Почти детективная история

Почти детективная история

Антон понял, что спит. Открыл глаза, поморгал. Осознал, что продолжает лежать не шевелясь, с закрытыми глазами. Во всяком случае реальность близко.

Немного подышал спокойно, отпустив стремление зацепиться за хоть что-то.

А чужие мысли плыли себе тихонечко окоёмом. О нём, конечно, но это пофиг. Хотя «Я» всё ещё слегка отзывалось, долго он учился отделять себя от смысла «Я». «Умею, делаю, всегда»

«Я основной кровосос этого мира?»

«Я убийца воль?»

«Я человек?»

Антон сфокусировал и толкнул нужное: «я маг, мыслью творящий путь».

Промелькнуло пройдённое: больница, чёрная башня, дом...

«Готов перестать быть единственным?»

Антон вздохнул. Сперва уведомили что единственный маг в мире, забыли спросить, теперь спрашивают, уважение?

Как-то давно это было… Насчёт единственный и прочее. Мама, Отец, Братья… Варя.

Но тогда он надумал что друзей у него нет, казалось, так проще и безопаснее – для всех.

А ведь друзья у него есть.

Он открыл глаза. Зазвонил будильник на телефоне. Музыка леса.

Одевая кеды на босу ногу, он услышал сигнал телефона – начались поздравления. Но этот свой день рождения он хотел начать с пробежки. Хотя мысль о тех, кто там пишет на сей раз искрене порадовала.

Вернувшись, выпил пол-литра кефира. Открыл окно желая услышать пение птиц.

– Хорошо, жить, любить...

Природа мира с утверждением согласилась.

Антон собрался и отправился на учёбу.

В учебном заведении, посещаемом им, лекция. О королях, вождях и прочих ведущих. Но Антон в отличии от прежнего себя, слушал уже с явным любопытством и интересом такие вещи. Лектор прервался, вышел поговорить по телефону. Антон прикрыл глаза:

«Аэнор?»

«Да, лучше прямо теперь».

Антон встал со своего места и прошёл к столу преподавателя. Окружающие привычно сочли нужным помалкивать по поводу его действий и в плане мысли, и в смысле слова, в плане дел особенно явно.

Антон взял кусочек мела. Подумал о милионолетней жизни древнего океана чья память плоти смотрела на него из этого белого камушка. Мелок природный, не обработанный. Подумал о руках что трогали этот камешек, вздохнул, присущую ему брезгливость пришлось слегка утешить.

Положил белый камешек в рот, тщательно разжевал, проглотил.

*****

Ноябрьский дождь сменился ноябрьским снегом, не дождавшись середины месяца. Молоко с мёдом грело горло и тешило нервную систему явью стремления предстоящего ясного утра.

Лёгкий вздох, почёсывание в ухе.

Антон прикрыл глаза. Мысль сформулировала то, что давило на здоровое движение.

Что-то вроде лондонского клуба для джентльменов. Девятнадцатый век. После войны с Наполеоном миновало времени совсем чуть. Участники собрания землевладельцы способные позволить себе, однако, пребывание здесь, а не возле источника благосостояния.

*****

Я слушал что говорят во круг. В этом был смысл пребывания, но отвлекли.

– В предстоящую пятницу хочу посетить гадалку, могу просить Вас меня сопровождать?

Осматриваю вопрошающего. Цвет волос скрывает нелепейший головной убор. В таком появиться здесь и встать именно передо мной смело.

– Вижу, что вы смелый человек, отчего же пойти к гадалке одному оказалось затруднительно для Вас?

Игнорируя тот факт что забыл себя назвать, спросить разрешения на прерывание моих раздумий, поинтересоваться не занят ли я… незнакомый обладатель чего-то вроде шляпы присаживается напротив меня.

– Она мне нравиться, как женщина. Хочу её до боли в сердце. Поэтому один не могу… мне действительно нужны её профессиональные услуги.

Форма его общения нравиться мне, забавный.

– О ком речь? Сир.

– Её зовут… лучше без упоминания её имени. Может вы вдруг и знакомы. Прошу, не отказывайте мне.

Интересный, и просит и требует, интонации, тембры…

– Вы наверно хорошо умеете петь? Сир.

– Когда-то.

Парень помрачнел было, но передумал, улыбнулся.

– Почему вы решили обратиться именно ко мне?

Задаю банальный вопрос и сознаю удивительное: хочу исполнить эту странную просьбу. Отчего же так? Разве мне свойственно так резво соглашаться на подобное? Может и да.

– Я подойду к вашему дому сразу как стемнеет?

Тон вопроса таков, будто бы вопрос риторический. Ну посмотрим.

– Приходите несколько заблаговременно, послушаю вашу историю, затем решу. Стоите ли вы ещё моего времени.

Парень выдыхает, оказывается нервничал, вот теперь заметно по-настоящему.

Он уходит, смотрю ему в след, как он идёт, сознаю что никто его не видит. Это отчасти объясняет мне насчёт подобия шляпы.

В пятницу он и правда явился, только моё «заблаговременно» - до темноты, было выражено в семь утра. Накануне я лёг рано, много раньше обычного. Но всё же. Дверь открывать некому, моя милая домохозяюшка придёт к полудню, как обычно. Открывал сам. Симпатичное пробуждение. Выглядываю в окно в совершенно свободном от условностей человеческого общества облике, наблюдаю у парадного входа этого проходимца. А кто он? Нет, мы станем друзьями, это явно.

Подобные мысли мелькают пока спускаюсь по лестнице и иду к двери. Разуметься я оделся и привёл себя в порядок, и почему-то знаю точно, что он там дождётся и никуда не убежит. Почему меня этот факт действительно радует?

В моей гостиной вполне уютно. Предлагать угощения у меня намеренья нет, но тут оказывается, что парень ещё наглее чем мне казалось до сих пор:

– Я пригласил... ту девушку, о которой говорил, сегодня, к вам в гости, к полудню, если вы не против?

Я б закурил, но ненавижу эту дурацкую моду.

– Молодой человек, я сознаю что после всего что вы себе позволяете я должен по крайней мере чувствовать себя слегка возмущённым. Однако, почему-то, вы вызываете симпатию и стремление оказать вам помощь. Я удивляюсь и умиляюсь на своё нынешнее мягкосердечие. Однако, кто вы? Настоятельно рекомендую перестать игнорировать мои прямые вопросы. Ведь я уже спрашивал «почему я», вы проигнорировали.

Он закрывает лицо руками, в его позе нет театральности, интересно. Я раньше не смог бы представить столь демонстративный жест таким… незамысловатым.

– Я надеюсь, что об этом расскажет она, гадалка.

Он буквально шепчет.

– Продолжайте.

– Я вероятно сумасшедший, так сказали бы люди, любые люди к которым я бы решился обратится и рассказать, что у меня внутри.

– Ну-ну, ваша внешность намекает что вы не сильно отличаетесь от других людей… и вероятно внутренними органами тоже.

Зачем я это говорю? В голове мелькает анатомическая комната, мёртвое тело на столе. Да я учился медицине, видел, помню.

– В душе, в разуме.

Поясняет он так будто я действительно просил уточнить.

Молча смотрим друг на друга. Но не долго.

– Так что же?

Задаю я явно ожидаемый вопрос.

– Моя память, мои чувства. Я регулярно вижу, как кто-то кого-то убивает, сталью побольше части. И часто эти «видения» столь реальны будто это действительно я сам. Я бы даже… Я бы всё-таки решил, что это я, да, наверное, но я помню и ощущаю за обоих…участников. И только недавно, увидев Вас на улице, узнав о Вас кто вы, как живёте… Я понял, я разглядел лицо, второго. Это ваше лицо.

Мне делается спокойно. На душе ласковая тишина, будто я оказываюсь в лодке, которая качается на почти спокойных волнах. И мне хочется открыть глаза и увидеть солнце.

Перевожу взгляд на окно. Солнце на месте, жить будем.

– Я уже начинаю ждать полудня. Кстати, вместе с Вашей гадалкой, сир, придёт моя хозяюшка. Но это только к счастью, поверьте.

– Я верю, верю Вам, во всём. Я ..почему-то доверяю Вам так будто бы мы … ближе, чем братья, больше, чем друзья…

– Мы одно.

Говорю тихонько, что бы не было страшно, или просто потому, что не хочу говорить иначе.

Помолчав, я договариваю, а он помалкивает, слушает, верит, это хорошо, это важно.

– Если когда-то мы сможем оказаться действительно Одним… Мы сможем?

Смотрю на него, моё собственное сердце бьётся как в детстве, как в момент, когда я ощутил, что он тоже живёт.

Он кивает, а я вдруг понимаю, и становиться больно, отчаянно.

– Ты убивал? Убивал в этой жизни?

– Я… да, я воевал два года, пять лет тому назад, это потребовалось…

Он путается в сроках и датах… Он даже не замечает, что говорит обо мне, не о себе уже.

Я прерываю его душевные излияния, или может он просто замолкает ровно в тот момент, когда знает, что я собираюсь сказать своё слово, хочу спросить.

– Ты Любишь? Вот свою эту гадалку, например?

– Она… я хочу её. Это странно, я никогда, до встречи с ней, такого не чувствовал, думал, мне не свойственно, вот просто нет. Но её, да. Вижу и болит тело, сердце оживает, в голову ломятся стихи… Но я не хочу чтобы это кончилось, поэтому… молчу с ней об этом.

– Скажи, надеюсь у вас сложиться, даже если она замужем.

– Вроде нет.

Разговор смолкает сам собой. Он влюбился в мою хозяюшку едва её увидел, я негодовал бы, но это же он. И сам я только любовался на эту милую девочку, а хотелось наследия. Ведь он почти любил тогда, я подумал, глядя на это что тоже, однажды.

***

– Сейчас.

Так сказал Антон.

– А что же гадалка?

– Это была потрясающая женщина. Её любили, ею восхищались, и однажды она тоже стала хозяйкой собственного дома. На ней женился представительный человек…

– Это конечно и была та самая домохозяюшка которую они ждали? Ну, по закону жанра.

– Да.