на сидящих рядом ребят. Он, в отличие от Паши, не хотел победить в импровизированном, придуманном Максом соревновании. Ему, вечно страдавшему от нападок одноклассников, просто хотелось получить одобрение старших, главным образом в лице Никиты, который заслужил в негласном противостоянии с Максом в его глазах некий авторитет. Однако его надеждам не суждено было сбыться. - Что-то какие-то короткие у вас истории, - немного расстроено протянул Никита. - Ага, - согласился Макс. – И хреновые. - Почему сразу хреновые? – взвился Паша. - Потому что звучит она как полный бред. Коровья голова… О чем этот учитель рассказывал? Что можно рассказать такого, что все в автобусе оказались без сознания? И почему саму историю никто никогда не слышал? - Сам ты бред, - встал на защиту Сени Паша. – Наверное, мерзости всякие рассказывал про коровьи внутренности. Мозги, кишки там всякие или еще что-нибудь такое. А не рассказывают, потому что опасно. - Ага, для таких маленьких детей, как ты, - ответил Макс. Лицо Паши вспыхнуло и теперь по цвету почти совпадало с его огненно-рыжими волосами. - Вот ты только критикуешь, а попробуй сам расскажи, чтобы всем было интересно и понравилось, - предложил он Максу. - Да легко, - охотно согласился тот. - Историю рассказал мне дедушка. Во времена их молодости, когда они были примерно нашего возраста, они проводили лето с другими детьми в специально отведенных для этого местах. Они назывались пионерлагерь. И вот в этих самых пионерлагерях находились различные статуи – животные, люди, персонажи мультфильмов. А на входе обязательно стояло две статуи. Одна из них – девочка – горнистка. Другая – мальчик – барабанщик. Однажды темной претемной ночью на улице был страшный ураган. Дождь стоял стеной, ветер протяжно завывал и хлестал ветками деревьев по окнам. Время было позднее, но несколько детей не спали. Именно эти несколько бодрствующих в столь поздний час полуночников смогли дотерпеть до раскатов грома и ослепляющих, освещающих всю округу вспышек молний. А после этого раздался протяжный нечеловеческий плач, перерастающий в вой. Ребята спрятались под одеялами и до подъема никто из них не осмелился высунуть головы. Утром, когда отряд шел в столовую на завтрак, ребята увидели разрушенную статую мальчика-барабанщика. Кто-то сваливал вину на ребят постарше из другого отряда. Вожатые утверждали, что в нее попала молния. Правды, как в таких случаях часто бывает, не знал никто.

Однако с этого дня в лагере начало происходить нечто странное. По ночам на улице были слышны тяжелые шаги, сопровождавшиеся вздохами и всхлипами. Так продолжалось до самого утра, пока первые лучи утреннего солнца не всходили на небосвод, оставляя загадку неразгаданной. Несмотря на жалобы ребят, которые плохо спали по ночам, взрослые им не поверили. Они все списали на богатое воображение. Как же они ошибались. Думали они так до одного момента, который изменил все. Утром вожатые одного из отрядов не досчитались двух мальчиков. Их начали искать. Находка ужаснула всех без исключения. Одного нашли в лесу, недалеко от лагеря. У него было вырвано сердце, а направление его движения перед смертей показывало, будто он от кого-то убегал. Но еще более ужасная участь ждала второго пропавшего мальчика. Его нашли у входа в лагерь. Его превратившееся в камень тело стояло на постаменте вместо разрушенного молнией барабанщика.

Макс самодовольно оглядел притихших ребят. Его история возымела тот эффект, на который он и рассчитывал. Сеня с Пашей сидели, обхватив голову руками. Они отрешенно смотрели в одну точку, и вместо опускающихся сумерек видели нарисованные их воображением каменных убийц и превратившегося в статую мальчика. Никита тоже молчал и задумчиво допивал оставшуюся воду, после чего неожиданно обратился к Максу: - А твой дедушка это все видел сам или ему кто-то рассказал? - Если не веришь, можешь сам у него спросить, - тут же вспыхнул Макс. - Да я просто спросил, - спокойно пояснил Никита. - А так как вам? – поинтересовался Макс. - Круто, - мечтательно протянул Паша. - У меня аж мурашки по коже пробежали, - поддержал Сеня. - Неплохая история, - согласился со всеми Никита. - Интересно, а такое во всех этих пионерлагерях было или только в одном? – задумчиво произнес Сеня. - Вряд ли во всех. В одном каком-то, - ответил Макс. – Если бы было во всех, туда бы дети не ездили. Осталась твоя, - обратился он к Никите.

Тот почесал нос костяшками пальцев и придвинулся поближе. - Есть в нашем мире слова, которые никогда и не при каких обстоятельствах нельзя произносить вслух, - начал с этих слов свою историю Никита. - Но мы бы сейчас с вами не сидели бы тут и не рассказывали друг другу разные истории, если бы все люди следовали этому негласному правилу. Эта история о мужчине средних лет. Доподлинно неизвестно как его звали и кем он был. Одни говорят, что он был начинающим писателем. Другие утверждают, что музыкантом. Не удивлюсь, если кто-то запишет его в учителя. По большому счету - это неважно, ведь этот безымянный некто сделал, наверное, самую распространенную, и в то же время опасную ошибку – совершил зло, руководствуясь при этом благими намерениями.

В его случае он написал стихотворение. Однако его мотивы также остались неизвестны. Кто-то говорит, что через творчество мужчина хотел пережить расставание со своей любимой. Некоторые уверены, что причина кроется в славе и деньгах. Так или иначе, творец вложил свою душу и потратил много времени на свое творение. Он хотел, чтобы оно было идеальным. В погоне за идеалом он не спал ночами, практически не ел и не пил. Так могло продолжаться и дальше, если бы к нему не зашел его лучший друг. Поэт был рад видеть своего знакомого, и прочел ему готовый отрывок своего произведения. Другу оно понравилось, однако во время чтения ему стало плохо. Заболела голова, начало тошнить. Он с трудом дошел до двери на своих то и дело подкашивающихся ногах, пообещал зайти к нему как-нибудь в другой раз и покинул квартиру.

Сочинитель продолжил трудиться над своим произведением. Большая часть работы была сделана, осталось только сделать некоторые правки. Именно в этот момент к мужчине в гости пришли его родители. Мать и отец были уже в преклонном возрасте. Они давно не видели сына и переживали за него, как и все родители. Он их успокоил и прочел то, над чем так долго и упорно трудился. Но дочитать до конца свое стихотворение не удалось. У отца обострились проблемы с сердцем, и его на скорой увезли в больницу.

Мужчине не хотелось оставаться одному. Он пошел к соседке, с которой он часто непринужденно болтал, сидя во дворе на лавочке и покуривая сигарету. Та была рада его видеть и с удовольствием составила ему компанию. Мужчине нужно было с кем-то поговорить и рассказать то, о чем болит душа. И он рассказал ей обо всем: проблемах, захворавшем друге, пошатнувшемся здоровье отца и о почти законченном произведении. Соседке стало интересно и она попросила его прочесть стихотворение. Мужчина исполнил ее просьбу. К его удивлению, соседка слушала молча и не проронила ни слова. После того, как он закончил, она сослалась на необходимость кормить своих кошек и ушла к себе.

Поэт пошел в свою квартиру и попытался заснуть. Однако нескончаемые кошмары каждый раз выдергивали его, готового вот-вот провалиться в дремоту забытья обратно в реальность. Так продолжалось до трех часов ночи, когда звуки сирен и мигалок остановившихся во дворе машин не переполошили жильцов в доме. Мужчина вышел на лестничную площадку, чтобы узнать что происходит. Из-за спин прибывших полицейских и врачей, которые толпились возле одной из квартир, он увидел страшное – практически полностью обглоданное до костей тело его соседки, лежащее в лужах запекшейся крови. А неподалеку сидели кошки и смотрели на него своими немигающими зелеными глазами.

Мелодия звонящего где-то вдалеке телефона заставила мужчину вернуться к себе в квартиру. Подняв трубку, он услышал голос матери. Она сообщила, что у его отца был инфаркт и он скончался в больнице. И только тогда до него дошло, что он натворил. Мужчина разорвал листы своей рукописи, на другом написал предсмертную записку, где объяснил, что всему виной – стихотворение, которое он уничтожил, потому что оно приносит людям только вред, а потом повесился на поясе своего халата. Так появилась легенда о стихотворении, которое убивает каждого, кто его прочтет вслух.

На этом Никита закончил свой рассказ. Он снял кепку и принялся крутить ее на указательном пальце. - Похожа на “коровью голову”, - дал свою оценку Макс. – А рассказываешь ты интересно. - Да-а-а, - согласился Паша. - Ребят, кажется, у нас гости, - оторвал всех от грез и вернул в реальность Сеня.

Остальные трое вопросительно поглядели на него. Сеня коротким кивком указывал им куда-то за спины. - Только не оборачивайтесь, - предупредил он. Его голос неожиданно и резко сполз на шепот. Паша выпрямился и крепко вцепился за скамейку. Его глаза лихорадочно прыгали с Сени то на Никиту, то на Макса. Эти же двое обернулись и посмотрели в сторону, куда указывал Сеня.

Там, возле подъезда, стоял худощавый старичок с жидкими белыми, как снег, поседевшими волосами. Одет он был всегда в одно и тоже независимо от погоды и времени года за окном – бесформенная мешковатая накидка, служившая когда-то кофтой, ветровкой или курткой, а теперь выцветшая и полинявшая от времени, спортивные штаны, волочившиеся краями по пыльной земле и сдавленные перетоптанные ботинки. Правая рука его скрывалась в недрах накидки, а левая держала не до конца выкуренную сигарету. Старик стоял и, слегка прищурившись, смотрел на ребят.

О нем ходили самые разные сплетни и удивительные слухи, не только в доме, где жили ребята, но и в школе и по всему району. Кто-то говорил, что он в молодости убил всю свою семью, а их тела по разным версиям закопал где-то во дворе или вовсе съел, другие, что он был на войне, а по возвращении домой лишился рассудка. Третьи утверждали, что этот дед до пенсии то ли работал в полиции, то ли служил в каком-то подразделении, занимавшемся расследованием дел, которые позже были засекречены. Правда это или нет, никто не мог сказать наверняка. Поэтому родители предостерегали ребят и просили держаться от него как можно дальше.

Никита и Макс обернулись к остальным. - Что там? – спросил у них трясущийся как лист на ветру Паша. - Дед Андрей, - спокойно ответил Макс. - О, мамочки, - пролепетал Паша. - Чего это он на нас так смотрит? – сказал Никита. - Да кто ж его знает. - Ребята, он идет сюда, - оповестил всех Сеня.

Старик докурил, потушил бычок об асфальт, бросил его в импровизированную пепельницу, которая была сделана из вырезанного донышка пластиковой бутылки, и шаркающей походкой двинулся к ребятам. - Все, мы пропали, - сквозь зубы процедил Сеня. Паша вцепился в скамейку еще сильнее. Костяшки пальцев, как и его лицо, побелели и напоминали теперь бледный мраморный оттенок. Никита еле слышно выругался. - Ну вы и ссыкуны, - сказал Макс с плохо скрываемым презрением. Он повернулся и посмотрел на приближающегося старика. - Молодежи, почет, - поприветствовал он ребят еле слышным дребезжащим голосом. - Здорова, дед Андрей, - небрежно ответил Макс. - Здрасьте, - хором ответили остальные ребята. - Я вам не помешал? - Да вроде нет. - Можно я посижу с вами? - Садись, - решил за всех говоривший до этого Макс.

Дед Андрей медленно обогнул стол и сел рядом с Сеней. Тот инстинктивно отодвинулся от новоприбывшего чужака. - Я тут краем уха слышал, как вы тут друг другу страшилки рассказываете, - сказал старик. Его рот расплылся в едва заметной, практически неуловимой улыбке. – У меня есть в загашнике одна. Если хотите, могу рассказать.

Ребята переглянулись. Выражение напряженного ожидания на лице Никиты, неподдельного удивления у Сени и парализующего страха у Паши сменилось на интригующую заинтересованность. - Хотим, - ответил за всех Макс. - Ну что ж, - кивнул головой дед Андрей. - Было это много лет назад. Настолько давно, что вас всех даже в проекте не было, а ваши родители еще под стол пешком ходили. Времена тогда были трудные. Работы в нашем захолустном, богом забытом городишке на всех не хватало. Да и платили за нее сущие копейки. И за эти копейки многие гробили свое здоровье, причем так сильно, что не доживали и до пятидесяти. Те, кого такая участь не устраивала, промышляли кто чем мог для прокорма своих близких. Понятное дело, что этот ”промысел” был нелегальным.

И вот однажды двое друзей-товарищей устали мириться с постоянными отказами и вечно пустыми карманами. Они были молоды, по их венам гуляла горячая кровь, а в затуманенном от постоянной усталости и недосыпа разуме зрели дерзкие и грандиозные планы по добыче больших денег. Однако дальше разговоров дело так и не доходило. Так продолжалось до одного момента, когда владелец одного из комбинатов отказался брать их к себе на подработку. За свою задетую гордость и самолюбие они решили с ним поквитаться, лишив самого дорогого, что было у него в жизни – машины.

Не откладывая дело в долгий ящик, было решено исполнить план мести в тот же день. И вот, спустя несколько часов, ближе к ночи, двое вышли на дело. Они проследили за своим обидчиком прямо до ворот гаража с изображенном на них грозным викингом с большим двуручным топором. Та ночь была холодная. Порывистый ветер пробирал до костей. На небе, обычно наглухо затянутом облаками словно шторами, на удивление не было ничего, кроме яркого серебристого света, источаемого диском полной луны.

Ступившие на скользкую дорожку начинающие воры принялись за дело. Дорога была каждая секунда. Они достали инструменты и принялись вскрывать замок. Тот не поддавался. Взломщики перепробовали все что у них было, но двери все еще оставались закрытыми. Они уже хотели все бросить и собирались уходить, когда произошло нечто странное, загадочное и невообразимое.

Серебряный луч озарил своим сиянием створки гаража. Нарисованный страж, стоявший до этого момента неподвижно, начал двигаться. Сначала едва заметно, словно боялся спугнуть незваных ночных посетителей. Затем движения становились все отчетливее. Несмотря на внушительную фигуру викинга, они были плавны и грациозны. Бородатый скандинав разминал свои затекшие от неподвижности мышцы и мускулы, а затем резким движением занес свой топор себе за голову. Вслед за этим раздался едва уловимый, рассекающий с огромной скоростью воздух свист. Это произошло настолько быстро, что грабители не успели среагировать. Молчаливый страж принял свое обычное положение и замер. Только теперь лезвие топора окропилось кровью.

Нечеловеческий крик прокатился по ночным улицам. Тот, кто стоял ближе к створкам, медленно опустился на колени и схватился за свою правую руку. Скандинавский бородач наискосок разрубил бедолаге кисть, оставив на ней лишь два пальца – безымянный и мизинец.

Ребята сидели, разинув рты. Дед Андрей, удовлетворенный произведенным эффектом, полез в складки своих лохмотьев, стараясь безуспешно в них что-то найти. Незаметно для всех подкрались сумерки. Палящее в течение всего дня солнце перевалилось за горизонт, принеся долгожданную вечернюю прохладу. Тут и там застрекотали сверчки, а над ухом зажужжали назойливые комары. - Паша-а-а, - раздался вдруг зычный женский голос где-то во дворе. – Пора домой. Паша от неожиданности вздрогнул. - Мне пора, - сказал он, попрощался со всеми и ушел. - Мне тоже, - заторопился Сеня и поплелся следом. - Спасибо за историю, - поблагодарил деда Андрея Никита. - Да на здоровье, весело ответил тот. - До свидания, - попрощался со стариком Никита. - До свидания, ребята.

За столом осталось двое – дед Андрей и Макс. На улице заметно похолодало. Долгожданная вечерняя прохлада пробирала до самых костей. В тот момент, оставшись один на один с дедом Андреем, Макс не мог сказать наверняка отчего он дрожал: от холода или от рассказанной перед этим истории. - А ты чего не торопишься уходить? – поинтересовался старик у Макса. - Да рано еще, - ответил юноша с дерзкой небрежностью в голосе. Густые сумерки, резко проваливающиеся в ночную темноту, словно выстраивали непреодолимую преграду между ним и стариком. – Время детское же, дед.

Стараясь придать себе как можно более непринужденный и равнодушный вид, Макс поднял взгляд над плечом деда Андрея. За его спиной, на втором этаже, он увидел освещенные тусклым светом окна своей квартиры. Однако у парня язык не поворачивался назвать это место домом. Да и его, судя по всему, никто особо и не ждал. А если и ждал, то только чтобы отвесить оплеуху или закатить очередной скандал.

В ответ на это дед Андрей лишь усмехнулся. - Закурить не найдется? – спросил старичок, предварительно пошарив в складках своего пальто. Парнишка без раздумий полез в карман, достал пачку сигарет и протянул старику. Тот взял одну левой рукой, пару раз резко дунул в фильтр, после чего прикурил любезно поданной Максом зажигалкой. Яркий огонек на несколько мгновений разогнал ночную темноту, а затем потух, оставив после себя тусклый тлеющий свет табака. После пары затяжек в воздухе появился характерный запах дыма. - Хорошие, - многозначительно протянул старик. - Другие и не курим, - довольно ответил Макс. Он воспринял это как похвалу. Дед Андрей продолжал курить. Огонек то ярко вспыхивал, то вновь затухал. - Напомни-ка, сколько тебе? – обратился он к юноше. - Четырнадцать, - ответил тот. - Четырнадцать, а уже куришь, - укоризненно помотал головой дед Андрей. - Я уже взрослый и… - начал было говорить Макс, но не успел. - Пацан ты сопливый, - резко прервал говорящего старик. – А не взрослый. Вот ты кто. Ты хоть знаешь, чем взрослый отличается от подростка или ребенка? - Ну и чем же? - Умением брать ответственность за свои слова и поступки, - резко выпалил дед Андрей. – Платить за сделанный выбор, какой бы ни была при этом цена.

В ответ на это парень лишь хмыкнул. Какое-то время они сидели молча. В один момент юноше это надоело. Он снова потянулся за сигаретами, достал одну и закурил уже сам. - Знаю, сейчас мои слова для тебя пустой звук, - продолжил после паузы дед. – Нет никаких авторитетов, вся жизнь впереди. Плавали, знаем. Сам таким был, когда был помоложе. - Ну и чего ты тогда меня тут лечишь и втираешь какую-то дичь? – воскликнул Макс в недоумении.

Раскатистый смех стряхнул наплывающую дремоту и эхом отразился от кирпичных стен домов. - Видит Бог, за свою жизнь я наломал немало дров, - сказал старик, немного успокоившись. – Наворотил таких делов, что расхлебываю до сих пор. Не проходит ни дня, чтобы я не жалел о содеянном. Я знаю, что твоя жизнь далеко не сахар. Знаю, потому что живу под тобой и слышу, как твои родители сначала фестивалят, а потом орут друг на друга и дерутся не на жизнь, а на смерть. Да и слышат это все не только я, но и весь подъезд. Ты хороший мальчик, Максим. Не позволяй дерьму, которое ты пережил, окончательно убить в тебе все то хорошее, что пока мешает тебе свернуть с пути, как это произошло с парнем из моей истории. И вот тебе мой совет – не совершай моих ошибок. Не делай того, о чем потом будешь жалеть.

С этими словами дед Андрей встал с лавки, затушил сигарету и ушел, оставив Макса в одиночестве. И в свете висевшего над козырьком подъезда фонаря, выхватившего из ночной тьмы удаляющийся силуэт рассказчика самой страшной истории того вечера, юноша увидел то, что заставило его сначала удивиться, а потом и изрядно испугаться. Вместо левой руки, которой обычно старик все делал, он достал из кармана правую, вечно прятавшуюся в складках пальто. За те доли мгновения, что были в распоряжении Макса, он успел заметить изуродованную культю с двумя уцелевшими пальцами – мизинцем и безымянным.

Нераскрытое дело

Щелчки клавиш механической клавиатуры воспринимались уставшим от монотонной работы мозгом как дивные мелодичные звуки фортепиано. Сидевший за компьютером спиной ко входу мужчина откинулся на спинку кресла и покрасневшими глазами несколько секунд пялился в монитор. Рука рефлекторно потянулась к стоящей неподалеку кружке. Недопитый в ней за несколько часов кофе уже успел остыть и превратиться в отдававшую во рту горечью бурду.

Мужчина отставил кружку в сторону и провел рукой по своему лишенному волос черепу. В такой позе он перечитывал напечатанный им файл. Удостоверившись, что в документе нет опечаток и ошибок, он взял папку, с которой переписывал содержимое на компьютер, и поставил ее обратно на полку, где висела приклеенная на скотч бумажка с надписью “Нераскрытые дела”. На ней оставался последний предназначавшийся для переноса в цифровой вид документ.

Отправленный своим начальством в архив в качестве педагогической профилактики из-за своей чрезмерной активности сотрудник встал со своего насиженного за долгие часы места. Свет от настольной лампы и синеватое мерцание монитора выхватили из полумрака уставшее, изможденное лицо. Широкий лоб, нависавший над ввалившимися глазами, вздулся от выпирающих вен. Густые, кустистые брови то и дело норовили сложиться домиком, отчего располагавшийся между ними треугольник печали придавал лицу выражение утомленной суровости.

Мужчина снял пиджак и повесил на спинку стула, затем расстегнул пуговицы на манжетах и воротнике своей рубашки и принялся разминать затекшие руки и ноги. Взбодрившись, он схватил последнюю, отделявшую его от освобождения хранившуюся в архиве папку с нераскрытым делом и сел обратно на свое рабочее место.

Посередине титульной листа был нарисован символ в виде сложенных в треугольник трех изогнутых линий. Сразу под ним располагалась надпись “Дело №27. Совершенно секретно. Только для внутреннего пользования”. Мужчина перевернул страницу и принялся бегло просматривать содержимое. Он уже занес было руку над клавиатурой, да так и застыл в таком положении. Изложенные внутри факты, тесно и неотделимо связанные и переплетавшиеся с догадками и домыслами, завлекли внимание читателя. Вместе с щелчками клавиш и появлявшемся за ними на экране текстом воображение печатающего перенесло его из маленькой темной коморки в сохранившийся на бумаге островок прошлого.

Пол, стены и потолок архива медленно удалялись друг от друга. Они уплывали в необозримую даль, разъединялись, словно маленькие детали конструктора. Им на смену пришли другие, более объемные декорации. Новые блоки пространства складывались и преобразовывались вокруг внимания наблюдателя в трехмерную проекцию двора многоквартирного дома. Пространство перед кирпичным пятиэтажным зданием было практически полностью заполнено зеленью: декоративные цветы в облагороженных клумбах, где также находились небольшие рябины, стоявшие немного поодаль достающие до неба тополя вместе с кленами, березами и одинокой ивой разбавляли серый городской пейзаж.

От созерцания детальной, и оттого казавшейся такой реальной картины из прошлого, читателя отвлек приближающийся шум машины. Несколько секунд спустя во двор заехала серебристая грузовая газель. За рулем сидел мужчина слегка за сорок. Его подрагивающие веки говорили о сильной усталости, накопленной за время долгой дороги. Толстые, мясистые пальцы, барабанящие по рулю, вместе с пухлыми розоватыми щеками явно намекали на спокойный, размеренный уклад жизни в счастливом браке.

Рядом с ним, на пассажирском сидении, сидела женщина. Сдвинутая на лоб кепка, из-под которой выбилась пара прядей темных, слегка завивающихся волос, вместе с сползшими вниз по переносице солнцезащитными очками, темные линзы которых скрывали за собой утративший свой первоначальный вид за время долгой поездки макияж, явно свидетельствовали о непростом путешествии. Однако, когда машина остановилась перед подъездом, появившаяся на лице улыбка разогнала накопленную усталость.

Позади взрослых виднелась фигура ребенка. На первый взгляд мальчик был точной копией своего отца с такими же короткими, стрижеными ежиком, светлыми волосами и припухлым от чрезмерной материнской любви и заботы лицом. В день их приезда стояла прекрасная погода. Солнце отдавало людям лучи последних августовских погожих деньков. На небе расплескалась необъятная синева, разбавленная проплывающими время от времени небольшими перистыми облаками, подгоняемые легкими дуновениями теплого ветра. Первым из газели вылез мальчишка. Он расправил свою нескладная подростковую фигуру, разминая затекшие в дороге мышцы, а затем медленным деловитым шагом прошелся по двору. - Далеко не уходи, - окликнула его мать. - Да, сейчас будешь помогать вещи перетаскивать, - поддержал отец. – Открой-ка лучше дверь в подъезд. Лови! - Сразу же после этих слов в него полетела связка ключей. Парень крутанулся на месте и ловко поймал ее. Он нащупал ключ от домофона и хотел приложить его к выемке, но не успел. Дверь открылась сама, и из подъезда выбежала группа ребят. Трое мальчишек летели сломя голову не замечая ничего вокруг, при этом шумно что-то обсуждая. Они чудом разминулись и теперь стояли и оценивающе смотрели друг на друга. - Привет, - добродушно сказал новоприбывший. - Ну, привет, - отозвался стоявший посередине мальчишка. Его непослушные длинные пепельные волосы торчали в разные стороны и словно антенны сканировали чужака. - Опа, новенький, - добродушно вступил парень стоявший слева. - Ага, только что приехал. - Парни, где же ваше гостеприимство? – поинтересовался у двух своих друзей парень справа. – Как тебя зовут? - Матвей. - Матвей? Слишком религиозное какое-то имя. Можно я буду звать тебя Мэтт? - Почему нет. Мне нравится, - ответил Матвей. – А тебя как зовут? - Елисей, - ответил мальчишка справа и протянул руку для приветственного рукопожатия. – Этот грубиян – Серый, а там - Андрей, - представил остальных своих друзей Елисей.

Матвей улыбнулся и пожал протянутые к нему руки. - А еще другие ребята здесь есть? – поинтересовался он. - Не-а, - лениво и немного разочарованно протянул Андрей. – Только мы трое и все в одном подъезде. - Прикольно. - Раньше нас тут было четверо. Кира жила в тридцатой, но их семья недавно переехала. - Круто. Мы как раз в тридцатую заселяемся. - Я бы на твоем месте так не радовался, - присоединился к разговору Серый. - Почему это? - У тебя в соседях псих. - Серый, не начинай, - обратился к нему Елисей. – Они же только приехали, а ты опять свою шарманку завел. - О чем это вы? - удивленно спросил Матвей. - Да был тут случай недавно… - Матве-е-ей! – позвал его отец. - Мне надо идти, - разочарованно сказал Матвей. - Давай, еще увидимся, - ответил Андрей. - Расскажите тогда и про Киру, и про тут случай. - Обязательно, - едко ответил Серый. – Пойдемте, не будем мешать, - сказал он и двинулся во двор, увлекая Андрея и Елисея за собой.

Матвей вернулся к матери и отцу. Воссоединившееся семейное трио перетаскивало свои скромные пожитки, засунутые в картонные коробки разных форм и размеров, обернутые прозрачной полиэтиленовой и целлофановой пленкой с лопающимися пупырышками из потрепанного грузовичка на пятый этаж, где располагалась их новая квартира. К счастью, предыдущие хозяева оставили после себя некоторые вещи, в том числе две кровати и кухонный гарнитур. Поэтому Матвей с родителями достали лишь необходимые для первой ночевки на новом месте вещи вместе с кухонной утварью для готовки еды. После позднего ужина Матвей принял горизонталь на своей новой кровати, закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Первая ночь на новом месте для Матвея прошла хорошо: он заснул сразу же, как только его голова приземлилась на подушку. Если бы не просвечивающее сквозь оставшиеся от прошлых хозяев шторы солнце, Матвей вполне мог поспать еще несколько часов. Однако у родителей и у него самого было много дел. После оставшегося с вечера “завтрака”, Матвей вместе с мамой и папой принялся разбирать вещи. Когда спустя несколько часов большинство из них обрело свои места в новом жилье, оставшиеся пожитки было решено спустить в подвал.

Матвей взял часть невостребованного скарба и поспешил на улицу. Он надеялся, что они быстро отделаются, и ему удастся погулять с компанией ребят, с которыми столкнулся накануне у подъезда. Однако, когда он открыл дверь, вместо вчерашнего трио Матвей увидел сидящего на лавочке мальчишку.

Незнакомец с полностью растворившей в себе внешний мир блаженной отрешенностью рассматривал видимые вокруг только ему узоры и переплетения нитей человеческих судеб, складывающиеся в затейливые узлы и завихрения. Неизвестно, что именно видел мальчик, однако под воздействием всплывающих перед его внутренним взором образов его губы расплылись в кроткой улыбке. Отчужденная загадочность, действовавшая в тандеме с напускной таинственностью, призванная оттолкнуть посторонних, напротив сработала для Матвея непреодолимым магнитом. Жаждавшее новых знакомств подростковое сердце неистово трепетало перед трагическим одиночеством сидящего на лавочке парнишки-изгоя.

Его взгляд не блуждал с предмета на предмет, а, напротив, сосредоточенно за чем-то наблюдал. Мальчишка неустанно разгадывал какую-то загадку, о чем свидетельствовал ясный, осознанный, твердый взгляд. Однако разгадка, если она, конечно же, существовала, хранилась где-то глубоко внутри него, в недрах подсознания, а ее разгадку незнакомец держал где-то глубоко внутри себя, так как для большинства людей она просто-напросто была непонятна, и, к тому же, мало интересовала их.

Матвей опустил многочисленные пакеты, свертки и коробки, спущенные им с четвертого этажа, и направился к пареньку. Не успел он сделать и нескольких шагов, как за его спиной распахнулась дверь в подъезд. Полностью скрывшийся за перетаскиваемыми вещами отец сбросил свою ношу рядом с тем местом, где сделал это Матвей. - Сейчас спущу оставшееся и ключ от подвала заодно захвачу, - предупредил он сына.

Как только шаги снова удалились в подъезд, сидящий на лавочке безымянный некто медленно повернул голову в сторону Матвея. Из его переполненных болью, сочившихся через край страданиями зелено-голубых глаз считывался отголосок ничем неприкрытого ужаса. Матвей вплотную подошел к незнакомому мальчишке. Тот продолжал пилить чужака своим тяжелым недетским взглядом, от которого Матвею стало неуютно. А по-настоящему жутко ему стало от того, что все это происходило без единого слова. - Привет, - первым нарушил молчание Матвей и окликнул сидящего на лавочке прямо перед ним мальчишку. Тот никак не отреагировал. Он продолжал сидеть, крепко вцепившись в лавочку. - Э-э-эй! – Матвей медленно провел рукой перед глазами парнишки. – У тебя все хорошо?

Однако и в этот раз ответом послужила лишь тишина. Пожав плечами, Матвей повернулся и собирался уходить, когда крепкая, сжимавшая до боли запястье хватка не остановила его. Матвей резко обернулся. Его с тем же безучастным видом держал паренек, до этого момента спокойно сидящий на скамейке. - Отпусти меня! – с нескрываемым удивлением в голосе обратился к парнишке Матвей. Он попытался освободить запястье. Не получилось. Захват был крепким. Мальчишка, который на вид был ровесником Матвея, обладал не по годам развитой силой. Он медленно поднял голову и посмотрел на Матвея своими жалобными, умоляющими глазами. - Не-е-е… ходи… туда… один, - неестественно хриплым и тихим голосом сказал паренек. - Куда? – с непониманием ответил Матвей.

В ответ его собеседник промолчал. Вместо этого он медленно поднял руку и указал куда-то себе за спину. Матвей проследил, куда показывает паренек. Сквозь разросшиеся кусты невидимая прямая линия, выходящая из его указательного пальца устремилась прямиком ко входу в подвал. - Но почему?

Парнишка резко дернул руку вниз. Теперь глаза Матвея и его собственные были на одном уровне. - Он заберет тебя, - пытался предупредить о чем-то незнакомец. Во время произнесения этих слов в глазах говорившего, до этого момента пустых и безжизненными, и казавшимися стеклянными от подступавших слез, резко появился граничащий с ужасом и смятением страх. - Но почему? - в недоумении повторил свой вопрос Матвей. - Я не понимаю...

Ответа не последовало. Вместо него Матвей ощутил холодные пузырьки дрожи на своей коже. Неизвестно как долго эти двое могли стоять и молча пытаться передать друг другу нечто сокровенно важное, но позади послышался звук домофона и открывающейся подъездной двери. Мальчишка в ту же секунду отпустил Матвея и снова схватился за выкрашенную в цвет индиго лавочку. Матвей отступил от него на пару шагов, потирая болящее запястье. - Заводишь новых друзей? Это хорошо, - послышался голос папы Матвея, выходящего из подъезда с последней партией ненужного семейного барахла. – Не хочу тебя отвлекать, но мне нужна твоя помощь, дружище. Потом можете продолжить.

Матвей взял первую попавшуюся под руки коробку и пошел за отцом. Он обернулся и посмотрел в сторону лавочки. Сидящий на ней мальчишка пялился на него не отрываясь своим скорбным взглядом. Матвею стало не по себе, и он отвернулся. Этот чудик предупреждал его о чем-то. О ком-то, кто таится в подвале. Но кто он?

Позвякивание связки ключей, щелчок открывшегося замка и поскрипывание отворяющейся деревянной подвальной двери выдернули Матвея из своих рассуждений. Их с отцом радушно встретил вырвавшийся на свободу запах многолетней сырости и скопившейся пыли. Темнота, разбавленная дневным солнечным светом, расступилась, освобождая дорогу. Матвей с отцом пошли вниз.

Когда ступеньки подошли к концу и ноги нащупали положенные на землю доски, отец стал шарить рукой по стене в поисках выключателя. Послышался щелчок. Включилась свисавшая вниз на длинном проводе и обтянутая несколькими слоями паутины лампочка. Нить накаливания потрескивала, разгораясь все сильнее и освещая длинный, уходящий в бесконечность за границы освещаемой зоны коридор. - Наш наверно будет ближе к концу, - сказал вслух отец. – Не отставай.

С этими словами он пошел вперед. Матвей еле поспевал за ним. По обе стороны прохода, который то расширялся, то сужался находились двери кладовок. На обшарпанных дверях виднелись выведенные мелом цифры: 11, 12, 13. Вчера они въехали в квартиру №30. Отец был прав. Их кладовка располагалась ближе к концу.

Пока они шли, Матвей чувствовал себя странно. Повсюду в тенях, едва освещаемых тусклым светом, виднелся странный силуэт – высокая тощая фигура. Везде слышались шорохи. Разыгравшееся не на шутку воображение Матвея дорисовывало несуществующую картину, подливая масла в огонь.

Но вот они, наконец, дошли. На двери красовались почти полностью выцветшие цифры 3 и 0. Папа затеребил связку в поисках нужного ключа. В этот момент Матвей, который к концу пути немного успокоился, начал дико и истошно орать. Отец подпрыгнул от неожиданности и выронил ключи. - Что случилось? – спросил он у сына. - Кто-то тронул меня сейчас за плечо, - ответил Матвей всхлипывая. – Вот здесь. - Но тут никого кроме нас нет. - Я тебе точно говорю. Зачем мне врать?

Отец ничего не ответил, только смотрел на сына взглядом, полным недоверия и жалости. Затем он отошел от двери и демонстративно пошел проверять пространство за спиной сына. Рядом с ним он замер на несколько секунд, после чего облегченно сказал: - Я знаю, что это было.

Матвей обернулся. Он увидел позади себя длинную тонкую нить паутины. - Паук, - упавшим голосом произнес Матвей. Отец ничего не сказал, только понимающе потрепал сына по голове и приобнял. Эффект от его ободрения продержался недолго. Изредка мигающая лампочка словно предупреждала Матвея – тут что-то не так. Пока они перетаскивали вещи из коридора в отведенную для их семьи коморку, Матвей всем своим нутром чувствовал, что на него сейчас кто-то смотрит. Изучает нового гостя. Приценивается и прикидывает как и когда лучше наброситься или нанести удар. Несмотря на подвальный холод, затылком Матвей чувствовал тепло от витавшего в воздухе напряжения и страха.

Последняя коробка нашла свое место и растворилась в окутавшей ее тьме. Дверь закрылась. Матвею хотелось уйти из подвала как можно быстрее. Он с облегчением вздохнул, когда выбрался наружу из этого странного пугающего места. Удивительно, но прогретый, почти обжигающий при вдохе ноздри воздух от послеобеденного солнца никак не мог согреть Матвея. Он поежился и посмотрел на скамейку, где до этого сидел странный парнишка. Сейчас она пустовала. Там никого не было. Только оставшаяся после него пугающая недосказанность, скрывающая леденящую кровь тайну. - Ты идешь? – окликнул отец сына. Матвей не ответил, только пожал плечами из-за накатившей на него снова дрожи и пошел домой вслед за отцом.

Они молча поднимались по лестнице не говоря друг другу ни слова. - Ты же вроде гулять собирался? – неожиданно обратился к Матвею папа. - А мы разве закончили? – уточнил у него Матвей. - Там немного осталось. Дальше я сам справлюсь. Отдыхай, - ответил он и потрепал сына по волосам.

От этой новости к Матвею вернулся прежний энтузиазм. Он прыжками преодолел оставшееся расстояние по лестнице, залетел в квартиру и сразу же побежал в свою комнату собираться. - Тише, собьешь ведь! – крикнула ему вдогонку мать. Сын оставил эту реплику без ответа и принялся переодеваться. - Куда это ты собрался? – спросила у Матвея мама. - Гулять, - крикнул он в ответ. - Поешь сначала, - ласково предложила она. – А то весь день голодный ходишь. - Я не хочу, - ответил он, выходя из своей комнаты.

На нем красовались недавно купленные шорты, однотонная футболка-поло и перевернутая козырьком назад кепка. - А не легко ли ты оделся? – поинтересовалась у него мама. - Так там жарища на улице, - с недоумением ответил Матвей. - Вообще-то нет. - Я только что оттуда. - Подойди к окну и посмотри.

Матвей с недоверием подошел к подоконнику, встал на стул и выглянул в окно. Удивительно, но мама оказалась права. Поднявшийся за считанные минуты ветер затянул небо почерневшими тучами, готовыми в любой момент разразиться дождем. Вдалеке уже начали сверкать молнии. От последовавших за ними раскатов грома у некоторых машин сработала сигнализация. Под вой сирен оставшиеся на улице прохожие ускоряли шаг и переходили на бег чтобы добраться до укрытия. - Оставайся-ка ты лучше дома, - посоветовала Матвею мама. – А то сейчас дождь пойдет.

Сразу же после ее слов оконное стекло покрылось легкой взвесью от мелких капель. В тот момент расстроенному Матвею казалось, что небо плачет, потому что лето уходит от него и тем самым готовится к встрече с осенью. Разочарованный разрушенными в последний момент планами, Матвей устремился в свою комнату. Он хлопком закрыл за собой дверь и кинулся в чем был на кровать. Вскоре барабанящий по стеклам дождь преобразовался в частый настойчивый стук. Удивленный Матвей, чье расстройство и грусть сменились любопытством, встал с кровати и подошел к окну.

Обрушившийся на страдавшую от страшной засухи почву ливень дополнился градом. Ледяные катышки размером с маленькие шарики-попрыгунчики сыпались с неба как бусинки с порвавшейся нитки. Матвей заворожено смотрел на бесчинствующую за окном стихию. До этого он ни разу не видел, чтобы погода менялась так резко.

Постепенно град прекратился. Дождь понемногу начал стихать. Матвею нравилось наблюдать за ним. Нравилось смотреть, как иссушенная трава и потрескавшаяся от засухи земля приходили в себя после многодневного истязания. Именно в эти моменты ему казалось, что окропленная влагой зелень начинает как бы поблескивать и приобретать новые причудливые оттенки.

Из всего зеленого многообразия внимание Матвея привлекла стоявшая недалеко от дома плакучая ива. Она выделялась среди обычных стоящих рядом с ней деревьев своей покорной, но не лишенной горделивой благородности стелившейся осанки. Ее длинные тонкие ветки с широкими листьями опускались почти до самой земли, практически полностью закрывая собой ствол. Внутри образовывался безопасный, огороженный от непогоды относительно сухой островок.

Между листьев, напоминавших створки жалюзи, Матвей заметил какое-то движение. Присмотревшись, он понял, что под ивой от дождя прячутся несколько ребят. Матвей приоткрыл окно. Прохладный освежающий воздух обдал его лицо. Матвей прислушался. Сквозь шум дождя до него доносились лишь отголоски и отдельные фразы пережидавших непогоду ребят. Матвей не мог разобрать о чем именно говорили ребята, однако отчетливо понял, что голоса принадлежали его вчерашним знакомым – Елисею, Андрею и Серому.

Надежда воскресла в сердце Матвея. Он закрыл окно не в силах больше терпеть накинувшийся на него холод и немигающим взглядом уставился на лужи. Матвей заклинал, просил и умолял чтобы дождь поскорее закончился. Однако стихия была глуха к его молитвам. Капли все также продолжали падать с неба. От нетерпения Матвей не находил себе места. Он наматывал круги по комнате, то и дело возвращаясь обратно на свой пост в надежде увидеть долгожданные изменения за окном.

Так продолжалось до тех пор, пока мама не позвала его кушать. Он нехотя отошел от окна, несмотря на возраставшее урчание в животе. Утолив голод, наскоро запихав в рот еду из тарелки, Матвей поспешил обратно в свою комнату. Когда он подошел к окну и увидел, что дождь наконец-то закончился и сквозь расползавшиеся в разные стороны тучи выглянуло солнце, Матвей испытал неизмеримое счастье, которое до этого не испытывал даже на Новый Год. - Ура-а-а! – заверещал от радости Матвей и принялся собираться. Он натянул на себя толстовку, легкие спортивные штаны вместе с резиновыми сапогами и выскочил за дверь. Матвей перепрыгивал через ступеньки и несколько раз чуть не подвернул ногу и не потерял равновесие. За несколько секунд он с четвертого этажа добрался до первого и распахнул дверь подъезда. Его встретил пахнувший ему в лицо свежий прохладный воздух, отчего щеки Матвея почти сразу же порозовели. Он пересек двор и направился прямиком к иве. На полпути к нему навстречу вышло прятавшееся от дождя трио. - О, Мэтт, привет, - поприветствовал его Андрей. - Привет, - ответил Матвей. - Что-то ты долго, - произнес появившийся вслед за Андреем Елисей. - Пришел как смог. - Ладно, погнали, - проворчал Серый. – А то мы и так много времени потеряли, пока тебя ждали.

Ребята двинулись вглубь улицы навстречу стихавшему дождю и новым приключениям. Матвей уже было направился вслед за ними, однако что-то останавливало его. Он обернулся. Паренек, который несколькими часами ранее заставил его буквально дрожать от страха, все с тем же безучастным видом продолжал сидеть на лавочке. Серый, Андрей и Елисей почему-то не обратили на него никакого внимания. - Эй, - окликнул Матвей, новоиспеченный Мэтт, своих новых друзей по двору. – А чего вы этого паренька не зовете играть?

Ребята стихли как по команде. На их юных лицах появилась тень несвойственной для их возраста трагичной серьезности. Тем временем мальчишка с меланхоличной безучастностью наблюдал за вертящимися у него под ногами в попытке склевать лишний кусок зачерствевшего хлеба голубями. Троица в нерешительности переглядывалась между собой и негласно решала, кто же расскажет новичку эту историю. - Это Саня, - указывая на странного мальчишку на лавочке сказал Андрей пояснительным тоном. Он… э-э-э… немного… ну-у-у… - Что “ну”? - Странный.

Последнее слово далось Андрею с неимоверным трудом. Он выдавил его из себя, опустил глаза вниз и начал рассматривать свои кроссовки. - Странный? – вклинился в разговор Серый. – Да он же чокнутый! - Заткнись, - попытался одернуть его Андрей. - А что такого? Я что-ли виноват, что Санек сбрендил и окончательно поехал кукухой? Вон, полюбуйтесь.

Серый кивком головы указал на сидящего на скамейке Саню. Тот, словно в подтверждение сказанных ребятами слов, прижал ноги к груди и обхватил их руками. Рот его приоткрылся в смущенной улыбке. Из него на землю капала слюна. Когда она закончилась, ей на смену из образовавшейся щели между губ пробивался жалобный, едва слышный стон. Слов было не разобрать. Только невнятное молчание, сопровождающееся покачиванием вперед-назад. - Вот, о чем я и говорю, - сказал Серый. - Именно поэтому можно и помягче с ним, - попытался возразить Елисей. - Помягче? С ним и так каждый встречный и поперечный сюсюкается. К тому же я называю вещи своими именами. - Ну и мразь же ты.

После этого ребята спустили друг на друга целый поток отменной, несоответствующей им по возрасту нецензурной брани. С каждым раундом выражения становились все крепче. Не всякий взрослый знал то, что ребята говорили друг другу. Когда запас аргументов подходил к концу, Андрей с Серым уже готовились перейти от слов к делу и наброситься друг на друга с кулаками. - А что с ним случилось? - поинтересовался Матвей. Его вопрос немного разрядил обстановку. Андрей с Серым немного успокоились и притихли. Елисей подошел к Матвею, подвел его к скамейке, сел сам и посадил его рядом с собой. - Это было года два назад, - начал он свой рассказ. – Тогда наш дом ремонтировали. Не только снаружи, но и внутри. Вместе со всеми техническими помещениями. Как-то раз мы решили поиграть в прятки. Были я, Серый, Елисей, Кира – жила тут девчонка, но потом ее семья переехала, и Саня. Из всех нас он играл в прятки лучше всех. Сашка умел прятаться так, что мы никак не могли его найти. Первой водила Кира. Она начала считать. Мы разбежались в разные стороны. Всех нашли довольно быстро. Оставался только Сашка. Мы его везде обыскались. Санька нигде не было. Только спустя несколько часов Елисей догадался проверить подвал. В нем тогда рабочие меняли дверь, делали ступеньки. Облагораживали одним словом. Когда мы подошли туда, кирпичи обрушились. Проход завалило. Мы позвали взрослых. Завал разбирали до самого вечера. Санька нашли уже ближе к ночи, забившегося в угол. Он орал практически не переставая, пока у него окончательно не сел голос. При падении он сильно поранился. Кожа и волосы побелели. С тех пор он и не может оправиться. - Жуть. - Не то слово. Он провел там несколько часов. Один, практически в полной темноте, в холодном подвале. Не знаю, что с ним там случилось. Может, он там что-то увидел… - Ой, да брось, - снова встрял Серый. – Он просто обоссался от страха, вот и все. Может из-за темноты, может мышь или крысу увидал. - Хорош уже, а! – не выдержал не встревавший до этого момента Елисей. – Трындите как старые бабки, честное слово! Нас там не было. Мы не знаем, что он видел и что в тот момент чувствовал…

Разговор смолк. Молчанием ребята соглашались со словами Елисея. Все это время Саня сидел неподвижно, словно закованная в мрамор статуя, и безучастно смотрел перед собой. - Пойдемте, - предложил Андрей и пошел во двор. За ним по одному последовали остальные.

После этого дня осень полноправно вступила в свои права. Погода с каждым днем становилась все хуже, а на душе тоскливо скреблись кошки. Наступил сентябрь, и Матвей пошел учиться в свою новую школу. Он часто сравнивал свое новое окружение с предыдущим, из-за чего адаптация к новым условиям проходила у него медленно и необычайно тяжело. Однако к концу первой четверти скорлупа, которой Матвей отгородился от всех, треснула, и он постепенно начинал ощущать себя здесь своим.

Теперь дни пролетали для него со скоростью падающих с веток пожелтевших листьев. Промозглые пасмурные дни иногда чередовались с последними теплыми деньками, такими редкими для конца осени. Ранние закаты невольно вгоняли в меланхоличную хандру. В преддверии наступления зимы, когда все менялось в ожидании первого снега, неизменным оставалось только одно – сидящий на лавочке Сашка.

Матвей встретил его и двадцать девятого ноября, когда мама попросила его сходить в подвал и принести картошки. На следующий день у нее был день рождения, и именинница целый день проводила на кухне в подготовке к праздничному семейному ужину.

Неприятные воспоминания и пугающие образы снова возникли в памяти мальчика, когда он увидел Сашку. Тот сидел на своем месте. Но на этот раз он не отрываясь смотрел на Матвея. Этот пристальный, смотрящий прямо в душу взгляд, вытащил наружу воспоминания о первом походе в подвал с отцом. Подходя к двери, Матвей почувствовал пробегавшую по телу дрожь. Он не мог понять чем она вызвана – холодом или воскресшей в нем вновь тревогой перед этим местом и его обитателе, если он в самом деле существовал.

Ключ с трудом проворачивался в замке. С третьей попытки Матвею удалось открыть его. Он распахнул дверь и подложил под нее лежавший рядом как раз для этих целей кирпич. Притаившаяся под землей темнота наслаивалась друг на друга. Казалось, ее скопилось столько, что она в любой момент готова выскочить как джин из вазы и заставить солнце раньше времени спрятаться за горизонтом.

Матвей щелкнул выключателем. Висевшая под потолком опутанная в несколько слоев паутины лампочка зажглась с натужным потрескиванием. Мальчишка спустился по ступенькам, открыл решетчатую дверь и направился к отведенному для их семьи отсеку.

Парнишка шел по коридору и щелкал выключателями. Лампочки зажигались, освещая ему путь. Все было спокойно, как вдруг Матвей начал слышать странные звуки. Они не походили на шорох, которые издают мыши или крысы. Нет, это было совсем другое. Нечто другое. Необъяснимое, заставляющее людей замирать в ступоре и прислушиваться в происходящее вокруг.

Шепот. Легкий, словно дуновение ветра. Слов было не разобрать. Только отдельные звуки, складывающиеся в плотный клубок неразличимого шума. - Мне все это кажется. Это все мое воображение. Мне все это кажется. Это все мое воображение, - забормотал Матвей себе под нос и ускорил шаг. Ему оставалось пройти примерно половину пути, когда он понял, что его манипуляции не помогают. С каждым шагом шепот, который он слышал, становился громче и отчетливее. Так продолжалось до тех пор, пока Матвею не удалось различать слова. - Ты… вернулся, - услышал он вкрадчивый дребезжащий голос.

От этих слов у Матвея волосы встали дыбом. Он был в ужасе. Значит, в прошлый раз ему не показалось. Значит, Сашка, которого многие считали чудиком, действительно столкнулся с этим. Но где оно? Шепот, казалось, был повсюду. - Кто здесь? – выкрикнул Матвей, подстегиваемый к действию выплеснувшимся в кровь адреналином.

В ответ тишина. Она нарушалась лишь потрескиванием лампочек. Как и в тот раз, они все дружно и как по команде начали мигать. - Я-я-я… друг, - ответил голос. - И я хочу познакомиться.

Когда слова умолкли, лампочки, начиная от двери в подвал, начали гаснуть друг за другом. Уход в темноту сопровождался скрежетом чего-то, напоминавшее когти, по дверям каморок вместе с торопливыми шагами. Они быстро приближались к нему. У Матвея оставалось несколько секунд, пока он не останется в полной темноте наедине с новым другом. Нужно было действовать быстро и решительно.

Как раз в этом месте коридор расширялся. Проход освободили для постройки новых помещений для хранения семейного барахла. Везде валялись инструменты и строительные материалы. Внимание Матвея привлекла ванна, где до этого месили цемент. Шаги стремительно приближались. У Матвея просто не было другого выхода. Он шмыгнул под ванну и накрылся ею.

Лампочки потухли. Все до единой. Обладатель шагов перешел на бег. Через долю мгновения он будет здесь. Хозяин подвала оповестил Матвея своим присутствием одышкой, сопровождавшейся клекочущим, вырывающимся из груди свистом. На пол обильно капали слюни. Матвей слышал это несмотря на то, что пол в подвале состоял по большей части из земли, в некоторых местах припорошенной пылью. - Там могли остаться мои следы, - в ужасе подумал Матвей. Он рукой закрыл себе рот, чтобы не выдать себя своим дыханием и всхлипами. - Ну где же ты? – поинтересовался друг. Его голос звучал ласково, однако таил в себе скрытую угрозу. – Хочешь поиграть? Я люблю игры. Особенно прятки. Первым вожу я. Досчитаю до трех, и буду тебя искать.

Матвей слышал, как обладатель голоса ходил из стороны в сторону прямо рядом с ним. - Один, - начал отсчет говорящий. Матвей слышал, как скрипят и трещат рядом с ним деревянные, кирпичные и железные перекрытия, стены, двери и трубы. - Два.

Матвей отнял руки от рта. Он придвинулся к краю своего убежища и посмотрел в круглое отверстие ванны. Никого не было видно. Только голос, продолжавший обратный отсчет: - Три. Я иду искать, кто не спрятался, я не виноват.

Наступила полная тишина. Не было слышно ни малейшего звука. Матвей продолжал смотреть, постепенно привыкая к темноте. Никого. Только пустота клубилась вокруг. Матвей прислушался. Он не слышал ничего, кроме стука своего собственного сердца, готового выпрыгнуть из груди и убежать прочь отсюда в поисках спасения и помощи. Оставаться на одном месте противопоказано. Нужно двигаться. Спасение в движении. Нужно лишь найти подходящий момент и бежать к выходу изо всех сил. Но когда настанет этот момент?

Бу-у-ум-м-м… От размышлений Матвея отвлек грохочущий звук, гулким эхом прокатившимся по коридорам подвала. Источник был в нескольких метрах от Матвея, словно что-то ударилось о ванну. Следом сразу же послышалось сдавленное шипение, отдаленно похожее на поджаривающуюся еду на раскаленной сковороде.

Матвей прильнул к отверстию, служившее ему точкой обзора на окружающее пространство за пределами безопасной зоны. В проеме он увидел пару бело-желтых немигающих глаз. Матвей тут же отпрянул и обхватил руками колени. Неужели его заметили?

Шаги медленно, порой растягиваясь до неприличия, приближались к ванне. Затем они стихли. Млечноокий “друг” стоял неподвижно и внимательно изучал окружение. Удар сердца. За ним сразу же второй и третий. Секунда. Две. Три. Безмолвное противостояние охотника и загнанной в угол добычи вот-вот могло закончиться. В тот момент Матвею казалось, что жизни, которой он жил до того как попал сюда просто не было, будто с самого своего рождения он сидел здесь и трясся от страха.

Наконец хозяин подвала шаркающей походкой пошел дальше. Шаги медленно удалялись от укрытия Матвея прочь, в противоположный конец коридора. - Вот он шанс, - промелькнула мысль о спасении в голове у Матвея. – Только нужно выждать момент. Не слишком рано, но и не слишком поздно.

Матвей снова попытался прислушаться. Кроме звона в своих собственных ушах не было слышно ничего. Абсолютно. Просто безжизненная пугающая стерильность. Пора. Сейчас или никогда. Матвей сел на корточки и схватился за стенки ванны. Руки его тряслись от напряжения. Со лба сквозь брови прямо в глаза капал пот. Медленно, стараясь не делать резких движений и не издавать громких звуков, Матвей перекатом поставил ванну в исходное положение. Защищавший его до этого момента панцирь отброшен в сторону. Теперь он один на один с неизвестностью.

Матвей двинулся к выходу. Пятка. Носок. Правая. Левая. Пятка. Носок. Шаг. Второй. Таким нехитрым способом он прошел несколько метров. До спасительного выхода еще идти и идти. Главное – не расслабляться. Впереди едва различимо забрезжил просачивающийся сквозь щели дневной свет. - Еще чуть-чуть, - подумал Матвей. Воодушевленный своим успехом он продолжал идти дальше. - А-а-а. Вот ты где, - послышалось где-то вдалеке сзади.

Услышав этот противный скрипучий голос, Матвей припустил бегом. Длинными прыжками он добежал до входной двери в подвал. Дернул ручку на себя. Дверь не поддалась. Еще раз. Безрезультатно. Дверь была закрыта. - Какого черта?! – воскликнул Матвей. – Я же оставлял ее открытой.

Догоняющие шаги преследователя резко переросли в топот. - Э-э-эй! – заорал Матвей. – Кто-нибудь, помогите! Он забарабанил по двери рукой. В щели между дверными створками мелькнул силуэт. - Пожалуйста, быстрее, - взмолил Матвей, когда увидел своего спасителя. Снаружи ответа не было. - Саша, - догадался Матвей. – Сашка, открой, пожалуйста, дверь. Фигура Саши заслонила узкую полоску дневного света. Он подошел ближе и посмотрел в щель. - Не могу, - ответил Сашка. - В смысле не можешь? – взвыл Матвей. – Он же сейчас меня схватит. - Я знаю. Ему нужны новые друзья. - Ты… - Матвей не договорил и прислонился лбом к двери. - Он мучает меня и не отпускает. С тех пор, как меня вытащили, каждую ночь мне снятся кошмары. Он бы убил меня, если бы мы не заключили сделку. Если предложит – соглашайся.

Матвей не верил своим ушам. - Прости меня, если сможешь. Он твой, - сказал Сашка и ушел. Сразу же после его слов Матвей спиной почувствовал холод. - Попался, - прошипел голос сзади. После чего рука с длинными тонкими пальцами схватила Матвея за щиколотку, дернула резко вниз и потащила обратно в подвал. - Не-е-ет! – успел крикнуть Матвей перед тем как потерять равновесие. Он пытался схватиться за что-нибудь, чтобы спасти свою жизнь. Половые доски, двери, выступающие из стен кирпичи. На всем, до чего могли дотянуться его руки Матвей оставил после себя ярко-красный автограф от счищенной кожи и сломанных ногтей. От ударов головой о землю, двери и стены Матвей отключился.

Очнулся он от копошащегося звука возле себя. Раны и ссадины по всему телу отдавали чугунной болью и невыносимо щипали. Матвей, кряхтя и оперевшись на руки, сел. Тьма поглощала все вокруг и разбавлялась только мерзким причмокиванием. Пока глаза привыкали к темноте, Матвей вытянул руки в стороны. Ладони уперлись в кирпичные, покрытые плесенью стены. Небольшая комнатушка в несколько метров. Матвей отдернул руки. Он не знал, где находился.

Открывшаяся ему омерзительная картина уничтожала хотя бы малейшую возможность на благоприятный для него исход. В нескольких шагах от него, у противоположной стены сидел его похититель. Существо низкого роста, отдаленно напоминавшее человека, что-то сосредоточенно перебирало. Оно сидело к нему спиной, что позволило Матвею внимательно ее разглядеть. Она была сгорблена под неестественным углом и выпирающие в разные стороны позвонки придавали ей причудливую, невообразимую для самого существования даже в самых смелых фантазиях и страшных ночных кошмаров форму. Сероватая кожа отдавала голубоватым оттенком, и, казалось, что она светится в темноте. В некоторых местах виднелись темные прожилки, похожие на пятна.

Над его головой виднелась небольших размеров дыра, похожая на плохо заделанное когда-то отверстие в стене. Причмокивания прекратились. Существо обернулось к Матвею. На него смотрела пара все тех же бело-золотистых глаз, похожих на кошачьи. Непропорционально длинные руки с такими же пальцами с когтями на конце сжимали чьи-то до чиста обглоданные кости. Короткие кривые ноги слегка покачивались под весом угловатого туловища.

Существо выбросило обглоданные кости в угол комнаты, оперлось на руки и на четвереньках подползло к Матвею. Когда оно приблизилось достаточно близко, Матвей учуял из его рта, усеянного двумя рядами острых треугольных зубов запах гнили и только что съеденного мяса. Он отвернулся. Дышать было невозможно. Его начало тошнить. Существо приблизилось почти вплотную и обнюхало Матвея. - Новый друг, - сказало он мечтательно после приветственной процедуры. - Ты заставил Сашку запереть меня здесь, - ответил Матвей. Его губы тряслись от напряжения и страха. - Он сдержать слово. Один тут жить плохо. Мне нужен друг. - Так завел бы его. Только сам, а не с чьей-то помощью.

В ответ на это его новообретенный друг лишь зашипел. - Меня никто не замечать. Не видеть. Не верить в меня. Ты веришь в меня. Поэтому видеть. Поэтому теперь мы друзья, - произнес друг и приблизился к Матвею непозволительно близко. - Сашка, - охнул Матвей. Он обмяк и в бессилии спиной облокотился на стену. – Ты заставил его. - Я никого не заставлять. Я давать выбор: дружить со мной либо привести мне новый друг. Он привел тебя.

Матвей закрыл глаза и покачал головой. От подвального холода, безвыходности ситуации, в которую он попал из-за предательства другого человека, Матвей беззвучно затрясся от обиды и собственного бессилия. Он хотел заплакать, однако слезы остались в нем, запечатанные собственной обреченностью и страхом перед своей незавидной судьбой. - Ты будешь хороший друг, - продолжал друг. – Я знать. Я видеть. Я умею дружить. Они нет. Существо длинным пальцем указало в угол противоположной стены. Матвей посмотрел туда и пришел в ужас. В том углу были беспорядочно свалены в кучу кости. Некоторые из них были маленькими и наверняка раньше принадлежали мышам, крысам, кошкам, голубям или воронам. Однако остальные были крупнее. Отполированные до блеска человеческие черепа, ребра, кости рук и ног.

От неожиданности Матвей вскрикнул. Короткий и громкий звук эхом отскакивал от стен и устремился наверх. - Ты их убил, - произнес Матвей поникшим голосом. - Они пытались обмануть меня. Меня не проведешь. - Пустые глазницы в черепах его предыдущих жертв служили ярким тому подтверждением. – Сдержать слово Саша и девочка до него.

Только двоим удалось вырваться из мертвой хватки этого существа, кем или чем бы оно ни было. Им удалось разомкнуть цепь, вырваться из порочного круга боли, насилия и жестокости, ведущего прямиком к смерти. Матвей не хотел умирать. Не здесь и точно не сейчас.

Матвей осмотрелся. Глаза его уже привыкли к искусственному ночному мраку под землей. На стенах, на отвалившейся в некоторых местах штукатурке он заметил нацарапанные в ряд четыре вертикальные черты, перечеркнутые по диагонали пятой. Десятки, сотни дней несчастные пленники томились здесь в заточении, попав сюда, как и он сам, по воле случая и неудачно сложившихся обстоятельств. Оказались один на один с ужасом, освободившимся из их самых страшных ночных кошмаров.

Оставаться здесь – смертный приговор. Трагичный, но логичный. Нужно выбираться отсюда. Наверх или куда-нибудь, где окружение будет знакомо. Если получилось один раз – получится снова. Однако делать это нужно аккуратно и ненавязчиво. - Давай играть, - предложил друг, прерывая мысли Матвея. - Мне не хочется, - ответил Матвей. – У меня все болит, да и настроения нет. - Я СКАЗАЛ БУДЕМ ИГРАТЬ, - заверещало существо. Его мерзкий сыпучий голос бил по ушам, проникая внутрь, в обнаженную незащищенную душу, заставляя ее трепетать как запертая в клетке птица.

Матвей вздрогнул и поморщился от неожиданности и громкости голоса. Нужно наладить с ним контакт. Втереться в доверие. Постараться, по крайней мере. - Хорошо, давай, - согласился Матвей. – Во что будем играть? - Я не знать игр… - немного расстроено ответил друг. - Ладно, во что вы с другими играли? - С Сашей играть в прятки. Он хорошо играть. Искать трудно. Девочка много говорить. Истории интересные рассказывать.

Вот он ключ. Нужно его заинтересовать, чтобы ему нравилась игра. Дать выиграть пару-тройку раз. А потом сыграть на желание. Но во что? В прятки во второй раз подряд он вряд ли захочет. Заболтать тоже не получится. Матвей осмотрел окружающее пространство в поисках чего-то, что могло бы подойти для какой-нибудь игры. Взгляд снова невольно задержался на исписанной вдоль и поперек стене. Можно использовать ее, только места очень мало. Матвей опустил глаза на пол. Кругом, куда ни посмотри, лишь пыль и песок.

Именно в этот момент у него родилась идея. - Играл когда-нибудь в крестики-нолики? – поинтересовался Матвей. - Н-нет, - озадаченно ответил "друг". - Это очень просто. Смотри.

Матвей отполз от стены к центру комнаты. Друг последовал за ним. Матвей указательным пальцем начертил на полу решетку. - Всего девять полей. Девять квадратиков, - начал объяснять Матвей. – В любом свободном квадратике можешь нарисовать либо кружок, либо крестик, в зависимости от того что ты выберешь. - Я выбирать крестик, - с воодушевлением произнесло существо. - Ладно, как скажешь. Цель игры – составить непрерывную линию из трех квадратиков подряд. Кто сделает это первый - победил.

Для наглядности Матвей начертил все возможные варианты победных комбинаций. - Каждый по очереди рисует один символ, после чего ход переходит другому. Все понятно? Матвей впервые взглянул в глаза этого существа. В них он увидел неподдельный интерес, который можно заметить у маленьких детей, когда они сталкиваются с чем-то новым, а также сопутствующее в таких случаях непонимание. - А-а-а… - протянул "друг". - Это на первый взгляд кажется сложным. На практике быстрее поймешь.

Матвей начертил новую решетку. - Ходи первый, - предложил он "другу". Тот довольно долго пялился на нее пустым отсутствующим взглядом. Матвей уже хотел было окликнуть его, но существо протянуло палец в правый верхний угол игрового поля и медленными неуверенными движениями начертило там свой кривой крестик. - Хорошо, - произнес Матвей поддерживающим тоном. Он также изобразил на своем лице выражение полного трудных раздумий. Немного помедлив и выждав паузу, он поставил кружок рядом с крестиком.

В ответ на этот ход существо издало звук, напоминавший нечто среднее между удивлением и восторгом. Матвей коротко и ободряющее улыбнулся. "Друг" снова уставился на игровое поле. В этот раз к мысленным потугам над новым ходом добавилось почесывание головы, усеянной редкими спутанными волосиками. Наконец, ход был сделан. Друг поставил крестик в левом нижнем углу. - Хм. Неплохо, - задумчиво протянул Матвей.

Он сел по-турецки и подбородком уперся в кулак. Партия обещала быть долгой и упорной. Как и в прошлый раз, Матвей вписал свой кружок рядом, в поле над крестиком. Все шло по его плану. Если оно догадается поставить крестик в центре - оно выиграет. То что нужно для первой ознакомительной партии. Однако увидев следующий ход своего оппонента, Матвей просто растерялся. Крестик занял свое место в правом нижнем углу. Теперь уже Матвей чесал голову. Он вписал свой кружок в самый верхний квадрат среднего ряда. Два варианта на победу для его оппонента. Если только…

Друг их не увидел. Либо до них не додумался. Крестик улетел в верхний левый угол. Искренне удивляясь умственным способностям своего приятеля, Матвей вписал кружок в нижний квадрат среднего ряда. Оставшееся свободное поле зияло манящей пустотой. Матвей сидел молча и не вмешивался, потому что боялся непредсказуемой реакции пленившего его существа. Тот медленно начертил крестик и озадаченно посмотрел на Матвея. - Ты победил, - ответил он и перечеркнул диагональную линию крестиков. – Поздравляю.

Существо долго и пристально смотрело на Матвея. Потом перевело взгляд на игровое поле. Затем снова Матвея. И опять на поле. Когда "друг" снова посмотрел на своего поверженного противника, в его глазах без труда считывались неподдельная радость и искренний восторг от собственного триумфа. - Ты молодец, быстро схватываешь, - подбодрил его Матвей и приправил для убедительности свою лесть ложью. – С тобой интересно играть.

Лицо "друга" расплылось в безмятежной улыбке. - Хочешь еще сыграть? – поинтересовался Матвей. "Друг" судорожно закивал. Они сыграли вторую, а затем пару тройку партий. Оппонент Матвея использовал всю ту же приносящую результат стратегию, время от времени немного ее видоизменяя. - Пора повысить ставки, - предложил Матвей после очередного проигрыша. – Как считаешь? - Ставки? – непонимающее повторил входящий в раж приятель. - Давай на желание сыграем. - Это как? - До трех побед. Кто три раза выиграет – тот победил и загадывает желание, которое проигравший обязательно должен исполнить.

Существо опустило голову и теперь безучастным взглядом пялилось на пол, где все еще красовались следы его последней триумфальной победы над Матвеем. - А какое желание? – спросило оно после долгих раздумий. - Любое. - Загадывать сразу? - Можешь потом придумать.

"Друг" посмотрел на Матвея. В его выцветших от нахождения в постоянной темноте глаза загорелись хитрым азартным лукавством. - Я согласен, - озвучил он свое решение. Половина рта поползла вверх и расплылась в коварной ухмылке. - Отлично. Тогда начнем.

Неожиданно для Матвея, темп игры увеличился. Теперь его оппонент действовал более осознанно и продуманно. После нескольких ничьих счет все еще не был открыт. Матвей изрядно удивился, но старался при этом не подавать виду. - Все, кто попадают сюда думают, что "друг" глупый, - неожиданно выдал приятель после очередной сведенной к ничье партии. - Стараются обмануть. Я не совсем отупел здесь.

После этих слов волосы на теле Матвея встали дыбом. Он ощутил покалывания мурашек, заставляющие каждую клеточку его кожи буквально трепетать от страха. И было из-за чего. Мальчик ввязался в рискованную авантюру. Игру, где на кону стояла его собственная жизнь.

В место, куда его притащило существо, не проникал не то что солнечный, а вообще любой свет, из-за чего Матвей не мог с точностью сказать сколько прошло времени. Прошло несколько минут, пара часов, а может счет уже пошел на сутки. Время как физическая величина отсутствовала в этом миниатюрном подземном бункере из-за ненадобности. Ему на смену пришло размытое и неопределенное давно. И теперь это давно Матвей явственно ощущал у себя в животе, издающем протяжные урчащие звуки, заставляющие его внутренности сжиматься из-за сильных, почти нестерпимых спазмов. - А чем ты тут питаешься? – поинтересовался Матвей у существа. - О-о-о, - воодушевился "друг". – В подвале можно найти много всякой разной вкуснятины. Мыши, крысы, грибковая плесень…

Матвей уже не слушал. Прямо к горлу подкатил рвотный позыв. Сжав поплотнее губы, Матвею удалось оставить содержимое в себе. - Ну а нормальная еда есть? – прервал он "друга". – А то я тут помру с голода.

Существо неожиданно замолчало. В его глазах промелькнули меланхоличные нотки ностальгии. - Друг уже забыл, когда ел нормальную еду. - Так я могу раздобыть, - с готовностью предложил Матвей. – У нас в подвале полно всякой всячины. Соленые огурцы, квашеная капуста, помидоры. Меня мама послала взять пару банок.

Последние слова явно были лишними. Матвей понял это слишком поздно, когда они уже слетели у него с языка. Лицо существа озарилось гримасой гнева. - Ты никуда не пойдешь, - произнесло оно. Его голос стал грубее, объемнее, ниже. Отражающееся от низко подступивших и нависающих стен эхо усилило эффект. - Да я и не собирался сбегать от тебя. - Потому что ты просто не сможешь. - Я просто хочу раздобыть немного еды. Ты же не хочешь снова остаться тут один?

"Друг" помолчал. Он лишь внимательно смотрел на Матвея, наклонив голову влево. - Нет, не хочу, - ответил он. После чего приятель в несколько прыжков оказался возле Матвея, поднял руку на уровне его головы, и длинным ногтем рассек себе запястье. Из него тут же брызнула кровь: темная, почти черная и густая, больше напоминающая мазут или машинное масло. - Пей. - Что? - Я сказал пей. - Но я не хочу.

Существо резким движением схватило Матвея за волосы и дернуло вниз. Голова мальчика запрокинулась назад. Рот Матвея открылся против его воли, и из него волной пронесся крик от причиненной боли. - Кричи сколько влезет. Тебя все равно здесь никто не услышит. Пей.

"Друг" поднес кровоточащую руку над Матвеем. Густая, дурно пахнущая жидкость водопадом полилась ему в рот. Он старался плотно сжать зубы и выплевывать кровь. Бесполезно. Она медленно заполняла сначала его горло, а потом и желудок. Обычный человек от такой кровопотери ощутил бы слабость или вовсе потерял сознание. Однако существо чувствовало себя превосходно. Улыбнувшись хищной улыбкой, "друг" отпустил Матвея. Тот вытер остатки напитка со рта. Чувство голода отступило. Более того, Матвей как будто бы начал лучше видеть в темноте.

Это были не все изменения. Живот свело страшной по силе судорогой, переплетая кишки в неразвязываемый узел. На лбу выступали капельки пота. Они скапливались в бровях, а затем соленым водопадом устремлялись вниз, попадая в глаза и рот. Уже поднявшаяся было рука, перед тем как совершить ход, застыла, а затем расщепилась надвое и начала двигаться в разные стороны. - Ты будешь ходить или нет? – нетерпеливо спросил "друг". Уголок его губ вздернулся и замер в ехидной ухмылке. - Погоди, - ответил Матвей и плотно закрыл глаза. – Я тебя не торопил, и ты меня не торопи.

Ему нужна была эта пауза для передышки. Тайм-аут чтобы прийти в себя перед продолжением игры, где на кону стояла его жизнь. Однако перерыв не помог. Ему становилось только хуже. Уши заложило в болезненном и непрерывном звоне, в котором слышно только звук учащенно бьющегося сердца. Матвей резко открыл глаза. Перед его взором появились сначала желто-черные точки, а затем сменились на такие же бесформенные пятна. - Тебе нужно отдохнуть, - неожиданно предложил "друг". – Потом доиграем.

Он подполз к Матвею и с грубой нежностью, присущей отцовской заботе, уложил его возле трубы – единственного теплого места в своей норе. Преследовавшие Матвея наяву кошмары при переходе в мир грез только усилились. Образы хаотично сменяли друг друга и сплетались в общую канву страданий и боли. Матвей постоянно чувствовал жгучую неуемную жажду, утихомирить которую могла только кровь. Перед внутренним взором мальчика постоянно мельтешили куски мяса и чьи-то останки. Он с первобытной жестокостью рвал чью-то плоть в попытке утолить жажду и утихомирить боль. В редкие моменты облегчения его сознание перемещалось в одну из многочисленных съедаемых заживо жертв. Он следовал за ходившей по кругу крови в неразрывном круговороте озверевшего каннибализма. Истошные крики, дополняемые мерзким чавканьем и яростными рыками, слились в один общий дьявольский хор.

Глаза Матвея открылись сами собой. Маленькая надежда, что все произошедшее с ним до этого лишь кошмар, растворилась вместе с запахом пыли и плесени, медленно заползавшем в ноздри при вдохе. Матвей не мог точно сказать сколько времени он был без сознания. Головокружение ушло. Вместо него глотку раздирала жгучая боль от нестерпимой жажды. Матвей перевернулся на бок. Его глаза все также хорошо видели в почти непроницаемом подземном сумраке. В помещении не было никого кроме него самого. Пленитель ушел, оставив его одного. Это шанс, которого потом может и не быть. А вдруг он затаился неподалеку и наблюдает за ним? Может "друг" только и ждет повод, чтобы наброситься и убить? Лучше узнать это самому при попытке освободиться, чем покорно сидеть и ждать своей участи.

Матвей прислушался. Его обострившийся слух улавливал падающие мелкие капли из труб, крошащийся кирпич, перестук лапок паука, спешащего по своим делам, даже непонятный гул где-то далеко наверху. Друга не было слышно. Нужно действовать сейчас. Быстро и тихо.

Измученный мальчишка поднялся и направился к дыре в стене, которую он отметил ранее. Она была настолько маленькой, что Матвей едва в нее протиснулся, предварительно ободрав себе всю спину и живот. Дыра привела его в узкое пространство. Тесный проход оказался тоннелем. Он устремлялся перпендикулярно вверх. Матвей нащупал первый выступ и полез навстречу загадочному звуку, навстречу свободе.

В начале пути выступы встречались часто. Первую часть тоннеля Матвей преодолел довольно быстро. Однако затем выступы появлялись все реже. Одно неловкое движение, один неверный шаг и вот ты уже летишь вниз, перечеркивая все проделанное ранее, а лестница в небо превращается в дыру в преисподнюю.

Матвей продолжал ползти. Стараясь сохранить равновесие, его руки и ноги тряслись и буквально ходили ходуном. Мышцы словно просили остановиться, перевести дух и отдохнуть хотя бы пару мгновений. Однако Матвей, подстегиваемый страхом, что его вот-вот нагонит преследователь и надеждой о скором спасении продолжал путь. В какой-то момент он услышал звук доносящегося уже на излете эха. “Эй…Эй…Эй” - раздавалось откуда-то. Матвей замер. Он не поверил своим ушам. Матвей стал выжидать несмотря на то, что малейшее промедление могло стоить ему жизни. Однако он пошел на этот риск, чтобы отделить свои возможные грезы и желания от происходящего взаправду. “Эй…Эй…Эй” - снова послышалось едва уловимое эхо.

Теперь не могло быть никаких сомнений. Это человеческий голос. Зовущий в надежде на помощь. Слабый, но судя по всему близкий, раз Матвей смог его услышать сквозь оболочку кирпичных стен и переплетенных в лабиринт труб. Матвей лез дальше. Замеченный им знак придавал ему сил. Возможно, еще одна жертва этого дьявольского отродья. Повторившееся снова эхо выдернуло его из царства собственных мыслей. “Матвей… вей…эй” - кто-то звал пропавшего мальчика. - Они ищут меня, - стрелой пронеслась догадка в голове Матвея. – Я здесь! Однако слова утонили в хрипе засохшего от жажды горла. Он прокашлялся и открыл было рот, чтобы повторить попытку. Но не успел. Почти обретший спасение мальчишка почувствовал крепкую хватку у себя на лодыжке. Последовал резкий рывок вниз. Пальцы, державшиеся за небольшие неровные выступы кирпичей, соскользнули. После свободного падения, продлившегося от силы долю секунды, Матвей очутился лицом к лицу с "другом" напротив его белесых глаз. - Куда это ты собрался?! – сипло прошипел он и закрыл рот Матвея рукой.

Не дав ему ответить, он как паук, крепко скрутивший в паутину свою жертву, поволок Матвея назад, обратно в свое логово. В царство тьмы, затворничества, где его ждала медленная и мучительная смерть. Прямо на глазах у Матвея свобода, к которой он так стремился, уплывала от него все дальше. Не получилось, но попробовать стоило. Тем более шанс еще не упущен. Матвей, полностью не осознавая что он делает и доверившись инстинктам, плотно сжал челюсти. Его зубы впились в бледную морщинистую, как у старика, кожу, покрытую короткими жесткими волосами, больше похожими на шерсть.

Существо зашипело и отдернуло руку. - Помо… - попытался прокричать Матвей. Остаток слова утонул в вернувшейся на место ладони. Длинные тонкие пальцы мертвой хваткой сомкнулись на челюсти. Молниеносным движением "друг" выпрямил руку. Голова Матвея встретилась с крошащимся от времени кирпичом. Резкая боль пронзила затылок. Сноп искр возник перед глазами. Матвей оставался в сознании, хотя лишился остатка своих сил для сопротивления.

Ну вот и все. Череда перекрестков и разветвлений где-то в застенках подвала приближала Матвея к смерти. Однако крошечная часть мальчика, сидящая где-то глубоко в подкорках сознания пульсирующего от невыносимой боли мозга отказывалась сдаваться. Нужно только не дать себя затащить обратно. Но как это сделать?

Ответ пришел сам собой. В разум врезались картинки воспоминаний его разговоров с Саней. “Если предложит сделку – соглашайся”, - посоветовал пособник этого подземного монстра. И тут Матвея осенило. Сашка выбрался не сам. Эта тварь позволила ему. А взамен он обещал привести новую жертву.

Матвей замычал, стараясь привлечь внимание. Существо проигнорировало эту попытку. Матвей продолжал. От натуги из полуоткрытого рта ручьем полились слюни. Заметив это, "друг" отдернул руку. - От тебя одни хлопоты. Надо было сразу тебя съесть, - сказал он. – Было бы больше пользы. - Я и сейчас могу тебе помочь, - скороговоркой произнес Матвей. Существо оценивающе посмотрело на него, склонив голову на бок. - Ну и как же? - с недоверием поинтересовался "друг". - Ты довольствуешься тем, что тебе преподносят, - начал сбивчиво объяснять Матвей. - А как тебе возможность выбирать самому?

Живущий под землей карлик, так отчаянно нуждавшийся в новом друге, промолчал. Его веки дрогнули и сощурились в предвкушении от интересного предложения. - Ты имеешь власть только над теми, кто в тебя верит, - продолжил развивать мысль Матвей. - Таких людей мало. Если ты меня отпустишь, в тебя будут верить не только дети, такие как я, Кира или Саня, но и взрослые.

Матвей выдохнул. Теперь он ждал реакции на вытащенный из колоды козырь. Существо одобрительно кивало. - Если не выполнишь свою часть договора – будешь страдать всю оставшуюся жизнь, пока не умрешь, - озвучил важный нюанс "друг". - Мы же теперь связаны. Сразу же после этих слов Матвей ощутил у себя на языке металлический привкус крови. Дала о себе знать та густая черная жижа, которой напоил его пленитель. - Я не подведу, - заверил его Матвей. - Что ж, тогда договорились, - ответил "друг", одобрительно кивая головой. – Выгодная сделка.

После этого он отпустил Матвея и с чувством выполненного долга пополз обратно в свою нору. Теперь мальчишка мог спокойно выбираться из ада, куда он попал по воле случая и неудачного стечения обстоятельств. Парень собрал остатки своих сил, подкрепляемые волей и стремлением жить, и попробовал подтянуть себя к следующему выступу. Однако дрожащие, не слушавшиеся руки не могли поднять вес его собственного тела. Матвей прислушался. Спасительных возгласов отправившихся на его поиски людей не было слышно. Даже тех слабых окликов, едва уловимых здесь, в застенках. Неужели они ушли? - Э-э-эй, кто-нибудь! – простонал Матвей, повысив голос. Ответа не последовало. – Э-э-эй! На помощь!

Матвей с надеждой поднял голову. Сверху на него смотрела лишь тьма. Она, подобно черной дыре, безжалостно поглощала любой звук вместе с временем и надеждой. - Э-э-эй! Я здесь! – проорал Матвей. – Я внизу!

Он напряг все свои чувства и прислушался вновь. Усталость, вместе с журчанием воды в трубах, вплетали в окружающую тишину несуществующий шепот. Либо же само это место обретало силу и подало, наконец, голос. Показало свое истинное лицо, стараясь похоронить заживо попавшую к ней жертву. Или дает совет на спасение. Где-то над головой отломившиеся кирпичные крошки разорвали нависшее безмолвие. Слабый звон дрожащей рябью прокатился по трубам.

Озарение посетило терявшего веру парнишку. Если из-за толстых кирпичных стен не слышно его криков, то раздающийся металлический стук проигнорировать просто невозможно. Матвей стал обшаривать взглядом стену. Нужен кусок побольше. Крошек для спасения будет мало. В нескольких метрах над ним он нашел подходящий скол в стене. В очередной раз спасение было так близко и одновременно с этим непреодолимо далеко от него. Сил у паренька не прибавилось, а ему необходимо встать и дотянуться до выступающего из стены кирпича. Матвей ощупал поверхность, на которой сидел. К его удивлению он обнаружил, что очутился на водосточной трубе. Эта находка меняла дело. Теперь тянуться наверх за кирпичом было необязательно. По крайней мере пока.

Матвей отвел на сколько смог руки перед собой и резко опустил их на трубу. Ладони встретились с грубым, местами проржавевшим металлом. Звон разлетелся кругом, заглушая боль от удара. Матвей сжал пальцы в кулак, и, стиснув зубы, попробовал снова. В этот раз звук получился сильнее. Да и боль чувствовалась куда слабее. - Э-э-эй! – снова подал голос Матвей, а затем обрушил кулаки на трубу. – Помогите!

Крик. Удар. Возглас. Удар. Мольба. Удар. С каждым новым разом кисти ныли от боли все сильнее. В какой-то момент Матвей услышал где-то рядом с собой частые постукивания по трубам. Он затаился и принялся ждать, когда они прозвучат вновь. "Неужели помощь уже близко или это все происходит у меня в голове", - подумал Матвей. Повторившиеся снова удары развеяли все сомнения. Стучали металлом о металл. Удары быстрые и резкие. Тук-тук-тук-тук. Как-будто недовольные жильцы сверху барабанили по трубам в попытке урезонить шумных соседей снизу. - Я тут! – заорал Матвей и замолотил по трубе в ответ.

Сразу же из-за стены послышались голоса. Они доносились откуда-то далеко сверху. Слов было не разобрать. Но для Матвея это было неважно. Его спасители близко. Он продолжал орать. Временами его голос непроизвольно скатывался на редкие всхлипы, сменяемые жалобными стонами. Силы у Матвея были на исходе. Голос с каждым разом звучал все тише, саднящие от боли и сбитые до крови руки поднимались с трудом. Веки то и дело норовили закрыться. Матвея клонило в сон. Однако он продолжал бессвязно выть в ожидании освободителей из своего заточения.

Когда застрявший в застенке пленник почти потерял сознание, Матвей снова услышал голоса. На этот раз они звучали гораздо ближе, почти рядом с ним. Они были настолько близко, что Матвей мог сквозь окутывающую его все сильнее дремотную слабость различать отдельные слова. - Кажется, он здесь… Быстрее, ребята, несите кувалды! Нужно торопиться, паренька почти не слышно. Отойдите в сторону, сейчас будем ломать!

Сразу же после этих слов последовали гулкие удары. Бум-м-м… Бум-м-м… Бум-м-м… Сквозь надвигающуюся на глаза покров забытья Матвей видел, как проминалась в стене кирпичная кладка. - Аккуратнее, мужики! Зашибете мальчишку, - раздался чей-то напутствующий возглас. Бум-м-м… Бум-м-м… С каждым новым ударом стена вспучивалась все сильнее. Со скола, который ранее приметил Матвей, вниз летела кирпичная пыль. Не в силах даже отвернуться, Матвей просто закрыл глаза. Измельченная кирпичная крошка падал ему прямо на ресницы. После десятка попыток от стены откололся первый кирпич. Судя по металлическому звону, он приземлился совсем рядом с Матвеем, однако на тот момент ему было плевать.

Кирпичи сыпались один за другим. Через образовавшуюся дыру Матвей впервые за долгое время вдохнул свежий воздух. На его изможденном, измазанном в пыли лице появилась улыбка. Сквозь надвигающуюся на сознание туман Матвей слышал голоса своих освободителей. Через бельмо на глазах, похожее на слой грязи давно не мытого окна, превращавшего объекты и лица в смазанные, расплывающиеся силуэты и очертания, он увидел показавшуюся в образовавшемся проходе фигуру. - Парень, держись! - обратился к Матвею бесформенное некто. – Тащите тросы и лебедки!

Суетные и торопливые слова перемешались со звуками подготавливаемого для спасения оборудования. Матвей сидел с закрытыми глазами, готовый в любой момент отключиться и провалиться в забытье. - Держу, - услышал он у себя над ухом приятный низкий голос. - Поднимай. Сильные руки обхватили ослабленное тело мальчишки, после чего он вместе с своим освободителем плавно поднялись наверх.

В следующее мгновение Матвей неестественно быстро ощутил себя лежащим на спине на твердой поверхности. В насильно раскрытые веки светил медицинский фонарик. Когда процедура была окончена, Матвей увидел перед собой молодую женщину-доктора. Ее лицо мешали рассмотреть то и дело появляющиеся перед глазами бесформенные черно-желтые пятна. Рот открывался, однако вылетаемые из него звуки заглушались нарастающим звоном.

Так продолжалось несколько секунд, казавшимися на тот момент вечностью. Звон, сопровождаемый нестерпимой болью во всем теле, постепенно возвращал слух на свое законное место. - Зрачки реагируют, - услышал он немного обеспокоенный голос женщины-медика. – Матвей, ты меня слышишь? - Да, - слетел с его пересохших губ короткий еле слышный ответ. - Отлично, он в сознании, - констатировала врач. Ее голос успокоился и приобрел нотки легкого сдержанного оптимизма. – Только очень слаб. Поднимайте его наверх.

Матвей был полностью с ней согласен. Наконец-то этот кошмар закончится и он снова окажется дома вместе с мамой и папой в своей теплой постели. Подальше отсюда и в безопасности. - Как же ты тут очутился, малыш? – задал риторический вопрос один из спасателей. - Все вопросы потом. Он слишком слаб и в любой момент может потерять сознание, - ответила вместо Матвея женщина-доктор.

Матвей отвел взгляд в сторону. Он попытался найти задавшего вопрос мужчину, но не смог из-за постоянно расплывающихся лиц и потяжелевших век. Они оба были правы. Каждый по-своему. Женщина защищала его здоровье, а спасатель утолял любопытство всех присутствующих. А ведь действительно, как он оказался здесь, в застенках подвала, глубоко под землей? Дрожь пробежала по его волосам на висках. Матвей мог прямо сейчас исполнить свою часть уговора. Он освобождается от уз существа, называющего себя другом, но при этом обрекает других на такие же страдания, которые испытал сам, если даже не на смерть. Или он может сохранить эту тайну и унести с собой, тем самым спасая других. Такая дилемма встала перед обычным маленьким мальчиком, оказавшимся не в том месте и не в то время.

От осознания нависшей над ним ответственности за такой сложный для его лет выбора, Матвея охватил ужас. Губы скривились в ужасной гримасе. На глазах выступили слезы. - Я же сказала, - вскричала женщина, оборачиваясь назад. – Сейчас не до этого. - Ладно, - согласился кто-то из мужчин. – Давайте, мужики, поднимем парнишку наверх.

В их голосах и поведении без труда улавливались сострадание, граничащее с жалостью. Какой-то мальчишка заблудился в подвале собственного дома и провалился сквозь землю в прямом смысле этого слова. Перед глазами Матвея все плыло. Хотя он и не видел лиц своих спасителей, Матвей знал наверняка, что на них сейчас появилось выражение озабоченного участия и аккуратного сострадания, которое присуще людям, когда они мало что могут сделать. Например, когда видят бьющееся в предсмертной агонии животное или другого человека с неизлечимым недугом либо серьезными травмами. Все будут думать, что Матвей сам, хоть и неумышленно и из-за своей неосторожности, виноват в случившемся. Еще больше участливых взглядов в его сторону полетит, когда они увидят ухудшение в его состоянии. Матвей станет новым Сашкой. Новым юродивым, местным дурачком. Отрешенным, необщительным, замкнутым мальчиком. Сменит его и займет насиженное им место на лавочке в ожидании новой жертвы. Так пусть они все узнают что произошло с ним на самом деле. В конце концов, уговор есть уговор. - Там, - коротко бросил Матвей слабеющим голосом. Его рука взметнулась и опустилась за голову, указывая назад. - Что он говорит? – спросил один из спасателей.

Матвей приподнял голову и обвел взглядом присутствующих. В сощуренных глазах появились более четкие человеческие очертания. Матвей нашел того, кто спросил о произошедшем и снова повторил: “Там”. С чувством выполненного долга Матвей опустил голову на носилки и потерял сознание. Сразу же перед ним возникла фигура существа. "Друг" стоял вдалеке и просто наблюдал за происходящим. В следующее мгновение глаза Матвея открылись сами собой. Он увидел несущих носилки спасателей вместе с медсестрой, подготавливающей для него капельницу. Моргнув, Матвей снова очутился по ту сторону материального мира. В этот раз "друг" находился ближе к нему. Подобно быстрому пролистыванию кадров на пленке, Матвей оказался в сделанном на скорую руку мультфильме. В нем существо резкими толчками подплыло к нему. - Быстро ты справился. Такого я не ожидал. Молодец. Прощай, - сказал "друг" и растворился в воздухе.

Его исчезновение сменилось резкой вспышкой и ярким ударом по глазам. Матвей приподнял веки и увидел солнце в безоблачном небе. В следующую секунду Матвей ощутил сильный, покалывающий холод. Сразу же после этого кто-то из его спасителей накинул на него теплую куртку.

Матвей приоткрыл глаза. Сквозь узкую щель разомкнутых век он увидел выпавшие за время его отсутствия высокие снежные сугробы. Несмотря на сильный мороз, кругом повсюду были люди: соседи, облегченно выдохнувшее трио Андрея, Серого и Елисея, полицейские, спасатели, медики и простые, проходящие мимо зеваки. - Сынок! – услышал Матвей рядом. Он повернулся и увидел маму – заплаканную, но чрезмерно счастливую его возвращению. Рядом с ней был и отец. Его непроницаемые, казавшиеся застывшими черты лица, сдерживали напряженное переживание. Матвей не мог точно сказать сколько времени прошло после его исчезновения. Однако когда он увидел родителей, мальчику показалось, что его не было несколько лет, ведь они успели так сильно постареть за время его отсутствия: на лицах выступили морщины, а седина вероломно проникла в волосы. - Мама, - ответил Матвей и протянул к ней руку. Она прижалась к ней щекой, а затем начала покрывать грязную окровавленную ладонь влажными от слез поцелуями. - Вы можете поехать с нами на скорой в больницу, - сказала женщина-врач родителям. – Остальных попрошу не толпиться и сделать пару шагов в стороны!

Толпа покорно расступилась. Матвей уже был готов снова отключиться, однако именно в этот момент увидел Сашку. Предателя, интригана и продумана. Искусного актера, заставившего поверить в происходящее. Жестокого изгоя, поделившегося своим проклятьем. - Ты! – взвыл Матвей. Неожиданно для всех и для самого Матвея у него откуда-то взялись силы. Подпитываемый злостью, ненавистью и пережитым отчаянием, он соскочил с носилок и побежал к Сашке. Ошарашенные люди едва успевали отпрянуть в сторону. Матвею почти удалось добежать, когда он ощутил тормозящие руки на своих плечах. - Пустите меня, - заорал он. – Это все ты! Ты во всем виноват! Ты погубил нас всех!

Ярость алой пеленой застилала взор. Матвей брыкался в попытке вырваться из крепкого захвата. Он продолжал верещать и исторгать из себя нечеловеческие проклятия, пока не почувствовал холодный металлический стержень шприца у себя в плече, а затем последующее от успокоительного расслабление. Мальчика без чувств затащили в скорую и вместе с родителями отвезли в больницу.

На этом доступная информация по делу заканчивалась. Последние несколько страниц в папке были вырваны. Кто-то предусмотрительно позаботился о том, чтобы развязка данной истории оставалась в тайне. Сидящий за компьютером мужчина откинулся на спинку стула и сложил пальцы в замок на затылке. Это дело заинтересовало его сильнее всех предыдущих. Разыгравшиеся не на шутку воображение и фантазия принялись дополнять возникший пробел и дорисовывать возможные варианты финала. Однако нахлынувшие догадки и предположения не могли ответить на один вопрос – зачем вырывать страницы из дела, если оно считается нераскрытым?

Как бы то ни было, в подразделении действует строгое правило - информация предназначается только для внутреннего пользования. Очевидно, что кто-то нарушил устав подразделения и унес с собой последние страницы из нераскрытого дела под грифом "совершенно секретно". Увольнение и суливший при раскрытии преступления тюремный срок не смогли остановить кого-то из своих.

Мужчина посмотрел на время. Девятый час. Он уже сильно здесь засиделся. Дописав последние предложения, сотрудник сохранил документ на компьютере. Он встал со своего кресла, накинул на плечи пиджак и взял в руки папку. Мужчина долго смотрел на нее, а затем перевел взгляд на стеллаж, где стояли остальные дела. Он уже занес было руку, чтобы поставить папку на место, однако в последний момент застыл в нерешительности. В академии его самого, как и других курсантов, учили всегда докапываться до истины любыми доступными средствами. Поддавшись порыву, подстегиваемый своим природным любопытством, сотрудник отдернул руку от полки и засунул папку во внутренний карман пиджака, после чего поспешно вышел из архива и запер за собой дверь.

Заброшенный лагерь "Искра"

Подрагивающий свет флуоресцентных ламп едва рассеивал скопившийся в следственном изоляторе полумрак. В небольшой допросной комнате на аляпистом деревянном стуле спиной ко входу сидел молодой человек. На вид, сильно изменившийся в последние недели, ему навскидку можно было дать не больше двадцати лет: бритые почти под ноль волосы на голове скрывали под собой неестественно большой, похожий на яйцо, сплошь и рядом испещренный гематомами череп. Арестантская роба свободна свисала на тоненьких руках и худощавом теле, высушенного тюремной диетой. Изможденное, осунувшееся за время пребывания здесь лицо с тёмными кругами под глазами немигающим взглядом смотрело в выбранную на стене точку. Заключённый, приученный ударами дубинок лишний раз не вертеть головой, сидел на стуле и ждал обычно проводившего допрос следователя.

Неожиданно позади него послышался лязг отодвигаемого в сторону засова. В следующий момент железная дверь камеры резко распахнулась, впуская внутрь из коридора затхлый запах сырости и сигаретного дыма. Однако вместе с ними в камеру запустили кого-то ещё, до этого не знакомого. Заключенный сидел к двери спиной и не видел вошедшего. Однако затылком уловил приближение чужака. Посетитель двигался легко, почти бесшумно, нарочито растягивая движения. Гость не проронил ни слова впустившему его в допросную охранник. Тот запер пришедшего с арестантом и поспешно удалился вглубь коридора. Удаляющееся эхо шагов смолкло. В допросной повисла гробовая тишина, разбавляемая дыханием оставшихся в помещении людей.

Вошедший не спешил показывать себя. Он словно дикий хищник, выжидающий у водопоя, играл со своей жертвой. Слышны были лишь его шаги: гулкие, отдававшиеся эхом по стенам камеры, но в то же время медленные, плавные и тягучие. От них за километр веяло спокойствием и уверенностью. Это не дознаватель, не следователь, не управляющий тюрьмой. Кто же этот новый гость?

Шаги приближались медленно и вальяжно. Издававший их посетитель остановился. Он будто изучал свою жертву со спины и готовился в любой момент напасть на нее, воспользовавшись ее беззащитностью. Наконец, после длительной паузы, которой наверняка Станиславский, будь он сейчас жив, позавидовал, гость показал себя.

Из-за спины заключенного вышел мужчина. На вид ему можно было дать около сорока. Трудно было сказать наверняка, так как кожа на лице и сама фигура показывали, что человек следит за собой. Блеск от глянцевой лысины и шикарный костюм-тройка, едва сдерживающий под тканью распирающие мышцы, дополняли образ. В руках он держал папку с информацией о возбужденном уголовном деле. Бегло пролистав содержимое, посетитель обогнул письменный стол со стоящей на ней лампой и сел на предназначенный специально для него стул. Мужчина сложил руки в замок. Его рот расплылся в фальшиво-сладкой улыбкой, обнажая белые до безобразия зубы. - Значит вы – Денис Колесников. Стоит признать, ваше дело взбудоражило местные правоохранительные органы, - вместо приветствия сказал незнакомец. – Хотел бы я сказать “приятно познакомиться”, но в данной ситуации это более чем неуместно.

Снисходительная вежливость, характерная для взятого незнакомцем мягкого покровительственного тона, подчеркивала власть этого человека над заключенным и отличалась от той прямолинейной холодности и грубой безразличности, которую Денис уже привык наблюдать в свой адрес на протяжении последних нескольких месяцев. - Я уже все рассказал вашим коллегам, - сказал Денис с толикой смиренного раздражения и непонимания в голосе. – И делал это не один раз. Зачем повторять это снова? И кто вы такой вообще?

Собеседник молчал. Выражение на его лице не изменилось ни на йоту. Ни один мускул не дрогнул. В тусклом освещении казалось, что это не человек, а искусно сделанная скульптура из мрамора с непроницаемым выражением лица. Наконец фигура подалась вперед, пересекая падающий от лампы луч света, и произнесла спокойным голосом: - А с чего вы взяли, что я их коллега?

Действительно, этот человек мало походил на сотрудников следственного изолятора. - Тогда кто вы такой? - Полковник Яковлев. Спецагент подразделения “Дельта”, - отчеканил посетитель. – Больше вам знать не обязательно. - Никогда о таком не слышал. - Неудивительно. Оно секретное, не подчиняется государственным силовым структурам и занимается такими делами как ваше. - Безнадежными?

Полковник Яковлев улыбнулся своей привычной сахарной улыбкой. - Запутанными, - дипломатично ответил он. - Ошибаетесь. В моем случае все предельно ясно. Я убил своего товарища. - Вы сейчас сами не верите в то, что говорите. - Неужели? - Абсолютно. - И на чем основывается ваше предположение? - На наблюдениях. Когда вы говорили, уголки губ неосознанно сгибались книзу, что свидетельствует о том, что вы лжете, хотя стараетесь сами поверить в это.

В ответ Денис лишь хмыкнул и пожал плечами. Кем бы ни был сидящий сейчас напротив него щеголь, он был хорошо обучен. - А также на ваших собственных показаниях из материалов дела, - продолжал Яковлев. - Эти показания никто в расчет не берет, - парировал заключённый Колесников. - Считают их бредом и выдумкой. - Судебно-медицинская экспертиза не выявила у вас никаких психических отклонений и признала вменяемым.

Денис снова пожал плечами. - Так почему никто не относится всерьез к вашим показаниям? - Не знаю. - Нет, знаете. Даже если и в правду не знаете, то наверняка догадываетесь. - Послушайте, - ответил Денис. – Кому какое до меня дело? Есть преступление. Есть тело. Факт совершения преступления на лицо. Улики указывают на меня. Других подозреваемых нет и не будет. Так уж устроена система правосудия у нас в стране: зачем разбираться и ломать голову если есть логичная версия, даже если под нее подпадет невиновный человек, например, такой как я.

Собеседник молча слушал. С каждым произнесенным словом его улыбка становилась все шире. - Вы совершенно правы, - сказал полковник из подразделения "Дельта", когда заключенный закончил свою эмоциональную тираду. - Послушайте, - обратился к нему Денис. – К чему весь этот разговор? Зачем все это? Вы зря тратите время. Я уже одной ногой за решеткой… - Нет это вы меня послушайте, - прервал его Яковлев. – Ваше положение крайне тяжелое. Вы действительно в шаге от тюрьмы. И упекут вас до конца жизни. Вам никто не верит, даже адвокат, который будет защищать вас в суде. Но я на вашей стороне. И я могу вам помочь. Поэтому предлагаю вам отбросить в сторону ваш скепсис и недоверие и рассказать единственному человеку, которому по силам спасти вас от пожизненного срока, то есть мне, все события того дня в мельчайший подробностях.

Спецагент из подразделения "Дельта" откинулся на спинку стула, достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, вынул из нее одну, прикурил газовой зажигалкой и выжидательно посмотрел на сидящего напротив арестанта, готовый внимательно слушать каждое сказанное им слово. - Вы наверняка уже знаете, - начал Денис и рефлекторно полез в пачку сигарет. На полпути заключённый осекся, и его рука застыла на полпути. Колесников вопросительный взглянул на Яковлева. Тот одобрительно кивнул. Заключённый выудил из пачки сигарету и прикурил. Вырвавшийся на свободу язык пламени окутал сигарету. Арестант медленно, растягивая удовольствие и наслаждаясь каждой секундой, сделал затяжку, после чего продолжил: - Что у меня есть… вернее был…коллега… Долгов Иван. Работали вместе. Я у него стажировался первый месяц. Нормальный, адекватный, позитивный мужичок, как по мне. Но иногда у него свистит фляга, и в этот момент ему бывает трудно усидеть на одном месте, пока его сжирает с потрохами жажда приключений. И как раз в момент одного из таких обострений ему под руку попадаюсь я. Иван Андреевич забивает мне всю голову, как он сам выразился “внезапно посетившим его озарением”, и только после этого переходит к сути: В Тамбовской области есть заброшенный лагерь “Искра”. Пионерлагерь пустует уже тридцать с лишним лет и не используется после распада Союза. Затем Иван Андреевич делает мне финансовое предложение, от которого я не смог отказаться – сбор металлолома в огромном, расположенном в нескольких десятках километров от ближайших населенных пунктов, комплексе. Что же могло пойти не так…

Яковлев сидел неподвижно. Он пропустил это наполненное горечью восклицание мимо ушей и готов был слушать дальше. - И предложил, зараза, в нужный момент. Предложение девушке хочу… вернее хотел сделать, - объяснял Денис. - Мне кажется, - деликатно прервал его Яковлев. – Что вы немного отклонились от темы. - Да, конечно, - ответил Колесников. Выдыхаемый им сигаретный дым клубами устремился к потолку. Денис сделал еще одну затяжку, после чего продолжил: - Иван Андреевич хорошо подготовился – специально взял себе больничный, отремонтировал машину, разузнал получше об этом месте… - А откуда он вообще узнал о нем? – неожиданно поинтересовался Яковлев у арестанта. - Насколько я понял из его рассказов, он был там в детстве, в одну из последних смен перед самым закрытием лагеря, - ответил тот. - Понятно, - задумчиво протянул полковник и что-то записал в свой ежедневник. – Пожалуйста, продолжайте. - И вот, в назначенном месте в оговоренное время мы встречаемся и едем в заброшенный пионерлагерь под названием Искра, расположенный в Моршанском районе Тамбовской области возле села Раево.

С каждым сказанным словом стены следственного изолятора и сидящий напротив Дениса спецагент Яковлев растворялись, словно все это был дурной сон. Вместо них память вытаскивала из недр подсознания блоки воспоминаний и выстраивала из них картину того злополучного дня. Денис снова оказался в машине вместе со своим старшим товарищем – Иваном Долговым. Тогда, до произошедшего с ними дерьма, Денис считал его своим покровителем, своим наставником. Однако сейчас, когда ноющая боль и выжигающая горечь поутихли, иссушив сердце до маленького черствого уголька, Денис по-настоящему мог назвать его своим другом. За рулем сидел, как выразился Денис, мужичок слегка за сорок, невысокого роста, коренастый, с короткими светлыми волосами, отдельными прядями спадавшие на широкий морщинистый лоб.

Через полуоткрытое окно задувал легкий весенний бриз. В нем чувствовалась утренняя прохлада, разбавленная хвойными нотками от стоящих возле трассы сосен. Они ехали уже несколько часов. Последний населенный пункт остался в нескольких десятках километрах позади. Вокруг не было ни души, только почти нетронутая, девственно чистая природа вдали от изрядно надоевшей, но такой привычной и знакомой цивилизации.

Обступившая дорогу лесная чаща становилась все гуще, отрезая единственный путь к отступлению. Величественные высокие стволы деревьев при движении словно ножом разрезали поднявшийся из-за горизонта солнечный диск на мелкие части. При виде этой картины Денис чувствовал легкий мандраж, вызванный, как он думал, волнительным предвкушением. Однако чем дальше они проезжали, тем отчетливее Денис улавливал необъяснимое ничем переживание. Нет, это не была уязвленная целью поездки совесть. Находясь посреди разросшегося во все стороны и поглотившего все вокруг зеленого океана, Денис чувствовал себя маленьким, беззащитным человеком, беспомощным перед лицом нечто большего, чем был он сам.

Из мрачных раздумий Дениса выдернули внезапно появившиеся на радиочастоте игравшей до этого радиостанции помехи. - А, проклятье! – недовольно пробурчал Иван и принялся жать кнопку переключения. На всех волнах было одно и тоже – хрипы, шипение, бессвязная неразборчивая речь из доходящих отрывков. - Долго еще? – поинтересовался Денис. - Чуть-чуть осталось, - заверил его Иван. – Почти приехали.

Водитель выключил магнитолу и сосредоточился на дороге. Трасса перестала петлять и выпрямилась в струну. Впереди, в нескольких сотнях метров виднелся съезд на грунтовую дорогу. - Почти на месте, - радостно произнес Иван, сбрасывая скорость. Испещренная ухабами и ямами дорога уходила вглубь лесной чащи. Несмотря на низкую скорость, Дениса с Иваном сильно трясло, словно они были не в салоне автомобиля, а оказались в барабане стиральной машинки. Через несколько десятков метров грунт сменился на высокую, буйно растущую траву, которая стелилась и шелестела под днищем машины. Дорога постепенно превращалась в тропинку. Она петляла между зарослей, перетекала из одного поворота в другой и уводила приехавших сюда друзей все дальше в лес. Вскоре и тропинки почти не осталось. Ей на смену пришла еле заметная и каким-то чудом сохранившаяся колея. Но и она в конце концов утонула в разросшейся за эти годы чаще. - Дальше пойдем пешком, - сказал Иван, останавливая машину. – Тут немного осталось.

Они оставили машину и двинулись вглубь леса. С каждым шагом по едва сохранившейся тропинке, местами поросшей травой высотой по щиколотку, цивилизация, плотно скрытая за густыми ветвями вековых деревьях, оставалась где-то позади за их спинами. На удивление здесь, в чаще леса, природе удалось сохранить ту утреннюю прохладу, которую можно без труда почувствовать всеми порами кожи и фибрами души, просыпаясь рано утром, в то время как снаружи бесчинствовал послеобеденный зной, безжалостно выжигая все, что попадется у него на пути.

Наконец, они пришли. В нескольких метрах перед ними стояли, утопая в буйствующей зелени, центральные ворота. Они слегка покосились, краска в некоторых места почти полностью облезла, обнажая проржавевшие участки. Над ними висела табличка. Надпись, состоящая из бывших некогда красными, а теперь выцветших до бледно-алого оттенка букв, складывалось в одно лишь слово - "Искра".

Денис не мог отделаться от чувства нараставшей тревоги. Оно подкреплялось несоответствием, которое некоторые не заметили бы вовсе, а другие и вовсе не придали значение. В нескольких метрах от центральных ворот стояла табличка. Она была совершенно новой и, по всей видимости, была поставлена недавно. На ней в верхней части без труда можно было прочитать надпись Частная собственность. Вход запрещен! Оставшееся содержание оставалось загадкой. Из-под толстого слоя аэрозольной краски, которой старательной и местами талантливой рукой были нанесены сливавшиеся между собой надписи, с трудом виднелись лишь отдельные буквы. Обрамляло весь этот уголок народного творчества граффити в форме пентаграммы. Рядом с названием лагеря большими объемными буквами виднелось гостеприимное приветствие Добро Пожаловать! Однако во всю длину створок ворот все той же аэрозольной краской, но уже черного цвета все той же рукой было написано слово Closed. Сами же створки были слегка приоткрыты. Щель между ними была небольшой, но достаточной для того, чтобы в нее протиснулся человек. Замок или цепь на воротах отсутствовали. - Ну, понеслась, - торжественно произнёс Иван на выдохе и шмыгнул между открытыми воротами. Денис застыл в нерешительности. Считываемое его шестым чувством гнетущее ощущение не только никуда не делось, но и многократно преумножилось. Давящая атмосфера обездвиживала. Денис физически не мог переставить внезапно потяжелевшие ноги. Не помогло разбить заставший врасплох ступор и желание бросить всё и убежать отсюда как можно дальше, выступавшее особняком среди тысяч беспорядочно роящихся в голове мыслей. - Ты идёшь или нет? - обратился к Денису ушедший вперёд Иван. - Смотри, а то оставлю тебя тут, когда поеду обратно.

Уловка, используемая родителями с непослушными маленькими детьми, сработала и в этот раз с давно вышедшим из этого возраста молодым парнем. Денис рванулся вперёд и поспешил за своим ушедшим вперёд проводником, оставляя приоткрытые ворота позади. Страх остаться одному в незнакомом месте перевесил абстрактное, не до конца сформировавшееся во что-то конкретное беспокойство. Денис быстро сократил образовавшийся между ним и Иваном гандикап и смиренно поплелся вслед за ним.

Уцелевшие остатки раскрошившейся асфальтовой дорожки с почерневшими по бокам продолговатыми камнями, сохранившиеся от бордюра, уводили пришедших все дальше от привычного мира. С каждым сделанным сквозь сплошную зеленую стену шагом следы покинувшей это место цивилизации становились отчетливее и попадались на пути чаще: скромно выглядывавший среди деревьев покосившийся маленький деревянный домик, бывший некогда жилищем для приезжих на лето работников, табличка с нанесенной на нее схемой лагеря. Он был действительно огромен. Искра растянулась на несколько гектаров. На ее территории умудрились поместиться небольшая площадь, так называемая "линейка", административные и жилые корпуса, несколько игровых площадок, кинотеатр, местный концертный зал, а также большое футбольное поле и плавательный бассейн за самим лагерем.

Через несколько метров после спасительного путеводителя, перед Иваном и Денисом появился и сам лагерь. Стоявшие в несколько рядов однотипные двухэтажные административные здания вперемешку с одноэтажными жилыми корпусами, на одном из которых нависал объемный жутковатый осьминог с длинными щупальцами, сохранились достаточно хорошо. Продуманная советская прагматичность в виде удобных дорожек, соединяющие корпуса между собой, демонстрировала былое величие пребывающего в запустении уже несколько десятков лет места.

Продвигаясь все дальше в недра лагеря, на глаза незваных посетителей почти на каждом шагу попадались следы давно ушедшей эпохи. То тут, то там встречались уцелевшие статуи: все как на подбор выцветшие и черно-белые от непогоды. Однако Денису запомнилась среди них одна. Это была возвышавшаяся на небольшом постаменте статуя девочки. Она стояла ровно с идеально прямой осанкой. Проницательный и спокойный взгляд смотрел куда-то вдаль, отчего придавал ей антураж памятника. Ее волосы были зачесаны назад и скреплены заколкой. В руках у девочки угадывались очертания книги, а в другой – обломок музыкального инструмента, похожего на трубу или горн.

Но больше всего Денису запомнились глаза. На обесцвеченной и местами потрескавшейся статуе только лицо каким-то непостижимым образом сохранило свой первоначальный цвет. Белки глаз были полностью залиты алой краской. Выглядело так, будто у нее из глаз идет кровь, которая стекает ей в губы и на подбородок. На веках и скулах сохранилось немного светло-голубой краски, походившей на застывшие от горечи слезы. Денис, засмотревшись на статую, остановился возле нее. По какой-то неизвестной причине он не мог ступить и шагу. Ноги просто отказывались повиноваться ему. Пораженный до глубины души увиденной картиной, парень восхитился мастерством скульптора, умудрившимся запечатлеть в камне в мельчайший деталях черты детского лица. - Не тормози, Дениска, - окликнул парня Иван. – Времени у нас мало, сюда мы еще успеем вернуться. Погнали, нужно еще окрестности осмотреть. Начнем с конца и постепенно будем двигаться к выходу.

Иван повел Дениса за собой, в сторону от основного лагеря. Там, за плотным частоколом деревьев, проглядывалось большое, размером в несколько гектаров, поле. На нем, среди разросшейся по колено травы и дикой пшеницы, возвышались изрядно погнутые стойки футбольных ворот. - Ого! - удивлённо воскликнул Денис. - Интересно, кто это их так?

Действительно, футбольные ворота были сильно погнуты. Стойки, бывшие когда-то для играющих здесь детей штангами и перекладинами, торчали в разные стороны, как будто что-то смяло их и прошло мимо. - Не знаю, наверное техника какая-нибудь проехала, - постарался найти логичное объяснение Иван. Он пожал плечами и двинулся дальше. - А что мы тут вообще ищем? - поинтересовался у него Денис. - Возле бассейна должно что-нибудь остаться, - пояснил Иван.

Однако его надежды не оправдались. Бассейн оказался мелким лягушатником, а из того, чем в теории можно было бы поживиться, остались наглухо приваренные поручни, которые Иван попытался выломать. - Тут нам нечего ловить, - разочарованно изрек он после своих бесплодных попыток. – Идём отсюда.

С этими словами Иван оставил в покое сделанные на века поручни и поспешил обратно в лагерь. Денис уже собирался следовать за ним, однако в последний момент боковым зрением уловил какое-то мимолетное, едва заметное движение. Денис повернулся обратно. В бассейне, бывшем перед этим совершенно пустым, а теперь почти заполненным до краев водой, появилась мелкая рябь в виде кругов. Они расходились в разные стороны из центра и сопровождались едва уловимым для человеческого уха плеском.

Денис подошел ближе к бортику и присел на корточки. Круги стали появляться чаще, словно кто-то кричал под водой, разнося эхом свой призыв о помощи. Денис встал на колено и взглянул в воду. Темная мутная бездна смотрела на него своими черными глазами. Молодой человек уже собирался уходить, как вдруг он разглядел нечто в толще воды.

Неизвестный объект, погребенный под водной гладью, медленно всплывал на поверхность. Когда Денису удалось полностью рассмотреть его, у молодого человека кровь застыла в жилах. Это был не объект, а тело мертвеца. Утопленник, маленький мальчик лет одиннадцати от силы, весь посиневший и вздувшийся, поднимался все выше, пока не оказался у самой кромки, на расстоянии вытянутой руки от Дениса.

Не успел парень оправиться от застигшего его врасплох шока, как за ним последовало новое потрясение. Вслед за несчастным мальчиком появлялись другие. Мальчики и девочки, маленькие и взрослые… Весь бассейн за долю мгновения наполнился всплывшими мертвецами. Денис, сидя на корточках, начал медленно отползать назад. Мертвецы почуяли это и открыли глаза. Во взглядах этих десятков несчастных, обретших свой последний покой именно в этом месте, без труда считывалось лишь одно слово – “помоги”.

Запах мертвых разлагающихся тел пропитывал воздух, отчего Денис испытывал тошноту. Он выпрямился и уже собирался уходить, как вдруг пара ледяных рук вынырнула из-под воды и протянулась в его сторону. Цепкие пальцы мертвецов ухватили его за ботинки, а затем перебрались выше на щиколотку. Молодой человек закричал, с трудом освободился от крепких объятий смерти, и, вскочив на ноги, ринулся бежать. - Ваня-я-я! – орал он. - Ты чего? – спросил у него Иван с недоумением. - Там… - коротко ответил Денис из-за одышки и жестом указывал себе за спину. – В бассейне… - Что? - Трупы… Много… - Быть того не может, - удивился Иван. - Сам посмотри, - предложил Денис.

Иван уверенным шагом двинулся обратно к бассейну. - Ну и где? – спросил он у Дениса когда они вернулись. - Вот, - коротко ответил тот. – Они в воде.

Денис, жестом указывавший на лягушатник, снова взглянул туда. Однако его ждала новая порция потрясений. Бассейн снова предстал перед ними в своём первоначальном виде - полностью высушенным и опустошенным. Вместо стоячей воды и обещанных мертвецов на Ивана и Дениса смотрели лишь горы мусора, скрывавшего под собой отколовшуюся плитку. - Эй, - обратился к нему Иван и слегка похлопал по щеке. – Не время раскисать. Не пойму, ты перегрелся что-ли? Пошли обратно.

Пристыженный своим пугливым малодушием, Денис понуро плелся за своим старшим товарищем. То видение, тот возникший перед ним образ, казался ему таким реальным. В попытке найти доказательства Денис осмотрел себя. На ноге все было чисто, если не считать небольшой дырки в штанах на уровне щиколотки. Если ему все привиделось, то штаны могли порваться во время падения. Ну а если нет…

Шелест листвы отвлек Дениса от заводивших его все дальше в тупик мыслей. Какая-то сила приводила окружающее пространство в движение, несмотря на полное отсутствие ветра. Здесь даже не было слышно пения птиц, заливавшихся вовсю на протяжении всей дороги сюда, не говоря уже о снующих в густой траве насекомых. Все вокруг вело себя подозрительно тихо. Лагерь, вместе с окрестностями, казался безжизненным и стерильным. - А тут кто-нибудь водится? – поравнявшись с Иваном, спросил Денис. – Ну там разные дикие животные? - Нет, - ответил Иван. – В области есть несколько заказников, но они далеко отсюда находятся. А что? - Ничего, - отмахнулся Денис. - Никто тебя здесь не сожрет, не переживай, - успокоил Иван.

Денис натянул на себя пластиковую улыбку, слетевшую с него уже через пару секунд. Он уже не слушал колких и остроумных, по мнению Ивана, замечаний, и не видел расстилавшуюся перед ним заросшую дорогу. - Короче, - начал говорить, когда они вернулись в лагерь, Иван. – Мы сейчас в самом центре. Давай с жилых корпусов начнем. - Окей.

Мужчины зашли внутрь одного из нескольких одноэтажных полуразрушенных зданий, бывших некогда жилыми корпусами, где юные пионеры отдыхали после долгого и насыщенного дня. Под их ногами сразу же заскрипели мелкие кусочки стекла и обвалившейся плитки. - Времени мало. Я возьму левое крыло, а ты правое. Все что может быть полезно тащи ко входу. - Хорошо, - ответил Денис и пошел в отведенное ему правое крыло.

Длинный широкий коридор уходил вдаль, в бесконечность повсеместно царившего здесь искусственного полумрака, разбавленного проникавшим через зияющие пустотой глазницы оконных рам светом. По обеим сторонам находились комнаты. Кроме напрочь проржавевших железных кроватей, полусгнивших деревянных тумбочек и пола, прикрытого уцелевшим в некоторых местах линолеумом, похвастаться в них было решительно нечем.

Эта картинка повторялась из раза в раз, комната за комнатой. Она замылила взгляд, притупила внимательность, убила всякую надежду найти что-нибудь ценное и вернуться не с пустыми руками. Денис прибавил шаг. Он хотел как можно быстрее дойти до конца коридора и вернуться в точку сбора. В одной из комнат почти у самого конца коридора боковым зрением он заметил нечто, выходящее за рамки привычного сложившегося пейзажа. Он остановился и посветил фонариком на привлекшее его внимание бесформенное нечто. Как только луч света упал на объект, от неожиданности Денис отшатнулся и выругался.

На подоконнике сидели оставленные кем-то давным-давно детские игрушки – кукла и плюшевый медвежонок. Денис решил подойти поближе. С каждым шагом все четче становились видны детали, от которых волей неволей молодому человеку становилось не по себе. У куклы не было никакой одежды, защищающей ее обнаженное пластмассовое тело от непогоды. На голове полностью отсутствовали искусственные жесткие волосы, только лысый череп. Нос вдавлен внутрь. Краска на глазах от времени стерлась. Вместо нее на лице была размазанная засохшая грязь. Руки и ноги вывернуты в разные стороны под неестественными углами. Медведь выглядел еще хуже. Его живот был разрезан напополам, и из несовместимой с жизнью раны торчала почерневшая вата. Стеклянные глаза безжизненно смотрели в одну точку. Эти двое сидели рядом, оперевшись друг на друга. Их хозяева бросили, оставили одних в этом опустевшем месте.

Денис закончил обход отведенного ему крыла здания и вернулся на улицу ни с чем. У Ивана – идейного вдохновителя этой поездки – улов был не многим лучше – на земле лежала пара не тронутых коррозией грядушек от кроватей. - Мда-а, не густо, - расстроился Иван, рассматривая добычу. – Но ничего, я знаю, где мы с тобой, Дениска, сорвем настоящий куш. Идем!

Он не дал Денису опомниться и уверенно зашагал в ту часть лагеря, где они еще не были. Иван свернул с асфальтированной дорожки на заросшую тропинку, петлявшую между деревьев и нырявшую вниз, в небольшую естественную ложбинку. В ней пряталось огромное, похожее на перестроенный ангар крытое профлистом сооружение. - Это клуб, - пояснил Иван. – Наша золотая жила.

Внутри клуба, вдоль стен в несколько рядов растянулись многоярусные сидячие места. Возле противоположной от входа стены располагался небольшой деревянный помост, служивший некогда для юных пионеров сценой, где они отстаивали честь своих отрядов в декламировании стихов, песнях, танцах, театральных сценках и постановках. А в центре концертного зала освободившееся пространство было отведено танцполу для вечерних дискотек. - Тут работы больше, чем я думал, - радостно заметил Иван. – Я пока найду способ забраться на крышу, а ты пробегись по залу и по периметру заодно, может, что-нибудь не особо громоздкое найдешь.

Денис окинул взглядом клуб и решил начать с зрительских мест. Под держащими их конструкциями за все годы работы лагеря скопилось немало мусора: выброшенные упаковки от шоколадных батончиков и чипсов, пластиковые бутылки разных форм и объемов с обесцвеченными этикетками, обертки от конфет, а также слетевшие и потерянные навсегда самодельные браслеты и заколки. Под всем многообразием оставленных здесь следов безвозвратно ушедшего беззаботного детства Денис то и дело нащупывал отломившиеся металлические балки и оторвавшиеся с крыши элементы крепления.

Обнаруженная находка в очередной раз за день заставила Дениса испытать тревогу за их с Иваном безопасность. - Ване-е-ек! – позвал Денис своего друга. - Чего? – отозвался Иван. Пока Денис на карачках ползал по земле в поисках дешевых крошек, Иван уже успел подняться на крышу и собирался снимать сливки в виде уцелевших профлистов. - Тут все на соплях держится, - прокричал Денис, показывая упавший с потолка элемент конструкции. – Спускайся вниз, а то расшибешься. - Не ссы, Дениска, - успокоил Ваня в собственной ему манере. – Все будет чики-пуки. Давай пошустрее выноси это барахло и будешь мне помогать, а то мы так до ночи возиться будем.

Безалаберная непосредственность, гармонично сочетавшаяся в Иване с любовью к безрассудным глупостям, в очередной раз заставила Дениса лишь развести руками. Он сгребал в охапку лом и выносил наружу. Через несколько таких ходок у входа в клуб образовалась наваленная небольшая гора. И это еще Денис до конца не проверил первый сектор зрительских мест! Поднимавшееся все выше майское солнце нагревало металлическую крышу клуба, отчего внутри становилось душно, как будто концертный зал медленно превращался в гигантскую духовку.

Денис старался надолго не задерживаться внутри, чаще пить привезенную с собой воду и устраивать перекур, но, несмотря на это, силы его были практически на исходе. Он закончил со вторым сектором и теперь безучастным от усталости взглядом смотрел на скопившуюся гору лома, которую еще предстояло в несколько ходок тащить до машины. Денис тешил себя мыслью, что скоро этот казавшийся ему бесполезным труд сполна окупит потраченные силы и время. Пока мысли лениво ворочались в плохо соображавшем от усталости мозгу, вода в привезенной с собой бутылке подошла к концу. Смакуя последний сделанный глоток, Денис на ватных ногах принялся обходить клуб.

С противоположной стороны замыленный взгляд не смог зацепиться ни за что, чем можно было поживиться. Для очистки совести Денис попытался вытащить несколько торчащих из стены балок, но не сильно расстроился, когда одервеневшие, не слушавшиеся его руки не смогли этого сделать. Он уже собирался уходить, как вдруг неожиданно услышал позади себя какое-то шевеление. Денис резко обернулся. Раскинувшийся вокруг него пейзаж стоял в том же положении: ни одна ветка дерева или куста не шелохнулась, ни один листочек не дрогнул, ни одна травинка не промялась под чьими бы то ни было ногами.

Денис усмехнулся. Еще никогда в жизни ему ничего не чудилось, тем более от усталости. Так он думал до поездки сюда, пока с ним не приключилось то странное помутнение рассудка возле бассейна. Однако хрустнувшая где-то неподалеку сухая ветка заставила его снова насторожиться. Определенно ему не показалось. Денис не мог точно определить, где именно находился источник звука, но с уверенностью мог сказать, что он был в непосредственной близости, в нескольких метрах от него. - Ванек, это ты? – спросил Денис и сделал несколько шагов вглубь лесной чащи.

Ответа не последовало. Обладая дурацким чувством юмора, повзрослевший ребенок по имени Иван Долгов мог выкинуть нечто подобное. Неоднократно попадавшийся на эту удочку Денис держал это в голове и был к такому готов. Внезапно зашелестевшие листья уводили его все дальше. - Я знаю, что это ты, - обратился в пустоту Денис. – Выходи.

Окружавшее Дениса пространство мгновенно ожило. С разных сторон одновременно доносились стремительно приближающиеся звуки невидимой лесной жизни. Человек просто не мог находиться в нескольких местах одновременно. Если только их несколько. Или если это вовсе не человек. Денис застыл в нерешительности. Он стоял на месте, постоянно оборачиваясь и стараясь отыскать источник приводивший все вокруг в оживленное движение. Ему стало по-настоящему жутко не от допущенной собственной ошибки, когда он отошел от лагеря, а от осознания, что он вот-вот столкнется лицом к лицу с третьей стороной, кем или чем бы она ни была.

В нескольких шагах от него явственно слышалась какая-то возня. Треск отодвигаемых в стороны веток предвещал о чьем-то приближении. Крупных животных, по словам Ивана, в этих краях не водится, значит это… Денис даже не успел ужаснуться своей догадки, как прямо на него из чащи леса вышел человек. Это был небольшой сгорбленный мужичок. На вид ему было лет под шестьдесят. Одет он был не по погоде в теплый, местами порванный до дыр ватник асфальтового цвета и широченные, почти спадавшие при ходьбе штаны. На голове, обрамленной давно не бритой, торчавшей клочьями в разные стороны щетиной и длинными сальными седыми волосами, красовалась поношенная кепка, имевшая когда-то уже успевший выцвести яркий окрас.

Мужичок, до внезапной встречи с Денисом куда-то спешивший и, по всей видимости, работавший здесь сторожем, остановился. Его глаза суетливо бегали из стороны в сторону. Казалось, что он смотрит не перед собой на обнаруженного им нарушителя, а куда-то позади него, как-будто смотря сквозь человека.

Сторож и Денис стояли друг напротив друга. Все это время они не произнесли ни слова и молчали. Мужичок только нервно теребил рукава своей кацавейки, а Денис тщетно старался подобрать подходящие для этой ситуации слова. Как назло все они застревали где-то в районе кадыка. Формировавшийся ком больно царапал горло, отчего Денису становилось трудно дышать. Неизвестно сколько бы еще продлилась эта немая сцена, однако сторож, так неожиданно и внезапно появившийся из ниоткуда, также резко и стремительно рванул прочь, да так быстро, что шум от примятой под его галошами травы и сломанных веток затих всего пару секунд спустя.

Денис прислонился спиной к стволу дерева и медленно выдохнул. Он сильно разнервничался из-за неожиданности встречи и всего того, что ей предшествовало. Голова пульсировала в такт с готовым выпрыгнуть из груди и никак не хотевшим успокаиваться сердцем. Кем же на самом деле был этот лесной незнакомец? Заблудившийся по пьяни житель одной из соседних деревень, расположенных в нескольких километрах от лагеря? Или первоначальная догадка была верна и Денис столкнулся со сторожем? Если так, то ему с Ваней могли грозить большие неприятности.

Несмотря на то, что вокруг него снова воцарилась привычная непоколебимая тишина, Денис не мог отделаться от преследовавшего его по пятам чувства тревоги. Вопреки заявлениям и обещаниям притащившего его сюда старшего товарища, они здесь были не одни. Как только эта мысль поселилась у Дениса в голове, он поспешил вернуться на территорию лагеря к своему проводнику.

С каждым сделанным шагом Денису казалось, что мелькавшие перед глазами деревья и непроходимые кусты обступали его все плотнее и отказывались выпускать из своих цепких объятий. По ощущениям, Денис отошел от лагеря всего на пару метров, однако плутал среди изолировавшей его растительности уже несколько минут. На пути не попадалось никаких ориентиров. Абсурдное удивление, несколько раз переходившее в истерику от осознания, что он заблудился в трех соснах, постепенно перетекало в благоговейный страх за собственную жизнь. - Ва-а-аня-я-я! – позвал оставшегося где-то вдалеке друга Денис. Ответа не последовало. Ни оклика, ни шороха вокруг. Абсолютная, обескураживающая тишина. В тот момент Денис был бы рад увидеть того странного заплутавшего старика, с которым он ранее столкнулся. - Денис! – неожиданно раздался чей-то голос совсем рядом с ним. Парень сразу же рванул в поисках звука. Он метался из стороны в сторону как сидящей в клетке дикий зверь. Пойманный слухом спасительный сигнал растекся и заполнил собой все окружающее пространство. - Денис! – снова раздался голос. Теперь он звучал уже гораздо ближе. Настолько близко, что можно было уловить кто говорит. Денис определенно знал звавшего. Вот только это было не Иван. – Дэн, сынок, ты где?

Это было невозможно. Денис остановился и озадаченно озирался вокруг. Он узнал голос своего отца. Но это не он. Просто не мог им быть. Подражатель, кем бы он ни был, превосходно имитировал голос. Однако откуда он мог узнать, как именно папа называл его в детстве? - Денис, мальчик мой! – подключился теперь и женский голос.

Вместе с ним отпали всякие сомнения. Обитавшее в этом месте зло воскресило из памяти забредшей к нему жертвы самый страшный эпизод из его детства. Денис снова почувствовал себя маленьким, заблудившимся в лесу пятилетним мальчиком. Деревья растянулись до самых облаков и отбрасывали величественные тени в лучах вспыхнувшего закатного солнца.

Денис опустил голову вниз. На ногах он снова увидел те нелепые босоножки с вечно отстегивающейся застежкой-липучкой. Белые носки под ними успели изрядно посереть от забившейся между пальцами пыли и песка. Ноги, торчавшие из-под удлиненных бриджей, были практически целиком ободраны и искусаны насекомыми. Ему хотелось есть. Он устал от долгой утомительной ходьбы.

Вечерело. Становилось прохладнее. Густой, дремучий лес, сохранявший в своих недрах в самый погожий безоблачный день нетронутые солнцем уголки, где царствовал полумрак, готовился встречать надвигавшуюся ночную темноту. - Па-ап! – жалобным голосом позвал Денис. – Ма-ам!

Маленький мальчик не терял надежду и верил, что родители скоро его найдут. И когда Денис услышал быстро приближавшиеся к нему шаги, он обрадовался. Меньше чем через минуту из-за толстого ствола векового дерева появилась фигура. Силуэт стоял неподвижно и выжидательно смотрел на потерявшегося мальчика. Денис не мог рассмотреть лица незнакомца. В сгущавшихся сумерках оно выглядело как нечеткое размазанное пятно. Но в тот момент ему не было до этого дела. Главное, что он наконец-то спасен.

Мужчина вышел из-за дерева и двинулся вперед. Первоначальная радость сменилась мурашками от сковавшего Дениса страха. Он заметил, что фигура словно плывет по воздуху не касаясь земли. Тени неотступно следовали за ней. Они обволакивали светящееся в вечерних сумерках тело. Желтые глаза неотрывно сверлили Дениса.

От испуга мальчик был не в состоянии сдвинуться с места и произнести хотя бы слово. Самый страшный ночной кошмар ожил и получил воплощение наяву. Тьма обступала Дениса, пока не оказалась вплотную к нему. И тогда она решила явиться ему. Силуэт склонился над ним и Денис увидел покосившееся, обезображенное лицо с желтыми глазами. - Ты в порядке? – участливо обратилось оно к мальчику. Длинные холодные пальцы прикоснулись к его щеке. К удивлению, Денис почувствовал тепло слегка трепавшей его руки. - Денис, ты меня слышишь? – снова обратилось к нему нечто.

Тот заворожено смотрел в гипнотизирующие желтые глаза и не мог сказать ни слова. Мягко трепавшая его по щеке рука перешла на легкие хлопки. С каждым разом они становились сильнее, пока не превратились в легкие пощечины. От этих ударов лицо, которое видел перед собой Денис, начало расплываться. Оно менялось и постепенно преобразовывалось, пока не обрело знакомые черты Ивана. - Ты слышишь меня? – пытался тот привести друга в чувство.

Денис сбросил с себя остатки окутавшего его морока и вернулся в реальность, из которой так резко и неожиданно выпал. Он сидел на земле, облокотившись на дерево. За спиной у друга Денис заметил выглядывавшее здание клуба. - Фух, очнулся, - облегченно выдохнул Иван. - Что произошло? – поинтересовался Денис. - Я закончил с крышей и ждал, когда ты освободишься, - начал рассказывать Иван. – Тебя все не было. Причем не было долго. Я спустился и пошел тебя искать. Хорошо, что нашел тебя совсем близко. А какого черта ты вообще там забыл? - Я услышал шорох в лесу. Думал, что ты надо мной прикалываешься. Пошел проверить и наткнулся на проходившего деда. - Кого? - Мужик какой-то странный. Ни слова мне не сказал и прошел мимо. Я подумал, что это сторож или еще кто. - Скорее второе, - заверил Иван. – Да и как один сторож будет следить за такой огромной территорией в одиночку? - В любом случае, мы здесь не одни. Нужно скорее уезжать отсюда. - Я тебя как раз и пошел искать. Один я все это добро до машины не доволоку. Нужно успеть, пока не стемнело. - А сколько сейчас время? – решил уточнить Денис. - Половина девятого. - Да ладно! - не поверил Денис. - Прохладно, - в свойственной себе манере сострил Иван. – Давай собираться.

Расхитители собрали вещи, часть лома оставили у клуба, намереваясь за ним вернуться, часть, которую могли унести, взяли с собой и пошли к машине. По пути Иван практически не замолкал. Денис не отвечал и позволил своему напарнику, как у него часто бывало, предаться своим собственным мыслям и рассуждением. Так они вышли на центральную аллею лагеря и двинулись к выходу. С каждым шагом обступавший их двоих лесной массив вырисовывался все более отчетливо в лучах закатного солнца.

На душе у Дениса в очередной раз за день появилось скребущее сердце чувство тревоги. Молодой человек отстал от своего компаньона на пару шагов и осматривался вокруг в поисках разбередившей его душевное спокойствие вещи. - Стой, - обратился он к Ивану. - Ты чего? – ответил мужчина.

В этот момент последние лучи закатного солнца, огибая верхушки деревьев, скрылись за линией горизонта. - А куда делись все фигуры? – задумчиво ответил Денис. Иван осмотрелся. Действительно, постаменты были пустые. Статуи, привлекшие до этого внимание Дениса, исчезли. Испарились, словно их тут никогда и не было.

Иван открыл было рот, но в ту же секунду замолчал. Из старых, проржавевших напрочь рупоров громкоговорителей раздались помехи. А затем их сменила мелодия. До боли знакомая, родная, но в этот самый момент неприятно пугающая двух взрослых мужчин. - Это “Прощание славянки”, - произнес поникшим голосом первым опомнившийся Иван.

Громкий утробный звук горна прервал игравшую мелодию. Иван обернулся и несколько секунд озирался по сторонам в поисках источника звука. Прозвучавший во второй раз горн заставил двух загнанных в угол товарищей замолчать. Они, стоя спина к спине, несколько секунд сканировали местность в поисках приближающегося источника звука, не сулившего им ничего хорошего. - Нужно отсюда уходить, - сказал Иван после нескольких секунд молчания. – Мы здесь как на ладони. После третьего раза они, кем бы или чем бы они ни были, придут за нами. - И куда нам идти? Это мы заявились на их территорию, - резонно заметил Денис. - В столовую, - многозначительно протянул Иван. – На кухне наверняка должно было хоть что-то остаться: ножи, большие сковородки… Что-нибудь, что можно использовать как оружие. - Звучит как план. - Тогда валим отсюда. И побыстрее.

Денис и Иван резко припустили бегом. Прохладный вечерний воздух огнем обжигал легкие. Беглецы успели завернуть за угол и пробежать несколько десятков метров, когда позади них в третий раз прозвучал горн. - Долго еще? – поинтересовался Денис у Ивана.

Тот не ответил и молча продолжил бежать, изредка останавливаясь и сверяясь со своим внутренним компасом. Через несколько метров Иван остановился у приземистого одноэтажного здания. - Мы на месте, - облегченно выдохнул Денис и немного отстал от своего провожатого. - Что стоишь? Внутрь, живо! - скомандовал Иван, и не останавливаясь, вбежал внутрь. Денис, немного переводя дух, зашел следом за Иваном.

В самой столовой царил самый настоящий хаос: небольшие столики на несколько человек сдвинуты, стулья разбросаны по всему помещению, буфет с разбитыми и осыпавшимися внутрь стеклами зиял безысходной пустотой. За ним находилась дверь в следующее помещение. - Туда, - указал на нее пальцем Иван, предварительно осмотревшись. – На кухню.

Он подошел к двери и слегка дернул ручку. Дверь поддалась. Внутри кухни главенствовал полумрак. Из-за заколоченных досками окон внутрь едва просачивался свет. - Отличное место чтобы спрятаться, - с удовлетворением и облегчением в голосе произнес Денис. - Не время расслабляться, - привел его в чувство Иван. – Я забаррикадирую дверь, а ты пока найди что-нибудь, что похоже на оружие.

От слов Иван сразу перешел к делу. Он взял стоящий возле стены стол и вплотную придвинул его к двери. В свою очередь Денис принялся обшаривать пространство вокруг, отчего стоящие на столах кастрюли с грохотом и звоном полетели на пол. - Тише! – недовольно прошипел Иван. - Не видно ни хрена, - пожаловался Денис. - А телефон тебе зачем?

С этими словами Иван достал телефон. Тусклая полоска света озарила пространство рядом с ним. - Я возьму все вдоль этой стены, - сказал он Денису. – А ты возле противоположной. - Хорошо, - ответил тот.

Он последовал примеру своего старшего товарища, достал телефон и в появившемся тусклом свете принялся изучать отведенный ему участок. Появившийся из темноты узкий длинный стол был заставлен кухонной утварью: кастрюли разных форм и размеров, половники, ложки. Однако ничего из того, что могло бы послужить оружием. - Что там у тебя? – поинтересовался у него Иван. - Ничего, - разочарованно ответил Денис и тяжело вздохнул.

Он повернулся и собирался помочь в поисках Ивану, однако его внимание привлекла новая находка. Рассекающий полумрак свет от телефона вытащил из темноты большой кухонный стол, стоящий прямо в центре комнаты. Прямо над ним висела вытяжка, а к ней были привязаны веревки, на которых безвольно висело человеческое тело. Труп был грубо разрезан на две части: отрезанные ноги вместе с животом лежали на столе в лужицах запекшейся крови. Некоторые части бедер отсутствовали, о чем свидетельствовали грубые разрезы. А торс, привязанный за руки, висел прямо над трубой. - Ахренеть, - охнул Денис.

Иван повернулся и тоже заметил шокирующую его компаньона находку. Он посветил на тело и в тусклом свете стала заметна огромная дыра в левой части груди, где когда-то находилось сердце. - Господи Боже, - произнес Иван. – Кто же сотворил с ним такое?

Сразу же после его слов послышался сильный и настойчивый стук в дверь. - Они нашли нас, - поникшим голосом произнес Иван. Денис попятился назад. В этот момент к стуку в дверь присоединился скрежет в забитые досками окна. Человеческая рука просочилась в образовавшуюся щель и попыталась схватить Дениса. Тот в последний момент вывернулся из объятий смерти, отделавшись порванным воротником. - Все, мы окружены, - сказал Иван. - Пока еще нет, - ответил Денис и глазами указал на вытяжку и ведущую наверх трубу. - Лезь первый, - предложил Иван. – А я за тобой.

Денис поставил ногу на услужливо подставленные руки Ивана и в баскетбольном прыжке ухватился за трубу. Когда он полз вверх и искал точку опоры, Денис не слышал, как прислоненный к двери кухонный стол после очередного удара отлетел в сторону. В проходе стояла человеческая фигура, сжимавшая в правой руке пионерский горн. А за ее спиной появились остальные члены банды: чертова дюжина оживших каменных изваяний, жаждавших человеческой плоти. - Быстрее! – заорал Иван.

Денис протянул руку и потащил своего старшего товарища наверх. Когда он уже почти был в безопасности, девочка-горнистка схватила Ивана за лодыжку и вместе со своей сворой тянула его вниз. От неожиданности и силы оппонента Денис с большим трудом смог удержать товарища. Тот вскрикнул от внезапно навалившейся на его ногу боли. - Пусти, - прохрипел он. - Я тебя не брошу! – прокричал в ответ Денис и подключил вторую руку. Иван сделал тоже самое. Неизвестно сколько это перетягивание могло продолжаться, однако в какой-то момент с ноги Ивана соскочил ботинок и Денису удалось затащить его к себе наверх.

Преследователи не оставляли попыток добраться до беглецов. Труба, в которой с трудом умещались два человека, ходила ходуном. Высеченные в камне пионеры старались забраться вслед за загнанной в угол жертвой и наконец схватить ее. Денис и Иван с трудом удерживали равновесие. Несмотря на имеющиеся внутри выступы, они были маленькими и располагались далеко друг от друга, отчего приходилось тратить много сил для сохранения баланса. - Мы так долго не выдержим, - прокричал на ухо Денису Иван. – Эти твари такими темпами скоро доберутся до нас. - Нужно лезть дальше, - проорал в ответ Денис. – По вентиляции куда-нибудь выползем.

Иван кивнул и начал взбираться наверх первым. Он старался по минимуму задействовать ногу, за которую его схватила девочка-горнистка, отчего их восхождение было очень медленным. К тому же, руки и ноги то и дело норовили соскользнуть. С каждым пройденным метром проход становился все уже. Двум мужчинам с немаленькими габаритами приходилось протискиваться в единственно доступный горизонтальный проход к спасению.

А там, внизу, где выскользнувших из цепких лап предвестников смерти Дениса и Ваню готовы были растерзать, все постепенно стихало. Нельзя было сказать наверняка в чем была причина: спасавшиеся бегством и отчаянно борющиеся за свою жизнь люди успели создать себе слишком большой задел, безопасный буфер перед преследователями или же они бросили затею гнаться за беглецами этим же путем, однако каменный скрежет по металлической трубе прекратился. Ему на смену пришло отвратительное чавканье. Ползущий вторым Денис ненадолго остановился и опустил голову вниз. Ожившие каменные изваяния детей переключились на подвешенный к вытяжке расчлененный труп. Любители человеческой плоти набросились на уцелевшие останки и принялись остервенело терзать оставленное про запас лакомство.

Наблюдая сверху за этой картиной, Денис не заметил, как выступившая у него на лбу капелька пота перекатилась на бровь, сорвалась и устремилась вниз. Она приземлилась на пирующую в этот момент статую. Она подняла голову вверх, открыло измазанную кровью пасть и испустила пронзительный крик, после чего вернулась к еде. Звук сильно резонировал от стенок трубы и его вибрации сильно ударили по ушам. Оглушающий звон заполнил голову нестерпимой болью. Денис и Иван с трудом удержали равновесие и едва не полетели обратно вниз, на стол к пирующим каменным големам.

Ни Денис, ни Иван не знали сколько еще продлится трапеза. Также они не могли знать про другие оставленные в лагере припасы, если они есть. Но оба они точно знали, что у них появились несколько минут, которыми они должны грамотно распорядиться. Из-за коренастой фигуры ползущего впереди товарища, Денис увидел финишную черту с ночным небом в самом конце. Однако по ощущениям вертикальный проход казался бесконечной лестницей в небо. Ладони в замкнутом пространстве страшно потели, из-за чего пальцы то и дело соскальзывали с и так неустойчивых точек опор. От вдыхаемого спертого воздуха кружилась голова.

И вот в момент, когда Денису казалось, что он вот-вот потеряет сознание, его ноздри вдохнули свежий ночной воздух. Затуманенный разум сбросил плотно накинутую пелену. Когда друзья выбрались на поверхность, они потратили некоторое время из их драгоценного запаса чтобы отдышаться и прийти в себя. Они жадно вдыхали свежий воздух, как выброшенная на берег рыба. Внезапно появившаяся на небосводе полная луна словно прожектор светила прямо на них. Первым пришел в себя Иван. - Они продолжат нас искать, - обреченно сказал он. - Прятки на выживание, - ответил Денис и осмотрелся.

С крыши столовой была видна половина лагеря. Выкрученный на максимум белый лунный свет рассеивал на мгновение темную дымку загадочной таинственности, за которой притаился безраздельно властвовавший здесь на протяжении многих лет необъяснимый для человека хтонический ужас. И в этом отданном на откуп дьяволу закутке двум искателям легких денег предстояло продержаться еще несколько часов. - Вроде бы чисто, - тихо огласил свой вердикт Денис. - Тогда нужно уходить отсюда, - взволнованно прошептал Иван. – Вот только куда? - Это ты мне скажи. Ты же неплохо это место знаешь. Нужно двухэтажное здание, чтоб у нас был путь к отступлению и желательно в той части лагеря, - рассуждал Денис, указывая на освещенные лунным светом здания. - Административный корпус, - немного подумав, ответил Иван и указал на него пальцем.

Появившаяся словно из неоткуда на ночном небе луна резко скрылась за проплывавшими облаками. Денис кивнул, немного соскользнул вниз по шиферной крыше и спрыгнул на землю. Тоже самое сделал и Иван. Вероятно, он забыл про свою ногу, так как при приземлении глухой шлепок его стоп сменился шипением. Денису казалось, что треск подмятых его товарищем веток и шелест разросшейся травы эхом прокатились по всему лагерю. - Вставай, - обратился он к другу. – Нам нужно уходить и как можно быстрее. - Кажется, я подвернул ногу, - ответил ему Иван.

Тем временем в столовой послышалась возня. Денис протянул своему неловкому товарищу руку и рывком поднял его на ноги. Звуки изнутри становились громче, поэтому Денис и Иван поспешили уйти как можно дальше от погони. Они передвигались короткими перебежками от одного здания к другому, постоянно оборачиваясь и прислушиваясь к любым звукам вокруг. Когда раздался кем-то отбиваемый барабанный ритм, беглецы доковыляли до административного здания и успели укрыться внутри.

Денис сразу поволок товарища на второй этаж, минуя коридор и полупустые кабинеты первого этажа. Кроме покосившейся деревянной стойки здесь спрятаться было негде. Наверху их сначала ждал неприятный сюрприз – двери кабинетов были заперты. Только один, расположившийся в конце коридора кабинет директора, пустил Дениса и Ивана внутрь. - Кажется, мы от них оторвались, - одобряюще произнес Денис и взглянул на Ивана. – Здесь вроде бы безопасно. - Надеюсь, тут мы сможем продержаться несколько часов, - согласился с ним Долгов. – Корпус сам по себе большой, да и светает сейчас рано.

В конце фразы его рот скривился от боли – сказывалась ушибленная лодыжка. - Я отдохну, пока есть время, - немного кряхтя сказал Иван. Он осторожно спустился по стене и сел на пол в углу комнаты. - Постарайся поспать, - обратился к нему Денис. – А я пока подежурю.

В ответ на это Иван лишь молча кивнул и закрыл веки, все еще подрагивающие от пережитой погони. Денис подошел к письменному столу, некогда принадлежавшему директору лагеря. Несмотря на прошедшие десятки лет с момента приезда последних гостей, на нем сохранились некоторые бумаги, сложенные в аккуратную стопку. Денис взял кипу бумаг и принялся рассматривать документы.

Первый лист оказался успевшей выцвести газетной вырезкой. Заголовок гласил следующее: “Жители деревень Моршанского района Тамбовской области страдают от необъяснимых и загадочных смертей домашнего скота”. Ниже находилась сама статья, разбавленная в нескольких местах вставленными фотографиями. Они были черно-белыми, но даже несмотря на это на них без труда можно было разглядеть обескровленные, высушенные до самых костей скелеты. Некоторые наоборот были страшно изуродованы и переломаны. Сходство с бедолагой на кухне, которого они с Иваном нашли там, было налицо.

Тело молодого парня невольно вздрогнуло от пробежавшей волной судороги. Они вместе с Иваном, сами того не ведая, пришли в дурное место. С этими мыслями Денис перешел к следующему листку. “Трагедия в пионерлагере Искра. Вожатая и четверо детей пропали без вести”, - прочитал в заголовке Денис. А под газетной вырезкой Денис нащупал страницу из журнала, где были перечислены имена отдыхающих в лагере детей. Четыре имени были обведены в кружок – Владислав Демин, Никита Пономаренко, Елена Гордеева и Елизавета Тишкова. - Пропавшие дети, - догадался Денис. Он снова обратился к газетной статье. В ней имен указано не было. Однако в журнале не было имени пятого пропавшего – вожатого. С газетной фотографии вместе с отрядом из двадцати детей, где лица четверых были обведены в кружок, по бокам стояли двое вожатых – молодая девушка слева и молодой парнишка справа. На Дениса смотрело обведенное в кружок лицо молодого человека с большим лбом, прикрываемый прядью небрежно спадавших волос. "А кто ты такой?" – спросил сам себя Денис, постучав ногтем по обведенной голове.

От размышлений Дениса отвлек жалобный стон – Иван, до последнего цеплявшийся за сон, покрылся испариной, мотал головой и судорожно двигал руками и ногами, словно отбивался от кого-то, пока, наконец, не проснулся. - Эй, ты чего? – поинтересовался у него Денис, подсаживаясь рядом с товарищем. - Нога… - протянул Иван. - Дай-ка посмотрю.

Иван повиновался и приподнял штанину. На лодыжке остались следы, похожие на человеческие пальцы. Даже в ночной темноте их отпечатки отдавали синюшно-лиловым оттенком от начинавших образовываться кровоподтеков. А от них в разные стороны тянулись тоненькие нити, сплетавшиеся в узелки, внешне отдаленно похожие на борозды, которые можно увидеть на древесной коре. - Все плохо? – поинтересовался Иван. - Жить будешь, - заверил Денис. – Только нужно обработать чем-нибудь и желательно перевязать. - Да чем тут перевяжешь, - расстроено выпалил Иван. - В медпункте должно было что-то остаться. - Снаружи они нас быстро сцапают. Лучше остаться тут и переждать до утра. - Наоборот. Если мы будем часто менять место, то шанс остаться незамеченным выше, - не согласился Денис.

От размышлений Дениса отвлек громкий внезапный звук – через рупоры системы оповещения вперемешку с звоном помех раздавался бой часов. - Что это? – резко подорвался со своего места Иван. - Тихо, - ответил Денис и, приложив палец к губам, попросил замолчать. Когда звуки прекратились, он некоторое время прислушивался, после чего произнес: - Я насчитал двенадцать. - Полночь, - догадался Иван. - Значит, нам осталось продержаться примерно четыре часа.

Шум с улицы прервал разговор двух загнанных в угол, но надеющихся спастись из западни друзей. Денис подошел к окну и аккуратно выглянул наружу. По дорожке шагал маленькая фигура. Она была далеко и скрывалась в нависшей над лагерем ночной темноте. Когда силуэт остановился, Денис увидел картину, повергшую его в благоговейный трепет. На дорожке неподвижно стоял маленький мальчик. По мере приближения Денис узнал в нем очертания статуи незнайки, которую он видел, когда они с Ваней прогуливались по лагерю. Непропорционально широкую голову по сравнению с телом можно было объяснить только надетой шляпой.

Оживший монумент долгое время стоял неподвижно, словно осматривался вокруг в поисках спрятавшихся беглецов, после чего резко ринулся в стоящее рядом с ним постройку. Она располагалась через три здания от укрытия, где прятались Денис с Ваней. - Что там такое? – обеспокоенно спросил Иван у Дениса. - Они нас ищут, - ответил он. – Здесь оставаться нельзя. Нужно уходить и как можно скорее.

Иван встал на ноги, сделал несколько шагов в сторону двери и остановился. - Идти сможешь? – стараясь скрыть испуг, спросил у него Денис. - А куда деваться, - ответил Иван. - Хорошо, тогда покажи, где здесь медпункт. - Но он на другом конце лагеря, - попытался возразить Долгов - Нам все равно нужно продержаться еще четыре часа. Если не будем двигаться, нас вскоре найдет один из них, - отрезал Денис.

В подтверждение его слов неподалеку от них доносился шум передвигаемых и отшвыриваемых в стороны мешающих поискам предметов. - Хорошо, - согласился с доводами младшего товарища Иван. - Обопрись на меня, - предложил Денис. - Давай без этого, - отмахнулся Иван и захромал на первый этаж.

Внизу двое беглецов ненадолго остановились и прислушались. Доносившаяся до этого возня из здания неподалеку стихла. Все вокруг замерло в ожидании продолжения. Не успевший остыть от дневного тепла ночной воздух подрагивал от нависшего напряжения. Денис осторожно выглянул в окно. Неестественный белый иней шлейфом тянулся от одного здания к другому.

Неожиданно дверь одного из них резко распахнулась. Послышался звон осыпавшихся стекол. На улицу выскочил патрулирующий окрестности в поисках беглецов высеченный из камня Незнайка. Он некоторое время стоял и крутился на месте, словно старавшаяся взять след ищейка. Затем монумент стал резко поворачиваться в направлении, где сейчас находились двое беглецов.

Денис отпрянул от окна. Доли мгновений, отделившая их взгляды от пересечения, была до неприличия мала. Денис не мог сказать наверняка заметили его или он все-таки успел скрыться из виду. Стучавшее от волнения где-то в голове сердце путало мысли и мешало сосредоточиться. Страх быть замеченным, парализовавший в безвольном бессилии все тело, не позволял снова выглянуть наружу и разведать обстановку.

Раздавшийся грохот и шум из соседнего здания вывел Дениса из оцепенения. Хруст замерзавших предметов, медленно расползавшийся вслед за ожившей неизвестно по какой причине статуей, дал сигнал к действию. Денис снова выглянул наружу. Никого. Путь был свободен. - Пошли, - шепотом сказал Денис Ивану.

Двое мужчин на цыпочках покинули свое укрытие. Они бежали без оглядки, пока сильно прихрамывавший Иван окончательно не выбился из сил. - Дальше сможешь идти? – забеспокоился Денис. - Да, дай мне немного передохнуть, - ответил Иван. - Здесь долго оставаться нельзя, - справедливо заметил Денис. – Ты знаешь куда нам дальше двигаться? - Медпункт возле центрального входа находится, - стараясь отдышаться, отвечал Иван. – Скоро выйдем к зоне отдыха. Ее обогнем, а там до медпункта рукой подать.

Несмотря на ночную темноту, в которой лагерь казался в несколько раз больше, чем при свете дня, Иван хорошо ориентировался на этой кишащей опасностями местности. Провожатый уверенно вел Дениса за собой, оставляя за спиной многочисленные повороты и развилки. Вскоре они вышли к зоне отдыха: на небольшой площадке можно было заметить плотно прижавшиеся друг к другу крытые беседки с деревянной треугольной крышей, немного поодаль от них детскую горку, заросшую травой песочницу, обычные качели и качели-балансиры, большой купол, сделанный из двух перпендикулярно перекрещенных лестниц, а также стоявшие на некотором отдалении турники. Проходя мимо, Денису показалось, что он слышит отпечатавшийся в этом месте детский смех.

Неожиданно хромавший впереди Иван резко остановился. Он растерянно озирался по сторонам, словно старался что-то безуспешно найти. - В чем дело? – поинтересовался у него Денис. - Я не узнаю это место, - озадаченно произнес Иван. Он застыл перед двухэтажным зданием, стоявшему на пересечении асфальтированных дорожек на окраине лагеря рядом с лесом. - А как давно ты здесь был в последний раз? – спросил у него Денис. - Не знаю. Лет тридцать назад. Может, больше, точно не помню, - ответил Иван. - А здесь могли потом строить что-нибудь? - Не уверен. Я был в одной из последних смен перед закрытием лагеря, - рассказывал Иван. – Тут раньше кинотеатр под открытым небом находился. Да и зачем что-то строить после закрытия…

Позади послышался скрип стоявших без движения качелей. И без того громкий звук тысячекратно усиливался в непроницаемой тишине спрятанного в лесном массиве лагеря. Амплитуда колебания становилась все больше, будто кто-то сел и принялся раскачиваться изо всех сил. То тут, то там с разных концов лагеря послышалось угрожающе быстрое приближение маленьких каменных ножек. - Они скоро будут здесь, - обреченно произнес Иван. - Нужно просто где-нибудь спрятаться и переждать, - ответил Денис. На выбор укрытия оставались считанные минуты. Неестественный для мая месяца холодок стремительно расползался по лагерю и стекался к одной точке, где сейчас находились беглецы. - Давай сюда, - почти мгновенно принял решение Денис. - Но мы не знаем что внутри, - попытался возразить Иван. - У нас нет на это времени, - отрезал Денис. – Это единственное двухэтажное здание поблизости. Больше мест чтобы спрятаться у нас нет.

Он подошел к Ване и перекинул его руку себе через плечо и вместе с ним зашел внутрь здания. Их встретили беспорядочно расставленные стулья и скамьи перед прямоугольной выемкой в стене. Напротив нее, на втором этаже, куда вела расположенная возле стены деревянная лестница, виднелось небольшое окошко, похожее на бойницу в средневековой крепости. - Будка киномеханика, - догадался Иван. – Там можно спрятаться!

Беглецы устремились наверх. Несмотря на больную ногу, Иван вместе с Денисом взобрался по лестнице буквально за три прыжка. Теперь перед ними возникла дверь, отделявшая их от своего нового укрытия. Денис взялся за ручку и дернул на себя. Дверь не поддалась. Схватился крепче и удвоил усилия. Результат тот же. - Отойди! – скомандовал Иван и отстранил Дениса от двери. – Дай я попробую. Но его попытки также остались тщетны, хоть он помимо грубой физической силы добавил тяжелые вздохи и фырканья. От натуги он весь покраснел. Пот ручьем стекал по лицу. – Она заперта, - резюмировал Иван свои бесплодные попытки.

Иней и мороз, неотступно сопровождавший оживших вестников смерти, медленно проникал в здание кинотеатра. Фора беглецов перед преследователями стремительно таяла. - Да давай же, - не оставлял попыток открыть дверь Денис. - Она заперта, - огласил вердикт Иван. – Ты не сможешь открыть ее. - Тогда нужно спрятаться в другом месте. - Где? Выбежать отсюда мы уже не успеем, а тут мест не так много.

В подтверждение его слов, шум на улице нарастал. Гончие, стекавшиеся с разных концов лагеря, загнали добычу в угол и ждали разрешения охотника растерзать жертву. Иван был прав и в другом. Кроме будки киномеханика и маленькой коморки под лестницей, прятаться было попросту негде. - Если хочешь что-то спрятать, нужно делать это на самом видном месте, - задумчиво произнес Денис. – У меня идея. - Что ты задумал?

Вместо ответа Денис взял товарища под руку и спустился вниз. Он подошел к хаотично перемешанным возле импровизированного экрана длинным скамейкам. - Залезай, - сказал он Ивану. - Это безумие, - возразил тот. – Они же нас найдут. Ты же слышал, что они творили возле административного корпуса. - А под лестницей они найдут нас гарантированно, - парировал Денис. – Этих скамеек тут просто дофига. Несколько сдвину чтобы нас не видно было и будем надеяться, что они не будут двигать каждую.

Выбитая входная дверь заставила друзей замолчать и отбросить сомнения в сторону. Иван нырнул под козырек одной из скамеек и свернулся калачиком. Денис, стараясь вести себя как можно тише, передвинул несколько скамеек и протиснулся в узкую щель сооруженного укрытия. Как только он скрылся из виду, в зал кинотеатра вошли сбившиеся в стаю ищейки. Друзья не могли их видеть, однако могли чувствовать их присутствие. Иней и мороз полностью заполнили собой помещение. Двух одетых в легкую одежду людей начало трясти от холода. Денис зажал рот рукой, чтобы его не выдал звук стучавших от холода зубов.

Тем временем группа преследователей разделилась: одни, судя по металлическому звону ведер, обыскивали коморку под лестницей, в то время как другие начали передвигать в стороны стулья и скамейки. Ищейки методично осматривали метр за метром и ничего не упускали из виду. Один из поисковой группы подошел практически вплотную к спрятавшимся беглецам. Он пока не заметил Ваню и Дениса, однако они его видели и могли рассмотреть в мельчайших деталях.

Это была ожившая статуя мальчика-подростка. На плечах у него виднелись лямки, а на поясе вросший в туловище небольшой круглый барабан. В руках виднелись слипшиеся с пальцами барабанные палочки. Все вышеперечисленное никак не мешало и не сковывало движений. Напротив, барабанщик довольно легко и проворно отодвигал в стороны тяжелые скамейки.

Высеченные в камне глаза сканировали пространство в поисках добычи. Оживший монумент протянул руку к укрытию, где прятались Денис и Иван, однако утробный грудной звук, сопровождавшийся странным каменным стуком, заставил его отдернуть руку. Статуя обернулась, а затем стремительно подбежала к остальным. Поисковая группа устремилась к двери в будку киномеханика, которая ранее также заинтересовала ребят.

Непреодолимая преграда, которую двое взрослых мужчин пытались преодолеть, проломилась под действием сверхъестественной силы. Ожившая банда каменных изваяний устремилась внутрь. Со второго этажа доносились отголоски хаоса и разрушения. Предметы падали, разбивались и отшвыривались в стороны с хладнокровной бесцеремонностью. В какой-то момент шум сверху стих также внезапно, как и возник. Ему на смену пришли грудные гортанные звуки, разбавленные неестественным клекотом, шипением и стуком. Для притаившихся внизу Дениса и Ивана, впрочем, как и для обычных людей, они были непонятны и воспринимались как речь на иностранном языке, но странном и пугающем, который переворачивал все внутри и заставлял трепетать от беспричинного страха перед неизвестным.

Вскоре и общение членов стаи смолкло. Тишина, разрезаемая нависшим напряжением на тысячу мелких кусочков, поглотила зрительный зал кинотеатра. Охотники притаились чтобы снова взять след и схватить добычу. Скрип деревянных ступеней, прогинающихся под утяжеленными детскими каменными ногами, снова заставил сердца биться чаще.

Топот ног, сопоставимый по объему с табуном диких необъезженный лошадей, заполнил собой зал первого этажа. Денис напряг слух, однако не мог понять, далеко или близко находятся каменные стражи. Финал для двух забредших в капкан человеческих жизней все еще оставался открытым. Денис, не в силах никак повлиять на исход, закрыл глаза в ожидании своей участи.

Казалось, время застыло в этом напряженном ожидании и свернулось в петлю, накинутую на ноги и руки и готовую вот-вот упасть на шею. Постепенно шаги удалялись, пока не стихли совсем и не скрылись где-то снаружи. Денис еще долго не решался открыть глаза, боясь снова увидеть перед собой холодное непроницаемое лицо. - Они ушли, - шепотом произнес Иван. Денис открыл глаза. Ледяная корка, сковавшая под собой все вокруг, медленно оттаивала и удалялась вслед за покинувшими это место сошедшими этой ночью со своих постаментов изваяниями. - Кажется, да, - ответил он, нерешительно повышая голос.

Денис вылез из своего укрытия и осмотрел зал кинотеатра. Расположенные ближе ко входу стулья и скамьи стояли и лежали вперемешку, ступени ведущей на второй этаж лестницы изрядно прогнулись. На них виднелись следы – отпечатки маленьких босых детских ног. Дверь в будку киномеханика все еще была заперта, однако в середине зияла пробитая дыра, контуры которой обводили прошедшую сквозь нее детскую фигуру. - Нужно уходить отсюда, - предложил Иван. – Пока они снова сюда не вернулись. - Вряд ли они сюда вернутся во второй раз, - ответил Денис, уверенный в правоте своей догадки. – Пусть уйдут подальше, чтобы мы на них не наткнулись. Пойду наверх, посмотрю, может там есть что-нибудь полезное.

Иван не пошел с ним и остался в сооруженном наспех укрытии. Денис аккуратно поднялся по хрупкой скрипучей лестнице наверх и через пробитую дыру залез в будку киномеханика. Внутри царил самый настоящий хаос – металлические стеллажи вместе с стоящими на них бобинами с кинопленками беспорядочно валялись на полу. Единственное, что осталось в комнате нетронутым – стоящий перед небольшой прямоугольной выемкой в стене старый кинопроектор. Разочарованный Денис уже вышел из помещения и собирался спускаться вниз, как вдруг послышался щелчок. Через небольшой промежуток послышался другой. Щелчки звучали все чаще, пока из отверстия в стене на высоте второго яруса не появился свет от пробудившегося от многолетней спячки кинопроектора. Луч, сопровождавшийся треском очнувшегося механизма, ударил на натянутое полотнище экрана.

На появившемся изображении мелькали черно-белые кадры, похожие на документальную хронику: торжественная церемония открытия лагеря, пионеры и их летняя жизнь. После этого картинка резко оборвалась, однако спустя мгновение на ее месте появилась новая, но уже другая, более современная, с лучшим качеством записи. В кадре находилось четверо ребятишек: двое мальчиков и двое девочек. Подрастающие коммунисты сидели у костра. В сравнении с предыдущим видеорядом здесь был звук, однако до Ивана и Дениса доходили только обрывки.

Даже без них можно было догадаться о чем говорили ребята поздним вечером у костра. Пиковая дома, черная комната… Эти и другие страшилки, передающиеся из поколения в поколения из уст в уста, будоражили кровь и воображение детей и подростков. - Пойдем, - первый вернулся к реальности Иван. – У нас мало времени. Однако Денис не спешил уходить и продолжал смотреть.

Дети на экране словно услышали слова Ивана. Они резко как по команде замолчали и посмотрели на него. Показываемая картинка на полотне стала дробиться на отдельные кадры. На следующем они уже смотрели на Дениса. На секунду свет кинопрожектора потух. Когда он снова зажегся дети отвернулись и смотрели в лес. Снова погас свет. А уже на следующем кадре дети попытались броситься в рассыпную. На них двигалось белое бесформенное нечто. Из-за качества изображения оно выглядело как расплывшееся пятно.

Проектор в будке киномеханика замолчал. Денис и Иван замерли на месте как вкопанные в ожидании его нового включения. Однако он предательски хранил молчание. - Какого хрена сейчас произошло, а? – задал логичный вопрос Иван. - Здесь же нет электричества! Как он вообще мог включиться? - Если б я только знал, - почти шепотом ответил ему Денис. - Ладно, пойдем.

Как только они сдвинулись со своих мест, на экране снова появилось изображение. Само, без помощи кинопроектора. В кадре в ряд стояли те самые дети. Одежда порвана в клочья, лица обезображены, тела в многочисленных ссадинах, кровоподтеках и ранах несовместимых с жизнью. - Они приходили за нами, - хором произнесли дети. – Придут и за вами. Изображение исчезло. Вместо него невидимая рука разрезала, рвала и кромсала полотно экрана: длинные тонкие линии, внешне похожие на порезы, соединялись в причудливые фигуры и символы, из которых медленно сочилась кровь.

Ошеломленные до глубины души Иван и Денис пулей выскочили из кинотеатра. Неуемная дрожь то ли от ночной прохлады, то ли от увиденного покрывалом легло на плечи боровшихся за свою жизнь друзей. - Что за чертовщина здесь вообще происходит? – пытался отойти от потрясения Денис. – Ожившие каменные памятники, теперь это… Я боюсь даже представить с чем мы еще можем столкнуться до рассвета.

Иван угрюмо молчал. Он тяжело сопел, вздувая ноздри. Трудно было понять, что его на тот момент беспокоило сильнее – нога или обескураживающий, ставящий в тупик любого адекватного здравомыслящего человека ужас. - А ты точно в этом лагере был в детстве? – не унимался Денис. – Просто он не похож на место, где дети могут быть счастливыми. - Я уже не уверен, - придя в себя, ответил Иван. – Я был совсем маленьким. Но память меня никогда не подводила.

Денис беззвучно рассмеялся и лишь покачал головой. Теперь для него кусочки паззла складывались в мрачную и тревожную картину. Маленький мальчик Ваня мог просто не слышать и не видеть происходящего в лагере и за его пределами. Эти события, оказавшиеся на первых полосах газет, ничего для него не значили. И даже если он мог что-то случайно заметить, неокрепшая психика была в состоянии создать защитный механизм из ложных воспоминаний, чтобы уберечь ребенка от травмирующих событий прошлого. И судя по тому, что Денис увидел в кабинете директора – это место могло покалечить немало судеб и забрать на тот свет душ больше, чем, возможно, было указано в газетах. - Куда дальше? – вместо этого спросил у старшего товарища Денис. – Надеюсь, ты помнишь, где находится медпункт. Здесь долго нельзя оставаться.

Иван кивнул и молча похромал вперед. Оставив позади выросший неизвестно откуда кинотеатр, он уверенно двигался между зданиями. Однако Ивана хватило ненадолго. Проводник останавливался и делал передышки все чаще. Нога стала беспокоить его сильнее. В ночной темени огороженного от внешнего мира большим непроницаемым куполом лагеря, где целиком и полностью главенствовала стерильная безжизненная тишина, Денис то и дело слышал, как его друг скрежетал зубами и еле заметно постанывал от нестерпимой боли.

Постепенно двое блуждающих во тьме приятеля вышли к той части лагеря, в которой они были днем. Впереди слева виднелись жилые корпуса, где неудачливые мародеры пытались найти металлолом. Справа, внизу небольшой ложбинки, просматривались очертания крыши танцплощадки, возле которой Денис наткнулся на странного старика. Интересно, кто же он все-таки такой? Житель одной из соседних деревень, забредший сюда по пьяни или местный сторож? Если сторож, то почему не попытался им помешать или предупредить об опасности?

Размышления Дениса прервали появившиеся на горизонте очертания главной площади лагеря. В нескольких десятках метрах перед ней растянулось одноэтажное прямоугольное здание. - Вон он, - указал на него пальцем Иван. Медпункт выглядывал из-за впереди стоящих построек и выделялся нанесенным на стену поблекшим красным крестом. - Надеюсь, там осталось что-нибудь полезное, - глядя на ногу Ивана, сказал Денис.

Друзья короткими перебежками от одного здания к другому приблизились к контрольной точке их маршрута к свободе. Они медленно протиснулись сквозь слегка приоткрытую дверь и оказались внутри своего очередного убежища. В отличие от предыдущих мест, где были Денис и Иван, медицинский корпус сохранился довольно неплохо: внутри не было разбросанных и разбитых вещей и предметов. Все было подозрительно чисто и аккуратно. Денис сразу же устремился к тумбочкам в поисках чего-нибудь полезного. Иван сидел на потертой жесткой кушетке и осматривался. Силы постепенно оставляли его. Он решил облокотиться и прикрыть глаза, однако когда его спина соприкоснулась со стеной, завешанной в этом месте большим медицинским плакатом, Иван услышал странный гулкий звук позади себя. От неожиданности глаза открылись сами собой. Иван отодвинул плакат и постучал костяшками пальцев. - Дэн, - позвал он. Тот отвлекся от своих поисков и посмотрел на Ивана. – Подойди сюда.

Денис повиновался и уже в следующую секунду был возле своего товарища. - Кажется, там что-то есть, - объяснил ему Иван, указывая на стену. Денис прильнул ухом к стене, и, словно медвежатник взламывающий надежный сейф, принялся аккуратно простукивать поверхность. - Она внутри полая, - огласил свой вердикт Денис. – Встань, пожалуйста.

Когда Иван выполнил его просьбу, Денис отодвинул в сторону кушетку и сорвал со стены плакат. Перед ними появилась прямоугольная область с сохранившейся штукатуркой и краской, которая очень сильно походила на дверь. Денис подошел к стене, приложил к ней ладонь и попытался толкнуть ее вперед. Послышался скрип и треск пришедшего в действие механизма. - Помоги мне, - обратился к Ивану Денис.

Когда двое взрослых мужчин навалились на внезапно образовавшуюся на их пути преграду, под их напором часть стены сдвинулась в сторону. Перед Иваном и Денисом оказался длинный узкий проход, освещенный мигающими флуоресцентными лампами под потолком. В конце коридора, за перегородкой из полупрозрачных пластиковых полосок, находилась большая комната. Еще издалека Денис и Иван почувствовали сильный запах антисептика вместе с чем-то, что невозможно описать одним конкретным словом, но при этом это что-то было для них знакомо. И когда они зашли внутрь, все встало на свои места.

Комната оказалась подпольным моргом. У прохода стояло несколько конструкций на колесиках, похожие на маленькие медицинские каталки. На них лежали подносы с трупами разных животных. Ближе ко входу находились животные небольших размеров – мыши, крысы и другие подобные им. Чем дальше от входа, тем животные становились крупнее. На смену грызунам пришли домашние питомцы и скот – кошки, собаки, курицы, козы. В середине комнаты лежали уже дикие лесные животные – лисы и совы.

У некоторых подопытных были вскрыты брюшные полости, а внутренние органы лежали рядом. У некоторых отсутствовали лапы. В дальней части помещения картина была еще мрачнее. На смену животным пришли люди. На кушетках лежали мужчины и женщины разных возрастов. Руки и ноги, если они не были отделены от тела, были пристегнуты к койке наручниками. У всех без исключения Денис в той или иной степени заметил те же признаки, что и у Ивана на ноге – оплетающую тело тонкую вязь. - Эти твари проводили здесь эксперименты! – воскликнул Иван.

После сказанных им слов он внезапно остановился. Денис, стоявший позади товарища, выглядывал из-за плеча на открывшуюся картину. Кафельный пол был залит уже успевшей свернуться кровью. В ней лежали несколько тел, прикрытых медицинскими халатами. У погибших были страшные травмы: сломанная в нескольких местах шея, рядом лежала женщина с содранным напрочь скальпом, у другого несчастного, чей пол было невозможно определить с первого взгляда, голова была проломлена настолько, что лицо превратилось в кровавую кашу, а у находящегося немного поодаль мужчины был выдернут позвоночник.

Все погибшие здесь ужасной и мучительной смертью лежали по направлению к выходу, словно они убегали, пытаясь спастись от кого-то или чего-то. - О Боже! – воскликнул Денис. - Это сделал не он, - хладнокровно ответил Иван и указал в конец комнаты. Там стояло четыре пустующих койки. Боковины и пристегнутые к ним наручники валялись неподалеку, погнутые и окропленные кровью. - Мой мозг вообще отказывается понимать какого хрена здесь происходит, - растерянно произнес Иван, озираясь по сторонам.

Денис ничего не ответил на это. Он просто молча наблюдал, как некоторые тела на койках постепенно приходили в движение. Начиналось все с мелких безобидных движений: то рука выскользнет из-под простыни, то зашевелятся на ногах пальцы. - Нужно валить, - попытался вразумить своего компаньона Денис. Тот словно не замечал ничего вокруг и старался найти что-нибудь полезное для себя в прикроватных тумбочках пациентов и в отсеках письменного стола главного врача.

Тем временем ожившие мертвецы начинали вести себя активнее. Лежащие тела на койках затряслись в конвульсиях, похожих на приступы эпилепсии, становившиеся с каждой секундой все сильнее. - Нужно валить отсюда, - снова попытался достучаться до Ивана Денис. Тот заметил происходящую прямо у него под носом чертовщину и захромал прочь от опасности.

Когда Иван доковылял до Дениса, ожившие мертвецы успокоились и снова лежали неподвижно, как и несколько десятков лет до этого. Однако это продлилось недолго. С пугающей, хорошо отрепетированной синхронностью тела, скрываемые под пожелтевшими от времени и испачканными кровью и грязью простынями, сели на своих кроватях. - Нужно срочно валить отсюда, - обратился Денис шепотом к Ивану. – Сейчас!

Он взял Ивана под руку и постарался увести товарища за собой. Когда он сделал первый шаг, мертвецы резко повернули головы в их сторону. В месте, где должно были находиться лица, простыни начали окрашиваться в ярко-красный цвет и складываться в форму смайлика: две точки для глаз и кривая изогнутая линия улыбки. Четверо потомков Пеннивайза медленно наклонили голову набок. Пододеяльники превратились в кровавую балаклаву. Из ее недр через вдавленную кровавую кашу, где у человека при жизни находится лицо, на Ивана и Дениса смотрела гипнотизирующая своей красно-черной пустотой бездна. Она уже была готова пройти через открывшийся проход, когда ее адепты в материальном мире начали трястись в конвульсиях, стараясь освободиться и сбросить сковывавшие их многие годы оковы.

Денис и Иван устремились прочь от подпольной лаборатории и от хранившихся долгие годы в тайне результатов проводимых в ней экспериментов. Когда они снова оказались на улице, их встретила начинавшая заниматься на горизонте заря. Утреннее небо, окрашенное в предрассветный час в теплый песочно-персиковый оттенок, вселило в друзей утраченную за эту долгую ночь надежду на спасение. - Меньше часа осталось, - воодушевленно произнес Иван. В ответ на это со стороны линейки раздался отбиваемый барабанный ритм под аккомпанемент трубы.

С цокольного этажа медпункта послышался металлической звон. Замученные до смерти подопытные сорвались с цепи. Коридор заполнялся угрожающим хрипом. Денис взял друга под руку и устремился прочь. На этот раз он не спрашивал у Ивана про место, где можно укрыться. За эту нескончаемую ночь они обошли практически весь лагерь, так что из доступных мест оставалось только одно. - Прачечная, - вспомнил Иван, когда они подбегали к разделенному на две равные части корпусу. – Там с обратной стороны находятся душевые. Здание большое, так что есть шанс в случае чего потянуть время. Умно.

Беглецы поспешили в укрытие. Они забежали внутрь одного из зданий чтобы перевести дух и отдышаться. Легкие жгло огнем от вдыхаемого воздуха. Виски с сердцем синхронно отбивали ритм страха и отчаяния. Во рту от быстрого бега пересохло настолько, что даже невозможно было сглотнуть из-за образовавшегося неприятного металлического привкуса. Окруженные со всех сторон сохранившейся кое-где на стенах стеклянной мозаикой, приятели то и дело смотрели на часы, наблюдая за предательски медленным течением времени. Так продолжалось до тех пор, пока использующиеся ночью в качестве фонариков телефоны окончательно не разрядились.

Теперь друзьям предстояло полагаться лишь на свои внутренние часы. А они после бессонной ночи и нескончаемой погони не могли претендовать на точность и постоянно спешили вперед. Первым от убаюкивающего транса, неотступно сопровождавший томительное ожидание, очнулся Иван. Он аккуратно, медленно ступая на цыпочках, подошел к окну. Присев на корточки, Иван выглядывал через пустую оконную раму. - Никого, - сказал он, оглядевшись по сторонам. – Они отстали. Хорошая новость, ничего не скажешь. Подозрительно хорошая.

Как только уцелевшие в лагере статуи внезапно ожили и напали на появившихся в их владениях незваных чужаков, готовые порвать их в фарш, Денису казалось, что им бы это удалось без какого-либо труда, причем в самые первые секунды. Но вместо этого они оттягивали момент расправы. Получившие на миг искру жизни неодушевленные изваяния походили на стаю диких шакалов. Наслаждаясь самим процессом охоты, они игрались со своей жертвой, временами отставая от беглецов, а затем с легкостью сокращали данную ими фору. Охотники будто намеренно гнали своих жертв к определенному месту.

Придя в себя, Денис аккуратно обошел лежавшие на полу мелкие осколки разбитого стекла и присел рядом с Иваном. С этого места отчетливо виднелся их путь к свободе. Осталось только пересечь прямоугольную площадку, служившую в лагере главной площадью, а там по дорожке и до центральных ворот недалеко. - Я пойду на разведку, - сказал Иван. – Если все чисто, следуй за мной. - Ну а если нет? – резонно заметил Денис. - Тогда постараюсь их отвлечь.

Иван низко наклонился к земле и гуськом направлялся от укрытия к укрытию короткими перебежками. Денис продолжал сидеть у окна. Сейчас все было чисто. Пора было выходить и догонять Ваню. Однако непонятное внутренние ощущение предчувствия и тревоги заставляло его сидеть на месте. Взгляд запуганной погоней жертвы блуждал по каждому зданию, выискивая в них жаждущих крови преследователей. Так продолжалось до тех пор, пока Денис не остановился на одной из построек. В самом здании не было ничего примечательного, однако он не мог оторвать от него взгляд. Внезапно появившееся в его мозгу догадка запустила по всему телу волну неуемной дрожи, заставлявшей волосы встать дыбом.

Как Иван и Денис зашли в лагерь, он сразу же обратил внимание на огромного осьминога. И прямо сейчас Денис смотрел на то самое здание. Сейчас осьминога на нем не было. Денис привстал со своего места. Ваня практически пересек площадь. Денис уже открыл было рот, чтобы предупредить товарища, но вместо громкого оклика с его губ слетел лишь тихий стон боли и скорби. Когда Ивану оставалось всего лишь несколько шагов, чтобы достичь противоположного края площади, откуда-то из недр густой лесной чащи со скоростью выпущенной пули появился длинный щупалец гигантского осьминога. Отросток обхватил беглеца, полностью обездвижив его. Крик боли, отчаяния и страха заполонил долину. Головоногий сжимал свою жертву все сильнее. Гигантский моллюск подобно удаву кольцами обвивал маленькое человеческое тело. Оно постепенно скрывалась в недрах присосок щупальца, пока полностью не пропало из виду. Затем резким движением осьминог сжал захват. Крик тут же стих. Вместо него в уши ударил мерзкий и пугающий хруст переломанных костей. Тело Ивана больше напоминало кусок скомканной бумаги. Утолив свою жажду крови, осьминог выбросил тело, похожее на тряпичную куклу в сторону и втянул свою конечность. Зашелестели ветки. Из недр леса, с крон высоких деревьев, взлетели спугнутые птицы. Это были неизвестно откуда появившиеся в этом месте вороны. Карканье вестников смерти ознаменовало свершившуюся, затянувшуюся на всю ночь, расправу.

Над верхушками сосен перевалился солнечный диск. Луч солнца стрелой устремился вперед, знаменуя начало нового дня. Полоска света сначала заполняла отведенную ей асфальтовую дорожку, затем расширялась и перепрыгивала на стены зданий. Денис вышел из своего укрытия и поплелся к центральному входу, через створки которого был виден лежавший на земле труп Ивана Гордеева - друга, пожертвовавшего ради него жизнью.

Резкий пронзительный визг позади заставил Дениса обернуться. Из-за стволов деревьев выходили охотившиеся на них на протяжении всей ночи ожившие статуи. С неестественной быстротой они ринулись к своей последней жертве. На тот момент обессиленному Денису было уже все равно. Ему надоело постоянно убегать, поэтому он был готов встретить свою судьбу лицом к лицу.

Однако взошедшее на небосвод солнце решило иначе. Искра света, бежавшая вместе с ним по фитилю жизни, заставила отступить увековеченные в камне изваяния. Ожившие големы бросились в разные стороны и устремились каждый к своему месту. Когда первые утренние лучи озарили лагерь целиком, они приняли то положение, которое занимали днем и застыли, впадая в дневную спячку.

Денис отвернулся и подошел к главному входу. Возле створок ворот лежало бездыханное переломанное тело Ивана Гордеева. Опустошение накрыло Дениса настолько сильно, что несмотря на боль от утраты и причиненные этим местом страдания, он не хотел покидать его. Денис лег на землю и закрыл глаза в надежде, что все произошедшее было лишь миражом, иллюзией, созданной больным, извращенным, жестоким сознанием, как это было с ним самим в лесу.

В отдалении послышался шум приближающихся машин и вой сирен. Подняться и двигаться по направлению к ним не было никаких сил. Стопы пульсировали и боль, похожая на единовременный укол миллиона маленьких иголок, пронизывала каждый сантиметр кожи. Мышцы рук из-за схлынувшего адреналина безвольно обмякли, прижав под собой свежую от утренней росы траву.

Вой сирен приближался. К нему добавлялись лай собак и отдаленные человеческие голоса. Для экономии жалких остатков сил, мозг отключил слуховой ресурс, из-за чего лежащий на земле Колесников не мог разобрать ни единого слова. Денис продолжал лежать и ждал своего окончательного, бесповоротного спасения из этого филиала ада, где ему довелось очутиться. Как здорово, что они оказались здесь так быстро…

В ноздри ударил запах вычищенных до скрипучего блеска кирзовых сапог. Сильные руки схватили его за грудки, резким движением дернули вверх и перевернули, после чего бесцеремонно уткнули лицом в землю. Не слишком нежное обращение с пострадавшим. Денис покорно повернул голову и щекой уперся в траву, что позволяло ему видеть происходящее вокруг. В нескольких метрах от него царила самая настоящая суматоха: полицейские машины, выставленные цепочкой, а за ними вооруженные люди. Группа лиц в белых халатах и резиновых перчатках устремились куда-то, где в нескольких метрах от него самого кипело оживление.

Взгляд Дениса скользнул выше, в лесную чащу. И там он увидел сторожа, с которым столкнулся до начала всего этого безумия. Он стоял немного поодаль, надежно скрываемый от посторонних густой зеленой порослью, и смотрел прямо на Дениса. Резкая боль заставила его отвести взгляд. Его руки заломили вверх почти под прямым углом. Послышался щелчок. На запястьях он почувствовал холодное касание металла. Наручники плотно сжимали кости, причиняя нестерпимую боль. На спасение это мало похоже. Скорее на наказание или возмездие. Из жертвы он перешел в категорию преступников.

Денис снова попытался отыскать взглядом старичка-сторожа, но не смог. Вместо него он увидел, почему все так хлопотали. На оперативно подвезенные носилки положили изуродованное тело Ивана Гордеева. - Это он их вызвал, - промелькнула догадка в голове у Дениса. – Причем заранее. Он - единственный свидетель. Попытка обратить внимание окружающих себе за спину не удалась. Полицейские быстро подняли его на ноги, затолкали в автозак и увезли.

Денис закончил свой рассказ и откинулся на спинку стула. Яковлев продолжал сверлить его взглядом, наклонившись немного вперед. - Это все? – спросил он неожиданно. - Ну да, - ответил Денис с непониманием. - Добавить ничего не хотите, что мне следовало бы знать? – продолжал допытываться следователь. - Нет. - В деле указано, что свидетелей нет. А вы утверждаете, что видели некоего старика. - Мне сказали, что по бумагам лагерь находится в собственности у районного муниципалитета Тамбовской области. И они им давно не занимаются и никакого сторожа там нет и быть давно не может. Ближайший населенный пункт находится в нескольких километрах, так что эти факты и физическое воздействие заставили меня немного изменить показания. - Знаю, это будет слабым утешением, но ваш случай не первый, - сказал агент из Дельты. С этими словами он достал несколько подготовленных им заранее папок и положил их на стол перед Денисом. – Подобные происшествия происходят в этом месте с пугающей регулярностью.

Денис придвинул стул поближе и склонился над папками. Редкие случаи пропажи людей в нулевые, отказ работников заключившего договор о проведении работ в девяностых, гибель нескольких детей в восьмидесятых, списанных на несчастный случай. Чем дальше в прошлое, тем отчетливее становился оставленный детским лагерем кровавый след. - Мы стараемся обеспечить изолированность лагеря от внешнего мира и безопасность людей, но, как вы сами понимаете, за всем не уследишь. Кроме того, нельзя исключать и человеческий фактор. Вы знаете этого человека? – спросил Яковлев, протягивая Денису фотографию.

Денис, отодвигая в сторону папки с делами, взял в руки фото. На черно-белом изображении находился мужчина около сорока лет, с пробивающимися залысинами и тронувшей уцелевшие от выпадения волосы сединой. - Нет, - ответил Денис. – Я его не знаю. - Неудивительно, - ответил полковник. – Прошло уже много лет. Сейчас он выглядит немного иначе.

В руках у Дениса оказалась другая фотография. На современном цветном снимке был запечатлен пожилой мужчина с длинной седой бородой и усами, скрывающими половину лица. Однако даже они не помешали Денису узнать его. На Дениса с фотографии смотрел тот самый старик, с кем он столкнулся в лесу. Те же потускневшие под грузом прожитых лет, стеклянные от выпитого спиртного и пропитанные страхом зеленые глаза.

Пальцы Дениса задрожали. - Так он… - начал было Денис и не закончил. От пережитого потрясения слова застряли у него в горле и никак не хотели выходить. - Существует? – подхватил Яковлев. – О да, еще как. Это наш смотритель - дядя Женя.

Денис все еще молча буравил взглядом фотографию. - А я уж думал, что схожу с ума и мне он причудился, - ответил Денис, немного приходя в себя. - Это неудивительно, - ответил Яковлев. – Ведь этот человек нарушил все протоколы безопасности и данные нами инструкции. - Зачем вы мне обо всем этом рассказываете? – спросил Денис, переводя взгляд с фотографии на полковника из Дельты.

Тот не торопился с ответом и несколько секунд молча смотрел на Колесникова. - У меня для вас предложение, от которого вам в вашей ситуации будет трудно отказаться, - спустя небольшую паузу ответил Яковлев. - Мне уже не нравится, хоть я и не знаю, что именно вы хотите мне предложить, - ответил Денис. - В силу возраста дядя Женя больше не в состоянии выполнять поставленную перед ним задачу, - продолжил полковник. Нам нужен человек на его место. Вы - подходящий кандидат по всем параметрам. - То есть, вы предлагаете мне вернуться туда и жить бок о бок с обитающим там ужасом? - Вы будете жить не в самом лагере, а в безопасной зоне. К тому же, вы знаете, чего ожидать и видели что может произойти по наступлению темноты. - Я так понимаю, это все добровольно-принудительно? - Почему же. Выбор есть всегда. Вы можете отказаться и остаток своих дней провести за решеткой. А можете согласиться и жить на свободе, охраняя внешний мир от зла. Выбор за вами. - Если соглашусь, - допустил Денис. – Я буду буквально привязан к этому месту. Что насчет еды или, например, моей безопасности? - Не беспокойтесь, - заверил его Яковлев. – Вы будете регулярно снабжаться продовольствием, оружием для самообороны. Также Вам будут даны подробные инструкции что и как делать в тех или иных ситуациях. - Получается, я больше никогда не увижу родителей, свою девушку, друзей и коллег? - уточнил арестант. - Выходит, что так, - подтвердил полковник. - Это цена, которую нужно заплатить. - Как по мне, цена слишком завышена. Что ж, я согласен, - озвучил свое решение Денис. - Отлично, - ответил спецагент и одобрительно кивнул. – В таком случае я немедленно займусь вашим освобождением.

Он встал со своего места и подошел к двери. - Это займет буквально пару дней. Ожидайте от нас вестей, - сказал Яковлев, после чего постучал по двери. Охранник отворил ее и выпустил спасителя Дениса наружу.

Пока он шел к выходу, агент Дельты достал телефон и набрал номер. - Это Яковлев, - обратился он к своему собеседнику. – Происшествие в Тамбовской области улажено. Я завербовал человека на объект. Предыдущего сторожа ликвидировать. Проверьте другие точки. Минимизируйте риски, иначе к нам возникнет слишком много ненужных вопросов. Нам это ни к чему. Нельзя допустить, чтобы ситуация выходила из-под контроля. О чрезвычайных ситуациях сразу докладывать мне.

Получив утвердительный ответ, полковник положил трубку. Перед тем как выйти из колонии, он достал свою записную книжку. В ней на самой первой странице в тусклом свете виднелись названия мест. Агент спецподразделения Дельта достал ручку и поставил галочку возле первого пункта, после чего положил ежедневник во внутренний карман пиджака и направился к выходу.

Корпус №5

Вспышка бело-синего света с экрана телефона, сопровождавшаяся резкий вибрирующим звуком оповещения выдернула Пашу из застигшей его врасплох дневной дремы. Рука машинально потянулась к телефону. Паша разблокировал экран и увидел сообщение от своего друга Леши. Паша заблокировал экран и швырнул телефон в сторону. У него не было абсолютно никакого желания ни с кем разговаривать, даже со своим лучшим другом.

Вместо этого в потяжелевшей спросонья голове снова возникло желание взять в руки телефон, зайти в галерею и в очередной раз перелистать сохраненные фотографии. На них Паша был вместе с Машей – улыбчивой девушкой с золотисто-русыми волосами. Он смотрел на их общие моменты счастья, и у него не укладывалось в голове, что они расстались. Вернее, что Маша изменила ему. Водоворот мыслей снова затянул Пашу в недалекое, но такое счастливое прошлое.

От неожиданности раздавшегося звонка Паша подпрыгнул. Это был не дождавшийся ответа на свое сообщение Леха. Паша снял трубку, несмотря на свое нежелание вести разговор с кем бы то ни было. - Здорова, бедолага, - поприветствовал его в свойственной только ему полушутливой-полусерьезной манере Леша. - Привет, - коротко ответил Паша. - Меня слышно? – неожиданно переспросил Леша. – Алло! Наверно что-то со связью… - Тебя отлично слышно, - ответил Паша с тяжелым вздохом недоумения. – А меня слышно? - У тебя что-то с голосом. Еле слышу тебя, - нарочито громко прокричал Леша. – Что-то мямлишь себе под нос, не могу разобрать. - Шутник хренов, - раздраженно ответил уязвленный Паша. - Все еще страдаешь, страдалец? – обратился к нему Леша. – Верни мне моего друга, подменыш. - Ты сегодня прям в ударе.

В ответ на брошенную другом колкость Леша рассмеялся своим заливистым и заразительным смехом, отчего у Паши губы невольно расплылись в улыбке. - Ты видел что я тебе скинул? – немного успокоившись, спросил Леша. - Не-а, не успел, - ответил Паша. – Да мне не до этого как-то… - Чувак, - перебил друга Леша. – Я понимаю, на душе паршиво, тебе больно и неприятно. Но блин. Уже месяц прошел. Тебе пора приходить в себя уже потихоньку. - И как мне поможет то, что ты мне скинул? – поинтересовался Паша. - А ты почитай и поймешь. Место действительно интересное. У меня там дядька охранником работает. Он частенько про него рассказывал. Может провести нас туда. Побродим по заброшке как в старые добрые. Тем более там территория просто огромная, - рассказывал Леша. - Ладно, сейчас посмотрю, - ответил Паша, стараясь не выдать появившейся заинтересованности. - Тем более ехать недалеко, - продолжал давить аргументами Леша. – Как раз развеешься, придешь в себя, тем более мы с тобой давно никуда не выбирались. В общем, наберешь меня. - Хорошо, давай. - Давай.

Паша открыл мессенджер и перешел по первой отправленной ему Лехой ссылке. Это оказалась страница Волгодонского инженерно-технического института. Паша мельком пробежал по сайту глазами. Краткая история вуза, несколько фотографий. Ничего особенно, просто информация об одном из многих провинциальных вузов в стране. Паша разочарованно покачал головой и уже собирался закрыть страницу, однако его взгляд зацепился за абзац в самом низу. “Приказ №316 от 20 апреля 2012 года подписан министром образования и науки Андреем Фурсенко о том, что до 23 мая 2012 года НПИ должен быть ликвидирован. Ректору Владимиру Передерию предписано внести соответствующие изменения в Устав вуза, обеспечить снятие филиала с налогового учета, передачу зданий и другого имущества на баланс НИЯУ МИФИ”, - прочитал Паша. - Примерно за месяц до начала сессии. Интересно, к чему такая спешка?

По следующей ссылке открылся пожелтевший от времени скан газетной вырезки, датированной 1982 годом. В заранее выделенных местах сообщалось сначала о трагической гибели первого ректора института Чистякова Дмитрия Борисовича, который выпал из окна пятого этажа среди бела дня. В другом же месте говорилось о скоропостижной кончине заведующего кафедрой “Атомные электрические станции” Богданова Максима Олеговича.

Далее шла ничем не примечательная новость от 1992 года о приостановке строительных работ на территории университета из-за нехватки финансирования. А вот затем началось самое интересное. Начиная с 2002 года в Волгодонском институте и рядом с ним стали пропадать люди. В основном это были студенты НПИ. Их тела так и не были найдены. Исчезновения продолжались вплоть до 2008 года, когда этим делом заинтересовались в Москве и на поиски пропавших была направлена оперативная группа. И заключительной новостью за 2009 год стал переход вуза под крыло НИЯУ МИФИ.

Паша заблокировал экран телефона и облокотился на спинку кровати. Мысли заполонили его опустошенную голову, отчего думать было больно физически. Зато они отвлекли его от боли душевной, которая донимала его последние три недели. Однако переключение на еще больший негатив ему совершенно не нравилось. Ну и пусть, лишь бы не думать о ней.

Он снова потянулся к телефону и принялся перечитывать новости. Исчезновение людей. Причем не одного человека, а нескольких на протяжении шести лет. Почему об этом нигде не говорили и даже не упоминали? На тот момент, насколько Паша мог вспомнить, шумихи и общественного резонанса, сопутствующих подобным вещам, не было вовсе. “Загадочная” смерть первого ректора… По всей стране куда ни плюнь такие события попадаются сплошь и рядом. Слияние с крупным московским техническим вузом – монополизация, не боле того. Провинциальный институт в маленьком городе просто не выдержал конкуренции. Но почему тогда филиал закрыли уже через три года? Смутные сомнения, терзавшие Пашу, разбередили в его душе ничем не подкрепленные сомнения и беспочвенную тревогу, оттенявшуюся зародившимся интересом. Именно такой ход приняли мысли, когда он решил набрать Леше. - Ну и как тебе? - спросил Леша вместо приветствия. - Что скажешь? - Не знаю, где ты нашел связь между всеми этими событиями, - немного скептически ответил Паша. - Мне кажется, это просто совпадение. - Совпадение?! – не выдержал Леша. – Когда раз в десять лет в этом месте происходят странные вещи - это уже не совпадение, а закономерность. - Возможно, - с безучастной апатией в голосе ответил Паша. - Да не возможно, а точно, - разгоряченно возразил другу Леша. – И у нас будет возможность выяснить правда это или нет. Можно сказать мы попадем на закрытую вечеринку с вип билетом. - Ты говорил что-то про своего дядю… - Да, дядя Славик нам поможет. Это он мне рассказал про институт. - А каким боком он вообще к нему относится? – поинтересовался Паша. - Его туда сторожем оформили. Ликвидацию затеяли прям перед началом сессии. Все основное, конечно, вывезли, но кое-какое оборудование впопыхах оставили, - начал объяснять другу Леша. – Ты только представь, мы можем увидеть то, до чего не успели добраться мародеры. А они обязательно доберутся, ведь институт был инженерно-технический и наверняка чем-то занимался в области атомной энергетики. Это же непаханое поле… - Ты только не обижайся, - перебил друга Паша. – Тема какая-то мутная… - Сам ты мутный! – обиженно заметил Леша. – Ты не знаешь отчего отказываешься. - Да я сразу догадался, куда ты клонишь. Ехать куда-то к черту на рога чтобы что? Побродить по заброшенному зданию, которое стало городской легендой? - Раньше тебе подобное нравилось… - Возможно, - согласился Паша. – Потому что был глупым малолеткой, которому заняться было нечем. - Но в этом определенно что-то есть, согласись, - не сдавался Леша. - Здесь нет ничего, кроме нашего воображения и фантазии, - парировал Паша. – Мы сами себе надумываем и, что самое интересное, верим потом в это. В таких местах, где произошла трагедия, причем не одна, это неудивительно. И вообще выглядит все как затравка во второсортном фильме ужасов. - А, ну все понятно. - Что тебе понятно? - Ты зассал, – озвучил свой вердикт Леша. - Слушай, ты чего от меня хочешь? – не вытерпел Паша. - Да со своим лучшим другом время провести! – выпалил Леша. – Мы и так давно не виделись, а после расставания с Машей ты совсем пропал с радаров. - Лех, - вздохнул Паша. – Чтобы встретиться с тобой и накидаться необязательно же ехать фиг знает куда и непонятно зачем. - Да, но так неинтересно. - Просто не факт, что у меня получится. Пока неизвестно какой будет график… - Ага, работа, чтоб ее, жена, дети, кредиты, ипотека, - съязвил Леша. – Послушай, если не хочешь – так и скажи, вешать сказочную лапшу мне на уши и лепить отмазки не надо. Как девочку уговаривать тебя я не собираюсь. Просто подобного шанса может вообще не предоставится. А если упустишь эту - лишишься возможности скрасить свое одиночество и серые будни, и в старости, вспоминая все наши поездки, ты выделишь одну – как мы бродили с тобой по заброшенному институте в Волгодонске и скажешь “черт возьми, как же это было круто”.

* * *

После телефонного разговора прошло чуть больше недели. Паша, согласившийся на предложение друга, но все еще сомневавшийся в принятом решении, собирал вещи к предстоящей поездке. Когда сумка была упакована, раздался звонок. - Ты готов? – вместо приветствия спросил у него Леша. - Как пионер, - заверил его Паша. - Это хорошо. Спускайся, я подъехал.

Паша окинул взглядом свое скромное жилище, взял сумку с вещами и закрыл за собой дверь. Мысли о том, что же приготовил для него Леша, сумевший не раскрыть ни единой карты и до конца сохранить интригу, беспорядочно ворочались в голове в предвкушении скорой развязки томительного ожидания. - Короче, - начал рассказывать Леша, попутно заводя машину. – План такой. Сейчас мы двигаем в Ростов, чтобы успеть на их вечернее дерби с Краснодаром. После игры мы сразу же едем в Волгодонск к моему дяде.

И в этот раз Леша остался верен себе. Программа действительно ожидалась насыщенная. А учитывая, что ему всегда потом хотелось продолжения, их поездка могла растянуться еще на неопределенный срок. Однако на тот момент Пашу это мало волновало. Футбольный матч, дорога теплым осенним вечером на машине, поход на заброшку как в подростковые годы – все это фон, постоянно меняющиеся декорации жизни, призванные скрасить короткие моменты пребывания с близкими людьми.

В Волгодонск ребята приехали ранней ночью. Город встретил их практически полным отсутствием жизни. Людей на улицах, прогуливающихся между втиснутых бетонных коробок, практически не было. Сонную вечернюю дрему разбавляли изредка проезжавшие мимо автомобили, треск сверчков, да лай дворовых собак. Сквозь накинутую пелену тяжести и приятной усталости от насыщенного дня Паша почувствовал, как машина остановилась. - Приехали, - окликнул начинавшего дремать друга Леша. – На выход. Свернувшийся калачиком на пассажирском сидении парень протер успевшие слипнуться глаза и вышел из машины. Они подъехали к подъезду кирпичного пятиэтажного дома. Леша подошел к домофону и нажал на кнопку. Буквально через три гудка дверь открылась и ребята зашли в подъезд.

Внутри отчетливо слышался сильный запах дворовых кошек и продуктов их жизнедеятельности. В остальном же это был типичный подъезд одного из миллионов провинциальных многоквартирных домов: на первом этаже под лестницей стояли детские коляски и пристегнутые к перилам велосипеды, на полу в некоторых местах из-под содранного линолеума торчали скрипучие почерневшие доски, на нескольких почтовых ящиках виднелись остатки плохо закрашенных надписей, а на подоконниках стояли никому не нужные, но обретшие здесь вторую жизнь комнатные растения с пожелтевшими листьями. - Дядька у меня мировой, - сказал Леша, остановившись перед квартирой под номером 26 и нажимая на звонок. – Он тебе понравится.

Входная дверь открылась почти мгновенно. На пороге стоял коренастый мужичок, выглядящий уверенно за пятьдесят: коротко стриженые жиденькие серые волосы, побелевшие под тяжестью прожитых лет, отступали назад под неумолимым натиском наступающих залысин, испещренный морщинами лоб нависал над белесыми кустистыми бровями. Одет хозяин был в изрядно поношенные старые шорты и домашнюю майку, которая с трудом удерживала выпирающее пузо. - Здорова, племяш, - поприветствовал он стоявшего в дверях родственника. - Дядя Славик, - отозвался Леша. Он перешагнул через порог и сразу же попал в объятия дяди. - Сколько лет, сколько зим, - радостно произнес дядя Славик, выпускаю Лешу. – Тысячу лет тебя не видел. Ну ты и вымахал. - Ты, я смотрю, тоже неплохо откормился, - ответил Леша. В ответ на это дядя Славик лишь рассмеялся. - Кого это ты приволок ко мне? – спросил он у племянника. - Это Паша, - ответил вместо него Леша. - Здравствуйте, - преодолев стеснение, произнес Паша и протянул руку. - Давай сразу на берегу договоримся: выкать мне не надо, можно на ты, - парировал дядя Славик. После чего он вцепился в протянутую Пашей руку. Хватка была настолько крепкой, что пальцы сложились гармошкой. - Хорошо, - процедил сквозь скривившиеся от боли губы Паша. - Вот и замечательно, - подвел черту дядя Славик. – Вы, наверное, устали с дороги. Располагайтесь, а я пока поляну накрою.

Гостеприимный хозяин жестом указал в зал, а сам удалился хлопотать на кухню. Разложив вещи и приняв душ, Паша пришел на кухню. За столом, плотно заставленного крепким алкоголем и разными закусками, между родственниками кипел оживленный разговор двух давно не видевшихся людей. Стаканы опрокидывались один за другим. Паша сидел и большую часть времени слушал двух захмелевших родичей. Изредка отвечал, когда к нему обращались с вопросом, но основной акцент делал на еде и спиртном.

Распив на троих бутылку недешевого коньяка, дядя Славик потянулся за водкой. - Где деньжата раздобыл на все это добро? – поинтересовался племянник у своего дяди. – Неужели охранникам стали хорошо платить? - Да, москвичи на деньги не поскупились, - удовлетворил любопытство племянника дядя Славик. - А почему они решили закрыть филиал? – решил вклиниться в разговор Паша. – Они… ик… же… три года прошло… - Не знаю, только местные поговаривают, что с этим местом что-то не так. - Ой, да сказки все это, - махнул рукой Паша. – Так можно сказать про любое здание у нас в стране. - Все, да не все, - парировал дядя Славик. – Не везде люди пропадают. Причем не как-нибудь, а бесследно. Раз и все. Словно испарились. - Дядь, не обращай внимания, - подключился к разговору Леша. – Пашка у нас скептик. - Я тоже сначала прохладно относился ко всей этой истории, - продолжил дядя Славик. – И про исчезновения, и истории про тени… - Что за тени? – практически синхронно поинтересовались друзья.

Вместо ответа дядя Славик взял стакан и опустошил его. - Вы же историю учили в школе? – спросил он, закусив выпитое маринованным огурчиком. - Конечно, - ответил Паша. - Помните, что случилось в Японии в 1945 году? - Да. - И что же? - Американцы сбросили атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки. - Пра…ик…ильна - Вы имеете в виду сделанные там фотографии? – догадался Паша. - Какой умный у тебя друг, - обратился дядя Славик к Леше. – Совершенно правильно. Про те, где видно отпечатавшиеся на стенах силуэты людей в момент взрыва. - И как это связано с институтом? – не унимался Паша. - Здесь происходит нечто подобное, - выпалил дядя Славик.

Его рука снова потянулась к бутылке. Паша, и уж тем более Леша такого поворота никак не ожидали. Они тоже наполнили свои стаканы, выпили и, закусив, стали ждать продолжения. - Только тут они живые, - выпалил дядя Славик. - Да ладно! – изумленно воскликнул Леша. - Прохладно, - съязвил в ответ племяннику дядя Славик. - Этого не может быть, - не поверил Паша. – Всему должно быть логическое объяснение. Вам… То есть тебе не могло показаться? - Я ж вам говорю, балбесы вы эдакие, - негодовал дядя Славик. – Я тоже сначала не поверил. Думал байки все это. Но как то на дежурстве со мной происходило что-то странное. Началось все с собак. Территория большая, мне одному за всем не уследить. Так вот они словно обезумели. Брехали минут пятнадцать. Датчики по периметру тоже заметили какое-то движение, хотя на камерах ничего не было. Я хватаю ружье и бегу в главный корпус. Думаю, может кто на территорию пробрался. И на первом этаже я вижу темный силуэт. Он двигался к лестнице. Я за ним. И на четвертом этаже я теряю его из виду. Он словно растворился. - Так вы нашли кого-нибудь? – не вытерпел Паша. - В том-то и дело, что нет. - Ну, единичный случай ни о чем не говорит. - Я поспрашивал у местных, - продолжил дядя Славик. – Они рассказали мне, что эти тени появлялись каждый раз перед каким-нибудь происшествием. А в последнее время они стали появляться все чаще. - Везде есть такие байки, - парировал Паша. – Начиная от маленьких деревень и заканчивая большими городами.

Вместо ответа дядя Славик уставился на Пашу остекленевшими глазами. Его лицо, раскрасневшееся от выпитого алкоголя, приобретало нездоровый алый оттенок. Паше казалось, что его собеседник в любой момент готов кинуться на него, чтобы доказать свою правоту, как это часто бывает в коротких и бескомпромиссных по своей жестокости пьяных драках. Однако его опасениям не суждено было сбыться. Дядя Славик как ни в чем не бывало потянулся к ждавшей своей очереди бутылке самогона. Налив всем троим до краев, он первым опрокинул свой стакан и поспешно потянулся к закуске. - Иногда в домыслах и слухах больше правды, чем…чем…ну ты понял, короче, - изрек дядя Славик. – Там и кроме теней черте что происходит.

От удивления Паша опустил державший до этого стакан. Он посмотрел на Лешу. Тот опустил голову на поставленные руки. Паша разочарованно выдохнул и влил в себя новую дозу отравы. - Например? – спросил он после этого. - Каждый раз, перед тем как случится какая-нибудь очередная фигня, те, кто находится рядом слышат громкий звук, похожий на вой или рев, - почему-то шепотом пояснил дядя Славик. – Я не знаю кто или что его издает, но местные называют его “волгодонский йети”.

Паша громко прыснул, отчего Леша поднял голову и осоловелыми глазами посмотрел на сидящих за столом. - Это уже фольклор какой-то пошел, - немного успокоившись произнес Паша. - А? – подал голос Леша. - Идите-ка вы спать, ребят, - предложил дядя Славик. – А то племяш мой уже в слюни.

Из-за выпитого алкоголя молодой человек не помнил, как добрался до кровати. Утром яркие, пробивающиеся сквозь шторы лучи солнца ударили по глазам Паши. Он с трудом разлепил наполовину заспанные, наполовину опухшие веки. После пробуждения голова моментально начала трещать от нестерпимой боли: сотни, если не тысячи маленьких гвоздей вбивались в мозг сильными, размашистыми ударами отбойного молотка. Паша застонал и повернулся на другой бок в попытке спастись от разбудившего его света. Во рту сразу же появился противный кисловатый привкус выпитого спиртного и вчерашней закуски. События вчерашнего вечера с определенного момента стерлись из памяти.

Снова заснуть у Паши никак не получалось. Он протянул руку и нащупал возле подушки свой телефон. Девять утра. Паша не изменил себе и в очередной раз после пьянки вскочил очень рано. Ничего удивительного. Он перевернулся на бок и открыл глаза. На соседней кровати, разметав в разные стороны подушку, одеяло и даже простынь лежал и видел девятый сон Леша. Возле его кровати на полу стоял небольшой таз, заботливо поставленный дядей Славиком. Несмотря на количество выпитого спиртного и вопреки его вчерашнему состоянию, таз был совершенно пуст.

Паша нащупал под ногами любезно предоставленные хозяином тапки, встал с кровати и, слегка пошатываясь, медленно побрел на кухню. Там он застал убиравшего со стола дядю Славика. - Доброе утро, - поприветствовал тот гостя. - Доброе, - на автомате ответил Паша. - Как самочувствие? – поинтересовался у него дядя Славик, протягивая ему кружку с водой. Паша в несколько больших глотков опустошил содержимое. - Уже лучше. Только голова раскалывается. - Это ничего, - добродушно заметил дядя Славик. – Вот позавтракаем, похмелитесь и будете как новенькие. - А вы… то есть ты что-то слишком бодрый с утра, - заметил Паша. – Без нас уже хлопнул? - Дорогой ты мой, - усмехнулся дядя Славик. – Бухать – не спортом заниматься. Тут здоровье нужно. Я вообще в принципе не похмеляюсь. Это уже запой. Плюс мне же сегодня вечером на работу. - Точно, - согласился с ним Паша. В последовавшую за тем неловкую паузу он налил себе еще одну кружку воды и медленно потягивал небольшими глотками. – Ты действительно веришь, что в этом институте действительно что-то есть?

Дядя Славик не спешил с ответом. Он испытывающе посмотрел на Пашу, после чего неожиданно предложил: - Пойдем на балкон. А то Леху разбудим. Паша взял свою кружку и пошел за дядей Славиком. Он закрыл за собой ведущую на кухню дверцу. - Куришь? – доставая сигарету, предложил Паше дядя Славик. Тот отрицательно помотал головой. – Правильно. Сиги – зло.

Пламя зажигалки чиркнуло по табаку. Дядя Славик медленно затянулся и выдохнул дым в открытое окно. Казалось, что этот взрослый мужик, разменявший шестой десяток, мнется как подросток и не решается о чем-то говорить. - Я не знаю, что за чертовщина там творится, - начал дядя Славик. – Но я знаю одно. В институте явно что-то есть. И это что-то находится за гранью нашего понимания. Для этого любые слова будут не те. Я это понял, когда сам лично столкнулся с этим. Ну а про местных и говорить не надо. Они стараются обходить институт стороной. Люди, с кем бы я ни общался на эту тему говорят, что это нехорошее место. И доходящие до нас оттуда новости о случившемся лишь верхушка айсберга. Ты нигде не найдешь упоминаний о девяносто втором годе… - А что тогда произошло? - После распада союза ректор затеял капитальный ремонт, - продолжил дядя Славик. – Так как денег не было, а в бюджет укладываться нужно, они решили сэкономить и наняли приехавших на заработки гостей из бывших союзных республик из Средней Азии. - И что? - В ходе работ несколько человек пропали. Их так и не нашли. Оставшаяся часть бригады отказалась продолжать работу и просто сбежала. - То есть, исчезновения начались за десять лет до официально подтвержденных случаев? - Я не знаю правда это или вымысел, но работы так и не были закончены. Они засыпали вскопанную техникой землю песком, да так сильно, что за главным корпусом перестала расти трава. А, черт!

Сигаретный пепел, медленно тлевший во время их разговора, неожиданно осыпался и упал вниз. Он приземлился на ногу дяди Славика и прожег его домашние треники, оставив после себя автограф в виде маленькой круглой дырочки, обведенной почерневшей тканью и легкого ожога. - Видишь? – обратил внимание Паши дядя Славик, попутно стряхивая остатки пепла. – Значит, есть правда в моих словах! В ответ Паша промолчал и лишь пожал плечами. Его позабавило объяснение, которое дал дядя Славик двум никак не связанным между собой событиям. Он уже открыл было рот, но не успел ничего сказать. Сквозь закрытые двери балкона послышался громкий зевок Леши из соседней комнаты. - Пойдем завтракать, - предложил дядя Славик, потушив недокуренную сигарету, тем самым подводя черту под их разговором.

Остаток дня до намеченной поездки в заброшенный институт прошел спокойно. Ребята похмелились и в приподнятом настроении пошли гулять по городу. Дядя Славик остался дома приводить квартиру в порядок и собираться к вечерней смене. К оговоренному заранее времени ребята вернулись, чтобы переодеться, и все втроем загрузились в машину и поехали к институту.

В дороге Паша, все еще находившийся под впечатлением после разговора с дядей Славиком, вел себя чересчур, даже для него самого, молчаливо и сдержанно. Слова из разговора дяди Славика и Леши пролетали мимо ушей также, как и однотипный пейзаж за окном. - Чего это ты там притих? – обратился к нему дядя Славик. – Укачало что-ли? - У него такое бывает, - пояснил дяде Леша. – Не обращай внимания.

Присущая Паше задумчивая меланхолия сдавливала грудь навалившейся тревогой. Предвкушение, порожденное любопытством, оттенялось сомнениями и беспокойством. Сидя на заднем сидении, Паша в тот момент чувствовал себя маленьким мальчиком, которого родители повезли на консультацию к психологу: с одной стороны интересно, что там будет, а с другой стороны страшно и неприятно, что своими ответами он может расстроить маму и папу. Паша похрустел костяшками пальцев и уперся щекой на кулак. Его разум против его воли принялся играть в свою любимую игру. Суть ее заключалась в придумывании как можно большего количества вариантов предстоящих событий от маловероятных и нереалистичных вплоть до реальных и трагичных. Томительное ожидание превратило игру, черпавшей силы из воображения, в самую натуральную и изощренную пытку. - Почти приехали, - предупредил ребят дядя Славик.

Высаженная возле дороги небольшая рощица расступилась и ребята увидели сам институт. Это было четырехэтажное здание с горизонтальными пролетами, выполненные в виде колонн, соединяющие выступающие немного вперед окна. С расстояния, с которого смотрела на здание проезжающая мимо троица, казалось, что в свете обжигающих лучей осеннего солнца институт как хамелеон менял цвет с йогуртно-сиреневого оттенка на выцветший бежевый. - Здесь не паркуйся, - обратился дядя Славик к племяннику. – Там дальше будет поворот на грунтовую дорогу. Езжай до конца по ней.

Через несколько десятков метров действительно показался съезд. Леша сбросил скорость и повернул в указанном месте. Разгоряченный от жары асфальт сменился на пыльный, выщербленный ямами, местами засыпанный щебнем грунт. Все в салоне, включая пассажиров, задребезжало от постоянной тряски. - Дальше все время по прямой до сторожки, - повысил голос дядя Славик, стараясь перекричать шум от возникшей вибрации. – Ты увидишь.

По мере продвижения вдоль здания института редко попадавшиеся одинокие сосны стали встречаться все чаще. Чем дальше позади оставался внешний мир, тем плотнее обступали деревья проселочную дорогу. Сосны, стоявшие стройными рядами, образовывали небольшой пролесок. Солнечные лучи иногда терялись в густой кроне деревьев, отчего здесь чувствовалась спасительная прохлада.

Впереди показалась небольшая постройка, названная дядей Славиком сторожкой. Она выглядела как барак, обернутый профлистом вокруг единственного окна. Такие сплошь и рядом ставятся возле строительных объектов. Леша подъехал к офису своего дяди и припарковался возле него. - Дальше пойдем пешком, - предупредил друзей дядя Славик, открывая переднюю дверь. – Сейчас вещи кину и я вас провожу.

Паша вслед за ним вышел из машины. Его ноздри моментально заполнил хвойный запах еловых веток и шишек. Пока дядя Славик копошился с замком, Паша решил размять затекшие в дороге ноги и немного пройтись. В услышанном им запахе чувствовалось что-то, что не должно было в нем быть. В нем присутствовала едва уловимая кислинка, нотка чего-то горелого, похожего на дым.

Хруст под ногами отвлек Пашу от размышлений. Он опустил голову и увидел раздавленную им сосновую шишку. Та имела не привычную форму конуса, а странно выгнутый полукруг, похожий на подкову. Загадки и тайны, по пятам преследовавшие институт, казалось, проникали с каждым годом все дальше за его пределы, отравляя вырвавшейся скверной пространство вокруг себя. Паша поднял с земли найденный сувенир и осмотрелся. У некоторых окруживших его сосен он заметил проплешины в кронах. Паша подошел поближе. Эти проплешины оказались ничем иным, как неестественно короткой пожелтевшей хвоей. - Эй! – окликнул его Леша. – Пошли.

Дядя Славик повел друзей за собой. Они шли следом за ним по петлявшей лесной тропинке, уводившей их все дальше от цивилизации. - А куда мы вообще идем? – спустя некоторое время поинтересовался Паша. - К внутреннему двору, - пояснил дядя Славик. – Я вас через черный вход проведу. - А через парадный не судьба была? – слегка запыхавшись, спросил Леша. – Здание же все равно заброшено. - Это частная территория. Статья 139 УК РФ, - ответил дядя Славик. – Плюс там практически везде камеры стоят. А здесь они стоят не везде, да и мало кто про этот проход знает.

Постепенно лесная чаща начала редеть. Тропинка вывела их к забору, за которым виднелась цель всей поездки. Дядя Славик зазвенел связкой ключей и открыл дверь во внутренний двор института, притаившийся за остатками бетонного заграждения. - За мной, - снова закрыв дверь на замок, скомандовал дядя Славик.

Он подошел к одной из бетонных плит. Со знанием дела сторож отодвинул в сторону специально наваленные в кучу сосновые ветки. Под ними находилась выкопанная кем-то дыра. Как проводник дядя Славик пошел первым. Он согнулся в три погибели и, кряхтя, полез на другую сторону. Возня и кряхтение вскоре умолкли. Их сменило привычное для человеческого уха пение птиц. Предоставленный природой саундтрек сгладил ожидание сигнала с противоположной стороны. Ответа все еще не было. Ребята уже начали не на шутку волноваться, пока не услышали голос дяди Славика: - Ну и долго вас тут ждать?

Второго приглашения ребята ждать не собирались. Леша, а вслед за ним и Паша переползли по узкому проходу к ждавшему их на той стороне дяде Славику. Только кроличья нора привела их совсем не в страну чудес. Когда Паша высунул голову из-под земли, он сначала не поверил своим собственным глазам. Несмотря на разговор с дядей Славиком, Паша никак не ожидал такой резкой смены пейзажа. В огороженную от внешнего мира бетонную коробку удивительным образом вписался ландшафт выжженной степи: редкая трава, каким-то чудом росшая среди небольших песчаных барханов, оставленных, видимо, при незаконченной стройке, вся пожелтела и в высоту не доходила даже до икр.

Сгущали краски и придавали картине апокалиптичности небольшие возвышения, крест накрест перечеркивающие двор в форме пятерки на игральной кости. - А это что такое? – спросил у дяди Леша, указывая на странные бугорки. - Здесь раньше стояли корпуса, - ответил племяннику сторож. – Их снесли еще до реконструкции.

Дядя Славик показал жестом идти за ним. Следуя вдоль бетонного забора, они обогнули двор и подошли к одной из двери, которая на первый взгляд казалась запертой. - Пришли, - коротко бросил дядя Славик. – Дальше я с вами не пойду. Можете бродить где хотите. Только давайте сразу договоримся, что в девять вечера, когда начнет смеркаться, вы оба должны стоять и ждать меня возле прохода. Все ясно? - Да, - хором ответили Паша и Леша. - Ну, тогда до встречи, - ответил дядя Славик. Он повернулся и зашагал тем же маршрутом, каким и привел сюда ребят. Его фигура медленно удалялась, превращалась сначала в бесформенное размытое пятно, затем в маленькую едва заметную точку, пока вовсе не скрылась за горизонтом. Провожатый их покинул, оставив наедине с памятником ушедших времен.

Дядя Славик привел ребят к запасному выходу западного крыла, как раз располагавшегося в тесном соседстве с густым и массивным подлеском. Леша дернул дверь на себя. Та не поддалась. - Не понял, - удивленно произнес он. – Что за приколы. - Попробуй от себя, - посоветовал Паша. Леша толкнул дверь вперед. Та открылась с протяжным скрипом. Влажный прохладный запах сырости вырвался на свободу как долго томившийся джин в закупоренной лампе. - Понеслась, - с волнительной торжественностью произнес Леша и первым шагнул через порог в темные объятия неизвестности.

Коридор, в который зашли ребята, казался длинным бесконечным тоннелем, в конце которого маячил свет. Само здание, бывшее некогда главным корпусом исследовательского института, ничем не отличалось от обычной заброшки – квадратные глазницы оконных рам зияли пустотой выбитых стекол, расколовшаяся битая плитка, перемешавшаяся на полу за время опустения с мелкими кусочками кирпича, теперь после каждого шага хрустела под ногами. Полопавшаяся во многих местах штукатурка обнажала кирпичный скелет, на котором теперь красовались выведенные красками и аэрозолями разных цветов схематически изображенные мужские половые органы, признания в любви, оскорбления, телефонные номера случайных людей, а зачастую и вовсе не имевшие для ненароком забредшего сюда гостя никакого смысла надписи. Добавляли антуража искусно выведенные чей-то твердой рукой разные символы, среди которых без труда узнавалась пентаграмма.

Но даже несмотря на все то привычное, что неотступно следует за запустением, было здесь что-то, что заставляло человеческие сердца биться чаще от внезапно появившегося волнения перед неизвестным. Мистическая подоплека, которую наш мозг всегда старается найти в даже самых обычных и непримечательных на первый взгляд вещах. Загадочная пелена прошлого, просачивающаяся сквозь время через трещины в виде слухов и домыслов, застилала рациональность, заставляя пристальнее прислушиваться к любому шороху и присматриваться к каждому предмету на пути.

Узкий темный коридор постепенно заполнялся светом. Мрачные полутона, безраздельно главенствовавшие в этой части здания, расползались по темным углам. Несмотря на царившее здесь запустение, успевшее посеять и взрастить семена разрухи, местами институт умудрился сохранить следы своего прежнего величия. На одно из них Паша и Леша наткнулись на первом этаже. Сразу после вестибюля коридор расширялся, образуя холл, соединяющий два крыла здания. В нише расположилась старая стальная лестница с искусно сделанными перилами, выполненными в форме цветов.

Напоминания о царившей здесь некогда жизни, казалось, со всех сторон обступали забредших сюда впервые за долгое время гостей. На стене возле гардероба ребята заметили перекидную файл-систему. В ней каким-то чудом умудрились сохраниться памятники студенческой жизни: краткая история института с черно-белыми фотографиями, новости о предстоящих концертах и мероприятиях, информация для абитуриентов и много всего остального.

На противоположной стене висела пластиковая доска с выемками для фотографий. Паша подошел поближе и принялся их рассматривать. На него немигающим застывшим взглядом смотрели молодые парни и девушки. Через глаза и слишком серьезное, а у некоторых и чересчур веселое выражение лиц, Паша улавливал недюжинный ум, скрывавший в себе потаенные желания и наивные, но оттого не менее прекрасные и благородные устремления души и сердца, которые эти молодые люди собирались претворить в жизнь после окончания учебы. - Фамилий и имен не разобрать. Все стерлось, - с разочарованием произнес Паша. – Интересно, кем они были? - Попавшими на доску почета отличившимися ботанами, - язвительно ответил Леша. – Куда дальше пойдем? - Давай сверху вниз, - предложил Паша. – На первом и втором этаже уже наверняка все растащили. – А на верху могло остаться что-то интересное. - Хорошо, погнали.

Гулкое эхо шагов, резонирующих от железных ступеней, устремилось наверх вместе с ними. Возникающие вибрации в тандеме с получившей полный карт-бланш фантазией заставляло сердце биться быстрее и всякий раз замирать в ожидании неизбежно приближающейся беды, будь то внезапно рухнувшей под ногами лестницы или загадочного шороха или шума вместе с внезапным появлением его источника.

С каждой пройденной ступенькой чувство тревожного предвкушения у искателей приключений на свою пятую точку и любителей острых ощущений постепенно отступало. Оно снова засвербело у Паши, когда друзья поднялись на четвертый этаж и увидели ведущую на крышу лестницу. - Отлично, - обрадовался Леша. – Как раз с чердака и начнем.

К сожалению для него и к счастью для Паши, проход наверх был закрыт и никак не поддавался на попытки Леши всеми правдами и неправдами открыть его. - Мы теряем время, - напомнил Паша. – Оно у нас ограничено, а нам нужно успеть все обойти до заката. - Ладно, - согласился с другом Леша и оставил попытки пройти через запертую дверь. – Пойдем посмотрим, что за тайна скрывается здесь.

Однако осматривать здесь, по большому счету, было нечего. Этаж за этажом из раза в раз повторялась одна и та же картина: широкие длинные коридоры, пустующие кабинеты с сохранившимися кое-где партами, досками, учебниками с вырванными страницами и другими подпорченными в той или иной степени канцелярскими принадлежностями. Никаких движущихся теней или местных снежных людей во время прогулки ребята так и не встретили. Никакой тайны не скрывалось за почти слетевшими с петель дверьми.

После нескольких часов прогулок по месту, куда еще совсем недавно люди ходили получать знания, первоначальный энтузиазм и жажда изведать неизведанное сменились на беспричинную тревогу. Темные узкие коридоры змейкой перетекали один в другой. Казалось, с каждым шагом, сопровождавшимся аккомпанементом шуршащих под ногами вырванных из книг страниц, стены сужались, лишая остатков кислорода и отрезая путь к спасению. Клетка, куда Паша вместе с другом зашел добровольно, напоминала постоянно перестраивающийся бесконечный лабиринт. От однотипных комнат и коридоров кружилась голова. Петля лимба с каждым мгновением обвивалась туже вокруг шеи. - Может, пойдем отсюда? – с надеждой предложил Паша. - Да ладно тебе! У нас еще есть время, - возразил Леша. - Мы уже все здание обошли, - не сдавался Паша. - Не все, - не согласился Леша. – Еще в дальнем крыле мы не были. Там наверняка есть что-нибудь интересное. - Нет там ничего, кроме пустых стен и бесполезного хлама, - продолжал настаивать Паша.

Тяжелый бухающий звук прервал набирающий обороты спор. Друзья застыли на месте не в силах сдвинуться с места и произнести хотя бы слово. Только вытаращенные от шока глаза выдавали внезапно появившуюся тревогу и граничащий с паникой страх. Повисшая в воздухе тишина замерла в ожидании продолжения. - Какого черта? – не выдержал и первым подал голос Паша. - Не знаю, - отозвался Леша. – Звук был как будто что-то упало. - Мы обошли почти все здание вдоль и поперек, - не согласился Паша. – Тут нечему падать. Может, здесь есть кто-то кроме нас? - Исключено, - отрезал Леша. – Дядя Славик дал бы знать. - Может быть это он? Может, он пришел за нами?

Вместо ответа Леша поднял левую руку и посмотрел на часы. - Странно, - удивленно произнес он. – Очень странно… Паша подошел к другу и взглянул на циферблат. Стрелки застыли в положении 20:20 и никуда со своего места не двигались. - Отлично, - сказал Паша и всплеснул руками. – Просто отлично.

Он повернул циферблат к себе и слегка постучал по стеклу ногтем. Стрелки тронулись с места, однако пошли не вперед, как положено, а в обратном направлении. - Я ничего не понимаю, - растерянно произнес Леша. - Нужно валить отсюда, - ответил ему Паша. – И побыстрее.

Сразу же после его слов по опустевшим коридорам и комнатам пронесся металлический стук. - Это твой дядя, - высказал предположение Паша. Он ринулся с места и припустил бегом. – Дядя Славик!

Леша не успевал за другом. Он впервые видел Пашу в таком состоянии. И если это действительно был дядя Славик, то зачем ему стучать, а не просто прийти за ними? Не успел Леша озвучить внезапно нагрянувшие в его голову мысли, как он догнал Пашу. Тот стоял как вкопанный посреди коридора третьего этажа и смотрел перед собой. - Что там? – поинтересовался у него Леша.

Не дождавшись ответа, он выглянул из-за спины друга. Перед ним открылась довольно странная картина. Возле лестничного пролета стояли двое - парень и девушка. Одеты они были довольно странно и не по погоде: парень в белую рубашку и однотонный серый жилет, а девушка в бежевую блузку с накинутой на плечи кофтой. Увидев Пашу и Лешу, парень бросил арматуру, которой со всей силы молотил по перегородкам. - Я же говорил! – ликовал он. – Я же говорил, что мне не показалось. - Слава Богу, - ответила девушка с облегчением. – Слава Богу, мы здесь не одни. - Ребят, вы кто такие? – обратился к ним Леша. - Я Илья, - ответил парень. – А это Аня. - Что вы вообще здесь делаете? – спросил у них Паша. - Вас сюда дядя Славик запустил или вы сами сюда забрались? – продолжал допытываться Леша. - Не знаем мы никакого дядя Славика, - почти хором ответили ребята. – Мы вообще-то здесь учимся. - Вы прикалываетесь над нами? – нервно рассмеялся Паша. – Институт уже как десять лет закрыт. - Неужели мы так долго… - растерянно промямлила Аня, но не закончила. - Я понял откуда мне твое лицо знакомо, - немного растерянно произнес Леша. – Твоя фотка красуется на доске почета. - И твоя, кстати, тоже, - подхватил Паша, обращаясь к Илье. - Это невозможно, - рассмеялся тот. - Почему же? – поинтересовался у него Паша. - У него куча хвостов, - ответила за него Аня. – Кроме того, я ни разу не слышала, чтобы студента вешали на доску почета еще во время учебы. - Но мы сами видели своими собственными глазами! - воскликнул Леша. - Где? - На первом этаже. - Там никогда не висели никакие фотки. - Пошлите, мы вам покажем, - предложил Паша и направился к лестнице.

Происходящее походило на редчайший отборнейший бред прямиком из недр подсознания шизофреника. Безобидная на первый взгляд шутка могла привести к печальным последствиям. Невинный розыгрыш, затеянный кем бы то ни было, набирал обороты.

С такими мыслями Паша обменялся многозначительным взглядом с другом. Будучи уверенным в своей правоте, он повел остальных за собой, Илья и Аня шли в середине, а Леша в конце. Новообразовавшийся квартет вышел из коридора и направился к лестнице. Гулкие шаги четырех пар ног по металлическим ступеням эхом разнеслись по зданию. Лестничный пролет остался за спиной. Их встретил такой же однотипный коридор практически с идентичным расположением дверей кабинетов и разбросанного мусора, как и на предыдущем этаже. Но и он остался позади. Во всей этой взбалмошной суматохе у Паши совершенно вылетело из головы на какой этаж они успели подняться перед тем как наткнулись на ребят.

Безмолвная процессия преодолела очередной лестничный пролет. От постоянно меняющейся смены движения невольно начинала кружиться голова. Вниз, затем поворот. Снова вниз, а потом опять поворот. Лестница казалась бесконечной, подобно тем, которые можно встретить в древних азиатских монастырях. Ритмичные звуки шагов вгоняли в медитативное полусонное состояние. Неизвестно почему глаза начали слипаться, а ноги сковала тяжесть, как будто ты прошел без остановки несколько километров.

Паша решил остановиться и немного перевести дух. Чувство зациклившегося дежавю подтолкнуло его подойти к перилам. Он взялся за поручень и посмотрел в пролет. На него в ответ смотрела растянувшаяся вверх и вниз, втиснутая в бетонные стены здания бесконечность. - Лех, - позвал Паша друга. - Чего? – подошел к нему Леша. - Сейчас будет немного странный вопрос. - Нифига себе. Ну давай. - В здании сколько этажей? - Ну ты даешь! Четыре. - Взгляни.

Тот посмотрел вниз, затем поднял голову вверх, а после взглянул на Пашу. В глазах друга он увидел отражение картины, которая его самого повергла в шок - нескончаемая лестница, ведущая одновременно и вверх, и вниз. - Как такое возможно? Вообще ничего не понимаю, - удивился Леша. - Может, они знают что-нибудь об этом? – предположил Паша, кивком указывая себе через плечо. - Ребят…

Когда Паша и Леша обернулись, на месте, где стояли Илья и Аня никого не было. - Ребята, - позвал дрогнувшим голосом Паша. – Вы где? - Выходите, это не смешно, - заглянул в коридор Леша.

Ответа не последовало. Ребята решили обойти весь этаж. Они открыли каждую дверь, заглянули во все кабинеты, облазали каждый уголок. Ильи и Ани нигде не было. Этажи, закольцевавшиеся как и лестничные пролеты, сменяли один другой, однако никого друзья так и не нашли. - Куда они запропастились? – недоумевал в своей бессильной злости Леша. – Как сквозь землю провалились. Как будто и не было их никогда здесь. - Были, - закрыл лицо ладонями и потер виски Паша. – Как я сразу-то не догадался?! - Насчет чего? - Фотки на первом этаже… - Ну. - Они висели не на доске почета. - А на чем тогда? - Не знаю. Наверное, пропавшие или погибшие студенты, - предположил Паша. - Бред, - категорично отрезал Леша. – А кого мы сейчас тогда встретили по-твоему? - Понятия не имею, - повысил голос Паша. – Ты же фанатеешь по всякой паранормальной нечисти. - С таким я сталкиваюсь впервые. - А я прям каждый день, - съязвил Паша. - Тормози, - попытался одернуть друга Леша. – Чего ты на меня орешь? - Да потому что ты затащил меня сюда, - не выдержал Паша. – Начитался в интернете всякой фигни и меня главное за собой потащил. Спросил бы сначала у дяди своего про этот институт гребаный.

Пламя разгоравшегося все сильнее между друзьями спора потушил громкий звук, от которого зашевелились волоски по всему телу. Он был похож на вой, нечеловеческий рык, до краев наполненный болью и насквозь пропитанный яростью. - А это еще что такое? - обернулся на звук Леша. - Ничего хорошего, - упавшим голосом ответил Паша. Этот исступленный страдальческий вопль напомнил ему о разговоре на балконе с дядей Славиком про местного снежного человека. - Это знак, что нам пора отсюда сваливать. И сделать это как можно быстрее. - И что ты предлагаешь? - Нужно еще раз более внимательно все осмотреть. Может, мы найдем что-то, что сможет нам помочь со всем этим разобраться.

Пленники решили заново исследовать ставший для них темницей институт. Ребята тщательно изучали каждый кабинет: отдирали остатки обоев и простукивали стены, доламывали уцелевшую здесь мебель. Результатов это не принесло. Кроме того, помимо странных шорохов и шумов, похожих на шаги и стуки, то и дело доносившихся с разных мест, друзья ощутили чье-то незримое присутствие рядом с собой, как будто кто-то или что-то стояло рядом и наблюдало за ними.

Уходящее за горизонт вечернее солнце, ярко светившее сквозь уцелевшие мутные стекла, своими малиновыми вспышками заставляло ненадолго зажмуриться и отвести взгляд в сторону. Блики, солнечными зайчиками неугомонно прыгавшие с места на место, вскоре растянулись в длинные причудливые тени. В моменте Паша поймал себя на мысли, что, возможно, прямо сейчас на его глазах незримый некто, неотступно следовавший и неустанно следивший за вторгнувшимися в его владения наглецами, решил материализоваться и принять физическую оболочку в трехмерном мире в виде движущейся вопреки логики и здравому смыслу тени, о которых ранее рассказывал дядя Славик. - Смотри, - окликнул задумавшегося друга идущий впереди Леша.

Он жестом подзывал Пашу к висящей на стене рамке. Это было ничто иное, как план эвакуации вместе с изображенной на ней схемой здания. - Ну и что? – спросил у друга Паша. - Смотри внимательнее, - загадочно ответил Леша.

Паша скривил губы и укоризненно покачал головой. Он мельком пробежал по схеме глазами. Кроме привычных значков основных и запасных выходов, мест расположения огнетушителей и пожарных кранов вместе с чертежами коридоров, которые они облазили вдоль и поперек, ничего примечательного он не заметил. - Ты прикалываешься что-ли? – начинал негодовать Паша. - Глаза немного опусти, - посоветовал другу Леша. – Прямо перед носом все, а он в упор не видит. - Куда смотреть-то? – потерянным голосом спросил Паша. Леша в ответ ткнул пальцем в графу “Условные обозначения”. Паша опустил взгляд куда указывал Леша. - Бомбоубежище, - прочитал он. – Нифига себе! - Вот и я удивился. Думал сначала, что мне кажется, - подхватил Леша. - А разве в ВУЗах раньше были бомбоубежища? - Даже если и были, то зачем оно здесь? – продолжил развивать мысль друга Леша. – Сам посуди, небольшой провинциальный город… - К чему ты клонишь? - К тому, что оно здесь не спроста. - Тебе мало той хрени, которую мы видели тут? - Вполне возможно, что это наш единственный способ выбраться отсюда.

Ребята двинулись дальше. К удивлению, узел, в котором они застряли, каким-то странным, загадочным и необъяснимым образом распутался: безликие, серые, однотипные коридоры, похожие друг на друга как две капли воды, после обнаружения плана эвакуации неожиданно преобразовались и отсоединились от цепи одинакового и неразрывного круга. Паша интуитивно чувствовал произошедшие изменения. В тех или иных местах он видел, как отсутствовала какая-нибудь комната, к нахождению которой именно именно в этом месте он уже привык. Иногда коридоры сворачивали в противоположную сторону от той, куда обычно они вели ранее.

Проблема, мешавшая искре надежды разгореться в пламя, заключалась в том, что Паша не мог понять, где конкретно они с Лешей находились в данный момент. Кроме того, ему не удалось запомнить увиденный им ранее план здания. К тому же начинала сказываться усталость. Шедший впереди Леша еле переставлял ноги, а роившиеся в голове Паши мысли причиняли ему физическую боль. Поэтому друзья решили отдохнуть. Для привала они выбрали кабинет с сохранившейся табличкой в виде креста, бывший, по всей видимости, некогда медпунктом.

Леша толкнул дверь вперед. От увиденного внутри медицинского кабинета друзья застыли в полном недоумении. На обшарпанной кушетке сидела молодая девушка, обхватив лицо руками. Из-под плотно сжатых тонких длинных пальцев, блестевших от выступавших слез, пробивались приглушенные всхлипы. - Это вообще как? – выпалил от неожиданности Паша.

Девушка отдернула руки от лица и посмотрела на стоящих в дверях парней. Ее покрасневшие, обрамленные расплывшейся от слез тушью глаза, казались абсолютно пустыми и безразличными. - Вы…кто? – спросила девушка, с трудом подавляя новые позывы подступающей истерики. - Я Леша, а это – мой друг Паша, - отозвался Леша. Его голос звучал уверенно и плавно, когда ему доводилось общаться с девушками. – А тебя как зовут? - Лида Дементьева, - ответила девушка. - Очень приятно, - на автомате произнес Леша. - Что ты тут делаешь…совсем одна? – подключился к разговору стоявший немного поодаль Паша. - Ирина Сергеевна – медсестра – пошла за успокоительным и позовет врача – Василия Михайловича, - пояснила Лида. – Погодите, я вас раньше здесь не видела... - Мы учимся здесь, - соврал Леша. – Как и ты. - Что-то я вас не припомню. - Мы просто на заочном отделении учимся, - подхватил Паша. – А что с тобой стряслось? Серьезное что-то? - Я сама не знаю, - ответила Лида. Она по-немногу успокаивалась, тыльной стороной ладони вытирая остатки слез и еще сильнее размазывая тушь по лицу, после чего продолжила: - Я…Я просто очень сильно испугалась. Никогда не видела ничего подобного. - А что именно ты увидела? – деликатно поинтересовался Паша. - Вы мне все равно не поверите. - Мы здесь видели такое, что и не снилось в самых страшных кошмарах, - успокоил ее Леша. – Так что еще не понятно кто кому не поверит.

Пасмурное до этого момента лицо молодой девушки прояснилось благодаря появившейся на нем улыбке. Она уже собиралась рассказывать, однако что-то смутило ее. - Погодите, - задумчиво произнесла Лида, оглядываясь по сторонам. – Почему здесь так темно? Неужели я провалялась тут целый день?

Леша хотел приобнять девушку, но его рука, которая должна была опуститься на плечо, прошла насквозь и опустилась на потертое сукно кушетки. Лида, оторопевшая не меньше ребят, начала медленно растворяться в воздухе, таять как долго горевшая свеча. Застывший в ее глазах ужас лишил ее дара речи, а Пашу и Лешу напрочь обездвижил. Внезапно появившееся неизвестно откуда солнце рассеяло последние остатки такого реального, дьявольски точного до мельчайших деталей фантома, напоминавшего спасительный оазис в обжигающе жарком мираже пустыни. - Мой мозг вообще отказывается понимать какого черта тут происходит, - с прорывающейся в голосе тревогой произнес Леша. – А ты? - Только то, что мы попали в самый эпицентр какой-то дичи, из которой мы не можем выбраться, - резюмировал Паша. - Точнее и не скажешь, - горько усмехнувшись, согласился с другом Леша. – И этот эпицентр – институт. Так что слухи не врали. Здесь явно произошло что-то, что превратило это место в…

Леша встал с кушетки и принялся мерить шагами кабинет. Он то и дело открывал рот, чтобы произнести что-то, но всякий раз не мог подобрать или произнести слова, словно боялся или обманывал себя на этот счет. - В ад, - закончил мысль друга Паша, не отрывая взгляд от выбранной им точки на стене. Леша остановился и некоторое время буравил испытывающим взглядом друга. - Хочешь сказать, что мы умерли? – неожиданно изрек Леша. - Чтобы попасть в ад необязательно умирать, - многозначительно произнес Паша. - Тогда как мы сюда попали? - Я не знаю, - теряя терпение и повышая тон, ответил Паша. – Возможно также, как и исчезнувшие студенты, которых мы видели. - Мы не знаем, что мы видели, - не согласился с другом Леша. - Ой, да брось! – возмутился Паша. – Первый раз, Илью и Аню, с большой натяжкой можно списать на похмелье после вчерашнего перепоя. Второй раз, Лида – совпадение. Тебе нужен третий раз, чтобы ты поверил в закономерность?

Леша присел на пол и оперся на стену, глядя в потолок. Затем он обхватил голову руками, зажав ее между коленей. Так он просидел некоторое время, пока не взглянул на Пашу с промелькнувшей догадкой в глазах: - Фотография Лиды тоже была на том стенде… Паша молча кивнул. Место, поглотившее молодых людей, не успевших по-настоящему и в полной мере вступить во взрослую жизнь и ощутить ее вкус, использовало их образы в своей жестокой циничной игре. - Я не хочу третьего раза, - сказал Леша и посмотрел на друга. - Тогда нужно выбираться отсюда. - Но как? Судя по всему ребята, которых мы встретили, застряли здесь также, как и мы. - Пока не знаю, но я точно знаю, что не хочу прозябать здесь, пока на нас наткнется очередная забредшая сюда жертва, - решительно ответил Паша. - Тогда какой план? - Я уверен, что мы что-то упускаем из виду. Что-то, что лежит на поверхности, на самом видном месте. Возможно, в кабинете ректора или деканате остались какие-то бумаги. Если не целиком, то хотя бы часть, которая поможет нам найти путь к спасению.

С этими словами Паша встал с пола и протянул другу руку. - Ты со мной? – спросил он у него. Леша молча посмотрел на Пашу, словно обдумывая сказанные до этого другом слова, и через небольшую паузу взялся за нее и встал на ноги. - А ты знаешь, где искать деканат и кабинет ректора? – спросил у друга Леша. – Мы делали обход и ничего не нашли. Дважды. - Ты до этого нашел схему здания, - ответил Паша. – Мы ее сфоткаем и будем использовать как карту, если потребуется. - Надеюсь, сработает. - Даже если и нет, мы что-нибудь придумаем, - заверил друга Паша. – Это место играет с нами. У любой игры есть правила. А правила созданы для того, чтобы их нарушать. Главное понять какие эти правила. - Я не хочу играть в такие игры.

Паша резким движением открыл дверь медицинского кабинета и выглянул в коридор. Все было спокойно. Две заблудшие души продолжили свой путь в поисках спасения. С первых метров друзья сразу же почувствовали произошедшие перемены. Внешне все осталось как и было до этого – те же перетекающие друг в друга коридоры, за которыми прятались пустые комнаты. Вот только их последовательность изменилась, как будто паук, расставивший для них свои коварные сети, переквалифицировался в матерого охотника, который подслушал их разговор и поменял расположение своих хитроумных капканов и ловушек. По внутренним ощущением институт больше напоминал сложный, многоуровневый, постоянно меняющийся лабиринт, испытывающий силу и волю своих жертв перед встречей с Минотавром.

Ребята упрямо шли вперед, пока не начали уставать ноги. Стрелки наручных часов Леши замерли на месте, поэтому точно сказать сколько именно прошло времени они не могли. Добраться до схемы здания у ребят так и не получилось. И в момент, когда силы были почти на исходе, а подпитывающая их надежда на спасение почти полностью иссякла, в одном из ответвлений коридора забрезжил свет. - Мне кажется, что мы недавно уже здесь проходили, - разочарованно произнес Леша. Настигшее его чувство дежавю не подвело. Друзья вышли к вестибюлю первого этажа. - Да ладно! Неужели?! – восторженно крикнул Леша. Находка явно придала ему сил. Он сразу же устремился к выходу. - Лех, - окликнул друга Паша. – Здесь что-то не так. Не может быть все так просто. Леша быстрой и уверенной походкой направился к выходу. - Интересно, что же помешает мне? – обратился он к другу. Леша повернулся к нему и развел руки в стороны, продолжая идти спиной вперед. Когда он пересек проходную и готов был выйти через двери, Леша отшатнулся и едва не потерял равновесие. - Не понял… - растерянно произнес он. Леша предпринял еще одну попытку. Повернувшись в этот раз лицом, он, подобно актеру-миму, столкнулся с невидимой стеной. - Че за фигня?! – воскликнул Леха в недоумении. - Лех, ты прикалываешься? – обратился к другу Паша. - Нет, отвечаю! - заверил тот.

Паша, из-за своей излишней доверчивости и врожденной наивности попадавшийся на уловки друга, и в этот раз сначала не поверил ему. Он подошел к двери, отделявшей их от свободы, и протянул руку. Она уперлась в непроницаемый барьер. Паша поднял ладонь и попробовал снова. Подушечки пальцев нащупали невидимую стену, отгородившую их от привычного внешнего мира. Стоявший позади Леша взял в руки валявшийся под ногами камешек и кинул в прозрачный заградительный купол. При соприкосновении с преградой он запустил рябь, напоминавшие круги на поверхности водной глади. Завихрения, вызванные искажением ткани пространства и времени, спустя несколько секунд разгладились и приняли свой привычный облик.

Однако картинка внешнего мира, такого близкого, но и вместе с тем такого далекого, транслируемого как издевка для заточенных пленников, поменялась. Вместо привычного осеннего пейзажа снаружи внезапно появились сугробы. Ребята отчетливо услышали звук подъезжающей к институту машины. Через мгновение у главного входа действительно припарковался затонированный внедорожник. Из нее вышел мужчина в стильном демисезонном пальто. Бегло оглядев здание института, он уверенной походкой направился ко входу. По мере приближения можно было лучше разглядеть незнакомца. Это был мужчина роста чуть выше среднего, с отполированной до блеска лысиной.

Из-за спин Паши и Леши неожиданно для них выбежал мужчина и ринулся навстречу приехавшему посетителю. Тот был полной противоположностью – маленький, щуплый, в жилетке и рубашке с галстуком. Встречающий замер возле гардероба в ожидании гостя. - Глава оперативного штаба поисково-розыскных мероприятий старший лейтенант Большаков, - вместо приветствия произнес вошедший, демонстрируя служебное удостоверение. На корочке виднелся странный символ в виде трех изогнутых линий, соединяющиеся между собой и складывающиеся в треугольник. – А вы, собственно…? - Андрей Алексеевич Исаев, - представился встречающий. – Декан. - А где сам ректор? – поинтересовался Большаков. – Учитывая всю серьезность дела, я думал, что он найдет время в своем плотном расписании и освободит место для встречи со мной. - Вы, безусловно, правы. Просто у нас тут небольшие перестановки, - услужливо принялся объяснять Исаев. - Ректор у нас новый, только входит в должность. Честно сказать, у него сегодня первый рабочий день в новом статусе. - Интересно… - задумчиво протянул следователь. – А что случилось с его предшественником? - Уволился по состоянию здоровья. Рак легких в последней стадии, - пояснил Андрей Алексеевич. - О как, - не сдержался Большаков. – Причина более чем весомая. Что ж, в таком случае вы-то, я надеюсь, в курсе причин почему я здесь. - Разумеется, - заверил декан. – Эти исчезновения просто в голове не укладываются. - В таком случае я приступлю к расследованию немедленно. И начать его я хотел бы с разговора с вами где-нибудь с глазу на глаз, - произнес Большаков тоном не терпящим возражений. - Да-да, конечно. Прошу за мной.

Декан повел следователя по широким, залитым солнечным светом коридорам. - Так, значит, вы… Как вас, кстати по батюшке? - поинтересовался у приезжего Исаев. - Федор Романович, - спокойно ответил следователь. - Так значит вы, Федор Романович, к нам из Ростова. Наконец-то они решили заняться этим загадочным необъяснимым делом. - Меня направили сюда из Москвы, - пояснил Большаков. - Даже так, - протянул Андрей Алексеевич с нескрываемым удивлением. – Что ж, наверное, это к лучшему. Вы наверняка разгадаете эту тайну и поможете если не найти ребят, чего мы все, конечно же, желаем, то хотя бы докопаться до истины. - Всего этого можно было бы избежать, если бы местные правоохранительные органы своевременно и качественно выполняли свои служебные обязанности, - проигнорировав подхалимскую лесть в словах декана, ответил Федор Романович.

Андрей Алексеевич уже открыл было рот чтобы ответить, однако яростно прозвеневший звонок заставил его замолчать. Коридоры заполнились выходящими из аудиторий студентами. Они, сливаясь в единый поток, подобно реке, обходили декана и его гостя стороной. Исаев учтиво здоровался с ребятами. Оказавшись у него за спиной, где как раз шли Паша и Леша, студенты долго смотрели чужакам вслед. Эта немногочисленная человеческая масса выглядела довольно странно – у них не было лиц, только размазанные пятна вместо головы. Безликие смотрели на проходящих мимо с пристальным вниманием, которое невольно вызывало дискомфорт. Паша не мог отделаться от внезапно нахлынувшего на него чувства дежавю. Окружение, с которым он сейчас столкнулся вместе с Лешей, очень сильно напоминало образы, которые рисует подсознание во время сна, не найдя подходящих деталей в лицах знакомых и малознакомых нам людей, которых мы встречаем в течение жизни.

Из задумчивого транса Пашу вывел хруст проворачивающегося в замочной скважине ключа. - Проходите, - жестом пригласил войти в кабинет декан. Большаков зашел и сел на одно из стульев, стоящих вдоль длинного узкого стола. - Может быть хотите чая или кофе? – поинтересовался у гостя Андрей Алексеевич. - Благодарю, - вежливо отказался тот. – Давайте сразу приступим к делу. Прежде всего скажите, бывали ли подобные случаи в институте или в самом городе раньше? - За город сказать не могу, а в институте такого раньше не было, насколько мне известно. - А вообще как давно здесь работаете? - Ох, с девяносто второго года. Без малого пятнадцать лет. - А кто-нибудь из старожилов, кто работает с момента основания, остался? - Нет. Вообще нас тут двое, кто давно работает: я и Виктория Федоровна – новый ректор. Она раньше деканом была. Вот повысили, а меня на ее место поставили. - Понятно, - коротко ответил Большаков, попутно делая пометки в своем блокноте. – Жаль. Это бы облегчило и ускорило расследование. Значит, остальной преподавательский состав и другие работники здесь относительно недавно, правильно понимаю? - Да. У нас здесь, к большому сожалению, большая текучка кадров. Большинство не хочет работать в маленьком провинциальном вузе, и они ждут удобного момента, чтобы перевестись в другое место либо уволиться совсем. - Как вы думаете, с чем это связано? - Не знаю. Может быть, из-за исчезновений и вызванной ими дурной репутации, которая появилась у института в последние годы, - высказал предположение декан. - Зрите прямо в корень, Андрей Алексеевич, - согласился с ним Большаков. – Только в одном вы не совсем правы. - И в чем же? - Дурная, как вы правильно выразились, слава появилась у вашего института не в последние годы, а практически с самого начала, - пояснил следователь. – Видите ли, с этим институтом связаны еще несколько довольно странных событий. - Каких? - Ну, например, загадочная смерть Чистякова Дмитрия Борисовича – первого ректора, - пояснил Большаков. – Знаете, что с ним случилось? - Нет. - Он выпал из окна пятого этажа. Посреди бела дня. Из своего кабинета. Дело так и не завели, посчитав это несчастным случаем или вовсе самоубийством. Интересно, что же с ним случилось на самом деле? А еще мне интересно, как декан института, в котором он работает по его же собственным словам достаточно давно, не знает об этом, а я, можно сказать, посторонний человек с улицы, да еще и не местный, знает.

На этот раз декан решил не отвечать на выпад следователя. Даже не принимая участия в разговоре и наблюдая за ним со стороны, можно было без труда уловить происходившие с его участниками изменения. Следователь вел себя уверенно и расслаблено. Декан старался держаться спокойно, однако играющие желваки и сильно сжатые пальцы выдавали волнение. Во время повисшей короткой паузы, казалось, воздух наэлектризовался от возникшего напряжения настолько, что хватило бы одной спички, чтобы разгорелся пожар. Заметив перемены в Андрее Алексеевиче, Большаков усилил давление на него и продолжил натиск: - Наверное и про Максима Олеговича Богданова тоже не слышали? - Нет, кто это? – постарался как можно более искренне изобразить удивление и заинтересованность Андрей Алексеевич. - Заведующий кафедрой “Атомные электрические станции”, - пояснил Большаков. – Уволился сразу же после гибели Чистякова и через несколько месяцев скоропостижно скончался. От рака. Помнится, вы упомянули, что у уволившегося перед моим приездом ректора тоже онкология… - На что вы намекаете? – не выдержал декан. - Что вы, ни в коем случае! – успокоил его следователь. – Намеки основываются на доводах. Я же привык доверять фактам. И факты говорят о том, что вы знаете больше, чем говорите мне. Я не знаю, что именно вы скрываете, но я докопаюсь до истины, ведь все тайное рано или поздно становится явным.

Андрей Алексеевич, покрасневший во время разговора до кроваво-алого оттенка, побледнел. Кровь схлынула и кожа побелела до цвета слоновой кости. На лбу у него появилась испарина, которую он промокнул носовым платком. Неизвестно, чем бы этот разговор закончился, но в следующее мгновение из коридора раздался спасительный для декана стук. Дверь открылась и в кабинет вошла пожилая женщина предпенсионного возраста. Ее необъятные бедра с трудом протиснулись в дверной проем, отчего гостье пришлось входить в кабинет боком. Скрывавшиеся под броско и обильно накрашенными ресницами глаза несколько секунд в удивлении метались с декана на незнакомого ей посетителя, после чего обведенные красной помадой с кричащим ярким оттенком губы приоткрылись и застыли в недоумении. - Вы, собственно говоря, кто? – поинтересовался Большаков, глядя то на вошедшую женщину, то на декана. - Это Виктория Федоровна Климова – новый ректор, - отозвался Андрей Алексеевич. - Замечательно, - воодушевленно произнес следователь. – Рад знакомству. Мне как раз нужно осмотреть территорию. Не проведете для меня экскурсию? - Да, конечно, - учтиво ответила Виктория Федоровна.

Большаков встал со своего места и направился к двери. У самого выхода он остановился и обратился к декану: - Андрей Алексеевич, мне нужна вся имеющаяся информация о пропавших студентах. - Хорошо, - отозвался бледный как смерть декан. Следователь и ректор удалились. Трясущейся рукой Андрей Алексеевич налил себе в стакан воды из графина, после чего в несколько глотков выпил содержимое. Он похлопал себя по нагрудному карману пиджака и достал оттуда маленький ключ. Открыв им сейф, декан достал из него кипу бумаг, после чего, глядя прямо на стоящих ребят, протянул им документы со словами: - Он знает. И вам нужно знать.

Силуэт декана, передавшего документы, развеялся словно пыль порывом внезапно залетевшего через щели оконных рам ветра. Листы бумаги, иссушенные и пожелтевшие, с выцветшими в некоторых местах чернилами и переданные ребятам самим местом через своих посредников, приятно зашелестели, оказавшись впервые за долгое время в человеческих руках. В переданной деканом папке оказалось три документа.

На первом листе была изображена схема помещения на цокольном этаже. Составители явно скромничали, ведь прямо под главным корпусом располагался целый подземный комплекс с несметным числом комнат и помещений, соединенных артериями коридоров и венами обведенных карандашом по какой-то причине мест. Среди них особенно выделялись всего два: серверная, расположенная в конце длинного коридора, соединяющий между собой главный корпус и подземный комплекс, и огромное, занимавшее пространство размером с внутренний двор, помещение. В нем посередине от руки был нарисован знак радиационной опасности. - Так вот из-за чего тут вся эта хрень происходит! - охнул Леша и ткнул пальцем в нарисованный символ.

На втором листе оказался искусно сделанный рисунок странной конструкции. Внешне она напоминала гибрид панели управления и диспетчерского пульта: широкое, расположенное под углом прямоугольное сооружение. Каждый сантиметр пространства на ней занимал определенный рычаг, переключатель или кнопка. Над ними на бумаге все та же рука нацарапала, видимо, впопыхах, какую-то непонятную последовательность цифр, а также горизонтальных и вертикальных стрелок над некоторыми переключателями. - Надеюсь, не пригодится, - вздохнул Паша, аккуратно свернул бумагу пополам и засунул во внутренний карман своей ветровки.

На третьем листе ребята увидели схематическое расположение ведущей на поверхность лифтовой шахты. - А вот и наш путь наверх, - резюмировал Леша. - И единственный путь к нему лежит через... это, - добавил Паша, указывая на обведенное помещение в подземном комплексе. - Неизвестно, что там нас ждет. - Будем решать проблемы по мере их поступления, - рассудительно заметил Леша. - Там еще что-нибудь есть? - Вроде бы все, - констатировал Паша. Он нарочно встряхнул папку и перевернул ее. Из нее на землю упал небольшой темный предмет, который моментально затерялся среди мусора на полу. – Черт, видел куда упала? Леша выругался, хрустнул коленями и опустился на пол. Спустя несколько минут поиски увенчались успехом. Предмет оказался ничем иным, как обычной флешкой. - Интересно что на ней? – полюбопытствовал Леша.

Сразу же после его слов прямо над ребятами раздался внезапный шум. На четвертом этаже кто-то прыгнул и приземлился с высоты нескольких метров - с потолка на обомлевших ребят осыпалась штукатурка. И судя по звукам, этот кто-то был там не один. Из кабинета прямо над ними доносились оживленные голоса. Слов было не разобрать, только повышенный тон пробивался сквозь стены. - Интересно, что же нас ждет на этот раз? - шепотом обратился к другу Паша. - Вот сейчас и узнаем, - также шепотом ответил ему Леша. Он подошел к двери и перед тем как открыть ее, горько усмехнулся: - Меня уже здесь ничего не удивит.

Боясь упустить еще одну подсказку, друзья вышли из кабинета декана и быстрым шагом направились к лестнице. Когда они поднялись на четвертый этаж, затеянный между двумя неизвестными ожесточенный спор только усилился. Мужские голоса, находящиеся, по всей видимости, где-то в конце коридора, то и дело с надрывом переходили на крик. Каждый сделанный Пашей и Лешей шаг растворял истончившуюся соединительную ткань пространства и времени между формировавшемся воспоминанием, оттиском сохранившимся в памяти этого места и погрузившимся в безвременье настоящее, позволяя посетителям уловлять отдельные слова.

Окружавшая забредших сюда по воле случая визитеров действительность тоже медленно и неповоротливо преобразовывалась: спокойно лежавшие на полу частички штукатурки и краски поднимались в воздух и устремлялись к своим законным местам на стенах и потолке. Вслед за ними раздробленная на мелкие кусочки рамка приняла свой некогда привычный вид, после чего скакнула на одну из дверей кабинета. "Ректор НПИ Чистяков Дмитрий Борисович" - гласила надпись на табличке.

Паша приложил палец к губам и указал на висевшую табличку. - Это погибший первый ректор! - беззвучно произнес губами Паша. Леша кивнул ему, и они оба прильнул к двери. К этому моменту голоса немного стихли и можно было легко услышать о чем говорят внутри. - Дмитрий Борисович, - послышался взволнованный голос. – Я изначально озвучивал Вам свою позицию по этому поводу… - Максим Олегович, - прервал говорившего его собеседник. – Я прекрасно помню ваш доклад и при личном общении вы не раз высказывали свое беспокойство на этот счет. Но как ректор института, я осознанно пошел на риск… - Риск?! – возмутился Максим Олегович. – Так теперь это называется? - Мы стояли на пороге возможно величайшего открытия, способного перевернуть жизни людей! – парировал Дмитрий Борисович, снова повышая голос. - А как насчет жизней ребят? Их вы в расчет не берете? Их жизни для вас ничего не стоят? Из десяти человек семеро мертвы, двоих пока так и не нашли, только Гриша Кузнецов каким-то чудом еще живой. Это вы называете рисками? - Максим Олегович, - обратился к собеседнику ректор. – Вам как никому другому известно, что атомная энергетика еще плохо изучена. В ней полно белых пятен. Ее интеграция в электроэнергию проходит… - Вот именно! – теряя самообладание, завопил Максим Олегович. – Вы, Дмитрий Борисович, решили совместить несовместимое. Я, как заведующий кафедрой “Атомные электрические станции” до сих пор не представляю, как связать это с теплоэнергетическим оборудованием. Что уж про студентов говорить? Они же еще совсем зеленые… - Так чего вы от меня хотите? – не выдержал Дмитрий Борисович. Максим Олегович в ответ лишь рассмеялся. Его истерический смех звуковой волной пронесся по внезапно преобразившимся коридорам. - У нас тут трагедия буквально под носом разворачивается, а вы такие вопросы задаете! - На этот счет не беспокойтесь, - успокоил ректор. – Я предпринял все меры предосторожности какие мог. Скоро сюда прибудут наряд спасателей и медиков.

Тишина, нарушаемая лишь скрипом ручки по бумаге, бесцеремонно вклинилась в разговор. Паша, стараясь уловить еще хоть что-то, сильнее прижался к двери. - Что-нибудь еще? – после некоторой паузы спросил Дмитрий Борисович. Его голос, прикрываемый холодной сдержанностью и чрезмерной официальностью, звучал высокомерно и неестественно. - Наверняка из-за этого поднимется шумиха, - немного замялся Максим Олегович. - О, не волнуйтесь, - нарочито мягко прервал его ректор. – Я все улажу. - Даже с родителями погибших студентов? - Я же сказал, - сахарным, доводящим до мурашек даже через дверь голосом, произнес Дмитрий Борисович. – Я все улажу. Еще что-нибудь? - Вы сами ранее сказали, что атомная энергетика мало изучена, - начал Дмитрий Борисович, принявший навязанные его собеседником правила. - Совершенно верно, - вставил ректор. - И что последствия могут быть неожиданными, - продолжил Максим Олегович. – Поэтому я настоятельно рекомендую демонтировать корпуса и закрыть ВУЗ на время, чтобы избежать еще более серьезных последствий. - Благодарю Вас за честность, - на автомате отозвался Дмитрий Борисович. – Я обязательно учту ваше мнение, если встанет необходимость принять соответствующие меры. А теперь можете идти. У меня полно дел.

Леша и Паша едва успели отпрянуть от двери, когда услышали стремительно приближающиеся шаги. Та распахнулась, ударившись о стену и едва не слетев с петель, и из кабинета быстрым шагом вышел мужчина средних лет. Залысины, обрамленные редкими уцелевшими седыми волосами, блестели от пота то ли от волнения, то ли от невыносимой духоты за окном. Его белая рубашка, прилипшая к чересчур тощему телу, развевалась от быстрой ходьбы. Максим Олегович в бешенстве шел вперед, не замечая ничего и никого вокруг. Леша успел отпрянуть в сторону, а вот Паша немного замешкался, и теперь стоял прямо на пути. Еще секунда, и он попал бы под разъяренный каток. Паша уже чувствовал учащенное дыхание прущего на него как танк Максима Олеговича. Однако в следующее мгновение произошло то, чему молодой человек не смог найти рациональное объяснение. Заведующий кафедрой “Атомные электрические станции” прошел через него как нож сквозь масло, как будто перед ним и не было никакой преграды.

Немного отойдя от пережитого потрясения, Паша и Леша решили зайти в кабинет. На подоконнике возле открытого окна сидел ректор – Дмитрий Борисович Чистяков. Он был на несколько десятков лет моложе Максима Олеговича: его темные, еще не тронутые сединой волосы, были по-щегольски зализаны назад. Он сидел и молча курил сигарету. Покончив с ней, он встал с подоконника, держа в руках пепельницу, и направился к письменному столу, но на полпути застыл. Свежесть и румянец мигом исчезли с его пухлых щек. Дмитрий Борисович стоял неподвижно и смотрел в направлении, где находились ребята. - Чего это он? – поинтересовался у друга Леша. - Не знаю, - ответил он и посмотрел себе за спину. Там, в дверях, никого не было. - Погоди… - В голове у Паши промелькнула догадка. – Неужели… - Хочешь сказать, он нас видит? – закончил за друга Леша. Он медленно протянул руку до сих пор находившемуся без движения ректору.

Стеклянная пепельница сразу же полетела на пол. Разбившееся на мелкие кусочки стекло лишь подтвердило эту гипотезу. - Он видит нас. Но как? - Да пофиг, - ответил Леша. – Эй, что здесь вообще происходит? С этими словами Леша двинулся вперед. В свою очередь ошарашенный Дмитрий Борисович начал пятиться назад. - Да погоди ты, - попытался успокоить его Леша и ускорил шаг. - Стой! – постарался вмешаться Паша.

Однако было уже поздно. Ректор, до этого пятившийся назад, уперся в подоконник, на котором сидел минуту назад. Споткнувшись, он начал терять равновесие. Находившийся ближе к нему Леша устремился вперед, чтобы спасти его. Кончики пальцев вскользь дотронулись до ворота его рубашки и прошли сквозь ткань. Дмитрий Борисович с застывшими в широко распахнутых глазах ужасом и непониманием, перевалился через оконную раму и с криком рухнул вниз.

Глухой удар о землю оборвал нить человеческой жизни. Ныне покойный Дмитрий Борисович лежал на ступеньках, ведущих ко входу с противоположной стороны главного корпуса. От падения левая нога ректора согнулась под неестественным углом. Из пробитой от падения с пятого этажа головы растекалась хлеставшая ручьями кровь. Короткое затишье прервал неизвестно откуда доносившийся женский крик. Из недр института на помощь пострадавшему устремились люди.

Пока Паша смотрел на разворачивающуюся под ним драму, в которой невольно сам косвенно принял участие, Леша взобрался на подоконник. - Ты чего творишь? – попытался остановить друга Паша. Тот уже намеревался сделать шаг, однако уперся в прочно запертую границу, охранявшую тесно переплетенные между собой прошлое и настоящее.

От удара Лешу откинуло обратно в комнату. Периферическим зрением Паша успел заметить, как приоткрывшийся проход в прошлое захлопнулся, запечатывая их еще сильнее в сотканном из боли, страданий и покалеченных судеб лимбе, из которого друзья так отчаянно старались выбраться.

Леша приземлился на спину и не торопился подниматься. Он все еще лежал на полу и отсутствующим взглядом пялился в потолок. - Живой? – спросил у него подошедший Паша и протянул руку. Тот молча схватился за нее и встал на ноги. - Какого хрена тебе от нас надо? – завопил Леша, обращаясь неизвестно к кому. Попутно он вымещал злость на уцелевших предметах: под раздачу попали книжные полки вместе с книгами, письменный стол с оставшимися от предыдущего владельца канцелярскими принадлежностями и бумагами. Листы взмыли в воздух и с легким шуршанием опускались на пол. Клич отчаяния эхом пронесся по бетонной темнице. - Ай, блин, - зашипел от боли Леша. Небольшая, находившаяся на краю письменного стола, металлическая фигурка атома не поддалась физической силе и осталась стоять на своем месте. Леша не унимался и продолжал выпускать пар уже с помощью ног. От очередного удара стол опрокинулся. - Успокоился? – поинтересовался у друга Паша. Тот стоял молча и тяжело дышал, постепенно приходя в себя. Не дожидаясь ответа друга, Паша подошел к опрокинутому столу. Фигурка атома все еще находилась в исходном положении. Он поставил стол обратно и принялся рассматривать фигурку. С первого взгляда просматривалось сходство с схемой солнечной системы в миниатюре: маленькие металлические шарики, нанизанные на тонкие трубочки, символизирующие электроны, походили на планеты и их орбиты, а массивное ядро в центре напоминало солнце. - Ха, так оно прикручено, - спокойно произнес Леша. – Теперь понятно. Паша продолжал рассматривать диковинку. Он аккуратно водил пальцем, отмечая про себя филигранность работы. Неожиданно, один из шариков сошел со своего места. - Смотри, - указал на это Паша. Он усилил давление. Шарик отклонился в сторону. Раздался щелчок, а за ним последовало шевеление внезапно ожившего потайного механизма. Паша выпустил шар из рук и отшатнулся.

В стене напротив них, где пару минут назад бесчинствовал Леша, полки шкафа медленно отодвигались вперед и в сторону. За ними стоял вмонтированный в стену массивный сейф. На его дверце находилась панель с цифрами, аналогичная клавишам кнопочного телефона. Леша протянул руку и наугад нажал несколько клавиш. Панель запищала и окрасилась в красный цвет.

Леша снова наугад нажал на несколько клавиш. В этот раз цифровой дисплей никак не отреагировал. - Лех, а какие цифры ты вводил? – поинтересовался Паша. - Один два три четыре, - ответил тот. - Ты серьезно? - Ну а вдруг. Кто его знает… - Так, ладно, а перед этим? - Конкретно цифры не помню. Помню, что всего их было шесть. Погоди, может… - Леша потянул руку к панели. - Стоп, - прервал друга Паша, легко уловивший ход его мыслей. - Почему? – искренне недоумевал Леша. - А ты не подумал, что при неправильном вводе пароля количество попыток может быть ограничено? – резонно заметил Паша. – И когда они будут потрачены, содержимое может быть уничтожено. Даже если нет, подбирать комбинацию наугад вручную займет слишком много времени. - И что ты предлагаешь? - Наверняка здесь еще есть такие же штуки, как эта, - Паша указал на фигурку атома. – Или хозяин оставил подсказку-напоминание. Давай немного осмотримся.

Внимание Паши привлек большой книжный стеллаж, стоявший на расстоянии вытянутой руки от стола ректора и растянувшийся практически вдоль всей стены. Его содержимое было просто огромно. Шесть длинных широких полок, практически полностью заставленных книгами. - “Теория вероятностей”, “Дискретная математика”, “Прикладная линейная алгебра”, “Наглядная геометрия”, - проговаривал про себя названия научных трудов Паша. – Стивен Хокинг, Алан Тьюринг, сколько же тут всего! Тут и “Начала” Евклида есть. Погоди, а это что?

Рядом с Евклидом стоял увесистый том “Архитектура Древней Греции”. На изрядно потрепанной обложке находилась черно-белая фотография Парфенона – древнего полуразрушенного храма, которым рискует стать и институт. А как это попало сюда? Паша с надеждой схватил книгу и жадно принялся изучать содержимое в надежде найти хоть что-то. Кроме фотографий уцелевших памятников древности внутри не оказалось ничего стоящего. Паша захлопнул книгу с такой силой, что в воздух взвились клубы пыли и поставил ее на место. - Нашел что-нибудь? – поинтересовался Леша. - Нет, - раздосадованно ответил Паша. – Думал, что нашел.

Это же чувство появилось у него, когда на другом стеллаже нашлась другая выбивающаяся из общего ряда книга под названием “Готический стиль в архитектуре Франции”. Паша отступил на несколько шагов назад, чтобы охватить взглядом все книжные полки. Сделал он это с видом человека, который нащупал незримую нить разгадки, но пока еще до конца этого не осознавал. - Я неоднократно слышал, что архитектура – неотъемлемая часть математики, - рассуждал Паша. – Понятно, что ВУЗ сам по себе технический. Может быть, кто-то из предыдущих ректоров увлекалась архитектурой и вместе с ней историей, однако выглядит это как минимум странно.

В правоте своей теории Паша убедился, когда отыскал на стеллаже уже третью книгу. “Эйфелева башня. История создания” стояла на полке выше. Сомнения закрались, когда на следующем стеллаже Паша ничего не обнаружил. Тревога и разочарование быстро улетучились. На шестой, самой высокой полке, красовался “Путеводитель по достопримечательностям Москвы”. Все сомнения отпали, когда на самой нижней полке Паша отыскал глазами книгу с пирамидами на обложке. - Кажется, я что-то нашел! – воодушевленно произнес Паша, обращаясь к другу. – Помоги мне.

Он вместе с Лешей достал все шесть книг и положил на стол. - Ищи любые пометки или записи, сделанные от руки, - пояснил Паша. Напав на след, словно двое опытных детективов, друзья углубились в содержимое. Тишина, повисшая в воздухе, нарушалась лишь шелестом страниц. - Есть! – радостно крикнул Леша. – Смотри.

Он пододвинул книгу ближе к Паше и показал на картинку. На ней была изображена египетская пирамида Хеопса, расчерченная какими-то замысловатыми линиями. Они складывались в фигуру, напоминавшую морскую волну, гребень которой заворачивался книзу. Паша перевел взгляд на текст возле картинки. - Принцип золотого сечения повсеместно применяется в архитектуре с давних времен, - прочитал он. – Ну конечно! Вот что их объединяет! И книг всего шесть. А там не написана нигде сама последовательность? - Нет. А что это за последовательность? - Не знаю. Блин, почему пароль не число Пи? Оно по-моему при строительстве пирамид тоже было учтено. - Наверное потому, что даже такой неуч, как я, знает число Пи, по крайней мере первые три цифры после запятой. - В каком порядке они стояли? – поинтересовался вдруг Леша. Паша закрыл книги и расставил их в том порядке, в каком они стояли, начиная с самого нижнего стеллажа. – А на самих полках где они стояли? - Ты гений! - воскликнул Паша. Он сгреб книги и расставил их на прежние места. - Вводи! – скомандовал он Леше. – Готов? - Давай. - Один. Шесть. Один. Восемь… - начал диктовать Паша и на мгновение замолчал. - А дальше? – в недоумении спросил Леша. - На предпоследней полке наших книг не стоит, - потерянным голосом отозвался Паша. - Значит ноль. Давай, не тупи. Какая последняя? - Три.

Паша нажал на последнюю цифру и подтвердил набранный им пароль. Сейф никак не реагировал. Леша и Паша замерли в бесконечно растянувшемся томительном ожидании. Наконец, послышался щелчок и дверца медленно подалась вперед. - Офигеть! – воскликнул снова обретший дыхание Леша. - Получилось! – до конца не веря в успех, выдохнул Паша. - Давай посмотрим, что эти уроды тут прятали, - предложил другу Леша.

Паша одобрительно кивнул и медленно потянул металлическую ручку сейфа на себя. Дверца приоткрылась, и ребята увидели небольшой отсек, где лежали две пузатые папки с документами. - Так-с, посмотрим что тут у нас, - сказал Паша, доставая содержимое сейфа. В руках у него появились документы, хранившие в себе наследие заброшенного института. На первой папке сохранились цифры "1982-1992". Паша открыл ее, а вторую отложил в сторону.

На следующем файле с трудом просматривались почти полностью стертые цифры “1992-2002”. Этот раздел был самым многочисленным из всех, о чем свидетельствовали выпирающие документы. Паша разъединил кольца и аккуратно достал местами пожелтевшие от времени бумаги, после чего разделил стопку на две примерно равные части и отдал вторую Леше. - Чтоб побыстрее было, - пояснил он и принялся изучать документы.

В доставшихся Паше бумагах не было ничего примечательного. Они были интересны с точки зрения истории. В одном документе говорилось о переименовании должности “политрук - пережиток медленно отдалявшего прошлого - в “заведующий по воспитательной работе” и переводе на нее прежнего сотрудника; на другом чей-то твердой рукой был начерчен план по благоустройству территории института, который, по всей видимости, так и не был реализован и остался лишь схематическим наброском на бумаге; третий представлял собой договор подряда на проведение строительных работ.

Паша слегка потер глаза и продолжил просматривать бумаги. От нудной монотонной работы его одолевала зевота. - Кажется, я что-то нашел, - с осторожным оптимизмом в голосе сказал Леша. – Взгляни вот на это. Он передал другу несколько небольших листков. - Распоряжение, - прочитал вслух Паша и перевел взгляд на Лешу, после чего продолжил. – В связи с полученным от министерства высшего и среднего специального образования СССР приказа №448 от 28.04.1986 года, приказываю демонтировать учебные корпуса №1, 2, 3, 4. Корпус №5 переоборудовать под складское помещение. Ректор Новочеркасского политехнического института Быков Давид Матвеевич.

Когда Паша закончил читать, он некоторое время смотрел в одну точку между строк, стараясь переварить информацию. Затем еще раз бегло прошелся по тексту, после чего поднял взгляд на Лешу. - А что это за пятый корпус такой? Неужели это тот гигантский подземный комплекс, который изображен на плане? - Туда же вдогонку, - вместо этого с неким ликованием ответил Леша, протягивая другу еще один документ. Он состоял из двух листов. На первом – подсчитанная смета на капитальный ремонт всего здания, а на втором была схема после окончания работ. Паша придвинул поближе схему, которую просмотрел до этого. На обоих листках был план одного и того же здания, в этом не могло быть никаких сомнений. На правом, более свежем, отсутствовали несколько стен и помещений, и в некоторых местах добавились перекрытия. - Ничего странного не замечаешь? – спросил у друга Леша. - Помоги-ка мне, - обратился к нему Паша. Он взял два листка и плотно прижал один к другому. – Держи вот так.

Пока Леша держал две схемы, Паша поднес горевший на телефоне фонарик и долго рассматривал бумагу. - Бинго! – торжествующе произнес Паша. Он принялся шарить по столу и ящикам, пока не нашел маленький уцелевший кусок огрызок карандаша. Паша обвел им место, после чего положил оба плана на стол. На том, что составлялся до капитального ремонта, условным знаком радиационной опасности было обозначено бомбоубежище. А на другом, что был начерчен уже после, на его месте как одно из нескольких появившихся подсобных помещений красовалась надпись – “Красная уголок".

Паша и Леша некоторое время молча пилили взглядом сделанный ими чертеж. Странная логика, граничащая с помешательством, указывала на обведенную в кружок область. - Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил у друга Паша, поднимая взгляд со схем. - Возможно, это наш с тобой путь домой, - огласил вердикт Леша. Он свернул документы в трубочку и положил во внутренний карман ветровки. - Как-то странно все это… - протянул Паша. – То нас хороводами водят, то просто так дают подсказки и наводки… - Любая тайна в конце концов хочет быть разгаданной, - философски изрек Леша. – И этот институт не исключение. В его стенах за десятки лет скопилось слишком много странных загадок. И если их, какими они странными, запутанными и жуткими по итогу не оказались, нужно разгадать, чтобы выбраться отсюда, я готов рискнуть. - Тем более терять нам нечего, - кивнув, согласился Паша. - Именно. И, насколько я понял, нас ведут в крыло, куда мы не успели дойти. Пора наверстывать упущенное. - Ты неисправим, - усмехнулся и помотал головой Паша.

Друзья вышли из кабинета ректора и направились к лестнице. Надежда, внезапно вспыхнувшая на горизонте путеводной звездой, своим светом, пробивавшемся через толстые бетонные стены, изолирующие этот закуток тайн и секретов от привычного мира, разгонял сомнения прочь. Обрывки и полунамеки, с которыми Паша и Леша столкнулись за время пребывания в институте, превращались в хлебные крошки, кем-то заботливо разбросанные для них на пути. Незримая красная нить стелилась по ступенькам лестницы и вывела друзей в фойе первого этажа. Она уходила дальше, в густую темноту восточного крыла. Там, где ребята не успели побывать, судя по схемам и чертежам, где-то спрятался вход в бомбоубежище.

Гулкое эхо прокатилось по пустующим помещениям. Всю дорогу Паша, наученный непостоянством этого места, ждал от него подвоха. Он вглядывался в кабинеты и комнаты и все время ждал, что внезапно кто-то или что-то явит себя, очнувшись от многолетнего сна. Однако его опасения оказались напрасны. Они спокойно дошли до находящегося в конце коридора актового зала.

Широкая двустворчатая дверь была открыта. Когда Паша и Леша вошли внутрь, они увидели ряды скрепленных между собой стульев с изрядно пошарпанной обшивкой, которые были сдвинуты вплотную к сцене. - Где здесь был красный уголок? – спросил Леша. - Сейчас, - перебирая документы, ответил Паша. – Так, судя по планам, она была прямо напротив сцены.

Леша устремился к стене. Он прощупал и просмотрел каждый миллиметр, однако так ничего и не нашел. - Тут ничего нет, - огласил он свой вердикт. - Должна быть где-то здесь, - ответил Паша, показывая схемы. – Вот, смотри. - Раз так, значит они просто застроили проход, - предположил Леша. Он принялся простукивать стены. Лишь глухой звук бетона эхом разнесся по актовому залу. Когда Леша дошел до правого края стены и надежды уже не оставалось, бетонный стук сменился на другой, более легкий и громкий. - Это фанера или гипсокартон, - догадался Леша. Он принялся сначала плечом, а потом и ногами открывать невидимую дверь, отделяющую его от заветной свободы. Та никак не поддавалась. К другу подключился и Паша. Результат оставался тот же. - Может, стульями попробуем? – предложил Паша во время передышки после очередной неудачной попытки штурма.

Идея понравилась Леше. Они взялись за ряд стульев и, используя его на манер средневекового тарана при осаде крепости, принялись колотить в ставшую у них на пути преграду. Когда силы уже были на исходе, Паше и Леше удалось проломить установленный барьер. Тут же в образовавшуюся дыру хлынул поток скопившейся за долгие годы пыли. Ей на смену пришла непроглядная тьма забвения. Откашлявшись и предварительно включив фонарики, Леша и Паша зашли внутрь.

Несмотря на отсутствие света, в красном уголке без труда просматривались очертания ненужного хлама, оставленного здесь предыдущими владельцами. Свет фонаря то и дело выхватывал бюст Ленина, Сталина или какого-нибудь другого политика советской эпохи, потрепанное и потускневшее знамя или плакат, застиранные до дыр длинные полотна ткани, в равной мере напоминавшие шторы или служившие верой и правдой на сцене занавесом, старое пианино, пластиковые и деревянные фигурки декораций самых разных форм и размеров и несметное количество всего остального. - Если вход в бомбоубежище был здесь, значит где-то в этой комнате должен быть люк, - рассуждал вслух Паша. - Давай проверим пол, - предложил Леша. – Ты начинай со входа, а я пойду с противоположного края и встретимся посередине.

Друзья принялись освобождать пол в поисках спасительного прохода. Предметы и вещи отодвигались, либо вовсе грубо и вероломно отшвыривались в сторону. У двоих уже изрядно уставших молодых людей открылось второе дыхание. Оно вместе с надеждой и верой помогало им с остервенением двигать с места на место тяжелые предметы, которые при прочих равных вряд ли бы сдвинулись со своих мест. Паша прошел четверть комнаты и подошел к своей следующей вставшей у него на пути преграде, как вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Впереди, на расстоянии вытянутой руки, Паша заметил две маленькие точки. Два немигающих белесых глаза смотрели прямо на него. Паша замер в нерешительности. Он хотел окликнуть Лешу, но не мог этого сделать. Страх своей леденящей хваткой сжал горло своей жертвы.

Паша медленно, не делая резких движений, продвигался вперед. Он нащупал ткань, лежавшую на хозяине испугавших его глаз и аккуратно потянул на себя. Они оказались изображенными на одной из многочисленных декораций звездами. - Я нашел кое-что, - окликнул друга Леша. - Вход, надеюсь? – с надеждой спросил Паша. - Не совсем. Тебе стоит взглянуть.

Паша в несколько прыжков оказался возле друга. - Смотри, - указывая себе под ноги, сказал Леша. Там, в свете фонаря, на полу Паша увидел рисунок сторон света, сделанный в виде круговой шкалы компаса вместе со стрелкой. - Интересно, зачем это здесь? – недоумевал Леша.

Луч фонарика перевелся на стены и потолок. - Кажется, для этого, - задумчиво произнес он, задержав фонарик на одном месте. Там, куда светил Паша, рядом друг с другом висели полотна с разными лозунгами времен СССР. - "Мы не рабы, рабы немы", - читал Леша. – "От каждого по способностям, каждому по потребностям". "Труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства". Среди них затесалась одна, выбивающаяся из общего ряда. - "Охотничий пояс, озаренный светом троих, откроет проход", - прочитал Леша. – Я не врубаюсь, если честно. А ты? - Не совсем, - помотал головой Паша. – Я только видел декорацию с каким-то созвездием, которое светится в темноте. Наверняка это все между собой связано. - И ты об этом промолчал?! – взвился в негодовании Леша. – Где ты его нашел?

Когда Паша показал направление, Леша не разбирая дороги устремился к загадочной находке. - Теперь все это обретает смысл, - озвучил свой вердикт Леша. – Созвездие, которое ты нашел – это Орион. Вернее, пояс Ориона. Охотничий пояс. - Значит, на него должен падать свет еще троих, - подхватил Паша. – Что это за трио? И как, а главное где они должны располагаться? - С этим потом разберемся, - резонно заметил Леша. – Нужно найти здесь еще три созвездия.

Друзья приступили к поискам. Комнату заполонили скрип и грохот передвигающихся и падающих вещей и предметов. - Да есть же! – радостно воскликнул Леша. В обеих руках он тащил по огромному полотну и положил их в центре рядом с поясом Ориона. На первом Паша без труда по характерным ковшам узнал созвездия большой и малой медведицы. - Здесь сто процентов нужна полярная звезда, - заметил Леша.

Действительно, среди знакомых очертаний выделялась одна – самая яркая из всех звезд, источавшая такой же свет, как и ранее найденные Пашей “глаза”. Созвездие на втором полотне было для него незнакомо. Оно отдаленно напоминало силуэт собаки. - Это я не знаю что, - честно признался Леша. – Да и это сейчас неважно. Осталось одно. Нашел что-нибудь? - Нет, - ответил Паша. - Давай еще раз вместе проверим.

Совместные поиски результатов не дали. - Мне кажется, мы что-то упускаем, - задумчиво произнес Леша. - Может, то, что мы уже нашли, нужно поставить на свои места и тогда мы найдем последнюю часть? – предположил Паша. - Мы пока не знаем, где вообще они должны стоять и в какой последовательности, - заметил Леша. – Ну, кроме полярной звезды, она на севере находится. - Там возле стен есть выемки, туда…

Леша уже не слушал друга. Он взял полотно с полярной звездой и принялся под разными углами ставить его в специальную нишу. Когда декорация встала на свое место, свет от ткани приобрел форму луча, наискосок пересекавший все помещение и указывавший на вход. Пока Леша пытался найти подсказку, способную помочь отыскать недостающую часть паззла, Паша отошел к центру комнаты. Сначала он долго и пристально смотрел с разных ракурсов на компасную стрелку. Не найдя в ней ничего интересного, он перевел взгляд на найденную им декорацию.

Безусловно, Леша был прав. Именно на пояс охотника делался акцент в предложении. Но если важен только пояс, то зачем рисовать созвездие целиком? Какой смысл тогда изображать самого охотника и его оружие? И в тот момент Пашу посетило озарение. Он взял декорацию и поставил ее обратно на то место, где ранее нашел ее. Лежащая в натянутой тетиве лука стрела могла быть таким же указателем, как и луч света от полярной звезды. Паша проследил направление, куда целился охотник. Его мишень находилась у стены прямо возле входа. Висящая на уровне глаз ткань скрывала под собой прямоугольный предмет. По размерам он был меньше найденных ребятами ранее декораций и больше напоминал зеркало. Паша подошел и сдернул покрывало. Под ним оказалась прекрасная, искусно выполненная картина. На полотне была изображена молодая женщина в огромной раковине, от которой исходил мягкий золотистый свет. Паша перевел луч фонарика на раму, где прочитал надпись: “Сандро Ботичелли. Рождение Венеры”. - Лех, - окликнул он друга. – Нашел. - Хорош, тащи сюда, - ответил Леша.

Паша взял картину и принес недостающую часть в центр комнаты. - Теперь нужно подумать, в какой последовательности их нужно поставить, - задумался Леша. - Тут вариантов меньше, чем с паролем от сейфа, - справедливо заметил Паша. – Да даже без этого у меня есть предположение. Хотя я не силен в астрономии, мне кажется, “рождение” здесь ассоциируется с восходом солнца. - Красавчик, - похвалил его Леша. – Тогда полярную звезду оставляем на севере. Венеру поставим на восток. На западе будет стоять Орион вместе со своим поясом, а созвездие с собакой на юге. Если не получится – поменяем местами.

Когда все элементы были поставлены на отведенные для них места, произошло нечто странное. Исходящие от них световые лучи пересеклись между собой под прямым углом. В точке соединения произошла вспышка, образуя крест. Центр новообразовавшейся геометрической фигуры стал медленно опускаться вниз, пока не достиг пола в центре круговой шкалы компаса. Раздался щелчок, приводя в движение скрытый потайной механизм. Доски на полу стали разъезжаться в стороны. На месте, где секунду назад находился рисунок компаса, ребята увидели дыру, ведущую вниз, в бомбоубежище.

Отворив тяжелый металлический люк, Паша и Леша увидели крутую, почти отвесную лестницу. Они шли по ней медленно. Почти каждый их шаг по ступеням сопровождался риском оступиться и полететь вниз, прямиком в бездну, сломав по приземлении шею. Подземная прохлада пробивалась сквозь одежду и волнами зябкой дрожи прокатывалась по телу. Затхлый запах сырости заполнял ноздри при каждом вдохе, отчего у ребят начинала кружиться голова.

Чем глубже спускались Паша и Леша, тем сильнее и более отчетливо в воздухе слышался еще один запах. С каждым шагом отголоски гнили и трупного разложения оказывались все ближе. Без сомнения, это был запах смерти. - Стой, - предупредил Леша идущего за ним друга. – Впереди что-то есть. Действительно, впереди, на одной из ступеней, в пучке искусственного света лежал предмет, по форме напоминающий шар или сферу. Он имел полупрозрачную структуру, отчего часть света отражалась обратно и била прямо в глаза, не позволяя рассмотреть предмет лучше. Леша осторожно двинулся вперед. Он аккуратно подошел к находке, однако в следующую же секунду отдернул от нее руку и попятился назад. - Твою-то мать! – испуганно произнес он. - Что там такое? – поинтересовался Паша. Леша молча смотрел на друга не в состоянии сказать ни слова. В его глазах Паша без труда распознал страх, граничащий с ужасом и отчаянием.

Паша обошел друга и склонился над странным, пугающим шаром. Предмет оказался обычным противогазом. Только за широкими обзорными стеклами виднелась голова. Лицо, полностью сохранившее плоть, застыло с выражением непонимания, как-будто покойный не успел понять, что произошло с ним перед смертью. - Как голова оказалось так далеко от тела? И вообще где само тело? – подал голос стоявший позади Леша. - Я уверен, что оно внизу, - ответил Паша.

Спустя несколько десятков шагов, когда лестница закончилась, Паша убедился в верности своего предположения. Тело лежало на животе по направлению к лестнице. И оно было не одно. Узкий коридор был завален трупами. И все они без исключения были страшно изувечены: оторванная нижняя челюсть, проломленные черепа, причем настолько сильно, что у некоторых отсутствовал мозг; у других было распорото горло, некоторые застали свою смерть сидя, облокотившись к стене, держа в руках свои вывалившиеся из распоротых животов внутренности. - Кто способен сотворить такое? - обратился в пустоту Паша.

Утробный рык практически мгновенно ответил на его риторический вопрос. Эхо тысячекратно усиливало яростный вопль и, отражаясь от тесно обступивших друзей стен, забиралось прямиков в души, парализуя волю и лишая рассудка. Скопившаяся на полу вода, местами едва доходившая до щиколоток, начала вибрировать. Амплитуда колебаний с каждым мгновением становилась все сильнее. Уже недалеко от попавших в переплет друзей слышалось учащенное дыхание и топот, как будто в этот узкий тоннель запустили табун диких необъезженных лошадей. Кто бы или что бы ни издавало эти звуки, было ясно одно – оно приближалось.

Паша и Леша, не проронив ни слова, укрылись в зазорах между стеной и дверным проемом напротив друг друга. Хлюпающая под ногами вода явно привлекла внимание преследователя. Обладатель приближающихся шагов, не суливших ничего хорошего для забредших на его территорию чужаков, стремительно подбирался к своим новым жертвам.

В какой-то момент шаги, сопровождаемые хлюпаньем воды, затихли. Им на смену пришел противный лязг и скрежет от соприкосновения острых предметов о стены. Но и они смолкли. Осталось только учащенное от страха дыхание в ожидании столкновения с неизвестным.

И оно не заставило себя долго ждать. Первым его заметил Леша. Он жестом посоветовал Паше вести себя как можно тише, а потом медленно перевел палец на потолок. Паша проследил траекторию, куда указывал друг, и не поверил своим глазам. Там, на высоте примерно двух с половиной метров, медленно, хватаясь за мельчайшие выступы на трубах и обесточенные провода, ползла фигура, издали похожая на белое пятно. При виде ее Паша засуетился и поспешил выключить фонарик на своем телефоне.

Приближающийся силуэт остановился. Затем, удерживая опору ногами, откинулся назад и, принюхиваясь словно хищник, выслеживающий жертву, водил головой из стороны в сторону. Паша все это время активно жестикулировал и призывал Лешу выключить единственный источник света, который мог привлечь к нему внимание. Тот в свою очередь сидел на корточках и не двигался. Он с округлившимися глазами старался беззвучно, одними только губами, что-то сказать другу.

Существо, до этого висевшее вверх ногами подобно гигантской летучей мыши, спрыгнуло с потолка, и, к удивлению Паши, направилось в его сторону. Фигуру и Пашу разделяло всего несколько шагов. Теперь он видел ее ясно, как при дневном свете. К нему определенно приближался человек, однако он был очень худым, даже в какой-то степени изможденным. Об этом свидетельствовали многочисленные незаживающие раны по всему телу, причем некоторые из них выглядели как обширные ожоги разной степени тяжести, а другие, оставившие на коже отметины и шрамы, имели механический характер. На нем практически не было одежды, только прилипшие к телу остатки белой одежды, напоминавшие когда-то либо белый медицинский халат, либо костюм химической защиты. Но это было не самое страшное. На голове не было живого места: череп практически весь лысый, только две жидкие пряди белесой паутиной свисали вниз, глаза и нос отсутствовали, вдавленные внутрь черепа какой-то непонятной субстанцией, похожей на расплавленную пластмассу, верхней губы также не было, на ее месте осталась лишь обугленная дочерна кожа. - Так вот что он мне говорил, - осенило вдруг Пашу. – Оно не видит и реагирует лишь на звук.

Однако догадка пришла к нему слишком поздно. Существо, некогда бывшее человеком и утратившее свой облик, лишившись зрения, полагалось только на слух. Оно медленно подходило и теперь стояло напротив проема, где прятался Паша. Обезображенный человек сделал несколько коротких вдохов, и, видимо, удостоверившись, что добыча находится перед ним, уже готовился вонзить в жертву свои длинные ногти и заостренные зубы. В последний момент плеск воды в другом конце коридора отвлек хищника – это Леша нашел какой-то камешек и швырнул его в сторону. Заточенный под землей пленник повернул голову в сторону раздражителя, отвлекшего его, и, встав на четвереньки, устремился прочь.

Хлюпанье удалялось все дальше по коридору, пока не стихло окончательно. Паша все еще сидел, вжавшись спиной в запертую дверь, и боялся пошевелиться. Смердящий ужас заставлял его внутренний голос кричать и не высовываться из укрытия. Тем временем Леша поднялся и на цыпочках подошел к другу. - Живой? – коротко спросил он шепотом. Слова застряли у Паши в горле, поэтому в ответ он просто кивнул. – Нужно идти дальше. Иначе оно может за нами вернуться.

Леша подал руку Паше и рывком поднял его на ноги. Из-за подступившей тошноты и сильного головокружения Пашу слегка пошатывало. - Идти сможешь? – спросил у него Леша. - Да, смогу, - все тем же шепотом ответил Паша. – Вот только куда нам идти? Нужно где-то спрятаться от этой хрени. - Ближайшее к нам укрытие – это серверная, - медленно разворачивая план пятого корпуса, прошептал Леша. – Там и спрятаться можно, и найти что-нибудь полезное, если повезет.

Забредшие в подпольный, запечатанный от посторонних рассадник научных ошибок, друзья двинулись дальше по длинному узкому коридору. Скопившаяся на полу вода предательски чавкала под ногами после каждого сделанного шага. Этот мерзкий, казавшийся чересчур громким звук буквально заставлял ребят трепетать перед здешним хозяином, способным оказаться возле них в любую секунду.

Как на зло воды на полу становилось все больше. Ступни промокли насквозь. Уровень воды уже успел подняться до щиколоток. - Далеко нам еще? – вглядываясь вдаль, спросил Паша. – Так он нас услышит. - Скоро коридор должен разветвляться, - ответил Леша. – Через несколько метров будет поворот налево.

Ребята двинулись дальше. С каждым пройденным шагом капавшая с водосточных труб вода становилась все холоднее, отчего ноги сводило в судорогах. Обещанного Лешей поворота все не было. Коридор казался длинным тоннелем в преисподнюю, из которого не было выхода. Вырвавшийся в наш мир демон, чей рык ребята слышали за время пребывания в стенах института не один раз, в очередной раз возвестил о своем приближении.

На этот раз укрыться было негде. В этой части коридора не было никаких дверных проемов. Воды под ногами было в разы больше, из-за чего существо могло отчетливо слышать передвижение своих жертв. Назад не повернешь, ослепленный каннибал настигнет их и растерзает, как тех несчастных, которых Паша и Леша видели у входа. Патовая безысходность сочилась из всех щелей и заполняла собой доступное замкнутое пространство. С каждым мгновением промедления топот становился сильнее и угрожающе отчетливым. Оставался только один способ спастись. - Бежим! - крикнул Паша и подтолкнул стоявшего перед ним друга.

Леша покосился на него в ошарашенном недоверии, однако, поборов мимолетное замешательство, продлившееся от силы пару секунд, он побежал следом за Пашей. Вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, оба товарища стали участниками смертельной гонки, где единственным способом уцелеть было бежать навстречу опасности, а не от нее. Мчащиеся вперед изо всех сил Паша и Леша то и дело цепляли скрывавшиеся под водой камни и ямы, спотыкались и с трудом удерживали равновесие. Каким-то чудом им удавалось устоять на плохо слушающихся от холода и усталости ногах и продолжить забег.

Внезапно хозяин подземелья решил сменить тактику. Шлепанье перебираемых в воде рук и ног на несколько секунд стихло, а затем сменилось резонирующим грохотом. Висевшая под потолком водосточная труба заметно накренилась. Сквозь скрежет металла и падающих с потолка капель доносился протяжный лязг - это заточенные ногти царапали ходящую ходуном новую точку опоры.

В какой-то момент темные пятна в подземелье расслаивались и разбавлялись маленьким, материализующемся на горизонте белым проблеском. С каждым сделанным в его направлении шагом он становился больше и отчетливее. И если сначала Паше и Леше на бегу казалось, что они оба видят свет в конце этого бесконечного тоннеля, свет надежды на спасение, концентрировавшегося под потолком на горизонте, то потом они поняли, что жестоко ошибались. Свет, который ввел их в заблуждение, оказался вросшими в кожу остатками белого халата. Заточенный здесь узник готовился сменить роль жертвы жестоких экспериментов и в очередной раз стать властителем очутившихся в его владениях человеческих судеб.

При виде стремительно приближающегося к ним палача Паша и Леша сбавили темп. Их расчет не оправдался. Они сами принесли себя для оставленного в катакомбах существа на блюдечке с голубой каемочкой. В голове у Паши промелькнула мысль о своей скорой и мучительной смерти. Но маленькая часть, та, которая продолжает верить в чудеса вопреки всему и несмотря ни на что, хранившаяся где-то глубоко внутри его подсознания, не хотела умирать. Возможно, именно она помогла ему заметить возникший из неоткуда спасительный разрыв в стене - обещанный Лешей коридор.

Запертый в подземных каменных джунглях Маугли свесился с трубы и спрыгнул на землю. Он отчетливо слышал свою добычу, чуял ее страх перед ним, и по приземлении сразу бросился в сторону друзей. - Сюда! - крикнул сумевший сориентироваться Паша. Он взял друга за руку и увлек его за собой в так вовремя появившийся для них спасительный проход. За спиной у Паши раздался свист рассекающих воздух когтей. Недовольный вопль сотряс плотно обступившие живых стены. - Где серверная? - не останавливаясь, прокричал Паша. - Третья дверь слева! - крикнул в ответ Леша.

В указанном месте находилась массивная стальная дверь. К счастью, она была не заперта: щель между дверной створкой походила на раковину, скрывавшей в своих недрах драгоценную жемчужину. Первым в спасительную гавань забежал Леша. Сразу же за ним влетел и Паша. Друзья схватились за длинную продолговатую ручку и изо всех оставшихся сил потянули на себя. Дверь с натужным скрипом подалась назад. Когда она закрылась, Леша рефлекторно несколько раз повернул кем-то предусмотрительно оставленный в замочной скважине ключ.

Страшный, резонирующий грохот сотряс закрывшуюся в последний момент дверь. Оставшийся ни с чем преследователь молотил по двери и всячески старался сокрушить внезапно появившееся у него на пути препятствие. Гулкий грохот от ударов по спасительной для беглецов преграде сменялся яростным воем. Обессиленные Паша и Леша сползли по стене и сели на пол.

Зверь на противоположной стороне не унимался еще некоторое время, пока окончательно не сдался. С каждым разом удары становились слабее и больше напоминали шлепки, яростное рычание сменилось бессвязным бормотанием, сопровождавшееся озлобленным рычанием и клацающими от голода зубами. Вскоре и они стихли, оставив Пашу и Лешу в своем новом временном укрытии. - Ушел, кажется, - немного отдышавшись и придя в себя, предположил Паша. - Сто пудово сидит там и выжидает, когда мы отсюда выйдем, - возразил Леша. - Рано или поздно нам ведь придется. - Но точно не сейчас. Пока не выясним с чем имеем дело как минимум. Давай посмотрим, что тут есть. Не зря же это место было отмечено на плане.

Друзья медленно поднялись с пола и окинули взглядом приютившую их серверную. Это было просторное помещение, большую часть которого занимали стоящие в несколько рядов компьютеры. Подрагивающий свет вмонтированных в высокий потолок флуоресцентных ламп разбавлял окутанный тьмой законсервированный островок прошлого: пузатые, покрытые толстым слоем пыли мониторы, были точь-в-точь как те, что раньше повсеместно стояли в школах в кабинетах информатики. - Если лампы работают, то и некоторые компьютеры тоже должны быть на ходу, - предположил Паша. - Нужно найти их и посмотреть, что находится на флешке.

Паша и Леша разбрелись по залу в поисках ответов. Энергии генератора, который, вероятно, поддерживал все это время работу серверной, не хватало. Чем дальше они удалялись от входа, тем тусклее становилось освещение. Компьютеры никак не реагировали. Паша уже смирился найти работающий компьютер, когда его окликнул Леша. Паша устремился к другу. Тот указывал на компьютер с прикрепленной к монитору камерой. Напротив него стоял стул с накинутой на спинку белым халатом. На его складках отпечатались кровавые запекшиеся сгустки, а на полу виднелась растянутая бурая колея, уходящая в покрытую мраком неизвестность. - Интересно, что же стало с владельцем... - протянул Паша, подходя к Леше. - Не знаю и знать не хочу, - отрезал тот. - Главное, что комп работает.

Паша сел на стул, протер рукой монитор от пыли и пошевелил мышкой. На экране, находившемся до этого неизвестно сколько времени в спящем режиме, появилось изображение. На рабочем столе была одна единственная папка без названия. Паша кликнул по ней. Внутри находилось несколько видеофайлов. Паша открыл первый из них.

Перед крепившейся на мониторе веб-камере стоял мужчина в очках и белом медицинском халате. Первые несколько секунд видео он молчал, поправляя камеру в поисках лучшего ракурса, после чего начал говорить: - Тринадцатое июня тысяча девятьсот девяносто второго года, – продублировал он информацию с верхнего левого угла экрана. – Сегодня произошло знаменательное событие. Оно способно перевернуть человеческое представление о науке и медицине. Объект, находившийся до сегодняшнего дня в глубокой коме, спустя ровно десять лет с момента неудавшегося эксперимента пришел в сознание. Все эти годы мы поддерживали в нем жизнь, но в последнее время уже начали терять веру и хотели отключить его от аппарата жизнеобеспечения. Теперь за ним будет вестись пристальное наблюдение, а результаты будут документироваться на письменные и электронные носители с помощью видео. Конец сеанса.

Паша взглянул на друга. Тот, не проронив ни слова, нашел где-то стул и сел рядом. Паша включил следующее видео. - Четырнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто второго года – аналогично с предыдущим разом начал все тот же мужчина. Однако в этот раз он был не таким одухотворенным и возбужденным, а скорее потерянным и немного напуганным. – От полученных ранее травм объект испытывает сильную боль. Все известные современной медицине анестетики разной силы и степени действия, в том числе морфий, не помогают. Я… не представляю, как он все это выносит. Осмелюсь высказать гипотезу, что… что бы это ни было, что-то поддерживает в нем жизнь, подпитывает извне или изнутри… Это мы выясним позже, если объект выживет. Поэтому было принято решение погрузить объект в медикаментозную кому и провести ряд хирургических операций, чтобы… хоть как-то облегчить его страдания. Результаты подробно сообщу в следующем отчете. Конец сеанса.

Паша откинулся на спинке стула и заложил руки за голову. - Они держали его здесь все это время как подопытную крысу, - с легким надрывом в голосе от навалившегося потрясения произнес Паша. - Я, конечно, думал, что здесь могла произойти какая-то дичь, но чтобы настолько, - согласился с другом Леша и покачал головой. – Мой мозг вообще отказывается понимать как такое в принципе возможно. - У нас мало времени. Давай смотреть дальше.

Третье видео существенно отличалось от двух предыдущих. Если первые два были записаны перед монитором, за которым сейчас сидели Леша и Паша, то этот сеанс был снят в помещении сильно похожего на больничную палату. Кроме того, помимо безымянного ученого, ведущего свой видео-дневник, и того, кто держал камеру и снимал, в кадре находился еще один человек. Он лежал на больничной койке, прикрытый полупрозрачной белой материей. - Семнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто второго года, - последовало привычное вступление от говорившего. – Прошло двое суток после проведения операции. Объект сейчас находится под действием снотворного. Процесс восстановления идет хорошо. Сейчас расскажу, что нам с коллегами удалось сделать.

С этими словами говоривший откинул в сторону покрывало. Паша и Леша практически сразу же узнали в лежащем без чувств человеке, почему-то прикованному к койке тугими ремнями, к которому как паутина с разных сторон тянулись капельницы и многочисленные трубки, встретившее их по дороге существо. - Мы удалили переносицу и покрывающую ее кожу, - продолжил рассказчик. – Верхняя губа также был удалена из-за структурных повреждений от попадания на нее расплавленной субстанции. Глазные яблоки и, соответственно, зрение спасти не удалось. Также…

Лежавший смирно до этого момента пациент резко рванулся вперед. Он мычал, стараясь выплюнуть вставленные в рот трубки. - Он очнулся! – с восторженным удивлением воскликнул оператор. - Позовите Василия Михайловича, - обратился к кому-то стоявший в кадре ученый. – Срочно!

Все вокруг сразу же пришло в движение: откуда ни возьмись появились медсестры и начали подготавливать оборудование. Среди всего этого хаоса его зачинщик сначала пытался освободить руки. Поняв всю тщетность этой затеи, он откинулся на подушку и повернул голову к говорившему. Организатор переполоха долго смотрел на него, после чего повернулся к оператору. Пустые глазницы, залитые застывшей субстанцией, гипнотизировали своей смертельной пустотой и вгоняли в ступор леденящим кровь спокойствием. Неизвестно сколько бы еще это продолжалось, если бы не появившиеся на экране помехи в конце видео.

Следующий файл был записан уже после значительного перерыва. - Пятое августа тысяча девятьсот девяносто второго года, - озвучил в начале все тот же голос. Перед ним находилась небольшая прямоугольная комната, отделенная от снимающего стеклом. В комнате сидел человек из предыдущего видео. Он сидел на стуле в смирительной рубашке. – Сейчас мы узнаем, что объект помнит. Сеанс проводят доктор Василий Михайлович Фирсов, ассистент – Артем Денисович Кудрявцев.

В кадре находился худощавый, но не потерявший из-за этого своей почтенности высокий мужчина в медицинском халате. На вид ему можно было дать около шестидесяти лет, о чем говорили белые как снег волосы, сложенные в объемную бороду и длинные, небрежно взъерошенные и торчащие в разные стороны усы. Скрывавшиеся за толстыми линзами очков глаза доктора некоторое время смотрели на своего говорившего ассистента, после чего он повернулся к лежащему на койке пациенту. Фирсов подошел к столу, на котором помимо записывающего устройства, похожего на усовершенствованный магнитофон, стояла гарнитура. - Что ж, начнем, – Василий Михайлович запустил аудиозапись и, предварительно нажав кнопку на гарнитуре, обратился к человеку за стеклом: - Как вас зовут? - Григорий Кузнецов, - ответил он. По сравнению с предыдущим сеансом, он выглядел гораздо спокойнее. – Ваш голос мне не знаком. С кем имею честь? - Это сейчас менее важно, - уклонился от ответа Василий Михайлович. – Сейчас куда более важно ваше состояние. - Мое состояние, - горько усмехнулся Григорий. – Разве не видно, в каком я состоянии? - Моя задача как доктора – помочь вам, - отозвался Василий Михайлович. - Удерживая меня здесь вы можете мне помочь?! - вскинулся на это Кузнецов. - Что последнее вы помните? - попытался вернуть разговор в прежнее русло доктор.

Григорий, до этого момента запрокинувший голову назад, выпрямил шею и, слегка наклонив голову влево, испытывающим взглядом посмотрел прямо в камеру. По изображению промелькнула рябь помех. Когда они улеглись, допрашиваемый повернул голову в сторону доктора и после небольшой паузы начал говорить: - Пятнадцатое июня тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Я студент НПИ в городе Волгодонск, Ростовская область, группа ПМО-41. Наша группа была первым выпуском после основания ВУЗа. Должна была стать… - Григорий замолчал. Его голос начал едва заметно дрожать, а лицо затягиваться мрачной задумчивостью. - Пожалуйста, продолжайте, - попросил доктор. - Для защиты диплома нам нужно было провести практический опыт. Нашей группе необходимо было обеспечить здание АСТ всеми необходимыми коммуникациями и комплектующими для оптимального функционирования. Не буду вдаваться в технические подробности, скажу лишь, что помимо электроснабжения, излучаемое тепло от распада топлива по нашему с научным руководителем проекту планировали использовать повторно в качестве обогрева. Своего рода ТЭЦ только на ядерном топливе. - Просто поразительно! – воскликнул Василий Михайлович и принялся записывать что-то в свой блокнот. – И что было потом? - Мы группой вместе с рабочим персоналом спустились в пятый корпус. В нем и планировалось провести опыт. Так как работы предстояло много и делать ее по большей части должны были мы сами, на все про все нам дали семь дней. По началу все шло хорошо. Сборку самой станции нам удалось сделать быстро. Трудности начались на этапе снабжения ее топливом. Прибавьте сюда замкнутое пространство и высокую температуру, которую мы все без исключения чувствовали сквозь защитный костюм. Мы работали как проклятые. Настолько сильно, что под конец некоторые ребята от переутомления говорили, что видят какие-то тени. Другие начали слышать голоса у себя в голове. Из-за этого они хотели все бросить и уйти. Тогда мне казалось, что они сошли с ума. Но теперь я понимаю, что с ума там сошли все мы. - Что вы имеете в виду? Что там произошло? - Я…Я сам до конца так и не понял. Возможно, мы где-то допустили ошибку… Произошла утечка топлива. Вдобавок не выдержали блоки реактора. Взрыв… Тех, кто стоял возле реактора буквально разорвало на куски. Загорелось топливо. Повсюду огонь. Адское пламя поглотило всех нас…

Датчики полиграфа размашисто носились по бумаге из стороны в сторону. - Кто-нибудь кроме меня выжил? – спросил Кузнецов. - Насколько мне известно – нет, - ответил Василий Михайлович. - А есть кто-нибудь, кто знает точно? Дмитрий Борисович или Максим Олегович. Он-то наверняка должен знать.

Доктор повернулся к ассистенту за разъяснениями. - Максим Олегович Богданов – заведующий кафедрой “Атомные электрические станции”. А Дмитрий Борисович Чистяков – первый ректор. Оба мертвы, - отрапортовал Артем Денисович. - Оба мертвы?! – неожиданно воскликнул Григорий. – Сколько я был без сознания?

Ассистент и врач переглянулись. В тот момент, когда ассистент говорил о первом ректоре и декане, микрофон был выключен. - Не может быть, - воскликнул Артем Денисович. – Стекло с шумоподавлением, многослойное. Мы проводили тесты… - Тогда как такое возможно? – перебил его Василий Михайлович. - Год сейчас какой? – заорал Григорий. - Я, конечно, слышал, что при повреждении одного из органов чувств другие обостряются, но чтобы настолько, - опешил от неожиданности врач.

Тем временем пациент бился в припадке буйной истерики. Ремни и крепления смирительной рубашки с трудом сдерживали натиск неестественной силы. От частоты колебаний записывающее показания Григория устройство вышло из строя. Лампочки датчиков один за другим лопались с громким свистом. - Бригаду сюда, срочно! – завопил Василий Михайлович. – Сеанс окончен! После этих слов видео сразу же оборвалось. - На самом интересном месте, - немного разочарованно произнес Леша. – Теперь понятно, что здесь произошло. Смотрим дальше? - У нас нет другого выбора, - ответил Паша. – Нам нужно найти что-то, что поможет выбраться отсюда.

Паша кликнул по одному из двух оставшихся файлов. Они, в отличие от предыдущих, были записаны с большим временным интервалом как друг от друга, так и от двух предшествующих. - Двадцать девятое февраля двухтысячного года, - в свойственной манере начал Артем Денисович. – По распоряжению Василия Михайловича и нынешнего ректора - Виктории Федоровны Климовой - все данные о проводимом в июне восемьдесят второго года неудачном эксперименте и выжившем в нем Григорие Кузнецове были удалены либо засекречены. За эту запись меня как минимум уволят, ну а как максимум… Смотря на то, что они делают с Григорием… После предыдущего раза Василий Михайлович крепко за него взялся. Не знаю, по личной инициативе или по просьбе сверху. Даже в психиатрических больницах с больными так не обращаются… Так или иначе, в ходе проводимых тестов нами было отмечено замедленное старение клеток в организме объекта. Кроме того, вспышки агрессии и перепады настроения, задокументированные в предыдущем сеансе, участились и приобрели регулярный характер. Во время этих приступов сила, с которой Григорий сопротивлялся бригаде и используемым препаратам, с каждым разом только возрастала. Доподлинно неизвестно, что послужило причиной – радиация или медикаменты, однако чем дольше Григорий находится в этом месте, тем сильнее становятся его…способности. У него настолько острый и чуткий слух, что ему удается услышать шепот людей, находящихся в другой комнате. Ознакомившись с документами, к которым имел доступ, я склоняюсь к первому варианту. А иначе как рационально объяснить тот факт, что Григорий едва не погиб, находясь вне стен института? В больнице он пробыл несколько часов, пока его не забрали обратно… На этот вопрос я и постараюсь найти ответ.

Запись оборвалась черно-белыми помехами. Ассистент-Кудрявцев, переменившийся за без малого восемь лет с последнего сеанса не только внешне, но и внутренне, сильно озадачил сидящих на его рабочем месте друзей. Паша откинулся на спинку стула и задумчиво сверлил монитор. В свою очередь Леша отвернулся и смотрел на растянувшуюся на полу кровавую колею. Теперь для него не осталось сомнений. Растерзанный несчастный - работавший здесь долгие годы ассистентом Кудрявцев Артем Денисович.

В папке оставался последний видеофайл. - Включай, - обратился к другу Леша. Тот, не проронив ни слова, открыл документ. Успевший перед своей смертью записать видео, Кудрявцев, в отличие от предыдущих сеансов, делал это стоя. - Если кто-то смотрит эту запись, значит, я, как и другие работники корпуса №5, мертвы, - вместо привычного вступления взволнованным голосом произнес ассистент. – И все по моей вине. Если бы наша служба безопасности смогла восстановить записи с камер видеонаблюдения из помещения с установкой хотя бы на один день раньше – всего этого можно было бы избежать. Вчера, двадцатого марта, я осуществил то, о чем так долго думал. Одного болта в креплении оказалось достаточно, чтобы выпустить на свободу годами ждавшее своего часа зло. Времени мало. На этой флешке записи с камер во время эксперимента. Файл внутри – копия. Исходный файл остался на сервере главного компьютера… - Что ты тут делаешь? – перебил говорившего женский голос. – Нужно быстрее уходить! Он скоро будет здесь! В подтверждение ее слов из недр коридора послышался громкий утробный рык, сопровождавшийся человеческими воплями. - Мне нужно кое-что закончить, - попытался отмахнуться от нее Кудрявцев. - Бросай все и уходим, иначе мы здесь погибнем! - не унималась вошедшая в серверную девушка. - Катя, послушай меня, - обратился к вошедшей в кадр женщине ассистент. – Возьми флешку и беги. Спаси кого сможешь и запечатай проход. - А как же ты? - Катя, ты мне доверяешь? – обняв женщину за плечи и заглядывая ей в глаза, спросил Кудрявцев. Появившиеся слезы цеплялись за нижние веки, готовые водопадом сорваться вниз. - Я совершил ужасную ошибку, - продолжил ассистент. – И не одну. Пришло мое время за них расплачиваться. Это мой выбор. Помни об этом. Как и то, что я люблю тебя.

Катя рванулась вперед и прервала говорившего поцелуем, крепко обвив шею руками. Неизвестно сколько эти двое могли так простоять, но леденящий кровь нечеловеческий вопль заставил их вернуться из мира грез в жестокую реальность. - Беги отсюда! – крикнул на женщину Артем, против своей воли отстраняя ее от себя. – Сейчас же! - Я люблю тебя, – ответила Катя и на ходу смахивая слезы, поспешила к выходу. - Прощай, - еле слышно произнес Кудрявцев, когда она скрылась из виду. Немного переведя дух, он продолжил: - Высказанные мною ранее предположения оказались верны. Во время исследований я брал у Григория кровь на анализы. Результаты оказались шокирующими. Помимо обычных клеток, мною были обнаружены неопознанные черные частицы. И с каждым разом их становилось все больше. Это объясняет пластичность тканей, ускоренную регенерацию и огромную физическую силу. Однако замеченные у Григория перепады настроения оказались далеко не единственными обнаруженным мной изменением. Его память ухудшалась с каждым годом. Какие еще побочные эффекты несет эта субстанция установить не удалось. Ясно только одно – она ведет себя как паразит. А под длительным воздействием радиации оно, чем бы оно ни было, растет в геометрической прогрессии и становится сильнее, придавая сил и своему владельцу. На данный момент это все, что нам известно. Дальше будут только мои догадки. Вполне возможно, эти частицы, являющиеся частью чего-то целого, имеют разум. Подселившись к объекту, они способны не только использовать память и воспоминания, но и видоизменять их. Об этом косвенно свидетельствует поведение Григория за время наблюдений и на записанном мною ранее сеансе. К тому же, в пользу этого предположения говорит тот факт, что Григория вернули из больницы обратно и его жизненные показатели были лучше именно здесь, чем в больнице. Возможно, существо не способно существовать вдали от места появления. А источником ее появления послужила…

Медленный, нарочито небрежный стук в приоткрывшуюся дверь прервал говорившего ученого. Кудрявцев выпрямился и повернулся в сторону потревожившего его звука. В запечатленном десятки лет назад по ту сторону экрана отражении сохранились расширившиеся зрачки от неимоверного страха, возникшим перед выпущенным на волю необузданным, разрушительным ужасом. - Прости меня, - сказал Кудрявцев, выйдя из кадра и обращаясь к вошедшему. - Спасибо, - раздался в ответ хриплый голос. В следующее мгновение камера запечатлела растянувшуюся во весь рост в невероятном прыжке фигуру. Короткая борьба сменилась ужасным предсмертным криком, сопровождавшимся булькающими звуками хлеставшей из тяжелых ран крови. Вскоре жертва нападения перестала сопротивляться. Послышалось громкое чавканье. Утолив голод очередной порцией человеческой плоти, существо, с которым Паша и Леша столкнулись в коридоре, прошло мимо компьютера. Весь рот, испещренный острыми, торчавшими в разные стороны треугольными зубами, как и руки, начиная от пальцев с длинными отросшими ногтями и заканчивая локтями, были целиком вымазаны кровью. Запись оборвалась, когда зло, нацепившее на себя маску обезображенного человеческого лица, некогда принадлежащее Григорию Кузнецову, прошло мимо камеры и скрылось в недрах подземного комплекса. - Установка, - отрешенно глядя в одну точку на экране с помехами, произнес Леша. – Она источник.

Паша промолчал. Он все еще переваривал произошедшее с ними за последние сутки. Мысли путались и скатывались к одному единственному объяснению. Это все сюр. Дурной сон. Бред сумасшедшего, куда его с головой окунули по его же собственному желанию. В свою очередь Леша привстал со своего места и посмотрел в сторону, куда вырвавшийся подопытный утащил ассистента. Кровавый след, запекшийся и почерневший по прошествии времени, сплошной линией, похожей на нить из клубка Ариадны, выведшей ее из лабиринта минотавра, вел в дальний конец кабинета, где целиком и полностью главенствовали тени и полутона, утаивая секрет от посторонних и непосвященных. - Давай узнаем, за что этот бедолага пожертвовал жизнью, - обратился он к Паше. Тот пошарил в карманах и достал флешку, которую они по воле случая нашли в кабинете декана.

На ней находился один единственный файл. Видео оказалось записью с камер видеонаблюдения, о которых говорил погибший ассистент. В кадре Леша и Паша насчитали около дюжины человек, одетых в костюмы химзащиты. Они протягивали и устанавливали трубы, подсоединяли их к возводимому в бассейне небольшому реактору и строившейся вокруг него установке. - И как мы узнаем кто из них Григорий? – резонно заметил Паша. Как только он задал этот вопрос, один из работников снял верхнюю часть своего костюма. - Почему-то я даже не удивлен, - сказал Леша, удивляясь беспечности студента.

Следующая часть была заснята уже с другой камеры через два дня после первого эпизода. На видео можно было разглядеть несколько выпускников, стоявших возле корпуса установки АСТ. Хотя видео и не передавало звук, по поведению и жестикуляции без труда угадывался возникший между ребятами ожесточенный спор.

На третий день разногласия были решены и работа продолжилась. Невидимая рука записывавшегося перемотала к нужному месту, где Григорий работал вместе с другими ребятами. Внезапно он остановился и отложил в сторону инструменты. Сперва могло показаться, что студент устал от напряженной работы и решил передохнуть. Однако Кузнецов стоял неподвижно и долго смотрел испытывающим взглядом в одну точку чуть ниже самой камеры.

Дальше странности приобретали загадочный, временами жуткий оттенок. С каждым новым эпизодом Григорий становился более серьезным и отчужденным, держался по большей части в стороне от своих товарищей. Дошло до того, что в следующем фрагменте, записанном ночью, когда работа прекращалась и все ушли отдыхать, Кузнецов сидел перед установкой и, не отрывая взгляд, смотрел на нее. - Крыша поехала, - резюмировал Леша.

Следующая часть начиналась как и все предыдущие: работа кипела вовсю и почти подошла к концу. Студентам осталось закончить сборку установки, и затем приступить непосредственно к самому эксперименту. Об этом говорило и присутствие на видео новых лиц: двое пожилых людей вальяжно и буднично прохаживались и рассматривали промежуточные результаты работы. В одном из них Паша и Леша узнали Максима Олеговича Богданова - заведующего кафедрой “Атомные электрические станции”, которого они прежде застали в кабинете ректора.

Когда обход был завершен, друзья увидели то, чему не сразу поверили. Григорий подошел сначала к одной из труб. Специально или ненамеренно повернувшись к камере спиной, он тем самым закрыл обзор. Кузнецов просидел возле трубы меньше минуты, а затем встал и подошел уже к самой установке. - Ах ты тварь! – в негодовании воскликнул Леша. – Ты видел? - Он сам специально что-то испортил.

Григорий на этом не остановился. Спустя несколько часов он вернулся и методично разбил камеры одну за одной. Кузнецов уничтожил все, кроме одной. Она располагалась у входа и, по всей видимости, была вмонтирована в дверь. Именно ей и удалось записать события заключительного седьмого дня эксперимента. Из-за ее расположения ребятам не было видно дальнего конца коридора, как и пространство за самой установкой. Странности начались уже в самом начале дня. Григорий, совершавший обход и проверку всех систем, отводил в зону недосягаемости камеры тех, кто подходил близко к нему и был способен заподозрить неладное. Однако обратно возвращался он уже один. Эта странность явно бросалась в глаза, когда все собрались возле установки перед самым запуском, и от первоначального состава не хватало нескольких человек.

И вот, настал момент Х. Реактор был запущен. Первые несколько минут прошли спокойно. Паша и Леша устремили взгляды в монитор, ожидая неминуемой трагической развязки. Однако именно такого поворота событий трудно было представить даже в самых смелых фантазиях. Над установкой медленно материализовывалась черная субстанция неизвестного происхождения. Она имела форму сферы и медленно вращалась по часовой стрелке. По мере увеличения скорости вращения возрастал и ее объем: от едва различимой точки в пространстве она за несколько секунд доросла до дыры диаметром около полутора метров. Все присутствующие в помещении не двигались со своих мест, заворожено наблюдая за возникшей словно из неоткуда темной материей.

Внезапно вращение остановилось. Оно сменилось толчкообразной пульсацией. С каждым новым толчком электрические приборы в помещении стали сходить с ума. Повсюду замелькали электрические вспышки. Корпус реактора превратился в наэлектризованную клетку. Из-за ярких вспышек, заполонивших пространство и готовых в любой момент превратиться в самый настоящий фейерверк, в помещении началась паника. Один из присутствующих подбежал к пульту, а другой, согласно плану и договоренностям на случай, если что-то пойдет не так, к щиту электроэнергии.

А дальше начали происходить уже совсем невообразимые вещи. Из сферы, плавно покачивающейся в наэлектризованном мареве, в сторону человека у электрощита устремились несколько тонких, похожих на щупальца, отростков. Подтверждая высказанную ассистентом гипотезу о ее разумности, сфера, чем бы она ни была, скрутила бедолагу и оставила лежать его бездыханное тело возле щитка. К защите научного прорыва подключился и Григорий. Он накинулся на человека за пультом и забил несчастного руками и оказавшимися рядом инструментами до смерти.

Ко всеобщему хаосу добавилась начинавшаяся утечка радиоактивного топлива. Снопы искр из наэлектризованного воздуха сверкали в разные стороны. В нескольких местах одновременно возникли очаги возгорания. Пламя быстро разрасталось и вскоре поглотило помещение целиком. Запись обрывалась на моменте, когда нескольким людям удалось сквозь огонь прорваться к двери. Они тщетно старались открыть ее, пока радиоактивное пламя целиком не поглотило их тела.

Ошеломленные увиденным друзья некоторое время просто смотрели на черно-белые помехи в конце видео. Неожиданная развязка цифровой исповеди покаявшегося в своих грехах ассистента, наряду с послужившими всему первопричиной циничной халатностью и расчетливой жестокостью, обескураживала до глубины души. Работающий на последнем издыхании генератор, питавший серверную электроэнергией, вывел сидящих в тишине товарищей из летаргической задумчивости: компьютер и вместе с ним гипнотизирующие помехи на экране монитора исчезли, окончательно погрузив помещение в беспроглядную темноту. - Получается, этот Кудрявцев, царствие ему небесное, каким-то образом помог Гришке освободиться, - первым пришел в себя Леша. - А тот "отблагодарил" его самого вместе с его коллегами за свое долгое пребывание здесь. - Выходит, что так, - согласился с другом Паша. - Уж не обладает ли случайно подопытный телепатией? - Думаешь, он здесь приобрел такую силу, что стал способен подчинять других своей воле? - Я не исключаю такой вариант, - честно ответил Леша. - Здесь происходит такое, что я в инопланетян готов теперь поверить. - Шутки шутками, но даже без телепатии этот паразит в человеческой оболочке очень силен и крайне опасен. - Так как же нам его победить? - Побеждать его необязательно, - задумчиво протянул Паша в ответ. - Нужно лишь пройти мимо него в шахту лифта, выиграть для себя несколько минут. - Идеи есть? - поинтересовался у друга Леша. - Думаю, здесь наверняка что-то осталось из того, что в теории может нам помочь, - предположил Паша. - Тогда я просмотрю здесь все еще разок, - ответил Леша, вставая со стула и включая фонарик.

С этими словами он удалился, оставив друга один на один с мрачными, безрадостными мыслями. Без электричества все это место теряло свой смысл. Немногочисленные цифровые данные, оставленные после себя подпольными научными работниками, были безвозвратно утрачены. Навалившиеся на Пашу тревожные рассуждения сопровождались машинальным постукиванием пальцев по клавиатуре. В какой-то момент один из пальцев соскользнул с клавиш и ощутил под собой вязкую субстанцию. Паша достал почти севший за время поисков телефон и посветил на руку. Пальцы обволакивала давным-давно запекшаяся пролитая Кудрявцевым кровь. Помимо нее источаемый камерой телефона свет выцепил лежащий под клавиатурой предмет. Паша достал его и принялся рассматривать.

Предмет оказался небольшой тетрадкой. Титульная и первые несколько страниц были сильно заляпаны кровью, отчего чернила растеклись по клеткам и потеряли свой первоначальный вид. Зато потом шли уцелевшие, ничем неповрежденные листы. На них Кудрявцев аккуратным каллиграфическим почерком выводил непонятные для Паши знаки и символы, записанные напротив чисел в столбцах самодельной таблицы. Затем шли письменные данные, содержащие информацию о Григории Кузнецове за время его нахождения в пятом корпусе. По большей части эти сведения перекликались с записанными ассистентом видеосеансами.

Паша уже и не думал найти что-нибудь интересное, как вдруг его взгляд зацепился за расположенный в конце тетради раздел, озаглавленный "Приобретенные особенности". Внезапно появившаяся надежда растворилась в момент. Паша перевернул страницу и увидел, что последние несколько листов были грубо вырваны. По всей видимости Кудрявцев, погибший страшной и мучительной смертью, унес одну из последних порожденных этим местом тайн с собой в могилу.

Неприятное ощущение отвлекло Пашу от размышлений. Что-то металлическое укололо его в области лопатки, когда он откинулся на спинку стула. Паша принялся водить по складкам оставленного ассистентом на своем рабочем месте халата. Вскоре пальцы нащупали небольшой прямоугольный предмет. Паша отстегнул его и начал рассматривать.

Небольшой прямоугольный предмет оказался ничем иным, как простым опознавательным бейджем. С его пластиковой поверхности на Пашу глядела фотография Артема Денисовича Кудрявцева - молодого человека, вероятно только принятого на работу, с светлыми, ниспадающими небольшими прядями на бок пшеничными волосами и ясным, жизнерадостным, устремленным в светлое будущее взглядом. Паша уже собирался повесить бейдж обратно, однако он нащупал странные бугорки приковавшие его внимание.

В свете фонаря виднелись небольшие борозды, выступающие из пластика на обратной стороне бейджа. Интуитивно Паша догадался, что это своеобразный носитель электронного кода, позволявший сотрудникам пятого корпуса проходить на территорию подземного комплекса и иметь доступ в его различные отсеки и отделения. - "Похоже на карту идентификации личности", - подумал про себя Паша. - "Может пригодиться".

С таким расчетом Паша положил бейдж-пропуск к себе в карман и принялся дальше изучать рабочую униформу Кудрявцева в поисках утерянных листов. К сожалению, их там не оказалось. Окончив осмотр, Паша невольно опустил взгляд на кровавую борозду, уходящую в противоположный конец серверной. Блеснувшая в голове догадка, подкрепляемая надеждой, сразу же ему не понравилась. Зверски убитые люди, найденные ребятами у входа в пятый корпус, могли быть для освободившегося маньяка только разминкой перед расправой с одним из своих главных обидчиков. Однако желание выбраться отсюда пересилило страх увидеть растерзанное тело мертвеца.

Паша встал со своего места и двинулся в направлении кровавого следа. Очутившийся на свободе монстр несколько метров протащил свою жертву по полу, о чем свидетельствовали участившиеся бурые пятна. Луч света сумбурно метался из стороны в сторону в поисках останков ассистента Кудрявцева. Однако в какой-то момент Паша наконец увидел то, к встрече с чем старался морально подготовиться.

Возле стены он заметил тело убитого ассистента. Кудрявцев лежал на спине с раскинутыми в стороны руками. Шея была изглодана практически до самых костей: кровь, вытекшая из многочисленных глубоких рваных ран, бурыми пятнами растеклась повсюду, куда мог достать слабый искусственный свет. Однако и этого извергу показалось мало. Голова несчастного была повернута на сто восемьдесят градусов и лежала в нескольких метрах от туловища.

От увиденной картины Паша с трудом сдержал рвотный позыв. Он зажал ноздри и начал быстро обыскивать обезглавленный труп. В карманах брюк и нагрудном кармане рубашки ничего не оказалось. Затем Паша обратил внимание на руки и неестественно согнутые пальцы. Ему с трудом удалось разжать плотно сжатый кулак правой руки. Кроме холодно вздувшейся кожи в ладони мертвеца ничего не было. Немного привыкнув к трупному запаху, Паша перешел к левой руке. Когда ему удалось расцепить сильно сомкнутые пальцы, Паша заметил скомканные недостающие страницы из тетради.

Выпрямив листы, Паша отступил в сторону и под светом телефонного фонарика и приступил к их изучению. - За время наблюдения у объекта выявлена непереносимость солнечного света, в особенности ультрафиолета, - читал про себя Паша. "Вот почему его вернули сюда обратно из больницы!" - пронеслась у него в голове догадка, после чего он продолжил чтение: - Также объект подвержен сильным мигреням, следствием чего становятся резкие и частые перепады настроения. Особенно они усиливаются под действием высоких радиочастотных волн.

Как раз в этот момент, когда Паша дошел до этих строк, он отчетливо услышал где-то в серверной радиопомехи. Внезапно появившегося из неоткуда знака было достаточно, чтобы трепетавший от сильной неконтролируемой дрожи парень ринулся на звук. Вскоре он вышел к стоявшему на небольшом возвышении полукруглому столу в центре помещения. Возле него, склонившись над небольшим прямоугольным предметом, похожим на портативный радиоприемник, стоял Леша и крутил переключатели, стараясь включить встроенный микрофон или передатчик. - Если меня кто-нибудь слышит - ответьте, - пытался связаться с кем-нибудь из внешнего мира Леша. - Мы застряли в волгодонском институте, в расположенном под землей пятом корпусе. Наши жизни в опасности. На территории подземного комплекса мы обнаружили гору трупов. Выживших двое. Нам срочно нужна помощь, прием! - Он предназначен для приема сигнала, а не для отправки, - сказал не заметившему его другу Паша. - Твою ж мать! - подпрыгнул от неожиданности Леша. Тебя не учили, что подкрадываться со спины нехорошо?! - Прости. - Жаль, но попробовать стоило, - с плохо скрываемым разочарованием отставил радиоприемник в сторону Леша. - Но он нам пригодится и так. - В смысле? - Эта тварь уязвима для высокочастотных радиоволн, - пояснил Паша и протянул другу найденные листы. - Хотя бы что-то, - с воодушевлением произнес Леша, прочтя заметки ассистента. - Еще что-нибудь нашел? - Вот, - протянул другу пластиковый пропуск Паша. - Земля тебе пухом, Артем Денисович, - повертев бейджик в руках и вернув его обратно, сказал Леша. - Надеюсь, что все это поможет нам наконец выбраться отсюда. - Вот сейчас и проверим, - решительно заявил Паша. - Думаешь? - Рано или поздно нам все равно пришлось бы отсюда выйти. Так какой смысл оттягивать? - Ты прав, - согласился с другом Леша.

Вместе со своими находками друзья направились к двери. Они долго стояли и прислушивались к звукам из коридора, но кроме падающих капель воды им ничего не было слышно. - Пора, - собираясь с духом, произнес Паша. - Надо дойти до этого помещения кратчайшим путем. - Сейчас, - понял намек Леша. Он достал план комплекса и несколько минут его рассматривал в поисках оптимального маршрута. - Тут хотя бы не один коридор. Есть шанс добраться до туда живыми. - Тогда погнали.

Паша медленно провернул ключ. Металлический лязг, как будто нарочно выкрученный звукорежиссером на максимум, эхом пронесся по подтопленным коридорам. Плотно стиснув зубы от волнения и скопившихся переживаний, друзья открыли защитившую их до этого от неминуемой гибели дверь. Та с трудом подалась вперед, предательски разнося кругом протяжный скрип. Возле выхода из своего убежища беглецы замерли в ожидании появления своего преследователя. Однако оно так и не состоялось. Охотник, израсходовав лимит своего терпения, ненадолго оставил свою будущую жертву в покое и, вероятно, находился где-то в одном из многочисленных коридоров подземного комплекса.

Наконец, Леша оборвал нависшее на них тяжелым грузом ожидание, взял в руки карту и повел друга за собой. Они старались идти быстро, но в тоже самое время осмотрительно и осторожно. В момент, когда до свободы оставался всего один шаг, обидно упустить возможность из-за мелочи. Наученные горьким опытом, Леша и Паша обходили большие скопления воды стороной. Где-то им везло и на пути попадались относительно сухие участки. Коридоры то сужались, то расширялись и стали похожи на вены или артерии, двигающиеся в такт дыханию этого места.

По ним друзья медленно, но уверенно двигались к его сердцу - большому залу с реактором, через который лежал их единственно возможный путь к свободе. По мере приближения к заветной цели, Паша и Леша неосознанно стали подмечать происходящие вокруг них перемены. Коридоры, по которым они шли, стали заполняться странным маревом - спертый затхлый воздух подрагивал под воздействием сохранившимся спустя десятки лет после катастрофы остаточным радиационным излучением, отчего попавшим сюда без какой-либо защиты молодым людям становилось душно.

Однако главное потрясение ждало приятелей дальше. Преодолев очередную развилку, Паша и Леша увидели картину, повергнувшую их в шок. Среди кирпичной кладки стали попадаться человеческие останки: вплавленные в стену тела, раскроенные напополам черепа, слипшиеся с плечами под неестественными углами, вывернутые руки и ноги с почти облезшей с костей от высоких температур кожей. Пытавшиеся убежать от разгоревшегося пожара и последующего взрыва люди под действием необъяснимой сверхъестественной силы были буквально перемолоты между собой и окружавшими их на тот момент предметами. - Боже... - прошептал ошеломленный Паша. - Это сделал не он, а люди, - цинично, но в тоже самое время справедливо заметил Леша.

Оставив трупы позади, коридор привел их к массивной двери. За ней пряталось место, послужившее первоисточником произошедших здесь несчастий. - А сюда кроме этой двери как-нибудь можно попасть? - спросил Паша у друга. - Нет, - ответил ему Леша, не сверяясь при этом с картой. - Если мы нигде по пути не встретили Гришу... - Значит наверняка он здесь, - закончил за друга Леша. - Пропуск же у тебя?

Паша молча достал из кармана бейджик Кудрявцева и подошел к двери. Справа от нее находилась прямоугольная панель с небольшим углублением. Паша приложил пропуск к ней. Пластиковая карточка идеально вошла в отведенное для нее место. Когда сканер считал код, дверь начала постепенно отъезжать в сторону, пока полностью не освободила проход.

Найденный ранее ребятами план ничуть не преуменьшал размеры этого места. За дверью расположилось гигантское, размером в несколько сотен квадратных метров помещение. Его центр занимал прямоугольный бассейн, в котором был установлен реактор. Немного поодаль от него находился пульт управления, а за ним, судя по плану, должен был быть ведущий к шахте лифта коридор. - Нужно торопиться, - первым пришел в себя стоявший рядом с дверью Паша. Он переступил через углубление, в котором находились дверные крепления, и зашел в сердце пятого корпуса.

Первые несколько метров друзья преодолели довольно быстро и легко. Эпицентр местного зла пришел в движение лишь в тот момент, когда Паша попытался пройти между установкой и пультом управления. Из реактора начала выползать черная, похожая на нефть вязкая субстанция. Она пульсировала и бурным потоком вытекала из-под кафеля охладительного бассейна прямо из недр земли. Покинув свое убежище, странная материя принялась подниматься в воздух. Субстанция парила на расстоянии нескольких метров над землей, и постепенно преобразовывалась в объемную сферу. Своей гладкой обсидиановой чернотой объект приковал к себе внимание Паши. Ему казалось, что нечто, находящееся в центре сферы, зовет его к себе. Ноги сами повели его навстречу загадочному гипнотическому шару. - Берегись! - прокричал за спиной Леша. В следующий момент Паша почувствовал сильный толчок. Он потерял равновесие и отлетел на несколько сантиметров в сторону. А на то место, где мгновение назад стоял Паша, после прыжка со второго яруса, приземлился Григорий.

Рык разочарования прокатился по реакторной. Существо, некогда бывшее Григорием Кузнецовым, устремилось к Леше. Он успел защититься и подставить под протянутые в его сторону заточенные когти найденный ранее радиоприемник. Впавший в исступление зверь отшвырнул в сторону каким-то чудом уцелевший импровизированный щит и вцепился Леше в горло. - Гриша! - окликнул нападавшего Паша. Тот медленно, словно преодолевая внутреннее и физическое сопротивление, повернул голову в его сторону. – Отпусти его! Мы не желаем тебе зла. - Врешь! – просипел вернувшимся к нему человеческим голосом Григорий. Он еще сильнее сжал хватку, отчего у Леши белки глаз налились кровью. - Включай, - из последних сил еле слышно прохрипел Леша. Паша включил отскочивший в его сторону приемник и крутанул колесико настройки частоты волн. Григорий выпустил Лешу и завопил от боли. Он схватил голову руками и припал к земле. Радиопомехи повлияли и на сферу: на абсолютно гладкой темной поверхности появились завихрения. Субстанция пришла в движение. Материя вращалась вокруг некоего ядра, источавшего яркий белесый свет. Но самое заметная перемена произошла в Григории. Те черные частицы в его крови, имевшие ту же структуру что и левитирующая материя, медленно выходили из его тела и направлялись к своему первоисточнику. - Убейте меня! – вопил корчащийся на полу в страшных судорогах Григорий. – Прошу! Умоляю!

Паша выключил приемник. Загадочный объект над реактором принял свою прежнюю форму. Быстро восстановился и сам Григорий. Не долетевшие до основной массы частицы снова устремились к своему носителю. Существо встало с пола. Оно не обращало внимания на кашляющего от удушья Лешу. Смертельная бездна устремила свой отсутствующий взор на Пашу. - Почему вы, люди, постоянно всех вокруг себя обманываете? – спросило существо неестественным низким голосом. - Тебе, Григорий, мы зла не желаем, - ответил на выпад Паша. – Я знаю, что часть тебя все еще осталась где-то внутри. - Григория больше нет, - после приступа смеха ответило существо. – Только тьма.

С этими словами оно медленно направилось в сторону Паши. - Если ты там – борись, - сказал Паша, обращаясь к Григорию. – Уверен, ты не желал смерти своим друзьям. И тем более не хотел, чтобы пострадали другие люди. При упоминании о событиях, произошедших значительно позже неудавшегося опыта, существо заметно покоробило. - Эксперимент…Он должен был состояться, - прогнусавил Григорий. Даже сейчас, спустя столь долгое время после событий, искалечивших его тело и его жизнь, та часть души прежней личности умудрилась сохранить тот преданный своему призванию фанатизм. - Он и состоялся… - Благодаря мне! - Только в нем с самого начала была заложена фундаментальная ошибка, из-за которой вы расплатились жизнями, - продолжил натиск Паша. - Что? Нет! Этого не может быть, - отрицательно помотал головой Григорий. – Благими намерениями вымощена дорога в ад…ко мне.

Сущность, кем бы она ни была, вернула контроль над телом. Существо резко рванулось вперед в попытке схватить Пашу. Тот был наготове и держал руку на приемнике, однако просто не успел вовремя среагировать. Сильный металлический звон спас Пашу. Это пришедший в себя Леша нашел металлическую балку и ударил по торчащему стальному пруту. Возникшая вибрация воздвигла между нападавшим и Пашей незримый непреодолимый барьер. Находившийся под контролем могущественного разума мутант-марионетка при столкновении с ней отскочил в сторону. Воспользовавшись драгоценным мгновением промедления, Паша включил приемник и крутанул колесико на более длинные волны. Существо невидимой для человеческого глаза силой прибило к полу.

Парящая над остатками установки сфера завертелась. Некоторые частицы откалывались от ее поверхности и направлялись к разлому в расколотом бассейне с охладительной жидкостью. Из сохранившейся структуры начали формироваться похожие на щупальца отростки, которые Паша и Леша видели на видео. Они направлялись к двум нарушившим местный многолетний покой чужакам, но внезапно встретили неожиданное сопротивление. - Нет! - завопил лежавший до этого момента на полу и корчившийся от боли Григорий. Он поднял руку и жестом призвал своего покровителя остановиться. Ему удалось остановить неминуемо надвигавшуюся на Пашу и Лешу смерть, однако с каждым мгновением этой схватки Григорий становился слабее. Черная как мазут субстанция начала каплями выходить из его тела. Не в силах долго сопротивляться, Григорий повернул голову в направлении Паши и обратился к нему, жестом указывая на приемник: - Дай мне его.

Тот повиновался и всунул в руку Григорию свое единственное средство защиты. Прижав его к себе, Григорий с трудом поднялся и нетвердой походкой направился в сторону сферы. Каждый новый шаг давался ему с неимоверным трудом. Лишаясь подпитки извне, его тело дряхлело на глазах и превращалось в иссушенное, изможденное тело старика. Когда до сферы оставалось несколько метров, Григорий перешел на бег. Он оттолкнулся от бортика охладительного бассейна и прыгнул прямиком в сердцевину инородной субстанции. - Нужно действовать, - прохрипел Леша. – Пока нам ничего не мешает. Покажи еще раз что нужно сделать?

В подтверждение его слов с поглотившей Григория структурой начало твориться что-то странное. Ее грани натягивались под воздействием неведомой силы, придававшей ей форму человеческих лиц. С каждым новым толчком лицо словно маска менялось на новое. Паша с трудом оторвал взгляд от этого гипнотического, пугающего своей неизведанной притягательностью действа и принялся перебирать ранее найденные документы: - Вот схема пульта управления. На ней последовательность нажатия кнопок для экстренного затопления. Я до аварийного генератора. - Ты видел, как на эту штуку действует электричество, - попытался возразить Леша. – Давай просто свалим отсюда и все. - Эта штука сорок лет находилась здесь и покалечила столько человеческих жизней. Кто знает, на что она еще способна.

Последние слова, которые Паша прокричал из-за нараставшего гула, а также неизвестно откуда взявшегося под землей ветра убедили Лешу. Тот согласно кивнул и разложил схему на пульте управления. - Если я не вернусь через пять минут – уходи, - сказал Паша другу и удалился в сторону коридора, куда не доставала на записи камера. Паша без труда нашел комнату, где стоял аварийный генератор, повернул рубильник и поспешил обратно. По его возвращении инородная субстанция уже успела поглотить установку вместе с реактором и тянула свои щупальца, разрастаясь и отбрасывая метастазы как раковая опухоль, к подающим топливо трубам. Леша щелкнул по нескольким клавишам, перевел пару переключателей в нужное положение и кивнул Паше.

После активации аварийного протокола со всех сторон хлынула вода. - Уходим, пока нас тут не затопило, - прокричал Паша. Они бегом ринулись к месту, где на плане была отмечена шахта грузового лифта. От быстрого бега легкие жгло огнем. Приходящая вода, местами доходившая до щиколоток, подстегивала и придавала сил бежать еще быстрее. Пробежав по коридору несколько сотен метров и преодолев пару поворотов, они добежали до лифта. Несмотря на то, что Паша подал электричество в эту часть комплекса, створки открывались не до конца. Кроме того, сама кабина находилась чуть выше, что осложняло дело. Паша и Леша взялись за створки. Те никак не поддавались и упрямо стояли на своем прежнем месте. Вода подступала все быстрее. Ее уровень уже достигал груди. После нескольких попыток они со скрипом расступились в стороны. Паша подсадил Лешу и помог ему забраться наверх. Тот подал руку и рывком втащил его к себе. Лифт тронулся и поехал наверх.

По ощущениям ехал он не так долго. После нескольких толчков лифт остановился. Створки открылись. За ними оказался небольшой проход, в конце которого виднелась дверь. Когда она открылась, двух выбравшихся наружу несчастных встретил яркий ослепляющий свет. - Поздравляем с прохождением, - раздался до боли знакомый голос. Когда глаза привыкли к свету фонарей, Паша увидел дядю Славика. За его спиной стояло еще как минимум десятка полтора людей. - Слава Богу вы здесь, - не веря своему счастью и окончательному спасению, произнес Паша. - Как вам прохождение? Понравилось? - Вообще огонь, - включился в разговор Леша. Голос его звучал на удивление оживленно и без хрипотцы от причиненного ему удушья. - Какое прохождение? – искренне не понимал Паша. - Все, что происходило с вами последние несколько часов – это квест. Вернее квест-перфоманс, - пояснил дядя Славик. - Погоди, то есть вы оба все знали с самого начала? - Ну естественно! Надо же было тебя как-то встряхнуть, а то ты после расставания совсем был как амеба.

Схлынувший адреналин наконец высвободил накопившиеся за все это время эмоции. Паша не знал плакать ему или смеяться. - Знакомьтесь, это Александр – владелец, - представил стоявшего рядом с ним мужчину дядя Славик. - Был до этого когда-нибудь на квестах? - поинтересовался он у Паши, пожимая руку. - Нет, в первый раз. - С дебютом. Ну и как впечатления?

Паша молчал и лишь активно жестикулировал. У него в голове роилось тысяча разных слов, но в тоже самое время нельзя было из них выбрать какое-то конкретное, потому что оно было не способно в полной мере выразить все то, что чувствовал Паша на протяжении этих нескольких часов. - Принесите воды, - обратился Александр к кому-то стоявшему у него за спиной. Практически сразу в воздухе материализовалась бутылка воды. После нескольких глотков к Паше вернулись силы чтобы ответить: - Пока непонятно, если честно. Нужно переварить, что вообще здесь произошло. - Для первого раза это просто идеальный вариант, - подключился к разговору Леша. – Жуткий, но не до усрачки страшный. Акцент больше сделан на сюжет. Плюс огромная локация. - Всего этого не было бы без них, - ответил Александр, указывая на стоящих неподалеку людей. – Администраторы, актеры… - А везде были актеры? – поинтересовался Паща. – Просто… - Я знаю, что именно ты имеешь в виду, - догадался Александр. – Эпизод в кабинете ректора. Там были цифровые проекции, голограммы. Ну и на окнах пластиковые барьеры чтобы не допустить реальной трагедии. - Раз уж пошла такая пьянка, - начал Леша. – Можно, пожалуйста, для особо одаренных, то есть для меня, немного сюжет пояснить. - Да, конечно, - улыбнулся Александр. – Началось все с восемьдесят второго года и неудавшегося эксперимента. Это была отправная точка. После этого с разной интенсивностью здесь происходили странные вещи, имевшие влияние на, так скажем, внешний мир: девяносто второй год – выживший студент вышел из комы, две тысячи второй год – начали исчезать студенты, две тысячи двенадцатый – Григорий вырвался на свободу. Как раз по этой причине институт и закрыли. Неизвестно, что произошло бы в двадцать втором, но вы это предотвратили. - А как, кстати, пропадали студенты? – поинтересовался Паша. – И откуда появилась эта черная материя? - Эти вещи между собой связаны, - пояснил Александр. – Во время строительства подземных корпусов образовался разлом, из которого и появилась, как вы ее назвали, темная материя. Она обладала разумом, если такое с точки зрения физики вообще возможно. И под действием радиации, электричества и теплоэнергии создавалось искажение ткани пространства. В нее и попадали студенты, оказавшиеся в ненужном месте в неудачное время. Как и те несчастные, на которых вы наткнулись в коридоре непосредственно перед реакторной.

Утолив любопытство, Паша, с трудом стоявший на ногах, отошел немного в сторону и присел на землю. Невесомые перистые облака расступились и обнажили ярко освещенное звездами небо. Паша жадно пил воду из любезно предоставленной бутылки и под сенью северной полярной звезды и большой медведицы пытался прийти в себя. Опасность для его жизни, пусть и, как оказалось, ненастоящая, осталась позади. Впереди, как и до самой поездки, маячила неизвестность. Но если раньше мысли об этом тяготили его, то теперь не вызывали ничего, кроме улыбки. Проблемы, которые по большей части он придумал для себя сам, сейчас не стоили и ломанного гроша. - Ты как? – прервал его рассуждения Леша, присаживаясь рядом. - Нормально вроде, - ответил он и протянул другу бутылку. – Живой. Как шея? - Гришка немного перестарался, - отшутился Леша, сделал пару глотков и вернул воду обратно. - Интересно, а почему актер меня не трогал? У него была же возможность… - Для тебя я попросил легкую версию. Без физического контакта, - пояснил Леша. – На первый раз самое то. А себе попросил самую вкуснятину. - Ты просто отбитый наглухо, - покачал головой Паша. – И сколько все это действо стоило? - Не парься, - ответил другу Леша. – Это подарок, а его цена пусть останется тайной. Да и мою позицию ты знаешь. На отдых и развлечения жалеть деньги – грех. Ведь жизнь у всех одна. Нужно по-максимуму успеть в себя вместить. - За жизнь, - провозгласил Паша, поднимая вверх бутылку. – За удивительную, непредсказуемую и прекрасную. - Кстати о прекрасном, - подхватил Леша и жестом указал на скопление людей. Паша взглянул в ту сторону и увидел стоящую немного поодаль девушку. В то время как остальные что-то обсуждали, она собирала реквизит, помогала актерам убрать с себя грим, одним словом, была вся в работе и хлопотала не покладая рук. В момент передышки она посмотрела на сидящих у забора друзей, однако почти мгновенно отвела взгляд в сторону. Паше запомнились ее длинные волосы цвета воронова крыла, каскадом спадающие до лопаток и все время норовившие выскользнуть из-за ушей, а также воздушность, легкость, с какой она двигалась и выполняла свою работу. - Симпатичная, - согласился с другом Паша. – Только она на тебя смотрела. - Почему это? - Ты многим девушкам нравишься, - пожал плечами Паша. – А у меня с этим, как ты знаешь, не все так хорошо. - Знаешь в чем мой секрет? – поинтересовался у друга Леша. – Первое – это уверенность. А второе – искренность. Я уверен, если ты подойдешь к ней и заговоришь, она не сможет устоять. - Вряд ли. - А ты попробуй, - вставая с места, посоветовал Леша. – Если ты там ничего не боялся, то и тем более здесь не должен.

Он похлопал друга по плечу и с чувством выполненного долга удалился. Народу на территории стало заметно меньше. Девушка, бывшая, по всей видимости, администратором снова посмотрела в его сторону. На этот раз она не отвела взгляд. Вместо этого она едва заметно улыбнулась и с новыми силами продолжила заниматься своими делами.

Паша перевел взгляд на Лешу. Тот стоял к нему спиной и что-то обсуждал с дядей Славиком. Только сейчас, почти месяц спустя, до него наконец дошел смысл слов друга. Он понял, почему ему было так погано в последнее время. После расставания с Машей Паша отчаянно цеплялся за воспоминания, ускользавшие от него словно песок сквозь пальцы. Всеми силами пытался сохранить в своей памяти образы и те пережитые вместе мимолетные мгновения счастья. Паша упорно не отпускал этот период своей жизни. Все это время он жил прошлым. И осознать это ему помогло место, в котором события, пусть и вымышленные, сплелись в неразрывный клубок, образуя триединство прошлого, настоящего и будущего. И сейчас, сидя под открытым небом и устремив взор вдаль, откуда светили звезды, Паша послал во вселенную послание: - Прощай. Я тебя прощаю.

Легкая дрожь, нараставшая все сильнее с каждым сделанным вдохом, дала Паше понять, что его послание отправлено неизвестному адресату. С облегченной душой и свободным сердцем Паша встал со своего места, отряхнулся и медленно направился навстречу новой жизни.