Под Купалу

Глава 1

Раскаленный диск солнца поднимался на горизонте, предвещая еще один жаркий денек уходящей весны. Машина ехала по немного разбитой трассе и мелкие ямки посылали вибрационный поток в салон. Выходной день обещал быть плодотворным, в сумке в вперемешку с батарейками и наушниками и катушкой позвякивал металлоискатель, старая карта положенная на GPS навигатор показывала, что когда-то здесь было просто поле и лес. Летний пейзаж кое-где в низинах преображался белыми как молоко полосами тумана, то ивами, которые отражались неподалеку в отдельных водоемах. Вот машина подъехала к лесу и навигатор показал, что неподалеку в метрах десяти стоял первый двор. После сборки оборудования и чаепития из термоса Олег включил прибор и привычными взмахами катушки начал прозванивать почву. Прибор то и дело цеплял, то всякую древнюю кованую утварь, то монетки (что было более приятно для его настроения). Коп останавливался на время перекура и отдыха, соловьи своими редкими трелями беспокоили и радовали душу, лесные комары тоже не давали долго сидеть на месте, когда совсем одолевали Олег брал металлоискатель и начинал по-новой махать катушкой.

И вот прибор показал крупный предмет на глубине примерно в 3 штыка. Олег начал копать пока лопатка не уткнулась в верхнюю крышку какого-то металлического ящика обитого то ли медью, то ли еще каким-то металлом.

От нахлынувшего азарта, в руках появилась необузданная сила, которая делала лопату невесомой, земля полетела как из выгрузного шнека. И вот после пяти минут усиленной работы ящик был откопан, Олег настукал лопатой еще достаточно крепкие ручки ящика. Немного усилий и вот он уже на поверхности. Замок, висевший тяжелой гирей на петлях, дал понять, что без тяжелых средств не обойтись. Сам сундук был похож на обыкновенный дореволюционный, которых при Николае было великое множество. Передохнув, камрад взялся за вскрытие находки. После нескольких тяжелых ударов замок с будоражащим звоном душу слетел с петель. И вот открыв крышку, Олег обнаружил множество истлевших тряпок, которые по всему видимо когда-то были вещами, да и на дне ящика на счастье оказалось несколько золотых монеток.

-Ну хоть отработал бензин с пивом. Промелькнула мысль в голове Олега.

Тем временем солнце неумолимо красило макушки берез, и своими лучами согревало приходящей ей на смену багряный месяц. Время совсем незаметно пролетело за раскопками, Олег к вечеру поднял из грунта 2 медяшки царских времен, на 5 и 2 копейки.

И вот на небе редким серебристым песком начали появляться звезды, соловьи с каждым часом то стихали, то снова растворяли тишину своими трелями.

Машина завелась и включившимися фарами пронзила и отбросила темноту в лес. Ночная дорога совершенно пустая белыми полосами вела уставшего копателя домой, накатившую усталость сдерживала только музыка из динамиков магнитолы. Месяц уже начал прятаться за темные силуэты лесов и полей. Под утро домой Олег добрался без происшествий. Накопанное добро вскоре было переведено в денежный эквивалент и приятно согревала своим шелестом в кошельке. Но вот на коп выезжать стало совсем некогда и июнь пролетел в офисе незаметно.

Вот и пришел жаркий июль месяц, Олег решил приехать к своим родственникам. Лето, жара, да и июль только начался, но деревенская страда по его воспоминаниям из детства была тогда в самом разгаре, там только считай пролетающие незаметно деньки, то за косьбой, то с огородами до полуночи, то на комбайне как свинья в мазуте и пыли днями напролет, то за «баранкой» как кабель его дядька по полям. Проще говоря, в деревне дел всем хватало. К настоящему времени село захирело, колхоз развалили, а ту технику которую не успели продать растащили местные на металлолом.

Прибор со всеми принадлежностями Олег прихватил с собой, дабы по недавно найденным картам там имелось несколько интересных мест, которые он намеревался посетить.

И вот поисках клада, и наплывшей тоске по деревне, решил приехать Олег к своим родственникам в село, отдохнуть, да и помочь заодно. Почему решил приехать сюда, да потому как все детство привозили его родители сюда на лето и зиму. Потянуло его в это место как магнитом, потому как самое лучшее время было проведено здесь, в этой деревне.

Сказки которая рассказывала ему бабушка, вызывали непонятную теплоту которая грела его детскую душу внутри, и засыпая на теплой перине погружался в царство сна, и совсем в диковинку для городского жителя печь становилась чем-то родным и близким. Пирожки, приготовленные в этой печи были самыми горячими и вкусными на свете, до сих пор он ощущал их вкус и запах из детства. А сколько с местными ребятами было излазано деревьев и птичьих гнезд в песчаном карьере, сколько проезжено на велосипеде дорог, сколько рыбы было изловлено, орехов из леса привезено, сколько игр переиграно, да яблок своровано – не сосчитать. Вспомнить зиму, колядки, угощения, а в обычное время пока все бугры и косогоры не проедешь зимой на салазках или лыжах, домой не тянет, и когда приходишь в дом весь в снегу с красными от мороза щеками и руками, тетка отругает, потом разденет, напоит теплым молоком с медом, или чаем с малиновым вареньем, и отправляет на печку греться. И как то начиналось забываться что такое телевизор... Только когда мороз окна скует узором или на улице льет вторые сутки, вот только тогда от безвыходности приходилось прибегать к его вниманию.

Дорога из города потянулась к родным местам, эту дорогу Олег знал и помнил с самого детства, эта дорога научила первым навыкам вождения, сначала на мотоцикле а после и на отцовских жигулях. И вот показалось село, и автомобиль сбросил скорость … Он ехал за рулем и смотрел как раскаленный июльский красный диск солнца погружается за кроны деревьев, бросая остатки своих огненных стрел на узнаваемые дома, дворы и сады, которые немного изменились с того времени когда он был последний раз в гостях.

Встречные грузовики груженые по самые борта пшеницей, обдавали гарью и пылью один за одним. Напомнила ему эта пыль, как он с мальчишками катался на комбайнах, как прыгали в кучи соломы, как потом за копейки бегали сжигали их. Как ходили отмываться от копоти на речку.

Начинало немного темнеть. И вот знакомый поворот с покосившимся рядом с ним забором навеял воспоминание, как он через него с пацанами прыгал удирая от злого хозяина с яблоками, ох тогда и крепко всыпал ему дядька, как услыхал про это хулиганство. Дом Васьки Рыжего с которым они вместе ходили удить рыбу, а вот хатенка деда Кузьмы, любитель был выпить, да байки потравить, да и рыбак заядлый, любил он и про клады рассказывать, и всегда уходил в ночь на Купалу искать свой клад. Именно это и зажгло в Олеге тот самый огонек любви к поиску. Во многих домах уже загорелись вечерние огоньки и местная молодежь двинулась на ночные улицы освещенными фонарями. Фары машины то и дело выхватывали светом стоящие на обочине мотоциклы и людей, которые что-то эмоционально обсуждали… Проехал чуть по дальше и вот знакомый дом, с резными окнами и высоким крыльцом, который освещался самодельным фонарем изготовленный еще дедом очень давно.

Машина остановилась, заглушив мотор, выключив свет Олег вышел на улицу. На крыльцо вышла тетя, посмотрев на машину и у видев идущего человека к крыльцу спросила:

- Вы к кому ?

- К тебе, что не узнаешь племянника… ?

-Ой не уж то ты, Олежек?

-Да, я …

-Ой проходи, домой, небось устал с дороги …

Он давно уже не был в гостях, но когда он зашел. Как будто машина времени перенесла его в то самое счастливое детство, снова знакомый запах напомнил все события казалось бы почти забытого детства. Всю оставшуюся ночь он рассказывал, как жил в городе как учился, как купил машину, как работал.

Тетка выслушав его сказала:

- Слушай, у нас тут праздники Ивана Купалы устраивать стали последние три года, народу собирается … пропасть. Может тоже сходишь?

Тетка рассказала, что предприниматель вернувшийся к старости в родные края решил сделать доброе дело для местного народа. Посовещавшись с односельчанами и главой местной администрации решили разбить площадку около речки для проведения всяческих важных мероприятий, масленицы и Купалы, а также неподалеку выбрать место для большой веранды с отоплением в которой проводились бы различные сельские мероприятия различного масштаба: свадьбы, проводы в армию, да и другие значимые события.

Рассказы местных жителей про ночь «Ивана Купала» ,которая проходилась с 6 на 7 июля, это был самый важный праздник наших пращуров-славян. В этот день считалось что вода и огонь имеют особую силу, и травы собранные в эту ночь обретали целительные свойства. Но не целительные свойства трав вызывают сильный интерес современных людей к этому, а цветок папоротника и, нашедшему этот цветок, счастье и богатство обеспечено до конца дней своих.

Ну не будем вникать в утверждения ученых что «Папоротники не цветут!!!» Есть среди русских деревень слухи или рассказы, мол тот нашел, и жил счастливо и в достатке, деньги водились … и многие другие россказни. С одной стороны и смех вызывает, а в глубине души сомнение бьет импульсом в мозг: «А что? А вдруг правда нашел?»

Олег был заядлым скептиком и поэтому, во все прибаутки и байки не верил, хотя знал их немало. Также являлся любителем ночного поиска. За работой и рыбалкой незаметно настало 6 число. Как тетка не уговаривала своего племянника пойти на праздник, тот напрочь отпирался доказывая, что этой безделицей страдать не желает. Солнце начало убавлять свой пыл и к реке потянулись первые участники праздника. С каждым часом становилось немного темнее и темнее, уже над всем селом эхом раздавалась музыка. Олег собрал свой рюкзак в котором за некоторое время прибор успел покрыться пылью, фонарь, лопату и отправился куда хотел пойти с самого начала. Вечерний воздух обдавал загорелое лицо, и нес запах где то далеко жарящегося шашлыка. Узкая немного поросшая травой тропинка вела к заветному месту которое уже виднелось на пригорке. Подойдя уже поближе Олег сверился с картой, сомнений не было, совпадение по навигатору и карте было на лицо. Пригорок представлял собой небольшой пустырь, заросший густой травой и сиренью и ямой от костра посередине, с которого просматривалась большая часть берега на котором проходил праздник. Но покопать не получилось, в виду непредвиденных обстоятельств. С другой стороны пустыря поднималась компания, насчитывавшая около 20 человек. Только Олег хотел удалится с пустыря, как его окликнул знакомый по характеру звучания голос, ошибиться он не мог, в шумящей компании он разглядел знакомые лица своих давних сельских друзей, с которыми он прожил в деревне все лето.

- Какие люди !!! Сколько лет, сколько зим!!! Прокричал задорным голосом один низковатый человек из толпы.

- А кто это? Спросил растерянным голосом паренек догоняющий всю оставшуюся толпу.

- Да как кто? Олежек, Ваньки Катушкина племянник…. Громким эхом раздалось по пустырю. Вся компания ринулась к нему узнав друга детства, на металлоискатель и лопату обратили внимание потом, как закончились все приветствия.

- Клад ищешь что-ли? - с усмешкой спросил народ.

- Да нет, миграцию червей изучаю, - с усмешкой ответил Олег.

-Пошли с нами, посидим у костра, вспомним как в детстве время проводили, сами вот только собраться смогли…

-Покопать еще будет возможность, а с друзьями детства увидеться неизвестно когда вообще получится. Подумал про себя Олег, и вливаясь в разговоры и споры старых товарищей пошел искать дрова для костра. Костер загорелся, и икры яркими светлячками полетели в безоблачное вечернее небо.

Вот как уже прошло некоторое время, полная луна на горизонте в своем красном одеянье лениво и неспеша выкатывалась из-за леса. Все рассказывали взахлеб и спрашивали друг друга о жизни, перебивая и хохоча друг с другом как в детстве, будто не было тех лет, которые их разделяли по разным городам и странам, а было только одно, то беззаботное, простое и согревающее душу состояние. В компании воскресла атмосфера, тех детских времен, машина времени, называемая воспоминаниями, перенесла всех с головой туда, куда хочется вернуться и остаться навсегда.

Вот разговоры поутихли, и настало время баек…

Глава 2

Слово взяла на себя Машка, дочь Вовки Зяблика, девка-сатана, как звали ее детстве ребята. Потому как ни в футболе ни в хоккее она не уступала ребятам ничуть.

- Рассказывала мне одна подруга, была у нее деревне одна женщина, вполне даже приличная, не алкашка какая-нибудь. Но матерится она по-страшному, ее даже в школу на собрания к детям не пускают из-за этого. А детей у это скверной тети трое, все девчонки. Младшей дочке лет 7, а старшей лет 16, наверное. Тетя Катя кроет матом всех подряд, в том числе и своего мужа, и своих дочерей. Они, видно, уже привыкли к такому лексикону своей мамаши, что и внимания на это не обращают. Не буду приводить всех нецензурных слов, которыми мать величает своих дочек.

Вот как-то сидит тетя Катя с соседками, семечки лузгает, а дочки отправились в поле своих телят пасти. Возвращаются девчонки и со слезами сообщают, что телята разбежались, и они не смогли их домой вернуть. На что тетя Катя, в свойственной ей манере закричала: «Вот ведь три бл**ди! Не смогли за двумя телятами уследить!» Младшая девчонка, сквозь слезы, говорит: «А четвертая бл**ть сидит и семечки грызет!» Соседки так и покатились со смеху. А ведь они не раз предупреждали свою подругу, что когда-нибудь дочки ответят на нецензурную брань мамаши той же самой монетой. Впрочем, тот случай не обуздал буйного нрава тети Кати и, как и прежде, с их двора разносится по всей деревне отборный мат.

Послышался смех большой компании, и пустырь загудел эхом в ответ.

- Да ладно, может чего страшного расскажет кто? С задорным голосом сказал Петька Кущев, смеяться уже надоело…

- Есть одна история, в ответ буркнул молчаливый Серега-Кукушка, я ее от одного предпринимателя слышал, он после тех событий сильно верующим стал, старается службы в храме не пропускать. Дальше расскажу от его лица:

-Многие слышали мифы о русалках, зазывающих моряков на верную смерть, а также все знают о прекрасной русалке, спасшей человека. Раньше я, как и большинство людей, считал эти легенды выдумкой, но теперь я знаю, что обе эти истории отчасти имеют правдивые корни.

Все началась в далеких девяностых. Советский союз распался, и на просторах нашей необъятной страны начал развиваться частный бизнес и, конечно же, сопутствующий ему бандитизм, жестокий и беспощадный. Я, как и многие в те годы, частенько занимался тем, что перегонял машины из Владика. Бизнес этот был очень опасный, и один я никогда не ездил. Но, уже прилично поднакопив опыта и хорошо зная маршрут, все же однажды решился на поездку без напарника. Но, как говорится в известной поговорке, "жадность фраера сгубила".

Дело было летом, накануне Ивана Купала, погода стояла довольно жаркая. Я удачно приобрел Nissan 88 года выпуска и, довольный покупкой, возвращался обратно. На ночлег останавливался только в проверенных местах, и можно было сказать, что все складывалось очень удачно, пока я не добрался до одного небольшого городка, где решил перекусить в закусочной под открытым небом. Жаровня, барная стойка и десяток пластиковых столиков под зонтиками. Поскольку здесь я уже однажды бывал, то чувствовал себя в безопасности и, удобно устроившись подальше от всех, неторопливо смаковал свежеприготовленный шашлык под песни группы "Мираж", звучавшие из двух больших колонок для увеселения клиентов. Как вдруг на территорию закусочной влетел мотоцикл с двумя байкерами, снеся пару пустых столиков и перепугав немногочисленных посетителей, которые с криками начали разбегаться. В руках пассажира блеснул оружейный ствол, и прозвучала короткая автоматная очередь, предназначенная, вероятно, для хозяина заведения. Мужчина в белой рубашке с несколькими пулевыми ранениями безжизненно упал на барную стойку. Бутылки с грохотом посыпались на пол, а мощный байк с визгом развернулся и, треща глушителем, умчался на большой скорости. Находясь в шоковом состоянии, какое-то время я сидел и, разинув рот и вытаращив глаза, пялился вслед байкерам.

– Помогите, – прозвучал плачущий женский голос, прервавший моё оцепенение.

Обернувшись, я увидел сидящую на земле официантку. Вся её левая нога была залита кровью. Подскочив с места, я кинулся на помощь, моему примеру последовало ещё пару мужчин. Подбежав, я быстро выдернул ремень из брюк и, осмотрев ранение, начал оказывать первую помощь.

- Кто-нибудь "скорую" вызовите! - крикнул я, перетягивая ногу трясущейся от страха девушке, которую тем временем пытался успокоить второй мужчина.

- Уже вызвал, – в ответ крикнул парень, бегущий к нам от телефонной будки.

Остановив кровь, я улыбнулся девушке.

- Ну, вот все нормально, жить будешь, всего лишь царапина, – сказал я, чтобы приободрить её, на что официантка, всхлипывая, лишь кивнула в ответ.

Оставив девушку на помогавших мне парней, я подошел к расстрелянному мужчине, возле которого уже крутились несколько человек, но он явно был мертв: одна из пуль угодила ему прямо в сердце. "Скорая" и милиция приехали довольно быстро. Случайно раненую рикошетом официантку увезли в больницу. А мне, как и остальным свидетелям, пришлось проехать в милицейский участок для дачи показаний, где нам пришлось проторчать до вечера. Поскольку моя машина находилась на милицейской парковке, особо я не переживал, хотя и радости от этого приключения не испытывал. В кабинете следователя я изложил свою версию происшедшего, а машинистка задокументировала мои слова.

- Можно идти? – спросил я, расписавшись в протоколе.

- Ещё пару минут, - сухо ответил следователь и начал копаться в бумагах.

- Ксюшенька, сделай, пожалуйста, копию этих документов, - обратился следователь к машинистке и протянул ей мой паспорт и ещё какие-то бумаги.

Немного полноватая, но симпатичная девушка взяла документы и вышла в коридор.

Я в ожидании начал разглядывать стены кабинета. Мой взор привлекла большая черно-белая фотография очень красивой девушки. На её шее я заметил небольшой кулон в форме сердца, скорее всего, из недрагоценного камня.

- А что это за девушка? - спросил я у следователя от нечего делать.

Милиционер взглянул на стену с фотографиями.

- Это пропавшие без вести, - хмуро ответил он, затем, потерев глаз, продолжил. – Уже год как пропала. Довольно печальная история. Кроме матери, у неё никого нет. Бедная женщина первые полгода себе места не находила. Все пороги наши обивала, а потом и вовсе от инфаркта померла, прямо здесь, на выходе из милиции упала, даже "скорая" приехать не успела.

- И что, никаких зацепок? – спросил я.

- Мать утверждает, что один байкер все время её домогался. Но у него алиби, липовое, конечно, скорее всего, дружки прикрывают. А все вероятные свидетели молчат, как воду в рот набрали. Мы, конечно, все что в наших силах делаем, да что тут особо сделаешь, трупа-то нет, свидетелей нет, глухарь, в общем.

После его слов в кабинет вошла машинистка, я забрал свои документы, взял пропуск и успешно покинул здание милиции.

На улице уже вечерело, а оставаться на ночь в этом городке мне совсем не хотелось. Я сел в машину и уже через полчаса выехал за пределы города. Ехал я в тишине, без музыки, непрерывно прокручивая в мыслях события сегодняшнего дня. Но больше всего думал о той девушке с фотографии. Её образ стоял у меня перед глазами: длинные светлые волосы, большие красивые газа, милая добрая улыбка. От этих мыслей мне было не по себе, до слез обидно за то, что творилось в стране. В конце концов, мне надоела эта гнетущая обстановка, и я решил включить музыку, чтобы немного развеяться, но не успел я нажать кнопку магнитолы, как в свете фар на дороге появилась лежащая девушка в черной кожаной куртке. Я резко нажал на тормоз и вывернул руль, машину с визгом занесло и развернуло. Быстро открыв дверь и выбравшись наружу, я побежал к девушке. Упав перед ней на колени, развернул её, но вместо ожидаемого окровавленного лица ко мне повернулась ехидно улыбающаяся вульгарно раскрашенная физиономия.

- Попался, фраерок! – сказала байкерша.

Подскочив на ноги, я хотел было бежать к машине, но там уже стояло трое бандитов. Затем ещё четверо вышли из леса и начали окружать меня. Девушка-приманка поднялась с земли и, подойдя к моей машине, развалилась на капоте в ожидании представления.

- Ребята, забирайте машину, только не бейте! – не очень уверенно произнес я.

- А ты не дергайся и помрешь быстро! – сказал один из бандитов, и в его руках блеснуло лезвие выкидного ножа.

Подонок произвел выпад, но я успешно его блокировал и с силой врезал ему по физиономии. От удара бандит, заплетаясь ногами, невольно отступил на несколько шагов назад, изрядно повеселив своих товарищей, которые начали над ним прикалываться.

- Ну, все, с*ка, легкой смерти не жди, – со злобой сказал бандит, сплюнув кровью.

В ожидании неотвратимого, я встал в боевую стойку, мысленно сказав себе, что просто так не сдамся.

- Ну!!! Кто следующий!? – крикнул я, озираясь по сторонам, чтобы не пропустить новый выпад.

После моих слов кольцо быстро сомкнулось, и со всех сторон посыпались удары. Точно не помню, но вроде пару раз я ещё кому-то врезать сумел. Как закончилось избиение, не знаю, так как в процессе потерял сознание.

Когда я очнулся, руки были к чему-то привязаны, ровно, как и ноги. Перед глазами все плыло, но на небе все же была хорошо видна полная луна. С трудом соображая, я пытался понять, что происходит.

– Ооо, очнулся, смотри-ка, живой ещё, - уставившись мне в лицо своей мерзкой рожей, сказал тот самый, которого я успел нахлобучить.

– Может, прирезать? – спросил второй.

– Неееет, сегодня же ночь Ивана Купала, пускай поныряет, что мы звери какие-то, человека резать как свинью.

После его слов, второй подонок громко заржал. Затем бандиты подняли меня и подтащили к обрыву. Как я позже узнал, обрыв этот вел в глубокое местное озеро, бывшее раньше карьером. С огромным шумом и всплеском я упал в воду, большой камень, привязанный к моим ногам, быстро потянул меня на дно.

Я усиленно сопротивлялся, пытаясь освободить руки, но ничего не получалось, узлы вязать эти гады умели. Погрузившись на несколько метров, мой груз уперся в прибрежное дно рядом, с ещё одним привязанным к булыжнику бедолагой, но уже в полуразложившемся виде. Вероятно, бандиты таким образом здесь избавлялись от тел. Силы начали покидать меня, невероятно хотелось сделать вдох, означавший смерть, но и обратное не сулило ничего хорошего. Я держался, сколько мог, даже не знаю зачем, но, как оказалось, все же не зря.

Перед глазами что-то промелькнуло. Затем в тусклом лунном свете, проникающем через толщу воды, я отчетливо увидел лицо той самой девушки с фотографии: её прекрасную улыбку я никогда ни с чем не спутаю. Она быстро приблизилась ко мне и поцеловала в губы, от чего мне стало легко и спокойно, а вода стала прозрачной, почти как воздух, и, кажется, я даже дышал. Все, что происходило дальше, было как во сне. Узлы ослабли, и я освободился от своего балласта. Она держала меня за руку, и мы куда-то плыли, прохладная вода приятно ласкала мое измученное тело, а мой взор утопал в её безумной красоте. Сейчас мне сложно сказать, был ли у неё хвост как у русалки, наверное, был, но для меня это не было чем-то необычным и удивительным. Больше всего мне хотелось ещё раз встретиться с ней взглядом, увидеть её прекрасные голубые глаза. И когда она поворачивалась ко мне, моё сердце замирало, я наблюдал, как её светлые волосы развивались в лунном свете, и чувствовал себя самым счастливым человеком, она была удивительно красива. Это было самое совершенное существо. А на её шее был тот самый кулон в форме сердца.

Кода я полностью пришел в себя, то был уже на берегу. Но в ушах у меня все ещё продолжал звучать её голос, её прекрасный нежный голос. "Приведи их ко мне, приведи их всех ко мне", – говорила она. И будто завороженный, не чувствуя ни страха, ни боли, ни сомнения, я встал и направился к дороге. Я точно знал куда идти, хотя никогда здесь раньше не был. Выбравшись на шоссе, я пошел вдоль него. Вскоре показалась придорожная кафешка, на территории которой громко играла какая-то рок-музыка, и были хорошо слышны звуки веселого застолья. А на её парковке стояли мотоциклы байкеров и моя машина.

Под кровом ночи я пробрался к своей машине, булыжником выбил боковое стекло с водительской стороны, открыл дверь, быстро стряхнул осколки и достал из под сиденья запасной комплект ключей. Заведя машину, я вырулил с парковки, затем включил заднюю передачу и, надавив на газ, протаранил стоявшие мотоциклы, которые с грохотом рухнули на землю. А для верности, чтобы меня услышали, я непрерывно сигналил. Через несколько секунд из кафешки начали выскакивать байкеры. Я высунул из окна руку и показал им средний палец, затем ещё раз долбанул по мотоциклам и дал по "газам". В зеркало заднего вида я наблюдал, как подонки поднимают свои упавшие мотоциклы и кидаются в погоню.

Я не хотел от них сильно отрываться, чтобы они не потеряли меня из виду, хотя когда они начали стрелять, сильно об этом пожалел. С замиранием сердца я слушал, как пули, достигшие цели, пробивали обшивку машины, но оторваться уже не получалось.

Я гнал как сумасшедший, но и они не осторожничали. Наконец, я добрался до нужного поворота и свернул на гравийную дорогу. Камни из-под колес, словно пулеметная очередь, полетели в моих преследователей. Не жалея подвески, я летел, не снижая скорости, по всем ухабам и колдобинам, пока не выехал к тому самому берегу озера, на который меня вывела русалка. Резко затормозив, я остановил машину и вышел. На гладкой поверхности воды бликовала луна, а недалеко от берега плавала она, красивая как богиня, совершенная девушка. Она пела, она так прекрасно пела. Я уже не думал о преследователях и не думал о последствиях, мне было наплевать на все, я только хотел одного – быть с ней. Как загипнотизированный, я шел к ней навстречу, на её прекрасный голос, на её дивную песню. Но как только мои ноги коснулись воды, я остановился, а точнее, меня остановили. Это были двое мужчин, с очень бледной кожей, в мокрой изорванной одежде, покрытой водорослями, их глаза были совершено белые, они держали меня мертвой хваткой и не пускали к моей богине. Мимо нас начали проходить байкеры, я смотрел, как они заходят в воду и идут к ней навстречу. Я завидовал им, я хотел с ними, хотел идти к ней, чего бы это ни стоило, но меня крепко держали, не позволяя вырваться. А байкеры все шли дальше и дальше, пока полностью не исчезли в воде. Перед глазами все помутнело, я невольно опустил веки и потерял сознание.

Когда я очнулся, было уже утро. Я лежал на том самом берегу, рядом стояла моя машина и мотоциклы байкеров, а моя рука крепко что-то сжимала. Я поднес её к лицу и разжал кулак, на ладони у меня лежал тот самый кулон в форме сердца, из какого-то зеленого камня. Глядя на него, я отчетливо стал вспоминать, как мне снился сон. Сон, в котором я сидел в той самой закусочной, где все началось. На улице светило яркое солнце, играла музыка, кругом ходили счастливые люди, затем ко мне подошла она и села рядом, а я, как завороженный, любовался её прекрасным лицом. Она взяла мою руку и, что-то вложив в неё, сказала:

- Уезжай домой, Саша, и больше никогда не возвращайся сюда, – затем она встала и поцеловала меня в губы, а дальше все было как в тумане.

Я ещё раз бросил печальный взгляд на озеро, затем надел кулон на шею, сел в машину и поехал домой.

Остаток пути я проехал без особых происшествий. Своим родным о случившемся рассказывать не стал, чтобы не волновать их. А с бизнесом по перегону машин завязал. Спустя год я встретил прекрасную девушку, на которой вскоре женился. Сейчас у меня свой бизнес, любящая жена и взрослые дети. Но даже спустя много лет, в ночь на Ивана Купала, я просыпаюсь весь в холодном поту, а в голове у меня звучит её дивный голос, который неудержимо тянет вернуться на то озеро. И только, когда я сжимаю в руке кулон, подаренный русалкой, мне постепенно становится легче, и я опять мирно засыпаю.

Все притихли на некоторое время, Петька притихшим голосом высказался первым:

-Я даже не знаю, что сказать. Я там только что был. Я видел байкеров, русалку, слышал "мираж" и ел шашлык. Много слышал рассказов, но этот какой –то особенный.

- Ну я тоже знаю одну историю, мне бабуля рассказывала, да так она мне в голову засела, что до сих пор помню. Я тогда часто у нее гостил. В тот день в руки мне попал один из томов А.К. Толстого “Семья вурдалаков”, я очень любил ужастики, да и сейчас люблю, и название “Семья вурдалаков” так и будоражило мою детскую фантазию, я улегся на диван, включил лампу и начал читать.

Через некоторое время бабушка зашла пожелать мне спокойной ночи. Она женщина преклонного возраста с нелегкой судьбой, ее муж Владимир (мой дед) умер, когда ему было всего 33 года, а бабуле на тот момент только исполнилось 28, но несмотря на это, в одиночку она смогла воспитать троих детей, которые, в свою очередь, стали уважаемыми людьми.

- Тёма, уже поздно, пора спать.

- Бабуль, еще 5 минуточек почитаю, и всё.

- А что за книга?

- "Семья вурдалаков".

- А, опять ужастики читаешь.

- Бабуль, а ты когда-нибудь сталкивалась с привидениями или вампирами? - с неподдельным интересом спросил я. Бабуля на несколько секунд задумалась.

- Да, однажды было, только не с привидениями и вампирами, а с чертовщиной.

- Это как?

Я впервые услышал такое слово – чертовщина, оно показалось мне одновременно жутким и забавным.

- Даже не знаю как и объяснить, чертовщина – это нечто злое, коварное.

Мне все равно не было понятно, но я сделал серьезный вид и кивнул головой.

- А расскажи мне.

Бабушка немного замешкалась, потом взглянула на часы.

- Хорошо, только потом сразу спать пойдем. Мне тогда было…

Она задумалась, нахмурив и без того морщинистое лицо.

- Девятнадцать, да, точно, девятнадцать, а деду твоему двадцать четыре. Жили мы в небольшой деревне, работали много. Я засветло вставала, шла доить коров и кормить скотину, а Володя забегал ко мне с букетом полевых цветов, целовал в щечку и тут же уезжал на телеге в лес за брёвнами. Я лишь успевала отдать ему заготовленный узелок с обедом и поцеловать на прощание.

Бабуля мечтательно посмотрела в окно, и на уголках ее губ появилась едва заметная улыбка, а глаза, как мне показалось, заблестели от навернувшихся слез, а может это просто свет так падал.

- Ну что дальше-то, бабуль! - нетерпеливо спросил я, подергивая ее за рукав.

- Ах да! То была ночь на Ивана Купалу, - продолжила она как ни в чем не бывало. - Вся деревня уже с утра готовилась к празднованию, а я решила поехать в лес вместе с Володей, думаю, пока он деревья валить будет, я трав наберу да цветочных венков наплету. В лес путь был неблизкий, деревня-то наша в поле, ехать надо было 7 вёрст.

Бабуля увидела мое недоумение.

- Ох, чему вас в школе учат, 7 километров, в общем, около часа добираться.

Я улыбнулся и понятливо кивнул головой.

- Ну так вот, дорог тогда не было, одни направления да колеи, оставленные телегами местных мужиков. В тот лес все с близлежащих деревень за дровами ездили, поэтому путь был накатан, один только сложный участок там был, у реки. По одну сторону обрыв в четыре Володькиных роста, а он парень был высокий, по другую сторону пригорок, тоже крутой, шириной та тропка получалась всего метра три, как раз чтобы одна повозка, гружёная дровами, смогла пройти, а коли навстречу кто будет ехать, не разъедутся. Зато вид с той тропки распрекрасный, лес, в который мы ездили, весь как на ладони, а на другой стороне берег зеленой травкой покрыт, хоть картины пиши, как сейчас помню.

Я в нетерпении снова перебил бабулю.

- Ну а чертовщина-то где?

Бабушка поняла, что мне не очень интересно слушать ее нудные описания природы, и продолжила.

- С той тропки к лесу съезд есть, не сказать, что очень крутой, но камни там в землю вросшие прямо посреди дороги торчат, объезжать их неудобно. Володька передо мной покрасоваться решил, да как лошадь стеганет, она сорвалась с места - и вперед с горки. Налетели мы, в общем, на один из камней, колесо и оторвалось. Я сначала деда твоего давай бранить, а он смеётся. Обиделась, пошла собирать травки, а Володя за починку взялся.

Воротилась я через несколько часов, смотрю, он еще возится, ну я на телеге прилегла и уснула, да так крепко, что проспала до самого вечера. Глаза открываю, Володька сидит на телеге, уставший, улыбается мне. Кое-как, говорит, это колесо привинтил, целый день возился, тебя будить не стал, все равно бы не помогла, тут сила грубая нужна. Я ему говорю, раз починил, так возвращаться нужно скорее, темнеть уж начинает. Это сейчас на улицах фонари, а тогда только луна всё и освещала. Лошадь у нас пугливая была, ночью на каждый шорох дергается. Поехали мы в сторону дома потихоньку, быстро нельзя было, колесо скрипело и из стороны в сторону дергалось, того гляди отвалится.

В общем, пока до тропки той, которая вдоль речки идет, доехали, уже стемнело, дорогу едва видно, хорошо хоть ночь ясная выдалась, луна у нас вместо фонаря была. Вот тут-то всё и началось, едем мы по той дороге узкой, слышим - где-то впереди барашек блеет, приглушённо так: “Бе-е-е”. Мы с Володей переглянулись, он мне говорит - странно, мол, наша деревня ближайшая к лесу, в 7 километрах, как сюда барашек-то попал. Едем дальше, да такое ощущение, что тропка вдоль реки все не кончается и не кончается, по ощущениям минут двадцать по ней плетемся, а конца не видно, хотя обычно ехать по ней минут пять. Но мы на это внимания не обратили, колесо все-таки сломано, едем не быстро, вот и кажется так, тем более ночью расстояние по-другому ощущается. Про барашка уже и забыли, как вдруг впереди снова послышалось “Бе-е-е”, мы давай в темноту вглядываться, видим светлый силуэт барашка, только вот он не стоял, а лежал прямо посреди дороги. Володя остановил повозку и пошел посмотреть. У него, говорит, нога перебита, ходить не может. Взял его на руки и положил к нам в телегу, я осмотрела барашка, и правда, нога поломана. Странно, говорю, как он тут оказался все-таки, да еще и с поломанной ногой. Ну ничего, в деревню привезем, может кто из наших потерял.

Едем дальше, а тропка-то вдоль реки все не кончается, смотрю - Володя тоже уже начал по сторонам глядеть, ориентиры искать, да не видно толком ничего, справа обрыв, слева пригорок. А мне уже неспокойно, да и ощущение такое неприятное, будто на меня смотрит кто, прямо в спину взглядом сверлит. Дорогу стало почти не видно, луну облаками затянуло. Я к Володе прижалась, вся дрожу, он мне говорит, мол, не бойся, ты молитву на всякий случай прочти, сегодня ж ночь Ивана Купала, видать бес нас путает. Я послушалась, сижу вслух читаю "Отче наш", а чувство поганое не проходит, так и глядит мне в спину кто-то. Едва молитву дочитала, оборачиваюсь, а на телеге в метре от меня барашек тот, которого мы на дороге подобрали, стоит. Я как только в его глаза взглянула, вскрикнула от ужаса, они у него как человечьи были, а на морде будто ухмылка, тут еще и облака разошлись, свет луны стал ярче, и я увидела, как из его перебитой ноги торчит кость, а на голове у него черные рога, хоть сам он весь белый. Володя с испугу тоже обернулся, не растерялся, хотел ногой барашка столкнуть с телеги, да тот раньше спрыгнул сам как ни в чем не бывало, а спрыгнул прямиком в обрыв. Пока он вниз летел, мы смех услышали, как человеческий, да только люди так не смеются.

Володя быстро схватил узду и стеганул лошадь так сильно, что она аж взвизгнула и сорвалась вперед на всех парах, я глаза закрыла и в плечо Володе уткнулась, только и слышала топот копыт по земле и скрип колеса, а дед твой не щадя стегал лошадь, рулил телегой и мне кричал что есть силы, чтобы я не оборачивалась ни в коем случае.

Я с открытым ртом слушал бабулину историю.

- Так как вы до деревни-то доехали? - спросил я тревожным голосом.

- Вмиг домчались, минут за 15, а там наши все гуляют, хороводы водят, праздник отмечают. Мы с Володей бледные, как поганки, побрели в избу, помолились и спать вместе легли.

- И правда чертовщина какая-то. - вслух подумал я, а бабушка продолжила:

- Утром проснулись от громкого голоса на улице, прислушались, а это староста деревни всех созывает к своему двору. Умываться даже не стали, сразу к нему пошли, там вся деревня в сборе. Староста рассказал всем, что вчера, мол, дед Фёдор на рыбалку уехал и не вернулся. Дед Фёдор мужик серьезный, плотником был в нашей деревне, помогал бабушкам и вдовам, его в шутку по-доброму называли “Федька общий муж”, семьи у него не было, вдовец. А рыбачить он ездил как раз на ту речку, где мы с Володей весь прошлый день и пробыли. Я деду твоему говорю, рассказать все надо людям, он головой качает - засмеют. Я настояла тогда, и он всё рассказал, сначала про колесо, потом про барашка того. Весь день пока колесо чинили, ни одной телеги не проезжало, а деда Фёдора мы бы уж точно заметили, он мужик приветливый. Тут еще несколько человек поведали, что вчера вечером тоже видели белого барашка, он всё вокруг деревни ходил и жалобно блеял, но темно уже было, никто к нему не пошел. Поговаривали бабки, что это сам черт был, он в ночь на Ивана Купала появляется, людей дурит, а те потом со свету как сгинули. А деда Федора так и не нашли.

Бабушка кивнула, мне дав понять, что закончила свою историю. Я не на шутку испугался тогда, да чего уж тогда, даже сейчас я пишу эту историю, а у меня мурашки по коже, ведь бабуля у меня добрейшей души человек и никогда никого не обманывала, а уж тем более когда рассказывала про свою молодость и про деда.

Все молча представляли на месте героев Петькиного рассказа, перемещали себя на место тех событий, переживали эмоции и ощущения.

- Тоже неплохо. Посмотрев на Петьку, сказал Митька рыжий. Мне тоже по наследству рассказ достался:

Глава 3

Прадед мой был мельником. В наследство от своего батюшки он принял небольшую мельницу, а так как парнем он был рукастым, то переоборудовал её так, что обеспечивал мукой не только свою семью, но и несколько окрестных деревень, а излишки поздней осенью продавал в городе. Когда в воздухе повеяло первым холодным дыханием зимы, он запряг лошадь в телегу и, погрузив в нее мешки, отправился в путь.

Лошади легко и непринужденно несли его по лесной дороге в уездный центр, и уже к вечеру мой прадед оказался на месте. Покупателя на товар искать не пришлось, так как местная пекарня давно уже скупала у него муку, но было уже поздно, поэтому парень решил заночевать на постоялом дворе, а утром избавиться от мешков и отправиться обратно.

Посидел немного в местном трактире, выпил чарку, да уже и на боковую собрался, как подходит к нему старуха, седая вся, ртом беззубым шамкает:

— Мельник, дело есть. Посмотри мою мельницу, что-то она не мелет. Я раньше сама чинила, а теперь совсем уж слепа стала.

Голос у неё был подобен треску расколотого полена.

Парень удивился:

— Откуда же ты, старая, знаешь, что я мельник?

— Так ты каждый год сюда приезжаешь. Посмотри, а? Я недалеко тут живу, награжу тебя. Блинов испеку.

Диву дался мельник, с чего это в такую пору бабка блины решила делать.

— Ладно, пошли, — согласился он, — покажешь.

Шли долго, обманула его старуха, дом оказался на самой окраине города, но делать нечего, раз дал слово, то поворачивать обратно уже поздно. Зашли в небольшую избушку, и мой прадед почувствовал тошнотворный запах, которым был пропитан воздух помещения. Бабка затеплила свечку и осветила большой, в рост человека, механизм. Он был похож на приспособление для помола, сбоку у него был огромный ручной ворот, и с трудом верилось, что с ним справлялась эта маленькая старушка. Сверху мельницы чернела воронка, через которое засыпалось зерно. Парню уже становилось невыносимо от окружающего смрада, поэтому он постарался поскорее разобраться с проблемой и вернуться на постоялый двор.

— Давай, бабка, показывай, что там у тебя.

— Да посмотри сам, не вертается.

Действительно, подергав ворот, он убедился, что его заклинило. Мельник открыл внутренности конструкции, и запах стал совсем невыносимым.

— Что ты, бабка, кости тут перемалываешь? — усмехнулся он, прикрывая нос рукой.

В ответ старуха только неразборчиво проворчала.

— А ну-ка, посвети сюда, — он указал в самое нутро.

В тусклом отблески свечи было видно, что зубья поворотного механизма заблокировал какой-то белесый предмет, и парень протиснул руку во внутрь.

— Вот и всё, старая, сейчас заработает твоя меленка, — с этими словами он ловко избавил шестерню от помехи. В руке у него был обломок челюсти. Мой прадед не был уверен, человеку ли принадлежит она или какому-то животному, но усталость, этот жуткий смрад, темнота, и под конец этот обломок кости, всё это так подточило его дух, что ужас прокрался под одежду и сжал внутренности своей холодной лапой, и он рванул со всех ног из избушки, сжимая на груди святой образок.

Мой уважаемый предок не запомнил, как попал обратно в трактир. Помнит только, что мужики отпаивали его самогоном. Чья-то огромная рыжая борода двигалась перед его глазами, иногда наполняя очередную чарку и вливая ее под усы, а сквозь могучие заросли доносился глухой голос:

— Когда она увела тебя, то мы уж думали, что пропал мужик… Это же ведьма. Пошли за тобой… А потом ты выбежал, глаза безумные, и на нас побежал. Вот тут-то мы тебя и взяли. Извини уж, пришлось немного тебя поколотить, чтобы в себя пришел.

Потом ему помогли встать и отвели в комнату, где он и забылся сном.

Слушая эту историю, образованный читатель усмехнется; мол, темный народ, помешанную старуху посчитал ведьмой. А в том, что она в своей меленке перемалывала кости животных или даже людей, то ничего в этом сверхъестественного нет, и всё это только следствие её безумия. Может быть, так оно и было. Но история на этом не закончилась. Поутру парень поднялся и отправился в пекарню, где его уже ждали. Воспоминания о вчерашних событиях, подобные горькому осадку, всё ещё плескались на дне души, поэтому он сбыл поскорее муку и торопился вернуться в деревню.

Дорога из города пролегала как раз недалеко от того места, куда привела его ночью старуха, и мельник заметил, что сквозь кроны деревьев замелькала избушка ведьмы, такая же бесцветная, как окружающий лапник, и поэтому почти слившаяся с ним. Внезапно из густых придорожных зарослей выступила темная фигура. Лошади от неожиданности рванули влево, но облаченная в лохмотья старуха, а это была она, даже не пыталась их преследовать, она лишь вытянула руку и что-то метнула вслед телеге. А мой прадед хлестнул лошадей и помчался по просеке без оглядки.

Уже темнело, на плечи наваливалась усталость, но ни родной деревни, ни узнаваемых окрестностей мельник не видел, более того — дорога оказалась совершенно незнакомой, и он вынужден был признать, что заблудился. Оставалось только доехать до ближайшего жилища, где можно было отдохнуть самому и дать постой лошадям.

Вой множества глоток вырвал моего прадеда из полудремы, и он, сообразив, что наткнулся на волчью стаю, взмахнул хлыстом. Бедные лошади уже почуяли хищников и понесли с тропы в лес. Сзади раздавалось хриплое дыхание и устрашающий рык преследователей. Одной рукой удерживая вожжи, испуганный мельник потянулся за винтовкой. Глянул назад, а сзади телеги только комья грязи и ветки вылетают, а волков никаких и нету. Но лошади несут, будто сам черт идет следом.

— Ну все, — посетила парня горестная мысль, — пропал я в чаще!

Но не прошло и минуты, как он это подумал, а за деревьями заплясал какой-то огонёк. И вылетела телега на опушку, где стоял небольшой домик. Словно из-под земли перед упряжкой вырос темный силуэт и взмахнул рукой, останавливая несущуюся на него телегу. И тотчас же пропал звук погони за спиной, а лошади заржали и встали на дыбы.

— Стой, добрый человек, куда же ты едешь в столь поздний час?

Мой предок всё ещё оглядывался назад, высматривая волков, но их и след простыл. Когда он перевел взгляд на говорившего, то увидел, что перед ним стоит высокий, хорошо сложенный мужик. Мужик улыбался и в правой руке держал топор. «Неужто по дрова в такую темень собрался», — промелькнула в голове мысль. Но вслух ответил:

— Из города домой еду. Вот волки увязались за мной. Если бы к твоей избушке не выехал, то поминай как звали.

— Волки? — мужик оскалился и посмотрел парню за спину, куда-то в лесную чащу. — Поздно уже, и лошадям твоим отдых нужен. Заночуй у меня. А завтра утром дальше отправишься.

— Спасибо, мил человек, но кто ты?

— Да лесник я местный, мы тут с хозяйкой вдвоём. Да ты заходи, у нас блины сегодня, будь как дома.

Вроде не масленица, подумал мельник , а у них блины к ужину. Но выбирать не приходилось. Он с трудом, ведь ноги его заплетались от усталости, вошел в домик лесника и оказался в полной темноте. Откуда же тогда шел тот свет, что вывел его на опушку? Странно всё это. В глубине заплясало тусклое пламя — лесник зажег свечу. Мой прадед смог разглядеть лишь стол с посудой, да лавку, на которой сидела какая-то женщина, видимо хозяйка, лица её он не видел, так как оно оставалось в тени.

— Ну что же, мир вам, люди добрые, — он поклонился по пояс. Лесник уже сидел за столом и указывал на место напротив.

— Присаживайся, сейчас хозяюшка нам всё подаст, — голос у него был громкий и очень мелодичный.

Мельника упрашивать долго не пришлось, он занял предложенное место, и тут же перед ним выросла чарка с чем-то крепким. Женщина, лицо которой всё ещё оставалось в темноте, поставила перед парнем большое блюдо со стопкой лоснящихся и дымящих блинов. Мой прадед принюхался. Запах, который от них шёл, не был похож на аромат свежеиспеченных блинов, которые подавала к празднику его жена. Это был сладковатый смрад, подобный тому, что он почувствовал совсем недавно. Запах, что источали внутренности ведьминой меленки.

— Надо бы молитву прочитать, — срывающимся голосом проговорил парень и стал искать слипающимися от усталости глазами икону, которая по обычаю висела в углу избы. Он сделал попытку встать, но почувствовал на своих плечах тяжелые руки хозяина, который неожиданно оказался за спиной.

— Сиди! — громко и угрожающе прозвучал над ухом голос. И мельник снова упал на лавку.

«Нечистое это дело, без божьей благодати за стол садиться», подумал мой прадед и, со словами «Господи благослови», осенил себя крестным знамением. Тут же словно что-то звонко лопнуло над ухом, жуткая сонливость испарилась, с плеч пропала тяжесть рук лесника, а сам лесник исчез, также как и избушка, и накрытый стол. Увидел мельник, что сидит он на краю обрыва, а внизу пузырится и источает смрад вязкая болотная жижа.

Телега его стояла совсем неподалеку, и около нее испуганно фыркали обе его кобылы. Мой дед дрожащими руками запряг их, вскочил на козлы и покинул гиблое место, бормоча под нос молитву. Вскоре он выехал на знакомую дорогу, которая привела его домой.

Компания с уважением выслушала рассказ Митьки, и принялась обсуждать эту историю, переводя все в смешную и забавную версию, дабы к каждому в тот момент закралась в душу частичка страха, и от того был более искренним заразительным смех. Дрова мирно горели в костре, изредка выстреливая дробью огоньков в залитое мерцающими звездами небо, освещали лица рассказчиков…

-Да я вот тоже один знаю, как раз на сегодняшнюю тематику. Вдруг сказал все время молчащий Васька Коротайкин.

Был у одного барина холоп кабальный. Вот и вздумал этот холоп на Ивана Купала, в самую ночь, сходить в лес, сорвать папоротник, чтобы клад достать.

Дождался он этой ночи, уложил барина спать и в одиннадцать часов пошел в лес.

Входит в лес. Раздался тут свист, шум, гам, хохот. Жутко стало, но он все ничего: хоть жутко, а идет. Глядит — черт на индейском петухе верхом едет. И это ничего: прошел холоп — слова не сказал.

И тут увидел: растет вдали цветок, сияет — точно на стебельке в огне уголек лежит.

Обрадовался холоп, бегом к цветку побежал, а черти ну его останавливать: кто за полу дернет, кто дорогу загородит, кто под ноги подкатится, чтобы он упал. Уж почти добежал холоп до цветка, но тут не вытерпел да как ругнет чертей:

— Отойдите, — говорит, — вы от меня, проклятые!

Не успел выговорить, его назад отбросило.

Делать нечего, поднялся, опять пошел, видит: на прежнем месте блестит цветок. Опять его стали останавливать, опять дергают. Он все терпит; идет и идет, не оглянется, словечка не скажет, не перекрестится, а сзади его такие-то строют чудеса, что страшно подумать!

Подошел холоп к цветку; нагнулся, ухватил его за стебелек, рванул, глядит — вместо цветка у черта рог оторвал, а цветок все растет по-прежнему и на прежнем месте. Застонал черт на весь лес.

Не вытерпел холоп да как плюнет:

— Тьфу ты!

Не успел проговорить, вдруг его опять назад отбросило. Убился больно, да делать нечего.

Он встал, опять пошел. Опять по-прежнему блестит цветок на прежнем месте. Опять его стали останавливать, дергают. Все стерпел холоп, тихонько подполз к цветку — и сорвал его!

Пустился он с цветком домой бежать и боль забыл. Уж на какие только хитрости ни поднимались черти — ничего; холоп бежит, ни на что не глядит — раз десять упал, пока домой прибежал.

Прибегает к дому, а из калитки барин выходит и давай ругать холопа на чем свет стоит:

— Алешка! Где ты, бездельник, был? Как ты смел без спросу уйти?

Злой был барин у холопа да и вышел с палкой. Повинился холоп.

— Виноват, — говорит, — за цветком ходил, клад достать.

Пуще прежнего барин озлился.

— Я тебе, — говорит, — дам за цветком ходить, я тебя ждал-ждал! Подай мне цветок! Клад найдем — разделим.

Холоп и тому рад, что барин хочет клад разделить с ним. Подал цветок — и вдруг провалился барин сквозь землю. Цветка не стало! Тут и петухи пропели.

Глянул холоп кругом — стоит он один; заплакал, бедняга, побрел в дом. Приходит, смотрит — а барин спит, как его уложил.

Потужил, потужил холоп, да так и остался ни с чем — только лишь с синяками.

-Да они не цветут, доказанный факт. Вдруг обмолвился Олег.

-Не скажи. Я в детстве еще один слышал. Вдруг возразил ему Васька:

-Ну так вот, поздним вечером, когда мои родители думали, что я сплю и вижу десятый сон, отец разоткровенничался с мамой и рассказал ей такую историю. Дело было давно, задолго до революции, прадед моего отца пошёл в Горячий Ключ (это такой населённый пункт в Краснодарском крае) перед ночью на Ивана Купала. И в эту заветную ночь нашёл цветок папоротника, разрезал запястье и вложил его туда (сказать честно, много слышала о цветке папоротника, но о том, что нужно разрезать запястье и вложить его туда, услышала первый и единственный раз, от отца).

Когда рука зажила, прадед стал обладать даром лечить людей и животных. И вот однажды ночью пришли во двор конокрады, лошадей отвязали, а вот выйти не смогли. Куда не пойдут бедолаги, везде в стену упираются. Прабабушка стала будить мужа, мол, пойди, глянь, что там, но прадед тот ещё кремень, и сам не пошел, и супругу не пустил. А стало светать, вышел во двор, тут горе конокрады в ноги ему и кинулись, мол, выпусти, измучились мы тут за ночь. Ну дед, конечно, отчитал их порядком, коней забрал, а бедолаг выпроводил.

Бабушка моя много рассказывала про старину, но эту историю обходила стороной, видимо, разумно полагая, что тема эта не для детских ушей.

И лишь однажды она поведала мне такой случай: прибежала как-то к её деду женщина вся в расстроенных чувствах - корова не даёт доиться. Прадед собрался и пошёл к корове. Сдоил несколько капель молока, брызнул на горящую печь, что-то пробурчал себе под нос, и не успел он закончить свои манипуляции, как в хату вошла женщина, живущая в том же хуторе. Прадед отвёл её к корове и заставил подоить, оказалось, тётка та корову сглазила, вот дед таким образом справился с проблемой.

Кому он дар передал, неизвестно, сын его умер рано от тифа. Осталось три маленьких внучки. Да и нужен ли такой дар, думаю, что нет, слишком тяжелая ноша это для человека.

Из своих наблюдений добавлю, приходилось мне обращаться к бабулькам, которые лечат, так все они расплачивались за это жизнями своих детей. У кого повесился, у кого в аварии погиб, а у кого убили. За всё в этой жизни приходится платить, и иногда цена оказывается непомерно велика!

-Всякое бывает. Удивленным голосом ответил Олег. Меж тем компания тоже не оставалась в стороне. И дискуссия разразилась с новой силой.

- Да нечисти много разной водится, у меня тоже такое было, да вот только кто толком так и не понял, болотник вроде как…-С возражением сказал Жорка Косой, который был местным маленьким гангстером, участковый невзирая на возраст всегда здоровался с ним по отчеству, дабы с Георгием Николаевичем встречался часто…

- С недавних времен пристрастился я к походам. Неважно, выбираешься ли на пикник на пару часов или идешь на несколько дней в вольный маршрут с серьезной экипировкой — мне всегда казалось, что это лучшее времяпровождение. Скучать не приходится, все время что-то делается, не сидишь на месте — вот самое приятное в таких походах. Да и учишься понемногу разбираться совершенно в разных вещах — и как костер разжечь, и как палатку поставить, и как ходить правильно, чтобы не изматывать себя, да не кружить по лесу, а выходить обратно к своему старту. В общем, сплошные плюсы и чувство приятной усталости в конце похода, благодаря которой плюхнуться на диван после ванны превращается в неземное наслаждение и служит чуть ли не высшей наградой. Каждый год, начиная с момента оттепели и до поздней осени, выбираюсь на природу, как могу — один ли, или с друзьями, но в лес я отправляюсь обязательно.

Было это в 2007 году, в начале июля. Договорились собраться на нашем любимом месте — небольшой поляне с дубами, благо, ехать на электричке всего минут сорок, да и идти близко — километров семь-восемь. Приурочено сборище было к Ивану Купала, все один к одному — и повод встретиться посидеть за костром, и праздник встретить и отгулять, и выдвинуться на маршрут практически любой можно — кому что по душе больше.

Чтобы не терять время, определились: кто свободен был — выехать заранее, поляну в порядок привести, подготовиться к приезду остального народа, дров заготовить, палатки поставить. Вроде времени немного надо, но одно к одному — вот день незаметно и пролетел. Вечерело. Решили устроить последний заход по лесу, вокруг лагеря — и сушняка набрать для костра и из-под ног поубирать коряги заодно. К слову сказать, ждали мы тогда и иногородних ребят знакомых, рассчитывали человек 40 собрать тогда, но вот кто, когда и откуда добираться до лагеря будет — специально не обговаривали: что-то вроде соревнования — кто лучше подойдет незаметно, или на подходах еще приветствовать будут. Высшим шиком считался один случай — егерь по прозвищу Леший посреди лагеря палатку умудрился поставить, пока его не заметили и опознали; вот и старались теперь повторить сей «подвиг» все подряд...

Сознаюсь честно — очень я чернику люблю, а тут как на заказ — то один кустик с налитыми соком ягодами, то сразу несколько цепочкой тянутся... Так и брел, обирая кустики, жизни радовался. Все внутри меня аж звенело от счастья, ни мысли о работе, никаких забот — лепота! Правда, длилось это недолго, пока окончательно не стемнело. Вот только тогда обнаружил отсутствие фонарика в карманах, как и мобильного. Не смертельно, но с моей «куриной слепотой» очень неприятно и раздражительно тыкаться по смутным очертаниям деревьев, кустов и тропинок... Тыкался вроде недолго, но по проседанию мха догадался, что уже не в лесу, а в заболоченной его части круги наворачиваю. Попытался найти хоть какой-то позитивный момент в этой идиотской ситуации — нашел! Порадовался своей экипировке и предусмотрительности, но тут же сбился на черную меланхолию о все той же предусмотрительности — фонарик взял, но оставил в рюкзаке — ЗАЧЕМ тогда его брал?!

По отблеску огоньков я понял, куда идти, и пошел. Недалеко ушёл, так как почти сразу провалился в какую-то нору, затопленную почти по пояс, что настроение мне абсолютно не приподняло. Выругавшись и кое-как стряхнув с себя перемешанные не пойми с чем опавшие листья, двинулся дальше. Ровно до следующей ямы! Природа окончательно утратила в моих глазах все свое очарование, а я утратил чувство сухости и тепла, ибо сумел практически «нырнуть» в сию застоявшуюся «купель». Минут через двадцать у меня из горла уже был готов вырваться рык озверевшего «хомо сапиенса», я просто жаждал что-нибудь сломать, а лучше — кого-нибудь убить! Ноги как будто сами «находили» корни и скользкие корявые палки, посошок-палка как живая утыкалась в «крепкие» кочки и выдерживала только нажатие, но никак не мой вес, а отблески-огоньки, на которые я и ориентировался, как будто начали хоровод вокруг меня водить — так часто я терял их из виду... Молчал только от резкого чувства стыда и боязни «прославиться» — столько лет по-походному прошел, а тут — на тебе! — возле лагеря в болотнике заплутал!

Стиснув зубы, сквозь которые все же звучало раздраженное рычание, я двинулся дальше, и тут... Чудо! Свершилось чудо! Друг спас друга! Передо мной стоял кто-то из иногородних ребят. Они вроде на природу обычно кто в доспехах, кто в костюмах своих выбираются — ролевики. Вот и сейчас какой-то ролевик в виде монаха — ряса в воду уходит и посох в руках держит. Попытался превратить свой оскал хоть в какое-то подобие улыбки — темно же, вдруг нестрашно выглядит? И с видом «хитрого партизана» спросил:

— Что, тоже решил срезать?

Ответ меня просто «убил»:

— Нет, на твой плеск вышел, за мной иди — выведу.

И пошел, добрый мой гид-гад, даже не обернулся! А у меня уже от злости чуть пар из ушей не валит. Ну, думаю, ничего тебе, мы и сами не лыком шиты!

— Ты иди, а я сам дойду, чай не малец уже, не потеряюсь!

Проняло, вижу, аж развернулся.

— Ты не гонорись, а давай за мной иди, я-то вижу тропку, а вот ты, судя по твоему виду, ее ныряя ищешь!

Стало стыдно — человек балбеса выручает, а тот ему в руку помощи плюет.

— Ты извини, я просто в темноте вижу очень плохо, почти на ощупь иду...

— Я-то вижу... Пошли уже.

Двинулись. Только как-то странно мы двинулись — «монах» легко идет, как по тротуару, а не по болотнику, а у меня ноги по щиколотку уходят! Хотя, может, он и не в берцах, как я, а в мокасинах каких ходит? Да и по виду его не скажешь, может, просто ряса его таким мешком-балахоном на нем висит, а сам он худой как вобла?

— Слушай, — говорю. — У меня к тебе просьба есть: не говори нашим, что я на болоте заплутал, ладно?

— Не волнуйся, никому не скажу.

А потом я просто провалился. Да так внезапно вышло, как будто я с вышки прямо в топь эту сиганул! Пытаюсь выплыть, а меня за ноги вниз так и тянет. Запаниковал, конечно, попробовал крикнуть, а в рот затхлая вода и ряска лезут, не вижу ничего, не понимаю уже, ни где я, ни куда мне нужно двигаться, и сердце как сумасшедший чеканщик такой ритм отбивает — как только из груди не выскочило! Я барахтаюсь, руками во все стороны машу, ногами дергаю как сумасшедший, а надо мною голос такой спокойный звучит:

— Мухоморов объелся, что ли?

Глядь — а не в бочаге я каком, да не в топи тону, а сижу в глубокой луже и руками по ней шлепаю, а ноги в яму с листьями прелыми сунул. А на меня стоит и смотрит «монах» этак характерно, с прищуром.

— Тебе здесь больше нравится или все же дальше пойдем?

Чувствую, как приливает к лицу кровь — мне казалось, я в темноте светиться начал.

— Давай, дальше...

Идем... Опять «монах» как по тротуару, а я — с заплывами. И вот тут я понимаю, что совершенно не узнаю своего «проводника». Нету у нас таких ребят. И идем мы, как замечаю, не на огоньки костров, а куда-то вбок... Кукиш в кармане скрутил и в спину парню тычу:

— Тебя как зовут-то хоть, Сусанин-герой?

— Болотником кличут...

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Вместо парня перед мною идет мужик, заросший, как партизан, и одутловатый, как бомж-алкоголик. А тот поворачивается и на меня пялится:

— Ты чего это, — говорит, — аж позеленел весь?

— На себя глянь, — бормочу. — Аж борода тиной заросла...

И смотреть боязно, и не смотреть невозможно, сам пячусь, как рак, даже про топь не думаю... И тут Болотник резко выдохнул... и лопнул! Да так выдохнул, как будто все болото разом всколыхнулось — вонь удушающая, глаза слезятся, не видно ничегошеньки, да от нехватки воздуха голова аж гудит, как при сотрясении... А у самого в животе кусок льда просто образовался, да ноги, чую, подкашиваться стали... Вот тут я и закричал. Припустил так, что уже и не важно мне было — болото, лес, тротуар или вообще абстрактное ничто — так я не бегал никогда ни до этого, ни после...

До лагеря я добежал в невменяемом состоянии, где меня еще пару часов отпаивали чаем с настойкой... На Купалье я уехал домой, сил и желания оставаться у меня не было совершенно... Ребята поначалу думали, что я пытаюсь их запугать перед ночными гуляньями, но когда я просто собрал свои вещи и пошел по тропинке к деревеньке, а не напрямую через лес на станцию, попытались удержать, но я не мог остаться — такой тревоги у меня не было никогда, я чувствовал, что просто могу сорваться в любой миг, если задержусь еще немного здесь.

По приезду домой начал искать информацию по Болотнику и вот что нашел:

«Болотник — один из нетипичных представителей нечисти, обитающей на болоте. В описании внешнего облика болотника наблюдаются некоторые разногласия, что главным образом связано с малоподвижным образом жизни этого существа в крайне малодоступных местах. По одним данным, это малоподвижное придонное существо, угрюмый и безглазый толстяк со слипшимися волосами, телом, покрытым толстым слоем грязи, рыбьей чешуи, улиток и тому подобного. По другим описаниям — это старик с серой шерстью, длинными руками и не менее длинным закрученным хвостом с широким желтоватым лицом (под цвет болотной жижи) и гусиными (по другим описаниям — жабьими) лапами вместо ног. У болотника всегда большие выпученные глаза, такой же большой живот и огромная, спутанная, сбившаяся в колтун борода.

Важным фактом является то, что в отличие от большинства других представителей нечисти, болотник НЕ умеет менять внешность, однако он умеет наводить великолепные мороки, и часто незадачливый любитель болотных прогулок видит то монаха, то одинокого путника. Однако чаще всего это черный человек с фонарем в руках, двигающийся по краю болота».

-А так немного перекипело и уже в августе я опять выбирался в походы, как продолжил делать это и впредь, но теперь перед тем, как зайти в лес или на болото, я молюсь и проверяю, на месте ли ладанка-оберег и крестик.

Рассказчик стих и прикурил папиросу, нащупывая нервной рукой свой нательный крестик. Некоторые попросили прикурить и через несколько минут вверх поплыл белой пеленой в лунном свете сигаретный дым. Полная луна, превратившись в серебряное блюдце светила сверху на всю собравшуюся компанию. Теплый ветер грел ласкал волосы девушек, увлекая за собой аромат их духов. Музыка на реке начала притихать, и по реке мерцающими яркими огоньками свечек поплыли купальские венки. Все смотрели на световую дорожку, которая плыла вниз по течению тихой реки.

- И что-то в этом есть, непонятная, греющая душу энергетика, идущая из глубины веков. Сказал Митька.

-По этой тематике есть у меня одна история, коллега по работе рассказала. Вдруг нарушив тишину сказала Демидова Лена, ее родители тоже часто привозили в деревню к бабушке с дедом, и все время крутилась с деревенскими ребятами.

Дальше с ее слов:

-Произошла эта история со мной в очень давно. Вот уже почти 25 лет прошло, но я все помню. В те годы ездила я иногда на выходные и на праздники с моим другом Вовкой к его бабушке в село Шрамкивка Яготинского района. В то лето тоже отправились, как раз в пятницу, 6 июля. Решили отметить ночь Ивана Купала у бабушки.

Приехали довольно поздно. Бабушка с радостью встретила гостей, приняла городские гостинцы и отправилась накрывать на стол. Нас же отправила по селу прогуляться. Мы побродили с полчаса вокруг небольшого озерца, я еще запомнила, что тогда было полнолуние. Луна огромная, белая нависала над селом.

Когда мы вернулись, стол был уже накрыт. С работы пришел Вовкин дядя – сорокалетний Вася и тоже сел за стол. Бабушка выставила бутылку «к празднику» и всем поставила маленькие 20-граммовые рюмочки. Пили «по капельке», закусывали, разговаривали, а ночь за окнами веранды, на которой мы сидели, стремительно сгущалась. Тут я заметила, что после третьей рюмки моему другу стало совсем плохо. Глаза округлилась, речь стала невнятной, и, похоже, он собирался свалиться и заснуть. Ну что это такое? Для почти 30-летнего крепкого мужчины 50-60 грамм – это ничего, а тут такое! Я поднялась из-за стола, вытащила Вовку и сказала, что мы немного прогуляемся. Думала, на воздухе ему легче станет. Мы пошли по тропинке вдоль хлева со свиньями, дальше был туалет. Я решили на минутку заскочить туда и, прислонив Вовку к ограде, сказала, чтоб он минутку постоял сам. Зашла, не закрывая двери и почти сразу вышла. Но Вовки у ограды не было.

Тут я опишу место, где происходили события, более подробно. Тропинка, по которой мы шли, вела от дома до самого конца огородов и заканчивалась у пруда, вдоль которого росли огромные ивы. Сама дорожка проходила вдоль хлева (с другой стороны был птичник), дальше находился туалет, потом – сад, и, выйдя из сада, мы попадали на картофельное поле довольно больших размеров (120 соток). Тропинка проходила вдоль поля и заканчивалась у ив. Выйдя из сада, можно было сразу заметить того, кто шел к пруду. Да и мимо туалета нельзя было пройти незамеченным. Я же никого не видела, и когда выбежала из сада – тоже никого не увидела. Если бы мой друг даже прошел незаметно, он все равно не успел бы скрыться за ивами.

Я повернула назад и побежала к дому, по пути заглядывая в птичник и хлев. Никого. Возле дома стояла бабушка. Узнав, что пропал ее внук, она заволновалась, и мы вдвоем снова бросились по тропинке к пруду. Когда мы уже пересекли половину поля, нам навстречу из-за ив вышел Вовка. Голова его была низко опущена, и шел он пошатываясь. «Пошли к пруду. Там хорошо, тепло», – проговорил он и дернул меня за руку. «С ума сошел! Домой и только домой!» Мы с бабушкой взяли его под руки с двух сторон и повели домой. По дороге он несколько раз останавливался и принимался звать нас на пруд.

Мы все-таки довели его до дома, убрали со стола и сели в комнате. Бабушка вскоре пошла спать, в комнате остались только мы втроем: я, Вовка и Вася. Мы с Васей разговорились о городской жизни, затем он мне стал рассказывать «як вин корову доив», мы рассмеялись. Вдруг я заметила, что лицо Вовки, который сидел на диване за Васиной спиной, резко изменилось, появилась какая-то дьявольская ухмылка, и он стал медленно душить дядю. Вася, не видевший изменений в его лице, принял это за шутку, и, посмеиваясь, сдавил его руки. «Не треба. Заспокойся». Мы продолжили разговор, но Вовка еще несколько раз пытался удавить дядю, и я видела, что он не шутит. Под конец это понял и Вася. Он сильно встряхнул племянника, и тот, словно зомби, сонно отполз в угол дивана. Мне предстояло спать с ним в одной комнате и я, честно говоря, глядя на него такого боялась.

Улучив момент, когда мой друг повернется ко мне спиной, я сняла со своей шеи крестик и решила надеть ему. Тут Вовка дернулся и повернулся ко мне с искаженным от ненависти лицом. «Убери! Жжет!» Он не видел, что я ему пыталась повесить, но ненависть и злоба были настоящими. Вася пообещал, что двери в его комнату будут открыты всю ночь и тоже ушел. Вовка повернулся набок и, похоже, заснул. Я сидела в кресле у окна и читала при свете ночника. Тут со стороны дивана донеслось: «Ляг рядом». Я легла и случайно снова задела его крестиком. Он дернулся. «Что у тебя такое, что жжет меня?» Полежав немного, я вновь села в кресло и до самого рассвета просидела без сна. Со стороны пруда доносилось тихое пение и что-то, похожее на перезвон колокольчиков.

В четыре утра Вовка проснулся, повернулся ко мне. Это уже был прежний мой друг. «Не бойся, ложись. Все уже прошло», – сказал он. «А что было?» – спросила я, залезая под одеяло. «Не знаю. Помню, как мы ужинали. Помню, что мне стало плохо, и мы пошли с тобой на улицу. Ты забежала в туалет и… все. Дальше ничего не помню. Очнулся на берегу пруда. Было так тепло, приятно, слышалась какая-то музыка и мне захотелось зайти в воду. Вдруг я понял, что это – нечисть. Стал читать "Отче наш" – не помогло, прочел "Боже воскресный" – слегка отпустило, я поднялся и выбежал из ив. Тут вы с бабушкой меня и встретили. Дальше я снова ничего не помню. А тут проснулся – и снова все как прежде».

Эту мистическую историю мы не рассказывали никому. А наутро бабушка сказала нам, что эта ночь была не просто ночью Ивана Купала, но еще Русалочьей ночью. В эту ночь, якобы, русалки выходят из водоемов и заманивают людей к себе. Позже мы узнали, что в эту ночь в селе утонули два человека. Все списали на то, «що вони перепили». А я не знаю, чему верить. Но то, что произошло с моим другом в ту самую ночь – правда.

- У меня почти такое же было, сказала подруга, которая приехала с Машкой за компанию..

-Это было очередное лето в деревне. Наша небольшая, но дружная компания из трех человек — я, моя подруга Вика и Лешка, ее троюродный брат, нежно влюбленный в меня (ныне, кстати, уже покойник: передоз, цирроз печени и гепатит А и В, в гробу кожа на его голове ярко апельсинового цвета светилась сквозь волосы). Вообще, хороший был парень, особенно в те времена, когда нам было всем в районе 16 лет.

Каждое лето мы обязательно отмечали праздник Ивана Купала в ночь с 6 на 7 июля: собирали 12 разных трав, обязательно ветку чертополоха, который потом целый год висел над дверью, охраняя дом от нечистого, пускали венки по воде и т.д. И все ждали чего-то необыкновенного, каких-нибудь мистических приключений.

В этот раз мы долго сидели перед костром у Лешки в огороде, ждали, когда наступит полночь, настраивались, травили страшные байки.

Ночь была чудесная, самая подходящая для наших целей — луна светит полная, звезды, небо высокое-высокое. В начале июля на нижегородчине ночи стоят не очень темные.

В полночь встали, хорошенько затушили костер, залив его несколькими ведрами воды т.к. насчет этого в деревне строго, дома все рядом, да и Лешкина бабушка просила нас не халтурить с таким серьезным делом. Правда создать подходящий настрой нам так и не удалось, мы все веселились, смеялись, друг над другом подтрунивали и уже думали, что «ничего такого» с нами как всегда, опять не произойдет.

Когда мы уже собрались идти домой спать с пучками травы в руках и мокрыми от росы ногами, я вдруг увидела впереди на дороге, по которой мы шли и уже почти повернули обратно, недалеко от нас человека. Видна была его спина, он шел в направлении от нас, наверное, вышел немного раньше, нашей компании, вот мы его и не заметили.

Дорога эта шла вдоль реки и заканчивалась кладбищем, нас заинтересовало, кто бы это мог быть в столь позднее время. Настроение было игривое, и я нагло его окликнула: «Э-эй мужик!». Ноль внимания, фигура все так же удалялась от нас, даже не остановившись. Ну, я тогда решила, что это, наверное, не мужик, раз не откликается и заорала: «Баба, а баба, иди к нам». Когда это медленно повернулось и так же медленно стало к нам приближаться, мы втроем какое-то время молча разглядывали его. Ну, это как в фильмах ужаса. Мы стоим на дороге вглядываемся в ночь и ждем, а шаг за шагом к нам приближается нечто. Панический, смертельный ужас нас охватил чуть позже. Причем всех троих одновременно, включая главного героя-мужчину, который уж точно ничего не боялся и повидал всякого и мы, не сговариваясь, понеслись по этой же дороге обратно, зная, что за нами, правда, не прибавляя шага, двигается та, которую мы позвали.

Успели разглядеть мы следующее: это явно была женщина, в чем-то белом или светлом, длинном и рост был очень высокий. Именно этот рост и был первым сигналом об опасности, когда мы совершенно неготовые к встрече с потусторонним, настроенные просто пошутить с прохожим, вдруг ощутили этот холодок по спине от явной нестыковки с реальностью — таких высоких людей нет! Потом этот медленный странный шаг, ее упорное молчание. Мы довольно близко подпустили это существо к себе, когда поняли что это не человек. Но что???

Вот тогда мы и рванули, кто как мог. Я худенькая и бежала очень быстро, но все равно оставалась второй. Никогда не думала, что Лешка может бегать быстрее меня:)) А вот Вика заметно отставала. Я оглядывалась на нее, было жутко страшно, но у меня уже мелькали перед глазами картины, как ее сейчас догонят, утащат к реке, как она будет кричать от ужаса, а мы с Лешкой до конца жизни не простим себе своей трусости.

И она действительно закричала. Закричала, что на ней нет креста крестильного и ей очень трудно бежать, что ее все время сносит к реке и поскольку мы уже почти добежали до деревни, стало не так страшно, мы все-таки остановились и помогли ей добежать с нами до ее дома, который стоял последним на краю деревни.

Как мы разбежались по домам и захлопнули двери никто не помнит. Но ощущение было такое, что существо все равно идет к нам, что вот сейчас она уже приближается к деревне своим медленным шагом.

Я рассматривала свои израненные в кровь ноги, видимо посеченные травой во время такого стремительного бега, как вдруг залаяли все собаки околотка, как раз примерно через столько времени, сколько было достаточно «белой бабе», чтобы дойти до деревни не прибавляя шага. Но я была уже дома, среди своих родных, под 100-ваттной лампочкой Ильича без абажура.

Утром мы встретились и стали «обмениваться впечатлениями». Ну, мои окровавленные ноги никого не удивили, кроме, наверное, меня. Столько кровищи я не видела давно, и это при полном отсутствии боли, хотя тоже объяснимо — такой стресс! Викина ночь прошла тоже без особенных потрясений. Правда ее отправили спать в сени и только тоненькая стенка отделяла ее от дороги, по которой должна была прийти в деревню «белая баба». Она даже сказала, что слышала шаги, ну а уж собак-то слышали мы все!

А вот что рассказал Лешка.

«Подхожу я к дому, а у меня в огороде костер горит! Я немного удивился, ведь мы его хорошо затушили. Ну ладно, думаю, видимо не достаточно хорошо. Только я открыл калитку, а от костра, будто, кошки или крысы какие метнулись в стороны, грелись, что ли вокруг или что. Залил я все это уже наверняка, и спать пошел. А дома бабушка проснулась и говорит: «Леш, ты костер-то потушил? «Да потушил, потушил, спи, давай». «А я вот слышу, что не потушил, трещит огонь-то». Ну, Лешка выругался, спорить не стал вышел на улицу и остолбенел. Действительно костер горел, да так будто его вообще никто не заливал. Ярко, высоко и опять что-то он него бросилось врассыпную. Ну, тут ему страшно стало так же как на дороге, но он себя пересилил и опять его затушил.

Итого костер в Ивановскую ночь мы смогли потушить только с третьего раза. Бог троицу любит!.. А сидела вокруг него, наверное, нечисть мелкая, нужен им был зачем-то огонь.

А теперь продолжение истории. Узнали мы потом у местных бабок, что была в деревне девушка молодая. Самая обыкновенная. А деревня эта староверная, порядки там строгие. И зачала девушка без брака ребенка. И все от нее отвернулись. А она родила, и был ребенок для нее «светом в оконце», смыслом жизни. Когда он умер, страшное горе обрушилось на нее. Но она не умерла, а продолжала каждый день по этой дороге ходить к нему на кладбище, да иногда и по нескольку раз в день. Когда она, в конце концов, умерла, чуть ли не от старости ее призрак все продолжал туда ходить, как она ходила всю свою жизнь, вызубрил дорогу. В лунные ночи ее видели не только мы. А тут еще и ночь Ивана Купала и полнолуние…

Аудитория притихла, у каждого, от игры воображения и всплывания образа или ведьмы или призрака, по голове бегали волосы, и непонятный резкий мондраж начинающийся с затылка и уходивший в пятки, еле заметно встряхивал слушателей.

- А еще кто что знает? Сказал желающий еще что -нибудь услышать и потрепать себе нервы Митька.

- Тебе этого мало? Возразила Машка…

-Куда же делась твоя вся пацанская смелость Маш? Сказал Жорка.

В ответ ничего Мария ему не ответила. Лишь махнув рукой в сторону Жорки с задумчивым выражением лица посмотрела костер.

- По желанию публики есть еще рассказ , сказала в недавняя боевая подруга Жорки, а теперь его жена Василиса.

-Я не знаю, как у нас возникла мысль провести этот день в деревне, в надежде, что мы все-таки найдем подтверждение тому, что шабаш существует.

Праздник Ивана Купалы всегда был связан с мистикой, тайнами и загадками. И в эту ночь, не только прыгали через костер и творили в соседних домах. По поверьям крестьян, в купальскую, самую короткую ночь нельзя спать, так как оживает и становится особенно активной всякая нечисть - ведьмы, оборотни, русалки, змеи, колдуны, домовые, водяные, лешие. Ведьмы собираются на Лысой горе в Киеве и празднуют там свою ночь.

- Василис, а чем мы-то хуже? Лысая гора в Украине, но у нас-то тоже есть гора – Елбан. А вдруг там тоже ведьмы собираются? – вопрошала меня по телефону племянница моего мужа, Катерина.

- Действительно, чем мы хуже?! Вдруг нам повезет, и мы увидим шабаш. Решено, мы едем в деревню! Приезжай ко мне в понедельник, сходим в церковь, за святой водой. А во вторник, шестого июля, после работы мы поедем в деревню. – ответила я, углубилась в поиски литературы, про Купальскую ночь.

Хорошая штука – интернет! Набрал в поисковике – «ночь на Ивана Купалу», и какую хочешь информацию тебе выдаст. Её было очень много, и некоторая даже бросала в дрожь. Колдуны отбирают у коров молоко, водяные стремятся утащить человека под воду, леший пугает вошедших в лес, заводит их в чащобу и прочее. Еще была какая-то нечисть, остановить которую можно было только узелками. То есть пока она не развяжет все узелки, не успокоится. Брр… Но соблазн – великая вещь. Тем более что в канун Купалы, все травы обладают лечебным действием, а у нас была баня, я решила веников нарезать. Ну, чтоб совсем не зря съездить.

Вооружившись святой водой, мы поехали в деревню. Если бы мы знали, что нас ждёт в ту ночь, то не знаю, поехали бы или нет…

Деревня… Вроде обычная такая деревня, тихая. Знакомый мой здесь вырос, никогда никаких аномалий никто не замечал. Но как только в деревню приезжали мы с Катей, то откуда-то что-то бралось. И духи, и привидения… Может еще играет роль то, что от нашего дома до деревенского кладбища всего каких-то 50 метров было. Но с другой стороны, в лесу и на озерах кладбищ не было, а лешие с водяными были. Ну, в общем остается только догадываться, почему так на нас реагирует вся местная нечисть.

Где-то в девятом часу вечера мы собрались в лес за ветками берёзы. Чтобы попасть в лес, нужно было обойти кладбище, но в это время сильно разливалась река, и доходила даже до нашего огорода, преграждая тем самым путь к лесу. Поэтому нам пришлось взять лодку и плыть мимо кладбища. Ох, и зловещая была атмосфера, я вам скажу. Кладбище стоит на холме, солнце уже в закате касается могильных крестов. Тишина гробовая, даже птичек не слышно.

- Ой, девочки, у меня такое чувство, как будто мертвые наблюдают за нами из могил, да только встать, еще сил нет – поёжившись и озираясь, сказала Катя.

- У меня тоже такое же чувство – мрачно ответила я.

Катя сделала несколько кадров кладбища и реки. Вода в реке на фото была черно-смоляного цвета. Вот ужас-то, не дай Бог, что с лодкой случится, не за что бы ни полезли вводу, хоть и не глубоко там было, всего по грудь.

Мы выбрались на берег. Катюха полезла на березу, и стала секатором срезать ветки, а мы с Дашей их складировали. Потом я поднявшись на гору я сделала пару кадров, и у нас возникла мысль по фотографировать друг друга. Нафотографировавшись вдоволь, мы с ветками поплыли обратно.

Даша, свесив руку с лодки, держала её в этой черной воде, а у меня появилось ужасное предчувствие, что сейчас её кто-нибудь схватит из воды. Кое-как заставив её убрать руку из воды, я успокоилась. Наконец мы причалили к берегу, время уже было 21.45, сумерки сгущались. Находиться на улице уже было совсем жутковато, воздух был просто пропитан тревогой и ожиданием чего-то грандиозно-жуткого. У нас было ощущение, что мы уже читаем мысли мертвых, которые произносят одно и тоже слово «Скоро….».

Где-то в половину одиннадцатого мы с Катей вышли из дома, и стали окроплять калитку и забор святой водой. За дом мы не волновались, на нем оберег стоит и ни одна нечисть не сунется в дом, а вот за нашу летнюю кухню определенные опасения были. Положив еще соли и полынь под дверь для верности мы успокоились.

- Нам обязательно надо успеть пофотографироваться! – сказала, застегивая мне замок на платье Катя. – Уже одиннадцать вечера.

- Да конечно, у нас вся ночь впереди! – ответила я ей. - Нам еще обязательно надо будет выйти на улицу в самый разгул нечисти, в три ночи.

- Да, представляю, как мы выйдем. А вдруг увидим кого-то? – спросила Катя, фотографируя меня.

- За забор они не должны сунуться, мы же водой святой облили все! – уверенно ответила я.

Если бы мы знали, насколько мы тогда были наивны….

На улице было на удивление тихо. Да и вряд ли ребятишки пришли сюда творить ночью, зная, что здесь, на краю деревни живут одни бабушки.

- Всё, твоя очередь позировать. – сказала я, направившись в кухню.

Пока я переоделась, пока оделась Катя прошло достаточно времени, и она уже фотографировалась ровно в двенадцать ночи. На улице была кромешная темнота. Ни звездочки ни месяца. Я еще пошутила по этому поводу, что ведьмы украли луну, чтоб не мешала им.

Нафотографировавшись вдоволь, мы зашли в кухню. Надо закрыться, да вот незадача, дверь закрывалась только с внешней стороны, изнутри мы не могли закрыться. Катя, перепугано глядя на меня, спросила, как же нам быть. Я ни придумав ничего лучше – вставила ручку от ковшика в дверную ручку, таким образом, заблокировав дверь (блокировка та ещё, дерни посильнее дверь с той стороны и она откроется).

Где-то в 1.15 мы услышали на улице непонятные шорохи. Сначала мы подумали, что ребятня в деревне балуется, было ощущение, что у калитки кто-то стоит и разговаривает. Но вот разговор был очень странный, как мы не старались, не могли разобрать ни слова. Да и смутные сомнения у нас были по поводу того, что это вообще люди разговаривают. Но естественно, поверить в то, что там стоят представители нечисти мы тоже не могли, и просто ждали, что дальше будет. Потом, мы услышали удар в калитку.

- Они калитку нам сейчас сломают – прижав руки к груди, испуганно сказала Катя.

- Чего этим ребятишкам надо? Они же видят, что у нас на кухне горит свет. Может выйти и напугать их?

Опять удар по калитке. Ещё и ещё…Мы думали, что калитка наша просто вылетит с петель, так кто-то желал попасть в ограду.

- Слушай, вот сейчас как сигнализация на машинах заорет! Ведь перебудят весь до... – я не успела договорить слово – «дом», как в этот момент калитка распахнулась и мы услышали, как нечто копытное проскакало (именно проскакало, потому, как отчетливо было слышно стук копыт) через двор.

- Что это было? – с удивлением спросила я.

- Не знаю! – замотала головой Катя.

- Может Барсик (соседская собачонка размером с болонку, названная кошачьим именем).

- У Барсика нет КОПЫТ! – с ужасом глядя на меня сказала Катя. – У него четыре лапы.

Мы сидели просто в шоковом состоянии, что могло СКАКАТЬ а не бежать, да ещё и на двух копытах, а не на четырех, я повторяюсь, было слышно именно два копыта. И самое ужасное было то, что непонятно как оно проскакало, потому как во дворе стояли две машины, и обойти их было очень неудобно, и рядом с нашими окнами (которые мы занавесили плотной тряпкой) надо было пройти, почти боком. Но оно беспрепятственно преодолело эту дистанцию и поскакало в лес, за нашим огородом.

- Так, надо маленько успокоиться. – сказала я. – Давай фото посмотрим.

На улице вроде тоже немного успокоилось. Просматривая фото с холма, я посмотрела время в свойствах, потому как надо было узнать, какое количество времени мы провели на холме, и обнаружили, что почему-то время на фото не совпадает с действительностью. То есть когда мы приплыли и фотографировали лес было 20.40, а когда мы поднялись на гору и сами фотографировались, время было 19.00, по фоткам получалось, что Катя в 19.00 начала съемку и в 19.02 закончила, а я начала в 19.02 и закончила в 19.04. Но это далеко не так, потому как даже на то, чтоб раздеться и одеться, и босыми ногами по шишкам скакать, выбирая деревья и позы, явно не две минуты ушло бы! А потом, когда мы спустились с горы и поплыли обратно, время было 21.45! Как это получилось я не знаю.

- Василиса!!, за дверью кто-то стоит…- с ужасом глядя мне за спину, сказала Катя. – Я слышу кого-то.

- Ну, кто там может стоять – я нехотя поднялась из-за стола и подошла к двери.

Но подойдя к двери, я ощутила, как у меня шкурка встала дыбом, потому, как от двери чувствовалась такая энергетика, что ай да ну! И мало того, это нечто еще и дышало очень хрипло и тяжело, чувствовалось, что за дверью стоит кто-то очень большой. Я так испугалась, слов нет. Схватив святую воду, я брызнула на дверь, от неё с той стороны кто-то шарахнулся. Тогда я стала брызгать на стены и углы всей кухни, когда я подошла к окну и брызнула на него, в этот момент, с той стороны окна мы с ужасом услышали шорох крыльев, которые отлетают от окна. С улицы не было видно, что я делаю в кухне, это точно, окно было занавешено очень плотной тряпкой. Кто, так испугался святой воды, остается только догадываться, голубей в деревне нет. Я еще раз облила изнутри бедную кухню водой, ОНИ немного успокоились, чувствовалось, что отошли на расстояние от кухни. Катерина решила приоткрыть шторку, и вскрикнула и закрыла глаза.

- Там… там высокая женщина в белом - прошептала она. – От неё исходит голубой свет. Помнишь, я читала тебе, про женщину, которая охраняет от ведьм и злых духов? Её появление означает, что всё должно хорошо окончится.

- Ну откуда же она здесь-то взялась?! Может это наша бабушка?

- У бабушки волосы короткие и она не умеет парить над землёй! – безапелляционно отрезала Катерина.

Время было уже двадцать минут третьего ночи, и мы решили немного отвлечься. Выбрав фотографию, мы наконец отвлеклись от ночных ужастиков, и увлеклись фотошопом.

- На улице кто-то рычит. – подняла глаза на дверь Катя.

- Катя, ты можешь не говорить об этом? – мне уже самой захотелось зарычать.

- Не могу, неужели ты не слышишь?

- Слышу, - проворчала я. – я думала, ты не обратишь на это внимание.

Стали прислушиваться и похолодели.

- Ты это тоже слышишь? - прошептала я

- Они, что еще и хрюкают? – закрыв рукой рот, прошептала Катюха.

- Слушай, ну быть такого не может. – простонала я. - Свиней у нас здесь нет, это хрюканье уже ни на что не спишешь. Так значит, они действительно существуют, Кать?! И они, что нас окружили? Одни у двери стоят, а другие с другой стороны кухни (то есть со стороны кладбища)?!

- Наверное, намечается, что-то действительно грандиозное, раз их так много.

Я встала, и подошла к маленькому слуховому окошечку, которое было сделано в стене на сквозь и прислушалась.

- И ведь они не просто хрюкают и рычат, они РАЗГОВАРИВАЮТ между собой! – с ужасом прошептала я, потому как был слышен явный диалог.

И в этот момент на меня оттуда как кто-то дунет!!! Мама дорогая, как же я испугалась! Я просто отлетела от этого окошечка, перепуганная Катя помчалась за мной. На улице послышалось, что-то типа хрюкающего смеха.

- Нет, они ещё и издеваются над нами! – возмущенно сказала я.

- Василиса , я боюсь!

- Не бойся, они не войдут сюда, если бы хотели, давно бы уже вошли, или что-нибудь нам сделали. Ха, кто-то выйти хотел!!! – с укором на себя сказала я.

Мы сели за стол.

- Так, надо отвлечься, сказала Катя, садясь за ноутбук…. – Нет, я сейчас заплачу.

- Что случилось?

- Опять время потеряно!!!

- Как оно потеряно?

- Смотри, мы сели за фотошоп в два двадцать ночи и создали файл, а в свойствах оно отображено пол второго. Почти час потерялся, а мы и не заметили!

Тут мы услышали какой-то непонятный звук. Был он не очень быстрого темпа.

- Может это дождь? – произнесла я с сомнением.

- Не похоже.

- Наверное это флюгер от ветра крутится, - старалась я успокоить Катю.

Она согласилась, хотя и неохотно. Тем временем темп все нарастал и нарастал. Мы подняли глаза друг на друга.

- Это не ветряк! – в один голос сказали мы.

- Кать, неужели это барабаны бьют? – я была просто в шоке. Они же перебудят всю деревню.

- Не перебудят. – вздохнула Катя, - я не думаю, что кто-то сейчас проснется.

Бой барабанов или бубнов был очень громким. И как ни кто это не слышал, не понятно. Тем временем на улице разговор существ становился тоже громче. Им видимо надоело таиться, и они решили разговаривать в полный голос. Это было просто жутко.

А барабаны все били и били, доносился звук этот из леса. Но вся загвоздка была в том, что в ту сторону, где он звучал, пройти было из-за разлившейся воды невозможно и подплыть, ни как. Тот лес отрезан кустарником ивы и молодым березняком.

- Всё, я больше не могу это слышать, - сказала Катя и включила музыку. Было ровно три часа ночи.

Прошло 40 минут, грохот барабанов стал просто оглушительным.

- Это безобразие! – сказала я, - это же надо, приставили к нам стражей, сами празднуют на всю катушку. Вот это да.

Вдруг все смолкло, время было 3.45, получается, что ровно час земного времени они гудели.

- Ни чего не понимаю, - сказала Катюха, глядя в ноутбук, - как мы могли прослушать столько много музыки на такой короткий период.

- В смысле много музыки? – не поняла я.

- Да в прямом.

- Так, ты давай говори мне продолжительность песни, а я буду складывать это время, - ответила я и взяла листок бумаги и ручку.

Мы стали складывать время каждой песни, и выяснили, что за 45 минут мы прослушали музыки на полтора часа!!

- Надо же, прямо как у Булгакова в романе «Мастер и Маргарита», - уже восхищенно сказала я.- Хоть это и нечистая сила, но я просто восхищаюсь перед ними! Это же надо так все организовать. И нам стражей поставили, и деревню усыпили, и время растянули. Гуляют на всю катушку, а никто и не слышит.

- Даааа, - протянула Катюха, - если бы мы вышли из кухни, то они бы просто увлекли нас за собой, и мы бы уже не вернулись.

Мы стали смотреть на те фото, которые мы фотошопили, и в свойствах увидели, что разница с реальным временем была где-то минут 40! То есть, если мы в два двадцать ночи начали заниматься фото, то в свойствах оно было 1.30 начато. В общем, мы с ней посчитали и нашли разницу во времени два часа двадцать минут. Как объяснить это научным языком, я понятия не имею.

А за окном, наши стражники вели светскую беседу, один хрюкал и двое рычали. Им может, и было весело, а вот нам нет! Мы конечно понимали, что нас не тронут, если мы не выйдем, но от мысли, что кто-то рядом находится было просто жутко.

- Слушай, а ведь сейчас ведьмы и колдуны найдя себе пару, расползаются по кустам. Барабаны – то стихли, и сейчас они там… - мне как-то даже продолжать эту фразу не хотелось.

- Скорее бы рассвет. Во сколько он начнется? – спросила Катя

- Должен в 4.55, а время сколько сейчас?

- Уже 4.40.

Я посмотрела в слуховое окно, там была сплошная чернота, без намека на просветление неба. Конечно было очень страшно смотреть туда, выскочи оттуда какая-нибудь морда, я не знаю, чтобы со мной было. Слабое утешение, что их сдержала бы тоненькая сеточка от комаров. Но Катя упорно отказалась смотреть в это окошко, и мне пришлось превозмогая страх смотреть туда самой.

4.50 – темно. И как назло в деревне не слышно ни одного петуха! Хоть бы кто кукарекнул!! 4.55 темно, но тут такое началось!! Те, кто хрюкал затопали, убегая от нашего дома. И тут, из леса раздался оглушительный грохот! Катя сидит с квадратными глазами, а я пытаюсь её успокоить, что это просто гром! Она мотает головой, что нет, это негром. Я настаиваю, что это гром.

- Да не гром это! – чуть не плача говорит Катерина, вцепившись мне в руку.

Тут я тоже начинаю понимать, что это не гром. Потому как такого длинного, да именно длинного грома не бывает! Он шел из леса в прямом направлении, четко к нашей кухне, очень низко, и как громыхнет именно над нашей крышей, что просто жуть. Было ощущение, что нам щелчок по голове поставили, как непослушным детям, и пошёл дальше. Потом из той же точки леса гром пошел в другую сторону, очень долго и протяжно грохоча по небу. А потом он пошел в третью и в четвертую сторону. То есть на все 4 части света! Север, юг, запад, восток!!!!

- Это, что, они на четыре стороны света разлетаются что ли? – измученно спросила я.

- Похоже на то, - кивнула Катюха.

И в довершение всего то, что СКАКАЛО ночью, двумя копытами вернулось через наш огород обратно!!!! Вот это было умопомрачительно!!!!!!! Может всему можно было дать объяснения, но не тому, как ЭТОМУ проскакавшему обратно. После этого мы подвели итог, что действительно это был ШАБАШ!

- Да когда же начнется рассвет? – спросила Катя.

Я глянула в окошечко, и в этот момент, как будто отдернули черный занавес, и небо посветлело. Рассвет.

Рассвет начался в 5.20, вместо 4.55! Мы наконец выползли из кухни, на улице было свежо и тихо, и лишь вдалеке отголоски грома. Я посмотрела на ветки срезанной берёзы, они охапкой лежали перед кухонным окном, и вдруг мы видим, что в одном месте они продавлены диаметром сантиметров тридцать! Но продавлены не с наружной стороны, а со стороны стены, как будто всю ночь кто-то круглый сидел на них! Ну как можно это было объяснить-то!? И вдруг из примятого места вылетел… мотылек! Мы рассмеялись, что это он натоптал, но круглая вмятина наводила на мысль, что были все-таки ночные гости, и чтоб так помять, нужно сидеть на них всю ночь. У калитки два крючка были просто вывернуты, мы их еле поставили на место.

- Смотри, ни одного следа – указала на землю Катя.

- Точно, и даже наших нет, ни от обуви, ни от машин.

- Стерли, наверное, - зевнув, сказала она.

- Ой, Кать, смотри какое облако, это ведь туда последний раскат грома ушел. Надо сфотографировать.

И действительно, облака напоминали какую-то завесу, как будто кто-то или что-то скрывалось за ним.

- Слушай, а мы молодцы! Пережили эту ночь, - сказала я, глядя на облака.

- Да, мы пережили ночь на ШАБАШЕ.

- Вот так вот. Закончив свой рассказ, сказала Василиса…

Страх уже во всю играл злую шутку с воображением встретившихся друзей, луна перевалила свой зенит, но все так же по прежнему освещала холодным светом просторы открывающиеся с пригорка. Венки как светлячки все еще плыли по течению, придавая реке какую-то мистическую краску.

И неожиданно из-за кустов тихим шагом вышел старичок небольшого роста в белой робе. Его появления немного испугало заспанный народ, но быстро опомнившись они поняли, что перед ними обычный человек слегка пожилого возраста…

Глава 4

-Добрый вечер сынки, не помешал я вам? Сказал приветливо дедок…

-Да нет, что ты отец, садись погрейся с нами, послушай байки , а может ты какие знаешь? Развлеки молодежь, коли не стесняешься. С уважением сказали друзья.

-Конечно знаю! С радостью оживился дед…

- Прямо расскажу как на духу, как деду рассказывал…

-Было это в тысяча девятьсот кавырнадцатом году. На Лысой горе, под Киевом, еще с ранней весны началась оживленная работа. Местные Черти строили новую, большую горницу. Хухи обкладывали ее мхом, блестящими ракушками, сосновыми шишками и другими украшениями. Ведьмы подметали подворье, посыпали песком, украшали стены. Лесовики сажали новые деревья, раскидистые кусты и прекрасные цветы. Мавки пололи цветники, хорошенько расправляли барвинок, подпирали чорнобрывци, подвязывали крученые панычи и высокие полные розы. Русалки носили с Днепра воду на поливку и ухаживали за роскошным фонтаном, который поставил Водяной. Тот фонтан сделан был так хитроумно, что мелкие брызги его летели тонким водяным туманом с потолка по всей горнице и делали в ней приятную прохладу ... В середине июня уже все было готово. Только Дидько со своими помощниками, Бiсовыми Сынами, заканчивал освещение. И еще не справились манюсенькие Злыдни, которым было поручено расправлять травинки и сметать пылинки, потому что из-поза Днепра часто налетал ветер.

В ночь на Ивана Купала вся середина Лысой горы блестала. Пылали тысячи разноцветных огней, сияло не только в горнице, а также и по всем углам садов и цветников. Красиво светились огненные цветы папоротника, а дорожки были будто из освещенного стекла: так сверкали они нежным сине-желтым сиянием чистой, свежей пороши. В полночь со всех сторон начали слетаться гости. Кого-кого только тут не было! .. Ведь это должны быть не обычные ежегодные сборы. Было то большое, торжественное собрание всей Невидимой Силы из всех уголков мира, то есть «международный конгресс». Так по крайней мере говорили наимудрейшие, ученые Черти. Кроме местных, украинских Чертей, одетых в пышные старинные разноцветные козачьи жупаны, Ведьм в шелковых кунтушах и драгоценных очипках, Вурдалаков в синих поддевках с широкими соломенными брылями, Водяников, Лiсовиков, Упырей, замечательных Мавок и Русалок, прелестных, пушистых Хух и тому подобных сил, прилетели на собрание в большом числе представители, которых здесь называли «господами делегатами», различных чужеземных сил. Были здесь молодые, прекрасные юноши Дивы из Персии и ихние друзья Джины из города Мазандерана. За ними прибыли неимоверно красивые девушки Пери из пылкой Индии. Потом появились маленькие Тролли и Эльфы-лесовики с прозрачными крылышками. Они поприлетали из Германии и Швеции. Далее прибыла целая ватага стройных, нарядных Леди из Шотландии, Корриганы и Ночные Прачки из Франции. Затем из Чех приехал старший Водяной Гастрман в сопровождении целого свиты Шотеков и Скршитеков. За ними, как молния, появился знаменитый польский черт Борута с Водяницею Гопланою. С другой стороны подлетели итальянские ведьмы: грустные, бледные Стриги и веселые и болтливые Бефаны ... И разве же их можно всех перечислить? Они летели и летели без конца-края ... А между ними суетились всевозможные Элементали: Саламандры, Ундины, Сильфы, бородатые маленькие Гномы. К каждому гостю было приставлено по одной Хухе. Она сопровождала новоприбывшего на его место в зале и оставалась при нем к услугам. Знатнейшим гостям прислуживали Мавки и Русалки. Меткий Перелесник означал места, а Детеныши-Потерчата раздавали гостям программы заседания и разносили всякие сладкие замороженые сладости. В конце прилетели уважаемые Духи: Гуд с Кавказских гор и старый-престарый Пан из Греции. С ним прибыла целая сила живых Фавнов и веселых Сатиров. Еще позднее появились почтенные дамы: царица Рейна немка Лорелея, чешская Мелюзина, трехглазая гречанка Геката, окруженная тремя старыми Парками.

Когда все сидели на предназначенных им местах, из соседнего хрустального зала открылись двери. Два стройных молодых Черта, убраные в блестящие казацкие одежды, медленной походкой вывели под руки старейшого и многоуважаемого на Украине Чертова деда Вия. Он был в темно-синей, длинной кирее, обшитой золотым галуном. Седые длинные казацкие усы свисали почти до пояса, на котором брязчала украшенная драгоценными камнями сабля. В руке держал золотую, сияющую огнями булаву. Длинные-длинные вии(*веки) закрывали ему глаза. Тихими шагами Вий поднялся на помост. Все вокруг моментально смолкло. В зале стало так тихо, что слышно было, как в садах шелестели листочки, как дышала трава, как шептали лепестки цветов, как витекали из них запахи. Вий не сел, а стоя спросил:

-Прибыли все приглашенные?

-Почти все, ясновельможный пан!- ответил ему старый усатый Бес.- Нету только зимовиков, типа, Дюди , поскольку их нельзя летом добудиться. Нет из Африки и Австралии представителей, уважаемых Дурдалей и Диемеев, там еще не началась ночь, и они вылетят позже. Нет здесь Маны и Потороча, которым я велел стоять вокруг горы и не допускать сюда незваных. И не знать, по какой причине до сих пор не прибыл еврейский Хапун. Все остальные здесь, в зале.

- Хорошо. Начинаем заседания. Поднимите мне веки.

Молодые Черти, его есаулы, осторожно подняли ему веки. Старый быстрым взглядом огляделся по зале и звонким, чистым голосом, совсем молодым,что звенел, как струна на челе, сказал:

- Всех присутствующих представителей невидимой мировой силы искренне приветствую! Прошу к моему столу высокопоставленных и дорогих гостей: дам Гекату, Лорелей, Мелюзину и господ Пана и Гуда.

Все приглашенные моментально оказались за столом.

-Вы знаете, светлое собрание, чего мы сошлись сегодня на нашей славной земле...

Начал говорить Вий. Но уже сейчас он говорил не так, как сказал первое приветствие. Сначала он говорил, как обычно говорят люди. Теперь же начал иначе, невидимая сила, разговаривая между собой, не употребляет слов. Она только думает, а тот, к кому она обращается, видит все те мысли. Поэтому самая речь длится всего какой-то единый миг. Такая была и дальнейшая речь старого Вия. Он говорил о том, что земная, воздушная и водяная невидимая сила не может дальше терпеть обиды и оскорбления от неблагодарных людей. Потому что люди считают ее за нечистую силу, себе враждебную. Они глупо боятся ее, наклепывают на нее всякие глупости и небылицы, приписывают ей самые гадкие поступки. Они то и дело ругаются между собой именами чертей, ведьм и других невидимых сил.

-Все это очень-очень нам тяжело терпеть!- говорил Вий, когда перевести его речь-мысль на обычную человеческую речь.- Тяжело не один раз, а трижды тяжело, потому несправедливо, не соответствует действительности и бессмысленно. Хуже всего же то, что люди, непрестанно понося нас, тем временем уверяют, что мы вовсе не существуем. Ни один черт не может слушать без слез, как они неоднократно повторяют, что нас «не было, нет и не будет», поскольку тем просто нас живых они кладут в гроб ...

-Правда! Горькая правда!- как одна грудь, вздохнули тысячи присутствующих, а старый Дидько аж всхлипнул. Плакала также и Чертова Мать.

-Так вот, господа, на нашей славной земле, на земле, где живут люди, о которых иноземцы говорят так же, как все человечество о нас, должны мы найти способ добиться от людей правды. Должны поднять тем незрячим ихние веки. Пусть, наконец, узнают они, что мы существует, что мы всегда были и будем им друзьями, вечно к ним благосклонны. Даром, что они так противно о нас думают и всегда стараются сделать нам какой-то вред! ..

-Так, так!- закричали присутствующие.

-Господа соотечественники! Кто из вас может дать добрый совет, прошу сказать!- закончил Вий и тихо сел в свой роскошный фотель.

По зале пробежал тихий шепот. Все смотрели на мудрого Гуда и Хитрого Боруту. Ждали, что они скажут. Когда это у входа в зал послышался какая-то возня.

Все повернулись к дверям и угледели на пороге Хапуна. Его лицо было испуганное, из-под ермолки катил обильный пот, новый бархатный лапсердак был припорошенный пылью. Он стал прямо перед Вием и дрожащим, козлиным, голосом проблеял:

- Прости, батько! Произошла со мной неожиданная история.

-Что значит неожиданная?

-Возможно, что очень важное приключение, батько! ..

- Говори, слушаем!- махнул рукой Вий.

Тогда Хапун начал рассказывать, что когда он уже летел сюда, то заметил под синагогой в Кременчуге очень-очень бедного еврея. Тот еврей громко плакал и нарецал, что лучше бы ему умереть, чем так страшно бедовать. Хапун не мог пролететь равнодушно мимо несчатного и, как велит ему его долг, схватил того бедняга, чтобы отнести в еврейское Королевство. Только же, как он боялся припоздать на собрание, то задумал сначала занести еврея на часок до Чертова Отца, жилье которого было ему по дороге. Но, на удивление, еврей не захотел лететь с Украины в другие края. Он кричал, просил и так сильно сопротивлялся, что выскользнул из Хапуновых рук и полетел вниз. Хапун бросился опрометью за ним, как шулика на голубя, и уже над самой землей успел придержать еврея за воротник. Однако еврей, прикоснувшись до земли, так рванулся, что в когтях у Хапуна остался только рваный люстриновый лапсердак. Тем часом еврей наддал в толпу, а так как на дворе было совсем поночи, то Хапун, ловя его, схватил ошибочно какого-то другого костлявого человека с таким же длинным носом, как и у первого кременчугского еврея. Схватил и быстро пошел в небо. Когда Хапун уже поднялся так высоко, что вылетел за облака, то только тогда, при лунном свете увидел свою ошибку. Правда, он предчувствовал ее сразу, ибо, новый, не спорил, не выкручивался, а даже сам вовсю размахивал руками и ногами, как будто помогая Хапуну лететь вверх. Когда Хапун хорошо его разглядел, увидел веселые глаза и мягко улыбку на розовом лице. Теперь уже и сам Черт испугался своей ошибки и так, что чуть не выронил своей ноши.

-Кто ты?- спросил он того парня.

- Писатель! Газетный сотрудник!

- Что значит писатель? Ты еврей?

- Нет, я не еврей, я украинец.

- А как же ты меня понимаешь, когда я говорю с тобой по-еврейски?

- Я знаю двадцать языков, понимаю и этот.

- Ой, вей мир!- закричал полным голосом Хапун.- Что же я с тобой буду делать? Я ж Хапун! ..

-Что ты Хапун, я то знаю!- ответил ему писатель.- А что ты со мной делать будешь, это ты должен знать, уж коли взял меня на прогулку.

- Что за наваждение?- удивился Хапун.- Ты знаешь, что я Черт, i НЕ боишся?

- А чего мне бояться?- также удивился и писатель.- Хватали меня не раз, и еще хуже, чем черти, и я не боялся. Я человек казацкого рода. И старики мои чертей не боялись, и я не боюсь ни одного происшествия. А теперь так я даже очень рад. Одно то, что это интересно и дает новые впечатления, которых мне, писателю, надо. Я отколе живу, не вылетал в выси. А это очень приятно!

Но Хапун вытаращил глаза, как баран на новые ворота, ляпал ушами и решительно не знал, что же ему делать с этим удивительным человеком? Пустить вниз он не мог, потому что парень наверняка бы разбился, а тогда бы погибла человеческая душа, чего еще никогда из-за Черта не случалось. Нести его в еврейское Королевство также было нельзя, потому что там принимали только самых евреев. Возвращаться назад было поздно, потому Хапун знал, что он уже и так припоздал на заседание на Лысой горе. У Чертова же Батька было темно: видимо, тот уже давно был на собрании. Что же говорить?

-Слушай-ка сюда,- снова заговорил Хапун.- Так ты же и действительно не боишься того, что вы, люди, называете нечистой силой? ..

- Ха-ха-ха!- засмеялся писатель.- Ты хочешь, чтобы я побожился?

- Да ну тебя ... I не злишься на меня?

- Тьфу-тьфу на тебя, Черт! И Постыдись, наконец. Должен же ты иметь ум! Я тебе искренне говорю, что очень тебе благодарен за воздушное путешествие. Теперь, как вернусь домой, то сразу начну учиться на самолете. Я уже знаю, что это совсем не страшно ...

-Ты знаешь, парень! -сказал тогда Хапун. -Сегодня Всемирное собрание Невидимой нашей Силы на Лысой горе. Я уже через тебя припозднился и не могу дальше разводить с тобой разговоры, хотя ты мне и очень нравишься. Остается одно: позволь мне отнести тебя туда, а перед утром я донесу тебя назад, куда ты захочешь. Только одно условие: ты будешь сидеть там, где я тебя посажу, и молча ждать, пока я приду за тобой.

- О как... Я согласен, -ответил писатель.- Только и у меня будет к тебе одна просьба. Дашь мне там бумаги и атраменту(*чернил) и стаканчик чая с лимоном. Так, пока вы там будете совещаться, я напишу свою очередную статью в газету.

На том они и согласились. Хапун полетел, как ветер. Принес писателя к Лысой горе и велел какой-то Потороче принести бумаги, чернила, чая, посадил его в караулке у Маны, а сам бросился к Вию за прощением ...

Все выслушали Хапуна с огромным интересом. Ждали теперь, что скажет ему Вий. Но Вий не сказал Хапуну ни слова, только обратился к собранию:

-Господа соотечественники! Вы слышали Хапуново приключение. Мне кажется, что случайность эта может быть нам на пользу. А что, если этому человеку дать определенные поручения? Что вы на это скажете, мои господа?

Первым отозвался Гуд, старый дух Кавказа. Говорил он с придыханием, как обычно говорят кавказцы.

-Из того, что рассказал нам кунак Хапун, можно полагать, что тот писатель человек, достойный доверия. Когда он казацкого, а значит рыцарского, рода, то он сдержит слово. А раз он ничего не боится по-дурному, как обычно делает большинство людей, то, видимо, согласится некоторое время пожить промеж нами. Узнав о нашей жизни, традициях и поступках, может своими книгами исправить извечную ошибку людей относительно нашего брата. Да поможет ему Аллах, а мы так же должны помочь ему как можно больше ...

Тогда попросил слова известный польский Черт Борута.

-Сперва спрошу великого коллегу господина Хапуна, -начал он, вежливо кланяясь,- как тот человек одет: по-барски или по-холопски?

-Одёжа помещичья, а белье крестьянское: вышитая рубашка с желто-синей лентой.

Тогда Борута обернулся к собранию и сказал:

Светлое собрание! Прекрасные Дамы! Ясновельможные Господа! Видно, что это не господин. В противном случае, я был бы очень осторожен. Весь свой век я дело исключительно с господами имел, и еще не встретил ни одного, который бы не пытался меня обмануть. Человек же, который носит вышиванку со своими национальными признаками, то добрый человек. Потому-то я советовал бы пригласить сюда этого господина писателя.

Все остальные порешили о том единогласно.

-Приведите сюда Человека! -велел тогда Вий.

В зал вступил писатель. Глаза его заиграли восторгом, когда он увидел такое странное зрелище, блеск, великолепие, роскоши. Он выступил на середину, вежливо поклонился старому Вию, а затем всем присутствующим и искренними словами поздравил собрание.

- Уважаемый Человек!- обратился к нему Вий, пристально его оглядывая.- Скажите нам, что вы думаете про невидимую силу? Только прошу вас говорить кратко, не как ваши люди, потому что мы не имеем времени на разговоры.

-Я думаю, мои господа, что живая Невидимая Сила, которая населяет землю, воду и воздух, вероятно, похожа на электричество. Никто из нас не видел самого электричества, но все знают его свойства: молнию, гром, свет, силу. Для всех, кто умеет с ним как следует вести себя, оно полезно. Кто же не знает, как им пользоваться, то имеет только вред. Так я рассуждает и про невидимую силу.

-Славно! -загудели все в зале.

-А не согласились бы вы, господин писатель, пожить некоторое время с нами, быть нашим милым гостем? Вы бы увидели собственными глазами нашу жизнь и труд, а затем могли бы написать интересные людям и полезные нам книги, -спросил снова Вий.

-Это было бы очень интересно. И написать не штука, но разве найду я издателя, чтобы мои книги напечатал?

-Ну, это уж мы вам поможем!- обозвался Дидько.

- Тогда с великой радостью принимаю ваше ласковое приглашение. Считаю это для себя большой честью. Но ... извините, светлые господа! Зачем вы все меня спрашиваете, когда же вы, я думаю, сами видите все мои мысли?

-Это правда. Мы знаем ваши мысли, только же, когда мы говорим с людьми, то хотим, чтобы они своими собственными словам сказали, что думают.

Потом Вий обратился к собранию:

- Согласны ли все, господа соотечественники, просить господина писателя к нам в гости?

- З года! Согласны!- зазвучали со всех уголков слова.

Вий посмотрел на Восток. Там уже начало светать.

-Наше время выходит!- сказал он.- Скоро начнет светать. Спасибо всем присутствующим. Кончаю заседание и прошу всех, а также вас, господин писатель, в сад, к ужину ...

Заиграла нежная музыка, раздалось чудесное пение Русалок. Они пели:

В саду стало ясно, как днем, то старый Дидько засветил свои огни. На больших полянах сами собой появились длиннющие, роскошно прибранные столы. Гости занимали свои места, а перед каждым моментально появилось то блюдо, которое он больше всего любил ...

Три года прожил у Невидимой Силы в гостях писатель. Видел он все таинственные царства всех духов, познал их обычаи, узнал об их поступках и уже начал писать о них книгу ... Но пришел тысяча девятьсот чабырнадцатый год. На земле началась страшная драка. Люди делали такие дела, на которые никогда не решился бы даже самый отъявленный Черт. И было им уже не до того, чтобы читать книги про невидимую силу. Писатель, что за это время привык видеть только добро, горько загрустил. Пожив долгое время с чертями, невзлюбил он лихих людей. Пришел он к Вию и начал его просить, чтобы тот велел отнести его в безлюдную Африканскую пустыню к древнейшему и мудрейшему Сфинксу. Вий с радостью принял его пожелание. И вот, перед тем, как писатель должен был лететь в Африку, он на минуту забежал ко мне, потому что мы с ним были товарищами и когда-то писали вместе в одной газете. Коротко он рассказал мне много интересного из своих впечатлений за последние три года. Рассказывал он так быстро, как Черт. Поэтому я многое не смог запомнить. Однако кое-что я помню и написал в этой книге. Только не за все твердо ручаюсь, ибо своими глазами я ничего не видел, да и, возможно, порой где-то немного ошибся ... Да ну да ладно! Когда мой товарищ выдаст уже свою книгу «О невидимой силе», тогда вы и сами увидите, в чем я ошибался. А к тому же времени будете знать по крайней мере хоть немного правды о тех созданиях, что невидимо живут рядом с нами и нам помогают ...

Никто ничего не мог сказать, дабы ум каждого был в замешательстве, Все понятные и простые понятия добра и зла встали с ног на голову, больше никто ничего не говорил, каждый ушел в себя, непонятное ощущение заполнило все внутри груди…

Старик посмотрел на всех сидящих перед костром, закурил трубку и пустил струйку дыма в небеса. Докурив он сказал:

- И в свете бывает тьма, а во тьме свет! Каждый видит монету со своей стороны.

-Не давайте обидам прошлого, отравлять вас сегодня, поминать старое- шевелить костьми.

Дедок тихо встал и попрощался с сидящими у костра и направился в сторону реки. Ребята тоже попрощались с ним и решили пойти по домам, так как дрова кончились, и костер погас.

Олег решил задержаться и всё-таки пройтись с металлоискателем, дабы уже никто не мог ему помешать выбивать пустырь.

Ночью ему больше нравилось работать. Как же хорошо дышится. Свежо. Вокруг – миллионы звуков живущей свой жизнью природы. Но шума нет. А есть спокойствие и какая-то безмятежность. Но расслабляться нельзя ведь вроде кладоискатель, и вооружённый металлоискателем, надо стараться найти свой заветный клад. Почему нравится именно ночью? Обьясняется достаточно просто. Обстановка нынче складывается такая, что приходится искать ночью. Не сказать, что чего-то боязно, хотя по рассказам немного страх придавил, просто это реалии современного мира: хочешь найти свой клад –рискуй, уходи в ночь. Днём слишком много посторонних глаз, слишком много суеты, от которой приходится прятаться или, по крайней мере, сторониться. А ночью…ночной поиск –это отдельная философия… Это совсем другая жизнь. Мир вокруг наполнен звуками и он живой. Это, по первому времени, даже пугает, но постепенно привыкаешь к нему и вскоре уже с уверенностью можешь сказать, что вон это прокричала ночная птица; это какой-то лесной зверь бредёт своей укромной тропой; а вот это… В кромешной темноте кто-то явно идёт к Олегу. Он смотрит на него и, ему кажется, его взгляд я чувствую кожей. Кто он? Человек? Скорее всего. Это точно не зверь. Но кто именно? Случайный ночной прохожий или дед обронил чего на пустыре? Коллега-кладоискатель? Представитель власти, которого нужно обходить стороной? На всякий случай он присел и покрепче сожмал рукой лопату, готовый к ночному марш-броску, в случае реальной угрозы. Время идёт. Нервы на пределе. Или может быть ему это только кажется и Олег напрасно накручивает себя? Ведь всё-таки он не такой уж и опытный ночной искатель кладов. Нет, там точно кто-то есть – различно его дыхание. Он там…

«Мужииик…» - разрывая тягостное молчание, потянулось из темноты: «Мужик… А ты что тут делаешь?». «Ничего я тут не делаю…» - сразу нашёлся Олег, по трясущемуся пропитому голосу определив представителя местной деревенской фауны: «Часы я вчера тут потерял. Вот и ищу…». «А почему ночью-то?» - уже более уверенно, шагнув ко мне на встречу, проговорил ночной гость. «А днём времени не хватило, представляешь?» - тоже уже более уверенно ответил кладоискатель, встав и разогнув затёкшие от продолжительного сидения ноги. Разговорились. Неожиданного гостя звали Фёдором и он, действительно, был из ближайшей по соседству с деревней Олега:

- Фёдор, а ты чего в такую темень по лесу-то бродишь? Ну ладно я, меня хоть причина уважительная… А ты? Спросил Олег.

- Да ты понимаешь, я тут клад ищу…

- Чего-чего? Чего ты сказал? Что ты ищешь? Клад? Какой ещё клад? С удивлением посмотрел Олег

- Самый обычный. А ты разве тоже не за ним пришёл?

- Ну…как тебе сказать…

- Вот сегодня у нас какой день?

- Суббота.

- А месяц какой?

- Июль…

- И?

- Что «и»?

- Ну? День-то сегодня какой есть, знаешь? Нет? Да как так-то? Сегодня же ночь Ивана Купалы. Вот я и вышел, чтобы свой клад найти. Я давно его ищу, каждый год. Но пока не нашёл. Но найду, точно тебе говорю. Не успокоюсь, пока не найду…

- Да…то-то я видел у реки нашей вечером сегодня шумно людно было…Мы компанией сидели на этом пригорке. Венки какие-то запускали вниз по течению. Я ещё тогда подумал, что совсем в деревне делать нечего. Только без обид. Хорошо?

- Да какие обиды…Эх, оторвались вы, городские от земли-то…

- Ну да, пожалуй. Я ещё хотел спросить, ты, Фёдор, как клад свой планируешь найти? У тебя же ни металлоискателя, ни лопаты нет… Спросил Олег, посмотрев на Федора

На вопрос Олега Фёдор задумался: «Про всякого человека клад захоронен. Только надо уметь клады брать. Неверному человеку клад не дается. Пьяному клад не взять. Со скоромными мыслями к кладу не подступай. Клад себе цену знает. Не подумай испортить клад. Клады жалеть надо…» «Стой-стой-стой. Я это уже где-то слышал,» - поспешил перебить Олег его, не желая выслушивать известную мне фразу: «Фёдор, это ж художник какой-то вроде в своё время сказал. Рерих, если не ошибаюсь». «Да?» - удивился мой собеседник: «Ну, вполне возможно. Видишь ли, я когда-то это выучил, ну вот теперь в эту ночь как заговор и повторяю…». Помолчали. Каждый думал о своём. Тягостную тишину первым нарушил Фёдор:

- Ты сказал что-то про металлоискатель? А что это?

- Металлоискатель-то? Ты разве не знаешь? Вот те раз…Прибор это такой, для металлопоиска.

- Для чего?

- Для металлопоиска. Ну для клада вообщем. Да. Именно для этого.

- Так ты, получается, в конечном счёте тоже за своим кладом пришёл? То есть мы коллеги?

- Ну…получается, что так…

Фёдор ощерился добродушной, практически беззубой улыбкой. Олег смотрел на этого представителя коренной русской деревни и всё больше удивлялся этой неожиданной встрече. «Коллега,» - мужик вдруг стал неожиданной деловитым: «А не совместить ли нам с вами наши потуги в одно общее направление? Ваш прибор плюс мои намётки. В прошлые года, мне казалось, я уже был почти на пороге открытий, но всё как-то не получалось. Вы не против?». Олег усмехнулся предстоящей перспективе блуждания в ночном лесу, но, вспомнив те скудные находки, которые были у него за прошедшее время, неожиданно для себя согласился. Ориентируясь по следу взошедшей луны, они зашли в лес который был недалеко от намеченного Олегом места. Его попытку осветить нам путь фонарём ночной гость довольно резко прервал, пояснив это тем, что клады не любят этого, и не стоит их портить своим невежеством. Да к тому же, отметил Фёдор, он эти места знал более, чем прекрасно. Зайдя на несколько десятков метров в глубь леса, они остановились. Его новый знакомый повёл носом, что-то прошептал и, повернувшись к Олегу, указал за поваленное дерево: «Коллега, начнём вот от туда, если вы не против.» Комрад лишь улыбнулся такому нетипичному поведению. Металлоискатель пискнул, разорвав тишину этой ночи. Федя лишь удивлённо крякнул при этом. Стараясь не стучать катушкой прибора по торчащим веткам, он аккуратно провёл ею над тем местом, куда ему указывал его новый друг. И каково же было его удивление, когда блок прибора разразился уверенным, приятным уху копателя звуком. «Что? Есть? Что это за звук такой?» - оживился Фёдор, сделав большие глаза и вплотную приблизившись к месту сигнала. «Похоже есть что-то…» - смущённо и взволнованно проговорил Олег. Наточенная лопата легко вошла в мягкий податливый грунт. Небольшие корешки деревьев и нападавшие ветки практически не мешали им в извлечении найденного клада… Что это такое? Да ещё такое внушительное… Чугунок! Нет, правда, это был чугунок! Но…он был совсем пустой. «Ну, видимо, этот клад кто-то нашёл чуть раньше значит и не наш он был…» -почесав затылок, промолвил Федя, когда, выкинув неимоверное количество земли, взмокший и раскрасневшийся, Олег вытащил находку наружу. Как он его почувствовал? Эти мысли блуждали в голове Олега. Просто совпадение? Однозначно, нужно к нему прислушиваться. Похоже, у человека какой-то дар биолокации… «Федя. А как ты чугунок почувствовал? Ведь мы же наугад искать начали…» - отряхиваясь, поинтересовался он. «Да я даже и не знаю…» - разведя руками, промолвил он в ответ: «Я ж говорю, что чувствую их, но точно найти не могу. А тут ты со своим аппаратом как раз…». Придя в себя от азарта, Олег продолжил поиск. Деревенский биолокатор блуждал от дерева к дереву, что-то шепча и причитая. Олег старался не отставать от него, по пути проверяя почву катушкой. Редкие неуверенные сигналы были нам не интересны, они шли к чему-то большему. «Вот. Точно тут. Да-да. Я прямо чувствую его. Точно. Тут клад. Да. Пробуй давай» - неистово шептал поисковик, кружа над одним местом. Вспоминая найденный чугунок, Олег, на секунду помедлив, аккуратно провёл катушкой прибора над тем местом, куда указывал ему Фёдор. Да, это был сигнал! Настоящий! Трясясь от нахлынувшего адреналина, я отставил металлоискатель и взялся за лопату. «Погоди…» - остановил меня Федя: «Можно я его выкопаю?». Он молча передал ему инструмент. Перекрестившись, он вогнал остриё лопаты в рыхлую тёплую почву. Мне оставалось лишь прозванивать отвал выброшенной земли, чтобы не пропустить в этой темноте драгоценной находки. «Есть…нашёл…я его нашёл…» - чуть не плача от нахлынувшей радости, шептал Фёдор, передавая Олегу горсти приятных кругляшков. Это был клад! Расстелив на земле свой плащ, Олег аккуратно складывал монетки, стараясь не потерять ни одной. Получив согласие, включил фонарик. В его свете монеты выглядели завораживающе. Тут была и крупная медь, и слипшиеся стопочки серебряных кругляшков и отдельные единицы из благородного металла… Когда был вырыт приличный котлован и вся земля в округе проверена, они сели передохнуть. Не передать словами, какое это приятное ощущение, когда у тебя под боком лежит весомая гора старины. Олег закурил. Внутренняя дрожь постепенно стихла, выдавленная из организма мыслью о предстоящем дележе найденного. Разумеется, клад нашёл Фёдор. Если бы не этот странный человек, он бы и днём с огнём его не отыскал. Но нашли с помощью моего металлоискателя. Вроде как пятьдесят на пятьдесят – самое оно. Да и что говорить, в любом случае они в один миг оба стали очень состоятельными людьми, это уж точно. «Федя…» - затушив окурок о выброшенную из ямы землю, начал было Олег: «Клад мы с тобой нашли. Как делить его будем? Я предлагаю поровну…». Фёдор молчал. В свете круглой луны мне хорошо было видно его довольное улыбающееся лицо. В какой-то миг мне даже показалось, что по его небритым щёкам текут неровные струйки слёз счастья. «Федя…,» - стараясь вывести его из состояния глубочайшего внутреннего спокойствия, повторил Олег: «Как клад-то делить будем?». «Что?» - пришёл он в себя. «Я говорю, как делить находку будем?» - проговорил Олег. «Да ты знаешь…» - на пару секунд задумавшись, проговорил его новый друг: «Забирай его себе. Мне-то он зачем? Самое главное – я его нашёл… Я его нашёл!» От такого ответа у Олега глаза полезли на лоб. Как так? Деревенский мужик отказывается от доли клада? Да ведь это же путь в другой мир. Ведь это возможность выбраться из текущей его действительности. Ну или, что греха таить, возможность усугубить свою действительность, впав в состояние нескончаемого пьяного праздника… «Да ты в своём ли уме, дружище?» - искренне удивившись, спросил Олег и навёл на Фёдора свет фонаря, старясь убедится, что человек отвечает мне в здравом уме и не сошёл с ума от нахлынувшего счастья. Улыбнувшись, Фёдор махнул Олегу рукой и исчез, оставив после себя лишь облако белесого дыма, который тут же подхватил просочившийся неведомо откуда ветерок. «Фёдор? Ты где?» - немного придя в себя от увиденного, закричал Олег. Но лишь всё тот же ветер ответил мне шелестом листьев на некстати заскрипевших деревьях. Закинув плащ с кладом в рюкзак, он, приседая от тяжёлой ноши, бросился наутёк по направлению к своей деревне.

Светало. Олег сидел на крыльце дома своей тетки и не мог сдвинуться с места. Было какое-то внутренне спокойствие, которое неожиданно пришло на смену навалившемуся страху. В деревне пели петухи. Дома постепенно оживали. Наступало утро. Нестройной колонной по улице поплелось стадо коз, гонимое местным пастухом. Когда он был рядом, Олег вышел из дома и попросил минутку его внимания:

- Извините. Можно вас на секунду? Извините…

- Чего хотел?

- Скажи, пожалуйста в соседней деревне человек по имени Фёдор?

- Больше нет…

- В смысле?

- Ну был у нас один Фёдор. «Федя-кладовик» его все звали.

- Почему так?

- Да клад он всю жизнь искал как наш дед Кузьма. Особенно в ночь на Купалу. Как уйдёт и нет его…

- А сейчас он где?

- Ак помер года три назад. Как раз перед Купалой и схоронили его…

- Да вы что…

- Да…Жалко мужика. Покладистый он был. Особливо жалобно, что не успел он клада найти себе…

- Да нет, похоже нашёл… Успокоился…

Пастух, пожав плечами, отвернулся и зашагал по проторенной дорожке. Стадо прошло, а Олег ещё долго стоял и смотрел куда-то вдаль, не понимая до конца своего внутреннего состояния.