Плач палача

Глава 1

Владимир Гриньков

ПЛАЧ ПАЛАЧА

Платформа была пуста. Редкие фонари отгоняли прочь темноту декабрьского утра, и сержант, прохаживающийся по платформе, переходил от одного пятна света к другому, останавливался, словно в нерешительности, и после минутной заминки шел дальше. Падал мелкий снежок, и сержант, возвращаясь из одного конца платформы к противоположному, видел свои следы на свежем снегу и старался ступать по ним. Иногда он поворачивался лицом к зданию вокзала и видел в освещённых окнах спящих людей, вповалку лежавших на неудобных вокзальных скамьях.

Вдалеке показались огни. Это шёл иркутский поезд. Сержант поправил висящую на ремне рацию и направился вдоль платформы. Пока поезд подойдет, он успеет ещё пройти её из конца в конец. Снег приятно похрустывал под ногами, и этот хруст пропал только с шумом подходящего к станции поезда.

Сержант остановился, глядя на проплывающие мимо вагоны. Пассажиры спали, и сержант заглядывал в окно с превосходством бодрствующего человека. Состав постепенно замедлял ход, проводники открывали двери, сонно выглядывая наружу и жмурясь от света редких фонарей. Сержант подошёл ко входу в вокзал и здесь остановился, ожидая, пока мимо него пойдут сошедшие с поезда пассажиры. Было шесть часов утра, и сержанту оставалось дежурить ещё два часа или три поезда – это уж кому как нравится считать. Третий, московский поезд, будет для сержанта последним на сегодня. Он приходит в семь сорок семь, и после этого дежурство можно считать закончившимся.

Пассажиров, сошедших с поезда, оказалось немного. Они прошли мимо сержанта и скрылись в здании вокзала, и теперь он опять стоял один на платформе, разглядывая вагоны со спящими в них людьми. Потоптавшись немного, сержант развернулся и пошёл к дверям вокзала.

– Товарищ милиционер! – окликнули его. – Товарищ!

Он оглянулся. Из ближайшего к нему вагона выглядывал мужчина.

– Можно вас на минуточку? – спросил мужчина.

Сержант подошёл к вагону.

– У меня безбилетник! И не хочет выходить!

– Вы проводник? – спросил сержант.

– Да.

Сержант поднялся по ступенькам в вагон.

– Что же вы пускаете к себе безбилетников, – сказал он.

– Я не пускал его, – проводник развел руками. – Сам не пойму, откуда он взялся. Может, из другого вагона перешел?

Вагон был плацкартный. В воздухе висел тяжёлый запах, и сержант поморщился, идя следом за проводником. Люди спали, некоторые что-то бормотали во сне или похрапывали.

– Вот он, – сказал проводник.

На нижней полке, привалившись спиной к стене, сидел человек. Сержанта удивило, что человек сидит в пальто и в шапке, хотя в вагоне было натоплено.

– У вас есть билет? – спросил сержант.

– Нет у него билета, – сказал из-за его спины проводник. – Ни билета, ни денег, ни документов. Я проверял.

Сержант обернулся к нему и посмотрел удивлённо, но ничего не сказал и опять обратился к безбилетному:

– Билет есть у вас?

Мужчина покачал головой и отвернулся к окну.

– Эй, – сержант взял его за руку. – Идите за мной.

Мужчина встал и плотнее надвинул шапку на голову.

– Когда он появился в вашем вагоне? – спросил сержант у проводника.

– Не знаю. Я его заметил полчаса назад, когда будил женщину. Она сходила с поезда здесь, я пошёл ее будить…

Сержант вывел безбилетника из вагона. Здесь, под фонарём, он смог лучше рассмотреть этого человека. Ему, похоже, было под пятьдесят или около того. Лицо небритое, да и внешний вид не внушал доверия.

– Документы есть у вас? – спросил сержант.

Вместо ответа мужчина оглянулся на вагон, из которого его только что вывели, и, приблизив свое лицо, сказал сержанту почти шёпотом:

– Это хорошо, что вы меня оттуда забрали. Я уж и не чаял в живых остаться.

И он с многозначительностью пьяного посмотрел на сержанта.

– Кто ж тебе угрожал? – спросил сержант, привычно переходя на «ты».

– Их там целая шайка, по-моему, – сказал мужчина и опять бросил быстрый взгляд на вагон. – И проводник с ними заодно.

Под вагоном что-то заскрипело, и состав медленно покатился вдоль платформы, постепенно набирая скорость.

– Уезжают, – сказал мужчина. – Испугались.

Сержант с сомнением посмотрел на него. Вроде пьяный, а запаха не чувствуется.

– Пошли, – сказал сержант и взял мужчину под локоть. – Сейчас разберемся, кто тебе угрожал.

Они вошли в здание вокзала.

– Сюда, – сказал сержант и толкнул дверь с табличкой «Милиция». – Садись на стул.

Спящий в кресле милиционер встрепенулся и приподнялся, ожесточенно протирая глаза. Сержант подошёл к окну и встал, грея руки над батареей.

– Кого это ты привел? – спросил милиционер в кресле.

– А чёрт его знает, – ответил сержант. – С поезда снял. У него ни билета, ни документов, ни денег.

– Ты его обыскивал?

– Нет.

– Ну, так обыщи.

Сержант подошел к мужчине:

– Вставай!

Мужчина поднялся со стула и стянул с головы шапку, открывая свою тронутую сединой голову и непослушно торчащий лихой чуб. Сержант осмотрел его карманы, но не нашёл ничего, кроме полупустой коробки спичек.

– Документы твои где? – спросил сержант.

Мужчина молча смотрел на него.

– Он пьяный, что ли? – милиционер поднялся с кресла и, потягиваясь, подошел ближе.

– Да нет вроде, – пожал плечами сержант. – Может, стакан ему дать? А, лейтенант?

Он порылся в ящике стола и извлек оттуда гранёный стакан:

– На, дыхни.

Потом поднес стакан к своему носу и опять пожал плечами:

– Нет, не пьяный.

– Хорошо, – кивнул лейтенант, усаживаясь за стол и выкладывая перед собой незаполненный бланк. – Сейчас мы всё выясним.

– Садись здесь, перед столом, – сказал сержант мужчине.

– Фамилия как твоя? – спросил лейтенант.

– Вы меня спасли, – неожиданно сказал мужчина.

– От кого? – не понял лейтенант.

– Он говорит: ему кто-то угрожал там, в поезде, – пояснил сержант от окна.

Он стоял у батареи и грел руки.

– Кто тебе угрожал? – спросил лейтенант.

– Не знаю, – сказал мужчина. – Их, наверное, было очень много.

– «Их» – это кого?

– Злых, – пояснил мужчина.

Лейтенант вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Послушай, – сказал он. – Не морочь голову. Откуда ты ехал?

– Я ехал? – удивился мужчина и, тут же спохватившись, сказал: – Да, ехал. В поезде. Ехал я…

Он неожиданно обхватил голову руками и замолчал.

– Ну, – продолжил лейтенант. – Откуда ехал?

– Я забыл. Понимаете, бывают минуты, когда… Чёрт, о чем я говорил?

– Когда?

– Ну, вот только что…

– Ты что – комедию разыгрываешь? – мрачно поинтересовался лейтенант.

– Какую комедию? О чём вы говорите? – Мужчина неожиданно повернулся к стоящему сержанту и спросил: – Поезд уже ушёл?

– Ушёл, – сказал сержант. – Что же он – тебя будет дожидаться?

Мужчина обхватил себя за плечи руками, словно ему было холодно, и вздохнул.

– Итак, как твоя фамилия? – спросил лейтенант.

– Совсем, совсем пустая голова, – пробормотал мужчина. – У вас бывает так, будто в голове пусто?

– Ты, идиот, – сказал лейтенант, стараясь сдерживать себя. – Ты слышишь, о чём я тебя спрашиваю, или нет?

– Я плохо вас понимаю, – сказал мужчина и расплакался.

Это было так неожиданно, что лейтенант минуту сидел, не зная, как ему поступить. Сержант отошёл от окна и остановился у стола, разглядывая плачущего мужчину.

– Его надо в кутузку, – сказал наконец лейтенант. – Проспится сначала, а потом уже с ним разговаривать.

Сержант не ответил. Он стоял позади мужчины и смотрел на его голову. Сзади, чуть ниже макушки, темнело бурое пятно размером с пятак.

– У него рана, – сказал сержант. – Кто-то ударил его по голове.

Мужчина продолжал плакать. Лейтенант, поднявшись со своего места, обогнул стол и остановился позади мужчины.

– Точно, – сказал он. – Кто-то хотел из него мозги вышибить. Эй, слышишь! Кто это тебя?

Мужчина перестал плакать и теперь сидел молча, только всхлипывал изредка.

– Рана не свежая, – сказал сержант. – Недели две ей, не меньше.

– Почти три, – вдруг сказал мужчина. – Это меня в Ростове ударили.

– В Ростове? – переспросил лейтенант и повернулся к напарнику. – С какого ты его поезда снял?

– С иркутского.

– Так ты, приятель, по стране катаешься? – спросил лейтенант. – Фамилия твоя как? Или у тебя память отшибло?

Мужчина настороженно посмотрел на милиционеров и промолчал. Тогда лейтенант взял его за пальто и, сильно встряхнув, спросил, приблизившись лицом к лицу:

– Ты будешь говорить? Или в молчанку играть?

– А-а-а! – неожиданно закричал мужчина и закрыл лицо руками. – Отпустите меня! Что я вам сделал?!

– Заткнись! – крикнул лейтенант, и мужчина затих – так же неожиданно, как и закричал.

Лейтенант, тяжело дыша и поправляя китель, сказал:

– Кажется, это не наш клиент. Его в психушку надо сдать. Позвони дежурному, пусть пришлёт машину.

И, увидев удивленный взгляд сержанта, пояснил:

– Ну, ты же видишь, что он не пьяный. А ведет себя как идиот. Вот ему на Камышовую дачу и дорога.

---------------

Машина въехала в ворота и остановилась.

– Вылезай! – скомандовал лейтенант.

Мужчина вышел из машины и стоял, озираясь по сторонам.

– Костя, не уезжай, – попросил лейтенант шофёра. – Я недолго.

– Хорошо, – сказал Костя.

Лейтенант сдвинул шапку на затылок и оглянулся. Больничные корпуса обступали их со всех сторон.

– Слушай, Костя, – сказал лейтенант, – а где у них здесь приёмный покой?

– А вы в корпус зайдите – там и узнаете, – посоветовал шофёр.

Лейтенант взял задержанного под руку и сказал:

– Пошли.

Старые одноэтажные здания все как один были окрашены в желтый цвет. «Дурка – она и есть дурка», – подумал лейтенант. Людей вокруг было немного, и не понять – врачи это или больные бродят по двору. Лейтенант открыл дверь, пропуская своего спутника вперед. Молоденькая медсестра, торопливо идущая по коридору, бросила на них быстрый взгляд.

– Девушка, где у вас приёмный покой? – спросил лейтенант.

– Здесь, – сказала девушка. – По коридору направо.

По коридору направо лейтенант увидел дверь с табличкой: «Дежурный врач». Он постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. За столом у окна сидел молодой парень в белом халате и скальпелем затачивал карандаш.

– Вы дежурный врач? – спросил лейтенант.

– Я, – кивнул парень. – А что случилось?

Лейтенант втолкнул задержанного в комнату и, прикрыв за собой дверь, сказал:

– Его надо проверить, – он кивнул на мужчину. – Мы его сняли с поезда без денег и документов. Вроде не пьяный, а от него ни имени не добьешься, ничего.

– Посмотрим, – сказал парень, старательно сгребая стружки на бумажный лист.

Лейтенант сел на стул у двери, мужчина остался стоять посреди комнаты.

– Так вы личность его не установили? – спросил врач.

– Нет, – покачал головой лейтенант. – Кто он, откуда – ничего не говорит.

– Они идут, – неожиданно сказал мужчина, – Они опять здесь.

Он словно сжался и обернулся к двери. Врач скомкал листок со стружками и с интересом смотрел на мужчину.

– Опять начинается, – вздохнул лейтенант. – Вот такая же комедия была и на вокзале.

– Идут! Близко! – лихорадочно зашептал мужчина, с ужасом глядя на дверь. – Защитите меня!

Он попятился, но вскоре наткнулся на стол и теперь стоял, опершись на него, и бормотал что-то бессвязное.

– Ну, – сказал лейтенант, – ваш пациент?

– Возможно, – спокойно пожал плечами врач. – Соответствующая симптоматика налицо, но надо провести обследование.

Лицо мужчины исказила гримаса ужаса.

– Они стоят там, за дверью, – лихорадочно забормотал он. – Умоляю вас, защитите меня!

Лейтенант поднялся со стула и распахнул дверь. За ней никого не было.

– Так кто был там, за дверью? – поинтересовался врач. – Кого вы так испугались?

Мужчина обмяк, и по нему было видно, как он подавлен.

– Кого вы испугались? – повторил врач свой вопрос.

– Они казнят меня, – потерянно пробормотал мужчина. – Они хотят выманить меня отсюда и казнить.

– Откуда вы знаете, что они этого хотят? – спросил врач.

– Они зовут меня, – прошептал мужчина.

– Как зовут? – быстро спросил врач. – По фамилии?

Мужчина кивнул.

– Как ваша фамилия? – врач поднялся и подошел ближе. – Как именно они вас зовут?

– Баклагов, – сказал мужчина медленно, словно что-то вспоминая. – Они говорят: «Баклагов».

– Значит, Баклагов – это ваша фамилия? – спросил врач. – Раз вы на неё отзываетесь?

– Да, наверное, – сказал мужчина.

– Очень хорошо, – кивнул врач. – И сейчас они вас тоже звали? Оттуда, из-за двери?

– Звали, – согласился Баклагов. – Но я не пошёл, вы же видели.

– Но как они выглядят? – спросил врач и пододвинул на край стола чистый лист бумаги и карандаш. – Нарисуйте мне их. Хорошо?

Баклагов взял в руку карандаш, задумался ненадолго, потом начал рисовать. Лейтенант, заинтересовавшись, подошёл ближе и встал у Баклагова за спиной. Сначала на листе появился квадрат, потом два ромба, и опять квадрат, но на этот раз поменьше. Лейтенант удивлённо посмотрел на врача, но тот был абсолютно спокоен, без особого интереса наблюдал за тем, как на листке появляются новые геометрические фигуры.

– А почему этот квадрат – самый большой? – спросил врач.

– Он самый злой из них, – сказал Баклагов. – Понимаете?

– Конечно, понимаю, – кивнул врач. – Что же здесь непонятного?

– А вот этот у них на побегушках. – Баклагов ткнул пальцем в один из ромбов.

– И этот – тоже? – врач показал на второй ромб.

– Не-е-е, – Баклагов покачал головой. – Он у них главный.

– Почему же тогда этот – ромб и этот – тоже ромб?

– Так он оранжевый, – пояснил Баклагов.

Лейтенант вздохнул и посмотрел на врача.

– Баклагов, вы пока здесь посидите, – сказал врач. – А мы выйдем на минутку.

– Что я вам говорил? – сказал лейтенант, когда они оказались в коридоре. – Ненормальный – сразу видно.

– Обследование все равно придется провести, – пожал плечами врач. – Он себя и с вами так же вёл?

– Всё время кого-то боялся. Один раз даже заплакал.

– Да-да, – кивнул врач. – Так, видимо, и должно быть.

– Что это у него?

– Похоже на шизофрению. Я сейчас вызову санитара, а вы пока побудьте с ним. Хорошо?

Лейтенант вошёл в кабинет и прикрыл за собой дверь. Баклагов сидел за столом, старательно разрисовывая лист.

– Шапку сними! – сказал лейтенант. – Жарко ведь.

– Тебе-то какое дело? – неожиданно спросил Баклагов, оборачиваясь и подозрительно глядя на лейтенанта.

– Ты не груби, – посоветовал лейтенант и осёкся, увидев, как Баклагов шарит по столу рукой. Скальпель, которым врач чинил карандаш, лежал чуть дальше, и Баклагов, по-прежнему глядя на лейтенанта, никак не мог его нащупать.

– Не дури! – сказал лейтенант. – Сиди спокойно!

Но Баклагов уже нащупал скальпель и, взяв его в руку, медленно поднялся со стула. Он всё теперь делал молча, и это молчание гипнотизировало лейтенанта.

– Брось скальпель, – сказал лейтенант. – Брось, пока я из тебя мозги не вышиб.

Баклагов неожиданно рассмеялся и швырнул скальпель на стол.

– Что, страшно? – спросил он, смеясь. – А ты не бойся.

– Ах ты! – задохнулся в бешенстве лейтенант и вскочил со стула. – Так ты меня пугать вздумал, ублюдок ненормальный?..

В два прыжка преодолев разделяющее их расстояние, лейтенант сильным ударом в голову сбил Баклагова с ног и, не в силах сдержать себя, начал бить его ногами. Баклагов не кричал и не пытался сопротивляться, а только прикрывал руками голову, да лейтенант голову и не трогал – останутся следы, хлопот потом не оберешься.

– Не надо! – вдруг сказал Баклагов. – Мне больно.

– Тебе теперь всегда будет больно, ненормальный! – сказал лейтенант, но запал уже прошел, и он, ударив Баклагова ещё пару раз, обессиленно опустился на стул.

Баклагов, не поднимаясь с пола, повернул голову и внимательно посмотрел на лейтенанта.

– Ты зачем бил меня? – спросил он.

– Поговори еще! – с угрозой произнес лейтенант. – У тебя прав теперь, как у мухи. Понял, придурок?

Баклагов поднялся с пола и, не глядя на лейтенанта, сказал:

– Ты зря это сделал. Это – зло. А зло творить нельзя.

– Это не зло, – усмехнулся лейтенант. – Это тебе наука.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл врач, а следом за ним – высокий мужчина в коротком пальто, из-под которого выглядывали белые штаны.

– Отведи его к Родионову, – сказал врач, показывая на Баклагова.

– Пошли, – мужчина взял Баклагова под локоть и вывел в коридор.

– Подожди! – лихорадочно зашептал Баклагов. – Я должен сказать ему! Он должен это знать! Он бил меня!

Он заглянул в кабинет и выкрикнул, глядя на лейтенанта:

– Нельзя так! Ты скоро поймешь это! Нельзя!

– Матвеев, уведи его! – поморщился врач. – К чему эти концерты?

Санитар вывел Баклагова из кабинета и прикрыл дверь.

– Ну чего ты разоряешься? – спросил он. – Здоровье береги.

Баклагов шёл молча, думая о чём-то своём.

– Так вы его у себя оставляете? – спросил лейтенант.

Врач кивнул:

– С ним ещё пока не всё ясно.

– Ну, хорошо, – лейтенант поднялся, поправил под шинелью кобуру с пистолетом. – До свидания.

– До свидания, – сказал врач.

Лейтенант вышел к машине.

– Что там? – спросил шофер. – Забрали этого типа?

– Забрали, – сказал лейтенант, усаживаясь на переднем сиденье. – Говорят, шизофрения у него.

Они выехали за ворота.

– Чего же его тогда забрали? – удивленно спросил шофер. – У меня вон сосед шизофреник, и никто его не упрятывает в психушку. Он даже работает.

– Кем?

– Дворником на заводе.

– А-а, – протянул лейтенант. – Но этого-то правильно упрятали: больно уж он буйный. Со скальпелем на меня кидался.

– Да ну? – шофер покачал головой. – Во даёт! А вы чего?

– Я ему рога обломал, – рассмеялся лейтенант. – Век будет помнить.

Машина остановилась у здания милиции. Лейтенант оглянулся на заднее сиденье и, повернувшись к шоферу, спросил удивлённо:

– Костя, а шапка моя где?

– Её здесь и не было, – пожал плечами шофер.

– Я разве в ней был, когда психа этого к врачу вёл? Ну надо же – у него в кабинете забыл.

Лейтенант вздохнул и вылез из машины.

– А шапка-то? – крикнул шофёр. – Может, съездим?

Лейтенант махнул рукой:

– У меня дома другая есть. Что уж теперь.

Он поднялся по ступенькам и вошёл в здание. Дежурный за стойкой кивнул ему.

– Как служба? – спросил лейтенант.

– Как обычно, – хмыкнул дежурный.

– Ну, тогда принимай пушку.

Лейтенант извлёк из кобуры пистолет и запасную обойму. Они прошли в комнату, где стоял шкаф с оружием.

– Как ночь прошла? – поинтересовался дежурный, принимая пистолет.

– Нормально. Только вот шапку свою потерял.

– Где?

Дежурный извлёк из пистолета магазин с патронами и передёрнул затвор.

– В больнице, – сказал лейтенант. – Повёз туда одного ненормального…

– Ты что же это патрон загнал в ствол? – перебил его дежурный.

– Какой патрон? – удивился лейтенант и ткнул пальцем в обойму. – Считать умеешь? Все патроны в обойме.

– А это что, по-твоему? – спросил дежурный, протягивая пистолет лейтенанту.

– Значит, он там и был с самого начала.

– Осторожнее! – сказал дежурный. – Я снял его с предохранителя…

Грохот выстрела заглушил его слова. Лейтенант выронил пистолет из рук и начал заваливаться на спину. Он падал медленно, загребая руками, как пловец, но за воздух ему было уже не удержаться, и он упал навзничь, перевернув стул. И только теперь дежурный бросился к нему, чтобы помочь, но едва приподнял голову лейтенанта, как понял, что помощь уже не нужна: пуля, войдя в шею, прошла через мозг и вышла сзади, через затылок.

-----------------

– Кого это ты ко мне привёл, Матвеев? – спросил доктор Родионов, с интересом разглядывая мужчину в кроличьей шапке.

– Из приёмного покоя это, – сказал санитар. – Дежурный врач прислал.

– А сопроводиловка?

– Вот, – Матвеев положил на край стола лист бумаги, исписанный мелким почерком: латынь вперемежку с русскими фразами.

– Та-а-ак, – протянул доктор Родионов, ознакомившись с написанным. – Значит, Баклагов. Где у нас свободная койка есть?

– В восьмой, – сказал Матвеев. – Вчера оттуда выписали человека.

– Вот в восьмую его и отведи. А ко мне пришли дежурную сестру.

Когда Матвеев вывел Баклагова из кабинета, доктор опять придвинул к себе сопроводиловку. Прочитав написанное, он отвернулся к окну и забарабанил пальцами по столу. В приоткрытую дверь заглянула медсестра.

– Вита, заходи, – сказал Родионов. – Видела красавца, которого Матвеев по коридору повел? Переодень его и введи внутривенно барбамил.

– Хорошо, – кивнула Вита. – Что ещё?

– С ним пока всё.

Вита закрыла дверь и отправилась в восьмую палату. Баклагов стоял посреди комнаты и с интересом озирался по сторонам. Пять коек заняты больными, шестая, у двери, была свободна.

– Здесь твоё место, – сказал Матвеев. – Сейчас тебя переоденут, и можешь ложиться.

– Что значит – переоденут? – спросил Баклагов. – Меня кладут в больницу?

– Кладут, – кивнул Матвеев. – Полежишь у нас немножко.

– Но я не болен! – Лицо Баклагова приняло свирепое выражение.

– Конечно, не болен, – покорно согласился Матвеев. – А кто сказал, что ты болен?

– Зачем же меня кладут в больницу?

– Врач хочет понаблюдать за тобой – только и всего.

Баклагов присел на край своей кровати и, подумав немного, сказал:

– Ну что ж, побуду здесь до завтра, пожалуй. Здесь кормят?

– А как же. И кормят, и поят, – голос Матвеева стал вкрадчивым. – Здесь неплохо, вот увидишь.

– Всё лучше, чем на вокзале, – согласился Баклагов. – Глядишь, я здесь и до послезавтра останусь, если понравится.

– Вот одежда, – сказала Вита, бросая на кровать штаны и пижаму. – Переодевайся.

Матвеев стоял рядом, опираясь на спинку кровати.

– Как же я при вас буду переодеваться? – удивился Баклагов. – Вы хоть выйдите отсюда.

– Ты что, меня стесняешься? – вскинула брови медсестра. – Переодевайся, не чуди.

– Я не могу при женщине, – сказал Баклагов и покраснел.

– Здесь больница, а не магазин готового платья! – крикнула Вита. – А я не продавщица, а медсестра! И здесь ты будешь делать всё, что тебе скажут!

– Погоди, – поморщился Матвеев. – Ну, если человек стесняется…

– Человек стесняется? – с усмешкой спросила Вита и, круто развернувшись, вышла в коридор.

– Спасибо вам, – сказал Баклагов.

– Переодевайся, – буркнул Матвеев и вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

– Ты чего это? – спросила стоящая у окна Вита. – Если ты с каждым шизиком будет так цацкаться…

– Но ты же видишь, что он начал переодеваться, – сказал Матвеев. – Всего-то и делов. Трудно подыграть человеку, что ли?

– Люди – это на улице, – жёстко сказала Вита. – Да и то их еще проверить надо. А здесь у нас людей нет, есть только психи.

– Ох и злая ты, – покачал головой Матвеев. – И как это больные тебя терпят?

– А куда они денутся? – усмехнулась Вита.

Баклагов, переодевшись, лёг на кровать и рассматривал потолок. Паутина трещин что-то напоминала ему, и он силился разобраться, что именно. Сосед по койке повернулся к нему лицом и молча смотрел на лежащего Баклагова. Наконец Баклагов вспомнил.

– Это таблица Менделеева, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и показал рукой на потолок.

Его сосед посмотрел вверх и, пожав плечами, сказал с сомнением:

– Какая же это таблица?

– Да вы всмотритесь, – предложил Баклагов.

– Ты с чем сюда попал? – спросил сосед, опять переведя взгляд на Баклагова.

– Что значит «с чем»? Меня милиционер сюда привез.

– Почему милиционер?

– Не знаю, – сказал Баклагов. – Так получилось.

– Понятно, – кивнул сосед. – Как тебя зовут-то?

Баклагов наморщил лоб, вспоминая, потом сказал виновато:

– Не помню. Вот черт. Как же это я забыл?

– Бывает, – сказал сосед и зевнул. – Значит, пока не вспомнишь, быть тебе Толиком.

– Почему Толиком? – удивился Баклагов.

– А у меня брат Толик – мне так запоминать легче, – пояснил мужчина. – А меня Колей зовут. Так что мы два брата: Толя и Коля.

– Не-е-е, – засмеялся Баклагов. – Не Толя и Коля, а Толик и Колик.

– Пусть так, – согласился Коля.

– Поспать дайте! – раздался плачущий голос из угла. – Утро ведь, темень ещё на дворе.

Коля посмотрел в угол, но ничего не сказал и лег на спину, подложив руки под голову.

– Здесь неплохо, – сказал он Баклагову. – Только кормят неважно.

– А что это за богадельня? – спросил Баклагов.

Коля повернул голову и удивленно посмотрел на него.

– Ну да, тебя же милиционер сюда привез, – сказал он после некоторой паузы. – Это Камышовая дача, приятель.

– Какая? – не понял Баклагов.

– Камышовая, – повторил Коля. – Ты что, не знаешь, что такое камыш?

-------------------

Матвеев заглянул в палату часа через два. Он обвёл взглядом комнату и, увидев Баклагова, поманил его пальцем.

– Иди, – сказал Баклагову Коля. – Процедуры начинаются.

Матвеев завёл Баклагова в манипуляционную, где Вита раскладывала шприцы.

– Левый рукав задирай! – скомандовала Вита, обернувшись. – Задери ему рукав, Матвеев.

– Он сам умеет, – сказал санитар.

– Зачем задирать? – не понял Баклагов.

– Ты сначала задери, потом вопросы будешь задавать, – парировала Вита и взяла в руку шприц. – Поживее!

– Задери, – сказал Матвеев. – Ничего страшного не будет.

Баклагов посмотрел на него и медленно закатал рукав. Вита ткнула иглой в руку, но не попала в вену, ткнула еще раз.

– Больно, – сказал Баклагов, морщась.

– Знаю, что больно! – раздражённо сказала Вита, увидев, что игла опять прошла мимо вены.

– Ой, больно! – Баклагов дёрнулся.

– Ему же больно, – сказал Матвеев. – Ты разве не видишь?

– А чего ты хочешь?! – взорвалась Вита. – Чтобы руку дырявили, и больно не было?

Матвеев вздохнул и отвернулся.

– Это не брат твой? – спросила Вита у Баклагова, кивнув на санитара. – А то он больно уж о тебе печётся.

– Не-е-е, – сказал Баклагов. – Не брат.

– Да ну?! – изумилась Вита. – Не может быть!

– Что ты цепляешься? – с досадой спросил Матвеев.

– Я не цепляюсь, – сказала Вита и приложила к месту укола кусочек ваты. – Ты вот следи теперь за братом. Скоро начнется у него.

----------------------

– Я с собой хотел покончить, – сказал Коля. Он сидел на своей кровати и, отламывая маленькие кусочки хлеба, отправлял их в рот. – Но не повезло – верёвка оборвалась. Жена слышит шум в ванной и давай колотить в дверь. А я нет чтобы ещё раз попробовать – открыл ей сдуру дверь. Она как верёвку увидела, сразу всё и поняла. А на следующий день меня сюда и забрали.

– Чего же ты вешался? – поинтересовался Баклагов.

Коля махнул рукой:

– А-а, долго рассказывать.

– А здесь не боишься? – спросил Баклагов и оглянулся на дверь.

– Кого? – не понял Коля.

– Всё-таки даже замка нет на двери, – Баклагов перешёл на шепот.

Ему вдруг стало душно, и он схватил себя за горло растопыренными пальцами.

– Зачем замок? – Коля пожал плечами.

– А я боюсь! – шёпот Баклагова стал свистящим. – Они казнят нас всех! Если я один – они убьют только меня, а так – всю комнату казнят!

Коля внимательно посмотрел на него и, поднявшись, пошёл к двери.

– Не выглядывай! – Баклагов упал на кровать и натянул на себя одеяло. – Может быть, они уже там!

Коля выглянул за дверь и крикнул Вите:

– Сестра! Зайди к нам!

Вита отложила в сторону книгу и сказала:

– Что? Уже началось?

Подняв трубку, она набрала номер телефона доктора Родионова:

– Вы хотели посмотреть на Баклагова? Зайдите в восьмую.

Баклагов, вскочив с постели, тянул Колю назад, в комнату, и лихорадочно шептал:

– Закрой! Закрой дверь! От нас мокрого места не останется!

– Матвеев! – позвала Вита. – Матвеев!

Из ближайшей палаты выглянул парень в белом халате:

– Он в соседний корпус пошел.

– Тогда ты мне помоги, – сказала Вита. – В восьмой приступ начался.

– У кого? – спросил санитар.

– У новенького. Я ему барбамил ввела.

– А-а, – сказал санитар. – Понятно. Родионов хочет на него полюбоваться?

– Да. Я ему уже позвонила.

Войдя в палату, они не увидели там Баклагова.

– Где он? – спросила Вита.

Коля молча показал под кровать.

– Может, пусть пока там и сидит? – сказал санитар. – Пока Родионов не придёт.

– Не выдумывай, – поморщилась Вита. – Опять крику будет. Ты что, Родионова не знаешь?

Санитар вздохнул и заглянул под кровать.

Баклагов лежал, прижавшись спиной к стене, и мелко дрожал.

– Вылазь, – сказал санитар.

Баклагов молча замотал головой. Санитар схватил его за руку и потянул к себе.

– Да ты кровать сдвинь с места, – посоветовала Вита. – Тебе легче будет.

– Он у меня и так вылезет, – пробормотал санитар.

Он наконец преодолел сопротивление Баклагова и вытащил его из-под кровати.

– Всю грязь собрал, – поморщилась Вита.

Баклагов сидел на полу, затравленно разглядывая стоящих перед ним людей. Санитар рывком поднял его с пола и усадил на кровать.

– Ну, что мы имеем? – спросил Родионов, входя в палату.

Вита посторонилась, открывая Баклагова.

– Под кроватью прятался, – пояснил санитар. – Еле выкурил его оттуда.

– Что же мы делали под кроватью? – Родионов сел напротив, закинул ногу на ногу. – Боишься кого-то, да?

Баклагов смотрел настороженно.

– Зачем так подозрительно смотреть? – мягко сказал Родионов. – Я врач, я ничего плохого не сделаю.

– Разве я болен? – спросил Баклагов.

– Я этого не говорил, – сказал Родионов. – Просто я вижу, что вас что-то тревожит.

– Почему на двери нет замка?

– Он не нужен, – пожал плечами Родионов.

– А кто определяет: нужен он или нет?

– Кто определяет? – доктор в замешательстве посмотрел на Виту. – Никто не определяет. Просто не принято вешать здесь замок.

– У вас в квартире есть замок? – спросил Баклагов. – На входной двери.

– Есть, – кивнул Родионов.

– Вот и здесь надо врезать.

– Зачем? Чтобы никто не вошёл сюда?

– Да.

– А кого вы не хотите сюда впускать? Кто этот человек?

Баклагов настороженно посмотрел на доктора и ничего не ответил.

– Сколько дней в году? – неожиданно спросил Родионов. – Отвечайте! Быстро!

– Пятьсот!

– Солнце вращается вокруг Земли – правильно?

– Нет! – сказал Баклагов. – Наоборот!

– Что такое лёд?

Баклагов прикрыл глаза рукой и сказал глухо:

– Я устал! Я не хочу больше разговаривать с вами.

– Что такое лёд? – настойчиво повторил Родионов.

Баклагов покачал головой и прошептал:

– Какая-то пустота в голове.

Родионов вздохнул и поднялся с кровати. Вита вопросительно посмотрела на него.

– Трифтазин, – сказал Родионов. – И феназепам. Надо, чтобы он успокоился немножко. Завтра я им займусь вплотную.

– Хорошо, – кивнула Вита и посмотрела в окно.

На улице уже было темно.

– Вы присматривайте за ним, – сказал доктор. – У него сейчас симптоматика раскрылась во всей красе.

Он вышел.

– Паша, – сказала Вита санитару, – ты уложи его.

– Ложись! – Паша прикрыл за медсестрой дверь и вернулся к койке Баклагова. – Я тебе говорю!

– Я уйду завтра отсюда, – сказал Баклагов и посмотрел на санитара. – Тревожно мне здесь что-то.

– Куда ты уйдёшь? – усмехнулся Паша. – Отсюда просто так не уходят.

– Почему?

– Псих должен вылечиться сначала, – пояснил Паша.

– Псих? – удивился Баклагов. – Кто это?

– Ты, – Паша смотрел на него насмешливо. – Кто же ещё?

– Вы по возрасту годитесь мне в сыновья, – пробормотал Баклагов. – И такое себе позволяете. Кто вам дал право?

– А здесь все имеют право, – сказал Паша. – Все, кто одет в белые халаты. А кто не в халате, а в больничной пижаме – те прав не имеют.

– Как же так? – не понял Баклагов. – Ведь вы и я – мы оба люди.

– Ты не путай святое с грешным, – посоветовал Паша. – Я – человек, а вот ты шизофреник. А это, дорогой, разводит нас по разные стороны.

Лицо Баклагова приняло страдальческое выражение.

– Вы сказали – шизофреник? Это обо мне?

– Конечно.

– Разве я болен?

– Если бы ты не был болен, тебя бы сюда не упрятали.

– А что это за место, куда я попал?

– Ты еще не понял? – поразился Паша. – Добро пожаловать, ты в дурдоме.

– Нет, – покачал головой Баклагов. – Вы шутите.

– Какие могут быть шутки? – пожал плечами Паша. – Это психушка, а ты – псих.

– Это жестоко – то, что вы говорите.

– Да ну? – удивился Паша. – Это травмирует твою нежную душу?

– Это причиняет мне боль.

– Неприятно, когда узнаешь, что ты дурак, – согласился Паша.

– Вы злой, – сказал Баклагов. – Вы злой и жестокий.

– Заткнись, – посоветовал Паша. – Мне надоело слушать тебя.

– Зло творить опасно…

– Заткнись! – крикнул Паша и ударил Баклагова в грудь.

Тот охнул и упал на кровать.

– Зачем ты так? – спросил наблюдавший за происходящим Коля.

– Помолчи! – не оборачиваясь, бросил Паша.

– Зло наказуемо, – сказал Баклагов.

– Оно наказуемо, когда выходит на поверхность, – усмехнулся Паша. – Но ведь есть тысячи способов спрятать концы в воду.

– Зло не спрячешь, – сказал Баклагов.

– Это тебе только кажется, философ.

Паша нагнулся над Баклаговым и ударил его кулаком в живот. Баклагов скорчился на кровати, хватая воздух ртом.

– Вот видишь, – сказал Паша. – И даже следов на теле не осталось. А ты говоришь – не спрячешь.

Он вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

– Ты не связывайся с ним, – сказал Коля. – Здесь жаловаться некому.

---------------

Проходя мимо столика дежурной медсестры, Паша поинтересовался:

– Матвеев пришел?

– Да, – сказала Вита. – Он там, в дежурке.

Паша заглянул в комнату. Матвеев сидел за столом и резал колечками колбасу.

– Ну? – сказал Паша. – Принёс?

Матвеев поднял голову.

– Принёс. А ты где пропадаешь?

Паша присел на стул.

– С новеньким беседовал, – сказал он. – Из восьмой палаты. Он, кажется, философ.

Матвеев нарезал колбасу и протянул нож Паше:

– Хлеб порежь.

Порывшись в столе, он извлек два стакана.

– Витку будем звать? – спросил Паша.

– Ей нельзя, она сразу потом засыпает.

– Слабая баба, – согласился Паша.

Матвеев открыл бутылку и разлил водку по стаканам.

– А этого прощелыгу я буду вместе с Родионовым лечить, – сказал Паша. – Я из него дурь-то выбью.

– Это ты о ком?

– О новеньком.

– Чего ты на него взъелся? – удивился Матвеев. – Чем он тебе успел насолить?

– Он думает, что он человек, – сказал Паша. – Я ему докажу, что он ошибается!

Он пристукнул кулаком по столу. Лампочка под потолком ярко вспыхнула и погасла.

– Тьфу ты! – в сердцах сказал Матвеев. – Стучать-то полегче надо.

– Может, её просто подкрутить?

– Перегорела она – что там её крутить.

– Я посмотрю всё же, – сказал Паша. – Стаканы убери со стола – переверну ненароком.

Матвеев слышал в темноте, как Паша залез на стол.

– Подожди, – сказал он. – Я хоть дверь открою, чтобы тебе было светлее.

Он, осторожно ступая в темноте, пошёл к дверям, но не успел дойти, потому что сзади громко щёлкнуло и что-то большое и грузное обрушилось на пол. Матвеев рванул дверь и обернулся. Паша лежал на полу, задрав ноги на стол.

– Что там у вас? – спросила Вита.

– Паша! – позвал Матвеев. – Паша!

Он склонился над лежащим на полу человеком.

Рот Паши был приоткрыт, и тоненькая темная струйка побежала из уголка рта.

– Вита! – крикнул Матвеев, распрямляясь.

Медсестра появилась в дверях.

– Помоги мне, Вита. Его надо вынести на свет.

– Что с ним?

– Не знаю. Его, кажется, током ударило, и он упал со стола.

Они вынесли Пашу в коридор и положили на пол. Матвеев рванул рубаху на Пашиной груди.

– Я сама посмотрю, – сказала Вита, отстраняя его.

Матвеев отошёл к окну. Фонарь на улице высвечивал кусочек пустынной дорожки. В пятне света кружился снег. Шум за спиной заставил Матвеева оглянуться. Вита распрямилась над телом Паши и смотрела на Матвеева широко раскрытыми глазами.

– Ну? – спросил Матвеев.

– Он умер, – прошептала Вита и попятилась. – Он убился.

----------------