Пирожок

Глава 1

Тяжелый, прокуренный воздух на кухне я никогда не забуду. Дед смолил как дьявол. Его грубые, мозолистые руки, наверное, уже никогда не отмоются от желтизны смолы сигарет. В мои 10 лет я не понимал, зачем люди столько курят и что дает им эта пелена дыма перед глазами. Деда мы забрали из «мертвого» села год назад, когда не стало бабушки, и он начал спиваться. Моя мать - его дочь, постоянно ругалась с ним по поводу желтых потолков на кухне, но дед просто бил кулаком по столу и выгонял ее в комнату со словами: - А я не просил меня утаскивать! Жил я там, никого не трогал! Разводил бубыриков, охотился на смугов и не тужил! Мать крутила у виска пальцем и охающе капитулировала в гостиную. Кто такие эти бубырики и смуги никто и понятия не имел. Даже на мои вопросы по поводу этих существ дед махал рукой и с грустным взглядом садился у окна и тоскливо смотрел на каменные джунгли города.

Отец с нами не жил, мама рассказывала, что он космонавт и улетел на далекую планету, дед фыркал на это и бубнил себе под нос: - Ага, только он не летает, а от него залетают… Армстронг херов.

Дед начал прибухивать с соседними алкашами, но в квартиру их не водил, понимал, что терпение дочери закончится. И вот однажды, он под градусом вернулся домой. Распахнул дверь ногой и, зная, что матери нет, а значит ни от кого не влетит, заявил: - Димка! Всё! Не могу больше, пойдем ловить захлёбцев, одевайся. - Деда, я только из школы пришел, дай поесть, - вышел я из кухни. - Димка! Всё! Потом поешь, айда со мной, – старик скинул тапки в прихожей и замельтешил на кухню. Он присел за стол, достал из-за пазухи недопитую чекушку и сделал пару глотков. Затем он открыл ящик стола и достал оттуда самый большой нож для рубки мяса. - Сойдет. Димка! Давай, тащи из ванной все волосы, что найдешь. Весь смыв ногтями прошурши и что подлиннее неси мне, - взглянул на меня серьезно из-под бровей предок. - Чего? Я там копаться не буду, фу! – представил я длинные мокрые волосы в руке. - А без волос ничего не получится. Мутням волосы давай, а без мутней захлёбцы не клюнут! А я с моим зрением разве разгляжу там чего, в ванной-то?! – дедушка покачал головой и насупился. Во мне боролись два чувства, чувство отвращения самой процедуры поиска и добычи волос, а так же свирепый интерес к тому, что будет дальше. Второй победил. Я развернулся и побрел в ванную. Благо волос в смыве было много и достаточно было схватить пальцами пучок и бегом отнести к деду. - Ох, хорошие, давай, - старик спокойно взял подношение в руку. Дальше он поднял со стола кусок ржаного хлеба, смочил языком со всех сторон, посыпал его сахаром и солью. Потом он достал из мусорного пакета картофельные кожурки и примотал их волосами к хлебу. - Димка! Всё! Отходи, - старик взял ножик и подошел к раковине, острием лезвия открутил сливную сетку, убрал ее в сторону, а рядом с образовавшейся дырой положил тот самый кусок хлеба. Дед поднял тесак для атаки и замер, посмотрев на меня и приложив палец к губам: - Тссс.

Я понимал своим детским разумом, что дедушка спятил, но видимо с ума сошел и я, раз чего-то ждал вместе с ним. Время замерло. Но уже через минуту, жестяная раковина задрожала и под ней послышался хлюпающий звук. - Димка! Всё! Полезли! – закричал дед и начал что-то рубить в мойке. В воздух взмылись черные капли крови. Я подумал, что дед рубит себя, так как вторую руку он опустил к смыву. - Деда, стой! – подбежал я к нему. И остолбенел. Старик одной рукой держал синюю, худющую, костлявую руку с множеством таких же уродливых пальцев, которая торчала из дыры в раковине, и виртуозно отрубал их тесаком. - Димка! Всё! Тащи банку, - синяя культя неизвестного существа выскользнула из руки старика и с воплем, похожим на визг собаки скрылась в темноте трубы. – Во, сколько наживки! У городских мутней пальцев побольше будет. Дед, сияющий от счастья, складывал наживку в трех литровую банку и причмокивал от предвкушения предстоящей «рыбалки».

- Димок, возьми стул и сними с антресоли мой валенок. Только бери его за пятку и один глаз прикрой, а то ищи тебя потом в нем. Шушуги знаешь какие прятальщики, а там их целая семья живет. Один раз бабку твою так спрятали, два дня искал, - улыбнулся дед. Я нервно и громко сглотнул, но спорить с дедом не стал. Может шушуги это и выдумки, так как я в этих валенках не раз щеголял по комнате, но снимал мне эту старинную обувь всегда сам дедушка. Аккуратно достав нужный предмет, я отнес его владельцу. - Молодец, возьми с полки пирожок. А теперь показывай, где тут у вас церковь ближайшая, пошли. – Старик, надел тапки, взял банку и валенок и, заперев квартиру, пошел за мной.

Идти было не далеко, небольшая часовенка находилась в километре от дома. Дед, то и дело выпивал из чекушки и прятал от прохожих окровавленную банку, причитая: - Всё-то им надо, ничего в этом городе не спрятать. На что из валенка еле слышно пискляво кричали: - Прятать! Прятать! Прятать! Я старался идти от деда на расстоянии, чтобы не подумали, что я с ним.

- Вот, деда, церковь, - встал я у деревянного забора, за которым в двадцати метрах стояла часовня. - Тю, да раж это церковь? Эх, ну тут захлёбцы если и есть, то мелкие, максимум два желания исполнят, - раздосадовался старик. - Желания?! – заблестели у меня глаза. - А-то, я в деревне знаешь каких ловил? Пять, а иногда шесть желаний исполняли, – отмерил себе руку ладонью по локоть старик, как будто показывал размер рыбы. - А чего просил? – осмотрел я дедушку, поняв, что просил он всякую ерунду, судя по тому как выглядит. - Как чего?! Пол литру! А пять желаний по пол литре, это уже почти трехлитровая банка, - облизнулся предок. - Дед, ты дурак? А сразу попросить сколько надо, за одно желание? – даже в десять лет я понял, что умный я не по линии матери. - Сам ты! Пять раз по скольку надо, это и спиться можно насмерть, - пробурчал дед и обиженно пошел вдоль забора искать лазейку. Забор был не новый, и бреши в нем было хоть отбавляй. Я только захотел пролезть на территорию часовни, как дед схватил меня за плечо и шепнул: - Куда?! Это кто из нас еще дурак… захлёбцы уже чуют мутня и знают, что он у нас. Сейчас утащат под землю, а я матери что скажу? Я даже икать начал. - На, съешь, - старик вынул из кармана кусок ржаного хлеба. – На закусь брал, но раз уж так. Крупными кусками ешь, икота отпустит, а то распугаешь всю добычу.

На ржаной хлеб теперь я вряд ли смогу смотреть после волос, поэтому я отказался и просто набрал полные легкие воздуха на десять секунд. Отпустило. Дед тем временем достал из банки порубленные пальцы и кинул примерно половину в валенок. - Часть спрячьте, часть на виду оставьте. Кто на видимое посягнёт, сразу в узелок вяжите, - прошептал он в голенище обуви, зажмурив при этом один глаз. Из валенка в тот же миг послышались голоса: - Прятать! Прятать! Прятать! Дедушка следом высыпал остатки наживки вдогонку к первой партии. Затем резким толчком загнал голенище поеденной молью обувки в землю, но уже за забором.

Спустя пару минут, земля задрожала, и дед вцепился в валенок со всей силы, оперившись ногами в балку изгороди. - Ага! Димка! Всё! – старик резко выпрямил ноги и вытащил из земли за забор молодую девушку, лет шестнадцати. Она была прекрасна и обнажена, тем не менее, голос на котором она визжала, больше напоминал дьявольскую ругань на всех языках мира. На спине виднелись небольшие крылья, скорее отростки крыльев, даже еще не оперившиеся. Она застряла рукой в валенке, скорее всего, пыталась забрать пальцы мутня, но шушуги скрутили ее. - Быстро, тяни со всей силы за крылья! – закричал дед. Я ошарашенно дернул за них, девушка с диким ревом посмотрела на меня глазами, залитыми кровью, оскалившись, она оголила сотни гнилых зубов. - Загадывай быстрее! Желание! – колени деда уже сдавались, и пленница заползала в землю.

У меня в голове творилась каша, этот взгляд, крик. Первое что пришло на ум, это пирожок, который я должен был взять с полки. - Пирожок хочу, с картошкой, - прошептал я. - Ут а пи! – рявкнула грубым, мужским, загробным голосом девушка. После этого ее кожа засветилась ярким светом, от которого пришлось зажмуриться. - Эй, а я?! – услышал я разочарованный голос деда. Открыв глаза, я увидел его лежащим на земле на спине, валенок лежал рядом. Девушки не было видно. А в руке у меня был зажат пирожок. - Одно желание, надо же, не пойдем больше сюда, - раздосадовано сказал дедушка, отряхиваясь от пыли. - Ага, и пирожок холодный, - ответил я, первое, что пришло в голову. - Да ну тебя, с твоей булкой. Опять теперь у Степаныча занимать на пол литру, - пробубнил дед уже по дороге домой. - Деда, ну давай еще мутня приманим, там знаешь, сколько волос-то в ванной?! – подбежал я поближе, доев, очень вкусный, хоть и холодный пирожок. - Ага, поймаешь теперь его, год ждать надо, пока пальцы отрастут. А в другом доме ловить не с руки, да и кто пустит? – вздохнул старик. - Ну, друзья твои, колдыри, - я вспомнил, как называла их мама, и восторженно выдал. - Не, не надежные они, сдадут, и в дурку вместе со мной загремят, - продолжил дед. - А я надежный? – воспрял духом я. - А ты пиздюк, тебе никто не поверит. Да, и не вздумай рассказывать никому, а то осенью на смугов не возьму, - подмигнул предок.

Уже около дома, я спросил: - Дед, а тебе не кажется, что эта девочка ангелом была? Он допил остатки алкоголя, улыбнулся и ответил: - Конечно ангелом, кем же еще…