По расписанию

Глава 1

По расписанию

Я сижу у выхода на посадку и смотрю, как искрящаяся поземка обвивает невероятную, почти волшебную махину. Продуманную и надежную – эта модель в пятерке лучших по статистике воздушных инцидентов.

Мой рейс. Заранее выбранное место у прохода. Питер… пить? Можно, впрочем, не выходя за регламент. Знаю, гостиница держит все тот же запах – знаете, почти у каждой гостиницы он свой. Самые дорогие пахнут джазом, тщеславием и старой позолотой ар-деко. От такого холодно. У моей – не такой: немного пыльный, знакомый и уютный. От аэропорта до нее сорок семь минут на такси — поставить будильник и закрыть глаза. Весь завтрашний день расчерчен по линейке. Все идет по плану.

Смотрю на табло и вдруг решаю, почему бы не взять другой рейс. Не самый красивый город, без знакового «культурного слоя». Просто место, где я никогда не был, о котором ничего не знаю. Купить билет прямо сейчас, выключить телефон и на месте выяснить, что меня там ждет.

Не бунт и не побег. Спонтанность. Глоток дней, которые нельзя заранее разложить по ячейкам календаря.

«Так в чем же дело?» — звучит внутри насмешливый голос. Знает, сволочь.

Надо платить по счетам. Надо заботиться о людях, которые не виноваты в том, что у меня внезапно зачесалась свобода. Работа, обещания, переписки, встречи. Репутация, в конце концов — социальный капитал, который копишь годами, подтверждая собственную надежность каждым вовремя отправленным мейлом.

Слишком дорогой ресурс, чтобы обменять его на билет в один конец.

И он опутывает меня, как спрут: одним щупальцем держит за деньги, другим — за близких, третьим — за обязательства. Остальные я уже не различаю. Они обвились вокруг рук и груди так давно, что я принимаю их объятья за свой собственный вес. Или даже не спрут – кокон из тысяч шелковых нитей, бережно цепляющихся за реальность и другие коконы вокруг, сплетаясь в единое пространство коллективного выбора. И это так удобно: если я оступлюсь, остальные удержат... Они заботятся, они никуда меня не отпустят...

Безумная идея бросить все и лететь случайным рейсом – как старая знакомая. Затихает на месяцы, а потом встречает меня в аэропорту, на вокзале, при виде потертого туристического рюкзака или палатки у переката алтайской реки. Как некий вирус, пробуждающийся в минуты слабости.

Когда же я заразился?

Может еще тогда, в универе, когда впервые сходил с друзьями на «Матрицу»? Тогда меня больше всего поразило не то, что мы живем в симуляции, а то, что надежда на выход из нее существует. Хотя, честно говоря, форма с выбором из двух «таблеток» — почти лубочная.

А может, меня инфицировал тот байопик про реально ходившего по земле идейного «супербродягу», как же название… ах да, «В диких условиях». Помню, тогда меня поразило, как этот выпускник престижного колледжа буквально сжег все свои материальные «мосты», стер биографию и чужие ожидания — и ушел. Цельная, но печальная попытка.

Подобные контркультурные всплески постоянно напоминают нам, что с удобных рельсов можно сойти. Правда, они умалчивают, какова цена. Иногда независимость — всего лишь красивое название для жизни, в которой некому подхватить тебя при падении.

Сартр, кажется, говорил, что человек осужден быть свободным. Мы не можем переложить выбор на «спрута», расписание или погоду в Питере. Быть может, свобода — это просто отсутствие кого-то, кому можно предъявить счет за собственный выбор?

Объявляют начало посадки. Люди поспешно вскакивают и практически синхронно вливаются в очередь. Прикрываю глаза — все это было уже тысячу раз...

…Но все же пора на посадку.

И тут я замечаю, что вместо самолета все пространство за стеклом заполняет необъятный силуэт Орла. Голова высится над терминалом, распростертые черные крылья уходят за горизонт. Посадка идет вовсю: люди заходят прямо внутрь Орла – он готов принять весь этот рейс. Впрочем, и все остальные рейсы. Весь аэропорт целиком. В него может войти весь мир. Он – неотвратимость и закон, а люди – всего лишь молекулы его вечного дыхания.

Нескончаемая человеческая вереница предъявляет в пустоту посадочные и исчезает в его черной груди. Я пытаюсь увидеть конец очереди, но она тянется через город, через дома и больницы, через офисы, кухни и детские. Каждый держит в руке билет. Каждый знает свой гейт.

Орел смотрит сквозь стекло прямо на меня и говорит взволнованным женским голосом:

- Вы на рейс в Санкт-Петербург?

Я открываю глаза — над головой через силу улыбается стюардесса. В гейте пусто. За стеклом в безразличном одиночестве застыл самолет.

— Разве можно так? Вас же все ждут! Посадка уже закончилась.

Хватаю сумку, хлопаю по карманам – паспорт-кошелек-ключи — бегу. Стюардесса пропускает меня, перекрывает проход черной натяжной ленточкой и что-то кричит в пустоту гейта за моей спиной.

В тоннеле «рукава» – бодрящий морозец, смешанный с въевшимся в затертый ветрами металл неуловимым «авиационным креазотом».

Самолет вылетит по расписанию.