Под пылью времени

Глава 1

Не долго копались и возились у рудника на «Малых Ручьях». Открытые новые шахты считались под эксплуатацией не более двух месяцев. Казалось бы, вся горная цепь изобилует рудой. Остается только брать и копать, прорываясь все глубже. Но «Малые Ручьи» покинули в скорой спешке, оставив оборудование и снаряжение. Рабочие бросили буры и полные вагонетки, некоторые так и стоят на нижних этажах. Их даже не удосужились доставить на поверхность. У самого входа в шахты, под металлическими арками остались ящики взрывчатки, а самосвалы, набитые углем, уже готовились к отъезду. Как вдруг в один день шахта резко опустела, рабочие в спешке покинули «Малые Ручьи» и больше не возвращались. Ситуация не поддалась крупной огласке, лавируя лишь между рабочими коллективами горнодобывающей компании и семьями тех, кто был на руднике в последний день. И все же галопирующая от одного объекта до другого новость просочилась к журналистам с длинными ушами, которые посчитали верным разобраться в ситуации поподробнее.

Углубившись в корпоративные тайны, они проникли в самый центр разгорающегося пламени. Юристы, иски в суды и странные договоры. Все это смешалось в одном бульоне и вылилось на журналистов с крысиными хвостами безумными подробностями. И тут они поняли, что это самый жирный корпоративный конфликт со скандальной подоплекой, который только могла учудить ничем не выделяющаяся горнодобывающая компания.

Что же такого учуяли крысиные носы? А именно: исчезновение нескольких горняков, нарушение техники безопасности и странные договоры о неразглашении, подсунутые семьям пропавших на руднике. И это только – как многие считали – лишь малая часть того, что могли скрывать. Корпоративные юристы позаботились о том, чтобы «Малые Ручьи» вспоминали как можно реже, а лучше вообще не интересовались этим местом.

Когда о пропавших людях в лесной глуши стали говорить немного чаще, журналисты заметили, как активно полиция ввязалась в это дело. С особым трепетом она уделила внимание каждой стороне вопроса. Поговаривали и о спецслужбах, агенты которых лично посещали объект в лесах. О них журналистам выведать не удалось, зато они знали, что «Малые Ручьи» посещали следователи, имена и фамилии которых не оставались скрытыми надолго. И на них набросились с диким рвением докопаться до правды. Все это продолжалось до той поры, пока один за другим журналисты не стали пропадать из поля зрения остальных. Те сразу прижали уши, припали к полу и скрылись в щелях. Дело замяли. Почти. Порой доносился писк под тонкими и скрипучими половицами, но этот писк держался не долго, пока журналисту, его издававшему, не прищемляли губы. Да так, что более он не работал журналистом.

Огонь окончательно погас, оставив редкие всполохи и золу. Пеленой тайн накрыли целый участок близ Уральских гор. Вход в котловину, опоясанную горной цепью, перекрыли забором с острой проволокой. Подобно дикому заповеднику въезд туда стал перекрыт. Хоть и до этого там и не наблюдалось экскурсий или экспедиций. Целый глухой район стал находиться в списке закрытых зон. Что самое интересное – никаких пропускных пунктов или же дорог туда не вело. Зоны, по которым туда добирались самосвалы, перекрыли без возможности въезда и выезда. Лесной перевал оказался полностью изолирован, а «Малые Ручьи» забыты.

Единственным, но немыслимым переходом к «Малым Ручья» оставалось ущелье между Перевалом Орла и долиной, расположенное на другом конце котловины. Перевал Орла же преодолеть было практически невыполнимой задачей. Непроходимые буреломы, волчьи тропы и частые вьюги. Сам перевал являлся подножием Уральских гор, и никому не рекомендовалось заходить в его владения, ибо горные тропы заведут в тупиковые долины и каньоны, выход из которых невозможно найти.

***

Долгие три месяца Алексеем собирались крупицы скандального дела. При этом он не забрасывал журналистскую практику, а лишь в тайне ото всех собирал и хранил информацию. Никто из его коллег и понятия не имел о деле, о том, чем занимается Алексей помимо всего прочего. Сколько же еще можно было собирать мелкие бессмысленные части пазла? Так можно возиться целые года, ничего не добиваясь, – знал Алексей. Быть может, помимо него, делом интересовались еще с десяток журналистов. И все до единого сидят и не решаются действовать. Ничего выше уже узнать не удастся, если продолжать выискивать информацию по одной строчке. Он выжил из утечек все, что только можно узнать: исчезновение горняков, махинации и шантажи, закрытая территория заброшенного предприятия. Пока кто-то другой не ринулся, не опередил его, он должен сесть за руль и отправиться туда. Раскопать правду и обнажить её. Слишком долго эта идея забивала ему голову.

Слишком долго он мирился с жестокой неосведомленностью. Раскрыть секреты горнодобывающей конторы – для Алексея это звучало лихо, обжигающе и маняще. Всего лишь то надо зайти на территорию «Ручьев», сфотографировать, быть может сделать заметки, напоминания, записать на диктофон свои впечатления, а дальше… Дальше темнота шахт. Стоит ли? Важно ли? Крепки ли своды? Алексей постарался забыть об этих вопросах на время. На самом деле он оттягивал их до последнего.

***

Как же наверно сейчас не довольна его Лиза. Она не знает, куда он направился. Не подозревает. Они расстались на повышенных тонах. Уже через пару минут ссоры Алексей подходил к машине и был готов рвануть из города по магистрали. Мел порывистый снег. Он выехал по нужному направлению в начала третьего. На зеркале висел бейджик с надписью: «Пресса». Алексей сорвал его резким движением, порвав ланъярду, и на ходу швырнул в приоткрытое окно.

Солнце пробивалось сквозь тяжелые тучи. По обе стороны дороги стоял густой лес. Настанет момент, и надо будет свернуть с дороги, повернуть во тьму ветвей. Все-таки нужно было выезжать ранним утром. Однако Алексей принял решение спонтанно. Он вовсе не планировал мчать к закрытой территории. До этого момента он лишь со страхом представлял себе злостное проникновение на территорию шахты. Но вот он. Не собирается возвращаться.

Миновал час. С трассы нужно было съехать направо. Шла грунтовая дорога. Далее автомобиль выехал на лесополосу. Проехал поселок Сельки, от него добрался до самого дальнего обитаемого края тайги – села Саймы. Несколько потрепанных перекошенных домиков и лай собак. После изб сосны сгустились, оставив едва заметную колею, по которой можно было проехать. Если смотреть на эту дорогу сверху, то она казалась шрамом, большим, болезненным, бледным, а вокруг здоровое зеленое покрывало, нетронутое человеком.

Алексей точно не знал, по этой ли дороге самосвалы вывозили уголь, или же где-то имелся тоннель через гору или асфальтированный путь. Ямы и ухабы подбрасывали машину как корабль в ужасный шторм. Воронье сгущалось вокруг, провожая чужака в дебри леса.

Золотые лучики заходящего солнца начинали касаться верхушек стволов, когда Алексей остановился у кручи. Дальше только пешком. Под плотными кронами сгущалась темнота. Ноги ступили в глубокий снег. На следующем просторном холме виднелось ограждение с колючей проволокой по верху.

Что там законом предписывалось за проникновение на охраняемый объект? Колеи от чужих колес попались Алексею случайно. Совсем недавно здесь проезжал патрульный автомобиль. Но никакого пункта тут не наблюдалось. Никаких сооружений, кроме деревни в самом начале. Постоянного поста тут нет. Лишь редкий никчемный патруль. Алексей с легкостью перемахнул через забор, разодрав пуховик. То, что он там найдет – окупится сполна. Не терпелось увидеть шахту. Он вышел на просеку, где когда-то катались самосвалы. Оставалось следовать по ней, не сворачивая. Съезд поблизости уходил на серпантин, в тоннель, как и предполагалось. Снег перестал. Тени у сосен неумолимо росли с каждой минутой. По дороге встретился брошенный самосвал, набитый углем. Водитель лишь отъехал в сторону, чтобы не загораживать проезд и сразу же ретировался. За несколько месяцев уголь в кузове успело накрыть средним белым слоем. Лобовое стекло покрыто белыми хлопьями. Через полкилометра еще один такой же брошенный самосвал, только направлялся тот к как раз к шахте, перед тем, как остановиться.

Выясненное Алексеем подтверждалось. Дела обстояли так, что рабочие бросили рудник посреди дня, это было их коллективное, возможно вынужденное, решение. Причины, естественно, никто говорил. Однако же оставить все тут они обдумывали за несколько дней до того, как гора обезлюдела. Что-то продолжительное время отталкивало их. Пока в конечном итоге почти полном скопом, чуть ли не бегом, покинули котловину, бросив вагонетки с рудой и углем.

Что самое удивительное – никто так не возвратился за нагруженными самосвалами. Ни компания, ни кто-либо другой не повели пальцем, чтобы что-то забрать. Об этом речи нигде не заходило.

Взобравшись на возвышенность, Алексей увидел брошенные вагончики для жилья, круг самосвалов и вход в шахту. Его опасения насчет обвала не оправдались. Алексей сразу же сделал несколько хороших снимков места. Кинул взгляд на заходящее солнце. До темноты он хотел осмотреть все на поверхности, а потом спуститься вниз.

Подойдя к вагончику, он дернул за ручку, ожидая, что та не поддастся. Зря он так думал. Внутри все оказалось под слоем пыли. Двухъярусные койки, столы, стулья, книги, журнальчики. Никто ничего не забирал. Не хватало только верхней одежды на вешалке, чтобы думать, что здесь все еще кто-то живет. На крючках все-таки висело несколько парок. Но, они, парки, принадлежали, как Алексей знал, пропавшим горнякам. Всего исчезнувших было около пяти. Алексей пошурудил ящики в поисках дневника и записок, описывающих последние дни пребывания на руднике. Никакой достойной внимания информации не нашлось. Не забыл щелкнуть фото внутри вагончика.

Кто бы не заявлял об обвале и гибели под камнями рабочих, Алексей знал, что здесь произошло нечто более пугающее, и в то же время крайне экстраординарное. Подойдя к шахте, он достал средней мощности фонарик. Вспышка фотоаппарата осветила своды.

Как там Лиза? Она волнуется о том, куда он поехал? Как она себя чувствует?

Резко похолодало. Солнце заходило за вершины гор, а Алексей погружался в глубь горы. Каменный коридор раньше освещался лампами, но Алексей решил не прикасаться к генератору, чтобы не создавать лишний шум. Когда он заходил, единственный взгляд, который его провожал, был вороний.

Удивительно, что не нашлось никаких заметок или графиков. Вообще ничего письменного. Могли ли следователи тут все обчистить? Как жаль, что он не проверил замки на вагончиках. Вероятно, если бы они оказались сломаны, то подозрительное отсутствие каких-либо записей можно было бы объяснить, не ломая голову.

На рельсах стояли набитые рудой вагонетки, не доехавшие до выхода каких-то пятьдесят метров. Дальше Алексей вышел в просторную залу, откуда пути уходили в пять коридоров. А еще был лифт, по которому вагонетки доставляли с нижних этажей. Абсолютно все, верстаки, буры, взрывчатка, все было на месте. Бери да добывай. Под ногами мешались большие, черные как ночь, куски угля.

Под металлическими скобами можно было блуждать всю долгую и темную ночь. Алексей знал, что ему нужно как можно ниже, туда, где горняки работали в последний раз, туда, где в последний раз прогремел взрыв динамита. Клеть была электрической и без электричества не работала, потому Алексей надеялся найти простой пологий спуск.

Сколько бы Алексей не выведывал о семьях пропавших горняков, ничего путного вынюхать по-тихому не удалось. Если бы он разослал им официальные письма, как делали другие журналисты, его бы прижали к стенке. Оставалось нырять по углам, выверяя каждый слух. Тонна недосказанности, заткнутые рты, договоры о неразглашении. Если бы действительно существовал некий обвал в шахте, погребший пятерых, можно поклясться, не сделалось бы такой шумихи.

Фонарь судорожно бегал от одной стены до другой. Сквозь балки понемногу сыпалось. Периодически слышались отзвуки камней, валящихся друг с друга.

Как там Лиза? Если бы она знала, то испугалась бы за него. Это точно. Ей не стоит рассказывать об этом похождении.

Уже сейчас Алексей наметил достаточно материала для статьи. Для нескольких крупных статей. А если докопаться до правды, то можно давать лонгрид. Подробный, разбитый на крупные части с фотографиями и комментариями.

Где-то в шахте покатился крупный камень. Разнеслось эхо. Где-то позади. Точно ли камень? Больше походило на глухой вскрик. Алексей остановился, посветил туда, откуда пришел. Молчаливые скобы, куски угля. Направился дальше, пиная под собой угольки.

Сфотографировал очередной зал и таблички. На секунду показалось, что грудь сдавливает гора, под который находится Алексей. Он вздохнул. Дышится легко, но с пылью.

За спиной с подозрительной частотой стали сыпаться мелкие камни. Алексей то и дело оборачивался, стоял по минуте, водя из стороны в сторону фонариком. Чтобы он делал, заметив силуэт? Это не важно, в шахте он был один.

Горняки были напуганы, компания понесла серьезный ущерб и все-таки ситуацию удалось переломить, несмотря на исчезновения. Никакой весомой информации не утекло, а значит Алексей надеялся издать самые сенсационные статьи.

Как там Лиза? Прошло всего несколько часов, а ему действительно не хватало её звучного голоса. Кажется, он не помнил, из-за чего они поругались.

Спуск вниз вместе с рельсами соединял все прочие этажи. Алексей останавливался у каждого входа в этаж и долго светил фонариком. Осматривать каждый слишком долго. Нужно спускаться в самый ад.

Впереди была платформа с двумя лифтами, в которых стояли не выгруженные вагонетки. Там то он и нашел блокнот, неприметно лежавший среди угля и покрытый сажей. В первую очередь он сфотографировал каждую написанную страницу, а уже потом принялся вникать в текст.

Это были лишь непримечательные заметки, расписание смен, не относящиеся к делу мысли. Но отсюда Алексей смог систематизировать имеющиеся знания о датах. В октябре горняки пришли в эту котловину. В самом конце ноября они бросили шахту. Сейчас уже почти март. Практически два месяца все шло нормально, как вдруг что-то произошло, что-то в начале привлекло – раз они не покинули это место не сразу, – а потом и напугало бедных горняков. Каким образом пропали несколько человек? Затерялись в шахтах? Уж точно не обвал.

Алексей пролистывал страницы, надеясь найти что-то в последних записях. И он нашел. Весьма странные и размытые строки. Алексей вчитался.

«26 ноября. Своды уходят вниз на пол километра, прочный металл

27 ноября. Почти пробились в обширную полость. Колонны встречаются каждые двадцать метров.

28 ноября. Взорвали последнюю преграду. Вошли. Бригадир все подробно зафиксировал.

29 ноября. Искусственная своды и платформы тянутся под горой вдоль нее больше чем на десять километров. Ни одна колонна при взрывах не пострадала. Странные акустические шумы. Сбой приборов.»

За тридцатое ноября, в день, когда «Малые Ручьи» обезлюдели, записи не было. Их бригадир в числе пропавших. Журнал, где все подробно описано, вероятно, пропал вместе с ним. Алексей не забыл сфотографировать все вокруг себя. О каких колоннах писал рабочий? Что за искусственные платформы?

Внезапно случилось самое страшное, что только могло произойти в эту минуту. Алексей заметил метания света чужого фонарика. Кто-то спускался! Полетели маленькие камушки со склона.

Алексей нырнул за угол аккурат в тот момент, когда луч чужого фонарика расширился, и показалась темная фигура. Мощный столб света осветил платформу как из прожектора. Алексей не слышал больше шагов. Кто-то долго стоял посреди зала, не отводя мощный фонарь. Этот некто был один.

Затем фигура начала медленно продвигаться вперед. Сейчас луч фонаря возьмет его в свои объятия. Еще немного. Надо бежать, бежать вглубь шахты, где можно скрыться в лабиринте. Лучше бы он сейчас был с Лизой.

Алексей рванул от угла вниз. Посыпались мелкие камни. Фонарь поймал его.

– Стой! – прозвучало позади.

Но Алексей бежал, не оборачиваясь. Скатился по крутому и узкому лазу, окончательно разодрав рукава у пуховика. Ударился о камень, шибанув фонарик, тот на время заморгал, но тускло продолжал работать. За то время, что провел Алексей в не полной темноте, он слышал, как преследователь спускается за ним. Идет по пятам.

Нужно улепетывать, а не то его поймают спецслужбы.

– Постой! Остановись! – доносилось из-за спины.

Шахта перестала походить на себя, сделалась не аккуратной, рельсовые пути были проложены здесь не до конца. На них стояли пустые вагонетки. Лампочки отсутствовали. Лишь несколько крупных рюкзаков шахтеров и небольшие пластмассовые ящики. В отдалении гремели шаги. Бежать. Бежать! Его посетила глупая мысль: запечатлеть на камеру преследователя.

Ну уж нет. Главное скрыться, и не быть пойманным. Лучи фонаря его уже почти догнали. Коснулись плеча и затылка. Развилка. На одно мгновенье показалось, что в темноте другого коридора проскочил силуэт.

Он забежал не в тот коридор. Тупик! Сейчас его поймают. Луч чужого фонаря сделался невыносимо ослепительным. Фигура быстро приближалась.

– Пресса! Я без оружия! – крикнул Алексей, подняв руки.

Они стояли на расстоянии не более десяти метров друг от друга. Мощные лучи слепили глаза. Фигура помолчала, потом спросила:

– При тебе только это? – указала на фотоаппарат, висящий на шеи.

Алексей кивнул.

На самом деле у него был еще диктофон, на который он наговорил довольно прилично, а также блокнот с пометками.

Фигура молчала, глядя на Алексея и не отводя фонарик.

– Карту памяти придется отдать, – внезапно сказала она.

Глаза стали привыкать к свету. Алексей сквозь боль всмотрелся в человека с фонариком. То был мужчина средних лет в черной парке и с усами. Голос его был на редкость приятным, но с явной тревогой, которую он пытался скрыть. Алексей по-прежнему не знал, кем являлся этот человек. А потом заметил у него пистолет в кобуре за распахнутой курткой. Человек проследил за его взглядом, который падал на оружие.

– Я увидел брошенную машину недалеко от территории и сразу понял, что кто-то пробрался на рудник, – сказал он, будто стараясь упрекнуть Алексея в его неаккуратности и неосмотрительности.

Алексей не сказал ни слова. Он отметил, каким сдержанным пытается казаться этот человек. Его выдавала дергающуюся скула. Он постоянно слегка поворачивал голову назад, пытаясь вслушаться в шумы позади него. Вероятно, он был агентом или полицейским, поставленным осматривать периметр котловины.

– Так, давай сюда всю аппаратуру, что у вас имеется, – холодно процедил преследователь.

Не успел он протянуть руку, как на этом же этаже где-то одна из балок с грохотом треснула. Посыпались камни.

Оба дрогнули, стараясь не поддаваться паники.

– Ты тут один? – громко спросил он, словно стараясь разредить обстановку.

Журналист кивнул, вцепившись в фотоаппарат.

– Ну же, давай его мне. Это придется отдать в любом случае. – он потянул за ремень фотоаппарата.

– Тут со мной есть еще один! – выкрикнул Алексей. – Да, я приехал с другом. Мы оба из прессы. Тебе лучше взглянуть там, дружище. Может он сейчас под завалом, и ему нужна помощь.

Тот посмотрел на него, помолчал.

– Я видел только одну пару следов снаружи, – ответил человек. – Так сколько, говоришь, вас тут?

И Алексей понял, что только сделал себе хуже.

Прогремело ближе. На этот раз было точно слышно, как кто-то пнул металлические подпорки. В темноте под чьим-то весом затрещали мелкие камушки. Оба поняли, на что это похоже. И оба были одинаково напуганы.

Полицейский – или агент – достал пистолет. Поглядев на дрожащего Алексея, он знал, что тот никуда не сбежит. Ничего не сказав, человек скрылся во тьме.

Алексей остался со своим средней мощности фонариком, который, впрочем, жил на последнем издыхании. В легкие забивалась угольная пыль. Никто не возвратился через минуту. И через пять минут. А потом прогремели три выстрела на другом этаже. Словно гром они пронеслись по всей горе, заставив задрожать скобы и рельсы. Звук дошел до ушей Алексея, там и остался как громкий отзвук.

Больше ничего не доносилось. Ни криков, ни слов. Алексей вышел из тупика к развилке, поглядел туда, откуда пришел.

Нужно уходить, нужно срочно уходить, здесь слишком страшно. Где этот подозрительный мужчина?

Именно в сторону выхода ушел полицейский и до сих пор не вернулся. Был ли в этот час действительно кто-то еще под этой горой? Фонарик дрожал в руке. Подрагивали колени. Недостроенный штрек, ведущий в сторону выхода, был в длину сто метров, а потом поднимался выше. У склона безмятежно стоял десяток вагонеток. Что-то среди них притаилось подвижное. Живое. Оно мелькнуло всего на мгновенье, жалкое мгновенье, но все же успело попасться в тусклый свет дальнего фонаря.

Алексей вскрикнул, прибился к стене. До выхода не один этаж, множество поворотов. Где же тот человек с его пистолетом?

Как там Лиза? Сейчас вечер, она одна. Не знает, куда он поехал. Почему они поругались?

Вдруг одна вагонетка тронулась, столкнулась о другую. Это была вовсе не вагонетка. Из нее вырос двухметровый силуэт с длинными, как ветви, руками. Алексей закричал, побежал по развилке в другой путь.

Быстрее! Быстрее! Там что-то есть! И оно огромное!

Коридор окончательно перестал походить на шахту. Тут не было ни подпорок, ни рельс. Природная глубокая пещера. Алексей поглядел за спину, убедившись, что его никто не преследует. Ужас охватил его внутри, сковал. Фонарь начал снова мигать и тускнеть, пока совсем не перестал работать.

Алексей оказался в пещере, полной странных гулов и скрежетов. Сверху падали редкие капли воды. По коже проносилось едва уловимое дуновение сквозного ветра. В Алексее родилась надежда выбраться отсюда. Он достал фотоаппарат и включил режим ночного видения.

На удивление пещерные коридоры вели исключительно ниже и никак не могли вести на поверхность. Но откуда-то же брался едва уловимый ветерок. Скользкие мокрые стены, сталактиты и сталагмиты, объединившиеся в массивные сталагнаты, бесчисленное множество разветвлений. Алексей сделал пару снимков. Они, казалось, пропитаны страхом и одиночеством. Если кто-то когда-то их увидит, то ему передастся часть тех ужасных чувств, что сейчас испытывает Алексей. Но никто и никогда не испытает в полной мере того, что им овладело в данную секунду. Никто, кроме, пожалуй, всех тех, кому довелось побывать в шахте после ее официального закрытия. Совокупность паники, одиночества и безысходности. Коктейль из мерзких чувств, в который намешали ингредиенты в разных пропорциях.

Вернуться ли в шахту? Он уже не помнил, откуда пришел, но шанс возвратиться еще имелся, пока он не спустился дальше. В шахте однозначно кто-то был, помимо них. Что случилось с тем агентом? Алексей не хотел видеть больше те пугающие брошенные своды и всматриваться в силуэты, гадая, кто там есть на самом деле.

Он отправился ниже, надеясь разыскать водокап или ручей, который выведет его отсюда. Стены все сужались, пока не привели его в просторную залу, где был один единственный коридор.

Что-то с этим путем было не так. Излишняя искусственность выдавала в ней рукотворное строение. Позже каменные стены закончились и дальше пошли ровные граненые коридоры с нефами. Коридор неожиданно превратился в огромный построенный кем-то зал. Циклопические ужасающие резные колоннады уходили вверх и терялись в темноте. Стены испещрили гравировками. Еще больше вводило в ужас то предположение, что это все не человеческие творения, ибо столь громадное и сложное возвести под горами казалось странным и бессмысленным процессом.

Алексей не знал, что и думать. Непонятно откуда исходил свет, быть может из самих стен, но его тут было предостаточно. Чрезмерно огромный зал уходил вдаль в обе стороны. Твердый пол, похожий на гранитный. Ровные мрачные стены. Эхо шагов разносилось по всем направлениям.

Как таковой архитектурной и культурной принадлежностей здесь не проявлялось. Ни греческой, несмотря на некоторые схожие детали, ни древнерусской, ни какой-либо другой.

Алексей вспомнил про фотоаппарат на шее и щелкнул им пару раз. Пройдя чуть дальше, можно было увидеть оборудование, оставленное шахтерами между колоннами. Несколько геодезических приборов на штативах, генераторы и шашки динамита. Они здесь были. Вероятно, в последние дни работы рудника. Именно сюда они докопались по итогу. Обнаружив неизвестное сооружение под горой, они принялись его изучать. Спустившись сюда, они явно потеряли интерес к «Малым Ручьям» как к шахте, и сосредоточились на циклопической структуре, возведенной неизвестно в какое время и неведомо кем.

Алексей постучал кулаком по стене огромной протяженности зала. Ни на что ни похожий материал, из которого, впрочем, здесь состояло все: колонны, пол и ступени, заманивающие во тьму, далеко вниз. Эти проходы со ступенями повторялись со странной, неподдающейся логике, периодичностью. Они не были подвластны какой-то системе. Огромный зал и колонны всё вели прямо, а таинственные проходы появлялись по сторонам как им вздумается.

Еще одной загадочной деталью являлись выступающие арки в стене, ведущие в никуда и идущие из ниоткуда. Будто в них должна в какой-то момент открыться дверь, которая выведет странника из этого пренеприятного места.

Алексей присмотрелся к изображениям на стенах. Ничего от людей тут и близко не было. Многоликие и многоголовые твари, шедшие адской кавалькадой на уродском подобии лошадей с раздвоенным копытами. Алексей отпрянул от картин, не желая больше к ним возвращаться.

Стоял запах затхлости и пыли. Никаких щелей для света тут не было, но Алексей все прекрасно видел. Даже если учитывать просачивающийся свет, то ему попросту неоткуда взяться, ведь сейчас, по подсчетам Алексея, глубокая ночь.

Еще не подойдя достаточно далеко, чтобы разглядеть, Алексей понял, что видит тело. Шахтер. Один из пропавших, наверняка. Успело разложиться и иссохнуть. И вправду, тут стояла невероятная сушь. Казалось, он находился в пустыне, не хватало только палящего солнца, настолько тут было законсервировано. Слабый выдуваемый ветерок остужался в пещерах. Он то и привел его сюда.

Отчего он умер? От жажды? Или от некоего монстра? Алексей все еще не совсем понимал, что происходит, и в центре каких ужасных событий он оказался. Что есть эта циклопическая структура под горой? Если он правильно понял, то она тянулась вдоль горной цепи. Вероятно, многие километры, ведь он шел уже больше часа, а огромная зала и не думала заканчиваться.

Господи, что здесь творится? Он снова щелкнул фотоаппаратом. Решил возвратиться к стенам и присмотреться. Теперь тут рисовалось скопище звериных морд, стоящих на двух лапах. Морды их были озлоблены. Сквозь полусгнившие тела проступали кости. И все эти существа изображались стоящими в этом же большом коридоре, где сейчас находился Алексей. Нанесенные краской и выдолбленные эти картины испещрили стены с обеих сторон.

Кругом изображались святотатственные, противоестественные, невозможные, шизофренические фрески. Существа, запечатленные, глядели злобными, красными, наполненными хитрости и высокомерия, глазами. И все эти существа изображались стоящими среди этих бесконечных колоннад коридора. От одной мысли об их правдивости Алексея бросало в жар. Неужели когда-то здесь пребывали эти пугающие шествия, выходящие из арок, что прилегают к стенам. А внутри этих арок были открыты двери в миры столь разношерстные и непонятные разуму, что в них невозможно было поверить.

Они шли, пересекали сферы пространства и времени, и прямо здесь же пировали, поднимая оглушительный восторженный шум и рев. С каждой фреской Алексей впадал в беспамятство все больше. Как давно здесь начала оседать пыль времени? Как давно здесь ступали звериные лапы этих чудовищ? Алексей надеялся, что довольно давно, и на самом деле все когда-либо здесь присутствующие давно сгинули во времена очень отдаленные. Настолько отдаленные, что, когда тут были открыты порталы миров, человечество еще не покинуло первичный океан.

На дороге Алексею снова встретился высохший труп. Еще один бедный шахтер. Они угодили сюда и не смогли выбраться? Что или кто им помешало это сделать? Никаких следов насильственной смерти он не видел. Могли ли его смутить надорванная рубашка и отсутствие правого ботинка у трупа? В кармане потерявшего связь с жизнью нашлись зажигалка, ключ от вагончика и сверток бумаги. Последнее особенно привлекло внимание. Алексей развернул его и вчитался.

То являлось вырванной страницей, исписанной с двух сторон довольно кривым и малоразборчивым почерком, где вышеуказанный шахтер изливал душу, рассуждая о строителях этого сооружения, рассуждая о том, что они были самими демонами. Подчиняясь приказам извне, они некогда возвели эти структуры, чтобы странствовать и наводить террор на измерения. Судя по рассуждениям, шахтер рассмотрел довольно много фресок и довольно детально. Оспаривать его предположения Алексею виделось бессмысленным и ненужным.

Какой бы не была правда об этом сокрытом под горами строении, оно являло ужас бытия в самом его первородном виде. Пропавшие шахтеры, и сам Алексей, не были готовы к открывшимся истинам глубины времен. Вся человеческая цивилизация меркнет на фоне этой древней и большой архитектуры неведомых культур далекого прошлого.

На пути Алексею еще встречались мертвые тела шахтеров, забредших в такую даль. Он брел уже больше двух часов, а картина вокруг не менялась. Ровный коридор с высокими невидимыми потолками не заканчивался. И, что-то подсказывало, не закончится никогда. На фоне громадных колонн, Алексей казался бредущим по большому, очень большому храму. Ширина этого коридора, как подсчитал Алексей, была примерно четыреста-пятьсот метров от одной стены до другой. Потолок вовсе заслоняла темнота, так что высота была как минимум больше полукилометра. А может и весь километр. Какие создания могли здесь шагать в первые дни? Первые дни? Первые дни, полагал Алексей, это дни, столь отдаленные, что Земля была совсем другой, не похожей на тот ключ жизни, чем является сейчас.

Что ж, здесь не просто на лонгрид, здесь на несколько томов новой – сокрытой доселе – истории. Алексей стал фотографировать. Абсолютно все. Каждую фреску. Правдивую, позорную для всего человечества картину. Позорную, потому что сокрыта она была долгие века. И во времена великих свершений и открытий, эта структура томилась под землей, здесь, как целый, полный опровержений и доказательств, предмет непознанного мира.

Бедная Лиза. Она даже не представляет…

Алексей бросил пуховик несколько километров назад. Еще погодя он оставил свитер, раздевшись до футболки. Затем решился стянуть обувь, ибо она тут ни к чему. Ему нужен только фотоаппарат. Каждый найденный на дороге труп он проверял на наличие дневника или записки, проливающей свет на многие вещи.

Решение покинуть рудник было коллективным, подкрепленным паникой, исчезновением людей и ужасной находкой. За те несколько дней они прониклись структурой намного больше, чем Алексей, прознали многие тайны и не смогли смириться.

Несколько десятков шахтеров лишь слегка прикоснулись мановением руки к предмету другой истории, и впали в панику, в ужас, доказав тем самым, что человечество не готово к таким открытиям. Оно готово к войнам, церемониям, законам, переписываниям, глупым поступкам, отрицаниям, манипуляциям, вранью, прострации, болезням, смерти, призракам паршивого прошлого, ненависти, препарированию собственного «я», угнетению, террору, несправедливости и, в конце концов, страху, но страху, с которым оно уже свыклось. А тот холод неизведанного темного космоса и пыль времен, что исходят от этого строения, кажется не существует ни для кого, до того момента, пока этот кто-то не погрузится в сумрак и не взглянет на фрески с историей, в центре которых отнюдь не человечество. Он взглянет на эти лица и шествия, услышит бой призрачных барабанов, увидит проскальзывающие кругом тени, и закричит, не в силах понять, что он только что узрел собственную ничтожность, и разум его не готов к такой морозной действительности. Он сразу же захочет это забыть, очутиться в коллективе знакомых и добрых людей, погрузиться в атмосферу человеческой безопасности. Он пойдет на все, чтобы сломить свой собственный разум, оказаться в неведении, проснуться летним днем посреди зеленого луга и понять, что страшный сон забыт, стерт, нереален. Что циклопических сооружений нет ни под горами, ни под песчаными дюнами, ни в его голове. И это будет для него лучше любой страшной правды. И он будет прав, подумав так.

***

Лиза. Какая мелочь стала причиной их раздора? Алексей уже не мог вспомнить. Но это было настолько незначительным, никчемным в их отношениях, недостойным любого, даже малейшего внимания. И все-таки он все испортил. Поддался чувствам и рванул в «Малые Ручьи».

***

У этого места присутствовал характерный давящий гул. Который только усиливался со временем. Он был настолько чист, что на его фоне прекрасно слышались все другие посторонние шорохи. После открытия шахтерами этого места, их стали донимать головные боли и недомогания, которые усилились до невозможности в последний день. Вероятно, это можно добавить в список всех тех причин, по которым шахтеры коллективно сбежали из шахты.

На часах значился шестой час утра. Скоро начнет светать. Алексей больше не мог идти вперед. Его донимали проскальзывающие за спиной тени и голоса. Голоса, которые доносились из темных проемов ступеней, все также тянущихся без конца. Он присел у стены и вскоре заснул. Сквозь сон он слышал разговоры и скрежетания. Проснувшись, он увидел фигуру, метнувшуюся от него во мрак ступеней. Она пролетела десяток метров за пару секунд и скрылась.

Господи. Тварь с одной из фресок? Алексей встал напротив лестницы, ведущей в темноту, вниз. Он стоял достаточно далеко, чтобы успеть среагировать, если оттуда покажется нечто.

Нельзя следовать дальше, этот коридор вечен, нужно обратиться к лестнице, и спуститься по ней.

Он стоял неподвижно, вслушивался. Тварь на несколько десятков ступенек ниже. Громко дышит через пасть, скрежещет когтями по полу. Алексей закричал, чтобы она явилась его взору. Подзывал, боясь, что на его слова отреагируют. Он продолжал кричать. Если она не покажется, он спустится туда. Ничего другого сделать нельзя.

Наконец кто-то решил подняться по ступеням. Двуногая, высокая фигура показалась в тени. Мелкими шагами вышла в коридор. Алексею предстал взор звериной морды, полусгнившего тела и острых клыков. Он глядел на Тварь, потом на фрески на стене. И не видел разницы. Здесь она была одна, а там ликовала на огромных шествиях в другие миры. Сколько же времени она тут скитается? В глазах помутнело, через секунду Алексей потерял сознание.

Очнулся он на твердом пыльном полу невесть когда. Кажется, он слышал голос Лизы. Ласковый, добрый и манящий. Кости ломило, гул стих, но голова больно пульсировала. Шепот. Голос Лизы. Это она. Здесь. Но как? Он громко позвал ее. Певучий голос Лизы отозвался на лестничных ступенях. Алексей вскочил и помчался во тьму, вниз, совсем позабыв о фотоаппарате, лежащем в пыльной зале.

Его ноги неслись все ниже, а ступени все не заканчивались. Полная темнота. И звуки моря. Еще немного и будет пляж. Солнечный пляж, песок и белые накатывающие волны. Он побежал быстрее. Помчался на звуки. Пляж все ближе. Ближе. Он уже почти услышал морской бриз. Узкий коридорчик.

Мост, громадные почерневшие цепи, держащие его кольцами на стенах. А внизу пропасть. И крики. Пенящиеся волны оказались морем криков людей. Кричали сотни, тысячи ртов. Алексей зажал уши ладонями и припал к земле. А они все ревели, молили. На другой стороне виднелся темный проем. Алексей медленно поплелся вперед, зажимая уши, по темному мосту. Внизу была чернота, но оттуда доносились тысячи голосов. Может среди них была Лиза? Оглушительный рев состоял из тысяч мелких криков, разобрать которые невозможно. Нескончаемый фальцет ревел, казалось, уже вечность, а Алексей только добрел до середины моста. Еще столько же преодолеть виделось ему непосильным. Он упал на колени, сжимая голову руками. Моля, чтобы они прекратили кричать. А потом вскочил и побежал к выходу, так быстро, как только мог. На противоположной стороне, на стенах, висели черно-красные потрепанные гобелены, колыхающиеся в легком ветре. На них была изображена звериная голова с короной. Заостренные высокие зубцы, втиснутые шестиугольные кристаллы. Корона сидела меж ушей и отдавала золотым блеском. Пасть зверя была разинута в усмешке и ликовании.

Алексей вбежал по ступеням на вверх и затерялся в темном узеньком лабиринте. Когда он попытался руками нащупать камеру у себя на шее, то невольно вскрикнул. Потеряв единственную возможность ориентироваться во мраке, он шел, прибившись к стенке и вытянув руки. Шел долго, то идя по темным залам, то поднимаясь по лестнице. И нигде не находилось ни единой частички света. Шли часы, а он все поднимался. По его внутреннему сломанному чувству времени прошло не меньше трех часов плутания по лабиринту. На самом деле это был не лабиринт, а чересчур разветвленные коридоры.

Наконец он понял, что идет в верном направлении, когда ступени не свернули в очередной коридор. Сияние зеленого огня привлекало и звало. Это был небольшой зал, напоминающий тронную какого-то средневекового замка. В крессетах у стен полыхало зеленоватое пламя. Колоннады по обе стороны, алый ковер, а в конце золотой трон, на котором восседал высохший скелет. Труп одной из тварей шествий прошлого. Корона на нем была другая, нежели изображенная на гобелене, не такая роскошная и не с такими острыми высокими зубцами.

Зеленый огонь ничуть не согревал и не обжигал. Затхлый неприятный воздух. Скелет на троне имел кучу блестящих колец на лапах, но Алексею не было до них дела. Пасть держалась на последних суставах. Голова выглядела так, будто король прошлого был готов в любую минуту восстать. Алексей поднялся по низким ступеням к трону, вгляделся в пустые глазницы. Постояв, он резко скинул скелет с трона, разорвав тоненькие одеяльца пыли между костями и локотниками. Кости рассыпались по полу, слетела пыльная корона, повылетали и потрескались кристаллы из нее, череп раскололся и лежал неподвижно на ковре. Алексей присел на трон, откинувшись на высокую спинку. Хотелось смеяться и плакать. Он засмеялся и заплакал. На локотнике красовались следы царапин короля, которые он оставил еще при жизни своими острыми когтями.

Все здесь превратилось в пыль времени, превратилось в историю, оставив после себя ужас и страх. Тени, скитающиеся здесь из угла в угол, видели некогда хищных тварей, странствующих по аркам в разные сферы. Возможно, даже принимали непосредственное участие. Но теперь все здесь в забвении.

***

Лиза пришла в полицейский участок в конце дня, когда узнала, что Алексей не появлялся сегодня ни на работе, ни дома, ни где-либо еще. На мокром асфальте, недалеко от города нашелся сорванный бейджик. В лесу, на не примечательной опушке, нашлось два автомобиля. Один принадлежал Алексею, а другой патрульному, который тоже пропал в ту ночь. Далее следствие ушло в другие дебри, но специальные агенты осмотрели «Малые Ручьи». У входа в шахту демонстративно лежал фотоаппарат с характерными царапинами. После просмотра фотографий на нем агенты немедленно его уничтожили, разбив вдребезги. В шахту они не спустились, а лишь осмотрелись в округе.

Как же все-таки контрастны по своей невнятной природе значительные, глобальные вещи, и не имеющие должного внимания события, происходящие с людьми каждый божий день…

***

Алексей очнулся из-за карканья, доносящегося откуда-то дальше. Время здесь не имело значения, потому Алексей не запоминал позиции стрелок на часах. Зеленое пламя по-прежнему горело, и будет гореть еще долгие столетия. Карканье не прекращалось. Из широкого, но не высокого коридора дул ветер, веяло свежим воздухом. Неужели выход? На балконе сидела куча ворон. Небо было затянуто темными облаками. Сначала он увидел каменные башни, а затем внизу рассмотрел брошенные улочки и мостовые. Это был город, за которым шла сухая пустошь. Тут и там сновали тени. К цепям были прикованы скелеты, которые при жизни тягали огромные тяжелые блоки, чтобы водружать их один на другой.

Алексей спустился по ступеням вниз, держась за балюстраду, в город. Он достал бумагу и ручку, найденные у шахтеров, и принялся зарисовывать здания причудливой архитектуры. Он скрылся в темных, мощеных улочках. В последний раз каркнули вороны и улетели прочь.