Под воем и цепями

Глава 1

У самых дальних дорог и деревень распластался на многие километры Перевал Орла, окруженный, стиснутый ущельями и дикими тропами. Полузабытый он пролегает у подножья более величественных и растянутых Уральских гор. Железные дороги и магистрали петляют, лиши бы не быть задетыми его хребтами. Путешественники сторонятся новых троп и лишь изредка упоминают о малоизвестных горах на горизонте. Эта территория оградила себя сама своей труднодоступностью и малочисленным коренным населением, состоявшим из поселений шаманов, отрекшихся от остального мира. И лишь немногие деревни поныне стоят живыми у самых врат в ковры зеленых сосен.

Один из таких поселков уместился у края последних дорог и все не желал умирать. Несмотря на отдаленность, поселок Боровской стоял при угольном карьере, который прикрылся всего лишь два года назад, и теперь его жители довольствовались продажей шкур оленей, лосей и лис смелым охотникам, которые сотрудничали с чёрствыми, угрюмыми жителями, казавшимися незнающими тепла и приветствия.

Однако же, пока ничего не подозревавшие охотники вели торговлю, прибывая к поселку раз в месяц, внимание жителей одинокого поселения привлекал зеленый лес, уходящий в склон и скрывающийся за массивными цепями. И не красота здешних видов заставляла их приготавливать ружья и снимать с цепей собак. Ни она заставляла всегда их быть начеку и не забывать о существовании зеленого ковра под боком. Они молчали и дрожали от ужаса с наступлением ночи и всегда вздрагивали, когда вслушивались в тишину природы. Ведь они слышали голоса… Неведомые тени кружат каждую ночь у первых сосен и не дают упокоиться кошкам, глядящим в окна. Это не духи, коими пропитана вся тайга, ведь они повинуются шаманским угодьям, которые забыты глубоко дальше. Это не избранные звери, которые порождены неизвестно кем и неизвестно откуда прибыли. Это вестники самого перевала Орла. Яростные, ненасытные, нетерпеливые помеси волков и зла, которые не ведают холода. И цель их одна, давно поняли все жители поселка, – истребить как можно больше людей и в конец концов загрызть весь поселок, оставив реки крови на девственном снегу.

Порой ветви содрогаются от частых выстрелов. Это жители поселка не готовы мириться с неведомыми тварями у самых порогов. Их глаза из лесной тьмы отдают зеленым светом. Их пламенная шерсть, словно дымка, расплывается на ветру, не давая разглядеть резвую фигуру. Поступь этих Призрачных Волков легка и резва. И все же, жителям удается с переменным успехом иногда подстреливать Тварей Леса. И даже их мертвые странные тела отдают зеленоватым сиянием. Они больше и опасней обычных волков. В их взгляде не найти отражения, ведь их глаза черны, как безлунная ночь. Перед смертью будет не разглядеть своего лица в черных озерах их глаз.

Жители выменивают у охотников патроны, взамен на шкуры. А те, никогда не спрашивают о том, чем занимается пропащая деревенька. Охотники не знают, что через несколько часов, под луной, ружья выстроятся цепью у сосен и будут облиты кровью и объяты холодом. А Твари не отступят, будут скрежетать клыками и дробить стволы деревьев когтями, лишь бы унять свою ярость перед поселком.

Зеленые глаза обступили сосны. Еще не высунув морды из ночной темноты, Твари зарычали. Щелкнули затворы, люди не желали ждать. Ряд огней ослепил дикую стаю, залаяли псы у ног стреляющих. Послышался новый ряд огней. Птицы, напуганные выстрелами, взлетели с верхушек сосен, их удаляющиеся силуэты были видны на фоне диска желтой луны.

Зеленые взгляды пропали, стволы ружей испускали едва уловимые струйки дыма. И стреляющие, и собаки подле них затихли, прислушиваясь к происходящему вокруг. В глубине леса, в полукилометре кто–то рвал снег, мчался и рычал. Это слышали только псы и не могли сказать ничего своим уверенным хозяевам. Псы прижали уши, отпрянули на шаг от леса. Хозяева их не шелохнулись, держа ружья наготове. Они не испугались, потому что не видели того, что замечали в этот момент их псы. Твари затаились неподалеку. Если захотят, они покажутся, обнажат клыки. И вкусят страх. Но вот они попрятались во тьме. А затем псы уже не слышали их сопения. Ружья, наконец, опустились. Можно было выдохнуть. Стреляющие побрели назад, к домам, прихватив псов.

В Боровском проживало не более сотни. Имелись медпункт и библиотека. Свет окончательно никогда ни гас, настораживая хищников и Зеленые Глаза. Псы отдадутся лаю в одно мгновенье, едва почуяв особенных Тварей Леса и тут же ружья придут в действие против них. Одним из «стражей» поселка являлся Антон. Он тут почти–что с самого закрытия карьера. Шапка–ушанка, овечий тулуп, ружье через плечо. Он попрощался с другими, махнув рукой и побрел к своему крыльцу. На улице стояло не меньше десятка людей с ружьями и псами, еще никто не успел остыть от схватки. Разожгли костер и поделили его тепло вместе с псами. Все остальные разошлись по домам. Антон видел, как в их домиках горел свет, в котором встречали их семьи крепкими объятиями. Антон развернулся, посмотрел на дверцу своего дома и, недолго думая, зашел внутрь.

Загорелись щеки, к ногам притащилась кошка и хорошенько обтерлась боком о валенки, перед тем, как он их снял. Тускло горела одинокая лампочка на потолке. Белая печь, темные, заросшие паутиной углы.

– Антон, ты?

– Я, баб Люда.

– Если выходить не собираешься, то на защелку сразу захлопни.

Антон так и поступил. Затем заварил чай и присел за стол. Баба Люда уже давно легла в соседней комнате и не заботилась о проблемах из леса. Антон вслушивался в происходящее за окном. Псы успокоились, как и их хозяева. На морозе решили остаться несколько человек, которые были по нервознее остальных. Они сидели у костра возле края поселка и не думали расходиться. Антон полагал, им и не хотелось. Его самого донимало чувство незащищенности, уязвимости. Пока он пьет чай, они могут рыскать совсем поблизости. Надо только успокоиться, забыть о холоде и зверях.

Антон пил чай молча, иногда поглядывая на стужу снаружи. Уныние и тоска доконали его, и он достал из кармана фотографию девушки с маленькой девочкой на руках. На гладкую поверхность снимка падал и отражался тусклый свет, края были не ровны и обожжены. Он долго смотрел на фотографию, не отводя глаз. А затем прислушался, такая тишина в этом месте настораживала. Ни лая, ни воя. Это длилось не долго, и разговоры людей у костра вернулись вместе со спокойствием.

– Баб Люда, давайте я, вам лучше не размахивать топором в таком возрасте.

– Так кто же будет дрова рубить, если ль не я?

Стоял полдень. Лучи солнца стелились на снегу. Псы расхаживали тут и там, позабыв о вчерашнем.

– Я всегда готов, Баба Люда.

– Готов, то готов. Вот только ты, то на охоте, то мужикам помогаешь с каким делом. А рук не хватает. Как Василич помер, так некому теперь меня иногда выручать. Ты же знаешь, ему только крикни, он выйдет да поможет. Я привыкла уже, крикну, вспомню, что теперь вместо его избы угли одни лежат, так перекрещусь и себя обматерю за это дело.

– Ну а вы теперь можете положиться на меня, я чуть что, дело брошу и помогу со всем. Только если я в это время не занят отстрелом тварей из леса.

– Да что уж там, справлюсь как–нибудь. С дровишками то уж тем более. Мне всего то восемьдесят семь.

– Было. Два года назад, Баб Люда. Лучше не утруждаться.

К Антону подбежал пес по кличке Хвост. Правый бок до сих пор не зажил. Одному уху не достает несколько сантиметров до самого обычного.

– Хвост, где твой хозяин? Иди сюда, смотри, что есть. Хороший пес, а теперь найдем твоего хозяина.

Дорога испещрила колеями от повозок с досками и кольями. У самой кромки зеленого ковра сооружали помосты, как мог разглядеть Антон. Ему хотелось бы взглянуть, но сначала он и Хвост направились в сторону библиотеки. Хвост спугнул парочку кошек, сидящих на хлипком заборе.

– Тебе это аукнется, вот увидишь, когда обнаружишь кошачью свору возле своей будки сегодня вечером.

Хвост не слушал. Он лишь подпрыгивал, высунув язык.

Вся деревня представляла собой сборище старых двускатных крыш, некоторым из которых требовался немедленный ремонт. Некоторые домики пустовали. Те, которые освобождались по той причине, что их владельцы оказывались в гробу сразу же отдавались тем, кто жил под чужой крышей. После закрытия карьера некоторые пожелали остаться в Боровском… Лишь чересчур прохудившиеся и холодные дома стояли пустыми. Библиотека была продолговатым отопляемым домиком с уютной мансардой, на которой располагался камин. В ней, собственно, и жил библиотекарь. Михаил Иванович – шестидесятилетний бородатый пенсионер, который в данный момент находился пьяным в кресле качалки у камина. В руках у него, кажется, был Моби Дик. Все походило на то, что Михаил Иванович захотел под вечер почитать, но его хватило только на первую страницу.

– Иваныч, Иваныч, Я Хвоста привел твоего. Ты слышишь?

– Да, хорошо, повесь вон там, – Иваныч указал в случайном направлении.

– Понятно все.

Для Хвоста у Иваныча были заготовлены куриные головы, которые привезли охотники из города позавчера. Их Антон Хвосту и положил, и Хвост не был против.

– Вставай уже, приберись, в конце концов, – Антон поднял книгу о фольклоре, на переплете которой изображался зверек с острыми ушами, и поставил её на полку, – чего я добиваюсь? Я пришел только Хвоста накормить и убедиться, что с тобой все в порядке, ты услышал? Оба дела сделаны, так что, я пойду и больше, сегодня, ты меня не увидишь.

– Постой, ты… Антон! Это, самое, как его… ну… передай в общем это Егору.

– Какие–то карты?

– С указаниями больших гротов и пещер, специально для него перерисованная. Передашь? – Иваныч громко икнул.

– Передам. – Антон свернул листки, поглядел на настенные часы и покинул библиотеку.

Обдало дневной прохладой. Запах дыма шел со стороны кромки. Хвост успел все съесть и лежал довольный на здоровом боку.

– Завидую тебе, Хвостик. Тоже хочу полежать и ничего не делать, примерно месяц.

Дым шел от того же костра, что горел ночью. Здесь в полную силу возводили деревянные укрепления, не жалея ресурсов.

– Иваныч просил передать.

– Спасибо. Посмотри, еще вчера убедились, что глубокий снег не даст нам нормально отбить атаку зеленых волков. Любая средняя метель дезориентирует нас полностью. Мы провалимся под снег, а по нашим головам пробегутся и войдут прямо в поселок. Иваныч ручается за эти карты?

– Ты бы видел его. Попробуй, спроси.

– Снова нажрался, что черти теперь мерещатся? Ладно, все–таки не он идет, а мы, ему можно.

К часу дня уже несколько столбиков дыма вырывались в небо. У края собиралась группа с ружьями и псами. К двум часам они направились в сторону величавых сосен. Зеленый ковер уходил далеко в слабо поднимающийся склон и терялся среди цепей хребтов и котловин. Гаркали вороны, в их глазах отражалась шагающая колонна из людей и собак. Птицы перелетали с ветки на ветку, не отставая от утопающих в снегу. Колонна добралась до узкого ущелья, за которым встречались буреломы в низинах. Отсюда начиналась просторная территория перевала Орла, простирающаяся на сотни километров вдоль Уральских гор. Впрочем, даже здесь могли обитать люди. Боровской является крайним поселком, но за ним живут коммуны шаманов, которых не волновала судьба никаких сел и поселков. Антон и группа остановились на склоне, с которого можно наблюдать зеленые верхушки сосен. Поднявшийся ветер обжигал лицо.

Антону все не давали покоя ближайшие хребты и сияющие по ночам трещины на них. Может показаться, что это северное сияние, но это не может быть оно. Это едва уловимый в ясную ночь свет. Зеленоватый, как и сами глаза неведомых волков. Утесы и вершины изобилуют такими трещинами и расколами, которые опоясывают их у подножия вплоть до самой ледяной шапки.

Снежные холмы покрывались соснами с изодранными, будто помеченными, стволами. Возле них находились вырванные крупные куски древесины, что могло свидетельствовать о глубоких когтях. Впрочем, в этом уже могли убедиться все раненые и мертвые, а их в сумме было чуть больше десятка. Те, кого не пощадили холодные ночи и загадочное зеленое сияние гор. И в счет можно добавить дотла сгоревшую хату Василича вместе с ним.

Вся эта закрытая горными цепями местность отдавала постоянным чувством волнения. Тень лесов подножия близких гор круто поднимались вверх и перекрывал остальной горизонт. Будто перевал показывал лишь то, что позволяла его воля. Вороны парили темными фигурами высоко над соснами, наблюдая за маленькой группкой. Где могло находиться логово Зеленых Тварей, терроризирующих поселок? Может статься, самые обыкновенные волки покинули этот перевал, тогда, когда им на замену пришли неведомые хищники. Материальны ли они вообще? Не являются ли общей галлюцинацией? Антон и никто другой точно сказать не мог.

Группа прошла небольшую территорию сразу после поселка, перешла узкий коридор, вышла на утес, спустилась и оказалась представлена огромной и, кажется, нескончаемой площади тайги с холмами, буреломами и гротами. Что теперь? А сколько они повстречали расселен в скалах, которые могут увести в темноту и не вывести. Могло ли полчище зеленоватых диких взглядов обосноваться там? Стоило отметить, это Антон знал еще из книжки, описывающей природу перевала и его ландшафта, что ни одна из пещер и трещин в скалах не подвергалась хоть какому–то малейшему исследованию, за исключением самых крайних, которые, можно сказать, не являются ни частью региона, ни частью перевала.

Антона, на время этой пешей прогулки, охватило желание узнать все тайны этих пещер, что скрыты под массивными цепями, охраняемыми, вдобавок, ночным воем. Вой, вероятно, предналежит именно Зеленым Глазам.

Осмотрев и зафиксировав хотя бы в памяти вид этих земель, группа оставила в узких каменных коридорах, соединяющих поселок и остальную обширную местность, капканы, установленные умным образом, а именно так, что миновать путь, не задев хотя–бы один ни у кого не получится.

По возвращению, Антон обнаружил пропажу фотографии и дырявый карман, вспоротый острой веткой. Малоприятная потеря и, вдобавок, это было единственное, что обидно потерять. Снег спрячет под собой фотографию и оставит посреди заснеженных угодий навсегда.

Ночь Антону выдалась малоприятной. Нет, нападения не было. Во сне он видел скалы гор, испускающие зеленый свет. Очень яркий. Вой волков. Они близко, хоть и не видны их коварные взгляды во тьме среди деревьев. Чертов вой. Все громче и громче. Антон вскочил, когда за окном ещё виднелся лунный свет. Тишина. Скрипнул порог. Антон видит тень или же он еще не до конца проснулся? Там никого нет, стоило навести лампу в дверной проем. Снаружи точно кто–то был, оставил неразборчивые следы и скрылся. Это произошло, когда Антон бодрствовал в ночи. Только тогда он услыхал характерный шорох у порога.

Что за картины засели у него в голове после той ночи? Зеленое свечение в глубокой чаще леса. Чувство присутствия неких зверей в тени. Более он рассказать бабушке Люде ничего не мог. На все сказанное, та в ответ перекрестилась, упрекнула Антона в недосыпе и паранойе и настоятельно советовала не читать местные фольклор. Антон слышал, что местные легенды рассказывали множество странных, пугающих детей и взрослых, историй. Однако, такие легенды не редкость для многих народов в разных частях света. Просто для этих земель легенды были особенно наполнены мистикой.

Сны с той ночи продолжились и были такими же обрывочными и недосказанными. В них все также представала холодная ночная тайга, порой с красной луной в небе, под которой слышались пения и рыки тварей, скрывающихся во тьме.

Потом последовало нападение Зеленых Волков, разбудившее Антона. Они рвались из леса, с бешенной скоростью налетая на помосты и укрепления. С их нападением горы позади них начинали переливаться зеленым, ярко–зеленым манящим оттенком.

– Быть того не может. Что это? – реагировали некоторые.

– Тварям леса благоприятствует природа проклятого перевала.

Что же, может оно и так, – полагал Антон, – все оно связано. Сны, хребты, волки с зелеными глазами.

Чего никто не ожидал, так это пугающее необъяснимое обстоятельство, обнаруженное только во время второго похода к узкому коридору. Ни один из капканов не закрылся, и еще более странным являлся тот факт, что никаких следов шествия волков попросту не было. Будто они не проходили ночью через ущелье, не направлялись к поселку. Расположение медвежьих капканов отметает то предположение, что следы замела буря. Узкое ущелье не даст такого сделать, ни в коем случае не за одну ночь. И тем более, никаких бурь не происходило последнюю неделю. С этой новостью поселок накрыла новая волна ужаса. Получалось, волки теперь – непобедимое смертоносное дуновение перевала. Психологическое состояние Антон и многих остальных покачнулось в тот день.

Сны приобрели оккультный, демонический характер. Когда струи света вырывались из недр гор, в глубине леса виднелись темные звериные фигуры. Они молчали, а потом устремляли свои взгляды на Антона. Все в один миг. Антон вскрикивал и спрыгивал с кровати в тотчас. Эти образы засели у него в голове. Когда они поворачивают свои головы, в его сторону… Антону хочется кричать от страха, когда эта слишком четкая картина представляется ему в голове.

Но было кое–что, что соотносилось с реальностью из сна…

Быть может в фольклоре найдется упоминание или же нечто схожее по таинственности с тем, что происходит на данный момент. Теперь Антона не удивляло обилие мифов и легенд этих мест. Одинокие, холодные угодья, скрытые от цивилизации, наполняли умы людей догадками и мистификациями. Потому Антон отправился в библиотеку, найти подходящую литературу.

– У тебя же была такая книжка, я помню по переплету.

– Тебе, верно, показалось. Не было у меня такой, какую ты описываешь.

Но Антон помнил, на переплете изображался зверь точно с такой же формой морды и такими же заостренными ушами, как и во сне.

– Ты говоришь об этой книге, Антон, только такая подходит под твое описание.

Михаил Иванович всучил точно такого же цвета и переплета книгу, только вместо зверя, на ней изображался лисий хвост с белым кончиком.

– Это не та!

– Да господи, боже мой, нет у меня другой.

– Есть! Я точно видел, такая же, только с волком. Ну, вспомни, пожалуйста.

Михаил Иванович плюхнулся в кресло, поставив ноги на табуретку.

– Я точно помню, Антон, нет у меня другой.

Антон конечно взял ту книгу, что ему отдал Михаил Иванович, но он все же желал получить ту единственную, что ТОЧНО имелась среди всех остальных томов. Вечер он провел за чтением полученной книги, но так и не нашел в них никакого сходства с Зелеными Взглядами. Здесь писалось о легенде Кровавой Луны и ликующем, во время нее, некоем Пантеоне. Имелись заметки о неведомом Звере перевала, воплощении зла из другого мира, упоминались вспышки в небе, случающиеся аккурат перед странными событиями, сопровождающимися чувством слежки и незащищенности в любом месте. Но ничего не говорилось о сиянии гор и волках.

Вымотанным за день Антон рухнул на кровать и почти сразу провалился в сон. На удивление, ему ничего не снилось, он проснулся, когда луна стелилась ковром по комнате. Что–то скреблось у входной двери.

– Баб Люда, ты? Баб Люда?

Однако та храпела в своей комнате и ни о чем не думала. Тогда Антон поднялся, сбитый с толку своим пробуждением и странным звуком, подошел к порогу. Обычно из–за замочной скважины бил лунный свет, но теперь его загородила тень. Антон знал, что за дверью кто–то неподвижно стоит. А за тем тот, кто стоял за дверью понял, что разоблачен и с лязгом попытался открыть дверь. Старая щеколда задергалась, посыпалась пыль со стропил. Ужас парализовал Антона. Он ни мог не вскрикнуть, ни бежать. Антон запнулся, повалился и решил спрятаться под кроватью, благо та это позволяла. Но тут он вспомнил, что в соседней комнате мирно спит Бабушка Люда и то, что один только вид незнакомца, кто бы это не был, доведет ее, вероятно, до инфаркта. Уже было поздно. Щеколда вырвалась из стены и повисла на открывающейся двери. Тень. Зашипела кошка, выгнула спину, взъерошила хвост и ускакала к бабушке Люде в кровать. Антон все никак не мог разглядеть гостя. Он приготовился выскочить и напасть, не забыв закричать, чтобы незамедлительно подоспела помощь. Но вот тень сделала несколько шагов по комнате и Антона окончательно сковал страх, он прикусил язык, позабыв о плане напасть на незнакомца. Из–под кровати он разглядел звериные лапы, всего одну пару лап. Оно прошагало по всей комнате, громко втягивая носом запах дома. Потом облизнулось, как мог слышать Антон, усмехнулось, что–то оставило на столе возле кровати и скрылось в темноте улицы.

На столе Антон обнаружил потерянную, слегка замазанную кровью, фотографию. В ту ночь он больше не уснул.

Весь день Антон ходил тихим и несговорчивым. Что за существо посещало дом ночью? Фотография, которую Антон потерял в лесу, нашлась. Хоть это и было невозможно, но Антон держал ее в руках, испачканную. Бабушке Люде пришлось объяснять сломанную щеколду. Антон сходу сказал, что захотел посмотреть на звезды и в порыве нетерпимости, так как не мог найти в темноте щеколду, выбил дверь.

Близился вечер, и Антон не хотел ложиться спать, не хотел снова видеть непонятные сны и просыпаться посреди ночи. Вернется ли существо сегодня? Антон не хотел знать ответа. Он долго бродил по поселку, вглядываясь в сонные хребты на горизонте, от которых исходила тревога и безумный страх наполнял тело. Тут он заметил свору кошек, которая неровным, но плотным рядом наступала на будку Хвоста. Тот не желая давать отпор, лишь залез внутрь своего домика и слегка полаивал, как бы отгоняя свору. Но сам он понимал, что кошки злы и свирепы, но тут они разбежались в панике, учуяв новый запах. Перемахнули через заборы понеслись когтями по льду подальше от библиотеки. Антон услышал громкую болтовню и шум разбивающихся книжных полок. Он прильнул к боковому окну и заглянул в библиотеку. Внутри стоял Михаил Иванович, обильно жестикулируя и ведя разговор с кем–то, кого Антон не мог видеть, впрочем, тайна держалась не долго. Вскрывшееся заставило Антона стиснуть зубы и сдержать крик. Перед Михаилом Ивановичем возвышались две косматые твари, похожие на волка и лису. Вместо морды у них белый череп, длинные черные когти, звериные тела. Они рычали, в порыве ярости вымещали злость на стенах и люстрах. Антон пересилил себя и прислушался. Разговор было почти не разобрать, Антон слышал только отдельные слова.

– Предостережение… книга…против…время…

– Единственный…раскрыть…смерть…

Над Михаилом Ивановичем вознеслись острые когти и разрезали горло. Он замертво упал в тот же миг, а затем черепа перевели свой взгляд на подглядывающего Антона и улыбнулись. Антон слетел с карниза, упал в снег и побежал прочь от библиотеки.

Антон не помнил, как оказался в тепле, дома. За окном уже стояла луна. Бабушка Люда спала в соседней комнате, а на столе томилась та самая книга со зверем на переплете. Края ее были испачканы, будто кто–то брал кровавыми руками. Или, точнее, лапами.

Бежать некуда. Что нужно этим тварям леса? Чего они желают? Лес – их обиталище? Лунный свет упал ровно на книгу, а потом на развернутые страницы. Антон принялся читать.

Древние народы знали, что некоторые горы скрывают под собой неведомые бездны и сооружения, возведенные во времена, когда человек еще не являлся прямоходящим. Теперь некий таинственный вид, построивший циклопические дворцы сгинул, оставив остальным свои скрытые постройки, как форпосты для других цивилизаций и видов, никак не взаимодействующих с людьми на этой территории. Любой пожелавший, может воспользоваться тем, что скрыто в горах, отправившись в иные, несравнимые миры, которые могут быть опасны, ядовиты, непригодны для жизни. Тысячелетия древние обособленные народы региона жили со знанием того, что постройки внутри гор используют гончие Пантеона, который странствует по измерениям, не зная границ и преград. Их многочисленные сторонники, представители разных демонических видов, выполняют указания и на Земле, сформировав и укрепив стаю зеленых гончих Пантеона, которые не терпят сожительства. Их присутствие означает, что и сами члены некоего Пантеона находятся неподалеку, и, возможно, строят свои планы и хотят увести детей и взрослых в свои земли под покровительство неведомых тварей, которым нет места в существующей Вселенной. Ибо само их присутствие опасно для разумных цивилизаций.

Их несравнимое могущество способно воплотить в жизнь любую мечту, будто людей или других созданий. Вот только, отправившись с ними по миллионам других миров, человек оставит все то, что делало его человеком. Он узрит невозможные в геометрии пространства и познает невиданные ранее цвета, само его сознание и ощущение мира вокруг переменятся, сведя с ума, заточив в клетке бытия.

Узнав все это, желание кричать окатило Антона с новой силой. Зеленые гончие, сияние гор – их знамения. Знамения Пантеона, который жаждет Антона в свои лапы. Взамен на воссоединение с семьей? Семьей, которую Антон потерял и решил заглушить боль, оставшись после закрытия карьера в забытом богом месте.

Их не вернуть, но демоны из других миров способны устроить встречу Антону и его покойным жене и дочери.

Во сне он слышал звук барабанов. Холод. Тайга. Гончие собрались слева и справа. Горы сияют зеленым пламенем, как никогда раньше. Впереди ожидают двое двуногих тварей с белым черепом. Они ждут Антона. Он не проваливается в снег, словно ничего не весит. Это не сон. – понял Антон. В нем бьется желание увидеть семью. Бой барабанов нарастает с каждым его шагом. Небо исчезло. Все окрасилось зеленым пламенем.

Будет ли это его семья? Или же это всего лишь плоть, скомканная и похожая на его жену и дочь? Они же мертвы! Как демонические силы способны воскресить усопших? В их первоначальном состоянии, никак.

Антон остановился на пол пути. Он захотел шагнуть назад, но его тело скованно. Ему дозволено идти только вперед. Нет, он не пойдет. Не отдастся. Не за что. Завопили гончие. Бараны забились с такой силой, что ничего другого было разобрать нельзя. Его нога делает шаг вперед. Антон противится движению из–за всех сил. Нет, он не пойдет вперед, навстречу своей гибели и обману. Звери завопили, заскрежетали пасти гончих. Тишина.

Он очнулся у себя в кровати под ранее утро. Ни книги, ни фотографии. Неужели они оставили его, оставили в том же положении, что и было до этих кошмарных дней? Ночью, как сообщили Антону, видели, как горы осветились нестерпимо ярким светом, а затем поднялся вой, который вскоре затих.

Антон не мог ничего забыть из увиденного, будто ему насильно в память впихнули все его сны, которые, вполне возможно, и не были снами. Сияние покинуло горы в следующую ночь, и в другие тоже. Гончие выли где–то среди гор, но не нападали.

Миновали недели. Антон покинул поселок в полдень и обещал вернуться к вечеру. Он знал, что Михаил Иванович якшался с этими тварями, вот только зачем. Зачем он спалил избу Василича вместе с ним, неужели он много знал? Михаил Иванович однозначно был марионеткой тварей из леса, и не желал, чтобы Звери забирали людей с собой. Делал он это из чувств спасения их душ, не желая осознавать, что они будут страдать бесконечно долго или же, просто не хотел, чтобы Звери покинули земли на какое–то время и убили его, чтобы он не разболтал о том, что знал, точно сказать невозможно.

Антон миновал ущелье, вышел на утес, спустился в пещеры. Каменные мокрые породы быстро сменились рукотворными стенами и надписями на них. Антон вышел в, уже пустующие, циклопические коридоры. Они простирались далеко вперед и их огромные арки, служившие порталами, уже не работали. Потолок было не разглядеть в его чрезмерной высоте. Стены испещрили рукописями и изображениями многих видов, пользующихся этим великим местом когда–то очень давно. Эхо здесь терялось в огромной протяженности и многочисленных развилках. Антон долго бродил, изучая рисунки. Этому месту не было конца, лестницы и провалы больших размеров уводили в темноту. Антон не желал в нее всматриваться. Теперь в нем поселился постоянный истинный чистый страх, страх, который задумала Вселенная.

В поселок Антон вернулся к полуночи, задержавшись для изучения стен в горном комплексе пришельцев. Он понимал, почему Звери оставили его в живых. Самым болезненным наказанием для него будет служить не смерть, а томление в этом заснеженном мести, без своей семьи, с осознанием бездны бытия и трансцендентным ужасом внутри.