Письмо

Глава 1

Незаметно поправляя свою потертую от времени шляпу, я направился в сторону едва заметного на самой окраине деревни дома. Я бы предпочел умолчать, что происходило на протяжении этого времени. Но та неделя не забудется, увы, никогда. Лучше рассказать постепенно, не игнорируя детали…

Был рожден я в конце восьмидесятых и с самого раннего детства обожал читать книги. Моими фаворитами на том поприще были Эдгар По — мастер детективов, и Цветаева с её леденящими душу, но такими понятными народу стихами. Так как денег на всякие плюшки, которыми хвасталась ребятня того времени, нам не хватало, проводниками в мир литературы для меня стали папа с мамой. Как сейчас помню, с особым трепетом и замиранием ожидал их рассказов про героев ВОВ, дедушек и бабушек, которые пережили многое на своем пути. Они были выходцами из концлагерей и вживую, не скрывая эмоций, видели, как высасывали кровь из малюток и детей, чтобы перелить раненым бойцам. По началу их вообще не подкармливали. С течением времени их начали кормить, дабы крови было больше. Спасибо за детство, как говорится.

Познакомился с писательством я в тот момент, когда уже заканчивал школу. Благо учился хорошо, но школу хоть убейте всей душой ненавидел. И я искренне считаю тех людей, которые говорили с пеной у рта, как в школе было хорошо, дураками. Время шло, а истории от семьи не прекращались. У меня даже было ощущение, что я сам был в этом лагере.

Вот несколько историй, которые я смог вычистить из своей хромающей от происходящего памяти.

Со слов деда:

"Ты ведь никогда не поймёшь, сынок, что это такое — быть в таком месте, где время просто перестаёт существовать. Там не было дней или ночей. Всё смешивалось в одно серое, бесконечное ожидание чего-то страшного. Мы жили, но мы уже не чувствовали себя живыми.

Каждое утро нас выстраивали в длинные ряды. Люди вокруг — иссушенные, измученные, тени самих себя. Некоторые просто стояли, не реагируя ни на что, словно их души уже покинули тела. Я помню, как смотрел на них и думал: 'А что, если я следующий? Что, если в один день и я перестану чувствовать?' Но это была роскошь, о которой нельзя было задумываться. Надо было просто выжить.

Там были дети. Их было немного, потому что большинство из них не выдерживали. Но те, что оставались, выглядели как маленькие скелеты. У них уже не было детства, сынок. Я помню одного мальчика — он смотрел на меня своими огромными, пустыми глазами. Ничего в них не было, ни страха, ни боли, просто пустота. Я не знаю, как он прожил так долго.

А потом я узнал об ужасе, который творился за стенами лагеря. Ты знаешь, сынок, я никогда тебе об этом не рассказывал, но однажды ночью я слышал разговоры. Надзиратели обсуждали нечто чудовищное. Они говорили о том, как брали кровь у детей, чтобы переливать её раненым солдатам. Я не хотел верить, что это правда, но потом я услышал это ещё раз — не слухи, не шёпоты, а подтверждение. Они действительно это делали. Это были не просто дети, это были наши дети, которых они использовали, как если бы они были вещами. Они не видели в них людей.

Однажды я увидел, как они выносили тела. Они не плакали, не кричали, просто стояли неподвижно, и одна женщина — я её до сих пор помню — посмотрела на меня, её взгляд был полон ненависти и горя. Я не мог ничего сделать. Я был таким же пленником, как и все остальные.

И вот, когда всё закончилось, и нас освободили, я думал, что этот ад остался позади. Но он так и не покинул меня. Эти лица, эти тела — они продолжают преследовать меня. Даже спустя столько лет я не могу избавиться от этого ощущения, что тени прошлого всё ещё рядом. Ты знаешь, иногда я даже чувствую их взгляд на себе, как будто они никогда не ушли по-настоящему.

Вот почему я хочу, чтобы ты это знал. Я хочу, чтобы ты понял: это не должно повториться. Не должно."

Со слов бабушки:

"Ты всегда спрашивал меня о том времени, но я старалась не говорить. Зачем тебе знать такие вещи? Но теперь, наверное, пришло время. Ты уже взрослый, и, возможно, пора тебе услышать правду.

Там, в лагере, не было места для слабости. Мы все были как животные, загнанные в угол, боролись за каждый день, за каждую минуту. Помнишь, ты спрашивал меня, почему я боюсь тишины? Всё потому, что тишина там была страшнее, чем крики. Когда всё затихало, начинался ужас.

Нас лишали всего, даже имени. Я была просто номером на куске ткани. Моя жизнь стоила меньше, чем этот номер. Мы не знали, что будет завтра. Может, нас просто заберут и больше не вернут. Иногда ты видел, как кого-то уводили, и через несколько минут слышал выстрел. Иногда не было даже этого — человек просто исчезал.

Я помню один день особенно ясно. Вдруг стали говорить о каких-то экспериментах, которые надзиратели проводили над заключёнными. Один из врачей лагеря был настоящим чудовищем. Они говорили, что он искал 'способы продления жизни', но, кажется, ему просто нравилось мучить людей. Меня, к счастью, не тронули, но других… Я видела их после — тех, кто возвращался. Это были уже не люди. Они были как пустые оболочки.

И вот, когда нас, наконец, освободили, я не чувствовала радости. Как можно радоваться, когда вокруг тебя руины? Мы вышли на свободу, но я никогда больше не чувствовала себя свободной. Всё, что мы потеряли, оставило в нас неизгладимый след. Я ношу этот след до сих пор. Иногда мне кажется, что он никогда не исчезнет.

Вот почему я хочу, чтобы ты знал, сынок. Знал, что это значит, и никогда не забывал. Тени прошлого всегда рядом, они могут прийти в любой момент."

Естественно, их уже давным-давно нет в живых, но я, как ни странно, очень благодарен им за те незабываемые ощущения страха и ужаса, которые царили тогда во мне.

Когда я закончил школу с серебряной медалью, то поступил в авиационный университет.

Это, казалось бы, ничем не примечательная история, перевернет всю мою жизнь. Я даже не ожидал, что так стремительно и безвозвратно. Писать я, конечно, не перестал, но вера в свои силы на тот момент исчезла. Но после встречи с ней я начал писать с утроенной силой.

Звали её Лилия — стройная, кареглазая брюнетка с ярко выраженным огнем в глазах. Собрав всю волю в кулак, я подошёл к ней первым с вопросом: можно ли познакомиться. Её ответ был кратким и совсем не вселял уверенности в совместное будущее. С явной неохотой Лилия пошла на контакт.

Мне чрезвычайно стыдно за тот бред, который я мямлил ей, но я уговорил её на ещё одну встречу. Со слов Лилии, она передавала наш обмен взглядами так: «Парень был забитый, не умеющий обращаться с девушками, старая футболка, заметно пострадавшая от местных собак, джинсы и сшитые в сотый раз ботинки. Но за всей этой маской скрывался не по годам одарённый умом, начитанный парень, который удивил меня хорошими знаниями по литературе. Когда я подняла взгляд с книг на него, он уставился на меня, словно маньяк, ищущий жертву. Я тогда, заметно напугавшись, попыталась скрыться, но он, бросив в сумку мне бумажку с номером телефона, скрылся вслед за мной, уже будучи в аудитории».

На следующий день она решила мне позвонить. Дрожащими руками я поднял трубку телефона, и мне пришла в голову совершенно идиотская идея притвориться, будто мы не знакомы. Но благодаря искрометному юмору я смог неловкую ситуацию превратить в шутку.

Через некоторое время я на маленькую и без того стипендию покупаю самый красивый цветок. Мы договорились встретиться в парке. Когда я увидел её, время остановилось: птицы замолкли, даже люди, как мне казалось, на секунду замерли. На наш город пала темнота. Я стоял как вкопанный и улыбался, старался не двигаться, словно подо мной была мина.

Она подошла ко мне, нежно поправляя волосы, взяв за ручку, потащила меня гулять. Час, два, три — вот уже и ночь накрыла, а я всё не мог ею насытиться. Мы остановились около её дома. Робко поцеловав в щечку, она предложила мне выпить чаю… Ненароком дело дошло до постели.

На утро я бежал снова на учебу, попутно перерабатывая план следующего свидания. В моих мечтах мы бы полетели на воздушном шаре, но всё решают деньги, коих у меня не оказалось. На паре вел себя странно, постоянно залезая в телефон, дабы проверить новое смс от Лили. В один из таких моментов меня спалил преподаватель.

Попытавшись выхватить ускользнувшую из рук вещь с лап чудовища — по другому его и не назовёшь, меня направили в деканат. Злости моей не было предела, когда я узнал, что меня оставляют на ночную смену дежурным. Благо мне дали напарника, который был на два года старше меня и моим товарищем ещё с первого курса.

Ночь летела быстро и проносилась светлой искрой. А, нет — это молния за окном. Игорек, коим звали друга, всячески дурачился и представлял, что он ожившая мумия, небрежно путаясь в бумагах святой науки. Бои на мечах (в качестве мечей была использована колбаса из столовой), катание задним местом на перилах — всё шло в ход.

Наступил рассвет, мы уже с ног сбились, толкали друг друга, чтобы не заснуть, но сон исчез в миг, так как прозвучала сирена. Подхватившись с мест, мы направились к выходу, как нас встретил сторож, и, открыв нам дверь, пожелал хорошего пути. Попрощавшись с Игорем, я ушёл домой. Еле дополз до кровати, но кажется, что сегодня я не усну, так как раздался звонок телефона — это была Лиля.

Изо всех сил, пытаясь скрыть усталость, я начал диалог: — Привет, это я. Ты сейчас свободен поговорить? — Привет, Лиля. Да, конечно, что случилось? — Мне нужно сказать тебе кое-что важное… Я не знаю, как это объяснить. Я просто скажу. Я беременна. — Что? Беременная? Как это возможно? Мы ведь… это было всего лишь… один раз. — Я знаю, я сама в шоке. Я сделала тест, и он положительный. Не знаю, что думать. — Ты уверена? Может, это ошибка? Надо сделать ещё один тест. — Я тоже так думала, но я уже делала два. Оба показывают одно и то же. Я в недоумении. Не знаю, что делать. — Лиля… это невероятно. Я даже не знаю, как отреагировать. Ты говорила о своих планах… как это изменит всё? — Я не знаю. Я хотела бы, чтобы это было радостным событием. Но у меня такое чувство, что всё произошло слишком быстро. Я не думала, что это случится, тем более после всего. — Я понимаю. Это действительно… большой шаг. Ты не чувствуешь себя плохо? Есть какие-то симптомы? — Нет, физически я в порядке. Но в голове — хаос. Я должна была подумать о будущем, а теперь… Теперь у меня появляются мысли о том, что может случиться дальше. Я даже не знаю, как ты к этому отнесёшься. — Лиля, ты знаешь, что я всегда буду рядом, как бы это ни было сложно. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одной. Мы можем решить это вместе, если хочешь. — Это важно для меня. Я не могу сделать это одна. Но я боюсь. Что, если у нас не получится всё организовать? Что, если это всё изменит? — Я не знаю, что будет дальше. Но я верю, что вместе мы справимся. Давай просто поговорим об этом, когда сможем встретиться. Мы всё обсудим, да? — Да, давай. Спасибо, что выслушал. Я просто… нуждаюсь в тебе. Это всё так неожиданно. — Я тоже. Всё будет хорошо, Лиля. Мы справимся с этим вместе.

Сброс трубки. Первые несколько минут я просидел в изумлении. Это как вообще возможно, — повторял я себе из раза в раз. Но спать хотелось нереально. Я написал Игорьку, что нам нужно поговорить, не дождавшись ответа, я уснул.

Проспал где-то то ли шесть, то ли семь часов. Посмотрев на телефон, Игорь сказал мне место встречи — это было кафе недалеко от универа. Попив кофе, я направился на разговор. Далее я бы не хотел вспоминать разговор полностью, но из того, что помню, огромный синяк под правым глазом, который будто вмятина на капоте авто, ведь из него сочилась кровь.

Дальнейшую картину восстановили очевидцы истории: — Эй, посмотри, кто это! Лиля! Как она там? — Лиля? Ты о чём? — Ну, она твоя новая знакомая, да? Мы с ней учились в школе. О, это были времена… — Вы учились вместе? Я не знал. — Да, у нас был роман… не такой уж и долгий, но ты знаешь, как это бывает. Она была довольно интересной девушкой. — Интересной? В каком смысле? — Ну, скажем так, она не всегда выбирала правильных парней. У неё было много… знакомств, если ты понимаешь, о чём я. — Это как-то неожиданно. Ты её знаешь лучше, чем я. — Я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Она может показаться милой, но за этой маской скрывается нечто другое. — Ты, похоже, не слишком благожелательно о ней отзываешься. Ты даже не знаешь, что между нами. — Я знаю, что она может запутать кого угодно. Просто будь осторожен, ладно? У меня есть опыт, и я не хочу, чтобы ты попал в ту же ловушку. — Что ты имеешь в виду? Ты не имеешь права судить её, просто потому что у вас был какой-то роман в школе! Не забывай, что я был там. Она тебя использует, как и меня когда-то!

Ты даже не знаешь, что я чувствую к ней!

Я знаю, как она играет с чувствами! Я не хочу, чтобы ты пострадал, потому что был слишком слеп, чтобы увидеть правду!

Хватит! Я не собираюсь слушать твои предостережения!

Если ты не понимаешь, что с ней происходит, ты сам себя в это втянул!

Вследствие чего между нами завязалась драка; нас пытались разнять охранники. Что-то вслед орали друг на друга, и мы скрылись кто куда. Идя по улице, я ненавидел своего теперь уже бывшего друга всё больше. Как я мог вообще ему довериться когда-то?

На пути домой я наткнулся на наряд милиции, которые расследовали одно очень запутанное дело. Стали приходить анонимные письма в ящики людей с непонятными угрозами и предупреждениями.

Может быть, вы что-то знаете? — спросил меня товарищ полицейский. Злой на весь мир, я сказал, что возможным источником писем был Игорь Конюхов, 85-го года рождения. Я показал фотографию Игоря в телефоне, по нему был составлен фоторобот. Поблагодарив за бдительность, я был отпущен.

С улыбкой во весь рот я вошёл в подъезд съёмной квартиры. Моему взору пал белый конверт, торчащий из ящика. Я начал читать письмо; в нём говорилось следующее:

Письмовник Ты не знаешь меня, но я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Я пишу это письмо, потому что чувствую необходимость предупредить тебя. Ты не одинок в своих переживаниях, и, возможно, именно это может помочь тебе понять, что на самом деле происходит вокруг.

Ты встретил Лилию. Она могла показаться тебе светлым маяком в мрачном мире, но её жизнь полна теней и неизбывных тайн. То, что ты не знаешь, и то, что она скрывает, касается её здоровья и её будущего.

Она давно пережила трудный период, когда врачи сказали ей, что она не сможет иметь детей. Этот диагноз не просто поставлен — это боль, которая овевает её душу, тень, которая затмевает её радость. Она скрывает это, как может, но внутри неё идёт постоянная борьба. Лилия не говорит об этом, но это делает её уязвимой, и даже если она пытается выглядеть сильной, её сердце порой охватывает страх.

Ты, возможно, уже знаешь, что такое страх. Но помни, она может не доверять своим чувствам и говорить тебе о своих мечтах о будущем, которые могут никогда не сбыться. Я пишу это, чтобы ты был осторожен. Твои чувства к ней важны, но не забывай о том, что она носит в себе.

Просто будь с ней внимателен, когда она открывается тебе. Будь чутким к её эмоциям, когда разговор зайдёт о прошлом или о том, что она потеряла. Она заслуживает любви, но и твоя любовь должна быть основана на понимании её боли.

Письмо обрывается на моменте со словом "боли"; оно написано мрачными посылами. Не знаю, почему, но оно окрашивалось в кроваво-красный цвет, когда я вертел его в руках. Может, это и правда дело рук Игоря.

9 месяцев спустя

Мы с Лилей поженились и ждали ребеночка. В один из дней Лиле стало очень плохо. Я к тому времени уже работал репетитором литературы. Сняв такси, мы поехали в роддом. Меня посадили в коридоре; крики и вопли оттуда были очень слышны. Прождав около нескольких часов, наконец, врач вышел из операционной и сказал:

Мне жаль, но ваш ребенок не выжил. В глазах начало темнеть; весь мир обрушился. Предавшись эмоциям, на моих щеках появились слёзы. Переночевав в больнице, на следующий день меня ошарашила новость от Лили, которая потребовала развода, аргументировав тем, что она никогда не сможет иметь детей. Протянув мне бумажку с поставленным диагнозом, она сказала:

Уходи, ты был прекрасным мужем. Давай разойдёмся по-взрослому, без криков и скандалов. Я тебя люблю! Поцеловав Лилю на прощание, я направился к выходу.

Вам письмо от анонима, — сказала работница больницы. Открыв его, я снова принялся его изучать.

Письмовник Я же говорил, что у неё диагноз. Теперь ты знаешь, что Лилия носит в себе не только мечты, но и тёмные тени, которые преследуют её. Это не просто информация; это часть её жизни, и, возможно, ты почувствуешь, что она стала немного более закрытой, чем раньше. Понимание этой боли может помочь тебе стать ближе к ней, но также и защитить тебя от неожиданностей, которые могут прийти.

Но у меня есть другая, более внезапная новость, которая может изменить всё. Я слышал о том, что произошло с Игорем. Он больше не с нами. Его нашли мёртвым в тюрьме. Это ужасная трагедия, и она затрагивает многих, в том числе и Лилию. Он не просто был другом; он оставил после себя множество вопросов и тёмных тайн.

Ты мог не знать, как глубока его связь с её прошлым. Он, возможно, не успел тебе рассказать, что у них была история, полная надежд и разочарований. С его уходом Лилия может столкнуться с ещё большей пустотой в своём сердце, с ещё большими страхами о будущем.

Я советую тебе быть рядом с ней. Ей сейчас нужна поддержка, больше, чем когда-либо. Открывай свои чувства, будь с ней, когда она захочет поговорить о своём горе, о том, что потеря Игоря значит для неё. Она может не знать, как справиться с этим, и твоя поддержка может стать тем спасительным кругом, который ей необходим.

Все повторилось, как и в первый раз, с красным окрашиванием и прерыванием слов. Я побежал в милицию, попросил охранников открыть камеру, где был Игорь Конюхов. Мне сказали, что он повесился на собственном ремне от штанов, и передали записку, в которой говорилось: "Это не я отсылал те письма, больной ублюдок!"

Это был удар ниже пояса: мало того, что по моей вине умер мой хоть и враг, но давний друг, так ещё я потерял свою первую и единственную любовь. Плюнув на всё, я начал заливать своё горе в барах города. Алкоголь в неизмеримых количествах хлынул бурным потоком в меня. Письма продолжали приходить, но мне на них было всё равно. Пьяная и разгульная жизнь настолько захлебнула меня, что я даже перестал писать тексты, выбросив свои наброски для книги в мусорное ведро.

Так продолжалось год или больше. Письма становились всё более и более зловещими; в них говорилось о смерти родителей, о моей скорой бедности. Но это меня мало волновало, так как к тому времени я всё потерял.

Незаметно поправляя свою потёртую от времени шляпу, я направился в сторону едва заметного на самой окраине деревни дома. Глядя на закат, который был настолько красив, что мне становилось не по себе, я размышлял о своей жизни, о неудавшемся браке, о кончинах мамы и папы в ДТП.

Писав свои никому не нужные тексты, точнее, пытаясь вернуть былой запал, я наткнулся на статью о загадочных письмах. В ней говорилось, что их авторы давно трупы, но ведь это невозможно! Кто на самом деле за этим стоит?

Расследование начинается!