Письма с проклятиями

Глава 1

Эмма шла по коридору, насвистывая какую-то ненавязчивую мелодию. Тяжёлую сумку она перебрасывала с одного плеча на другое, от чего её слегка покачивало. Медные волосы спадали вниз, оголяя тонкую шею. От каблука отвалилась набойка, и теперь они раздражающе щёлкали по кафелю. Легким движением руки она потянула за ручку, и порыв ветра распахнул дверь слишком сильно. «Чёртов сквозняк», - подумала она, в попытках вернуть дверь на место.

На мгновение уши заложило от шума. Окно было открыто настежь, и с улицы доносились крики прохожих. Эмма с грохотом бросила сумку на стол, и с намеренной ироничностью в голосе поздоровалась: «Доброе утро!»

Энди ничего не ответил, а лишь на секунду поднял взгляд и слегка покраснел. Он сидел на своём рабочем месте и сосредоточенно набирал текст. Когда Эмма зашла в кабинет, он стал стучать по клавишам чуть сильнее, от чего могло показаться, что печатная машинка вот-вот с треском развалится на части. Энди попытался закатать рукава рубашки, но липкими руками невозможно было расстегнуть пуговицу на запястье.

- И почему ты не закрываешь окно? – недовольно бормотала Эмма, взбираясь на подоконник. Лёгкое атласное платье чуть-чуть задралось, подчеркивая её фигуру. Тонкие руки пытались вставить на место деревянную раму. По-другому это окно было попросту не закрыть.

- Оно мне не мешало, - сам не зная зачем, соврал Энди.

- Верю, - сползая вниз ворчала Эмма. - Или, может, просто не хотел отрываться от работы?

- Ты же знаешь, читатели ждут новую книгу. Не хочу их подводить.

- Как хорошо, что ты заговорил о них сейчас. Вчера у меня была встреча с редактором газеты «Утренняя Звезда». Он передал мне письма читателей. Твои тоже захватила. Выбери любое и напиши ответ.

- Зачем? – как бы вскользь уточнил Энди.

- Как зачем? Твой ответ опубликуют в газете, вместе с моим. Можешь указать, что сейчас работаешь над новой книгой. Тогда интерес к ней будет больше, когда она выйдет.

- Если она выйдет, - раздражённо прошептал он, косясь на кипу черновиков.

- А кто в этом виноват? – почему-то приняв это на свой счёт возмущалась Эмма – просто перестань переписывать и дело пойдёт в разы быстрее. Может быть, даже домой тогда уйдёшь вовремя.

С этими словами, она подошла к сумке, вытащила плотную пачку писем, перевязанных канцелярской резинкой, и кинула ему на стол. После этого, Эмма молча вернулась на своё место, достала всё остальное и распаковала одно письмо за другим. Она читала, и всё тривиальное тут же отправлялось в мусорную корзину.

Энди огорчился от того, как грубо она относится к читателям. Он потянулся, и его длинные руки, едва не задели лампочку, висевшую над головой. Энди был таким массивным, что едва помещался за столом. На его фоне вся мебель казалась какой-то маленькой, а печатная машинка почти игрушечной. Он сопел и иногда поправлял очки, которые всё время сползали с переносицы.

Два дубовых стола были абсолютно одинаковыми и стояли повёрнутыми лицами друг к другу. Казалось, что они проводили незримую черту между Энди и Эммой. С закрытым окном, в комнате наступила тишина, которую иногда прерывал стук печатной машинки.

Эмма уже давно сдала рукопись редактору. Она ждала его ответа, и ей хотелось чем-нибудь заняться. Тогда Эмма решила, что посвятит целый день чтению писем, тем самым потянув время.

Перекладывая пачки из стороны в сторону, она вдруг увидела, что одно из писем лежало отдельно от других. Оно было запаковано в желтовато-серый конверт. Не было видно ни марки, ни имени отправителя. «Как оно попало сюда?», - занервничала Эмма. Сердце заколотилось всё сильнее, а руки слегка задрожали. На конверте не было…Ничего. Только подпись, выведенная черной перьевой ручкой:

«Для Эммы и Энди».

- Что за чёрт, - вскрикнула Эмма, слегка подпрыгнув на стуле от неожиданности.

- Что такое?

- Тут письмо для нас обоих. Обычные читатели не могут знать, что мы работаем в одном кабинете.

- Может быть написали на удачу, кому попадёт, - безучастно ответил Энди, - ты прочитай сейчас, а я потом, когда закончу.

Эмма нервно усмехнулась и распаковала письмо. По комнате тут же поплыл тяжелый запах грязи и сырости. Энди закашлял, а Эмма брезгливо поморщилась.

Бумага была под стать конверту – такая же отталкивающая, желтовато-серого цвета. Чернила расползались по бумаге жирными, маслянистыми кляксами, складывающимися в угловатый, нервный почерк.

Оболочка полностью соответствовала содержанию: «Поражает, что в предисловии вы говорите, что Мэгги - ваш любимый персонаж. Но она же просто состоит из картона. Не хотел бы я встретить такую служанку, ведь в ней совсем нет души». Бесчисленные проклятия, от которых Эмме становилось не по себе. Автор письма словно кричал в её голове. Она не хотела читать это, но почему-то не могла остановиться. Только дойдя до самой последней строчки, она наконец смогла напряжённо выдохнуть.

- Что ж, в нашей работе без недоброжелателей не обойтись, - сказала Эмма, и ей почему-то захотелось закурить, хоть она никогда этого не делала.

- Критика? Или личная неприязнь? – впервые почувствовав напряжение в голосе Эммы, забеспокоился Энди.

- Если кратко, мы абсолютные бездарности. У меня картонные персонажи, а у тебя одни незаконченные работы. Знаешь, отчасти я даже согласна с ним, - слегка улыбнулась Эмма в надежде успокоиться.

- Да, из песни слов не выкинешь.

Разговаривать больше не хотелось. Читать письма тоже. Хорошо, что рабочий день уже заканчивался, и она с радостью отправилась домой. Погода испортилась и в окне виднелись тёмные, иссиня-черные тучи. Эндрю, как всегда, задержался.

***

Дорога из издательства до дома обычно занимала около получаса, но сегодня время шло намного быстрее. Возможно, Эмме так показалось, потому что она старалась идти на много быстрее, чем обычно. Ветер усиливался с каждым шагом. Сначала он чуть приподнимал подол её платья. Потом подбирал опавшие листья. И вот он уже берёт мусор и закручивает его в ужасающем вихре.

Эмма побежала, и деревья гнулись ей вслед. К горлу подступал ком, а лёгкие горели так сильно, что если бы она остановилась, то они бы порвались. Ноги изнывали от усталости и боли, а бороться с шквалом ветра становилось всё сложнее. Переулки становились всё более узкими и кривыми, и Эмма не понимала, куда идёт.

В одном из них она увидела проблеск света. Не задумываясь, Эмма свернула туда и тут же ужаснулась. Казалось, непогода обошла это место стороной. Здесь ветер стих, здесь светило солнце, здесь было тихо и спокойно. Даже слишком. Улица оказалась какой-то широкой, чересчур прямой - и вела прямиком к особняку, построенному из красного кирпича. В его тени скрывалась какая-то фигура.

Что-то внутри кричало: «Эмма – беги». Но она не послушалась. Осторожными шагами Эмма приближалась к этому дому. «Нужно позвать на помощь», - уговаривала она себя.

Когда Эмма поравнялась с тенью, оттуда медленно вышла молодая девушка. На ней был костюм горничной, и все её движения казались какими-то механическими. Кожа была бледно-серой, а улыбка не сходила с лица, словно нарисованная.

В голове у Эммы пронеслась лишь одна мысль: «Это она. Мэгги. Моя Мэгги». Ей хотелось заговорить с ней, но рот как будто зашили, не давая вымолвить ни слова. Она хотела подойти к ней, но ноги, как приклеенные, не двигались с места.

Тем временем девушка смотрела на Эмму холодным, пустым взглядом и продолжала улыбаться.

«Меня зовут Мэгги. Я горничная в этом особняке. Я могу вам чем-то помочь?» - разделяя слова на слоги, как заведённая кукла, проговорила горничная.

Стало душно. Эмма судорожно хватала губами остатки воздуха. Виски пульсировали, а руки сжались в кулаки. Эмма застыла на месте. На неё что-то капнуло - сначала одна капля, потом другая. Горничная не двигалась. Дождь стоял стеной вокруг, но Мэгги он почему-то не трогал. А по щекам её всё равно текли бордовые капли - и это были слёзы.

Она протянула руку Эмме и зашептала, но губы её не двигались с места. Эмма слышала только голос. И он говорил ей: «Беги домой, пока не случилось кое-что похуже».

Эмма не поняла, как оказалась дома. Атласное платье было насквозь мокрым, а по лицу стекали капли воды. Она сидела в прихожей, в руках держала телефон. На той стороне послышался запыхавшийся голос Энди: «Эмма, что такое? Что случилось?».

- Ты дома? – всхлипывая, спросила Эмма. В руках она держала провод от телефона, который нервно теребила в разные стороны.

- Конечно, ты же звонишь, на домашний номер…

Эмме вдруг до смерти захотелось, чтобы Энди оказался рядом. Так было надо. Иначе с ним случится то же самое.

- А письмо, ты прочитал письмо?

- Прости, я так долго засиделся в издательстве, что не успел. Но они у меня, я их взял домой. Скоро прочитаю.

-То есть письмо у тебя… Не вздумай его читать! Эд, слышишь меня, не вздумай! Слышишь, возьми его, только не открывай и иди ко мне домой. Адрес ты знаешь. И… будь осторожен по пути… Я жду!

Эмма швырнула трубку на рычаг с такой силой, что весь аппарат с грохотом упал на пол.

***

Энди хотел сделать так, как просила Эмма. Бросить всё, схватить письмо и прибежать к ней, узнать, что случилось. Она впервые так сильно плакала из-за чего-то. Энди держал в руках письмо и не мог отвести взгляд. Пальцы сами потянулись вскрыть конверт - он должен был узнать, кто посмел довести её до слёз. Он хотел найти там хоть что-то, какую-нибудь зацепку. Но на конверте по-прежнему ничего не было, только выведенные черной перьевой ручкой слова:

«Для Эммы и Энди».

Когда он достал бумагу, едкий запах ударил ему в нос так, что Энди закашлялся, не в силах остановиться. Закорючки, которыми был написан текст, были похожи на те, которыми обычно пишет Эмма. От этого становилось ещё больнее. Он держал письмо дрожащими руками и читал его содержимое:

«Терпение читателей на исходе. Пишет ли он вторую часть книги? Или забросит её, как и все свои более-менее успешные работы. Я не говорю, что автор плохой писатель, но он как живодёр губит то, в чём ещё теплится жизнь».

Энди прикрыл лицо ладонями. Он был не готов услышать такую жестокую правду. Ему показалось, что он просидел так довольно долго, хотя стрелка часов не сдвинулась с места. Они стояли, даже не тикали, как будто охраняли что-то. Только тогда Энди понял, что в комнате стало подозрительно тихо: окно, как всегда, было открыто, но с улицы не доносилось ни звука.

Комнату заполнил плотный, холодный и мерзкий туман. Он накрыл всё белой вуалью так, что Энди не мог узнать свою квартиру. Лампа, стоящая на его столе, истерично замигала. Вдруг откуда-то раздались резкие и громкие хлопки. Раз, два, три. Звуки становились всё сильнее и сильнее.

Энди знал, откуда они доносятся, но совсем не хотел открывать этот ящик. Тот самый, в котором он обычно хранил черновики. В какой-то момент стук стал настолько сильным, что уши заложило от боли. Тогда он подполз к ящику и усилием воли выдвинул его. Оттуда вихрем вылетела стопка бумаг и закружилась, сливаясь с туманом. В центре ящика лежало сердце. Живое, человеческое. Оно отбивало ритм, словно говоря: «Убей меня, убей». Для этого рядом лежал нож. Черный, выгнутый, такими обычно пользуются разве что мясники.

Энди взял его в руки, и по телу пробежала дрожь. Он замахнулся и… Замер. Он смотрел на сердце и понимал, что это – его творение. Пусть не полное и не законченное, но он не может его уничтожить. Его обессиленные руки упали на пол. Энди плакал. Он рыдал так сильно, как никогда прежде. А сердце продолжало стучать, но теперь оно как бы говорило: «Беги Энди, беги».

И Энди побежал. Он спешил к ней так быстро, как только мог. В руках он сжимал то злополучное письмо, и только лишь потому, что она его попросила.

***

Энди трезвонил, не отрывая пальца от кнопки. Потом принялся изо всех сил стучать в дверь. Эмма долго не открывала. Потом он услышал, как она возится с замком. Где-то с третьей попытки дверь поддалась и открылась. Перед ним стояла Эмма. В промокшем платье, растрепанная, с красными от слёз глазами. Она заглянула ему в глаза с такой печалью, что Энди не выдержал и крепко обнял её.

- Ты прочитал, - всхлипывая, сказала Эмма.

- Прости, я дурак, такой дурак.

- Ты тоже видел?

Энди обреченно кивнул.

- Давай сожжем его. У меня есть спички, - продолжила Эмма.

Когда они вышли во двор, на улице уже стемнело. Ветер, на удивление, стих. Только слабый свет фонаря освещал дорогу. Молча они подожгли письмо и, сидя на земле, смотрели, как расходится пламя. С каждой секундой оно становилось всё сильнее, забирая с собой строчки письма. Эмма почувствовала, как по двору разносится запах жжёной бумаги; от этого почему-то становилось легче.

- Мне кажется, я хочу написать новую книгу, - сказал Энди.

- Кажется, я просто боялась вдохнуть жизнь в своих персонажей. Ведь тогда я, возможно, не успевала бы в сроки. Но теперь… Я больше не хочу писать одна.

- Теперь я не брошу начатое. Допишу. Может быть, у нас получится, если мы сделаем это вместе?

- Обязательно.

Письмо сгорело, а они ещё долго сидели рядом, не отводя взгляда друг от друга. Они молчали, потому что слова больше не имели значения. Они прошли через кошмар, и никогда не станут прежними.

***

Прошло время, и имена Энди и Эммы всё чаще появлялись на обложках вместе. Им приходило много писем от читателей, но они всегда опасались на них отвечать. Они хотели забыть эти события как жуткий кошмар. И вот в один из дней, когда они вместе зашли в офис, на их рабочих столах, прямо посередине, лежали письма. Они были запакованы в желтовато-серые конверты. И на них не было видно ни марки, ни имени отправителя.