Побег

Глава 1

Июльская Алания совсем не похожа на мою родную, зимнюю Аланию. Она неприветлива, чужда и обжигает взглядами пьяных приезжих. Будто армия зомби, они выпадают из дверей баров на центральной улице, в угаре от того, что могут временно сорвать маски, быть теми, кто они есть на самом деле. Животные.

Я иду с рюкзаком, крепко сжимая его лямки, по центральной улице мимо череды баров. Я устала и хочу спать, но сначала надо добраться до подруг. Только что две девушки на трехколесном байке везли меня до центра, утешая. Дальше, до Махмутлара, надо добираться самой. Я бреду по знакомым, но теперь чужим улицам, будто бы перенеслась в параллельную вселенную. Упрямый голос в голове нудит где-то в уголке сознания: "Что, если ты все придумала? Подорвала доверие человека, а он так о тебе заботился". Я только что сбежала из того места, где жила. Почти в час ночи, когда приютивший меня музыкант стал странно себя вести. Иначе, чем обычно. И моя интуиция сработала, как пожарная сигналка.

Каждую ночь я закрывалась в комнате и спала с ножом под подушкой, но это было больше похоже на паранойю, на успокоение моей тревожки. Он был мил и приветлив, явно намекал на отношения, с радостью покупал мне шоколадки и делился тем, что любит: пало санто, благовония из Тибета, чаи и лучшие продукты, которые за полгода тут он нашел, красивые игры на Плойке, на которой я никогда не играла до того. Будь я младше, а моя интуиция еще сломана, я могла бы повестись и подумать, что это судьба - в один из самых неоднозначных и трудных периодов жизни мне помогает талантливый и богатый парень, надо брать! Но возраст помог мне перестать романтизировать спасательство и чужое желание заткнуть мной дыру. Я видела, что он очарован мной, но, не разобравшись, уже тащит в отношения, а в его возрасте, как будто, уже пора начать присматриваться. А еще уважает мое нет, стремится завоевать любой ценой, будто я трофей, и явно думает, что помогая мне, покупает мое расположение... Ред флаг. Но с хорошими манерами. И заботливый и внимательный.

Каждый вечер мы сидели на кухне, работали, болтали о разном, пили чаи, а потом расходились по комнатам. Он не любил, когда я уходила по вечерам, но говорил об этом очень аккуратно, по касательной, и, так как я была ему обязана ночлегом, я уходила меньше, чем могла бы. Но и на провокации не велась.

Но в этот раз все было иначе. Он не предупредил меня, что уйдет и когда вернется, это сильно отличалось от его обычного дружелюбия. И когда он пришел - уже поздно ночью, в квартирке будто сгустился воздух в предчувствии чего-то, а ночной воздух стал липким.

Я прислушивалась к его шагам, так, как в детстве прислушивалась к шагам тетки. По ним я могла сказать, в каком настроении она вернулась. Если она шагала размеренно и расслабленно, вдавливая стопы в пол, значило, что она засядет в комнате с телевизором, а если начнет докапываться, то лениво. Быстренько унизить, чтобы сделать вечер еще лучше, загрузить меня делами - и лечь в обнимку с конфетами, дешевым детективом и включить "Улицы разбитых фонарей". А вот если она шла быстро, сбиваясь и тяжело ступая, хлопала дверьми - вот тут я быстро прятала самые дорогие вещи по ящикам или под матрас, садилась читать на кровати (лежать нельзя, это еще больше ее вызверит) или даже за стол и делала вид, что делаю домашку. По шагам, да что там, по звуку ключа в замке я понимала, что меня ждет.

Зайдя, он сразу пошел в свою комнату, затих, а потом стал что-то делать на кухне - так и не постучавшись ко мне, так и не сказав ни слова. А потом пошел в душ. Пять минут. Восемь. Десять. В какой-то момент, когда в духоте ночи мои ноги леденеют и становится нечем дышать, я вскакиваю, кидаю вещи в рюкзак и тихо выхожу в коридор. Вода еще шумит. Обычно он моется быстрее. Я засовываю ноги в кроссовки, открываю железную входную дверь, она скрипит. Я стараюсь закрыть ее как можно тише, надеясь, что он ничего не слышит сквозь шум воды - и бегу. Выбегаю через садик в калитку и несусь по темной улице. На бегу у меня начинают литься слезы от ужаса. Я всхлипываю - как тогда, когда смогла сбежать от маньяка со стройки. Он довел меня до самого подъезда по пустой улице и уже начал надевать перчатки, а я хитростью сбежала и стала биться во все двери в соседнем подъезде. Рыдания сами выплескиваются из груди, горло горит, я чувствую себя жалко и глупо - и бегу.

На перекрестке стоит два байка, сирийские девушки о чем-то договариваются с парнями и собираются ехать. Я подбегаю и сбивчиво прошу увезти меня отсюда. Без лишних вопросов они садят меня к себе, и, видя мое состояние, просят друзей поторопиться - и мы едем. С каждым метром от его улицы скованный льдом живот будто все больше расслабляется, я перестаю всхлипывать. На ломаном английском девушки спрашивают меня, что произошло. Не вдаваясь в подробности, я объясняю, что сбежала от парня. Они предлагают вызвать полицию, но представив лица их и его от моего рассказа, я криво улыбаюсь и машу головой. У нас не приезжали даже на побои... Интуиция? Девушка, вам бы таблеточки попить. Нет, спасибо. У них хватает дел. Я просто не буду добавлять еще одно.

Я оглядываюсь. Зимой ночной город казался мне родным. Узкие улочки, деревья и цветы вокруг, запахи, шум моря.. Теперь все принадлежит не нам, идущим с квизов, болтающих на ступеньках о жизни до утра, а им. Громким, с бешеными глазами сорящим деньгами. И я не уверена, что город будет ко мне добр тогда, когда он добр к ним.

До Махмутлара 8 км. У меня нет денег на такси, да и страшно садиться к незнакомцу, когда моих старых друзей в Алании не осталось совсем, а из новых - две пьяные девчонки, которые не пойми где шляются, но обещали меня встретить. И я иду по улице, и никто не знает, где я. Отцу моих детей, единственному, кого я могу назвать семьей, нельзя знать, что я одна иду по улице ночью. Он сойдет с ума от волнения или проклянет меня. Никого не беспокоить, справиться самой.

Уехал мой нежный парень, которого я любила садить на колени, с которым мы чирикали день и ночь. Уехала подруга с волосами цвета воронова крыла и точеными скулами, уехал друг с острым языком и плохой кожей, которому часто снится война. Уехали почти все, с кем я сидела у моря на песке и гальке, перемывала кости знакомым, говорила о любви и пила "чай ти латте". Все закончилось - гости, квизы, вино после побед, ссоры и задушевные разговоры.

Остались две пьяные чужие девчонки, которые даны мне Вселенной, чтобы веселиться на пепелище прошлой жизни, фиксить программы и узнавать женскую дружбу. Я высматриваю байкеров, обычно я просила докинуть меня ближе к Махмутлару на стендап, они дружелюбно подвозили меня. Но так поздно байкеров почти нет, а встреченные 2-3 выглядели как-то ненадежно. Интуиция их не одобрила.

Интернета нет. Я ловлю его у знакомых баров, где мы играли в квизы или ужинали с кем-то. У девочек тоже его нет, и мне приходится писать им смс и звонить. Но нам удалось разобраться с местом, куда я еду.

Пройдя уже полтора километра, вдруг вижу парня, сидящего на байке, в телефоне. Кажется, доставщик. Подхожу к нему, мне даже не нужно притворяться расстроенной, чтобы он правильно считал мое намерение - мои переживания и усталость написаны на лице. Я здороваюсь, голос тише, чем обычно. Я бодрюсь, но в то же время тяжело выдыхаю по весом рюкзака. “Мерхаба”. “Мераба!" "Sorry May be you cold drive me...? I need to find my friends" “Where are them?” “Mahmutlar”. Я намеренно разгоняю страх и грусть внутри - так он верно словит мое настроение и не будет приставать, если у него и были такие намерения. Но он будто из редкой породы тех ребят, кто вообще не думает об этом. Он ощущается очень надежно и спокойно. "Ок!" И жестом показывает садиться. "Tessekur ederim" (большое спасибо) - бормочу я, устраиваясь позади него на байке и мы едем.

Почти нет машин. Это не похоже на обычные драйвовые поездки, когда я наслаждаюсь ветром, скоростью, свободой. Поздно, я правда устала и мне все еще страшно. Я не в обычном своем боевом настроении - и тогда я меньше чувствую, что способна защищаться. Если он вот сейчас свернет куда-нибудь в Обу (где мы жили так хорошо и тепло, а теперь внутри будто что-то оборвалось), куда мне бежать? Или, не дай Бог, в Кестеле. Там большие пространства, мало домов - и я вообще ничего не знаю, кроме кофейни на какой-то улочке.

Но он очень аккуратно и довольно медленно везет меня. Он молод, ему вряд ли больше 28, но он отнесся ко мне, как отец, которого у меня не было. Ничего не спрашивал, не отпускал сальных комплиментов и не делал попыток взять телефон - только уточнял, куда меня довезти. Несмотря на плохой английский, он точно понял, куда мне надо и довез прямо до места. Огромное здание с зеркальной плиткой, подсветка, русский парень, с кем-то болтающий по телефону. На удивление, мне стало спокойнее. Парень выгуливал собачку, когда он закончил беседу и задумчиво смотрел, как его собака метит плитку, я подошла к нему и попросила раздать интернет и связь - и дозвонилась до девчонок.

Обе они были с отличной интуицией и с прибабахом. И ни разу не спросили, почему меня так резко сорвало от моего богатого друга. Мне выдали белье, уложили на диван и оставили в покое. Спала я плохо, потому что музыкант стал писать и выяснять, где я. Я написала, что подруга рассталась с парнем, и ей плохо, я должна утешить ее. Когда он написал: "Хорошо, только себя тоже береги", я физически почувствовала, как он отошел от меня и оставил в покое. На время.

Утром мы любовались на цветы, которые подарили Лире, обсуждали свои сценарии отношений, новых знакомых, готовили полезный завтрак. После завтрака, захваченная сомнениями по поводу моего побега, я предложила Лире поделать расстановки. И вот то, что меня пугало в музыканте - замерший взгляд хищника, учуявшего добычу, там проявился. Она была в шоке от того, как ярко это ощущалось на его роли - она смотрела на меня, как на вещь. Очень желанную. Я удостоверилась, что все сделала верно.

Потом мы готовились к стендапу, я поехала на какую-то встречу, а вечером мы гуляли по пляжу, спасая русскую девочку от самой себя - но это уже другая история.

Я осталась у девочек на еще одну ночь - и, наконец, что-то между мной и музыкантом сломалось. Я ощутила, как его ожидания и надежды, не связанные со мной, а с ним самим, вышли из меня, оставив меня в покое. Когда я вернулась, он был приветлив, но хорошо ощущалась так нужная мне дистанция. Прохладца между нами так и сохранилась до моего отъезда. Через несколько дней я улетела домой, поблагодарив его за то, что он оказался рядом в самый нужный момент.