Пленница

Глава 1

Vivus non vestigat mori.[1]

I

Темнота спальни больше не вызывала никаких эмоций: ни страха, ни любопытства. Теперь Лора не тянулась даже к размытой полоске света, проникающей в покои через щель в дверях единожды в день.

Она просто понимала, что наступила ночь – время, когда пустующие залы поместья наполнялись стуком каблуков, шуршанием юбок и криками, заменяющими гостям музыку. Она ждала.

Крики давно прекратились. Мелина все еще не пришла. Но она никогда не забывала о своей пленнице.

Лора сидела на полу, опершись о спинку кровати, и смотрела во мрак, туда, где, как она помнила, должна быть дверь. Вязкую темноту нарушало размеренное тиканье, вибрации которого заставляли покрываться кожу мурашками, но Лоре не было страшно. Она решила: либо сегодня, либо никогда. Вечность рядом с чудовищем, лишившим ее единственной радости в жизни – сестры Клары. Вечность в кромешной тьме, которая когда-то была так близка Лоре: только по ночам она могла быть честной с самой собой, не скрываться за фальшивыми улыбками, чтобы не бередить общую с сестрой рану, оставленную смертью родителей.

Подтянув исхудавшие ноги под себя и положив на колени голову, Лора сидела так, пытаясь согреться, вслушиваясь в каждый шорох: сейчас щель осветится огарком… Осветится. Конечно! Лора резко выпрямилась и хлопнула себя по лбу. Свет. Ее может убить только солнечный свет.

Лора опустила ладони на колени и с силой сжала их: боль всегда отрезвляет. Но как? Как она выведет на свет чудовище, которое, может быть, старше самого поместья. Лора разжала пальцы. Даже если втереться в доверие, Мелина никогда не согласится прийти к Лоре, пока на небе не восторжествует луна.

Девушка корила себя за то, что так долго боялась, так долго не позволяла себе выплеснуть эмоции и подумать. Лора закрыла глаза, облокотившись затылком о шершавую стену. Просто подумать, как отомстить за сестру. Времени мало. Мелина скоро придет, надо успеть продумать план до конца. Лора начала судорожно вспоминать, что рассказывала о себе Мелина, пока мучила Клару. Перед глазами начали мелькать воспоминания: как Мелина схватила Клару, как Лора умоляла забрать ее, оставить в живых сестру, но чудовище было беспощадно.

Сестер заперли в комнате, в которой сейчас находилась пленница. Мелина устроила спектакль, единственным зрителем в котором была Лора. Девушка не могла пошевелиться: тело не слушалось. Она могла только кричать. За каждое взывание к совести Мелина, кружащая вокруг подвешенной за руки Клары, оставляла на теле той глубокие незакрывающиеся раны. Клара кричала, но не могла дать отпор: она так же, как и Лора, была обездвижена магией.

Лора зажмурилась: она думала, что воспоминания не будут приносить такую боль, но ошиблась. Впервые за долгое время Лора почувствовала животный страх, сковывающий все тело. Она помотала головой: нет, нельзя бояться, страх лишает воли. Надо вспомнить до конца.

Лора начала перебирать слова, как ее учила Клара. Всегда получалось вытянуть из спутанного клубка слов нужное. Боль, кровь, страх, мрак, отчаяние. Лора взбила руками спутанные волосы: нет, надо искать дальше. Клара, свет, любовь, сестра. Сестра! У Мелины была сестра.

Что же с ней стало? Лора зажмурилась сильнее: вместо черноты глаза девушки окутал красный свет, кровяной свет. Она резко открыла глаза: ей хватило воспоминаний о терзаниях Клары, которая даже в полусознательном состоянии могла найти взглядом сестру и улыбнуться. Она всегда улыбалась, даже когда было невыносимо больно.

***

Казалось, темнота сгущалась с каждым боем часов. Дышать становилось труднее, воздуха не хватало. Разум начал затуманиваться, а глаза закрываться. Чтобы не потерять сознание, Лора медленно, на четвереньках, поползла к входу в спальню. Все мысли были заняты сестрой Мелины. Она погибла, но как?

Нащупав ручку двери, Лора встала на колени и прильнула к щели, чтобы вдохнуть немного воздуха. Как только она сделала вдох и отстранилась, во мрак комнаты вторгся поток лунного света, который ощущался каждым сантиметром кожи, привыкшей к темноте.

Лора осталась на коленях, не в силах развернуться, не то, что встать. Она чувствовала, как бешено колотится собственное сердце, перекачивающее кровь с ворвавшимся со светом кислородом.

Впервые за долгие ночи, наполненные сначала страхом, потом ненавистью, а затем появившимся желанием закончить мучения, Лора поблагодарила Мелину:

– Я рада слышать эти слова из твоих уст.

– Больше этого не повторится.

– Не зарекайся.

Лора предприняла попытку встать, ноги не слушались. При этом девушка уже знала, что не упадет. Мелина не даст. Ничто не должно калечить скрытое от глаз всех любопытствующих сокровище, кроме самой хозяйки. Так она говорила.

Оказавшись на кровати, Лора незамедлительно отвернулась от источника света – распахнутой Мелиной балконной двери: глаза жутко болели.

– Это и есть твоя забота? Ты мучаешь меня каждый день, держа в комнате, где убила Клару!

– Девочка моя, – Мелина обошла кровать, чтобы задернуть балдахин, – кровь твоей сестры была...

Такой сладкой, хотела сказать та, но Лора прервала ее:

– Я не закончила. – Лора поднялась на постели и обернулась к Мелине. – Я вижу ее истерзанное тело каждый раз, когда закрываю глаза. Каждый вопль мучимых тобою людей, наполняющий это дьявольское поместье, для меня сливается в предсмертный крик сестры.

Мелине всегда нравилось упорство. Она и в этот раз выслушала до последнего слова все проклятья, адресованные ей, смакуя каждый острый взгляд девушки. Но сегодня в нем было что-то, чего Мелина не видела никогда. Решимость. Ее пленница что-то задумала. Но что?

К Лоре постепенно возвращалась ненависть: она уже была готова накинуться на Мелину, выброситься с ней с балкона, сделать что угодно, лишь бы не видеть ее нескрываемое наслаждение на бледном лице. Но это был мимолетный порыв. Лора хотела заставить свою хозяйку страдать так, как страдала она сама. Ничто не может быть хуже этого мучительного ощущения, даже собственная смерть. Лора все смотрела в темные глаза Мелины, пытаясь увидеть в них, кто лишил жизни сестру этого чудовища.

Лору будто ударило током: Мелина. Мелина убила свою сестру. Случайно. Она не знала, как остановиться. Лора вспомнила один из первых визитов Мелины после убийства Клары: женщина рассказала о том, как желает разделить с кем-то родным темный дар. Лора сощурила глаза: Мелине нужен компаньон, она устала быть одна. Решено. В глазах девушки вспыхнул огонек. Лора станет самой верной подругой этому чудовищу, а затем… Мелина испытает ту же боль, что испытала Лора, когда лишилась сестры.

Из размышлений Лору вывел вкрадчивый голос хозяйки:

– Милая, – Мелина присела на кровать, обхватила запястье девушки, выдернув из размышлений, – я вижу, что ты устала, сильно устала.

Лора не одернула руки, лишь подняла взгляд на свою мучительницу, глаза которой светились, – она хотела есть.

– Обними меня, я залечу твои раны.

– Оставленные тобой же, – Лора отодвинула сорочку и указала на свежие укусы в области сердца.

Мелина сделала вид, что не расслышала. Она притянула девушку к себе, одной рукой сжав ее шею, а другой прихватив за талию. Мелина сказала правду: Лора устала до смерти, но умирать, не отомстив за Клару, она не собиралась. Девушка почувствовала, как клыки впились в кожу, как собственная кровь, обжигая, лилась по вздымающейся груди.

Сегодня Лора позволила Мелине пить: борьба сейчас была бессмысленна. Боль от укуса быстро сменилась уже привычным жаром, медленно разливающимся по телу. Лора стиснула зубы: ей было противно, но она терпела, глядя на стекающие с потолка складки балдахина, колыхаемые ветром. Вскоре девушка обмякла в руках Мелины, наслаждающейся долгожданным ужином.

Тишину изредка нарушали лишь болезненные стоны Лоры, силившейся произнести фразу, которая приблизит девушку на шаг к свободе, но мысли путались, а губы не слушались: слова стучали в висках, словно пытались отрезвить, заставить замолчать, придумать другой способ, но тщетно. Лора медленно мотала головой из стороны в сторону: желание отомстить за сестру здесь и сейчас было сильнее голоса разума.

Мелина утерла пот с изможденного лица Лоры.

– Ты что-то хочешь сказать, моя дорогая? – Мелина на секунду отстранилась, облизнув воспаленную рану.

Лора спрятала глаза, полные ненависти, под ресницами и еле слышно сказала:

– Обрати меня.

II

Могильный холод касался каждой частички и без того мертвенно-белой кожи Лоры. Дикая жажда сменила оцепенение. В голове крутилось лишь одно слово: «Пить».

Лора открыла глаза. Она не знала, сколько прошло времени. Вокруг, как и всегда, была тьма. Балдахин был задернут с каждой из сторон постели. Уши пронзил треск горящих поленьев, будто она находилась около решетки, ограждающей пламя.

Влекомая жаждой, Лора поползла на звук. Чем ближе она была к изножью кровати, тем невыносимее становился треск. Она одернула балдахин. Первым, на чем остановился ее взгляд, были стекающие по хрустальному бокалу капли крови.

Встав с постели и закрыв уши ладонями, Лора направилась в сторону стола. Один миг – она была уже около него, чудом не опрокинув бокал на скатерть. Лоре было не до удивления: в горле першило, а уши болели так, будто бы в них вот-вот что-то лопнет. Она резко схватила наполненный до краев бокал. Кровь была повсюду: на скатерти, руках, сорочке. Не обратив на это внимания, Лора поднесла спасительную жидкость к губам, как вдруг комнату пронзил крик:

– Сестра!

Лора уронила бокал. Клара. Обернувшись, она увидела Мелину, которая жадно следила за реакцией девушки:

– Ты так хотела пить, что тебя остановило, милая? Совесть?

Голос Клары, правда, стал совестью. Единственным островком света в поглотившей Лору тьме. Лора выплеснула кровь в сторону Мелины: она не будет пить кровь человека. Никогда.

– Я не буду это пить, – отчеканила Лора, но в глазах все еще читалась жажда.

– Не мучай себя. Забудь о людях, забудь о Кларе, моя дорогая. Они принадлежит свету, ты – тьме. Человеческая раса для тебя теперь – источник жизни и… – вампирша хищно улыбнулась, облизнув выступающие клыки, – веселья…

Мелина, порезав себе запястье ногтем, пристально посмотрела на Лору:

– Ты все еще хочешь пить. Подойди ко мне, я утолю твою жажду.

С появлением в комнате Мелины Лора будто окунулась в воду. Ничего больше не мешало в ее желании пить: зрение и слух вдруг перестали быть острыми. Девушка сделала шаг, но тут же одернула себя. Она не будет пить. От Мелины это не ушло незамеченным. В следующий миг ноги перестали слушаться: Лора будто плыла по поверхности ковра. Взгляд был прикован к стекающим по запястью каплям, пересохшие губы кололи прорезавшиеся клыки. Лора поднесла пальцы к приоткрытому рту: «Я чудовище», – девушка пыталась сопротивляться магии Мелины и колотящей тело жажде, но не могла. На глазах выступили слезы: «Прости, Клара, я не удержусь». Собственный голос в голове ответил: «Теперь ты должна выжить. Помни это. Иначе все напрасно». Девушка незаметно кивнула: Клара больше не сможет помочь, вся надежда на собственные силы. Лора закрыла глаза и позволила Мелине накормить себя.

Прильнув губами к запястью, Лора выпустила клыки в такую же, как у нее, холодную кожу. Она чувствовала каждую горячую каплю, обволакивающую горло, все сильнее впивалась в руку. Контраст ощущений дурманил.

– Вот так, пей, моя вампирушка, – Мелина положила руку на голову девушки, – In vino veritas…[2]. Забудь обо всем. Теперь у тебя есть я, мы есть друг у друга. Я расскажу тебе все, что знаю сама, научу управлять эмоциями и новыми способностями. Обещаю, ты ни о чем не будешь жалеть.

Лора думала, что кровь никогда не закончится, но Мелина мягко отстранилась, отерла кровь с губ новообращенной и, взяв ее за запястье, сказала:

– Пойдем, сест...

***

Казалось, они не шли, а плыли по темным коридорам поместья, освещенным лишь огарками свечей. В груди словно молотом по ребрам били, будто Клара все еще пыталась завести уже не бьющееся сердце сестры.

Лора корила себя за каждую выпитую каплю крови. Сколько бедных девушек и парней лишились жизни, чтобы она смогла поддерживать силы. Не счесть. Лора пыталась пить кровь животных, но каждый раз ее желудок выворачивало, будто от яда: Мелина объяснила тогда, что вампиры способны пить кровь людей и своих создателей. А новообращенные набираются сил только, когда питаются людьми.

Мелина не была многословна. Порой Лоре приходилось по капле вытягивать из нее информацию: новообращенная старалась во всем угодить своей владелице, чтобы та наградила ее тайным знанием.

Пришло время рассказать о том, как умирают вампиры. Лора, услышав об этом, искренне усмехнулась: она знала, она понимала, куда ее ведет хозяйка. Мелина остановилась и с редким для нее тоном, украшенным нотами удивления, спросила:

– Я могу не просвещать тебя сегодня, дорогая?

Лора убрала ухмылку с лица: лишь бы не догадалась.

– Наставница, я слышала когда-то, что вампиры умирают, съев чеснока. Так им ненавистен его запах.

Мелина захохотала в голос:

– Моя смышленая, если бы все было так, это было бы позором для всего вампирского рода, ты так не считаешь?

Лора не нашлась, что ответить. Решила, что потупить взгляд будет лучшим вариантом.

– Ну что ты, – продолжила вампирша, – я не ругаю тебя. Мы почти пришли. Тебе понравится.

Лора надеялась, что не ошиблась своей догадке тогда… Как это было давно! Казалось, прошла вечность в облике чудовища, а она так и не отомстила. Девушка помотала головой. Нет, нечисть посещала Мелину только ночью, они с вампиршей гуляли по саду поместья, только когда луна освещала жилище. Ошибки быть не может. Иначе…

Наконец они остановились напротив двери, закрытой тяжелыми шторами. Мелина повернулась к Лоре и, увидев нахмуренные брови, спросила:

– Милая, если ты устала и не хочешь, мы можем пойти спать.

– Нет-нет! – Лора удивилась громкости собственного голоса.

Прочистив горло, она сказала тише:

– Пожалуйста, я вся внимание. Покажи, от чего умирают вампиры, и тогда я сделаю все, чтобы быть с тобой вечность, сестра.

Мелина опешила: глаза на миг округлились, но тут же сузились, казалось, взгляд наполнился нежностью. Сестра. Лора назвала ее сестрой.

Смятение не ушло от взгляда Лоры: она попала в цель. Осталось одно…

Мелина попросила Лору отойти к противоположной двери стене. Девушка повиновалась, но мысленно готовила себя. Мелина встала рядом и легким взмахом кисти отворила дверь, приветствующую закатное солнце жутким скрипом.

Свет упал на потрескавшийся от времени каменный пол. Глаза Лоры засияли.

– Нравится? – Мелина обняла ее за плечи.

– Можно прикоснуться? На миг? Я так давно не видела свет…

Отпустив плечи Лоры, хозяйка отошла:

– Только миг, сест…

Мелина не успела ничего сделать: девушка была уже на залитой солнцем террасе. Любимая пленн…сестра хозяйки поместья, вампирши, умертвившей тысячи молодых девушек и парней, превращалась в пепел у нее на глазах.

Сгорая, Лора поблагодарила вампиршу, забыв о своем обещании. Мелина впервые за всю жизнь почувствовала тяжесть в груди, будто давно остановившееся сердце вновь заработало.

Лора не чувствовала боли. Она ждала этого так долго. Теперь Клара отомщена, а Лора свободна. Месть свершилась: вампирша теряла обретенную сестру на глазах так же, как Лора теряла Клару.

Но Лора так и не поняла: как бы Мелина ни привязалась, она не будет страдать долго, тем более не решится на смерть, а отомщенная Клара никогда не обнимет на небесах сестру, ведь нечисти в рай вход закрыт навсегда.

[1] лат. Живой смерти не ищет.

[2] лат. Истина в вине…